Автор: admin

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ЗАЯВЛЕНИЕ О ПРЕСТУПЛЕНИИ КАК ПОВОД ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА

1.1. Регистрация и проверка заявлений о преступлении. Гарантии конституционных прав граждан при обращении в правоохранительные органы

1.2. Общая характеристика правоотношений, возникающих при подаче заявления о преступлении

ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ВИДА УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ

2.1. Правовой статус заявителя при возбуждении уголовного дела публичного и частично-публичного обвинения

2.2. Правовое положение заявителя при производстве по делам частного обвинения у мирового судьи

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

Охрана прав и законных интересов личности является сквозной задачей всего уголовного судопроизводства Российской Федерации. Согласно ст. 2 УПК Российской Федерации уголовное судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению и искоренению преступлений, охране интересов общества, прав и свобод граждан.

Каждая стадия уголовного процесса кроме, выполнения общих задач судопроизводства имеет свои специфические задачи, на каждой из них действуют определенные субъекты.

Анализ действующего законодательства и практики разрешения информации о преступлениях позволяет сделать вывод о том, что на этом этапе к участию в уголовно-процессуальной деятельности привлекается довольно широкий круг лиц, выполняющих различные функции и отстаивающих различные интересы. Таким образом, при разрешении информации о преступлениях в процессуальную деятельность, как правило, кроме заявителя вовлекаются другие лица.

Актуальность темы обусловлена тем, что предусмотренные УПК РФ нормы о заявлении о преступлении входят в систему норм о возбуждении уголовного дела. Несмотря на кратковременный характер, стадия возбуждения уголовного дела является важным этапом в уголовно-процессуальной деятельности органов дознания, следователя, прокурора и суда. Законные и обоснованные решения в стадии возбуждения уголовного дела способствуют эффективному выполнению задач уголовного судопроизводства и являются ключом к раскрытию преступлений, установлению лиц их совершивших, а также обеспечению прав и законных интересов граждан. Таким образом, стадия возбуждения уголовного дела является существенной правовой гарантией от необоснованного вовлечения личности в орбиту уголовного судопроизводства. Зачастую цели заявителя совпадают с общественными и государственными и заключаются в привлечении обвиняемого именно к уголовной ответственности.

Поэтому цель данной работы – изучение института заявления о преступлении и выявление недостатков его правового регулирования. Автор ставит перед работой следующие задачи:

1. Провести анализ норм действующего законодательства, регулирующих вопросы рассмотрения заявлений потерпевших и иных лиц.

2. Провести анализ положений Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ, а также судебной практики по указанному вопросу, выявить позицию судебной практики по рассматриваемой проблеме.

3. Рассмотреть особенности правового статуса заявления о преступлении в зависимости от вида уголовного преследования.

4. Выявить проблемы современного правового регулирования рассматриваемого института и предложить пути их решения.

В рамках данных направлений предполагается решить следующие задачи:

– выявить тенденции развития норм российского законодательства о заявлениях о преступлении;

– определить формы, сущность и социально-правовое значение заявлений о преступлении;

– определить правовой статус заявителя в уголовном процессе;

– проанализировать законодательство Российской Федерации о заявлениях о преступлении, судебную практику.

Методами исследования, применяемые для исследования указанных задач, являются современные положения теории научного познания общественных процессов и правовых явлений. Представляется целесообразным воспользоваться следующими частнонаучными методами: сравнительно-правовым, социально-правовым, системно-структурным.

Степень научной разработанности проблемы. Понятие заявления о преступлении широко используется в юридической науке и правоприменительной практике.

Освещение отдельных проблем заявления о преступлении в уголовном судопроизводстве имеет место в работах таких ученых, как и многих других, в комментариях уголовно-процессуального законодательства и учебниках уголовного процесса. Однако решение поставленных перед работой задач осложняется тем, что в настоящее время отсутствуют систематизированные научные разработки, позволяющие установить правовую природу, основополагающие теоретические характеристики заявления о преступлении в уголовном судопроизводстве.

Объект и предмет исследования определяются тематикой работы, ее целью и задачами.

Объектом научного анализа настоящей работы являются заявление о преступлении как теоретические категории и как правовое явление социальной действительности, правовой статус заявителя.

Предметная направленность определяется выделением и изучением, в рамках заявленной темы, нормативно-правовых источников, а также судебной практики.

Эмпирическая база исследования построена на нормативном материале и судебной практике. Нормативную основу составили: Конституция РФ, федеральное законодательство. Судебная практика представлена разъяснениями Верховного Суда РФ.

Научная новизна исследования заключается в том, что оно представляет собой одну из попыток комплексного теоретико-правового анализа заявления о преступлении как правового явления, института, присутствующего в УПК РФ.

ГЛАВА 1. ЗАЯВЛЕНИЕ О ПРЕСТУПЛЕНИИ КАК ПОВОД ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА

1.1. Регистрация и проверка заявлений о преступлении. Гарантии конституционных прав граждан при обращении в правоохранительные органы

Статья 144 УПК РФ1 – одна из самых объемных статей главы 19 УПК РФ. Ею предусмотрена предварительная проверка заявлений (сообщений) о преступлении, некоторые из средств этой проверки и процедура их реализации, установлен срок стадии возбуждения уголовного дела, порядок и пределы его продления, гарантии соблюдения требований закона, касающихся принятия заявления о преступлении, а также иные уголовно-процессуальные положения. Между тем не всеми авторами комментариев уделено должное внимание разъяснению ее содержания. Некоторые авторы в своем комментарии к данной статье в основном повторяют лишь то, что в ней написано, при этом почти ничего не разъясняя.2

В содержании статьи 144 УПК РФ, в особенности в ее ч. 1, законодатель закрепляет уголовно-процессуальные идеи несколько условно. В данной части, а также во второй и третьей частях исследуемой нормы права речь идет о дознавателе, органе дознания, следователе и прокуроре. Именно поэтому большинство авторов в своих комментариях к настоящей статье тоже ограничивают круг субъектов, осуществляющих уголовно-процессуальную деятельность на стадии возбуждения уголовного дела, только указанными должностными лицами и органами.3 А некоторые, более того, говорят обо всех сотрудниках правоохранительных органов как о лицах, на которых возлагается обязанность принятия заявления (сообщения) о преступлении.1

Между тем обязанность принятия и проверки заявления (сообщения) о преступлении (право в определенных ч. 2 статьи 144 УПК РФ) случаях требовать от редакции, главного редактора средства массовой информации имеющиеся в его распоряжении документы и материалы, подтверждающие сообщение о преступлении, а также данные о лице, предоставившем указанную информацию, а также ходатайствовать о продлении срока предварительной проверки) возложена (предоставлено) не только на лиц, указанных в настоящей статье, но, однако, не на всех сотрудников правоохранительных органов.

Принять заявление (сообщение) о преступлении и осуществить его предварительную проверку обязано и вправе только должностное лицо, в компетенцию которого входит возбуждение уголовного дела.

Помимо лиц, перечисленных в статье 144 УПК РФ, при определенных условиях, одним из которых является получение на то согласия прокурора, возбудить уголовное дело, а значит и принять заявление (сообщение) о преступлении, а также осуществить его предварительную проверку могут (обязаны) также руководитель следственной группы (ст. 163 УПК РФ) и начальник следственного отдела.2 О наличии у начальника следственного отдела указанного полномочия говорит то обстоятельство, что статус начальника следственного отдела позволяет ему обладать всеми предусмотренными ст. 38 УПК РФ правами следователя (ч. 2 ст. 39 УПК РФ), а значит, и предусмотренными п. п. 1 и 5 ч. 2 ст. 38 УПК РФ правами:

а) возбуждать уголовное дело в порядке, установленном УПК РФ;

б) осуществлять иные полномочия следователя, предусмотренные УПК РФ.

Руководитель следственной группы наделен правом выделения уголовных дел в отдельное производство в порядке, установленном ст. ст. 153 – 155 УПК РФ. А это значит, что он уполномочен и на выделение в отдельное производство уголовного дела для предварительного расследования нового преступления, а также в отношении нового лица. Указанное же решение согласно требованиям ч. 3 ст. 154 УПК РФ не может быть принято без одновременного возбуждения уголовного дела. Спорным остается вопрос о возможности принятия заявления (сообщения) о преступлении и предварительной проверки не руководителем, а членом следственной группы. И хотя нам представляется такое возможным, четкой правовой основы данное суждение пока не имеет.1 Это говорит о том, что во всех случаях, когда к члену следственной группы обращаются с заявлением (сообщением) о преступлении, последнему рекомендуется принять меры к тому, чтобы о данном факте стало известно руководителю следственной группы и чтобы полномочия на принятие заявления (сообщения) о преступлении и его предварительную проверку руководителем члену следственной группы были делегированы или же вышеуказанные действия были осуществлены с участием руководителя следственной группы.

Понятие же «сотрудник правоохранительного органа» слишком широкое, для того чтобы его использовать как синоним группе должностных лиц, обязанных принимать заявления (сообщения) о преступлении.

Правоохранительным органом является учреждение, а в некоторых случаях должностное или иное лицо (к примеру, судья, следователь, оказывающий юридическую помощь гражданин), которое согласно закону обязано и вправе защищать права, свободы и законные интересы физических (юридических) лиц, государства в целом, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований и (или) обеспечивать законность и правопорядок.

Помимо лиц, уполномоченных на принятие заявлений (сообщений) о преступлении и осуществление иной уголовно-процессуальной деятельности на стадии возбуждения уголовного дела, к числу правоохранительных органов принято относить:

1) Конституционный Суд РФ;

2) Конституционные, Уставные суды субъектов Российской Федерации;

3) арбитражные суды (Высший Арбитражный Суд РФ, федеральные арбитражные суды округов, арбитражные суды субъектов Российской Федерации);

4) Международный коммерческий арбитражный суд;

5) Морскую арбитражную комиссию при Торгово-промышленной палате Российской Федерации;

6) Третейские суды для разрешения экономических споров;

7) Министерство юстиции РФ;

8) Судебный департамент при Верховном Суде РФ;

9) нотариат;

10) адвокатуру (адвокатскую палату, адвокатский кабинет, коллегию адвокатов, адвокатское бюро и юридическую консультацию);

11) некоторые иные, не осуществляющие уголовно-процессуальной деятельности правоохранительные органы.1

Большинство сотрудников указанных правоохранительных органов вообще по должности не являются субъектами уголовного процесса. Один лишь адвокат может принимать участие в уголовно-процессуальной деятельности, но и он не наделен правом принятия заявлений (сообщений) о преступлении.

Ходатайствовать о продлении срока предварительной проверки заявления (сообщения) о преступлении также вправе не только дознаватель и следователь. Данным правом может также обладать руководитель следственной группы. Если начальник следственного отдела или прокурор проводят указанную проверку самостоятельно, от них не требуется ходатайствовать перед кем-либо о продлении ее срока. Они принимают данное решение самостоятельно. Тем не менее указанное решение и в этом случае должно найти свое письменное отражение в материалах предварительной проверки.1

Предварительная проверка заявлений (сообщений) о преступлении осуществляется путем применения процессуальных средств проверки, а также использования в ходе таковой вовлеченных в уголовный процесс результатов применения непроцессуальных средств проверки.

В литературе высказано мнение, что проверка повода для возбуждения уголовного дела проводится с учетом правил ст. 87 УПК РФ.2 Так как большинством процессуалистов признается возможность доказывания на стадии возбуждения уголовного дела, данный тезис имеет право на существование. Следует обратить лишь внимание на специфику как доказывания, так и проверки на стадии возбуждения уголовного дела, которая выражается в средствах, задачах, предмете и субъектах доказывания.

В статье 144 УПК РФ неоднократно использовано понятие «сообщение о преступлении». О сообщении, а не о заявлении идет речь даже в ч. 4 статьи 144 УПК РФ, где закреплено право заявителя получить документ о принятии его заявления.

Соответственно под «сообщением о преступлении» в данной статье не всегда понимается одно и то же понятие. Этот термин в одной статье использован сразу в трех значениях.

В ч. ч. 1 и 5 статьи 144 УПК РФ под сообщением о преступлении подразумевается не только повод для возбуждения уголовного дела, о котором идет речь в п. 3 ч. 1 ст. 140 УПК РФ, но и любой другой повод, перечисленный в названной статье УПК РФ, включая заявление о преступлении и явку с повинной.1 В ч. 2 статьи 144 УПК РФ под сообщением о преступлении понимается только определенного рода разновидность сообщения о совершенном или готовящемся преступлении, полученного из иных источников, – сообщение о преступлении, распространенное в средствах массовой информации. О принятии такого сообщения в соответствии с требованиями ст. 143 УПК РФ должен быть составлен рапорт об обнаружении признаков преступления. В ч. 4 статьи 144 УПК РФ термин «сообщение о преступлении» использован законодателем в значении заявления о преступлении, то есть повода для начала уголовного процесса (возбуждения уголовного дела), предусмотренного п. 1 ч. 1 ст. 140 и ст. 141 УПК РФ.

Если не обращать особого внимания на некоторую непоследовательность законодателя, проявившуюся в редакции ч. 2 и 4 статьи 144 УПК РФ, можно заключить следующее. Проверяться уголовно-процессуальными средствами стадии возбуждения уголовного дела может любой повод для начала уголовного процесса (возбуждения уголовного дела). Срок проверки должен исчисляться со дня первого поступления в орган дознания, дознавателю, следователю, руководителю или члену следственной группы, начальнику следственного отдела или прокурору сведений о готовящемся, совершаемом либо совершенном деянии (последствиях), содержащем процессуально значимые признаки объективной стороны состава преступления.

В порядке, установленном ст. ст. 124 и 125 УПК РФ, может быть обжалован отказ в приеме как заявления о преступлении, так и заявления о явке с повинной, а также сообщения о совершенном или готовящемся преступлении, полученного из иных источников, но только в тех случаях, когда указанные источники информации о преступлении были первыми, из которых компетентные возбуждать уголовное дело органы (должностные лица) узнали о данном конкретном общественно опасном деянии.

В ч. 1 статьи 144 УПК РФ говорится, что дознаватель, орган дознания, следователь и прокурор принимают по заявлению (сообщению) о преступлении решение «в пределах компетенции». Указанное словосочетание подлежит расширительному толкованию. Компетенция органа дознания, дознавателя, следователя, руководителя или члена следственной группы, а также начальника следственного отдела ограничивает не только их право возбуждения уголовного дела, но и их возможность производства предварительной проверки заявления (сообщения) о преступлении. По общему правилу, если орган или должностное лицо1 не уполномочены возбуждать уголовное дело по данному конкретному факту совершения общественно опасного деяния, то они не вправе и проводить по нему предварительную проверку в полном объеме.

Данная правовая позиция нашла свое отражение, к примеру, в Федеральном законе «О прокуратуре Российской Федерации».2 Согласно требованиям ст. 42 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» только органы прокуратуры (следователи прокуратуры и прокуроры) могут проводить проверку сообщений о фактах правонарушения, совершенного прокурором или следователем органов прокуратуры, и возбуждать против них уголовные дела (за исключением случаев, когда прокурор или следователь застигнут при совершении преступления).

Как обязательное условие, при котором у должностного лица или органа появляется право возбудить уголовное дело, понятие «в пределах своей компетенции» нацеливает правоприменителя на соблюдение следующих двух правовых положений.

Во-первых, дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель и член следственной группы, начальник следственного отдела и прокурор не всегда вправе возбудить конкретное уголовное дело. В ряде случаев компетенция органа дознания и дознавателя ограничена подведомственными им происшествиями.1 Так, к примеру, капитаны морских и речных судов, находящиеся в дальнем плавании, вправе возбуждать уголовные дела только о преступлениях, совершенных на данных судах (п. 1 ч. 3 ст. 40 УПК РФ). Следователи, руководители и члены следственной группы, начальники следственного отдела, а в ряде случаев и прокуроры не вправе возбудить уголовное дело в тех случаях, когда законодатель право его возбуждения в отношении конкретного должностного лица предоставил строго определенному органу предварительного расследования. Например, согласно требованиям п. п. 1 и 2 ч. 1 ст. 448 УПК РФ решение о возбуждении уголовного дела в отношении члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы может быть принято только Генеральным прокурором РФ, а в отношении самого Генерального прокурора РФ – специально создаваемым для этого органом – коллегией, состоящей из трех судей Верховного Суда РФ.

Во-вторых, дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель и член следственной группы, начальник следственного отдела вправе возбудить уголовное дело только с согласия прокурора (ч. 1 ст. 146 УПК РФ). А при возбуждении уголовных дел в отношении отдельных категорий лиц законодателем предусмотрены дополнительные гарантии соблюдения их прав и законных интересов, дополнительные гарантии неприкосновенности лиц, в отношении которых решается вопрос о возбуждении уголовного дела.

Так, Генеральный прокурор РФ может возбудить уголовное дело:

– в отношении судьи Конституционного Суда РФ на основании заключения коллегии, состоящей из трех судей Верховного Суда РФ, о наличии в действиях судьи признаков преступления и с согласия Конституционного Суда РФ (п. 3 ч. 1 ст. 448 УПК РФ);

– в отношении судьи Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области и суда автономного округа, федерального арбитражного суда, окружного (флотского) военного суда на основании заключения коллегии, состоящей из трех судей Верховного Суда РФ, о наличии в действиях судьи признаков преступления и с согласия Высшей квалификационной коллегии судей РФ (п. 4 ч. 1 ст. 448 УПК РФ);

– в отношении иных судей на основании заключения коллегии, состоящей из трех судей верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области и суда автономного округа, о наличии в действиях судьи признаков преступления и с согласия соответствующей квалификационной коллегии судей (п. 5 ч. 1 ст. 448 УПК РФ);

– в отношении члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы только при получении заключения коллегии, состоящей из трех судей Верховного Суда РФ, о наличии в действиях члена Совета Федерации или депутата Государственной Думы признаков преступления и с согласия соответственно Совета Федерации и Государственной Думы (п. 1 ч. 1 ст. 448 УПК РФ).

Причем, если член Совета Федерации, депутат Государственной Думы в процессе высказывания мнения или выражения позиции при голосовании в соответствующей палате Федерального Собрания РФ или при осуществлении иных действий, соответствующих статусу члена Совета Федерации и статусу депутата Государственной Думы, допустили публичные оскорбления, клевету или иные нарушения, ответственность за которые предусмотрена федеральным законом, возбуждение в отношении их уголовного дела осуществляется только в случае лишения члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы неприкосновенности (ч. 6 ст. 19 Федерального закона «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ»1).

Решение о возбуждении уголовного дела в отношении депутата законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации принимается прокурором субъекта Российской Федерации на основании заключения коллегии, состоящей из трех судей верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области и суда автономного округа (п. 9 ч. 1 ст. 448 УПК РФ); а в отношении следователя, адвоката – прокурором на основании заключения судьи районного суда, а в отношении прокурора – вышестоящим прокурором на основании заключения судьи районного суда по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления (п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ).

Наличие определенных условий, ограничивающих пределы компетенции (подведомственности) органа дознания, дознавателя, следователя, руководителя следственной группы, начальника следственного отдела и прокурора, налагает специфический оттенок на использованное в ч. 1 статьи 144 УПК РФ понятие «любое совершенное или готовящееся преступление».

Получается, что указанные должностные лица (органы) не только не обязаны, но и не вправе принимать и проверять заявление (сообщение) о любом преступлении. Они обязаны принять и проверить заявление (сообщение) о любом подведомственном им совершенном, совершаемом или готовящемся преступлении.1

На орган дознания, дознавателя, следователя, руководителя следственной группы, начальника следственного отдела и прокурора возложена обязанность (а не только предоставлено право) в пределах своей компетенции принимать и проверять заявление (сообщение) о любом подведомственном им преступлении.

Эта обязанность – одно из проявлений общего правила, закрепленного в ст. 2 Конституции РФ,2 – обязанности государства соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина. В статье 144 УПК РФ закреплена одна из важных составляющих принципа публичности российского уголовного процесса, суть которого в том, что защита прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц или интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований от преступных посягательств является важной и ответственной обязанностью правоохранительных органов, а не делом самих граждан.3

Публичное начало российского уголовного процесса выражается прежде всего в обязанности вышеуказанных должностных лиц и государственных органов принимать заявления (сообщения) о преступлении, разрешать таковые, возбуждать в пределах своей компетенции уголовные дела публичного обвинения и осуществлять по уголовным делам основанное на процессуальном и материальном законе уголовное преследование. По большинству дел уголовное преследование должно осуществляться вне зависимости от того, желает этого или нет потерпевший, примирился он с обвиняемым (подозреваемым) или нет.

Иначе говоря, уголовный процесс начинается, ведется и соответствующим решением завершается не только и не столько в интересах стороны обвинения (хотя данное обстоятельство тоже не сбрасывается со счетов), сколько в интересах всего общества, во имя справедливости и в целях предупреждения повторения аналогичных преступлений впредь как тем же лицом, так и другими лицами.1

Исключениями из принципа публичности являются положения ст. ст. 23, 25 УПК РФ, порядок разрешения заявлений о преступлениях, перечисленных в ст. 20 УПК РФ, а также рассмотрения дел частного обвинения.

Исходя из редакции ч. 1 статьи 144 УПК РФ, можно сделать вывод, что и первая, и вторая задачи стоят перед органом дознания, дознавателем, следователем, руководителем следственной группы, начальником следственного отдела и прокурором одновременно. Это двуединая задача стадии возбуждения уголовного дела.

На стадии возбуждения уголовного дела принуждение минимизировано. Большинство авторов считают, что при производстве предварительной проверки заявления (сообщения) о преступлении применение мер уголовно-процессуального принуждения не допускается.2 Опрашиваемый не может нести ответственности и соответственно не предупреждается об ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний, а также не может быть подвергнут приводу.3 Законодатель не предусмотрел возможности применения на данном этапе уголовно-процессуальной деятельности к лицу, обладающему информацией о преступлении, принуждения в целях получения от него информации. Именно поэтому термины «отобрание» и «истребование» представляются менее соответствующими применяемому на данной стадии уголовного процесса действию, чем термин «получение». Объяснения получаются, а не отбираются и не истребуются.

Перечень средств, которыми решаются задачи стадии возбуждения уголовного дела, довольно широк, но не безграничен. Процессуальными среди них можно называть лишь два: требование о передаче документов и материалов и осмотр места происшествия. Только на них распространяется процессуальная форма. И хотя в ст. 144 УПК РФ лишь упоминается требование о передаче документов и материалов, это действие нельзя производить без соблюдения принципов уголовного процесса.

Форма предусмотренного ч. 2 статьи 144 УПК РФ требования о передаче документов и материалов, подтверждающих сообщение о преступлении, а также данные о лице, предоставившем указанную информацию, законом не определена.

Требование о передаче документов, материалов и сведений должно быть адресовано редакции или главному редактору средства массовой информации. Причем согласно ч. ч. 9 и 10 ст. 2 Закона РФ «О средствах массовой информации»1 под редакцией средства массовой информации понимается организация, учреждение, предприятие либо гражданин, объединение граждан, осуществляющие производство и выпуск средства массовой информации; а под главным редактором понимается лицо, возглавляющее редакцию (независимо от наименования должности) и принимающее окончательные решения в отношении производства и выпуска средства массовой информации.

Анализируемое требование может оформляться запросом, протоколом требования и другими письменными документами.

Протокол требования рекомендуется составлять по аналогии с формой протокола выемки, со ссылкой на ст. 144 УПК РФ. Он бесспорно в большей степени соответствует требованиям процессуальной формы, процессуальным гарантиям и принципам уголовного процесса, чем не предусмотренный УПК РФ, но часто ранее применяемый протокол (акт) изъятия.

В ст. 144, а также в иных статьях УПК РФ не содержится положений, позволяющих проверять заявления (сообщения) о преступлении путем назначения каких-либо исследований. Между тем без результатов таковых иногда невозможно принять законное решение о возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела. Разрешить поставленную проблему позволило бы расширительное толкование положений ч. 2 статьи 144 УПК РФ.

Результаты исследований могли бы быть законно вовлечены в уголовный процесс, если бы упомянутое в ч. 2 статьи 144 УПК РФ требование могло быть адресовано не только редакции или главному редактору. Тогда бы можно было рекомендовать составление по аналогии с постановлением о назначении судебной экспертизы постановления с требованием о предоставлении результатов исследования. В таком постановлении следовало бы делать ссылку на ст. 144 УПК РФ. Оформляя данный процессуальный документ, компетентный орган не назначает исследования, а требует передачи материалов – результатов исследования.

Согласно ст. 2 Закона РФ «О средствах массовой информации» под средством массовой информации понимается периодическое печатное издание, радио-, теле-, видеопрограмма, кинохроникальная программа, иная форма периодического распространения массовой информации и соответственно под массовой информацией – предназначенные для неограниченного круга лиц печатные, аудио-, аудиовизуальные и иные сообщения и материалы.

Проверка сообщения о преступлении, распространенного в любом из форм периодического распространения массовой информации, может быть осуществлена только по поручению прокурора. Соответственно без такового у органа дознания, дознавателя, следователя, руководителя или члена следственной группы и начальника следственного отдела нет обязанности проведения данной проверки.

Однако положения ч. 1 в совокупности с положениями ч. 2 статьи 144 УПК РФ позволяют предположить, что у прокурора имеется обязанность поручить кому-либо из вышеуказанных должностных лиц (органов) проведение анализируемой проверки в каждом случае обнаружения им сообщения о преступлении, распространенного в средствах массовой информации.

Часть 2 статьи 144 УПК РФ предоставляет возможность главному редактору (редакции) средства массовой информации не исполнять требования о предоставлении органу предварительного расследования сведений, касающихся лица, сообщившего о преступлении. У него есть такое право в случае, когда лицо, сообщившее в средство массовой информации о преступлении, поставило условие о сохранении в тайне сведений о нем. Между тем данное правило касается лишь требования, которое исходит от органа дознания, дознавателя, следователя, руководителя или члена следственной группы, начальника следственного отдела или прокурора на стадии возбуждения уголовного дела. Оно не ограничивает предоставленные ч. 4 ст. 21, ч. 1 ст. 86, ст. ст. 182, 183 УПК РФ полномочия прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя, которыми они обладают в процессе предварительного расследования.1

Если же требование поступило из суда, в связи с находящимся в его производстве делом, редакция обязана раскрыть перед судом источник информации и в любом случае назвать лицо, предоставившее ей сведения, даже тогда, когда сведения были предоставлены с условием неразглашения имени осведомителя (ч. 2 ст. 41 Закона РФ «О средствах массовой информации»).2

В соответствии с положениями ч. 1 статьи 144 УПК РФ в течение трех суток по заявлению (сообщению) о преступлении должно быть принято решение. Данное правило действует только тогда, когда уже в поводе к началу уголовного процесса содержатся достаточные данные, указывающие на признаки объективной стороны состава преступления, то есть нет необходимости проводить его проверку продолжительное время.

Если для установления наличия либо отсутствия оснований к возбуждению уголовного дела (оснований отказа в возбуждении уголовного дела) необходимо проводить более обстоятельную и соответственно более продолжительную проверку заявления (сообщения) о преступлении, следователь (руководитель следственной группы) или дознаватель возбуждает перед соответственно начальником следственного отдела (прокурором) или начальником органа дознания ходатайство о продлении срока проверки.

Дознаватель возбуждает ходатайство перед начальником органа дознания. По общему правилу следователь (руководитель следственной группы) продляет срок предварительной проверки заявления (сообщения) о преступлении у своего руководителя – начальника следственного отдела. Между тем и дознаватель, и следователь, и руководитель следственной группы вправе обратиться с ходатайством о продлении срока к прокурору. Тот факт, что до этого им было отказано в продлении срока предварительной проверки заявления (сообщения) о преступлении начальником органа дознания или следственного отдела, не лишает их возможности возбудить аналогичное ходатайство перед надзирающим прокурором.

В некоторых учреждениях, в структуре которых имеются должностные лица, уполномоченные производить предварительное следствие, нет следственных отделов. Предварительное следствие осуществляется группой следователей или даже единственным следователем, когда в данном учреждении имеется всего один следователь. В такой ситуации полномочиями начальника следственного отдела обладает старший следователь (руководитель группы следователей) или следователь, который в учреждении является единственным органом предварительного следствия. Обладая комплексом прав и обязанностей начальника следственного отдела, такой следователь вправе самостоятельно продлить срок предварительной проверки заявления (сообщения) о преступлении. Между тем принятое им решение должно найти письменное отражение в материалах данной конкретной предварительной проверки.

Законодатель не требует ходатайства о продлении срока предварительной проверки заявления (сообщения) о преступлении, а также принятое по нему решение оформлять в виде постановления. Однако в любом случае оно должно быть оформлено письменно, и содержание данного документа должно быть мотивированно.

Начальник следственного отдела, прокурор, так же как и начальник органа дознания, вправе продлить проверку на любой срок, так, чтобы период проведения проверки не превышал 10 суток. Продление проверки на больший срок является нарушением закона.

Проверка должна быть завершена либо возбуждением, либо отказом в возбуждении уголовного дела. Решение о передаче сообщения по подследственности (подведомственности) в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 145 УПК РФ не завершает срок стадии возбуждения уголовного дела и поэтому никак не влияет на течение (исчисление) срока рассмотрения и разрешения заявления (сообщения) о преступлении.

Противоположную точку зрения высказал Калиновский К.Б. Он считает, что «если сообщение о преступлении было передано по подследственности, то срок проверки исчисляется заново – с момента получения сообщения другим органом расследования».1

С данным подходом трудно согласиться. Как правильно замечает Шевчук А.Н., «законом не предусмотрена возможность исчисления рассматриваемых сроков заново (речь идет об исчислении срока предварительной проверки после получения переданного по подведомственности сообщения о преступлении) при поступлении заявления в орган или должностному лицу по подведомственности… Однако получение таким порядком заявления может служить основанием для продления 3-дневного срока его рассмотрения».1

Если в течение 10 суток собрать достаточные данные, указывающие на признаки объективной стороны состава преступления, не представилось возможным, то есть у следователя (дознавателя и др.) отсутствуют основания для возбуждения уголовного дела, выносится решение об отказе в возбуждении уголовного дела в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 148 УПК РФ. Когда через некоторое время основания возбуждения уголовного дела появятся, законно вынесенное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела будет отменено и уголовное дело возбуждено.

Закрепленный в ч. 4 статьи 144 УПК РФ институт выдачи заявителю документа о принятии сообщения о преступлении с указанием данных о лице, его принявшем, а также даты и времени его принятия, тесно связан с институтом регистрации заявлений (сообщений) о преступлении.

Требование выдачи заявителю указанного документа ранее содержалось лишь в ведомственных нормативных актах и являлось дополнительной ведомственной гарантией соблюдения прав и законных интересов заявителя. В настоящее время ведомственные гарантии пополнились уголовно-процессуальным требованием. Соответственно положения ч. 4 статьи 144 УПК РФ нельзя рассматривать в отрыве от правил приема и регистрации заявлений (сообщений) о преступлении.2

В органах внутренних дел порядок регистрации заявлений (сообщений) о преступлении урегулирован Инструкцией о порядке приема, регистрации, учета и разрешения в органах и учреждениях внутренних дел заявлений, сообщений и другой информации о преступлениях и происшествиях.1 В органах Федеральной службы безопасности России – Инструкцией о порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан в органах федеральной службы безопасности,2, и т.д.

Информация о преступлениях и происшествиях, вне зависимости от места и времени их совершения, а также полноты сообщаемых сведений, должна приниматься в любом органе внутренних дел круглосуточно штатными дежурными, их помощниками или работниками, назначенными на дежурство в установленном ведомством порядке.

Заявления (сообщения) о преступлениях и происшествиях, поступившие в канцелярию (секретариат) органа внутренних дел по почте, телеграфу, с нарочным и т.п., регистрируются по общим правилам регистрации входящей корреспонденции, докладываются начальнику органа внутренних дел или лицу, его заменяющему, которые в зависимости от содержащейся информации дают письменное указание о регистрации заявления или сообщения в дежурной части и принимают решение о порядке его проверки. Передача такой информации для проверки и исполнения без регистрации в дежурной части категорически запрещена.

При получении заявления о преступлении непосредственно от заявителя и оформлении «протокола принятия устного заявления о преступлении» дежурный по органу внутренних дел или другой работник органа внутренних дел обязан немедленно выдать заявителю талон – уведомление. Талон – уведомление состоит из двух частей – отрывного листка и корешка, имеющих одинаковый регистрационный номер. Отрывной листок – это тот документ, о котором идет речь в ч. 4 статьи 144 УПК РФ.

Именно в нем указываются сведения о дате приема заявления о преступлении, получившем его должностном лице и заявителе. Некоторые процессуалисты считают необходимым отражать в талоне – уведомлении также сведения, о каком преступлении принято заявление

Талон – уведомление должен быть вручен заявителю. Корешок талона, в котором фиксируются сведения о заявителе, краткое содержание заявления и дата его приема, а также номер и дата регистрации такового остаются у должностного лица, принимающего заявление о преступлении. Заявителю при этом должна быть предоставлена возможность расписаться на корешке талона – уведомления и самому проставить время и дату, когда он получил талон – уведомление.

Может случиться ситуация, когда заявитель обратился с заявлением о преступлении в один день, а документ о принятии сообщения о преступлении ему выдают на следующий день или даже через несколько дней. В этом случае заявитель не только в порядке, установленном ст. ст. 124 и 125 УПК РФ, вправе обжаловать данное незаконное действие (бездействие) лица, принимавшего заявление о преступлении, но и настаивать на отражении в талоне – уведомлении и корешке к талону – уведомлению истинного времени и даты принятия у него заявления о преступлении.

Время и дата принятия заявления о преступлении – это время и дата, когда к компетентному на принятие сообщения о преступлении лицу обратился гражданин с заявлением о преступлении или когда таковое к нему поступило по почте, с нарочным и т.п.

Заявления и сообщения о преступлениях незамедлительно регистрируются в Книге учета заявлений и сообщений о преступлениях (сокращенно – КУП), а другая информация – в Журнале учета информации, поступившей в орган внутренних дел по телефону, телеграфу, в виде срабатывания приборов охранной сигнализации и иных сигналов о происшествиях (сокращенно – ЖУИ).

Анонимные сообщения в органах внутренних дел не регистрируются. Они либо немедленно уничтожаются, либо передаются в оперативные службы для использования в пресечении и раскрытии преступлений.

При регистрации информации о преступлениях и происшествиях, поступившей в письменном виде, на документе проставляется штамп регистрации органа внутренних дел, включающий: дату регистрации, порядковый номер регистрационной записи и фамилию дежурного, принявшего информацию. Записи подписывает дежурный по органу внутренних дел.

Согласно п. 1.3 Приказа МВД России № 1058 и Генеральной прокуратуры РФ № 72 от 28 ноября 2001 года «О мерах по укреплению законности в деятельности органов внутренних дел при регистрации и учете преступлений»1 укрытие преступлений от регистрации рассматривается как чрезвычайное происшествие. По каждому факту нарушения порядка регистрации и учета преступлений должна определяться роль и ответственность не только сотрудников, которым это вменено в служебные обязанности, но и руководителей, своевременно не выявивших и не устранивших способствующие этому условия и причины.

Как уже отмечалось выше, в ч. 4 статьи 144 УПК РФ говорится лишь о необходимости выдачи заявителю документа о принятии сообщения о преступлении с указанием данных о лице, его принявшем, а также даты и времени его принятия. Здесь ничего не сказано о праве заявителя, которому отказано в принятии заявления о преступлении, на получение соответствующего документа.

Правом получить документ, подтверждающий факт принятия сообщения о преступлении, наделен заявитель. Содержание данного понятия законодатель не разъясняет. Наверное, поэтому Калиновский К.Б. к числу таковых относит также лицо, явившееся с повинной.2 Думается, что такое широкое толкование рассматриваемого понятия не вполне оправданно. Законодатель нигде в УПК РФ лицо, обратившееся в компетентный орган или к должностному лицу с явкой с повинной, не называет заявителем. Напротив, данным термином постоянно именуется лицо, обратившееся в орган предварительного расследования или к мировому судье с заявлением о преступлении. Поэтому представляется более последовательным использование понятия «заявитель» к пострадавшему (очевидцу и т.п.), от которого поступило заявление о преступлении, и соответственно неупотребление понятия «заявитель» применительно к лицу, явившемуся с повинной.

Правом получить документ, подтверждающий факт принятия заявления о преступлении, обладает любой заявитель. Как тот, который обратился в орган дознания, к дознавателю, следователю, руководителю или члену следственной группы, начальнику следственного отдела или прокурору непосредственно, так и отправивший заявление о преступлении по почте, с нарочным и т.п.

Между тем талон – уведомление заявителю выдается при его посещении органа предварительного расследования1 и не может быть направлен ему по почте. Данное правило действует в связи с тем, что согласно ведомственным нормативным актам заявитель должен расписаться на корешке талона – уведомления и проставить на нем время и дату получения им талона – уведомления.

В ч. 5 статьи 144 УПК РФ не указано лицо, уполномоченное обжаловать отказ в приеме заявления (сообщения) о преступлении. Исходя из содержания ст. ст. 123 и 125 УПК РФ таковыми являются заявитель, его защитник, законный представитель или представитель, а также иные лица, если отказ в приеме заявления (сообщения) о преступлении затрагивает их интересы.1

Обжалована может быть любая форма отказа в приеме заявления (сообщения) о преступлении: «Когда ответа на заявление нет вообще или получен отрицательный ответ на требование зафиксировать факт обращения».2 Обжалованы могут быть и невыдача или отказ в выдаче заявителю документа, подтверждающего принятие его заявления о преступлении.

Подробный анализ содержания статьи 144 УПК РФ позволяет сформулировать большинство отличительных черт рассмотрения заявлений (сообщений) о преступлении, а также всей первоначальной стадии уголовного процесса – стадии возбуждения уголовного дела.

Как известно, стадии уголовного процесса (в том числе и стадия возбуждения уголовного дела) отличаются друг от друга:

1) непосредственными задачами;

2) средствами достижения таковых;

3) специфическим кругом субъектов, принимающих участие в осуществляемой на данной стадии уголовно-процессуальной деятельности;

4) порядком выполнения процессуальных действий, а также

5) итоговым процессуальным решением.

Четыре из пяти критериев стадии закреплены в статье 144 УПК РФ.

Задача стадии двуединая – реагирование на каждый факт совершения деяния, содержащего уголовно процессуально значимые признаки объективной стороны состава преступления, и вместе с тем ограждение последующих этапов уголовного процесса от рассмотрения происшествий, бесспорно не связанных с совершением общественно опасного деяния.

У стадии возбуждения уголовного дела всего два уголовно-процессуальных средства: требование о передаче документов и материалов (ч. 2 ст. 144 УПК РФ) и осмотр места происшествия (ч. 2 ст. 176 УПК РФ).

Уголовный процесс на стадии возбуждения уголовного дела осуществляется органом дознания, дознавателем, следователем, руководителем и (или) членом следственной группы, начальником следственного отдела и (или) прокурором. Содержание статьи 144 УПК РФ позволяет также говорить о возможности наличия на этой стадии таких субъектов уголовного процесса, как заявитель, лицо, в отношении которого решается вопрос о возбуждении уголовного дела, редакция, главный редактор средства массовой информации, распространившего сообщение о преступлении, и о некоторых других.

Исходя из ее наименования, в статье 144 УПК РФ определен порядок рассмотрения заявления (сообщения) о преступлении. Помимо закрепленного здесь полномочия и сроков (порядка продления данных сроков) производства предварительной проверки заявления (сообщения) о преступлении, анализируемой нормой права введены дополнительные требования к порядку проверки сообщения о преступлении, распространенного в средствах массовой информации (ч. 2 статьи 144 УПК РФ), дополнительные гарантии реагирования на каждое поступившее заявление о преступлении (ч. ч. 4 и 5 статьи УПК РФ) и др.

1.2. Общая характеристика правоотношений, возникающих при подаче заявления о преступлении

В статье 141 УПК РФ приведены общая характеристика и требования к порядку оформления заявления о преступлении. Согласно ч. 1 ст. 140 УПК РФ заявление о преступлении – это повод для возбуждения уголовного дела. Будучи поводом к возбуждению уголовного дела, в самом общем виде заявление о преступлении может быть охарактеризовано как адресованное органам, правомочным возбуждать уголовные дела, устное или письменное сообщение о совершенном, совершаемом или подготавливаемом преступлении.

Заявление о преступлении одновременно является поводом для начала уголовного процесса. Но не все ученые согласны с этим утверждением. В литературе встречаются рассуждения, из которых следует, что не заявление о преступлении – повод для начала уголовного процесса, а «сообщение о преступлении, содержащееся в заявлении о преступлении».1 Нетрудно заметить, что указанным определением автор ставит знак равенства, как минимум, между формой определенного рода юридического факта и содержанием другого юридического факта, то есть между поводом для возбуждения уголовного дела и основанием для начала уголовного процесса. Что не может быть признано правильным. Повод – это форма, а основание – это содержание явления, именуемого «юридический факт». В одном случае юридический факт, порождающий начало уголовного процесса, в другом – возбуждение уголовного дела.

Таким образом, заявление о преступлении (а не содержащаяся в нем информация) должно признаваться поводом для возбуждения уголовного дела. Толкование же статей 140, 144 и некоторых других статей УПК РФ позволяет утверждать, что заявление о преступлении одновременно является поводом для начала уголовного процесса.2

Заявлением о преступлении признается лишь такое сообщение гражданина, которое содержит в себе информацию об уголовно-процессуально значимых признаках объективной стороны состава преступления, иначе говоря, об общественно опасном деянии и (или) общественно опасных последствиях.

Именно поэтому трудно согласиться с мнением, что «заявление»,1 а не «заявление о преступлении» является поводом к возбуждению уголовного дела. Заявление, поступившее в орган предварительного расследования или прокурору, может вообще не иметь ничего общего ни с преступлением, ни даже с каким-либо иным общественно опасным деянием (общественно опасными последствиями). В нем упоминание о признаках преступления может просто отсутствовать. Такой повод не должен иметь следствием начало уголовного процесса.

Заявляет о преступлении физическое лицо. В комментарии ст. 141 УПК РФ, Шевчук А.Н. утверждает, что заявление о преступлении может исходить не только от физического лица, но и от должностного лица2 и даже от организации (юридического лица).3 Так как должностное лицо всегда одновременно является физическим лицом, то, думается, вопрос о том, может ли заявление о преступлении исходить от должностного лица, не имеет прикладного значения. Тем более что в ст. 23 УПК РФ, действительно, есть прямое указание на «заявление» должностного лица – руководителя коммерческой или иной организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием. Правда, в указанной норме речь идет просто о заявлении, а не о заявлении о преступлении. Просто о заявлении упоминается и во многих других статьях УПК РФ. В них во всех термин «заявление» используется в значении, аналогичном понятию ходатайства субъекта уголовного процесса. Так сформулированы положения ст. ст. 166, 186, 189 и других статей УПК РФ.

Содержание ст. 23 УПК РФ ставит данное «заявление» в ранг документа, процессуальное значение которого в большей степени соответствует уровню обязательного условия (наличие согласия) для начала предварительного расследования, а не формы документа, с которого начинается уголовно-процессуальная деятельность. Из ст. 23 УПК РФ не следует запрета производства предварительной проверки повода, в котором сообщается о преступлении, предусмотренном главой 23 УК РФ. Напротив, предполагается, что в ходе такой проверки может быть получено согласие указанного руководителя на возбуждение уголовного дела, а значит, может быть получено и его заявление, содержащее аналогичное ходатайство.

Другое дело – утверждение Шевчука А.Н. о том, что «под заявлением следует понимать устное или письменное сообщение … организации … о факте совершения преступления».1 Если заявляет о преступлении не конкретное физическое лицо, то и непозволительно привлекать конкретного человека к ответственности за заведомо ложный донос по ст. 306 УК РФ, да и предупреждать его о таковой, как этого требует ч. 6 статьи 140 УПК РФ, бессмысленно.

Трудно представить устное сообщение организации, не являющееся сообщением конкретного физического лица. Кто-то же от имени организации его озвучил. Это физическое лицо и будет являться заявителем. Именно ему будут принадлежать права, предусмотренные не только статьей 140 УПК РФ, но и ч. 4 ст. 144, ч. 2 ст. 145, ч. 4 ст. 146, ч. ч. 4 и 7 ст. 148 УПК РФ.

Законодатель требует отражать в протоколе принятия устного заявления о преступлении данные о заявителе. Согласно же УПК РФ это не наименование и местонахождение организации и даже не сведения о должности должностного лица, это общеустановленные анкетные данные физического лица: фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, гражданство, место жительства, работы и т.п.

Автор считает, что возможность признания потерпевшим по уголовному делу юридического лица «свидетельствует» о том, «что кроме физических лиц, заявителями могут выступать и другие субъекты». Между тем данное обстоятельство ничего не доказывает. Основной объем уголовных дел в российском уголовном процессе составляют дела публичного обвинения. Законодателем же по данной категории дел не ставится знак равенства между заявителем и потерпевшим. Нигде не указывается на то, что заявителем по делам публичного обвинения может быть только потерпевший, или на то, что потерпевшим может быть признан только заявитель. По делам публичного обвинения эти две процессуальные фигуры совершенно самостоятельны.

Да, действительно, по некоторой категории дел обычно заявителем является пострадавший. Но таковыми могут быть и другие лица, к примеру очевидец общественно опасного деяния. Более того, о преступлении вправе заявить и лицо, которому о таковом стало известно с чьих-то слов.

Некоторыми учеными высказано мнение, что заявление о преступлении, содержащее сведения, полученные из «вторых рук», даже при условии, что указан источник осведомленности, поводом к возбуждению уголовного дела не является.1

Трудно согласиться с такой позицией, и вот почему. Во-первых, как правильно отмечают эти же авторы, «закон не запрещает рассматривать в качестве повода к возбуждению уголовного дела заявления лиц, которым преступлением вред не причинен»,2 а значит, такой повод нельзя признать незаконным. Во-вторых, боюсь, что приведенное мнение может породить не только крайне нежелательные теоретического плана последствия, выразившиеся в пренебрежительном отношении к закону и его толкованию, но и увеличить процент латентных, хуже того, укрытых преступлений. В-третьих, правоприменители, убежденные в правоте такой позиции, рискуют быть привлеченными к уголовной ответственности. Если признать, что такое заявление не является поводом к возбуждению уголовного дела, то его нельзя регистрировать, нельзя приступать к предварительной проверке и принимать по нему процессуальные решения. Практике же известны случаи лишения свободы должностных лиц за такое бездействие.

Все вышесказанное значит, что заявление о преступлении всегда поступает от физического лица, вне зависимости от того, являлось оно одновременно должностным лицом и (или) представителем какой-либо организации. Заявляя о преступлении, оно действует от своего имени. И именно в отношении его, а не в отношении организации будет решаться вопрос о привлечении к ответственности за заведомо ложный донос.

В конце концов, Шевчук А.Н. вынужден также согласиться с этим. Уже в следующем абзаце, после утверждения, что заявление о преступлении может исходить от юридического лица, он пишет следующее. «Представители организаций, учреждений не вправе от имени организации делать заявления о преступлении… Подобного рода заявления следует расценивать как сообщения частного лица».1

Именно частный характер любого заявления о преступлении позволяет говорить о несостоятельности данного Масленниковой Л.Н. разъяснения статьи 141 УПК РФ. Она утверждает, что «письменное заявление должностного лица, сделанное им от имени предприятия, учреждения или организации, помимо подписи этого лица, должно иметь соответствующий штамп (печать)».2 Такого требования нет в законе. Заявление о преступлении будет поводом для возбуждения уголовного дела и при отсутствии на нем штампа и (или) печати, кем бы оно ни было написано. Лишь бы оно не было анонимным и были соблюдены все иные требования, закрепленные в статье 141 УПК РФ.

Хотелось бы сделать очередное замечание. Шевчук А.Н. считает, что в заявлении о преступлении сообщается о факте преступления. С этим трудно согласиться. Исходя из содержания ч. 2 ст. 140 УПК РФ, в заявлении о преступлении сообщается не о факте преступления, а о признаках преступления, причем уголовно-процессуальное значение имеет сообщение не о любых признаках состава преступления, а лишь о признаках общественно опасного деяния и общественно опасных последствий.

Заявлением о преступлении, о котором идет речь в статье 141 УПК РФ, может быть лишь сообщение, поступившее в орган, уполномоченный возбуждать уголовное дело. Поэтому нельзя признать поводом для возбуждения уголовного дела публичного или частно-публичного обвинения заявление о преступлении, адресованное суду (судье), в иное не компетентное возбуждать уголовное дело учреждение.

В ч. 4 статьи 141 УПК РФ описывается ситуация заявления о преступлении в ходе судебного разбирательства. Такое заявление о преступлении должно быть занесено в протокол судебного заседания. Между тем поводом к началу нового (по новому «преступлению») уголовного процесса оно станет лишь в случае присутствия в судебном заседании должностного лица, уполномоченного возбудить уголовное дело,1 а именно прокурора, дознавателя или следователя. В новом уголовном деле данный повод для возбуждения уголовного дела будет содержаться в виде письменного документа – копии протокола судебного заседания или выписки из него.

В некоторых комментариях к ст. 141 УПК РФ говорится, что «заявлением следует считать обращение лица … в суд».2 Данное утверждение правильно лишь применительно к началу уголовного процесса по делам частного обвинения, да и то, только если под судом понимать одних лишь мировых судей, а в субъектах Российской Федерации, в которых не созданы должности мировых судей, – судей районных судов (ст. 5 Федерального закона от 18 декабря 2001 года «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»1). Остальные суды не имеют права возбуждать уголовные дела. То обстоятельство, что уголовный процесс начинается со стадии возбуждения уголовного дела, а эти суды не уполномочены УПК РФ осуществлять какие-либо действия на данной стадии, и позволяет исключить их из числа органов, обращение к которым с заявлением о преступлении порождает возникновение уголовно-процессуальных правоотношений.

Любое заявление о преступлении обязательно должно быть зафиксировано в материалах предварительной проверки (уголовном деле) в виде письменно составленного, подписанного заявителем документа.

Достаточно того, чтобы заявитель поставил одну подпись в конце заявления. Однако лучше, если в заявлении будет две подписи. Не только в конце документа, но и под записью о том, что ему известно об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, предусмотренной ст. 306 УК РФ.

Устное заявление о преступлении, за исключением того, которое сделано при производстве следственного действия или в ходе судебного разбирательства, уже после начала уголовного процесса, фиксируется в письменном документе, бланк которого прилагается к УПК РФ. Данный документ именуется протоколом принятия устного заявления о преступлении.

Помимо точного своего наименования, в нем должны быть отражены: место, день, месяц и год составления протокола, должность, классный чин или звание, фамилия и инициалы лица, принявшего заявление, ссылка на статью 140 УПК РФ, фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, гражданство, место жительства, работы или учебы заявителя, номер и серия паспорта или иного документа, удостоверяющего его личность, кем и когда предъявленный заявителем документ был выдан, удостоверенное подписью заявителя предупреждение об ответственности за заведомо ложный донос по ст. 306 УК РФ, уголовно процессуально значимые признаки состава преступления.

В конце протокола последовательно друг за другом отражаются сведения о том, кем документ был прочитан, правильно ли в нем отражены сообщенные заявителем сведения, какие имеются замечания (отсутствие таковых), подпись заявителя. Завершает документ подпись лица, принявшего заявление.

Место составления протокола принятия устного заявления о преступлении отражается в двух частях протокола. Сразу под наименованием документа указывается населенный пункт составления, а затем, после слов «в помещении», – наименование учреждения (адрес квартиры или дома), где было осуществлено рассматриваемое процессуальное действие, и номер конкретного кабинета. К примеру – «в кабинете № 12 Советского РОВД г. Красноярска».

При фиксации в протоколе уголовно процессуально значимых признаков состава преступления нужно стремиться к отражению конкретных сведений, указывающих на подготовку или совершение (сейчас либо в прошлом) преступления – всех известных заявителю признаков состава преступления (когда, где и что именно произошло, какой причинен ущерб). Как минимум, в заявлении должны быть отражены вероятные данные о наличии в происшествии, о котором сообщает заявитель, уголовно процессуально значимых признаков общественно опасного деяния и (или) общественно опасных последствий.1

В соответствии с ч. 2 ст. 18 УПК РФ заявителю, не владеющему или недостаточно владеющему языком, на котором ведется уголовно-процессуальное досудебное производство, должно быть разъяснено его право заявить о преступлении на родном или другом языке, которым он владеет, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика в порядке, установленном УПК РФ.

В процессе принятия у такого гражданина заявления о преступлении участвует переводчик. Перед началом данного процессуального действия следователь должен удостовериться в компетентности переводчика и разъяснить переводчику его права и ответственность, предусмотренные ст. 59 УПК РФ.

Факт разъяснения данных прав как заявителю, так и переводчику отражается в протоколе принятия устного заявления о преступлении.

Заявление может быть дано не на русском языке (и не на государственном языке входящей в Российскую Федерацию республики). Протокол же принятия устного заявления о преступлении и в этом случае оформляется на языке, на котором ведется уголовно-процессуальное досудебное производство. Подписывают протокол и заявитель, и переводчик.

По аналогии с ч. 3 ст. 167 УПК РФ, если заявитель в силу физических недостатков или состояния здоровья не может подписать протокол принятия устного заявления о преступлении, то ознакомление этого лица с текстом протокола производится в присутствии законного представителя, представителя или понятых, которые подтверждают своими подписями содержание протокола и факт невозможности его подписания заявителем.

Нетрадиционный подход к разъяснению положений ст. 141 УПК РФ продемонстрирован первым заместителем начальника Юридического института МВД России Григорьевым В.Н. Им круг заявлений о преступлении ограничен лишь сообщениями «о совершенном или готовящемся преступлении», которые сопровождались «просьбой о привлечении виновного к уголовной ответственности». Автор утверждает, что «официальное уведомление дознавателя, органа дознания, следователя, прокурора о преступлении, не содержащее такой просьбы (письмо), не является поводом для возбуждения уголовного дела в смысле п. 1 ч. 1 ст. 140, оно относится к иным источникам, предусмотренным в п. 3 ч. 1 ст. 140».1

Сразу оговоримся, что в этой характеристике заявления о преступлении не одно, а сразу три спорных положения.

Во-первых, сообщения могут быть не только о совершенном или готовящемся преступлении, но и о совершаемом преступлении. Почему-то данная значительная часть сообщений (сообщений о совершаемом преступлении) физических лиц автором не признается заявлением о преступлении.

Во-вторых, из поля зрения автора совершенно выпала такая группа не содержащих просьбы о привлечении виновного к уголовной ответственности сообщений граждан, как обращения к начальнику следственного отдела, руководителю (члену) следственной группы, а также к мировому судье (судье районного суда) по делам частного обвинения. Не ясно, каким поводом для возбуждения уголовного дела должны признаваться «уведомления» граждан о совершенном преступлении указанных должностных лиц?

В-третьих, не ясно, каково теоретическое или практическое значение данной кардинально новой идеи автора? Зачем нужно было так резко отмежевывать от того, что десятки лет оттачивалось процессуальной наукой? Статья 141 УПК РФ – это аналог ст. 110 УПК РСФСР, а п. 1 ч. 1 ст. 140 УПК РФ – аналог п. 1 ч. 1 ст. 108 УПК РСФСР. Разъяснения п. 1 ч. 1 ст. 108 и ст. 110 УПК РСФСР имелись и имеются. Данный же Григорьевым В.Н. комментарий к ст. 141 УПК РФ существенно отличается от них.

Наверное, позиция Григорьева В.Н. имеет право на существование. Но главный ее недостаток заключается в том, что она приведет дознавателя, следователя и т.п., которые ему поверят, к нежелательным для них последствиям – привлечению к ответственности за нарушение требований УПК РФ.

Они по делам публичного обвинения не будут оформлять протокол принятия устного заявления о преступлении (не будут фиксировать устное сообщение гражданина в протоколе следственного действия) при обращении к ним очевидцев преступления (наверное, автор согласится с тем, что не дело очевидца преступления обращаться с просьбой о привлечении виновного к ответственности), пострадавших по делам публичного обвинения, которые по той или иной причине (из-за страха перед преступником, из-за отсутствия знаний о том, кто совершил преступление, и т.п.) не желают в заявлении указывать свою просьбу о привлечении виновного к уголовной ответственности, пострадавших от общественно опасных деяний невменяемых, виновные в которых просто отсутствуют. Этот список можно продолжить.1

Считая, что такие, не содержащие просьбы о привлечении виновного к уголовной ответственности, исходящие от физического лица сообщения о преступлении, не являются заявлениями о преступлении, дознаватели, следователи и т.п. могут не отразить в поводе полные данные о заявителе, а также о документах, удостоверяющих личность заявителя, что является нарушением требований ч. 3 ст. 141 УПК РФ. Более того, в рапорте об обнаружении признаков преступления, который автор предлагает составлять в подобного рода случаях, бесспорно, будет отсутствовать удостоверенная подписью заявителя отметка о предупреждении заявителя об уголовной ответственности за заведомо ложный донос в соответствии со ст. 306 УК РФ.

И еще об одном моменте, на который правильно обращают внимание некоторые ученые. Требование ч. 6 статьи 141 УПК РФ о необходимости предупреждения заявителя об уголовной ответственности за заведомо ложный донос касается не только тех лиц, которые обращаются в компетентный орган с устным заявлением. Оно в равной мере распространимо и на лиц, явившихся в орган дознания, предварительного следствия или в прокуратуру для подачи письменного заявления.1 Если в орган, компетентный возбуждать уголовные дела, письменное заявление о преступлении поступило по почте, и в нем не отражено, что заявитель знает о предусмотренной ст. 306 УК РФ уголовной ответственности, ответственность за заведомо ложный донос должна быть заявителю разъяснена при первом его посещении следователя (дознавателя, прокурора и т.п.).2

Факт разъяснения ответственности, предусмотренной ст. 306 УК РФ, и в этих случаях должен быть отражен в материалах предварительной проверки (уголовного дела). Это может быть сделано как в конце письменного заявления, так и в виде отдельного подписанного заявителем документа.

Установленный законом порядок, в соответствии с которым заявления о преступлении обязательно должны быть заявителем подписаны, а последний предупрежден об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, служит одной из гарантий получения достоверных сведений, на основе которых предстоит решать вопрос о возбуждении уголовного дела.

Между тем не всегда заявитель может быть предупрежден об уголовной ответственности. Не достигший возраста, с момента наступления которого возможно привлечение к уголовной ответственности, заявитель не может быть признан субъектом данного состава преступления. Поэтому его не только не нужно, но и нельзя предупреждать об уголовной ответственности. Не достигшему 16 лет заявителю разъясняется необходимость говорить правду, а также «уголовно-процессуальные» и уголовно-правовые «последствия, которые вытекают из подаваемого им заявления».3 Об этом также делается отметка в протоколе принятия устного заявления о преступлении (протоколе следственного действия, протоколе судебного заседания), которая удостоверяется подписью несовершеннолетнего заявителя.

Из заявления о преступлении должно быть ясно, кто именно (как минимум, фамилия, инициалы и адрес места жительства) его написал. Согласно п. 6 Приказа Генерального прокурора РФ «О порядке рассмотрения обращений и приема граждан в органах прокуратуры Российской Федерации»1 анонимными признаются обращения граждан, не содержащие сведений о фамилии и месте жительства заявителя. Анонимное же «заявление о преступлении не может служить поводом для возбуждения уголовного дела» (ч. 7 статьи 141 УПК РФ).

Анонимным заявлением следует также признавать не только неподписанное или не подписанное автором заявление о преступлении, заявление, подписанное неразборчиво, то есть когда из подписи нельзя установить лицо, его направившее. Анонимным признается также заявление, когда точно известно, что оно подписано вымышленным именем. К анонимным также относят заявление, «поданное от имени другого лица либо других лиц без их ведома».2

Если в анонимном заявлении о преступлении указываются конкретные факты, свидетельствующие о подготовке или совершении преступления, то вне уголовного процесса осуществляется необходимая их проверка. При подтверждении фактов, изложенных в анонимном заявлении о преступлении, уголовное дело может быть возбуждено. Поводом в этом случае будет сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, полученное из иных источников, а не заявление о преступлении. Само же анонимное заявление или письмо в уголовно-процессуальном смысле должно рассматриваться только лишь как сигнал о преступлении, не имеющий процессуального значения и послуживший поводом для административно – властной, а не уголовно-процессуальной деятельности. С учетом имеющихся у правоохранительных органов возможностей проведением проверочных действий по анонимным сообщениям обычно занимаются оперативные аппараты органов дознания, и, чаще всего, – органов внутренних дел.

В качестве сигнала о преступлении, не являющемся с точки зрения ст. 140 и п. 43 ст. 5 УПК РФ уголовно-процессуальным поводом для возбуждения уголовного дела, принято рассматривать также заявления, сделанные по телефону, даже если обращающееся по телефону лицо называет данные о себе. Такого рода сообщения должны быть зарегистрированы дежурным по органу внутренних дел в Журнале учета информации, поступившей в орган внутренних дел по телефону, телеграфу, в виде срабатывания приборов охранной сигнализации и иных сигналов о происшествиях (Журнале № 2). Лицо, сообщившее о преступлении, приглашается для оформления протокола принятия устного заявления о преступлении. Одновременно в рамках административно – властных полномочий учреждения (к примеру, органа внутренних дел) осуществляется немедленная проверка телефонного сообщения.

Если заявитель явился в компетентный возбудить уголовное дело орган, оформляется протокол принятия устного заявления о преступлении. В такой ситуации поводом для возбуждения уголовного дела признается заявление о преступлении. Уголовно-процессуальная деятельность начинается не с телефонного сообщения, а с момента начала устного рассказа заявителя об уголовно-процессуально значимых признаках преступления лицу, уполномоченному на принятие заявления.

Если же заявитель не смог лично явиться в орган предварительного расследования или к прокурору, не смог присутствовать при составлении протокола, а в ходе административно – властных действий сообщенные им сведения подтвердились, оформляется рапорт об обнаружении признаков преступления.1 В такой ситуации поводом для возбуждения уголовного дела будет служить сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, полученное из иных источников.

Согласно требованиям ч. 4 статьи 141 УПК РФ устное заявление о преступлении, сделанное при производстве следственного действия или в ходе судебного разбирательства, заносится соответственно в протокол следственного действия или протокол судебного заседания. Несмотря на это четкое разъяснение законодателя, в некоторых комментариях можно встретить не соответствующие данной норме рекомендации. Так, Халиулин А.Г. предписывает следователям, получившим устное заявление о преступлении в ходе следственного действия, составлять рапорт об обнаружении признаков преступления по правилам ст. 143 УПК РФ. В оформлении такого рапорта нет необходимости.1 А вот если следователь должным образом не отразит заявление в протоколе следственного действия, он тем самым нарушит требования УПК РФ. По этой причине протокол данного следственного действия в соответствии с требованиями ст. 75 УПК РФ может быть признан недопустимым доказательством.

Когда устное заявление о преступлении было сделано при производстве следственного действия или в ходе судебного разбирательства, в протоколе следственного действия или протоколе судебного заседания должны быть отражены все сведения, которые требуется фиксировать в протоколе принятия устного заявления о преступлении.

Соответственно, помимо общих данных, отражаемых в любом протоколе следственного действия (протоколе судебного заседания), в рассматриваемом протоколе должна быть ссылка на ч. ч. 4 и 6 ст. 141 УПК РФ. В нем подлежат фиксации: фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, гражданство, место жительства, работы или учебы заявителя, номер и серия паспорта или иного документа, удостоверяющего его личность, кем и когда предъявленный заявителем документ был выдан, удостоверенное подписью заявителя предупреждение об ответственности за заведомо ложный донос по ст. 306 УК РФ, уголовно-процессуально значимые признаки состава преступления. В конце заявления о преступлении должна быть подпись заявителя.

Подводя итог, хотелось бы дать определение заявлению о преступлении как поводу для возбуждения уголовного дела. Заявление о преступлении – это предусмотренный п. 1 ч. 1 ст. 140 УПК РФ источник, из которого в орган дознания, дознавателю, следователю, руководителю или члену следственной группы, начальнику следственного отдела или прокурору, а по делам частного обвинения – также мировому судье (где нет мировых судей – судье районного суда) непосредственно от физического лица – заявителя впервые поступили сведения о готовящемся, совершаемом либо совершенном деянии (последствиях), содержащем процессуально значимые признаки объективной стороны состава преступления.

ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ВИДА УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ

2.1. Правовой статус заявителя при возбуждении уголовного дела публичного и частично-публичного обвинения

По делам публичного обвинения не требуется, чтобы в заявлении о преступлении заявитель высказывал просьбу о привлечении виновного лица к уголовной ответственности. В силу принципа публичности (официальности), действующего в российском уголовном процессе, этот вопрос решается независимо от воли заявителя.

Данное правило не распространяется на дела частного обвинения, которые по общему правилу могут возбуждаться только по заявлению потерпевшего1 или его законного представителя, а в случае смерти потерпевшего – по заявлению близкого родственника потерпевшего (ч. ч. 1 и 2 ст. 318 УПК РФ), а также на дела частно-публичного обвинения, которые, если преступление совершено в отношении лица, способного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами, возбуждаются лишь по заявлению потерпевшего.

Дела частно-публичного обвинения возбуждаются по заявлению потерпевшего. В УПК РФ нет прямого указания на то, что данная категория дел может быть возбуждена по заявлению законного представителя и тем более близкого родственника потерпевшего. Между тем, как минимум, законные представители потерпевшего должны обладать указанным правом, исходя из положений, закрепленных в ч. 3 ст. 45 УПК РФ, согласно которым законные представители потерпевшего имеют те же процессуальные права, что и представляемое ими лицо2 а также по аналогии с ч. 1 ст. 318 УПК РФ. Думается, последовательным было бы наделение указанным правом и близких родственников потерпевшего в случае смерти последнего.1

Только в связи с поступлением в компетентный орган заявления (жалобы) потерпевшего2 может начаться уголовный процесс по таким фактам, а затем возбуждено уголовное дело. Причем в заявлении потерпевших о преступлениях, исчерпывающий перечень которых дан в ст. 20 УПК РФ, в обязательном порядке должна содержаться просьба о привлечении виновного к уголовной ответственности.3 Пострадавший может просить привлечь лицо к «законной ответственности», и даже наличия этого словосочетания в жалобе недостаточно для начала уголовного процесса.

Закрепленный в ст. 147 УПК РФ порядок возбуждения прокурором, следователем (органом дознания и др.) с согласия прокурора уголовных дел частно-публичного обвинения во многом схож с порядком возбуждения уголовных дел публичного обвинения.4 Так же как в случае возбуждения уголовных дел публичного обвинения:

1) для возбуждения уголовного дела необходимо наличие предусмотренных ст. 140 УПК РФ повода и основания;

2) без получения у кого-либо согласия возбуждать уголовное дело может только прокурор;

3) остальные уполномоченные на принятие рассматриваемого процессуального решения должностные лица направляют вынесенное ими постановление прокурору для получения согласия на возбуждение уголовного дела;

4) обязательно соблюдение предусмотренной ч. ч. 2 и 3 ст. 146 УПК РФ и приложениями № 7 и 8 к УПК РФ процессуальной формы постановления о возбуждении уголовного дела;

5) до получения согласия прокурора можно производить освидетельствование и назначать судебную экспертизу;

6) прокурор вправе возвратить для дополнительной проверки направленные ему с постановлением о возбуждении уголовного дела материалы. Дополнительная проверка может продолжаться не более 5 суток.

Начинающееся после возбуждения уголовного дела предварительное расследование по делам частно-публичного обвинения может быть осуществлено так же как по делам публичного обвинения. Это одно из обстоятельств, в связи с наличием которого в ч. 1 статьи 147 УПК РФ говорится, что производство по таким уголовным делам частно-публичного обвинения ведется в общем порядке.

Единственное отличие процедур, связанных с принятием и оформлением решения о возбуждении уголовного дела публичного и частно-публичного обвинения, заключается в том, что дела частно-публичного обвинения возбуждаются не иначе как по заявлению «потерпевшего» (законного представителя «потерпевшего», а в случае смерти «потерпевшего» – по заявлению его близкого родственника). Отсутствие заявления «потерпевшего» по такого рода уголовным делам (за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ) – предусмотренное п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК РФ основание отказа в возбуждении уголовного дела.1

Без жалобы (заявления) «потерпевшего» прокурор, а также следователь (орган дознания и др.) с согласия прокурора вправе возбудить уголовное дело частно-публичного обвинения, только если преступление, о котором им стало известно, совершено в отношении лица, которое не может защищать свои права и законные интересы (находится в зависимом, беспомощном состоянии или по иным причинам не способно самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами). Иначе решение о возбуждении уголовного дела частно-публичного обвинения может быть признано необоснованным и, как следствие тому, постановленный по делу приговор отменен.1

Преступления, дела о которых именуются делами частно-публичного обвинения, перечислены в ч. 3 ст. 20 УПК РФ. Это преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 131 (изнасилование, то есть половое сношение с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшей или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей), ч. 1 ст. 136 (нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина в зависимости от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, причинившее вред правам и законным интересам граждан), ч. 1 ст. 137 (незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия либо распространение этих сведений в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации, если эти деяния совершены из корыстной или иной личной заинтересованности и причинили вред правам и законным интересам граждан), ч. 1 ст. 138 (нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан), ч. 1 ст. 139 (незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица), ст. 145 (необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение женщины по мотивам ее беременности, а равно необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение с работы женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет, по этим мотивам), ч. 1 ст. 146 (незаконное использование объектов авторского права или смежных прав, а равно присвоение авторства, если эти деяния причинили крупный ущерб) и ч. 1 ст. 147 (незаконное использование изобретения, полезной модели или промышленного образца, разглашение без согласия автора или заявителя сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации сведений о них, присвоение авторства или принуждение к соавторству, если эти деяния причинили крупный ущерб) УК РФ.

Для того чтобы правильно уяснить смысл использованного в ч. ч. 1 и 2 статьи 147 УПК РФ выражения «возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего», следует разобраться с содержанием таких терминов, как «возбуждение уголовного дела», «заявление» и «потерпевший».

Возбуждение уголовного дела – это процессуальное решение, мыслительная деятельность, в результате которой компетентный на то орган приходит к внутреннему убеждению о наличии повода и основания для возбуждения уголовного дела. Когда речь идет о возбуждении уголовного дела частно-публичного обвинения и оно возбуждается не в отношении лица, которое не может защищать свои права и законные интересы, поводом для его возбуждения может быть только заявление лица, пострадавшего от совершения данного преступления.1 Круг же оснований для возбуждения уголовных дел частно-публичного обвинения ограничен теми составами преступлений, о которых идет речь в ч. 3 ст. 20 УПК РФ. Уголовно процессуально значимые признаки объективной стороны одного (нескольких) из данных составов преступлений и могут быть признаны основанием для возбуждения уголовного дела.

Возбуждение уголовного дела – это мыслительная деятельность, однако ее результаты не смогут играть какую-либо уголовно-процессуальную роль, если они не будут должным образом оформлены путем вынесения специального постановления.

«Заявление потерпевшего», о котором идет речь в ч. 1 и 2 статьи 147 УПК РФ, – это разновидность повода для возбуждения уголовного дела, форма которого закреплена в п. 1 ч. 1 ст. 140 и ст. 141 УПК РФ. Это заявление «потерпевшего» о преступлении. Причем не о любом преступлении, а только об одном (нескольких) преступлении, о котором упоминается в ч. 3 ст. 20 УПК РФ.

Будучи поводом для возбуждения уголовного дела, заявление «потерпевшего» может быть охарактеризовано следующим образом. Заявление «потерпевшего» – это исходящий от «потерпевшего» первый источник осведомленности органа дознания, дознавателя, следователя, руководителя или члена следственной группы, начальника следственного отдела или прокурора о готовящемся, совершаемом либо совершенном деянии (последствиях такового), содержащем процессуально значимые признаки объективной стороны названного в ч. 3 ст. 20 УПК РФ состава преступления.

Рассматриваемый повод к началу уголовного процесса возникает после поступления в компетентный орган не любого заявления, а только того, в котором пострадавший просит привлечь лицо к уголовной ответственности.1 Даже фраза «прошу привлечь к законной ответственности» или «к административной ответственности»2 не должна рассматриваться как заявление, о котором идет речь в статье 147 УПК РФ.

Заявление может быть о преступлении публичного обвинения, но к моменту возбуждения уголовного дела становится ясным, что имели место изнасилование без отягчающих обстоятельств, нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина без отягчающих обстоятельств и т.п. В указанной ситуации, несмотря на то что заявление вначале было о другом преступлении, для принятия решения о возбуждении уголовного дела необходимо наличие должным образом оформленного заявления пострадавшего. Соответственно в таком заявлении должно быть отражено требование пострадавшего о привлечении правонарушителя к уголовной ответственности.

«Заявлением потерпевшего», о котором идет речь в статье 147 УПК РФ, может быть лишь сообщение, поступившее в орган, уполномоченный возбуждать уголовное дело. Таковым может быть любое учреждение (должностное лицо), которое вправе принять решение о возбуждении уголовного дела (орган внутренних дел как орган дознания, орган предварительного следствия, прокурор и т.п.).1

В статье 147 УПК РФ назван всего один субъект, у которого есть полномочие возбуждать уголовные дела частно-публичного обвинения, – прокурор. В обзорах же судебной практики обращается внимание на необходимость возбуждения подобного рода уголовных дел только уполномоченным на то должностным лицом.2 Поэтому очень важно определить исчерпывающий круг должностных лиц и органов, которые вправе принимать решение о возбуждении уголовного дела частного обвинения.

Редакция ч. 2 ст. 147 УПК РФ приводит некоторых процессуалистов к дублированию ее содержания в своих комментариях. Соответственно такие комментарии правоприменителем могут быть восприняты как утверждение, что, если потерпевший в силу беспомощного состояния или по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы, возбудить уголовное дело частно-публичного обвинения может только прокурор.3

Однако, исходя из содержания ст. 20 УПК РФ, помимо прокурора таковыми следует признать также следователя и дознавателя. Они должны получать согласие прокурора на возбуждение уголовного дела. В этой связи вынужден высказаться против утверждения Безлепкина Б.Т. о том, что «следователь или дознаватель вправе возбудить любое уголовное дело частно-публичного обвинения».1 Если на то не даст согласие прокурор, вынесенное следователем или дознавателем постановление потеряет свою юридическую силу.

Прокурор уполномочен выносить постановление о возбуждении уголовного дела без истребования у кого-либо на то разрешения.

Редакция ч. 4 ст. 20 УПК РФ, а также ч. 2 статьи 147 УПК РФ приводят к тому, что большинство авторов в своих комментариях к настоящей статье ограничивают круг субъектов, уполномоченных на возбуждение уголовного дела частно-публичного обвинения, только указанными должностными лицами и органами2 или же вообще не упоминают об участниках принятия рассматриваемого процессуального решения.3

Между тем возбудить уголовное дело частно-публичного обвинения при отсутствии жалобы пострадавшего, если последний, к примеру, ввиду болезни находился в беспомощном состоянии, вправе любое должностное лицо, на которое возложено исполнение обязанностей прокурора, а с согласия прокурора – любое лицо, на которое возложено исполнение обязанностей следователя или дознавателя.1

Правом возбуждения уголовных дел наделены не только указанные должностные лица. Буквальное толкование п. 19 ст. 5, ч. 1 ст. 144, п. 1 ч. 1 ст. 145, ч. 4 ст. 146, п. 3 ст. 149 УПК РФ прямо указывает на то, что возбуждать уголовные дела также вправе (обязаны) органы дознания.

В статье 147 УПК РФ говорится о «потерпевшем». Однако это понятие использовано не в том значении, которое употребляется в ст. 42 УПК РФ.2 Согласно ст. 42 УПК РФ, посвященной понятию и правовому статусу потерпевшего, в уголовном процессе принимается решение о признании физического или юридического лица потерпевшим, которое оформляется специальным постановлением. Бланк постановления о признании потерпевшим закреплен в приложении № 23 к УПК РФ. В вводной части данного документа должен быть указан номер уголовного дела, рассмотрев материалы которого, «следователь (дознаватель)» выносит рассматриваемое решение. Соответственно содержание бланка данного документа свидетельствует о том, что потерпевшим лицо может быть признано лишь после возбуждения уголовного дела.

До возбуждения уголовного дела, или иначе, на момент решения вопроса о возбуждении уголовного дела частно-публичного обвинения, в уголовном процессе нет лица, законным образом признанного потерпевшим, а значит, с точки зрения уголовного процесса – нет потерпевшего. Действительно, на стадии возбуждения уголовного дела и даже до начала уголовного процесса можно отыскать физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо, имуществу и деловой репутации которого преступлением причинен вред. Но пока один из таковых не признан специальным постановлением потерпевшим, таковым с позиций уголовно-процессуального закона он являться не будет. До признания потерпевшим такое лицо рекомендуется именовать пострадавшим. Именно ему и предоставлено право обращаться с заявлением о совершении одного (нескольких) из преступлений, перечисленных в ч. 3 ст. 20 УПК РФ. Соответственно в статье 147 УПК РФ более корректно и последовательно было бы говорить не о заявлении потерпевшего, а о заявлении пострадавшего.

В уголовно-процессуальном законе закреплены основные идеи, характеризующие институт представительства и правопреемства физического лица, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридического лица, имуществу и деловой репутации которого преступлением причинен вред.1 Согласно таковым законные представители и представители потерпевшего имеют те же процессуальные права, что и представляемые ими лица (ч. 3 ст. 45 УПК РФ). Причем по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права потерпевшего, предусмотренные ст. 42 УПК РФ, переходят к одному из его близких родственников (ч. 8 ст. 42 УПК РФ).

В указанных нормах, так же как и в статье 147 УПК РФ, речь идет о потерпевшем. Между тем, как мы выяснили, в статье 147 УПК РФ законодатель под потерпевшим понимает несколько иного субъекта уголовного процесса. Несмотря на существенную разницу процессуального статуса данных субъектов, представляется возможным использование по аналогии положений ч. 3 ст. 45 УПК РФ и применительно к пострадавшему, наделив законного представителя и представителя пострадавшего правом обращаться в компетентный орган с заявлением о совершении преступления по делам частно-публичного обвинения.

В ч. 8 ст. 42 УПК РФ говорится о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица. Последствием преступления, перечисленного в ч. 3 ст. 20 УПК РФ, не может быть смерть лица. Так же как не может быть таких последствий у преступлений по делам частного обвинения. Именно поэтому в ст. 318 УПК РФ положения ч. 8 ст. 42 УПК РФ интерпретированы несколько иначе. Здесь говорится не о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, а просто о смерти потерпевшего. Думается, последовательно данную идею распространить и на момент возбуждения уголовного дела частно-публичного (а не только частного) обвинения. В этом случае с заявлением о преступлении, указанном в ч. 3 ст. 20 УПК РФ, в орган дознания, к дознавателю, следователю, руководителю или члену следственной группы, начальнику следственного отдела или прокурору мог бы обратиться близкий родственник умершего пострадавшего (вне зависимости от причин его смерти).1

Пока данные идеи не нашли своего прямого отражения в законе. Поэтому приведенные здесь суждения носят в большей степени теоретический характер. Между тем они могут быть использованы и в практической деятельности органов предварительного расследования. Их следовало бы учитывать при решении вопроса о возбуждении уголовных дел частно-публичного обвинения в порядке ч. 4 ст. 20 УПК РФ, когда преступление совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии или по иным причинам не способного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами.

В части 2 статьи 147 УПК РФ говорится о беспомощном состоянии пострадавшего как одном из условий возбуждения уголовного дела частно-публичного обвинения. Беспомощность состояния пострадавшего должна быть не на момент совершения в отношении его преступления, а на момент, когда прокурору, следователю, дознавателю (органу дознания и др.) стало известно о совершении в отношении пострадавшего преступления, перечисленного в ч. 3 ст. 20 УПК РФ.

Институт нахождения лица в беспомощном состоянии анализировался применительно к некоторым составам преступлений. Анализ данных разъяснений Верховного Суда РФ позволяет вычленить критерии беспомощного состояния как уголовно-процессуальной категории.

Так, пострадавшего следует признавать находящимся в беспомощном состоянии, когда он не способен в силу физического или психического состояния (состояния здоровья, увечности1), а также преклонного или малолетнего возраста защитить себя, совершать активные действия по защите своих прав и законных интересов.2

К лицам, находящимся в беспомощном состоянии, Верховный Суд РФ относит, в частности, тяжелобольных и престарелых, малолетних детей, лиц, страдающих психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее.3

На практике нахождение лица в беспомощном состоянии иногда признается в силу инвалидности пострадавшего.4

Коротков А.П. считает, что состояние потерпевшего может быть признано беспомощным в связи с его немотой, глухотой, слепотой, а также наличием соматических заболеваний, сопровождающихся острыми болезненными симптомами либо являющихся хроническими. Он же обращает внимание на то, что зависимость пострадавшего может быть «не только служебной, но и материальной либо иной».5

В литературе приведены и иные примеры «беспомощного состояния», которые позволяют сформулировать его уголовно-процессуальные аналоги. Примером беспомощного состояния может быть признана ситуация, когда правообладатель не имеет представителя в России, его произведение не подлежит легальному обороту в России, но авторские права собственника повсеместно и грубо нарушаются.1 Объекты авторского права незаконно используются, а равно присваивается авторство, причем эти деяния причинили ему крупный ущерб.

Какие бы обстоятельства не были восприняты должностным лицом, уполномоченным на возбуждение уголовного дела частно-публичного обвинения, как доказательства нахождения пострадавшего в зависимом, беспомощном состоянии или того, что он по иным причинам не способен самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами, о таковых должно быть указано в описательно-мотивировочной части постановления о возбуждении уголовного дела.2

К оформлению же постановления о возбуждении уголовного дела публичного обвинения такого требования не предъявляется. Уже только поэтому утверждение Калиновского К.Б. о том, что в рассматриваемой ситуации уголовное дело частно-публичного обвинения «возбуждается в порядке ст. 146 УПК РФ»,3 нельзя признать безупречным.

Уголовные дела частно-публичного обвинения отличаются от дел публичного обвинения тем, что в обычных условиях возбуждаются лишь по жалобе (заявлению) пострадавшего. А от дел частного обвинения их отличает то, что согласно ч. 3 ст. 20 УПК РФ они не могут быть прекращены в связи с примирением сторон, за исключением оснований примирения, которые закреплены в ст. 25 УПК РФ.

В литературе высказано мнение, что закрепленные в ч. 3 ст. 20 УПК РФ положения противоречат ст. ст. 25, 28 УПК РФ, а также ст. ст. 75, 76 УК РФ.4 Нам же представляется, что предусмотренные в законе различные основания прекращения уголовного дела не являются противоречием друг другу, как и не являются противоречием запрет прекращения уголовного дела в связи с наличием одних определенных обстоятельств (в нашем случае тех, о которых идет речь в ч. 3 ст. 20 УПК РФ) и одновременное наличие других, которые позволяют прекратить уголовное дело по иным, предусмотренным другой статьей (в данной ситуации ст. ст. 25 и 28 УПК РФ) основаниям.

Итак, дела частно-публичного обвинения имеют свои особенности, касающиеся начала и окончания осуществляемого по ним уголовного процесса. Эти особенности накладывают определенный отпечаток на правовой статус потерпевшего. Поэтому их целесообразно разъяснять лицу, обратившемуся с устным заявлением о совершении подобного рода преступления.

Обязанность разъяснения заявителю специфики производства по делам частно-публичного обвинения в законе прямо не закреплена. Она вытекает из положений ч. 1 ст. 11 УПК РФ, согласно которой прокурор, следователь и дознаватель должны разъяснять потерпевшему его права, обязанности, ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав. Осуществление данных действий к тому же рекомендуется некоторыми авторами.1

2.2. Правовое положение заявителя при производстве по делам частного обвинения у мирового судьи

Поступающие мировым судьям заявления (жалобы) по делам частного обвинения, когда по ним до этого не было произведено досудебного производства, должны строго соответствовать предусмотренной ч. 5 ст. 318 УПК РФ форме.2

Такое заявление о преступлении должно содержать:

1) наименование суда общей юрисдикции, в который оно подается;

2) описание события преступления, места, времени, а также обстоятельств его совершения;

3) просьбу, адресованную суду, о принятии уголовного дела к производству;

4) данные о лице, привлекаемом к уголовной ответственности;

5) список свидетелей, которых необходимо вызвать в суд;

6) подпись лица, его подавшего.

Однако требования ст. 318 УПК РФ распространяются лишь на заявление (жалобу), направляемое непосредственно мировому судье, а когда таковой отсутствует, – судье районного суда. Заявление о преступлении, предусмотренном ст. ст. 115, 116, ч. 1 ст. 129 или ст. 130 УК РФ, полученное прокурором, следователем или органом дознания, может не содержать в себе всех вышеуказанных реквизитов.

Согласно ч. 6 статьи 144 УПК РФ заявление потерпевшего по уголовным делам частного обвинения рассматривается судьей в соответствии со ст. 318 УПК РФ. Содержание данного правового положения может быть уяснено только в совокупности с требованиями ст. ст. 20, 141, 150, 151, 434 УПК РФ.

В ст. 318 УПК РФ закреплены две формы (одна из которых пусть даже и основная, но все же одна из нескольких предусмотренных законом форм) возбуждения уголовного дела частного обвинения. Согласно ч. ч. 1 – 3 ст. 318 УПК РФ уголовные дела частного обвинения возбуждаются путем подачи заявления потерпевшим или его законным представителем, а в случае смерти потерпевшего – его близким родственником.

Уголовное дело частного обвинения может быть возбуждено и прокурором. Последний обладает исключительным правом возбуждения данной категории уголовных дел без поступления к нему соответствующего заявления потерпевшего. Между тем у него есть указанное полномочие только в тех случаях, когда пострадавший в силу беспомощного состояния или по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы.1

Вот почему мы говорим о том, что в самой ст. 318 УПК РФ закреплены две формы возбуждения уголовного дела частного обвинения. В первом случае мировым судьей, во втором – прокурором. Между тем форм возбуждения уголовного дела частного обвинения больше чем две. Закон не запрещает, а, напротив, предполагает возможность применения и иных форм возбуждения уголовного дела по преступлениям, предусмотренным ст. ст. 115, 116, ч. 1 ст. 129 и ст. 130 УК РФ.

В случаях, когда пострадавший по каким-либо причинам не может самостоятельно защищать свои права и законные интересы, уголовное дело частного обвинения может быть возбуждено не только прокурором, но и, согласно ч. 4 ст. 20 УПК РФ, следователем (а значит, и руководителем следственной группы, начальником следственного отдела) или дознавателем с согласия прокурора.

Если жалоба по делу частного обвинения поступила не непосредственно мировому судье, а, к примеру, в орган внутренних дел, по данной категории преступлений может быть осуществлено как минимум два2 вида досудебного производства:

1) дознание;

2) предварительное следствие.

Согласно ст. 150 УПК РФ по данной категории преступлений (по преступлениям, предусмотренным ст. ст. 115, 116, ч. 1 ст. 129 и ст. 130 УК РФ) должно осуществляться дознание.

В ст. 151 УПК РФ приведены ситуации, когда по данной категории дел производится дознание, а когда предварительное следствие. Соответственно возбуждать уголовное дело частного обвинения могут следователь (руководитель следственной группы, начальник следственного отдела) и дознаватель с согласия прокурора. Им же предоставлено право (на них возложена обязанность) производить предварительную проверку по поступившим к ним подобного рода заявлениям.1

Предусмотренное УПК РФ полномочие мирового судьи возбуждать уголовные дела частного обвинения по существу означает лишь его право и обязанность принять к своему рассмотрению оформленное должным образом заявление потерпевшего.2

Согласно ст. 318 УПК РФ уголовные дела частного обвинения возбуждаются путем подачи заявления потерпевшего или его законного представителя мировому судье. При этом заявление должно содержать ряд условий, предусмотренных ст. ст. 318, 319 УПК РФ, при соблюдении которых оно будет принято судьей. В противном случае в принятии заявления будет отказано.

Не все те, кто является потерпевшим от преступлений такого рода, имеют достаточные юридические знания для того, чтобы разобраться во всех тонкостях производства по делам частного обвинения. И как правило, человек, которого обидели, обращается в милицию.

Как быть в ситуации, если потерпевший или его законный представитель обратится с заявлением по таким преступлениям в милицию, как обычно и происходит? Существует мнение, с которым сложно не согласиться, что в этом случае заявление на основании п. 3 ч. 1 ст. 145 УПК РФ будет передано в суд, поскольку в соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК РФ это дела частного обвинения.3 Действительно, п. 3 ч. 1 ст. 145 УПК РФ требует передачи сообщения по уголовным делам частного обвинения в суд в соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК РФ. В соответствии с этой нормой эти дела возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, его законного представителя и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Однако не все так просто.

Итак, сообщение о преступлении из органа внутренних дел поступает мировому судье, как определено в п. 3 ч. 1 ст. 145 УПК РФ. А есть ли у мирового судьи основания для принятия этого заявления? Согласно ст. 318 УПК РФ – нет.

В соответствии с ч. 1 ст. 318 УПК РФ уголовные дела о преступлениях, указанных в ч. 2 ст. 20 УПК РФ, возбуждаются путем подачи заявления потерпевшим или его законным представителем, а в соответствии с ч. 6 ст. 318 УПК РФ заявление подается в суд. Более того, заявление должно быть оформлено в соответствии с требованиями ч. 5 ст. 318 УПК РФ. В случае же подачи заявления в милицию орган внутренних дел обязан принять его лишь в соответствии с требованиями ст. 141 УПК РФ, существенно отличающимися от требований, предъявляемых к заявлению ст. 318 УПК РФ.

Следовательно, ненадлежаще оформленное заявление поступает в суд не от потерпевшего либо его законного представителя, а из органа внутренних дел. Кроме того, оно подается в милицию, а не в суд. Таким образом, формальных оснований для принятия такого заявления судом нет. В том числе и потому, что указанный порядок подачи заявления о преступлении не позволяет судье убедиться в добровольности волеизъявления потерпевшего по поводу привлечения лица, виновного в совершении преступления, к уголовной ответственности.

Получается ситуация, когда гражданин не может реализовать свое право на судебную защиту, так как мировому судье приходится возвращать такой материал обратно в милицию. В результате этого человека будут отправлять из одного государственного органа в другой.

На практике нередки ситуации, когда потерпевший, зачастую в порыве гнева, обращается в милицию с заявлением о привлечении к уголовной ответственности за нанесение ему побоев. Милиция проводит проверку по факту обращения, направляет материалы мировому судье, судья пытается «отыскать» заявителя и «наладить с ним контакт», однако потерпевший не приходит. Почему? Потому, что давно помирился с обидчиком, а при этом уже расходовались силы и время суда. А если заявление, поступившее из милиции, принять к производству, не убедившись, что заявитель действительно желает привлекать к ответственности кого-либо, то пришлось бы возбудить уголовное дело, приняв заявление к производству при отсутствии на то законных оснований. Это привело бы не только к трате процессуальных сил и средств суда, но и к нарушению прав того, кто фактически привлечен к уголовной ответственности. И в данном случае мировому судье следует возвращать материал обратно в милицию.1

Единой практики применения милицией законодательства, регламентирующего деятельность по делам частного обвинения, нет. Помимо направления заявления в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 145 УПК РФ в суд милиция по результатам проверки заявления отказывает в возбуждении уголовного дела на том основании, что в деянии усматриваются признаки преступления, относящегося к компетенции мирового судьи. О законности такого постановления – отдельный разговор. Что делать мировому судье в этом случае? Ведь наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления органа дознания об отказе в возбуждении уголовного дела является в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ основанием для прекращения уголовного преследования. Выход один: заявителю обжаловать указанное постановление в прокуратуру.

В настоящее время назрела необходимость более детально регламентировать по делам частного обвинения деятельность не только суда, но и милиции.

Некоторые попытки прояснить роль милиции по делам частного обвинения сделаны в Постановлении Конституционного Суда РФ от 27 июня 2005 г. № 7-п «По делу о проверке конституционности положений частей второй и четвертой статьи 20, части шестой статьи 144, пункта 3 части первой статьи 145, части третьей статьи 318, частей первой и второй статьи 319 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами Законодательного Собрания Республики Карелия и Октябрьского районного суда города Мурманска»,1 согласно которому признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее ст. ст. 18, 21 (ч. 1), 45, 46 (ч. 1), 52 и 118 (ч. 1), положения ч. ч. 2 и 4 ст. 20, ч. 6 ст. 144, п. 3 ч. 1 ст. 145, ч. 3 ст. 318 УПК Российской Федерации в той их части, в какой они не обязывают прокурора, следователя, орган дознания и дознавателя принять по заявлению лица, пострадавшего в результате преступления, предусмотренного ст. 115 или ст. 116 УК Российской Федерации,2 меры, направленные на установление личности виновного в этом преступлении и привлечение его к уголовной ответственности в закрепленном уголовно-процессуальным законом порядке. Однако этого недостаточно.

В связи с изложенным в тексте уголовно-процессуального закона следует предусмотреть такой порядок, в соответствии с которым милиция принимает заявления о преступлениях, дела о которых являются делами частного обвинения, и проводит проверку в соответствии с законом. При отсутствии основания для возбуждения уголовного дела милиция выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела (по мнению некоторых авторов – постановление о прекращении уголовного дела3).

При наличии же достаточных данных, указывающих на признаки преступления, милиция уведомляет заявителя о том, что он в определенный срок (в соответствии со сроками давности привлечения к уголовной ответственности, определяемыми в ст. 78 УК РФ) имеет право обратиться с заявлением к мировому судье, а мирового судью о том, что имеется материал проверки, в результате проведения которой установлены основания для возбуждения уголовного дела.

При таком порядке деятельности будет гарантирована реализация назначения уголовного процесса, закрепленного в ст. 6 УПК РФ, согласно которой уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, путем активизации роли государства в деятельности по защите прав потерпевших от преступлений по делам частного обвинения.

Подобная позиция находит подтверждение и в Постановлении Конституционного Суда РФ от 27 июня 2005 г. № 7-п «По делу о проверке конституционности положений частей второй и четвертой статьи 20, части шестой статьи 144, пункта 3 части первой статьи 145, части третьей статьи 318, частей первой и второй статьи 319 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами Законодательного Собрания Республики Карелия и Октябрьского районного суда города Мурманска», согласно которому введение законом уголовной ответственности за то или иное деяние является свидетельством достижения им такого уровня общественной опасности, при котором для восстановления нарушенных общественных отношений требуется использование государственных сил и средств. В связи с этим именно государство, действующее в публичных интересах защиты нарушенных преступлением прав граждан, восстановления социальной справедливости, общего и специального предупреждения правонарушений, выступает в качестве стороны возникающих в результате совершения преступления уголовно-правовых отношений, наделенной правом подвергнуть лицо, совершившее преступление, публично-правовым по своему характеру мерам уголовно-правового воздействия.

Иное означало бы безосновательный отказ государства от выполнения возложенных на него функций по обеспечению законности и правопорядка, общественной безопасности, защите прав и свобод человека и гражданина (ст. ст. 10, 18, 45, п. «б» ч. 1 ст. 72 Конституции Российской Федерации) и переложение этих функций на граждан.

Такой порядок производства, как представляется, увеличит скорость рассмотрения дел, устранив волокиту по сбору материалов и формированию уголовного дела судом.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом. в соответствии со ст. ст. 141, 145 УПК Российской Федерации гражданин, сделавший заявление (устное или письменное) о преступлении, определен законом как заявитель. На стадии возбуждения дела заявителем признается лицо, подавшее заявление о преступлении или явку с повинной в соответствии выше указанными статьями. Если заявитель лично присутствует при приеме заявления или явки с повинной, то ему должен быть выдан документ о принятии его заявления. Если заявление было отправлено по почте, или с помощью других средств связи, то при личной явке заявителя ему также должен быть выдан документ о принятии заявления. Обязанность выдачи такого документа возлагается на уполномоченных принимать заявления должностных лиц.1

Заявитель вступает в уголовно-процессуальные отношения в стадии возбуждения уголовного дела, следовательно, является субъектом уголовного судопроизводства и его правовой статус должен быть четко определен. На мой взгляд, целесообразней включить заявителя в раздел участников уголовного процесса. Гл. 5 УПК Российской Федерации, к числу участников уголовного судопроизводства, относит не только лиц, вовлекаемых в уголовный процесс, как это было предусмотрено в УПК РСФСР, но и самих субъектов уголовно-процессуальной деятельности, то есть должностных лиц и органы, которые сами ведут производство по уголовным делам и действуют по ним в рамках своих полномочий. Отсюда мы видим, что заявитель как субъект уголовного судопроизводства, отсутствует в перечне главных субъектов. Однако в теории и практике этот субъект наделен определенными обязанностями, поскольку несет ответственность за правдивость предоставляемой информации и имеет право знать о принятом по его заявлению решении. Здесь могут иметь место две процессуальные ситуации: 1) когда лицо, выступающее в роли заявителя, имеет личный интерес и в дальнейшем может быть признано потерпевшим по возбужденному уголовному делу и, 2) когда заявитель такого интереса не имеет. Во втором случае существующее процессуальное положение заявителя, возможно, следует признать достаточным.

Однако, в литературе имеются предложения о совершенствовании юридического статуса и этого участника процесса.1 В первой же ситуации оно не удовлетворяет интересы личности. Заявитель-пострадавший не наделен правом участия в проверке по сообщенным им обстоятельствам, а следовательно, не может предпринимать при этом активных действий. В отдельных случаях такое право является крайне необходимым, так как от результатов проверочных действий в большой степени зависит, будет ли возбуждено уголовное дело или последует отказ в его возбуждении. Например, Уголовный Кодекс Российской Федерации предусматривает, что для наступления уголовной ответственности необходимо причинение существенного материального ущерба. В этом случае заявитель, по нашему мнению, должен иметь право и возможность принимать участие в процедуре определения размера ущерба, вносить свои замечания, ходатайства, возможно даже и отводы, обжаловать действия должностных лиц, а также представлять документы, позволяющие делать вывод о значимости для него причиненного ущерба. Но закон не наделяет такими правами заявителя, а допускает лишь обжалование им уже принятого следователем или органом дознания решения. В случае несогласия лица с выводами компетентных органов о размере и значении ущерба и обжаловании решения, принятого следователем или органом дознания, вся процедура проверки по сути дела должна производиться заново, что дополнительно отвлекает время, силы, затягивает срок принятия правильного решения. При этом нельзя оставить без внимания и психологический аспект: защищая «честь мундира» должностным лицом могут быть предприняты попытки оставить в силе хотя и неверное, но первоначальное решение.

Анализ уголовных дел и материалов об отказе в возбуждении уголовного дела показал, что наряду с нарушениями сроков, которые произошли по вине следователей или лиц, производящих дознание (волокита, формальное отношение к заявлению и др.), в 39% случаев нарушения допущены по обстоятельствам, независящим от лица, производящего предварительную проверку информации о преступлении. Это касается прежде всего, материалов о причинении вреда здоровью, где идет речь о разграничении тяжести нанесенного вреда, и соответственно, о решении к какой категории относится это дело. Разрешить эти материалы в установленный законом срок не представляется возможным в силу определенных медицинских временных критериев. С нарушением установленных законом сроков, осуществляется проверка информации о совершении преступлений в сфере экономики (около 95 %), расследования дорожно-транспортных правонарушений и ряд других видов преступлений.1

Проверка информации о совершении такого рода преступлений требует проведения целого комплекса мероприятий с целью выяснения того, что совершено в данном случае именно уголовно-наказуемое преступление, и имеются основания для возбуждения уголовного дела, либо, наоборот, состав преступления в совершенном деянии отсутствует.

В России ежегодно выносится около 2 млн. постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, и каждый третий отказной материал – это укрытое преступление.2 Так, в 2004 г. прокурорами выявлено и отменено 69754 незаконных и необоснованных постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел с одновременным возбуждением таковых. Характерно, что более половины скрытых от учета преступлений составили кражи. Однако среди них немало и таких опасных преступлений, как убийства, изнасилования, грабежи, разбои, вымогательства. Все это крайне отрицательно влияет на состояние борьбы с преступностью и защиту государством прав человека и гражданина от преступных посягательств. Только во втором полугодии 2004 года по сравнению с аналогичным периодом предыдущего количество возбужденных уголовных дел сократилось почти в 1,5 раза. Связано это не только с общим снижением уровня преступности по стране, но и с изменением процедуры возбуждения уголовных дел. Общее снижение преступности, как отмечено на совещании руководителей правоохранительных органов, новации УПК и действие в течение четырех месяцев положений КоАП РФ о мелком хищении (сумма ущерба, не превышающая пяти МРОТ) привели к уменьшению количества оконченных производством уголовных дел, направленных в суд, и увеличению числа прекращенных. В условиях действия УПК РФ почти в два раза сократилось число граждан, задержанных по подозрению в совершении преступлений и в дальнейшем арестованных.1 При проверке сообщений о преступлениях органами милиции не всегда соблюдаются процессуальные сроки принятия решений о возбуждении либо об отказе в возбуждении уголовного дела. Наряду с объективными причинами, такими как нехватка людей и средств, тем менее имеют место и факты необоснованной волокиты. Чтобы этого не происходило, Анашкин О.А. предлагает исключить из ч.1 и ч.3 ст.144 УПК РФ, трех и десяти суточный срок рассмотрения заявлений и сообщений о преступлении, а также отменить ст.148 УПК РФ (отказ в возбуждении уголовного дела). При этом уголовные дела возбуждать по всем сообщениям о преступлении поступившим в орган внутренних дел. После чего, проводить дознание и предварительное расследование и при обнаружении отсутствия признаков, указанных в главе 4 УПК РФ (основания отказа в возбуждении уголовного дела и уголовного преследования), уголовное дело прекращать.2

Таким образом, приведенные соображения дают основание считать, что при действующем порядке рассмотрения заявлений и сообщений о преступлении будет снижен процент сокрытых от учета преступлений, будет снижено количество необоснованных и незаконных отказов от принятия сообщений о преступлении, отказа от регистрации преступления и незаконного отказа в возбуждении уголовного дела.

В частности, в УПК РФ следовало бы предусмотреть, что все заявления о преступлениях фиксируются в едином журнале учета такой информации, который ведется в органах внутренних дел. Должностные лица других правоохранительных органов, наделенные правом принятия заявлений о преступлениях, обязаны в течение определенного времени (например, в течение 3 часов) сообщить о них в органы внутренних дел для отражения в едином журнале учета информации о преступлениях. Такой журнал должен содержать графы о движении заявлений и результатах их разрешения.

В нем же должна отражаться и всякая другая информация о совершенных и готовящихся преступлениях, поступающая из сообщений, полученных из иных источников. В настоящее время учет сведений о преступлениях, поступивших из иных, кроме заявлений граждан и сообщений должностных лиц учреждений, организаций и предприятий, источников информации, практически не ведется. И поэтому полной и точной картины о совершенных и готовящихся преступлениях у соответствующих правоохранительных органов нет. Кроме того, такой порядок регистрации и учета подобных сведений позволяет укрывать тысячи нераскрытых преступлений.1

Процесс принятия решения по сообщению о преступлении – очень ответственный. Не могут быть допущены ошибки как в ту, так и в другую сторону. За каждым принятым решением стоят судьбы людей, их конституционные права и жизненно важные интересы. Именно в этой стадии осуществляется политика государства и создается авторитет государственной власти. Ничто так не подрывает авторитет власти, как несправедливое, вопреки закону принятое решение.

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Нормативные акты

Конституция Российской Федерации (с изм. от 14.10.2005) // РГ от 25.12.1993, № 237, СЗ РФ от 17.10.2005, № 42, ст. 4212.

Уголовно-процессуальный Кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 27.07.2006) // СЗ РФ от 24.12.2001, № 52 (ч. I), ст. 4921, СЗ РФ от 31.07.2006, № 31 (1 ч.), ст. 3452.

Уголовный Кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 27.07.2006) // СЗ РФ от 17.06.1996, № 25, ст. 2954, СЗ РФ от 31.07.2006, № 31 (1 ч.), ст. 3452.

Федеральный закон «О введении в действие Уголовно-процессуального Кодекса Российской Федерации» от 18.12.2001 № 177-ФЗ (ред. от 27.12.2002) // СЗ РФ от 24.12.2001, № 52 (1 ч.), ст. 4924, СЗ РФ от 30.12.2002, № 52 (ч. 1), ст. 5137.

Федеральный закон «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» от 08.05.1994 № 3-ФЗ (ред. от 25.07.2006) // СЗ РФ от 09.05.1994, № 2, ст. 74, СЗ РФ от 31.07.2006, № 31 (1 ч.), ст. 3427.

Федеральный закон «О Прокуратуре Российской Федерации» от 17.01.1992 № 2202-1 (ред. от 04.11.2005) // ВСНД РФ и ВС РФ от 20.02.1992, № 8, ст. 366, СЗ РФ от 07.11.2005, № 45, ст. 4586.

Закон РФ «О средствах массовой информации» от 27.12.1991 № 2124-1 (ред. от 27.07.2006) // ВСНД и ВС РФ от 13.02.1992, № 7, ст. 300. СЗ РФ от 31.07.2006, № 31 (1 ч.), ст. 3452.

Приказ МВД РФ «Об утверждении Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел Российской Федерации заявлений, сообщений и иной информации о происшествиях» от 01.12.2005 № 985 // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти от 26.12.2005, № 52.

Приказ Генпрокуратуры РФ «О введении в действие Инструкции о порядке рассмотрения и разрешения обращений и приема граждан в органах и учреждениях Прокуратуры Российской Федерации» от 15.01.2003 № 3 (ред. от 05.07.2006) // Законность. – 2003. – № 4, Законность. – 2006. – № 8.

Приказ МВД РФ № 1058, Генпрокуратуры РФ № 72 «О мерах по укреплению законности в деятельности органов внутренних дел при регистрации и учете преступлений» от 28.11.2001 // Сборник основных организационно-распорядительных документов Генпрокуратуры РФ. Т 1. 2004.

Приказ ФСБ РФ «Об утверждении инструкции о порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан в органах Федеральной службы безопасности» от 04.12.2000 № 613 (ред. от 14.08.2001) // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти от 15.01.2001, № 3. Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти от 03.09.2001, № 36.

Информационное письмо заместителя Генерального прокурора РФ от 21.02.2002 г. «О состоянии законности в органах внутренних дел при регистрации, учете, раскрытии и расследовании преступлений в 2001 г.».

Постановление Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционности положений частей второй и четвертой статьи 20, части шестой статьи 144, пункта 3 части первой статьи 145, части третьей статьи 318, частей первой и второй статьи 319 уголовно-процессуального Кодекса Российской Федерации в связи с запросами Законодательного собрания Республики Карелия и октябрьского районного суда города Мурманска» от 27.06.2005 № 7-П // Вестник Конституционного Суда РФ. – 2005. – № 4.

Определение Конституционного Суда РФ «По запросу Ванинского районного суда Хабаровского края о проверке конституционности отдельных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР» от 26 января 1999 г. № 11-О // Собрание законодательства РФ. – 1999. – № 12. – Ст. 1488.

Специальная литература

Анашкин О.А. Обеспечение прав личности при соблюдении процессуальных сроков на стадии возбуждения уголовного дела // Следователь.- 2003. – № 1.

Багаутдинов Ф. Возбуждение уголовного дела по УПК РФ // Законность. – 2002. – № 7.

Багаутдинов Ф.Н. Процессуальное положение заявителя.// Законность. – 2001. – № 4.

Батанов А. Волокита бывает в милиции // Марийская правда. – 2003. – № 9.

Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). – М.: ООО «ВИТРЭМ», 2002.

Безлепкин Б.Т., Бородин С.В. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. И.Л. Петрухина. – М.: ООО «ТК Велби», 2002.

Бобров В.К. Система правоохранительных органов, ее единство и классификация // Правоохранительные органы Российской Федерации: Учебное пособие / Под ред. В.К. Боброва. – М.: МЮИ МВД России. Издательство «Щит-М», 1999.

Богдановский А. Возбуждение уголовного дела при наличии повода и основания – не право, а обязанность // Российская юстиция. – 2002. – № 2.

Володина Л.М. Цели и задачи уголовного процесса // Государство и право. – 1994. – № 11.

Галузин А. Уголовно-правовая защита авторских и смежных прав // Законность. – 2001. – № 5.

Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. – СПб., 2002.

Голубев В.В. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общей ред. В.И. Радченко. – М.: ЗАО «Юридический Дом «Юстицинформ», 2003.

Григорьев В.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002.

Гуляев А.П. Глава 3. Уголовное преследование // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002.

Демидов И.Ф. Заявитель в Советском уголовном процессе // Вопросы борьбы с преступностью. –1982. – Вып. 32.

Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. – М., 1961.

Исаенко В. Следственные действия и полномочия прокурора по надзору за ними // Законность. – 2003. – № 2.

Калиновский К.Б. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003.

Коротков А.П. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Д.Н. Козак, Е.Б. Мизулина. – М.: Юрист, 2002.

Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. – М.: Юрид. лит., 1989.

Лунев В.В. Юридическая статистика: Учебник. – М.: Юрист, 2002.

Макарцев А. Защита прав потерпевших по делам частного обвинения // Российская юстиция. – 2003. – № 1.

Масленникова Л.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Д.Н. Козак, Е.Б. Мизулина. – М.: Юрист, 2002.

Москалькова Т.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; Научн. ред. В.П. Божьев. – М.: Спарк, 2002.

Нестеров В. Альтернативный порядок подачи заявлений по делам частного обвинения // Российская юстиция. – 2002. – № 1.

Николюк В.В., Кальницкий В.В., Марфицин П.Г. Стадия возбуждения уголовного дела: (В вопросах и ответах): Учебн. пособие. – Омск: ВШМ МВД РФ, 1995.

Рыжак Н.И., Кваша Ю.Ф. Правоохранительные органы: понятие, основные черты и классификация // Васильев В.П., Васильев Н.Н., Кваша Ю.Ф., Кваша Л.Ф., Козлов В.А., Рыжак Н.И., Сурков К.В. Правоохранительные органы Российской Федерации / Под общей редакцией Ю.Ф. Кваши. Часть первая: Учебное пособие. – М.: ЧеРо-Контур, 2000.

Рыжаков А.П. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. 2-е изд., исп. и доп. – М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М), 2002.

Уголовный процесс России: Учебник / А.С. Александров, Н.Н. Ковтун, М.П. Поляков, С.П. Сереброва; Науч. ред. В.Т. Томин. – М.: Юрайт-Издат, 2003.

Уголовный процесс: Учебник для вузов / Отв. ред. А. В. Гриненко. – М.: Норма, 2004.

Уголовный процесс: Учебник для студентов юридических вузов и факультетов / Под ред. К. Ф. Гуценко. Издание 6-е, перераб. и доп. – М.: Зерцало, 2005.

Уголовный процесс: Учебник для юридических высших учебных заведений / Под общ. ред. В. И. Радченко. – М.: Юстицинформ, 2003.

Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П. А. Лупинская. – М.: Юристъ, 2003.

Халиулин А.Г. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в редакции Федерального закона от 29 мая 2002 года / Под общ. и научн. ред. д.ю.н., проф. А.Я. Сухарева. – М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М), 2002.

Химичева Г.П. Досудебное производство по уголовным делам: концепция совершенствования уголовно-процессуальной деятельности. – М.: Экзамен, 2003.

Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Новая редакция. – М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002.

Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Постатейный / Под ред. Н.А. Петухова, Г.И. Загорского. – М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002.

Юрин В. Заявление об экономическом преступлении согласования не требует // Российская юстиция. – 2001. – № 7.

Судебная практика

Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 5 сентября 2001 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2003. – № 1.

Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 2002 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2002. – № 12.

Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2001 год // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2002. – № 10.

Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2001 год // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2002. – № 9.

Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 1999 год // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2000. – № 9.

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 1999 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1999. – № 7.

Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 5 февраля 1997 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1997. – № 8.

Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 декабря 1994 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1995. – № 7.

1 Уголовно-процессуальный Кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 27.07.2006) // СЗ РФ от 24.12.2001, № 52 (ч. I), ст. 4921, СЗ РФ от 31.07.2006, № 31 (1 ч.), ст. 3452.

2 См., к примеру: Масленникова Л.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Д.Н. Козак, Е.Б. Мизулина. – М.: Юрист, 2002. С. 301 – 302.

3 Голубев В.В. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общей ред. В.И. Радченко. – М.: ЗАО «Юридический Дом «Юстицинформ», 2003. – С. 323 – 324; Халиулин А.Г. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в редакции Федерального закона от 29 мая 2002 года / Под общ. и научн. ред. д.ю.н., проф. А.Я. Сухарева. – М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М), 2002. – С. 246; Григорьев В.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002. – С. 325.

1 См.: Калиновский К.Б. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 376 – 377.

2 О начальнике следственного отдела как лице, на которого возложена обязанность приема, регистрации и проверки сообщения о преступлении, справедливо упоминают некоторые авторы. См.: Калиновский К.Б. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 376.

1 Уголовный процесс: Учебник для юридических высших учебных заведений / Под общ. ред. В. И. Радченко. – М.: Юстицинформ, 2003. – С. 134.

1 В литературе приводятся и иные классификации правоохранительных органов (См.: Бобров В.К. Система правоохранительных органов, ее единство и классификация // Правоохранительные органы Российской Федерации: Учебное пособие / Под ред. В.К. Боброва. – М.: МЮИ МВД России. Издательство «Щит-М», 1999. – С. 14 – 16; Рыжак Н.И., Кваша Ю.Ф. Правоохранительные органы: понятие, основные черты и классификация // Васильев В.П., Васильев Н.Н., Кваша Ю.Ф., Кваша Л.Ф., Козлов В.А., Рыжак Н.И., Сурков К.В. Правоохранительные органы Российской Федерации / Под общей редакцией Ю.Ф. Кваши. Часть первая: Учебное пособие. – М.: ЧеРо-Контур, 2000. – С. 14 – 16; и другие работы).

1 Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П. А. Лупинская. – М.: Юристъ, 2003. – С. 141.

2 См.: Калиновский К.Б. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 377.

1 Такое мнение высказано многими авторами. См., к примеру: Григорьев В.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002. – С. 325; Калиновский К.Б. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 376; Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). – М.: ООО «ВИТРЭМ», 2002. – С. 180; Москалькова Т.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; Научн. ред. В.П. Божьев. – М.: Спарк, 2002. – С. 296.

1 Это правило не распространяется лишь на следователей прокуратуры по делам об общественно опасных деяниях лиц, перечисленных в ст. 447 УПК РФ, и прокуроров.

2 Федеральный закон «О Прокуратуре Российской Федерации» от 17.01.1992 № 2202-1 (ред. от 04.11.2005) // ВСНД РФ и ВС РФ от 20.02.1992, № 8, ст. 366, СЗ РФ от 07.11.2005, № 45, ст. 4586.

1 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. – М., 1961. – С. 92.

1 Федеральный закон «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» от 08.05.1994 № 3-ФЗ (ред. от 25.07.2006) // СЗ РФ от 09.05.1994, № 2, ст. 74, СЗ РФ от 31.07.2006, № 31 (1 ч.), ст. 3427.

1 Володина Л.М. Цели и задачи уголовного процесса // Государство и право. – 1994. – № 11. – С. 130.

2 Конституция Российской Федерации (с изм. от 14.10.2005) // РГ от 25.12.1993, № 237, СЗ РФ от 17.10.2005, № 42, ст. 4212.

3 См.: Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. – М.: Юрид. лит., 1989. – С. 151.

1 См.: Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). – М.: ООО «ВИТРЭМ», 2002. – С. 34.

2 См.: Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). – М.: ООО «ВИТРЭМ», 2002. – С. 181; Москалькова Т.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; Научн. ред. В.П. Божьев. – М.: Спарк, 2002. – С. 298; Безлепкин Б.Т., Бородин С.В. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. И.Л. Петрухина. – М.: ООО «ТК Велби», 2002. – С. 211.

3 См.: Москалькова Т.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; Научн. ред. В.П. Божьев. – М.: Спарк, 2002. – С. 297.

1 Закон РФ «О средствах массовой информации» от 27.12.1991 № 2124-1 (ред. от 27.07.2006) // ВСНД и ВС РФ от 13.02.1992, № 7, ст. 300. СЗ РФ от 31.07.2006, № 31 (1 ч.), ст. 3452.

1 Такого мнения придерживаются некоторые авторы. См.: Калиновский К.Б. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 378.

2 Такого мнения придерживаются многие авторы. См., к примеру: Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Новая редакция. – М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002. – С. 270; Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Постатейный / Под ред. Н.А. Петухова, Г.И. Загорского. – М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002. – С. 270.

1 См.: Калиновский К.Б. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 378.

1 Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Новая редакция. М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002. С. 269; Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Постатейный / Под ред. Н.А. Петухова, Г.И. Загорского. – М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002. – С. 269.

2 Адаптированы к требованиям УПК РФ и наиболее подробно расписаны данные правила Григорьевым В.Н. См.: Григорьев В.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002. – С. 325 – 332.

1 Приказ МВД РФ «Об утверждении Инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел Российской Федерации заявлений, сообщений и иной информации о происшествиях» от 01.12.2005 № 985 // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти от 26.12.2005, № 52.

2 Приказ ФСБ РФ «Об утверждении инструкции о порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан в органах Федеральной службы безопасности» от 04.12.2000 № 613 (ред. от 14.08.2001) // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти от 15.01.2001, № 3. Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти от 03.09.2001, № 36.

1 Приказ МВД РФ № 1058, Генпрокуратуры РФ № 72 «О мерах по укреплению законности в деятельности органов внутренних дел при регистрации и учете преступлений» от 28.11.2001 // Сборник основных организационно-распорядительных документов Генпрокуратуры РФ. Т 1. 2004.

2 См.: Калиновский К.Б. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 379.

1 Такого мнения придерживаются некоторые авторы. См., к примеру: Калиновский К.Б. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 379.

1 Такого мнения придерживаются такие авторы как Голубев В.В. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общей ред. В.И. Радченко. – М.: ЗАО «Юридический Дом «Юстицинформ», 2003. – С. 323.

2 См.: Голубев В.В. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общей ред. В.И. Радченко. – М.: ЗАО «Юридический Дом «Юстицинформ», 2003. – С. 323 – 324.

1 См.: Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Новая редакция. – М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002. – С. 263; Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Постатейный / Под ред. Н.А. Петухова, Г.И. Загорского. – М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002. – С. 263.

2 См. об этом подробнее: Рыжаков А.П. Поводы и фактические основания для начала уголовного процесса и возбуждения уголовного дела публичного и частно-публичного обвинения. Комментарий к статье 140 УПК РФ, а также Рыжаков А.П. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. 2-е изд., исп. и доп. – М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М), 2002. – С. 360 – 363, 366 – 368 и другие работы автора.

1 См.: Москалькова Т.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; Научн. ред. В.П. Божьев. – М.: Спарк, 2002. – С. 293.

2 Что заявления о преступлении могут исходить от должностного лица, утверждает и Григорьев В.Н. См.: Григорьев В.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002. – С. 314.

3 См.: Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Новая редакция. С. 264, 265; Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Постатейный. С. 264, 265. Подобной позиции придерживаются и другие ученые. См.: Москалькова Т.Н. Указ. раб. С. 293.

1 См.: Там же. С. 264.

1 См.: Николюк В.В., Кальницкий В.В., Марфицин П.Г. Стадия возбуждения уголовного дела: (В вопросах и ответах): Учебн. пособие. – Омск: ВШМ МВД РФ, 1995. – С. 8.

2 Там же. С. 8.

1 См.: Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Новая редакция. С. 265; Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Постатейный. С. 265.

2 Масленникова Л.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Д.Н. Козак, Е.Б. Мизулина. – М.: Юрист, 2002. – С. 298.

1 Дела частного обвинения возбуждаются путем подачи мировому судье (при отсутствии такового – судье районного суда) заявления потерпевшим, его законным представителем, а в случае смерти потерпевшего – близким родственником потерпевшего. Соответственно, поводом для начала нового уголовного процесса по делам частного обвинения могут быть заявления о преступлении, сделанные в ходе судебного разбирательства, осуществляемого мировым судьей (при отсутствии такового – судьей районного суда).

2 Халиулин А.Г. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в редакции Федерального закона от 29 мая 2002 года / Под общ. и научн. ред. д.ю.н., проф. А.Я. Сухарева. – М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М), 2002. – С. 243.

1 Федеральный закон «О введении в действие Уголовно-процессуального Кодекса Российской Федерации» от 18.12.2001 № 177-ФЗ (ред. от 27.12.2002) // СЗ РФ от 24.12.2001, № 52 (1 ч.), ст. 4924, СЗ РФ от 30.12.2002, № 52 (ч. 1), ст. 5137.

1 Богдановский А. Возбуждение уголовного дела при наличии повода и основания – не право, а обязанность // Российская юстиция. – 2002. – № 2. – С. 52.

1 См.: Григорьев В.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002. – С. 314.

1 Химичева Г.П. Досудебное производство по уголовным делам: концепция совершенствования уголовно-процессуальной деятельности. – М.: Экзамен, 2003. – С. 72.

1 См.: Григорьев В.Н. Указ. раб. С. 315; Халиулин А.Г. Указ. раб. С. 244.

2 Аналогичные суждения высказаны и другими авторами. См.: Григорьев В.Н. Указ. раб. С. 315.

3 См.: Григорьев В.Н. Указ. раб. С. 316.

1 Приказ Генпрокуратуры РФ «О введении в действие Инструкции о порядке рассмотрения и разрешения обращений и приема граждан в органах и учреждениях Прокуратуры Российской Федерации» от 15.01.2003 № 3 (ред. от 05.07.2006) // Законность. – 2003. – № 4, Законность. – 2006. – № 8.

2 Халиулин А.Г. Указ. раб. С. 244.

1 См. подробнее: Рыжаков А.П. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. С. 362, 363, 365.

1 Такого же мнения придерживается и большинство других авторов. См., к примеру: Григорьев В.Н. Указ. раб. С. 316.

1 Не соответствует положениям ч. ч. 1 и 2 ст. 318 УПК РФ утверждение Григорьева В.Н., что дела частного обвинения «возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего». См.: Григорьев В.Н. Указ. раб. С. 314.

2 О наличии у законного представителя таких же прав, как и у потерпевшего, некоторые процессуалисты часто забывают и поэтому к числу лиц, от которых может быть принято заявление о преступлении по делу частно-публичного обвинения, относят одних потерпевших. См.: Масленникова Л.Н. Указ. раб. С. 298 – 299.

1 Далее, под потерпевшим по делам частного обвинения подразумевается и его законный представитель, а в случае смерти потерпевшего – и близкий родственник.

2 В данном случае термин «потерпевший» употребляется не в значении, которое употреблено в ст. 42 УПК РФ, то есть не как лицо, в отношении которого вынесено соответствующее постановление о признании его таковым, а как лицо, которому причинен определенного рода вред. Такого субъекта уголовного процесса можно именовать пострадавшим.

3 Аналогичного мнения придерживаются и другие авторы. См.: Безлепкин Б.Т., Бородин С.В. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. И.Л. Петрухина. – М.: ООО «ТК Велби», 2002. – С. 209; Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). С. 177 – 178.

4 Багаутдинов Ф. Возбуждение уголовного дела по УПК РФ // Законность. – 2002. – № 7. – С. 42.

1 Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. – СПб., 2002. – С. 458.

1 По аналогии с отменой постановления о возбуждении уголовного дела частного обвинения. См.: Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 1999 год // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2000. – № 9.

1 Уголовный процесс России: Учебник / А.С. Александров, Н.Н. Ковтун, М.П. Поляков, С.П. Сереброва; Науч. ред. В.Т. Томин. – М.: Юрайт-Издат, 2003. – С. 132.

1 О том, что в заявлении по делам частно-публичного обвинения должно быть указано на просьбу пострадавшего возбудить уголовное дело (см.: Халиулин А.Г. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в редакции Федерального закона от 29 мая 2002 года / Под общ. и научн. ред. А.Я. Сухарева. – М.: НОРМА-ИНФРА-М, 2002. – С. 251 – 252) или просьбу «привлечь виновных к уголовной ответственности» (см.: Калиновский К.Б. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 388), говорят и другие ученые.

2 См.: Калиновский К.Б. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 388.

1 См.: Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 декабря 1994 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1995. – № 7.

2 См.: Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 1999 год // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2000. – № 9. На данное обстоятельство обращают внимание также известные ученые. См.: Москалькова Т.Н. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; Научн. ред. В.П. Божьев. – М.: Спарк, 2002. – С. 302.

3 См.: Голубев В.В. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общей ред. В.И. Радченко. – М.: ЗАО «Юридический Дом «Юстицинформ», 2003. – С. 330 – 331; Халиулин А.Г. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в редакции Федерального закона от 29 мая 2002 года / Под общ. и научн. ред. А.Я. Сухарева. – М.: НОРМА-ИНФРА-М, 2002. – С. 252; Коротков А.П. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Д.Н. Козак, Е.Б. Мизулина. – М.: Юрист, 2002. – С. 307.

1 См.: Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). – М.: ООО «ВИТРЭМ», 2002. – С. 33.

2 См.: Шевчук А.Н. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Новая редакция. – М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002. – С. 274; Шевчук А.Н. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Постатейный / Под ред. Н.А. Петухова, Г.И. Загорского. – М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002. – С. 274; Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002. – С. 339; Москалькова Т.Н. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; Научн. ред. В.П. Божьев. – М.: Спарк, 2002. – С. 301.

3 См., к примеру: Калиновский К.Б. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 388; Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) – М.: ООО «ВИТРЭМ», 2002. – С. 183; Безлепкин Б.Т. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. И.Л. Петрухина. – М.: ООО «ТК Велби», 2002. – С. 213.

1 См.: Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 5 февраля 1997 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1997. – № 8.

2 На то, что термин «потерпевший», используемый в статье 147 УПК РФ, «неточен», обращают внимание ученые. См.: Калиновский К.Б. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 388.

1 Уголовный процесс: Учебник для вузов / Отв. ред. А. В. Гриненко. – М.: Норма, 2004. – С. 140.

1 Юрин В. Заявление об экономическом преступлении согласования не требует // Российская юстиция. – 2001. – № 7. – С. 50.

1 См.: Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 1999 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1999. – № 7.

2 См.: Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2001 год // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2002. – № 10.

3 См.: Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 2002 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002. № 12; Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2001 год // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2002. – № 9.

4 См.: Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 5 сентября 2001 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2003. – № 1.

5 См.: Коротков А.П. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Д.Н. Козак, Е.Б. Мизулина. – М.: Юрист, 2002. – С. 307.

1 По аналогии с идеей Галузина А. См.: Галузин А. Уголовно-правовая защита авторских и смежных прав // Законность. – 2001. – № 5.

2 Данное требование разделяют и другие. См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002. – С. 339.

3 См.: Калиновский К.Б. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 388.

4 См.: Гуляев А.П. Глава 3. Уголовное преследование // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.В. Мозякова. – М.: Издательство «Экзамен XXI», 2002. – С. 62 – 63.

1 См.: Халиулин А.Г. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации в редакции Федерального закона от 29 мая 2002 года / Под общ. и научн. ред. А.Я. Сухарева. – М.: НОРМА-ИНФРА-М, 2002. – С. 251; См.: Калиновский К.Б. Глава 20. Порядок возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. – СПб.: Питер, 2003. – С. 388.

2 См. подробнее: Рыжаков А.П. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. С. 684 – 687.

1 Исаенко В. Следственные действия и полномочия прокурора по надзору за ними // Законность. – 2003. – № 2. – С. 25.

2 В учет не берется такой вид досудебного производства, как производимая до предварительного расследования предварительная проверка заявления о преступлении.

1 На то, что дознаватель, орган дознания, следователь и прокурор должны принимать и проверять сообщения о любом преступлении, указывают многие авторы. См., к примеру: Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Новая редакция. – М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002. С. 268; Шевчук А.Н. Глава 19. Поводы и основания для возбуждения уголовного дела // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Постатейный / Под ред. Н.А. Петухова, Г.И. Загорского. – М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002. – С. 268.

2 См.: По запросу Ванинского районного суда Хабаровского края о проверке конституционности отдельных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР: Определение Конституционного Суда РФ от 26 января 1999 г. № 11-О // Собрание законодательства РФ. 1999. № 12. Ст. 1488.

3 Макарцев А. Защита прав потерпевших по делам частного обвинения // Российская юстиция. – 2003. – № 1.

1 Уголовный процесс: Учебник для студентов юридических вузов и факультетов / Под ред. К. Ф. Гуценко. Издание 6-е, перераб. и доп. – М.: Зерцало, 2005. – С. 139.

1 Постановление Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционности положений частей второй и четвертой статьи 20, части шестой статьи 144, пункта 3 части первой статьи 145, части третьей статьи 318, частей первой и второй статьи 319 уголовно-процессуального Кодекса Российской Федерации в связи с запросами Законодательного собрания Республики Карелия и октябрьского районного суда города Мурманска» от 27.06.2005 № 7-П // Вестник Конституционного Суда РФ. – 2005. – № 4.

2 Уголовный Кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 27.07.2006) // СЗ РФ от 17.06.1996, № 25, ст. 2954, СЗ РФ от 31.07.2006, № 31 (1 ч.), ст. 3452.

3 См., например: Нестеров В. Альтернативный порядок подачи заявлений по делам частного обвинения // Российская юстиция. – 2002. – № 1.

1 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации./ Под ред. А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2003. – С. 354.

1 И. Ф. Демидов. Заявитель в Советском уголовном процессе // Вопросы борьбы с преступностью. –1982. –Вып. 32. – С. 85 – 90.

1 В.В. Лунев. Юридическая статистика: Учебник. – М.: Юрист, 2002.

2 Ф.Н. Багаутдинов. Процессуальное положение заявителя.// Законность. – 2001. – № 4.

1 А.Батанов. Волокита бывает в милиции.// Марийская правда. – 2003. – № 9.

2 О.А. Анашкин. Обеспечение прав личности при соблюдении процессуальных сроков на стадии возбуждения уголовного дела // Следователь.- 2003. – № 1. – С. 37 — 38.

1 По данным Генеральной прокуратуры, в 2001 г. органами внутренних дел было укрыто от регистрации 122 тысячи преступлений. См.: Информационное письмо заместителя Генерального прокурора РФ от 21.02.02 г. «О состоянии законности в органах внутренних дел при регистрации, учете, раскрытии и расследовании преступлений в 2001 г.».

Оглавление

Введение…………………………………………………………………

Глава 1. Прагма – семантический аспект исследования категории обвинения…………………………………………………………………….

Место микрополе обвинения в функционально – семантическом поле

не категоричности. Понятие функционально – семантического поля…………………………………………………………………….

Понятие семантической доли. Поведенческая ситуация………………..

Теория ролей. Ролевая деятельность…………………………………….

Статусно – ролевые отношения………………………………………

Понятие тональности отношения………………………………………

Выводы по 1 главе……………………………………………………………..

Глава 2. Анализ языковых средств выражения коммуникативно-прагматических ситуаций, входящих в поведенческую ситуацию «Обвинение»…………………………………………………………………..

2.1. Указание говорящего на действие адресата с целью проверки достоверности информации о последнем……………………………………

2.2. Прямое указание говорящего на действия адресата, ставшие причиной неблагоприятных последствий для третьего лица………………………………

2.3. Указание говорящего на действие третьего лица, ставшие причиной неблагоприятных последствий для самого говорящего…………………………

2.4. Прямое указание говорящего на преступную

деятельность адресата……………………………………………………………

2.5. Указание на неизбежность неблагоприятных для адресата последствий, обусловленных действиями самого адресата…………………………………..

2.6. Указание говорящего на преступную деятельность третьего лица, основанное на уже имеющейся информации о нём………………………….

2.7. Наличие различных фактов, позволяющие говорящему сделать определённые выводы о действиях обвиняемого, его физическом и эмоциональном состояний………………………………………………………

Выводы по 2 главе……………………………………………………..

Заключение……………………………………………………………

Список использованной литературы…………………………………

Список источников примеров…………………………………………….

Введение

Неотъемлемая часть человеческой деятельности – обучение, обусловленное взаимодействием людей, является объектом исследования различных наук: социологии, психологии, философии, а также лингвистики.

Лингвистика исследует язык в дискурсе входящим в совместную практическую деятельность людей в процессе межличностного взаимодействия. Таким образом, лингвистика сосредотачивает своё внимание на личности, на личностных факторах языкового общения.

Возрастающий интерес к коммуникативной деятельности вообще, а также к межкультурной коммуникации стал причиной актуальности исследования и анализа такой семантической категории как обвинение. Это позволит лучше понять процесс языкового общения связей между психологической и социальной организацией человека с его способами речевого общения, позволяющими ему функционировать в обществе.

Кроме практических преимуществ изучение данной категории, исследование представляет интерес с научной точки зрения. Изучение данной категории как сложный прагма – семантической структуры предполагает использование и взаимодействие теорий, относящихся к разным разделам лингвистической науки: прагматике, семантике, синтактике.

Другими словами, изучение такой прагма – семантической категории требует учёта влияния множеств факторов, в чём, с одной стороны, заключается привлекательность исследования, а с другой стороны, его сложность.

В данной курсовой работе рассматривается семантическая категория обвинения как одно из составляющих категории не категоричности, с применением полевого подхода к изучению данного явления.

Категория обвинения также рассматривается нами с точки зрения языковых средств её выражения в английском языке, с учётом обстоятельств поведенческой ситуации «Обвинение» — статусно – ролевых коммуникантов и тональности общения.

Целью данной курсовой работы является анализ различных значений категории обвинения, от некатегоричного предположения до категоричного утверждения, а же угрозы, на примере конкретных речевых ситуаций, взятых из художественных произведений англоязычных авторов.

Задачи работы можно определить следующими положениями:

1. Анализ структуры микрополя обвинения, его семантических долей, формирующих ядро данного поля и его периферию.

2. Определение и описание языковых средств выражения категории обвинения в современном английском языке.

В работе применяются следующие методы научного исследования:

1.Ономасиологический анализ (от семантики к средствам её выражения);

2. Метод поля;

3. Метод анализа коммуникативных ролей.

Структура данной курсовой работы следующая: она состоит из введения, двух глав и заключения. В конце приведён список использованной литературы и список источников примеров.

В первой главе анализируется структура микрополя обвинения в составе семантического поля не категоричности. Вторая глава посвящена анализу коммуникативно-прагматических ситуаций, входящих в поведенческую ситуацию «Обвинение», и описанию языковых средств их выражения в современном английском языке. В заключении приводятся результаты проведенного исследования.

Работа изложена на страницах, для её написания было использовано литературных источников, среди которых – художественные произведения англоязычных авторов.

Глава 1. Прагма – семантический аспект исследования категории обвинения.

1.1. Место микрополя обвинения в функционально – семантическом поле не категоричности. Понятие функционально – семантического поля.

В лингвистике давно используется полевой подход к изучению сложных категорий, к которым, в частности, относится категория не категоричности, обладающей сложной структурой и рассматриваемой как функционально – семантическое поле.

В лингвистической литературе существуют разные определения понятия «поле». Лингвистический энциклопедический словарь даёт такую формулировку: «Поле – это совокупность языковых (главным образом лексических) единиц, объединённых общностью содержания (иногда также общностью формальных показателей) и отражающих понятистное, предметное или функциональное сходство обозначаемых явлений» [ :380].

Так как мы определили поле не категоричности как функционально – семантическое, целесообразно обратиться к характеристике функционально – семантического поля А.В.Бондаренко: «Функционально – семантическое поле создаётся в результате взаимодействия разнопородных (относящихся к разным сторонам и уровням языка) элементов, обладающих, при всех различиях, общими инвариантными семантическими признаками. Основные черты структуры функционально – семантического поля сводятся к следующему: 1) обычно в поле выделяется ядро, центр, по отношению к которому другие компоненты поля представляют периферию; 2) для поля характерно частичное перекрещивание его элементов; разные поля также отчасти накладываются друг на друга; при этом образуются общие сегменты, цепочки постепенных переходов; 3) в рамках поля представлены семантические связи как однородных, так и разнородных языковых средств; взаимодействие грамматических и лексических компонентов поля осуществляется благодаря их способности объединяться в одном семантическом комплексе» [ :17].

Семантическое поле неоднородной и сложной структурой, которую можно представить в виде горизонтального и вертикального сечений. По горизонтали располагаются семантические участки – микрополя. Например, поле «Обвинение» состоит из пяти микрополей: микрополя Предположения, микрополя Утверждения, Угрозы, Предостережения, Оправдания. «По вертикали располагаются конституенты микрополей. (…) вертикальное строение поля зависит от характера и числа конституентов и их расположение по отношению друг к другу. В большинстве полей выделяется доминанта, т.е. конституент поля, являющейся наиболее специализированным для выражения данного значения, передающий значение наиболее однозначно, систематически используемый. Могут существовать поля с доминантой внутри каждого микрополя и микрополя без доминанты. Вокруг доминанты группируются наиболее тесно связанные с ней конституенты, образующие ядро поля. Конституенты, отдаленные от ядра, располагаются на периферии поля». [ :66]

Выявление ядерной части происходит на уровне тактик. Так, к ядерной части микрополя Предположение можно отнести такую тактику как «Указание говорящего на действие адресата с целью проверки достоверности информации о последнем.»

В ядерную часть микрополя Утверждения будут входить следующие тактики: «Наличие различных фактов, позволяющих говорящему сделать определённые выводы о действиях обвиняемого, его физическом и эмоциональном состоянии», «Указание говорящего на преступную деятельность третьего лица, основанное на уже имеющейся информации о нём».

К ядерной части микрополя Угрозы, а также Предостережения, отнести такую тактику как «Указание на неизбежность неблагоприятных для адресата последствий, обусловленных действиями самого адресата».

К ядерной части микрополя Оправдание относится тактика «Отрицание своей вины».

На периферии микрополей Предположения и Утверждения будет находиться тактика «Указание говорящего на действия адресата, ставшего причиной неблагоприятных последствий для третьего лица», а также другие тактики.

На периферии микрополя Угрозы и Предостережения будут находиться тактика «Указание говорящего на преступную деятельность третьего лица, основанное на уже имеющейся информации о нём».

К периферии микрополя Оправдания можно отнести такую тактику обратного обвинения других лиц и критики в их адрес. Другими словами данная тактика будет звучать так: «Прямое указание говорящего на действие адресата ставшее причиной неблагоприятных последствий для последнего».

Многозначность конституентов создаёт возможность участия одного конституента в нескольких полях в качестве доминанты одного микрополя и периферийного средства другого. Этим объясняется то, что доминанта, представленная в виде тактики «Указание говорящего на преступную деятельность третьего лица, основанное на уже имеющейся информации о нём» является одним из конституентов микрополя утверждение, располагаясь в то же время, на периферии микрополей Угрозы и Предостережения. Таким образом, если говорить о категории Некатегоричности как о функционально – семантическом поле, то можно сказать, что признаки некатегоричности, являющиеся семантической доминантой данного поля, по мере удаления от его ядерной зоны становятся расплывчатыми, теряют чёткость, таким образом создаются «предпосылки для связи микрополей внутри одного поля, а также разных полей между собой» []. Поэтому в зоне периферии возможно пересечение поля Некатегоричности с другими полями, в частности, с полем Категоричности.

1.2. Понятие семантической доли. Поведенческая ситуация.

Исходя из определения семантики как смысловой стороны языка, включая отдельные слова и части слова, можно определить семантическую долю как неделимый смысл, являющийся частью общего, объединяющего смысла.

Семантическую категорию Обвинения можно представить как набор семантических долей, формирующих семантику данной категории, которая, в свою очередь, является частью более широкого образования – категории Некатегоричности.

Категория Обвинения может быть также рассмотрена как поведенческая ситуация, поскольку любая поведенческая ситуация представляет собой смысловую структуру, включающую в себя определённый набор семантических долей.

Термин «поведенческая ситуация» предполагает наличие семантического аспекта, а также прагматических характеристик, к которым относятся статусно – ролевые параметры коммуникантов, обстановка общение, совокупность реплик говорящего и ответная реакция адресата. В соответствии с данными характеристиками образуются отдельные тактики, представляющие любую поведенческую ситуацию. Таким образом, каждая из тактик, составляющих поведенческую ситуацию будет являться её семантической долей.

1.3. Теория ролей. Ролевая деятельность.

Теория ролей занимает центральное место в теории речевой коммуникации, которая включает в себя социально – психологические аспекты межличностного общения, исследует связи между внешними факторами социального взаимодействия коммуникантов и их речевым поведением.

Взаимодействие лиц, вступающих в контакт, как социально организованных личностей, регулируется социальными правилами (этическими нормами). Социальное регулирование распространяется как на речевые, так и на неречевые действия.

При планировании и осуществлении речевой деятельности личность учитывает не только физические свойства коммуниканта, но и его социальные характеристики, в частности его ролевые характеристики.

Над взаимодействием коммуникантов осуществляется социальный контроль, не зависимый от коммуникантов. Другими словами, общество как система, включает в себя взаимосвязанные позиции, с которыми определённые права и обязанности людей исполнять определённую ролевую деятельность по общественно – одобренным образцам. («ролевые предписания») [ :269]. Личность, занимающая определённую социальную позицию, ориентирует своё поведение на обладателей других позиций, которые ожидают от неё деятельности, допускаемой ролевыми предписаниями. Этот контроль ролевой деятельностью выражается в ролевых ожиданиях. Ролевые предписания и ролевые ожидания – это нормы, реализующиеся в речевой деятельности с различной степенью точности соблюдения предписаний. То есть, взаимодействуя, коммуниканты представляют друг друга как носители определённых социальных ролей.

Акт речевого общения носителей социальных ролей Тарасов Е.Ф. называет социальной ситуацией. [ :272] По мнению Тарасова Е.Ф. «социальные ситуации можно подразделить на нормативные – ненормативные. В нормативных социальных ситуациях с самого начала речевого общения известны роли коммуникантов и, что самое важное, иерархия ролей» [ :272]. Такие ситуации возникают, в основном, в официальных структурах общества, где очень часто характер информации, подлежащий передаче, установлен заранее. Социальные ситуации с противоположными характеристиками (невхождением в официальные общественные структуры, неопределённостью передаваемой информации) относятся к ненормативным.

1.4. Статусно – ролевые отношения.

«Статус и роль входят в набор личностных характеристик индивида и взаимодополняют друг друга. Основным критерием при определении статуса коммуниканта является его позиция в социальной системе, определяемая по ряду признаков (экономических, профессиональных, этнических, семейно – возрастных и других)». [ :125] Статусные отношения постоянны в отличии от ролевых отношений, которые всегда соотнесены с ситуацией и варьируются вместе с ней. «Статусные параметры реализуются через ролевые отношения в определённой обстановке общения, что обуславливает необходимость обращения к ситуативному контексту».[ :125] В процессе общения коммуниканты ориентируются не столько на саму социальную роль, сколько на её социальный статус, определяемый также как социальный престиж роли.

Определение статуса роли позволяет коммуникантам определить иерархию своих статусов и в зависимости от этой иерархии производить выбор средств высказывания.

Во многих лингвистических исследованиях отношения коммуникантов рассматриваются на осях противопоставления «равенство — неравенство», или как отношения координации («равный» — «равному») и субординацию («ниже» — «выше» и «выше» — «ниже»), а социально – психологическая дистанция между участниками общения – на осях «свой» — «чужой». Социально – психологическая дистанция может быть далёкой и близкой.

Говорящий, в зависимости от статусно – ролевых параметров адресата, психологической дистанции между ними и условий общения может изменить языковые формы одного и того же сообщения, выбирая определённый коммуникативный вариант высказывания. При языковом оформлении различных языковых действий говорящего существует связь между социальным статусом коммуниканта и его речевым поведением. Различия, имеющиеся в статусно — ролевых отношениях коммуникантов выражаются в содержании поведенческих тактик.

1.5. Понятие тональности общения.

При анализе поведенческой ситуации нельзя не учитывать такой параметр как тональность общения, выбор которой обусловлен статусами коммуникантов, социально – психологической дистанцией между ними. Выбор тональности оказывает прямое влияние на грамматическое оформление высказывания участников общения.

Существует разное понимание тональности общения. Чаще всего при описании ситуации общения под тональностью подразумевается форма проявления этических правил поведения.

Тарасова Е.Ф. представляет тональность общения в виде следующей шкалы: возвышенная (торжественная) тональность, нейтральная, нейтрально – обиходная, фамильярная и вульгарная тональности. [ :273]

Возвышенная тональность – это тональность таких исключительных, редких социальных ситуаций как торжественные ритуальные акты, в большинстве своём в официальных структурах.

Нейтральная тональность – тональность, используемая коммуникантами, в основном, в нормативных, стандартных социальных ситуациях.

Нейтрально – обиходная – самая распространённая тональность, используемая в ненормативных, стандартных/нестандартных социальных ситуациях при непосредственном контакте коммуникантов.

Фамильярная тональность – тональность, которая очень часто используется в нестандартных/стандартных социальных ситуациях, не входящих в пределы формальных структур общества.

Вульгарная тональность – тональность ненормативных социальных ситуаций.

Тональность общения определяется рядом признаков: статусно — ролевыми отношениями коммуникантов, нормативными правилами поведения, установленными обществом.

Выводы по 1 главе.

Семантическая категория обвинения является одной из составляющих категорий Некатегоричности. Категорию обвинение можно рассматривать как функционально – семантическое поле, обладающее следующими признаками:

Семантическое поле обвинения имеет ядерную и не периферийную зоны;

Ядерная зона представлена доминирующими признаками в виде тактик, передающих все оттенки значения наиболее соответствующие данному микрополю, являющемуся одним из составляющих микрополя обвинения;

Периферийная зона представлена тактиками, передающими значение данного микрополя менее чётко и обладающими многозначностью.

Семантика категории обвинение формируется набором семантических долей, таким образом, данная категория может быть рассмотрена как поведенческая ситуация, что вводит в её характеристику определённые прагматические параметры — статусно — ролевые отношения коммуникантов, обстановка общения, совокупность реплик говорящего и ответная реакция адресата, которые вместе формируют коммуникативно – прагматический контекст поведенческой ситуации.

Семантическое поле обвинения состав функционально – семантического поля Некатегоричности и на стыке данного поля и поля Категоричности. Вследствие этого часть периферийных значений (семантических долей) микрополя обвинения попадает в зону его слияние с микрополями Угрозы и Предостережения, находящимися за пределами функционально – семантического поля Некатегоричности.

Прагматический аспект исследования категории обвинения определяется как набор социальных ситуаций, формирующих поведенческую ситуацию «Обвинение» и имеющих своими основными понятиями статусно — ролевыми отношения коммуникантов, социально – психологическую дистанцию между ними и тональность общения.

Глава 2. Анализ средств выражения коммуникативно-прагматических ситуаций, входящих в поведенческую ситуацию «Обвинение»

Микрополе Обвинение может быть представлено следующими семактическими долями (тактиками):

2.1. Указание говорящего на действия адресата, с целью проверки достоверности информации о последнем.

Обратимся к следующему примеру:

Говорящий пересказывает слухи, порочащие имя адресата, пытаясь уточнить истинность, правоту полученной информации через наводящие вопросы. Бэзилу Холлуорду трудно поверить в порочность своего друга, поэтому он требует объяснений Дориана Грейя.

«Why is your friendship so fatal to young men? There was that wretched boy in the Guards who committed suicide. You were his great friend. There was sir Henry Ashton, who had to leave England with a tarnished name. You and he were inseparable. What about Adrian Singleton, and his dread ful end? What about Lord Kent’ s only son, and his career? I met his father yesterday in St. James’s street. He seemed broken with shame and sorrow. What about the young Duke of Perth? What sort of life has he got now? What gentleman would associate with him?»

Ответной реакцией адресата выступает попытка оправдать себя с помощью обратного обвинения в адрес тех людей, в несчастьях которых обвиняется Дориан.

«You ask me about Henry Ashton and young Perth. Did I teach the one his vices, and the other his debauchery? If Kent’ s silly son takes his wife from the streets, what is that to me? If Adrian Singleton writes his friend’ s name across a bill, am I his keeper?» [5:148]

Желая подтвердить правоту своих слов, Дориан принимается обвинять английское общество в лицемерии и сплетничестве.

«In this country it is enough for a man to have distinction and brains for every common tongue to wag against him. And what sorts of lives do these people, who pose as being moral, lead themselves? My dear fellow, you forget that we are in the native land of the hypocrite.» [5:149]

Рассмотрим еще один пример:

Роберт Хэннэси и Аманда Марчант вместе работают в полиции. Однажды между ними произошла крупная ссора, причиной которой стал несправедливо обвиненный в убийстве Франца Симэнса, водителя грузовика, Стэфан Тримэйн. Роберт Хэннэси был просто взбешен тем, что Аманда, поверив в невиновность Стэфана Тримэйна, организовала его побег из тюрьмы. Роберт Хэннэси стал свидетелем прощания Аманды со Стэфаном Тримэйном на железнодорожной станции, что послужило причиной ревности. Роберт Хэннэси не владел собой, пытаясь найти подтверждение своим подозрениям.

«You little fool! I saw you there on the station ! I saw you! In broad daylight with that filthy criminal! What kind of woman are you? This isn’t the first time, is it? You’ ve been with other men before, haven’t you? Do you think I don’t know you’ ve been cheating me? How many times have you cheated me? Answer me! How many times? Answer me!» [3:33]

Основные средства языкового оформления

Повтор предложений с вопросительной структурой.

Разделительные вопросы, использующиеся, как правило, для того, чтобы показать, что говорящий уверен в точности своего заявления и ждет подтверждения, например:

«This isn’t the first time is it? You’ve been with other men before, haven’t you?»

Употребление модального глагола have to со значением необходимости выполнения действия, исходящей из существующих обстоятельств.

Повелительное наклонение глагола: «Answer me!»

Повторы значимых частей высказывания, например:

«I saw you there on the station! I saw you!»

Употребление экспрессивно – окрашенной лексики, выражающей отношение говорящего к адресату.

«My dear fellow», «You little fool!» имеют фамильярный, иронический оттенки.

Использование восклицательных предложений, указывающих на эмоциональное состояние говорящего.

В рассмотренных примерах происходит взаимодействие коммуникантов с равными статусами при этом роли коммуникантов различны. Тональность общения варьируется от нейтральной до фамильярной.

2.2.Прямое указание говорящего на действия адресата, ставшие причиной неблагоприятных последствий для третьего лица.

Данную тактику можно рассмотреть на следующих примерах:

1) В разговоре с Дорианом Грейем Бэзил открыто обвиняет его в дурном влиянии на окружающих его друзей.

«You have not been fine. One has a right to judge of a man by the effect he has over his friends. Yours seem to lose all sense of honour, of goodness, of purity. You have filled them with madness for pleasure. They have gone down into the depths. You led them there. Yes: you led them there, and yet you can smile, as you are smiling now. And there is worse behind.»

Реакцией адресата является предостережение говорящего.

«Take care, Basil. You go too far.»

Говорящий в свою очередь продолжает настаивать на своем.

«I must speak and you must listen. You shall listen. When you met Lady Gwendolen, not a breath of scandal had ever touched her. Is there a single decent woman in London now who would drive with her in the park? » [5:149]

2) Алан Кэмпбел, ученый, специалист в области химии, давний знакомый Дориана Грейя, по его настоятельной просьбе пришел к нему домой, чтобы избавиться от мертвого тела художника Бэзила. Дориан пытается уверить Алана в том, что он не убивал Бэзила, что это было самоубийство.

На что Кэмпбелл ответил:

«I am glad of that. But who drove him to it? You, I should fancy.» [5:165]

Тем самым, указывая на способности Дориана настолько пагубно влиять на людей, что данное влияние может привести к необратимым последствиям.

3) При виде своего портрета Дориан Грей вдруг осознал свою собственную красоту и ему стал ясен смысл слов лорда Генри о молодости и красоте. Он понял, что жизнь испортит его тело. С течением времени он станет отвратительным и некрасивым. Он почувствовал зависть к портрету, который останется вечно молодым. Обвинив Холлуорда в создании портрета, который будет жестоко издеваться над ним, Дориан со слезами бросился на диван.

«This is your doing, Harry», said the painter bitterly.

Этими словами Холлуорд указывает на влияние лорда Генри на молодого Дориана.

На что лорд Генри пожал плечами.

«It is the real Dorian Grey – that is all.» [5:32]

4) Джеймс Вэн, брат молодой актрисы Сибиллы Вэн, покончившей жизнь самоубийством, решает отомстить Дориану Грейю, т.к. считает, что именно он виновен в ее смерти. Однажды дождливым вечером он подкарауливает Дориана. Направив ему в голову дуло револьвера, он обвинял Дориана.

«You wrecked the life of Sibyl Vane, and Sibyl Vane was my sister. She killed herself. I know it. Her death is at your door. I swore I would kill you in return (…) I knew nothing of you but the pet name she used to call you. I heard it to night by chance. Make your peace with God, for to night you are going to die »

Реакцией адресата на данное обвинение является отрицание слов говорящего.

«I never knew her», he stammered. «I never heard of her. You are mad.» [5:186]

5) Молодая девушка Трэйси обвиняется в покушении на жизнь одного бизнесмена с попыткой кражи дорогой картины. На суде ответчик Пэри Поуп, изменивший своё защитное слово против Трэйси указывает на то, что:

«Tracy attempted to murder one of the outstanding citizens of this community, a man noted for his philanthropy and good works. Tracy shot him while in the act of stealing an art object worth half a million dollars. » [4:48]

Основные средства языкового оформления

Повторы личного местоимения you, показывающего, что все внимание говорящего сконцентрировано на адресате.

Модальные глаголы:

should в значении вероятности;

must со значением необходимости, с точки зрения говорящего, выполнить определённые действия; приказа: «I must speak, and you must listen.»

shall в значение обещания: «You shall listen.»

Повторы значимых частей высказывания, а также утвердительного слова yes для выражения уверенности в своем высказывании, например:

«You led them there. Yes: you led them there »

Авторские ремарки: «said bitterly»

Показатели логического ввода: and, but.

В первых трёх примерах партнеры по коммуникации обладают равными статусами. Тональность общения варьируется от фамильярной до нейтральной.

В четвёртом примере статусы коммуникантов не равные. С точки зрения экономических и этнических признаков Дориан Грей занимает более высокую позицию в обществе. Несмотря на более высокий статус Дориан Грей обладает незначительными правами в акте коммуникации, так как играет роль жертвы, которой угрожает опасность с одной стороны, с другой стороны роль виновного в несчастном событии. Это позволяет Джеймсу Вэну, из-за своего низкого положения в обществе использовать нейтрально-обиходную тональность общения.

В пятом примере статусы коммуникантов не равны. Тональность общения нейтральна.

2.3. Указание говорящего на действия третьего лица, ставшие причиной неблагоприятных последствий для самого говорящего.

Приведём следующий пример:

Старая женщина рассказывает следователю мистеру Мэйхерну о том, как много лет назад ее возлюбленный изменил ей с другой женщиной. Однажды она проследила за ними и за это была жестоко наказана. Ее возлюбленный плеснул ей в лицо какую – то жидкость, которая изуродовала ей лицо. Женщина с яростью рассказывала об этом событии. Показывая на лицо, она сказала:

«He’s the man that did this to me. Many years ago now. She took him away from me – a chit of a girl she was then. And when I went after him – and went for him, too – he threw the cursed stuff at me! And she laughed – damn her! » [1:232]

В следующем примере четко прослеживается отношение говорящего к адресату:

Мистер Тэнер, совершивший убийство мистера Мак – Карти признается в своем преступлении, объясняя свои действия тем, что он отомстил Мак – Карти за причиненное ему зло.

Он говорил:

«You didn’t know this dead man, Mc Carthy. He was a devil incarnate. I tell you that. God keep you out of the clutches of such a man as he. His grip has been upon me these twenty years, and he has blasted my life! » [2:99]

Основные средства языкового оформления

Экспрессивно – окрашенная лексика: конструкция «a chit of a girl», «damn her» – имеют презрительно – пренебрежительный оттенок.

Показатели логического ввода: and, but.

В первом примере статусы коммуникантов так же не равны. Мистер Мэйхерн по отношению к старой бедной женщине обладает более высоким статусом в соответствии со своими профессиональными способностями, а также в силу экономических и этнических признаков. Тональность общения старой женщины фамильярная, так как ее статус и статус обвиняемого равны. На выбор тональности общения также повлияло личное отношение женщины к обвиняемому.

В следующем примере. Тональность общения фамильярная в силу низкого положения в обществе говорящего.

2.4. Прямое указание говорящего на преступную деятельность адресата.

Мы можем проследить данную тактику на следующих примерах:

1)Алан Кэмпбел, подвергнувшийся давлению со стороны Дориана Грея, настаивающего на том, чтобы он избавился от мертвого тела Бэзила Холлуорда в порыве гнева высказал свое отношение к Дориану.

«You are infamous, absolutely infamous !» he muttered.

Дориан, пытаясь успокоить Алана, сказал, что Алан спас его жизнь, на что Алан с изумлением ответил.

«Your life? Good heavens! What a life that is! You have gone from corruption to corruption, and now you have culminated in crime.» [5:168]

2) Бэзил Холлуорд разглядывал портрет Дориана Грейя, написанный им несколько лет назад. Только сейчас почти не осталось следов от прежнего изображения. На Холлуорда смотрело страшное лицо с дьявольскими глазами . В выражении лица было что – то отвратительное. Ужасная перемена почти уничтожила былую красоту. Дориан уверял, что портрет показывает его душу, это лицо его души. Холлуорд с ужасом осознает, что все слухи о Дориане – чистая правда. Он услышал рыдания и предложил прочитать молитву раскаяния, но в ответ услышал слова Дориана о том, что уже слишком поздно и слова той молитвы для него ничего не значат.

В ответной реплике Холлуорда заключалось обвинение в адрес Дориана:

«Hush! Don’t say that. You have done enough evil in your life.» [5:155]

Основные средства языкового оформления

Использование глагола hush в повелительном наклонении.

Использование экспрессивно – окрашенной лексики: «infamous» указывает на отношение говорящего к адресату, выражает неприязнь.

Повтор реплики адресатом: «Your life?» выражает удивление говорящего.

Восклицательные предложения, указывающие на эмоциональное состояние говорящего.

В рассмотренных ситуациях статусы коммуникантов равны, но Дориан Грей играет роль обвиняемого в тяжких грехах, поэтому его партнеры по коммуникации позволяют себе фамильярную тональность общения.

2.5. Указание на неизбежность неблагоприятных для адресата последствий, обусловленных действиями самого адресата.

Обратимся к следующему примеру:

Молодая девушка Трэйси обвиняется в покушении на жизнь одного бизнесмена с попыткой кражи дорогой картины. В действительности Трэйси хотела лишь вернуть деньги, которые бизнесмен забрал у ее матери. Угрожая ему оружием Трэйси обещала убить его. Суд признал Трэйси виновной в попытке совершения преступления – убийстве, за что она должна понести суровое наказание – заключение в тюрьму на 15 лет. Слова судьи Генри Лоренса показывают данную тактику:

«…Streets are crawling with vermin who think they can get away with anything. People who laught at the law. Some judical systems in this country coddle criminals. Well, in Lousiana we don’t believe in that when during the commission of felony, someone tries to kill in cold blood, we believe that person should be properly punished. » [4:48]

Слова судьи были дополнены обвинениями ответчика Пэри Поуп, изменившим свое защитное слово против Трэйси. После того, как он обвинил её в попытке совершения убийства и кражи картины, он обратился к Трэйси:

«Well, this court is going to see to it that you don’t get to enjoy that money – not for the next fifteen years, because you’re going to be incarcerated in the southern Louisiana Penitentiary for woman.» [4:49]

Основные средства языкового оформления

Использование модального глагола can значении физической возможности совершения действия.

Употребление междометия well.

Использование конструкции to be going to чтобы указать на скорое совершение действий.

Конструкции с глаголами интеллектуальной деятельности, выражающими уверенность в утверждении: we don’t believe, we believe

Использование модального глагола should, выражающего настойчивость, что указывает на уверенность говорящего в своих выводах.

В данном примере четко прослеживаются статусно – ролевые отношения коммуникантов. Судья Генри Лоренс и ответчик Пэри Поуп обладают более высоким статусом по отношению к обвиняемой Трейси. Трэйси в свою очередь не обладает правами, позволяющими ей противоречить, поэтому коммуниканты, находящиеся в более высоком положении позволяют себе возвышенную тональность общения.

2.6. Указание говорящего на преступную деятельность третьего лица, основанное на уже имеющейся информации о нём.

Рассмотрим данную тактику на конкретных примерах.

1) Дориану Грейю удается убедить Джеймса Вэна в том, что он не виновен в самоубийстве Сибиллы Вэн благодаря своей внешности (ведь он выглядел так же молодо, как и 18 лет назад). Джеймс Вэн был введен в заблуждение , но в разговоре с женщиной, которая давно знала Дориана , он узнает правду. Женщина открывает ему истину, используя при этом информацию, полученную от других лиц.

«He is the worst one that comes here. They say he was sold himself to the devil for a pretty face. It’s nigh on eighteen years since I met him. He hasn’t changed much since then.» [5:188]

2) В разговоре полицейского мистера Джонса с председателем правления банка мистером Мэриуэзером, Джонс обвиняет Джона Клэйя, сотрудника «Союза рыжих» (сомнительной организации) в совершении многих преступлений:

«John Clay, the murderer, thief, smasher and forger. He’s a young man, Mr. Merryweather, but he is at the head of his profession, and I would rather have my bracelets on him than on any criminal in London». [2:48]

Основные средства языкового оформления

Использование наречий would rather.

Показатели логического ввода: but, and.

Повторы значимых частей высказывания He’s, he is.

В первой ситуации статусы коммуникантов равны. тональность общения фамильярная.

Во второй ситуации статусы коммуникантов мистера Джонса и мистера Мэриуэзера равны. Что касается Джона Клэйя, обвиняемого в совершении преступлений, его статус значительно ниже с точки зрения этических признаков, поэтому коммуникант выбирает фамильярную тональность общения.

2.7. Наличие различных фактов, позволяющих говорящему сделать определённые выводы о действиях обвиняемого, его физическом и эмоциональном состоянии.

Приведём следующие примеры:

1) Аманда Марчант, молодой юрист, брала интервью у обвиняемого Стефана Тримэйна. Ее утверждения виновности этого человека основывались на показаниях свидетеля совершенного преступления и документах подтверждающих его показание.

Она утверждала:

«You are charged with the murder of Franc Siemens a lorry driver. The documents which I have here states that on the night of Wednesday May 7 th. The owner of the Mediterranean hotel heard noises in the street behind the hotel. He went outside to investigate and he saw two men struggling. One of the two men had a knife. Mr. Casten – the hotel owner – has fold the police that he recognized this man. He says it was you » He says that he recognized you because earlier that day he had thrown you out of the hotel. You had not paid hotel bill.

Реакцией Стефана был смех, показывающий нелепость данного обвинения.

Аманда продолжала:

«According to Mr. Casten one of the two men – you had a knife», she repeated. «Before he could do anything to stop the fight. There was a scream and the lorry driver to the ground.»

Реакцией адресата было отрицание своей вины, попытка оправдать себя с помощью обвинения в адрес полицейского:

«Of course I don’t agree with it. It isn’t true,» – said Stefan Tremaine. «None of it is true. Your police chief has framed me.» [3:13]

2) Шерлок Холмс раскрывает готовящееся преступление Джона Клэйя и его соучастников, собиравшихся ограбить банк. Проследив за Джоном Клейем, Шерлок Холмс узнает о том, что его помощник каждый день роет подкоп в здание банка. В доказательство своих доводов Шерлок Холмс приводит следующие аргументы:

«…The man’s business was a small one and there was nothing in his house which could account for such elaborate preparations and such an expenditure as they were at. It must then be something out of the house. What could it be? I thought of the assistant’s foundness for photography, and his trick of vanishing into the cellar. The cellar! There was the end of his tangled clue. Then I made injuries as to this mysterious assistant, and found that I had to deal with one of the coolest and most daring criminals in London. He was doing something in the cellar – something which took many hours a day for month’s on end . What could it be, once more? I could think of nothing save that he was running a tunnel to some other building.»

Кроме того, он указывает на внешний вид помощника Джона Клейя:

«His knees were what I wished to see. You must yourself have remarked how worn, wrinkled and stained they were. They spoke of those hours of burrowing.» [2:54]

3) Шерлок Холмс, исследовав место преступления и обнаружив различные следы и отпечатки, свидетельствующие о действиях преступника, на вопрос полицейского мистера Лейстрейда кто же убийца ответил:

«Is a tall man, left – handed, limps with the right leg, wears thick – soled shooting – boots and grey cloak, smokes Indian cigars, uses a cigar – holder, and carries a blunt penknife in his pocket. There are several other indications, but these may be enough to aid us in our search.» [2:94]

Основные средства языкового оформления

Повторы личного местоимения you.

Повторы значимых частей высказывания: he saw, he recognised, he says.

Вводная инструкция according to, показывающая что говорящий ссылается на дополнительную информацию, факты.

Использование модального глагола must, выражающего мнение говорящего с высокой степенью уверенности.

Конструкции с глаголами интеллектуальной деятельности полагания I thought, I could think.

Использование показателей логического ввода: then, and.

В первой ситуации рассматриваются коммуниканты с различными статусами. Аманда Марчант, зная о своем более высоком положении по отношению к обвиняемому позволяет себе использовать возвышенную тональность общения.

В следующих примерах статусы коммуникантов также неравные. С точки зрения профессиональных признаков Шерлок Холмс занимает более высокую позицию в социальной системе в сравнении с его другом Уотсоном и полицейским мистером Лейстредом. Но, учитывая партнерские взаимоотношения он выбирает нейтральную тональность общения.

Выводы ко 2 главе.

Проведённый анализ речевых ситуаций, входящих в поведенческую ситуацию «Обвинение», показал, что семантика микрополя обвинения варьируется в зависимости от статусно — ролевых отношений коммуникантов от прямого указания говорящего на действие адресата (третьего лица), ставшие причиной неблагоприятных последствий для третьего лица (самого говорящего) до прямого указания говорящего на преступную деятельность адресата (третьего лица). Промежуточные значения обвинения – это указание на неизбежность неблагоприятных для адресата последствий, об условленных действиями самого адресата и другие.

Что касается проведённого анализа языковой структуры высказываний коммуникантов, то на его основе можно выделить следующие основные языковые средства выражений обвинения в современном английском языке:

1. Модальные глаголы:

should в значении вероятности; настойчивости на совершении действия

must со значением необходимости, с точки зрения говорящего, выполнить определённое действие; приказа; выражение мнения говорящего с высокой степенью уверенности

shall в значении обещания

have to со значением необходимости выполнения действия, исходящей из существующих обстоятельств

can в значении физической возможности совершения действия

2. Повелительное наклонение глаголов.

3. Повтор предложений с вопросительной структурой.

4. Разделительные вопросы (выражают уверенность говорящего).

5. Повторы значимых частей высказывания.

6. Экспрессивно окрашенная лексика со следующими оттенками: ирония, фамильярность, пренебрежение, презрение, неприязнь.

7. Восклицательное предложение (указывают на эмоциональное состояние говорящего).

8. Повторы личного местоимения you (показывает, что всё внимание говорящего сконцентрировано на адресате).

9. Авторские ремарки, обозначающие действия или отношения говорящего.

10. Показатели логического ввода but; and; then.

11. Междометие well.

12. Конструкции to be going to (указывает на скорое совершение действий).

13. Конструкции с глаголами интеллектуальной деятельности со значением полагания: I thought, I could think; выражающие уверенность в утверждении: we don’t believe, we believe.

Кроме приведённых выше языковых средств были отмечены также единичные случаи употребления следующих грамматических единиц:

1. Повтор реплики адресатом «Your life?», выражающее удивление (с. , ситуация 1).

2. Конструкции according to, показывающая что говорящий ссылается на дополнительную информацию, факты. (с. , ситуация 1)

3. Использование наречия would rather (с. , ситуация 2).

В речевых ситуациях с отношениями коммуникантов «равный» — «равному» используются в основном грамматические единицы, в семантике которых присутствуют некатегоричность: разделительные вопросы; модальные глаголы со значениями вероятности, со значениям необходимости, с точки зрения говорящего, выполнить определённые действия и т.д.

В коммуникативно – прагматических ситуациях с отношениями коммуникантов «ниже» — «выше» и «выше» — «ниже» присутствуют также грамматические единицы, семантика которых несёт в себе большую категоричность: повелительное наклонение глагола; модальные глаголы со значением приказа; экспрессивно – окрашенная лексика.

Содержание

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1. ЗАЯВИТЕЛЬ НА ПЕРВОНАЧАЛЬНОМ ЭТАПЕ СУДОПРОИЗВОДСТВА

Глава II. УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ РЕШЕНИЯ ОГРАНИЧИВАЮЩИЕ ДОСТУП К ПРАВОСУДИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

§ 1. Отказ принятия сообщения о преступлении

§ 2. Отказ в регистрации сообщения о преступлении

§ 3. Незаконный отказ в возбуждении уголовного дела

ГЛАВА 3. ОГРАНИЧЕНИЕ ДОСТУПА ПОТЕРПЕВШИХ К ПРАВОСУДИЮ НА ПОЗДНИХ СТАДИЯХ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

Судебная власть в системе иных ветвей власти самостоятельна и полновесна в силу своего высокого статуса, компетентности, авторитетности – именно она должна гарантировать обеспечение конституционных прав и свобод личности, в том числе и в сфере уголовного судопроизводства. В Постановлении Пленума Верховного Суда № 8 от 31 октября 1995 года1 отмечалось, что, учитывая положение ч. 1 ст. 46 Конституции РФ, гарантирующей каждому право на судебную защиту его прав и свобод, суды обязаны обеспечить надлежащую защиту прав и свобод человека и гражданина путем своевременного и правильного рассмотрения дел.

Провозглашение России правовым государством предполагает создание эффективного механизма защиты прав и свобод человека и гражданина во всех сферах общественной жизни. Предварительное расследование сопряжено с возможностями достаточно широкого ограничения прав граждан органами государства, в силу чего нуждается в особых гарантиях, предотвращающих произвольное их ущемление.

Своевременное возбуждение уголовного дела способствует успешному его расследованию, тем более когда оно совершается по горячим следам. И, напротив, запоздалое реагирование на сигнал о совершенном или готовящемся преступлении может привести к утрате доказательств и потому серьезно затруднить расследование либо обречь его на неудачу.

Данная дипломная работа посвящена изучению такого института уголовно-процессуального права, как ограничение доступа к правосудию в уголовном судопроизводстве, она является объектом и предметом исследования.

Так уж получилось, что в УПК РФ самым уязвимым участником процесса в данном отношении является заявитель, потерпевший. Именно его интересы чаще всего ущемляются необоснованным отказом в доступе к правосудию, причем это характерно для всех стадий уголовного судопроизводства.

Актуальность темы обусловлена тем, что предусмотренные УПК РФ1 ограничения доступа к правосудию создают значительную опасность для общества, которая может повлиять как на уровень официально зарегистрированной, так и латентной преступности. Главный законный интерес потерпевшего – привлечение обвиняемого к ответственности. Ее форма – уголовное наказание или гражданско-правовая компенсация – для подавляющего числа потерпевших и в большинстве случаев принципиального значения не имеет. Однако зачастую цели потерпевшего совпадают с общественными и государственными и заключаются в привлечении обвиняемого именно к уголовной ответственности.

Поэтому цель данной работы – изучение института ограничения доступа к правосудию в уголовном судопроизводстве и выявление недостатков его правового регулирования. Автор ставит перед работой следующие задачи:

1. Провести анализ норм действующего законодательства, регулирующих вопросы рассмотрения заявлений потерпевших, а также норм УПК РФ о судебных стадиях процесса, которые, на справедливый взгляд многих российских ученых, существенно ограничивают доступ к правосудию.

2. Провести анализ положений ряда Постановлений Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ, а также судебной практики по указанному вопросу, выявить позицию судебной практики по рассматриваемой проблеме.

4. По возможности обратиться к международному опыту решения отмеченных вопросов.

5. Выявить проблемы современного правового регулирования рассматриваемого института и предложить пути их решения.

В рамках данных направлений предполагается решить следующие задачи:

– выявить тенденции развития норм российского законодательства об ограничениях доступа к правосудию в свете их унификации с международными нормативными актами в сфере охраны прав и свобод человека;

– определить формы, сущность и социально-правовое значение ограничения доступа к правосудию;

– проанализировать законодательство Российской Федерации об ограничении доступа к правосудию, судебную практику.

Методами исследования, применяемые для исследования указанных задач, являются современные положения теории научного познания общественных процессов и правовых явлений. Представляется целесообразным воспользоваться следующими частнонаучными методами: сравнительно-правовым, социально-правовым, системно-структурным.

Степень научной разработанности проблемы. Понятие института ограничения доступа к правосудию широко используется в юридической науке и правоприменительной практике.

Освещение отдельных проблем ограничения доступа к правосудию в уголовном судопроизводстве имеет место в работах таких ученых, как Багаутдинов Ф.Н., Шматов В.М., Романов Б., Якимов П.П., и многих других. Однако решение поставленных перед работой задач осложняется тем, что в настоящее время отсутствуют систематизированные научные разработки, позволяющие установить правовую природу, основополагающие теоретические характеристики ограничения доступа к правосудию в уголовном судопроизводстве.

Объект и предмет исследования определяются тематикой работы, ее целью и задачами.

Объектом научного анализа настоящей работы являются ограничения доступа к правосудию, как теоретические категории и как правовое явление социальной действительности.

Предметная направленность определяется выделением и изучением, в рамках заявленной темы, нормативно-правовых источников, принятых на федеральном и международно-правовых документов, а также судебной практики.

Эмпирическая база исследования построена на нормативном материале и судебной практике.

Нормативную основу составили: Конституция РФ,1 федеральное законодательство, затрагивающее вопросы ограничения доступа к правосудию, положения международных договоров. Судебная практика представлена решениями федеральных судов.

Научная новизна исследования заключается в том, что оно представляет собой одну из попыток комплексного теоретико-правового анализа ограничения доступа к правосудию как правового явления, института, присутствующего в различных главах УПК РФ, а следовательно, присущего всем стадиям уголовного судопроизводства.

Глава 1. ЗАЯВИТЕЛЬ НА ПЕРВОНАЧАЛЬНОМ ЭТАПЕ СУДОПРОИЗВОДСТВА

В соответствии со ст. ст. 141, 145 УПК Российской Федерации гражданин, сделавший заявление (устное или письменное) о преступлении, определен законом как заявитель. На стадии возбуждения дела заявителем признается лицо, подавшее заявление о преступлении или явку с повинной в соответствии выше указанными статьями. Если заявитель лично присутствует при приеме заявления или явки с повинной, то ему должен быть выдан документ о принятии его заявления. Если заявление было отправлено по почте, или с помощью других средств связи, то при личной явке заявителя ему также должен быть выдан документ о принятии заявления. Обязанность выдачи такого документа возлагается на уполномоченных принимать заявления должностных лиц.1

Заявитель вступает в уголовно-процессуальные отношения в стадии возбуждения уголовного дела, следовательно, является субъектом уголовного судопроизводства и его правовой статус должен быть четко определен. На мой взгляд, целесообразней включить заявителя в раздел участников уголовного процесса. Гл. 5 УПК Российской Федерации, к числу участников уголовного судопроизводства, относит не только лиц, вовлекаемых в уголовный процесс, как это было предусмотрено в УПК РСФСР, но и самих субъектов уголовно-процессуальной деятельности, то есть должностных лиц и органы, которые сами ведут производство по уголовным делам и действуют по ним в рамках своих полномочий. Отсюда мы видим, что заявитель как субъект уголовного судопроизводства, отсутствует в перечне главных субъектов. Однако в теории и практике этот субъект наделен

определенными обязанностями, поскольку несет ответственность за правдивость предоставляемой информации и имеет право знать о принятом по его заявлению решении. Здесь могут иметь место две процессуальные ситуации: 1) когда лицо, выступающее в роли заявителя, имеет личный интерес и в дальнейшем может быть признано потерпевшим по возбужденному уголовному делу и, 2) когда заявитель такого интереса не имеет. Во втором случае существующее процессуальное положение заявителя, возможно, следует признать достаточным.

Однако, в литературе имеются предложения о совершенствовании юридического статуса и этого участника процесса.1 В первой же ситуации оно не удовлетворяет интересы личности. Заявитель-пострадавший не наделен правом участия в проверке по сообщенным им обстоятельствам, а следовательно, не может предпринимать при этом активных действий. В отдельных случаях такое право является крайне необходимым, так как от результатов проверочных действий в большой степени зависит, будет ли возбуждено уголовное дело или последует отказ в его возбуждении. Например, Уголовный Кодекс Российской Федерации предусматривает, что для наступления уголовной ответственности необходимо причинение существенного материального ущерба. В этом случае заявитель, по нашему мнению, должен иметь право и возможность принимать участие в процедуре определения размера ущерба, вносить свои замечания, ходатайства, возможно даже и отводы, обжаловать действия должностных лиц, а также представлять документы, позволяющие делать вывод о значимости для него причиненного ущерба. Но закон не наделяет такими правами заявителя, а допускает лишь обжалование им уже принятого следователем или органом дознания решения. В случае несогласия лица с выводами компетентных органов о размере и значении ущерба и обжаловании решения, принятого следователем или органом дознания, вся процедура проверки по сути дела должна производиться заново, что дополнительно отвлекает время, силы, затягивает срок принятия правильного решения. При этом нельзя оставить без внимания и психологический аспект: защищая «честь мундира» должностным лицом могут быть предприняты попытки оставить в силе хотя и неверное, но первоначальное решение.

Анализ уголовных дел и материалов об отказе в возбуждении уголовного дела показал, что наряду с нарушениями сроков, которые произошли по вине следователей или лиц, производящих дознание (волокита, формальное отношение к заявлению и др.), в 39% случаев нарушения допущены по обстоятельствам, независящим от лица, производящего предварительную проверку информации о преступлении. Это касается прежде всего, материалов о причинении вреда здоровью, где идет речь о разграничении тяжести нанесенного вреда, и соответственно, о решении к какой категории относится это дело. Разрешить эти материалы в установленный законом срок не представляется возможным в силу определенных медицинских временных критериев. С нарушением установленных законом сроков, осуществляется проверка информации о совершении преступлений в сфере экономики (около 95 %), расследования дорожно-транспортных правонарушений и ряд других видов преступлений.1

Проверка информации о совершении такого рода преступлений требует проведения целого комплекса мероприятий с целью выяснения того, что совершено в данном случае именно уголовно – наказуемое преступление, и имеются основания для возбуждения уголовного дела, либо, наоборот, состав преступления в совершенном деянии отсутствует.

В России ежегодно выносится около 2 млн. постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, и каждый третий отказной материал – это укрытое преступление.2 Так, в 2004 г. прокурорами выявлено и отменено 69754 незаконных и необоснованных постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел с одновременным возбуждением таковых. Характерно, что более половины скрытых от учета преступлений составили кражи. Однако среди них немало и таких опасных преступлений, как убийства, изнасилования, грабежи, разбои, вымогательства. Все это крайне отрицательно влияет на состояние борьбы с преступностью и защиту государством прав человека и гражданина от преступных посягательств. Только во втором полугодии 2004 года по сравнению с аналогичным периодом предыдущего количество возбужденных уголовных дел сократилось почти в 1,5 раза. Связано это не только с общим снижением уровня преступности по стране, но и с изменением процедуры возбуждения уголовных дел. Общее снижение преступности, как отмечено на совещании руководителей правоохранительных органов, новации УПК и действие в течение четырех месяцев положений КоАП РФ о мелком хищении (сумма ущерба, не превышающая пяти МРОТ) привели к уменьшению количества оконченных производством уголовных дел, направленных в суд, и увеличению числа прекращенных. В условиях действия УПК РФ почти в два раза сократилось число граждан, задержанных по подозрению в совершении преступлений и в дальнейшем арестованных.1 При проверке сообщений о преступлениях органами милиции не всегда соблюдаются процессуальные сроки принятия решений о возбуждении либо об отказе в возбуждении уголовного дела. Наряду с объективными причинами, такими как нехватка людей и средств, тем менее имеют место и факты необоснованной волокиты. Чтобы этого не происходило, Анашкин О.А. предлагает исключить из ч.1 и ч.3 ст.144 УПК РФ, трех и десяти суточный срок рассмотрения заявлений и сообщений о преступлении, а также отменить ст.148 УПК РФ (отказ в возбуждении уголовного дела). При этом уголовные дела возбуждать по всем сообщениям о преступлении поступившим в орган внутренних дел. После чего, проводить дознание и предварительное расследование и при обнаружении отсутствия признаков, указанных в главе 4 УПК РФ (основания отказа в возбуждении уголовного дела и уголовного преследования),уголовное дело прекращать.2

Таким образом, приведенные соображения дают основание считать, что при действующем порядке рассмотрения заявлений и сообщений о преступлении будет снижен процент сокрытых от учета преступлений, будет снижено количество необоснованных и незаконных отказов от принятия сообщений о преступлении, отказа от регистрации преступления и незаконного отказа в возбуждении уголовного дела.

В частности, в УПК РФ следовало бы предусмотреть, что все заявления о преступлениях фиксируются в едином журнале учета такой информации, который ведется в органах внутренних дел. Должностные лица других правоохранительных органов, наделенные правом принятия заявлений о преступлениях, обязаны в течение определенного времени (например, в течение 3 часов) сообщить о них в органы внутренних дел для отражения в едином журнале учета информации о преступлениях. Такой журнал должен содержать графы о движении заявлений и результатах их разрешения.

В нем же должна отражаться и всякая другая информация о совершенных и готовящихся преступлениях, поступающая из сообщений, полученных из иных источников. В настоящее время учет сведений о преступлениях, поступивших из иных, кроме заявлений граждан и сообщений должностных лиц учреждений, организаций и предприятий, источников информации, практически не ведется. И поэтому полной и точной картины о совершенных и готовящихся преступлениях у соответствующих правоохранительных органов нет. Кроме того, такой порядок регистрации и учета подобных сведений позволяет укрывать тысячи нераскрытых преступлений.1

Процесс принятия решения по сообщению о преступлении – очень ответственный. Не могут быть допущены ошибки как в ту, так и в другую сторону. За каждым принятым решением стоят судьбы людей, их конституционные права и жизненно важные интересы. Именно в этой стадии осуществляется политика государства и создается авторитет государственной власти. Ничто так не подрывает авторитет власти, как несправедливое, вопреки закону принятое решение.

Глава II. УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ РЕШЕНИЯ ОГРАНИЧИВАЮЩИЕ ДОСТУП К ПРАВОСУДИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

§ 1. Отказ принятия сообщения о преступлении

Уголовно-процессуальная деятельность в стадии возбуждения уголовного дела, как и в любой другой стадии, ограничена своими пределами. Она включает в себя: «…поводы к возбуждению уголовного дела, принятие и процессуальное оформление заявлений, сообщений о преступлении» о чем и будет рассмотрено в настоящей главе.

У каждой стадии имеются свои самостоятельные задачи. Важность задач, разрешаемых на таком этапе уголовного процесса как возбуждение уголовного дела, определяет его общественно- политическое значение. Своевременное и законное разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела надежно обеспечивает защиту прав и законных интересов граждан, интересов государства, общественных организаций и др. От преступных посягательств. В стадии возбуждения уголовного дела обеспечивается необходимое реагирование органов власти на каждый преступный факт. В деятельности прокурорских, следственных, судебных работников разрешение вопроса о возбуждении дела занимает важное место в борьбе с преступлениями. От того, насколько правильно и умело разрешаются задачи, стоящие на данном этапе, в значительной мере зависит успех в раскрытии, предотвращении и пресечении преступлений, в выполнении задач уголовного судопроизводства.

В юридической литературе точка зрения о том, что возбуждение уголовного дела представляет собой самостоятельную стадию процесса, является общепризнанной. Но есть ряд авторов высказывающих и противоположную точку зрения, то есть не признающих возбуждение уголовного дела самостоятельной стадией и считающих его начальным этапом предварительного расследования (Строгович, Дорохов и др.).1

Если согласиться с таким мнением, то началом стадии расследования следует считать принятие заявления или сообщения о преступлении. Этим снимается запрет совершать следственные действия до вынесения акта о возбуждении уголовного дела. Кроме того сроки предварительного расследования в этом случае нужно будет исчислять с момента поступления первичного материала о совершенном правонарушении, а не с момента вынесения постановления о возбуждении дела.

Совершение преступления, так или иначе, практически во всех случаях причиняет вред личности и общественным отношениям, связанным с конкретной личностью. Поэтому п.1 ст. 144 Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации устанавливает сроки для принятия уполномоченными органами решения о возбуждении уголовного дела, либо отказе в этом – не позднее трех суток со дня поступления сообщения о преступлении, в некоторых случаях этот срок может быть продлен до 10 суток прокурором, начальником следственного отдела, начальником органа дознания (п.3 ст. 144 УПК РФ)2. Следовательно, 10-суточный срок является окончательным. Несоблюдение этого срока означает нарушение закона. Принимаемое по заявлению решение – это самый ответственный момент в судьбе сообщения о преступлении. От него зависит, будет ли запущена вся государственная судебно – следственная система, начиная от производства неотложных следственных действий и заканчивая исполнением приговора, или закончится той проверкой, которая уже выполнена. Будут ли проводится допросы, осмотры, обыски, изъятия, аресты, выемки, экспертизы и т.п., в общем весь комплекс следственных и оперативно – розыскных мероприятий, которые предусмотрены уголовно – процессуальным законодательством, или не будут.3 Поступающие сообщения о происшествиях, вне зависимости от места и времени совершения происшествий, а также полноты содержащихся в них сведений и формы предоставления, круглосуточно принимаются в любом органе внутренних дел. Сообщения о происшествиях может поступать в орган внутренних дел лично от заявителя, нарочным, по почте, по телефону, телеграфу максимальным или иным видом связи. Вне органов внутренних дел, а также в органах внутренних дел, где нет дежурных частей, сообщения о происшествиях обязаны принимать любые сотрудники органов внутренних дел, которые действуют в соответствии с требованиями, установленными Законом Российской Федерации « О милиции « и инструкцией, при этом сотрудник фиксирует сведения о заявителе. Полученные сотрудником сообщения о происшествиях передаются нарочным, по телефону или с помощью иного вида связи в дежурную часть органа внутренних дел для незамедлительной регистрации. Прием сообщения о преступлении сопровождается его соответствующей регистрацией. Регистрация сообщений о происшествиях осуществляется в КУСП круглосуточно в дежурных частях органов внутренних дел независимо от территории оперативного обслуживания. 1.

Возбуждение уголовного дела, как и другие самостоятельные стадии процесса, имеет свои конкретные задачи, которые вытекают из общих задач уголовного судопроизводства. Эти задачи заключаются в приеме, рассмотрении, а в необходимых случаях и в дополнении нужными сведениями первичных материалов о преступлении с целью установления законности повода и достаточности оснований для возбуждения уголовного дела. В этой стадии подлежат выяснению и обстоятельства, исключающие производство по делу, а также стоит задача по предотвращению или пресечению преступления, по закреплению его следов в определенной процессуальной форме.

Полянский пишет, что «возбуждение уголовного дела имеет своей задачей констатировать только наличие правового основания для той деятельности, перед которой будет стоять задача расследования уголовного дела.».1 Эта стадия создает лишь необходимые условия для реализации задач и по установлению лица, совершившего преступление, на следующем этапе процесса.

Первым и, можно сказать распространенным поводом для возбуждения уголовного дела служит предусмотренное п.2 ч.1 ст. 140 УПК РФ заявление о преступлении. Закон не создает никаких трудностей для подачи заявления, сообщения о преступлении. Прокурор, следователь, орган дознания и судья, обязаны принимать сообщения о любом готовящемся или совершенном преступлении. Они не вправе отказываться от приема заявлений по мотиву неполноты сообщаемых сведений, из-за обращения граждан не по принадлежности или по каким либо другим незаконным основаниям, что иногда случается на практике. Статья 141 УПК РФ регламентирует порядок подачи и форму такого заявления. Согласно п.1, оно может быть подано в устной или письменной форме.

Например, дежурный по отделению милиции не принял заявление гражданина Н. об избиении его двумя неизвестными лицами ввиду отсутствия следов побоев на лице потерпевшего. Через несколько дней этими же лицами было совершено более тяжкое преступление.2

От заявителя не требуется сообщения причин общественно-опасного происшествия, его юридической оценки. Важно, чтобы было сообщено о самом факте случившегося. Устное заявление заносится в протокол, который подписывается заявителем и лицом принявшим заявление. Заявителю должна быть разъяснена ответственность за заведомо ложный донос, о чем делается отметка в протоколе заявления. Если к заявлению прилагаются материалы, подтверждающие сведения, изложенные в нем, то об этом также указывается в принятом заявлении.

Наряду с устным заявлением может быть подано и письменное заявление, законом не установлено каких – либо реквизитов или обязательных данных, регламентирующих содержание письменного заявления. По-видимому, это сделано с той целью, чтобы не ограничивать право граждан на обращение в судебные органы. Например, чтобы исключить отказ в приеме заявления по той причине, что не соблюдены форма составления или порядок подачи заявления. Видимо, надо исходить из общепринятых понятий подачи заявления, в котором должны быть отражены фамилия, имя, отчество заявителя, адрес его места жительства или его места нахождения.

Единственное условие возбуждения уголовного дела указанное в п.п.2,3 ст. 141 УПК Российской Федерации – заявление как письменное, так и устное, обязательно должно быть подписано заявителем.1 Следовательно, заявление без подписи не может служить поводом для возбуждения уголовного дела и это может послужить отказом от принятия сообщения о преступлении. Это относится и к тем случаям, когда заявитель известен или в заявлении указана фамилия заявителя, но отсутствует его подпись либо от его имени подпись сделана другим лицом, которое не является заявителем. Полагается, что в таком случае следует пригласить лицо, от чьего имени сделано заявление и разъяснить ему последствия подачи заявления без подписи, т.к. оно могло быть составлено адвокатом либо другим юридическим сведущим лицом, а отсутствие подписи является лишь технической ошибкой. В случае устранения этого недостатка заявление подлежит разрешению на общих основаниях.

Независимо от формы подачи заявления, устной или письменной, заявитель предупреждается об уголовной ответственности за заведомо ложный донос по ст.306 Уголовного кодекса Российской Федерации.2 На практике встречаются иногда случаи, когда в органы милиции, прокуратуры, суда поступают жалобы, заявления, авторы которых пожелали остаться неизвестными, что требует более осторожного подхода, т.к. поводом для возбуждения уголовного дела не являются, на практике заявления такого рода зачастую являются клеветническими. Например, П.Н. Никифоров в течение трех лет клеветнически обвинял в хулиганстве, рукоприкладстве, пьянстве и т.п. работников школ. Только в Министерство Образования он написал 209 анонимных клеветнических заявлений, десятки таких заявлений в Совет Министров и другие органы. Для проверки жалоб представители Министерства Образования выезжали 13 раз, РОНО – 31 раз, из других органов – 10 раз. Вывод всегда был один: изложенное в жалобах клевета. При обыске у Никифорова было обнаружено 100 конвертов без марок с написанными на них адресами в различные органы. Клеветник был привлечен к уголовной ответственности.1 Предусматривая уголовную ответственность за клеветнические заявления, законодатель, тем самым устанавливает серьезные гарантии правильности подачи заявлений и сообщений о преступлении, дает правовую возможность вести борьбу с лицами, злоупотребляющие правом подачи заявлений. В таких случаях следует произвести проверку об обнаружении признаков преступления.

Пункт 6 ст.141 УПК РФ гласит, что в протоколе заявления делается отметка об ответственности за заведомо ложный донос, которая удостоверяется подписью заявителя. Следовательно, при подаче письменного и устного заявления должен быть составлен протокол о разъяснении ответственности за заведомо ложный донос по ст. 306 Уголовного кодекса РФ, поскольку прокурор, следователь или орган дознания на основании заявления решают вопрос о возбуждении уголовного дела, а допросы вправе проводить только лишь по возбужденному уголовному делу. Либо при допросе заявителя в качестве потерпевшего или любого другого процессуального лица (свидетеля, представителя потерпевшего и т.д.) в протоколе должна делаться такая отметка.

Для нас неясным остается лишь вопрос, будет ли протокол допроса действительным, поскольку составлен до возбуждения уголовного дела, а составление протоколов является следственным действием. В силу п.3 ст.7 УПК РФ такой протокол зачастую признается судом недопустимым, как полученный с нарушением процессуального закона. В этом случае дело прекращается из–за отсутствия доказательств, т.к. все собранные доказательства будут считаться полученными с нарушением норм УПК, т.е. следственные действия проведены без возбуждения уголовного дела.1

Уголовно-процессуальный кодекс прямо не предусматривает возможности отказа в принятии заявления о преступлении публичного обвинения. Однако такой отказ возможен, если в заявлении или явке с повинной заведомо не содержится сведений о преступлении и при этом отсутствует просьба заявителя о привлечении к уголовной ответственности (то есть даже по мнению самого заявителя его сообщение не о преступлении). В остальных случаях органы уголовного преследования обязаны принять, зарегистрировать, проверить заявление и вынести по нему решение.

Неправомерный отказ в приеме заявлений о преступлениях, другие способы сокрытия преступлений от учета влекут ответственность должностных лиц вплоть до уголовной. 2 Обязанность осуществления надзора за исполнением требований закона при приеме, регистрации и разрешении сообщений о преступлениях возлагается на прокурора (п. 1 ч. 2 ст. 37 УПК).

Отказ в принятии заявления к своему производству предусмотрен только по делам частного обвинения (ч. 1 ст. 319 УПК РФ). Отказ оформляется постановлением мирового судьи при неисполнении его указаний о пересоставлении заявления о преступлении частного обвинения. Постановление мирового судьи может быть обжаловано в апелляционном порядке (гл. 43 УПК РФ). При этом потерпевший обязан составить заявление в установленной ст. 318 УПК форме. Согласно п.5 ст. 318 Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации, заявление должно содержать: 1) наименование суда в который оно подается; 2) описание события преступления, мета, времени, а также обстоятельств его совершения; 3) просьбу, адресованную суду, о принятии уголовного дела к производству; 4) данные о лице привлекаемые к уголовной ответственности; 5) список свидетелей, которых необходимо вызвать в суд; 6) подпись лица, его подавшего. Если в суд поступит заявление без этих реквизитов, то суд Однако заявитель не обязан давать точную квалификацию деяния. Он может предполагать о совершении более тяжкого преступления. Поэтому заявления по делам частного обвинения должны быть приняты и зарегистрированы органами уголовного преследования в общем порядке. 1

По заявлению о преступлении частного обвинения может быть проведена проверка по ст. 144 УПК в целях установления признаков преступления публичного обвинения. Проверка может быть проведена для выяснения обстоятельств, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК (неспособности потерпевшего самостоятельно защищать свои права). Если в результате проверки будут установлены признаки преступления публичного или частно-публичного обвинения, то уголовное дело возбуждается по общим правилам,

возвращает его для устранения недостатков. Порядок рассмотрения заявлений, сообщений и иных сведений о преступлениях.

1. Заявления, сообщения и иные сведения о преступлениях должны быть рассмотрены и разрешены немедленно, а при необходимости проверить законность повода и достаточность оснований к возбуждению дела – не позднее семи суток с момента их поступления. Этот срок исчисляется с момента получения сведений о преступлении и до момента когда принято решение о возбуждении или об отказе в возбуждении уголовного дела.

2. В пределах указанного срока могут быть истребованы дополнительные документы, объяснения, а также может быть произведен осмотр места происшествия.

3. Производство других следственных действий, кроме осмотра места происшествия, применение мер процессуального принуждения до возбуждения уголовного дела запрещается.

Криминогенная обстановка в стране напряженная, хотя, на протяжении трех последних лет количество зарегистрированных преступлений снизилось. Отмечая в качестве положительного момента снижение общей преступности, необходимо отдавать отчет в том, что реальная ситуация значительно хуже, чем отражается в статистике. Этому служит несколько причин. Во-первых, в правоохранительные органы не сообщается о многих совершенных преступлениях, в том числе опасных для жизни и здоровья, не говоря уже об имущественных. Во-вторых, распространена и практика укрытия милицией неочевидных преступлений. Ни для кого не секрет, что основной способ – это необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела.

Есть факты незаконного отказа в принятии заявлений и сообщений о преступлениях, их не регистрации.1

§ 2. Отказ в регистрации сообщения о преступлении

В правоохранительные органы обращаются граждане, которые тем или иным образом пострадали от преступных посягательств. Человек, потерпевший в результате кражи, хулиганства либо другого не менее опасного преступления, естественно, хочет возместить причиненный ему преступлением ущерб, восстановить социальную справедливость, в связи с чем обращается за помощью к компетентным органам. Но не всегда правоохранительные органы идут навстречу гражданам. Бывают моменты, и довольно часто, когда органы внутренних дел не принимают заявления граждан о совершенных преступлениях: сотрудники милиции могут сослаться на бесперспективность расследования, на занятость или другие причины.1

В уголовно-процессуальном законодательстве определен порядок приема, учета и регистрации заявлений граждан о совершенных или готовящихся преступлениях. Зная такой порядок, человек не может быть введен в заблуждение относительно того, как с его заявлением о защите личного права должны поступить компетентные правоохранительные органы.

Важной гарантией прав граждан в стадии возбуждения уголовного дела является строгая система регистрации заявлений и сообщений о преступлениях с выдачей заявителю талона-уведомления о принятом решении. Талоны уведомления должны быть сброшюрованы в книжке и пронумерованы. Книжки талонов регистрируются в секретариате и хранятся в дежурной части органов внутренних дел. Талон состоит из двух частей : талон корешок и талон уведомления. Обе части талона имеют одинаковый регистрационный номер. 2

При регистрации заявления должна быть соблюдена процессуальная форма (ст.144 УПК РФ). Пункт 1 этой статьи гласит: дознаватель, орган дознания, следователь и прокурор обязаны принять сообщение о любом совершенном или готовящимся преступлении в пределах компетенции, установленной Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации и принять по нему решение в срок не позднее 3 суток со дня поступлений указанного сообщения. На практике же соответствующие должностные лица иной раз вместо заявления о совершенном преступлении предлагают заявителю написать «объяснение» или составляют протокол допроса. Такое противоречащее закону оформление поступающих заявлений может нанести существенный вред интересам граждан.2 Например, неправильно оформленное заявление взяткодателя или лица, явившегося с повинной, может породить при расследовании и в суде сомнение в добровольной подаче заявления и повлечь лишение взяткодателя права на освобождение от уголовной ответственности, а лица явившегося с повинной – на смягчение ему наказания при вынесении приговора.

Все заявления и сообщения о преступлениях, поступающие в органы милиции (а именно в эти органы поступает большинство сигналов о преступлениях), должны сопровождаться его соответствующей регистрацией.

После того, как заявление или сообщение принято в установленном законом порядке, по нему могут быть истребованы необходимые материалы и получены объяснения, т.е. следующим этапом является проверка поступивших заявлений и сообщений. Цель этой проверки – установить, имеются ли достаточные данные, указывающие на признаки преступления. . В ходе ее должно быть выяснено, нет ли обстоятельств, влекущих отказ в возбуждении уголовного дела, и установлен ли минимум данных о преступлении. Определение же виновных, форм вины, мотива, способа и других обстоятельств совершения преступления – предмет следующей процессуальной стадии – расследования.

Проверка сообщений о происшествиях осуществляется в соответствии с федеральным законодательством и нормативными актами Российской Федерации, регламентирующими деятельность органов внутренних дел. Заявления военнослужащих и членов их семей, депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, членов Советов Федерации Федерального собрания Российской Федерации рассматриваются в соответствии с федеральным законодательством и нормативными правовыми актами Российской Федерации. Если по одному и тому же происшествию поступило два и более сообщений и в случае подтверждения этого, все имеющиеся материалы по решению начальника органа внутренних дел приобщаются к первому зарегистрированному сообщению, о чем в КУСП делается соответствующая запись.1

Обязанность регистрации сообщения о преступлениях возлагается на органы уголовного преследования (дознавателя, орган дознания, следователя, прокурора, начальника следственного отдела). Орган уголовного преследования обязан принять, зарегистрировать и рассмотреть заявление или сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении Эта обязанность вытекает из принципа публичности, предусматривающего необходимость осуществления уголовного преследования в каждом случае обнаружения признаков преступления (ст. 21 УПК РФ). Аналогичную обязанность предусматривают и иные нормативные акты. Необоснованный отказ в регистрации может быть обжалован прокурору или в суде в порядке, установленном Уголовно-процессуальным Кодексом Российской Федерации.

Данная норма закона обеспечивает гражданам защиту от неправомерных действий должностных лиц органов уголовного преследования. На мой взгляд желательно не откладывать обжалование необоснованного отказа в принятии заявления и его регистрации, ведь своевременная регистрация факта преступления способствует быстрому качественному раскрытию возможного преступления.

Органы прокуратуры активно борются с фактами отказа в приеме заявлений граждан, с волокитой в регистрации и принятии решения. В случаях не регистрации заявления прокуратура обязывает милицию регистрировать заявления принимать соответствующие решения либо сами принимают решения, и к нарушителям учетно-регистрационной дисциплины принимаются решительные меры.2

Не менее важным моментом в процессе регистрации заявлений или сообщений о преступлениях являются сроки рассмотрения заявлений. Решение по заявлению или сообщению о преступлении должно быть принято не позднее трех суток со дня его поступления. В необходимых случаях для получения дополнительных сведений, документов или иных материалов, проведения осмотра места происшествия, экспертизы этот срок может быть продлен начальником органа дознания, начальником следственного отдела до десяти суток, а в исключительных случаях – до одного месяца. Требования законодателя к срокам рассмотрения заявления о преступлении обусловлены заботой о своевременной и всесторонней защите граждан, их жизни и здоровья или собственности, в связи с чем перед правоохранительными органами ставятся достаточно короткие сроки.

Вместо реальных мер по защите граждан от преступных посягательств, изобличению виновных и привлечению их к ответственности сотрудники милиции нередко допускают необоснованные прекращения и отказы в возбуждении уголовных дел, другие нарушения законности, совершаемые при раскрытии и расследовании преступлений.

Усилия, предпринимаемые к наведению порядка, на мой взгляд не смогли кардинальным образом изменить ситуацию, поскольку носят характер кампаний и осуществляются преимущественно административными методами. Мешают делу излишняя ориентация на количественные оценки работы служб, в том числе процент раскрываемости, показатели, которые мало связаны с действительной криминальной обстановкой и задачами милиции по защите граждан, а также не всегда отвечает предъявляемым требованиям прокурорский надзор.

По моему мнению, отказы зарегистрировать сообщение об уголовном преступлении являются в нашем крае, да и в стране в целом, серьезной проблемой. Сотрудники правозащитных организаций не раз сталкивались с многочисленными анонимными устными жалобами о фактах отказа со стороны дежурных районных отделов внутренних дел (РОВД), членов оперативных групп и сотрудников органов прокуратуры в регистрации сообщений о преступлениях. Особую категорию составляют сексуальные преступления. В силу определенной специфики (нежелание женщин, ставших жертвами подобных преступлений, предавать случившееся огласке) многочисленные случаи отказа в регистрации этих опасных преступлений против личности остаются неизвестными общественности. Из анонимных интервью можно сделать вывод о том, что регистрируются и расследуются в большинстве случаев лишь очевидные преступления на сексуальной почве (когда преступник известен жертве и имеется большое количество улик) 1.

Зачастую в милиции от таких преступлений отмахиваются. Однако, согласно действующего уголовно-процессуального кодекса, каждый гражданин в любое время суток вправе обратиться в любой орган внутренних дел с заявлением о совершении в отношении него преступления или иной информацией, вне зависимости от места и времени совершения преступления, а также полноты сообщаемых сведений. Например, студент учится в Новосибирске, а когда он ездил домой в Новокузнецк, там его ограбили. В дежурной части первого отдела милиции обязаны принять его сообщение2. Регистрация сообщений о преступлениях должна осуществляться круглосуточно в дежурной правоохранительных органов.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации обязывает орган уголовного преследования принять, зарегистрировать и рассмотреть заявление или сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении. В каждом случае получения заявления или сообщения о преступлении или непосредственном обнаружении преступления дознаватель, орган дознания, начальник следственного отдела, следователь или прокурор принимают одно из следующих решений:

1. О возбуждении уголовного дела.

2. Об отказе в возбуждении уголовного дела.

3. О передаче заявления, сообщения по подследственности, а по делам частного обвинения – по подсудности.1

О принятом решении сообщается заявителю и одновременно ему разъясняется право на обжалование решения.

Данный перечень решений является исчерпывающим, благодаря чему в работе с преступлениями, когда затрагиваются важнейшие интересы человека, организации или государства, должна быть абсолютная определенность и законченность, чтобы обеспечить полное соответствие с требованиями законности.

Право на обжалование предоставляется уголовно-процессуальным законодательством любого процессуального действия или бездействия сотрудников правоохранительных органов. Гражданин имеет право знать, какие правовые последствия влечет то или иное действие следователя, дознавателя или прокурора, имеет право на любое неправомерное действие реагировать путем обжалования действий должностного лица в вышестоящей надзорной инстанции.

В соответствии с Законом о прокуратуре и УПК РФ прокурор обязан обеспечит соблюдение законности при приеме, регистрации и разрешении сообщений о преступлениях. Прокуратурой Челябинской области во исполнение требований закона, указаний Генерального прокурора РФ разработан и реализован комплекс координирующих, практических и управленческих мер, направленных на совершение этой работы.2 Прокурором области А. Брагиным издан ряд приказов об усилении надзора за выявлением и постановкой на учет незарегистрированных преступлений.3 Прежде всего организованно проведение целевых проверок исполнения закона при регистрации преступлений и законности разрешения сообщений об их совершении. Распоряжениями прокурора области созданы постоянно действующие группы, в состав которых включены наиболее подготовленные заместители и помощники горрайпрокуроров. Руководство работой групп осуществляет прокуроры отдела по надзору за процессуальной деятельностью органов внутренних дел и юстиции прокуратуры области. Обращалось внимание на обязательное проведение проверок достоверности статистических показателей о состоянии преступности, обоснованности выявления статистических карточек на дополнительно выявленные преступления. Вместе с требованием о постановке на учет всех завершенных преступлений прокурор области указывал на то, что уголовные дела должны возбуждаться только при наличии состава преступления. Это повлекло значительное снижение количества уголовных дел прекращенных по реабилитирующим основаниям. Прокурором городов и районов предложено ежедневно в дежурных частях органов внутренних дел проводить проверки своевременности регистрации сообщений о преступлениях и законности их разрешения с целью выработки единого подхода к этой работе прокуратурой области разработан и направлен на места образец «Акт ежедневной проверки».

В средствах массовой информации прокуратура области и горрайпрокуроры неоднократно предлагали лицам пострадавшим от преступных посягательств, обращаться в органы прокуратуры во всех случаях отказов в приеме заявлений либо ненадлежащего их разрешения.

Результат предпринятых мер – органы прокуратуры области за пять месяцев 2004 года поставили на учет 904 преступления укрытых от регистрации различными способами.1 Выявленные и поставленные на учет преступления составили почти 3 процента в структуре преступности. При этом количество преступлений, укрываемых работниками органов внутренних дел путем не регистрации, незначительно. Как правило, укрытие осуществляется путем принятия незаконных решений об отказе в возбуждении уголовных дел. Дознаватели при проведении доследственных проверок не выясняют объективные обстоятельства произошедшего, зачастую фальсифицируют объяснения потерпевших и свидетелей, искажают истинную картину происшествий. Наиболее эффективный способ выявления укрытых от учета преступлений – опросы граждан, пострадавших от преступных посягательств. При проведении проверок законности и обоснованности решений об отказе в возбуждении уголовных дел в органы прокуратуры для дачи пояснений вызывались заявители, потерпевшие. Практиковались и беседы с ними по телефону.1

Учитывая распространенность нарушений закона при регистрации преступлений и разрешении сообщений об их совершении, прокурором городов и районов дополнительно указано на необходимость применения решительных мер прокурорского реагирования, в плоть до возбуждения уголовных дел в отношении должностных лиц.

По фактам фальсификации проверочных материалов позиция прокуратуры области однозначна: сотрудники милиции совершившие должностной подлог, должны нести уголовную ответственность. Ряд уголовных дел возбужденных в 2003 году по фактам злоупотребления должностными полномочиями и фальсификации проверочных материалов, направлены с суд, по ним вынесены обвинительные приговоры.

Анализ работы управления по надзору за расследованием преступлений прокуратуры области показывает, что одним из главных условий, способствующих укрытию преступлений от регистрации и расследования, является не соответствующая закону позиция руководителей городских и районных отделов и управлений внутренних дел. Именно руководители не одобряют регистрацию преступлений, совершенных в условиях неочевидности, поскольку работа по ним требует значительных усилий и влияет на показатели раскрываемости. Это влечет незаконные отказы в возбуждении уголовных дел, «стирание» объективных обстоятельств преступлений, нарушение конституционных прав потерпевших и безнаказанность преступников.

По мнению Багмет А., которое я полностью разделяю, улучшить порядок в регистрации преступлений можно путем внесения дополнений в Уголовный кодекс. Необходимо ст. 300 УК РФ « незаконное освобождение от уголовной ответственности» дополнить ч. 2 следующего содержания: «незаконное принятие решения об отказе в возбуждении уголовных дел, отказ в регистрации заявления или сообщения при наличии явных признаков преступления прокурором, следователем, дознавателем либо иным лицом, обязанным принять меры к выявлению и пресечению преступления». Такое дополнение позволит сократить количество нарушений закона, допускаемых работниками органов внутренних дел при регистрации и расследовании преступлений.2

§ 3. Незаконный отказ в возбуждении уголовного дела

Согласно ч. 1 ст. 148 УПК РФ при отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела прокурор, следователь или дознаватель своим постановлением отказывает в этом. По буквальному смыслу данного правила основанием для отказа в возбуждении уголовного дела может служить только отсутствие достаточных данных, указывающих на признаки преступления. Однако из сопоставления комментируемой статьи с нормами главы 4 «Основания для отказа в возбуждении уголовного дела, прекращения уголовного дела и уголовного преследования» ( ст. 24 и 27 УПК РФ) является, что в возбуждении уголовного дела должно быть отказано не только при отсутствии оснований для такого возбуждения но и при наличии оснований и одновременном наличии обстоятельств, исключающих движение уголовного дела, таких как истечение сроков давности, смерть подозреваемого, отсутствие заявления потерпевшего, когда такое заявление необходимы по закону, наличие акта амнистии и др.. Отказ в возбуждении уголовного дела из-за отсутствия в деянии состава преступления допускается лишь в отношении конкретного лица. Иначе говоря, не может быть отказано в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления вообще., оценки с позиций УК РФ подлежат только определенные действия определенного лица.

При отсутствии основания для возбуждения уголовного дела прокурор, следователь, орган дознания или дознаватель выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Копия постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в течение 24 часов с момента его вынесения направляется заявителю и прокурору. При этом заявителю разъясняются его право обжаловать данное постановление и порядок обжалования (ст. 148 УПК РФ).

В постановлении должно быть указано, почему именно событие, о котором сообщалось, признано не имевшим места или в нем отсутствуют признаки преступления, либо приведены иные обстоятельства, исключающие производство по делу.

В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела по поводу деяния, о котором в сообщении или заявлении говорится как о преступлении, но оно таковым не признается, должны быть приведены конкретные данные, обосновывающие этот вывод.

Содержащаяся в постановлении аргументация, подтверждающая выводы лица, вынесшего постановление, позволяет достаточно глубоко, объективно и всесторонне проверить правильность этих выводов, а лицам и организациям, от которых поступило заявление или сообщение, при несогласии с принятым решением принести мотивированную жалобу.

Заявитель вправе оспаривать как сам отказ, так и мотивы решения. На постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенное органом дознания или следователем, жалоба приносится прокурору, осуществляющему надзор за производством дознания и следствия. Постановление прокурора, отказавшего в возбуждении уголовного дела может быть обжаловано вышестоящему прокурору.1

Прокурор также осуществляет надзор за тем, чтобы дела, которые относятся к категории дел, по которым производство предварительного следствия обязательно, передавались органами дознания следователю немедленно после производства всех неотложных следственных действий.

Проблема незаконного отказа возбуждения уголовных дел у «блюстителей порядка», стоит чуть ли не на первом месте. Проведенная в 2003 г. прокурорская проверка в Московской области (а именно прокуратура по долгу службы осуществляет контроль исполнения законов в государстве) показала, что в 2003 году из 76664 заявлений и сообщений о совершенных и готовящихся преступлениях больше трети – 27622 – остались без движения: по ним были приняты решения об отказе в возбуждении уголовных дел.2

Понятно, что заявление заявлению рознь, что людям в милицейской форме порой приходится иметь дело и с сутяжниками, и с теми, кто “с головой дружит” не всегда. Но как объяснить такой факт? Проверкой выявлено, что только в минувшем году работниками органов внутренних дел от учета и регистрации укрыто 866 преступлений? Выходит, в среднем по 16 преступлений (не просто правонарушений!) в неделю на территории области могли бы остаться не то что безнаказанными, но как бы и не замеченными милицией. Слава богу, этого не произошло., а за нарушение прямых служебных обязанностей девяносто девять стражей порядка привлечены к дисциплинарной ответственности и трое – к уголовной. В нынешнем году заметного улучшения в положении дел пока не произошло: за три первых месяца прокурорами возбуждено 141 уголовное дело после анализа милицейских постановлений об отказе в таких процессуальных действиях. Еще 573 материала направлены на дополнительную проверку, а ведь за каждым из них – человеческое горе, боль, обида, порой и жизнь.

В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ прокурор уполномочен проверять исполнение требований закона при приеме, регистрации и разрешений сообщений о преступления. Приказ Генерального прокурора РФ от 16 мая 2005 года «О мерах по укреплению законности при вынесении постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела» акцентирует внимание надзирающих прокуроров на том, что при наличии сведений о нарушениях закона проверка должна осуществляться безотлагательно.

Как отмечено в приказе, при приеме, регистрации и разрешении заявлений, сообщений и иной информации о преступлениях органами внутренних дел допускаются серьезные нарушения законности: нередко жертвами преступлений отказывать в приеме заявлений и сообщений о преступлениях, а принятые заявления не регистрируются и не рассматриваются ; уголовно наказуемые деяния регистрируются как административные проступки; при очевидных признаках состава преступления принимаются незаконные решения об отказе в возбуждении уголовного дела; под час фальсифицируются материалы проверок. При чем самым распространенным приемом сокрытие преступлений от учета продолжает оставаться незаконный, необоснованный отказ вы возбуждении уголовного дела.

Генеральный прокурор РФ требует от районных, городских и иных прокуроров обеспечить постоянный и действенный надзор за исполнением требований уголовно процессуального закона о приеме и рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях, о соблюдении прав граждан, предприятий, учреждений и организаций на защиту от преступных посягательств, а также за своевременным и законным принятием решений о возбуждений или отказе в возбуждении уголовных дел. Сегодня этот вопрос приобретает особую актуальность в связи с возложением на прокурора обязанности давать согласия на возбуждение уголовного дела. Процент брака при принятии решения об отказе в возбуждении уголовного дела довольно высок. В среднем 6 процентов всех постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела отменяются прокурорами в них почти половина с возбуждением уголовного дела. Нарушение закона особенно характерны для органов дознания в системе МВД на которых как показывает статистика по республики Татарстан приводится 80 процентов всех решений об отказе в возбуждении уголовного дела.

С укрывательством преступлений и некоторыми отказами в возбуждении уголовного дела прокуратура с переменным успехом борется уже много лет. В последние годы о включении в эту борьбу объявило и само Министерство внутренних дел РФ. Но положение к лучшему меняется очень медленно.

УПК РФ и приказы Генерального прокурора РФ не устанавливают срока проверки прокурором отказных материалов, в том числе в тех случаях, когда жалоба заявителем не приносилась. Единых требований по этому поводу нет. Поэтому проверка отказных материалов поставлена в различных прокуратурах по разному.

Например, в некоторых крупных прокуратурах, где много подлежащих проверки отказных материалов, их проверяют в определенные сроки «один раз в месяц, в квартал и тд..», распределяя среди помощников прокурора. Дальнейшее зависит от добросовестности сотрудников. Бывает и так, что отказные материалы без движения лежат у некоторых помощников месяцами.

Как показала практика, введение порядка возбуждения уголовного дела с согласия прокурора оказало положительное влияние на состояние законности в этой важной стадии уголовного судопроизводства, что выразилось в уменьшении нарушений закона. В то же время сегодня большинство нарушений допускается при рассмотрении заявлений и сообщений о преступлениях. Тем самым огромный вред причиняется публичным и личным интересам- несвоевременно возбуждаются дела, теряются доказательства, затрудняется раскрытие преступлений и тд.. Путем отказа в возбуждении уголовного дела укрываются не только мелкие « по мнению работников милиции» кражи и другие подобные преступления, но и тяжкие и особо тяжкие в плоть до убийства.

Еще одно не мало важное обстоятельство. Встречаются случаи, когда по материалу проверки есть основания для возбуждения дела, однако руководство следственного отдела или отдела дознания под различными предлогами не принимают материал, вынуждая тем самым участковых и оперуполномоченных выносить незаконные решения об отказе в возбуждении уголовного дела. В таких случаях по докладу участкового или оперуполномоченного прокурор принимает решение о дальнейшей судьбе материала, при наличии оснований адресует его в следствие или дознание с конкретными указаниями.

Ситуация с отказом в возбуждении уголовного дела – сегодня самая опасная с точки зрения объема и степени допускаемых здесь нарушений и потому требует к себе особое внимание со стороны прокуроров.

Безусловно, недавнее введение порядка принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела лишь с согласия прокурора повлечет за собой увеличение нагрузки на немногочисленный штат прокуратуры. В этой связи высказываются опасения, что такой порядок приведет к нарушению сроков проверки, а также ограничению тем самым процессуальной самостоятельности следователя, дознавателя, органа дознания.

Думается, эти опасения не обоснованны ведь в целом объем прокуратуры на этом участке не увеличивается – речь идет о проверки такого же количества материалов, что и раньше. Объем надзорной работы не меняется, просто она по времени переносится к моменту принятия решения. Работы больше не станет, но она потребует максимальной оперативности в принятии решений, а это, безусловно, увеличит нагрузку.

Конечно же, речь идет о большом объеме работы. Например, если в 2003 году по Республики Татарстан было возбуждено более 1000 уголовных дел, то количество отказных материалов за тот же период составляет более 120000. Эта же статистика сохранилась и в 2004 году. Таким образом, число отказных материалов превышает число возбуждаемых уголовных дел в два раза.1

Эффективность предлагаемого метода прокурорского надзора особенно наглядно видна на примере отказных материалов в органах прокуратуры. Каждое шестое решение об отказе в возбуждении уголовного дела принимается работниками прокуратуры. Как правило, перед принятием решения каждый материал докладывается прокурору и решение принимается по устному согласию прокурора. И если постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенное в органах прокуратуры Республики Татарстан, отменяется 2% случаев, то у следователей МВД отменяется примерно каждое пятое такое решение, у органов Министерства юстиции – каждое третье.

Таким образом, введение порядка согласования с прокурором решения об отказе в возбуждении уголовного дела, безусловно, окажет положительное влияние и на соблюдение сроков рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях. Соответствующие комиссии, созданные в органах внутренних дел, работает формально, приминаемые ими меры являются не эффективны.

Прокуратура в целом успешно справилась с новой для себя задачей – усилить надзор за возбуждением уголовных дел путем подачи согласия на возбуждение уголовного дела. Думается, что и реализация предложения о ведении порядка согласования с прокурором решение об отказе в возбуждении уголовного дела будет способствовать укреплению законности в этой сфере.

В заключение уместно напомнить, что идея это не новая. Ее в свое время высказывали разные ученые (В. Савицкий, А. Рустамов, Д. Карецкий и др.)2 сегодня для ее реализации созданы наиболее благоприятные условия, которые сложились после введения в действие УПК РФ, и в особенности его положения о порядке возбуждения уголовного дела с согласия прокурора.

УПК РФ значительно расширил нормы, регламентирующие порядок приема и проверки сообщений о преступлениях. Прием, регистрация и разрешение сообщений о преступлениях стали носить более формализованный характер. Эти действия подверглись детальной, по мнению законодателя, регламентации. Однако применение норм в гл. 19 УПК существенно затруднено возможностью их неоднозначного толкования и, следовательно, применения. Не внесли ясности и ведомственные нормативно-правовые акты, а именно Инструкция о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел РФ сообщений о преступлениях и иной информации о правонарушениях, утвержденная Приказом министра внутренних дел РФ № 158 от 13 марта 2003 г., и Инструкция о порядке приема, регистрации и рассмотрения в органах прокуратуры Российской Федерации сообщений о преступлениях, утвержденная Приказом Генерального прокурора РФ № 45 от 21 октября 2003 г.

ГЛАВА 3. ОГРАНИЧЕНИЕ ДОСТУПА ПОТЕРПЕВШИХ К ПРАВОСУДИЮ НА ПОЗДНИХ СТАДИЯХ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

До этого мы говорили о стадии возбуждения уголовного дела. Но нельзя не отметить, в рамках заявленной темы работы, и о том, что доступ потерпевшего к правосудию существенно ограничивается и на более поздних, судебных стадиях процесса.

Анализ оправдательных приговоров дает немало примеров ошибок следователей и дознавателей, которые, будучи не устраненными, в ходе судебного разбирательства способствовали тому, что суды допускали существенные нарушения фундаментального и принципиального характера, влиявшие на исход дела. Следующий пример показывает, как не были защищены права убитого человека, а законному представителю было отказано в праве на справедливое правосудие.

Приговором суда от 28 января 2003 г. Ш. оправдан по ст. 105 ч. 1 УК РФ с мотивировкой, что он действовал в пределах необходимой обороны. Суд не согласился с позицией гособвинителя о том, что потерпевший Л. не мог напасть с оружием на подсудимого Ш., поскольку убийство в результате пьяной ссоры произошло вдали от дома, где хранилось ружье. При этом суд не учел то обстоятельство, что после конфликта Ш., ранее судимый за преступления против личности, вернувшись домой, вооружился ружьем, зарядил его и пошел искать потерпевшего Л. Эти существенные обстоятельства суд не принял во внимание из-за некачественного оформления протокола осмотра места происшествия, составленного следователем прокуратуры, который не указал расстояние от места обнаружения тела убитого Л. до дома Ш. и не зафиксировал конкретное расположение трупа.

Недоработку следователя в ходе судебного следствия можно было исправить, и об этом говорил гособвинитель в своем мотивированном заключении в суде. Но суд, к сожалению, не принял во внимание мнение прокурора и оправдал лицо, которому было предъявлено обвинение в умышленном причинении смерти другому человеку. Государственный обвинитель и законный представитель потерпевшего, будучи не согласными с таким судебным приговором, не могли обратиться с актом прокурорского реагирования в надзорную инстанцию судебной власти ввиду положений ст. 405 УПК РФ. Хотя ч. 1 ст. 19 Конституции РФ и гарантирует равенство всех перед законом и судом. Если УПК РФ предоставляет осужденному право обратиться в порядке надзора смягчить наказание, то законодатель должен предоставить точно такое же право надзорного обжалования незаконного приговора потерпевшему и прокурору, если они считают, что кассационная инстанция вынесла неправильное решение об оставлении в силе судебного решения об оправдании лица по конкретному делу.1

Данный пример еще раз подтверждает, что ст. 405 УПК РФ, существенно ограничивающая право гособвинителя обратиться в суд надзорной инстанции, противоречит принципу справедливости, что в конечном счете лишает прокурора возможности осуществлять должным образом уголовное преследование виновных, привлекая их к уголовной ответственности за общественно опасные деяния против личности и общества для обеспечения судебной защиты прав потерпевших, поскольку такое неправовое судебное решение остается неисправленным и нарушает баланс конституционно защищаемых ценностей.

Причинами оправдания лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений, являются нарушения уголовно-процессуального закона при проведении следственных действий по закреплению обвинительных доказательств, ненадлежащее и неправильное оформление вещественных доказательств, а также протоколов выемки и осмотра. Изучение материалов различных дел показывает, что имелись возможности устранения ошибок следствия, способствовавших вынесению оправдательных приговоров. Если бы действовал соответствующий правовой механизм, гособвинители могли бы обращаться с надзорной жалобой в суд надзорной инстанции, который в случае согласия с доводами, изложенными в надзорном представлении, принимал бы решение об отмене предыдущих судебных решений по делу. Тогда появился бы правовой путь для начала нового судебного рассмотрения или расследования дела, и ранее допущенные нарушения должны были бы быть устранены, что в конечном счете могло стать основой постановления судом нового законного, обоснованного и справедливого приговора.

В 2003 году вышестоящий суд оставил в силе приговор суда первой инстанции об оправдании Н. по ст. 131 ч. 3 п. «в» УК РФ за недоказанностью его причастности к совершению преступления. Он обвинялся в том, что 5 февраля 2001 г. около 19 часов в г. Якутске, встретив ранее ему не знакомую З., угрожая ножом, совершил изнасилование. Опознание потерпевшей насильника в ходе предварительного следствия должно было быть зафиксировано в следственном документе – в протоколе опознания. Гособвинитель отсутствие в материалах дела протокола опознания мотивировал тем, что потерпевшая – малолетняя, и в целях возможного негативного воздействия обвиняемого на нее опознание было проведено по видеозаписи. Из этих этических соображений следователь не проводил очное опознание, и только по этой причине в деле не оказалось протокола очного опознания. Обвинение в основном строилось на опознании потерпевшей по видеозаписи и связанных с этим косвенных доказательствах, которые не были приняты во внимание судом, следствием чего стало оправдание подсудимого.1

После отклонения вышестоящим судом кассационного представления государственный обвинитель в своем заключении, считая, что Н. действительно совершил это особо тяжкое преступление и незаслуженно избежал уголовной ответственности за содеянное, зафиксировал вывод о том, что если бы не запрет ст. 405 УПК РФ, то было бы внесено надзорное представление, аргументированное тем, что потерпевшая в зале судебного заседания под присягой подтвердила свое опознание насильника в следственных действиях во время предварительного расследования (к моменту судебного разбирательства потерпевшая достигла 16 лет). При таких обстоятельствах дела окончательную оценку оправдательному вердикту нижестоящих судов должен был бы дать суд надзорной инстанции.1

Аналогичная ситуация была предметом рассмотрения в Европейском Суде по правам человека (ЕСПЧ), который принял прямо противоположное решение. В решении Суда по делу Перри (Perry) против Великобритании, принятом 26 сентября 2002 г., не признано нарушением каких-либо норм Европейской конвенции то, что опознание заявителя проведено без участия и даже ведома его защитника. Перри было предъявлено обвинение в вооруженных разбойных нападениях. Полиция предприняла несколько попыток провести его опознание, однако он уклонялся от этой процедуры. Поэтому сотрудники полиции втайне от него сняли Перри на видео в полицейском участке. После этого была сделана видеозапись 11 добровольцев, имитировавших действия Перри. При просмотре 12 видеозаписей два свидетеля опознали Перри как преступника. Обвиняемый и его защитник не знали о существовании видеозаписи до ее демонстрации в суде. Во время судебного разбирательства защитник заявил ходатайство об исключении результатов опознания из обвинительных доказательств, однако судом данное ходатайство не было удовлетворено. Суд присяжных признал Перри виновным. Апелляционный суд принял решение, что суд первой инстанции имел право принимать указанный видеоматериал в качестве доказательства.2

Следовательно, то, что прокурор и потерпевший не могут обратиться с жалобой в суд надзорной инстанции, является ущемлением их прав на свободный доступ к справедливому правосудию с целью устранения нарушения, имеющего принципиальный характер и повлиявшего на исход дела.

Во всех делах, рассматриваемых ЕСПЧ, о нарушениях нормы (ст. 2) Конвенции о праве человека на жизнь, постоянно подчеркивается обязательство государства обеспечивать личную безопасность граждан.

Право доступа к правосудию, гарантируемое Конвенцией, не имело бы смысла, если бы правовая система государства-участника Конвенции допускала возможность неисполнения вступивших в силу и обязательных к исполнению решений в ущерб одной из сторон.

Проблема защиты прав и законных интересов потерпевших в уголовном судопроизводстве приобретает особую актуальность в связи с тем, что неуклонно растет число оправдательных приговоров. Это не вызывает особого энтузиазма работников правоохранительных органов, поскольку среди оправданных нередко оказываются не жертвы прокурорско-следственных ошибок, а опасные преступники, виновные в умышленных убийствах и других особо тяжких преступлениях. Зачастую такие оправдательные приговоры возникают вследствие отказа от сотрудничества потерпевших и свидетелей обвинения с правоохранительными органами и судами.

В нашей действительности существуют обстоятельства, влияющие на отношение потерпевших к своей роли в процессе. Запугивание, подкуп потерпевших, свидетелей, их родных и близких, принуждение к даче определенных показаний, уклонению от дачи показаний или их радикальному изменению. В последние годы в связи с ростом организованной преступности это явление получило чрезвычайно широкое распространение.1

Одно из основных требований, предъявляемых гособвинителю, – объективность – принцип столь же юридический, сколь и этический. Обвинение человека, вина которого не доказана, любая несправедливость в отношении подсудимого не только нарушают закон, но и противоречат элементарным нормам морали и этики. Часть 7 ст. 246 УПК РФ гласит, что если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 Кодекса.

Следовательно, если прокурор отказался от обвинения, суд обязан прекратить уголовное дело по указанным основаниям.

Конституционный Суд РФ в постановлении от 8 декабря 2003 г. «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан»1 признал не соответствующей Конституции РФ, ее статьям 45 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 52 часть четвертую статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса РФ и разъяснил, что полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения, влекущий прекращение уголовного дела, равно как и изменение государственным обвинителем обвинения в сторону смягчения должны быть мотивированы со ссылкой на предусмотренные законом основания, а вынесение судом решения, обусловленного соответствующей позицией государственного обвинителя, допустимо лишь по завершении исследования значимых для этого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного заседания со стороны обвинения и защиты и что законность, обоснованность и справедливость такого решения возможно проверить в вышестоящем суде.

В данном случае я полагаю, что Конституционный Суд РФ, восстановив право потерпевшего и вышестоящего прокурора на внесение кассационных жалобы и представления на такое судебное решение, не дал ответа, что делать, если суд кассационной инстанции оставляет без изменения определения суда о прекращении дела в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения, и вопрос о возможности пересмотра таких судебных решений по уголовным делам, вступивших в законную силу, в порядке надзора оставил открытым.

Прокуратура Республики Саха (Якутия) уже сталкивалась с подобной ситуацией. В результате дорожно-транспортного происшествия погибла женщина. Дело в отношении водителя было направлено в суд. В суде государственный обвинитель отказался от обвинения. Законный представитель потерпевшей, не согласившись с решением суда о прекращении дела в связи с отказом от обвинения государственным обвинителем, обратился в вышестоящий суд, который, отклонив его кассационную жалобу, оставил без изменения решение суда первой инстанции. В результате в данном конкретном случае права погибшей остались незащищенными.

Такие судебные решения подтверждают, что права потерпевшего в надзорной стадии процесса, по существу, сведены к нулю. Согласно ст. 405 УПК РФ в надзорном производстве пересмотр постановления суда в связи с необходимостью применения уголовного закона о более тяжком преступлении, ввиду мягкости наказания или по иным основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также пересмотр оправдательного приговора либо определения или постановления суда о прекращении уголовного дела не допускаются.1

Для защиты прав потерпевшего следовало бы внести изменения в ст. 405 УПК РФ, предусмотрев правовую норму, допускающую пересмотр вступившего в законную силу судебного постановления о прекращении дела в связи с отказом прокурора от обвинения по основаниям, влекущим ухудшение положения лица, который возможен не иначе как по надзорному представлению прокурора или надзорной жалобе потерпевшего, частного обвинителя или их представителей.

В качестве осуществления реальной защиты прав потерпевшего следовало бы установить в УПК РФ правовую гарантию того, что в случае отказа государственного обвинителя от обвинения при отсутствии согласия на это со стороны потерпевшего судебное разбирательство по уголовному делу продолжается в общем порядке с возложением функции обвинения на потерпевшего, и отказ от поддержания обвинения прокурором не является обязательным для суда и не влечет автоматически вынесения определения о прекращении уголовного дела. По результатам такого судебного разбирательства, исходя из достаточности доказательств, суд мог бы вынести или обвинительный, или оправдательный приговоры.

Если же потерпевший не будет согласен с решением суда первой инстанции, то он должен иметь право не только на апелляционное и кассационное обжалование, но и на принесение надзорной жалобы на вступившие в законную силу оправдательный приговор или на определение суда о прекращении дела в связи с отказом от обвинения государственным обвинителем.

Я поддерживаю мнение Н. М. Гаевского о внесении изменений в ч. 7 ст. 246 УПК РФ и считаю, что в случае, если между государственным обвинителем и потерпевшим, его законным представителем и (или) представителем не достигнуто соглашение и потерпевший и его представители настаивают на уголовном преследовании, то суд продолжает рассмотрение уголовного дела в обычном порядке, но уже без участия данного государственного обвинителя.1

В целях совершенствования механизмов обеспечения прав и законных интересов потерпевшего в уголовном процессе было бы целесообразным внесение ряда изменений в уголовно-процессуальное законодательство:

— отказ прокурора от обвинения или изменение им обвинения в суде должны быть обязательны для суда только при согласии с этим потерпевшего;

— потерпевший должен быть обеспечен правом пользования бесплатной юридической помощью с отнесением оплаты юридических услуг на счет судебных издержек и взысканием их с виновного в совершении преступления.

В этом плане государство могло бы взять на себя расходы по оплате юридических услуг потерпевшим от тяжких преступлений, то есть создать государственные адвокатские конторы за счет бюджетного финансирования.

Обеспечение прав и законных интересов жертвы преступления со стороны государственного обвинителя заключается в должном выполнении последним возложенной на него функции по поддержанию государственного обвинения, направленной на реализацию назначения уголовного судопроизводства, включающего защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений.

Статья 405 УПК РФ, по нашему мнению, не соответствует ст. 46 (ч. 1 и 2) Конституции РФ, которая гарантирует право на судебную защиту и обжалование в суде действий органов государственной власти и должностных лиц, исходит из обязанности государства обеспечить каждому рассмотрение его дела судебными инстанциями. Статья 50 (ч. 3) Конституции РФ закрепляет право каждого осужденного на пересмотр приговора вышестоящим судом. Учитывая, что ст. 123 (ч. 3) Конституции РФ гарантирует равноправие сторон в уголовном судопроизводстве, такое право на пересмотр приговора должно обеспечиваться и потерпевшему.

Представляется, что разработчики УПК РФ, справедливо заботясь о защите прав подозреваемого и обвиняемого, не учли должным образом положений Конституции РФ и международных правовых актов о защите прав каждого, включая и потерпевшего.

Выходом из создавшегося положения может быть дальнейшее совершенствование соответствующих норм УПК РФ, его доработка, то есть внесение в него необходимых изменений и дополнений. Только безупречное уголовно-процессуальное законодательство может способствовать эффективному обеспечению защиты каждого участника данного процесса.1

Возвращаясь к проблеме отказа от обвинения государственным обвинителем, следовало бы особо указать в УПК РФ, что отказ прокурора от обвинения должен быть изложен в письменной форме с обоснованием своей позиции о недоказанности предъявленного обвинения в полном объеме или частично. Целесообразность представления суду отказа от обвинения в письменной форме обуславливается следующими факторами.

Во-первых, отказ прокурора от обвинения имеет существенное влияние на права потерпевшего, так как влечет за собой прекращение уголовного дела.

Во-вторых, именно мотивированная позиция прокурора об отказе от обвинения является для суда основой его решения о прекращении уголовного дела. Без письменного текста отказа прокурора решение суда может быть недостаточно обоснованным.

В-третьих, судья обязан ознакомить потерпевшего и других участников процесса с мотивировкой отказа прокурора от обвинения. Только имея изложенный письменно отказ государственного обвинителя от обвинения, потерпевший сможет в полном объеме сформулировать свое несогласие, высказать обоснованное возражение против отказа и настаивать на продолжении судебного разбирательства.

В случае отказа государственного обвинителя от обвинения, с которым потерпевший не согласен, он вправе заявить ходатайство в судебном заседании о назначении по данному делу другого прокурора. Такое ходатайство не противоречит ст. 42 УПК РФ, и назначение другого прокурора согласуется с нормами уголовного судопроизводства.

Приказом Генерального прокурора от 3 июня 2002 г. № 28 «Об организации работы прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства» предусмотрено, что если прокурор, участвующий в деле, отказывается от обвинения, то в дело может вступить прокурор, который утвердил обвинительное заключение и направил дело в суд.

В судебной и прокурорской практике есть немало случаев, когда государственный обвинитель отказывался от обвинения или соглашался с оправдательным приговором суда первой инстанции, однако прокурор района или субъекта РФ приносил кассационное представление на эти судебные постановления. Кассационная инстанция удовлетворяла требования прокурора, отменяла неправосудные судебные постановления, направляла дело на новое судебное разбирательство. В новом судебном процессе суд выносил обвинительный приговор.1

В 2003 году в Республике Саха (Якутия) следователи прокуратуры привлекали к уголовной ответственности 15 процентов оправданных лиц за такие особо тяжкие преступления, как умышленное убийство, причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. По этим делам права жертв преступлений остались незащищенными, а лица, виновные в умышленном противоправном лишении жизни потерпевших, необоснованно избежали справедливого наказания.2

Следует отметить, что до введения в действие ст. 405 УПК РФ по инициативе прокурора республики суды надзорной инстанции отменяли до 50 процентов вступивших в законную силу оправдательных приговоров ввиду их неправосудности.

Таким образом, для обеспечения прав потерпевшего на доступ к справедливому правосудию необходимо внести изменения в ст. 405 УПК РФ, предусмотрев при этом правовую норму, допускающую пересмотр в порядке надзора судебного приговора по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного или оправданного в связи с имевшимся в ходе предшествующего разбирательства существенным нарушением, повлиявшим на исход дела. Пересмотр приговора в порядке надзора возможен не иначе как по надзорному представлению прокурора или надзорной жалобе потерпевшего с единственной целью обеспечения принципа справедливости и основанных на нем конституционных гарантий судебной защиты прав и свобод человека, если без этой процедуры ошибочное судебное решение не может быть исправлено.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, приведенные соображения дают основание считать, что при действующем порядке рассмотрения заявлений и сообщений о преступлении будет снижен процент сокрытых от учета преступлений, будет снижено количество необоснованных и незаконных отказов от принятия сообщений о преступлении, отказа от регистрации преступления и незаконного отказа в возбуждении уголовного дела.

Таким образом, введение порядка согласования с прокурором решения об отказе в возбуждении уголовного дела, безусловно, окажет положительное влияние и на соблюдение сроков рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях. Соответствующие комиссии, созданные в органах внутренних дел, работает формально, приминаемые ими меры являются не эффективны.

Прокуратура в целом успешно справилась с новой для себя задачей – усилить надзор за возбуждением уголовных дел путем подачи согласия на возбуждение уголовного дела. Думается, что и реализация предложения о ведении порядка согласования с прокурором решение об отказе в возбуждении уголовного дела будет способствовать укреплению законности в этой сфере.

УПК РФ значительно расширил нормы, регламентирующие порядок приема и проверки сообщений о преступлениях. Прием, регистрация и разрешение сообщений о преступлениях стали носить более формализованный характер. Эти действия подверглись детальной, по мнению законодателя, регламентации. Однако применение норм в гл. 19 УПК существенно затруднено возможностью их неоднозначного толкования и, следовательно, применения. Не внесли ясности и ведомственные нормативно-правовые акты, а именно Инструкция о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел РФ сообщений о преступлениях и иной информации о правонарушениях, утвержденная Приказом министра внутренних дел РФ № 158 от 13 марта 2003 г., и Инструкция о порядке приема, регистрации и рассмотрения в органах прокуратуры Российской Федерации сообщений о преступлениях, утвержденная Приказом Генерального прокурора РФ № 45 от 21 октября 2003 г.

Статья 45 Конституции Российской Федерации и ст. 2 Уголовного кодекса Российской Федерации в качестве основополагающей задачи государства в уголовном судопроизводстве провозглашают охрану прав и свобод человека и гражданина. Статья 46 Конституции гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод, при этом все равны перед законом и судом (ч. 1 ст. 19), а ст. 52 гласит, что права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом и государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

Вопреки этим конституционным нормам, гарантирующим принцип равноправия сторон в уголовном судопроизводстве, ст. 405 УПК РФ исключает возможность пересмотра в порядке надзора неправосудных оправдательных и несправедливо мягких приговоров, тогда как пересмотр обвинительных приговоров в сторону улучшения положения осужденного не ограничивается временными рамками (ст. 414).

Международно-правовые нормы также не содержат запрета на пересмотр приговоров, как это сформулировано российским законодателем в ст. 405 УПК РФ. Генеральная Ассамблея ООН 29 ноября 1985 г., считая, что роль и статус жертв преступлений имеет особое значение для политики в области уголовного процесса, отправления правосудия, приняла «Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотреблений властью», где специально обращается внимание на обязанность государств – членов ООН принимать меры по созданию и усилению средств выявления, судебного преследования и наказания виновных в совершении преступлений. В принятых в 1990 году VII Конгрессом ООН «Руководящих принципах в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития и нового международного экономического порядка» рекомендуется предпринять необходимые законодательные и другие меры в целях обеспечения жертв преступлений эффективными средствами правовой защиты.

Учитывая все выявленные в работе недостатки правового регулирования института ограничения доступа к правосудию можно выразить следующие пожелания законодателю.

К жертвам следует относиться с состраданием и уважать их достоинство. Они имеют право на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию за нанесенный им ущерб.

В тех случаях, когда это необходимо, следует создать и укрепить судебные и административные механизмы с тем, чтобы обеспечить жертвам возможность получать компенсацию с помощью официальных или неофициальных процедур, которые носили бы оперативный характер, являлись бы справедливыми, недорогостоящими и доступными. Жертв, стремящихся получить компенсацию с помощью таких механизмов, следует информировать об их правах.

Следует содействовать тому, чтобы судебные и административные процедуры в большей степени отвечали потребностям жертв путем:

– предоставления жертвам информации об их роли и об объеме, сроках проведения и ходе судебного разбирательства и о результатах рассмотрения их дел, особенно в случаях тяжких преступлений, а также в случаях, когда ими запрошена такая информация;

– обеспечения возможности изложения и рассмотрения мнений и пожеланий жертв на соответствующих этапах судебного разбирательства в тех случаях, когда затрагиваются их личные интересы, без ущерба для обвиняемых и согласно системе уголовного правосудия;

– предоставления надлежащей помощи жертвам на протяжении всего судебного разбирательства;

– принятия мер для сведения к минимуму неудобств или жертв, охраны их личной жизни в тех случаях, когда это необходимо, и обеспечения их безопасности, а также безопасности их семей и свидетелей с их стороны и их защиты от запугивания и мести;

– предотвращения неоправданных задержек при рассмотрении дел и выполнения постановлений или решений о предоставлении компенсации жертвам.

Комплекс мер, которые могут этому способствовать – это упрощение процедуры принятия заявлений о преступлениях, прокурорский надзор и судебный контроль (как альтернатива прокурорскому надзору) за соблюдением порядка и сроков возбуждения уголовного дела, повышение ответственности за незаконный отказ в приеме заявлений о преступлениях, усиление процессуальной самостоятельности потерпевшего, наделение его правом требовать пересмотра несправедливых, на их взгляд, приговоров. Конечно, одними только правовыми рычагами ситуацию коренным образом не удастся, необходимо также менять отношение в обществе к жертвам преступлений, так как в конечном счете этой жертвой может стать каждый.

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

I. Официальные документы и нормативные акты

1. Конституция Российской Федерации. – М.: Юрид. лит., 1993.

2. Приказ от 1 декабря 2005 года № 985 «Об утверждении инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел Российской Федерации заявлений, сообщений и иной информации о происшествиях»

3. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР // Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1960. № 40. Ст. 592.

4. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 31 декабря 2001. №133-ФЗ.

5. «О прокуратуре Российской Федерации» Федеральный закон Российской Федерации от 17 января 1992 г. № 2202-1 // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации, 1992. № 8. Ст. 366 (с внесенными в него изменениями и дополнениями в редакции федеральных законов от 17 ноября 1995 года № 168-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 1995. № 47. Ст. 4472; от 10 февраля 1999 года № 31-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 1999. № 7. Ст. 878; от 19 ноября 1999 года № 202-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 1999. № 47. Ст. 5620; от 2 января 2000 года № 19-ФЗ. // Собрание законодательства Российской Федерации, 2000. № 2. Ст. 140).

6. «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания» Федеральный закон от 14 апреля 1994 г. № 3-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 1994. № 8. Ст. 801 (с внесенными в него изменениями и дополнениями Федеральным законом от 22 октября 1999 года № 185-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 1999. № 43. Ст. 5124).

7. «О Конституционном Суде Российской Федерации» Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 года № 1-ФЗК // Собрание законодательства Российской Федерации, 1994. № 13. Ст. 1447.

8. «Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации» Федеральный закон от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 1995. № 5. Ст. 1269.

9. «Об оперативно-розыскной деятельности» Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ (с внесенными в него федеральными законами от 5 января 1999 г. № 6-ФЗ и от 20 марта 2001 г. № 26-ФЗ изменениями и дополнениями) // Собрание законодательства Российской Федерации, 1995. № 33. Ст. 3349; 1999. № 2. Ст. 233.

12. «О судебной системе в Российской Федерации» Федеральный конституционный закон от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 1997. № 1. Ст. 1.

13.»О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» Федеральный закон от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 1998. № 41. Ст. 1514.

14. «О ратификации Европейской Конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам (1959 г.), дополнительного протокола и второго дополнительного протокола к ней)» Федеральный закон от 25 октября 1999 г. № 193-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 1999. № 43. Ст. 5132.

II. Монографии, учебные пособия, учебники.

1. Алексеева Л.Б. Практика применения ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод Европейским Судом по правам человека. – М.: Рудомино, 2000.

2. Асанов В.В., Данилова Р.В. Обеспечение прав человека в процессе раскрытия преступлений. – М.: Московский институт МВД России, 2002.

3. Брусницын Л.В. Правовое обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию. – М.: Спарк, 2001.

4. Власова Н.А. Досудебное производство в уголовном процессе. Пособие. – М.: ЮРМИС, 2002.

5. Горяинов К.К., Исипченко А.П., Кондратьев Л.В. Латентная преступность в России: опыт теоретического и прикладного исследования. – М.: ВНИИ МВД России, 1994.

6. Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. – М.: Юрид. лит., 1981.

7. Доказывание в уголовном процессе: Традиции и современность / Под ред. В.А. Власихина. – М.: Юристъ, 2002.

8. Ефанова В.А. Возбуждение уголовного дела судом. – Воронеж, 1988.

9. Ефимичев С.П., Тоцкий Н.Г. Преступность, неотвратимость ответственности и права личности. Участники предварительного расследования и обеспечение их прав и законных интересов. – Волгоград, 1998.

10. Земскова А.В. Правовые проблемы использования результатов оперативно-розыскных мероприятий в уголовно-процессуальном доказывании: Монография. – Волгоград: ВЮИ МВД России, 2002.

11. Кваша Л.Ф. Конституционно-правовые основы деятельности российской милиции. – М.: Академия управления МВД России, 2001.

12. Коганович И.Б. Некоторые вопросы в деятельности следователя.- М., 1962.

13. Комментарий к постановлениям Конституционного Суда РФ. / Под ред. Б.С. Эбзеева, П.Е. Кондратова. – М.: Юристъ, 2000.

14. Кулагин Н.И. Структура и функции управления в системе предварительного следствия. – Волгоград, 1994.

15. Курс теории права и государства: Учебное пособие. / Под ред. И.П. Марова. – Тюмень: Тюменская ВШ МВД России, 1999.

16. Ларин А.М. Презумпция невиновности. – М., 1998.

17. Лебедев В. М., Скуратов Ю.И., Побегайло Э.Ф. Послесловие / Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. – М., 1999.

18. Левченко И.П. Уголовный процесс.- М., 2002.

19. Лужинская П.А. Уголовный процесс.- М., 1995.

20. Лунеев В.В. Преступность ХХ века. Мировой криминологический анализ. – М.: Норма, 1999.

21. Лунеев В.В. Юридическая статистика: Учебник. – М.: Юристъ, 2002.

22. Марифицин П.Г. О прокурорском надзоре за обеспечением прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела.- М., 2003.

23. Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроизводстве Российской Федерации. – М.: Институт защиты предпринимателя, 1997.

24. Михайловская И.Б., Кузьминский Е.Ф., Мазаев Ю.Н. Права человека в массовом сознании. – М., 1995.

25. Москолькова Т.Н. Проблемы совершенствования законодательства об охране прав граждан в сфере борьбы с преступностью. Охрана прав и законных интересов личности.- Ярославль, 1984.

26. Найденов В.В. Советский следователь. – М.: Юрид. лит., 1980.

27. Полянский Н.Н. Очерк развития науки уголовного процесса.- М., 1960.

28. Порубов Н.И., Ефимичев С.П. Вопросы внедрения научной организации труда в следственную работу: Учебное пособие. – Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1996.

29. Ремнев В.Н. Право жалобы в СССР.- М., 1960.

30. Ростовщиков И.В. Права личности в России: их обеспечение и защита органами внутренних дел. – Волгоград, 1997.

31. Ростовщиков И.В. Реализация прав личности и деятельность органов внутренних дел. – Волгоград, 2001.

32. Савицкий В.М. Презумпция невиновности. – М., 1997.

33. Смирнов А.В. Калиновский К.Б. Комментарий к Уголовно-

процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В.

Смирнова. – СПб.: Питер, 2003.

34. Статкус В.Ф., Жидких А.А. Органы предварительного следствия в системе МВД России. – М.: Спарк, 2000.

35. Теория государства и права: Учебник. / Под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. – М.: Норма, 1999.

36. Туманов Г.А. Организация управления в сфере охраны общественного порядка. – М.: Юрид. лит., 1972.

37. Уголовное право. Общая часть. / Под ред. В.Н. Петрашева. – М.: Приор, 1999.

38. Уголовный процесс. / Под ред. П.А. Лупинской. – М., 2003.

39. Уголовный процесс: Учебник. / Под ред. И.Л. Петрухина. – М.: Проспект, 2001.

40. Уголовный процесс и криминалистика на рубеже веков (юбилейные чтения, посвященные 45-летию кафедры управления органами расследования преступлений). – М.: Академия управления МВД России, 2000.

41. Экспертная оценка проекта Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. – М.: Американская ассоциация юристов, 2002.

42. Якимов П.П. Совершенствование правового положения участников уголовного судопроизводства. Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве: Научные труды. Вып. 45.

III. Статьи

1. Алексеева Л.Б. Некоторые вопросы реализации принципа состязательности в проекте нового УПК. // Судебная реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы конференции. – М., 1997.

2. Анашкин О.А. Обеспечение прав личности при соблюдении процессуальных сроков на стадии возбуждения уголовного дела.// Следователь. 2003. №1.

3. Багаутдинов Ф.Н., Мухамедзянов И.С. Протокольная форма досудебной подготовки материалов. // Законность. 2002. № 8.

4. Багаутдинов Ф.Н. Отказ в возбуждении уголовного дела – с согласия прокурора ? 2004 № 3

5. Багаутдинов Ф.Н., Васин А.В. Последствия отказа прокурора от обвинения в суде. // Российская юстиция. 2000. № 3.

6. Багмет А.Т. Надзор за полнотой регистрации сообщений о

преступлениях. // Законность 2004 № 9

7. Батанов А. Волокита бывает в милиции.// Марийская правда. 2003. №9.

8. Гаврилов Б.Я. О роли органов предварительного следствия в реализации механизма защиты прав и свобод человека и гражданина в ходе судебно-правовой реформы. // Материалы Международного семинара «Проблемы образования и функционирования института Уполномоченного в Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека», 16-17 февраля 2000 г. Саранск.

9. Демидов И.Ф. Заявитель в советском уголовном процессе.//Вопросы борьбы с преступностью. 1982. Вып. 32.

10. Ершов В.В. Проблемы непосредственного применения Конституции РФ в процессе защиты прав и законных интересов граждан и юридических лиц. // Материалы конференции. – М., 1997.

11. Ефимичев С.П. Уголовно-процессуальное законодательство и проблемы борьбы с организованной преступностью: Коррупция в России: состояние и проблемы. // Материалы научно-практической конференции (26-27 марта 1996 г.). – М.: Московский институт МВД России, 1996.

12. Кулагин Н.И. В защиту прав и законных интересов следователя. // Права человека и правоохранительная деятельность: Тезисы докладов и сообщений участников международного семинара. – Волгоград, 1995.

13. Ларин А.М. Следствие – каким ему быть? // Человек и закон.

1996. № 10.

14. Ларин А.М. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК. // Судебная реформа: итоги, приоритеты, перспективы. Материалы конференции. – М., 1997.

15. Мизулина Е.Б. Совершенствование уголовно-процессуального законодательства. Проект УПК Российской Федерации (выступление на Всероссийском совещании (29-30 сентября 2000 года г. Волгоград) руководителей органов предварительного следствия в системе МВД России). // Информационный бюллетень Следственного комитета при МВД России, 2001. № 1.

16. Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве. – Дисс. в виде науч. доклада докт. юрид. наук. – М.: Академия управления МВД России, 1996.

17. Романов Б. Закон и непорядок.// Человек и закон. 2003. № 16.

18. Соловьев Н.Г. Меры по реформированию следственного аппарата: Материалы заседания Научно-консультативного совета при Следственном комитете при МВД России. // Информационный бюллетень Следственного комитета при МВД России, 2000. № 4.

19. Тетерин С. Близорукое око государево.// Версия. от 18 ноября 2003.

20. Чувилев А.А., Кальницкий В.В. Процессуальный контроль начальника следственного отдела.// Советское государство и право. 1983. № 4.

21. Харченко А. В любое время суток.// Версия. От 15 ноября 2003.

22. Шматов В.М. В защиту прав и законных интересов граждан.// Человек и закон. 1996. № 5.

1 Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» от 31.10.1995 № 8 // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1996. – № 1.

1 Уголовно-процессуальный Кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 01.06.2005) // СЗ РФ от 24.12.2001, № 52 (ч. I), ст. 4921, СЗ РФ от 06.06.2005, № 23, ст. 2200.

1 Конституция Российской Федерации (с изм. от 14.10.2005) // РГ от 25.12.1993, № 237, СЗ РФ от 17.10.2005, № 42, ст. 4212.

1 Комментарий к Уголовно – процессуальному кодексу Российской Федерации./ Под ред. А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2003. – С.

1 И. Ф. Демидов. Заявитель в Советском уголовном процессе // Вопросы борьбы с преступностью. –1982. –Вып. 32. –С.85-90.

1 В.В. Лунев. Юридическая статистика: Учебник. – М.: Юрист, 2002.

2 Ф.Н. Багаутдинов. Процессуальное положение заявителя.// Законность. – 2001. – № 4.

1 А.Батанов. Волокита бывает в милиции.// Марийская правда. – 2003. – № 9.

2 О.А. Анашкин. Обеспечение прав личности при соблюдении процессуальных сроков на стадии возбуждения уголовного дела.//Следователь.- 2003. №1. с. 37-38.

1 По данным Генеральной прокуратуры, в 2001 г. органами внутренних дел было укрыто от регистрации 122 тысячи преступлений. См.: Информационное письмо заместителя Генерального прокурора РФ от 21.02.02 г. «О состоянии законности в органах внутренних дел при регистрации, учете, раскрытии и расследовании преступлений в 2001 г.».

1 И.П. Строгович, В.В. Дорохов. Уголовный процесс. – М., 2002. – С. 175.

2 Комментарий к Уголовно – процессуальному кодексу Российской Федерации. – М., 2003. – С. 195.

3 Уголовный процесс. / Под ред. П.А. Лупинской. – М., 2003. – С. 184.

2 Приказ от 1 декабря 2005 года № 985 «Об утверждении инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел Российской Федерации заявлений, сообщений и иной информации о происшествиях»

1

1 Н.Н. Полянский. Очерк развития науки уголовного процесса. – М., 1960. – С. 14.

2 Т.Н. Москолькова. Проблемы совершенствования законодательства об охране прав граждан в сфере борьбы с преступностью. Охрана прав и законных интересов личности. – Ярославль, 1984. – С. 60.

1 Комментарий к Уголовно – процессуальному кодексу Российской Федерации. – М., 2003. – С. 175.

2 Уголовный кодекс Российской Федерации.// Собрание законодательства РФ, 1996. №25. Ст. 2954. (с изм. на 08.04.2003. №144-ФЗ).

1 В.И.Ремнев Право жалобы в СССР. – М., 1960. – С. 27.

1 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. – М., 2003. – С. 184.

2 Ф.Н. Багаутдинов. Процессуальное положение заявителя. // Законность – 2001. – № 4.

1 Ростовщиков И.В. Права личности в России: их обеспечение и защита органами внутренних дел.

Волгоград, 2001. – С. 46.

1 П.Г. Марифицин. О прокурорском надзое за обеспечением прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела. – М. 2003.

1 А. Батанов. Волокита бывает в милиции.// Марийская правда. – 2003. – № 9.

2 Приказ от 1 декабря 2005 года № 985 «Об утверждении инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел Российской Федерации заявлений, сообщений и иной информации о происшествиях»

2 Комментарий к Уголовно – процессуальному кодексу Российской Федерации. – М., 2003. – С. 179.

1 Приказ от 1 декабря 2005 года № 985 «Об утверждении инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел Российской Федерации заявлений, сообщений и иной информации о происшествиях»

2 П.Г. Марифицин. О прокурорском надзоре за обеспечением прав и законных интересов в стадии возбуждения уголовного дела.- М., 2003.

1 А.М. Ларин. Уважение неприкосновенности личности.// Законность. – 2002. – № 10. – С. 32.

2 А Харченкою В любое время суток.//Версия. – Вып. № 45 от 5 ноября 2003.

1 А.В . Смирнов, К.Б. Калиновский. Комментарий к Уголовно – процессуальному кодексу Российской Федерации./ Под ред. А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2003.

2 А. Багмет Надзор за полнотой регистрации сообщений о преступлениях // Законность – 2004 – № 9. – С. 24.

3 А. Багмет Надзор за полнотой регистрации сообщений о преступлениях // Законность – 2004 – № 9. – С. 24.

1 А. Багмет Надзор за полнотой регистрации сообщений о преступлениях // Законность – 2004 – № 9. – С. 24.

1 А. Багмет Надзор за полнотой регистрации сообщений о преступлениях // Законность – 2004 – № 9. – С. 24.

2 А. Багмет Надзор за полнотой регистрации сообщений о преступлениях // Законность – 2004 – № 9. – С. 24.

1 Б.Т. Безлепкин. Уголовный процесс России: Учебник. – М.: Юристъ, 2004. – С. 161.

2 Б. Романов. Закон и непорядок.// Человек и закон. – 2003. – № 16. – С. 29.

1 М. Долгов. Сообщения о преступлениях // Законность. – 2005. – № 1. – С. 42.

2 Об этом пишет Ф.Н. Багаутдинов Отказ в возбуждении уголовного дела – с согласия прокурора ? // Законность. – 2005. – № 3. – С. 17.

1 См.: Шинелева Т. Безусловный запрет поворота к худшему ущемляет права потерпевших // Законность. – 2004. – № 7. – С. 42.

1 См.: Шинелева Т. Безусловный запрет поворота к худшему ущемляет права потерпевших // Законность. – 2004. – № 7. – С. 44.

1 См.: Шинелева Т. Безусловный запрет поворота к худшему ущемляет права потерпевших // Законность. – 2004. – № 7. – С. 44.

2 См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. – 2003. – № 2. – С. 17 – 18.

1 См.: Анкудинов О.Т. Деятельность прокуратуры по обеспечению прав жертв преступлений в судебных стадиях уголовного процесса // Материалы международного семинара «Роль прокуратуры в обеспечении прав и законных интересов жертв преступлений». 6-7 октября 2003 г. – М., 2003. – С. 54.

1 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. № 18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» // ВКС РФ. – 2004. – № 1.

1 См.: Демидов В. Обеспечить положение потерпевшего реальными правами // Российская юстиция. – 2003. – № 11. – С. 20.

1 См.: Гаевский Н.М. Некоторые актуальные вопросы неравенства сторон по уголовно-процессуальному законодательству (стадия судебного производства) // Сб. материалов международного научно-практического семинара. Москва, НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ. 6-7 октября 2003 г. / Под ред. д.ю.н. В.Г. Бессарабова. – М., 2004. – С. 64 – 65.

1 См.: Гущин В.З. Нормы нового УПК РФ о защите человека нуждаются в доработке // Российский следователь. – 2003. – № 6. – С. 11.

1 См.: Щербаков Ю. Отказ прокурора от обвинения: последствия для потерпевшего // Законность. – 2002. – № 2.

2 Там же.

ВВЕДЕНИЕ.

Наиболее острым оружием в борьбе с преступностью является закон.
Основные задачи уголовного законодательства практически всех государств состоят в защите уголовно-правовыми средствами от преступных посягательств личности, прав и свобод граждан, государственных и общественных интересов, собственности, а также всего правопорядка в стране.

Право собственности занимает особое место в сиcтеме гражданских прав.
Оно является залогом стабильности экономических отношений и личного благополучия граждан. Способом законодательного регулирования этого важнейшего права собственности и ее правовой защиты в большинстве государств составляет конституция. Например, ст.8 Конституции Российской
Федерации закрепляет положение о том, что «признаются и защищаются равным образом частная, государственная и другие формы собственности”.

Выбор темы дипломной работы обусловлен двумя причинами. Во-первых, тем, что преступления против собственности, в настоящее время я вляются наиболее распространенными, во вторых тем, что становление, и, в определенной мере, развитие уголовного права Израиля, в том числе в области регулирования ответственности за преступления против собственности, происходило под влиянием английского уголовного права. Целью работы является показать общее и отличное в характере этого регулирования.

Уголовное законодательство Англии развивается путем издания новых консолидированных актов, либо актов, вносящих изменения в ранее изданные статуты. Регулирование права собственности в стране проводится на основании
Закона о краже 1968 г., закона «о преступном причинении вреда» 1971 г. и закона «о краже» 1978 г. Этими законами предусмотрены следующие основные виды преступных посягательств против собственности: кража, ограбление, берглэри, получение имущества путем обмана, вымогательство, преступления, связанные с украденным имуществом, различные виды преступного причинения ущерба имуществу, также выделяется мошенничество.

Если Англия представляет англо-саксонскую систему права, то Израиль — смешанную правовую систему. Влияние английского права на законодательство государства Израиль было вызвано тем, что его территория стала мандатной территорией Англии после Первой мировой войны, что и привело к англизации права. Это влияние выразилось в том, что по подобию Англии была реорганизована судебная система во главе с Высоким Судом (High Court).
Судьи восприняли принцип прецедента и заимствовали нормы английского права.
За время существования мандатной территории, в Израиле сформировалось поколение юристов, которые ориентировались на английское право. Когда в
1948 г. государство получило независимость, то было закреплено, что в стране будет продолжать действовать то право, которое действовало на
14.05.1948 г., в той степени, в которой оно не противоречит новым законам.
Таким образом, сохранилась правовая база, основанная на законах Отоманской империи, (которая действовала в Израиле до прихода англичан) наряду с английским общим правом и Правом справедливости, действие которых особо подчеркивалось в законодательстве Израиля.

В дальнейшем идет процесс становления государственности и национального права страны. С 1950 года наблюдается отрицательное отношение к праву Англии и отказ следовать английским прецедентам. В 1970 гг. израильский законодатель запретил обращаться к этому праву для исполнения пробелов и толкования национальных правовых норм. Стали проводиться реформы, которым подверглось и уголовное право, однако влияние, которое английское право оказывало на израильское законодательство в течение длительного периода времени, не могло так быстро забыться и стереться из текстов законов, в том числе регулирующих право собствеенности. В государстве действует закон «о наказаниях» 1977 года, который является основным актом, регулирующим ответственность за кражу, ограбление, берглэри, мошенничество, вымогательство, преступления связанные с обманом, причинение ущерба имуществу и т.д.

В работе рассматриваются первые три вида преступлений против собственности (кража, ограбление и берглэри) как в Англии, так и в Израиле, так как их значительный рост в этих странах сегодня принял угрожающий характер, превратившись в одну из острейших социальных проблем.

Работа состоит из трех глав. В первой главе раскрывается содержание кражи, как первого вида посягательств против собственности, а так же ответственность за это преступление по уголовному законодательству Англии и
Израиля. Вторая глава посвящена вопросу регулирования ответственности за ограбление, по уголовному праву Англии и Израиля. Третья глава — ответственности за преступление берглэри по праву Англии и Израиля.

1. КРАЖА

1.1 КРАЖА ПО ПРАВУ АНГЛИИ

Закон о краже 1968 г. открывается следующим определением:» Лицо, виновно в краже, если оно бесчестно присваивает имущество, принадлежащее другому, с намерением навсегда лишить его этого имущества» (п.1 ст.1).”

Как видно из этого определения, в нем перечислен ряд специфических признаков кражи, а именно: бесчестность, присвоение, наличие имущества, принадлежность другому лицу, намерение навсегда лишить имущества. Следует отметить, что английский законодатель придает этим признакам настолько большое значение, что раскрытию содержания каждого из них посвящена отдельная статья закона о краже 1968 г.

Actus reus кражи — это присвоение чужой собственности.
Means rea — это нечестность вместе с намерением навсегда лишить другое лицо присвоенной собственности.

ACTUS REUS

ПРИСВОЕНИЕ

Статья 3(1) закона о краже гласит:

«Любое принятие на себя прав собственника является присвоением.
Это включает в себя принятие лицом на себя права собственника без похищения и посредством обращения с ней как владельца».

В объединенных апелляциях по делу Morris and Anderton v. Burnside[1]
(в дальнейшем именуется Моррис), Суд Палаты Лордов согласился с тем, что, несмотря на использование слова «права» в начале статьи 3(1), статья
3 в целом показывала, что присвоение не требует принятия всех прав владельца, и что вполне достаточно принятия любого из этих прав. Подобная интерпретация закона о краже 1968 г. значительно расширяет возможность преследования за кражу. Дело в том, что до принятия закона 1968 г. отличительным признаком кражи было то, что обвиняемый “берет и уносит” украденную вещь, в то время, когда у него существует намерение украсть.
Поэтому возникали трудности, когда кто-либо показывал на стоящий автомобиль, не принадлежащий ему, и продавал его как свой собственный, или пастух пригонял стадо домой, и лишь впоследствии обнаруживал в нем чужую овцу, после чего присваивал ее.

Дело Моррис разъясняет это новое положение, и лучше формулирует определение присвоения статьи 3(1). В этом деле обвиняемый переклеивал на товарах, лежащих на полке в магазине, этикетки, которые показывали меньшую цену. Потом он покупал эти вещи. Палата лордов постановила, что присвоение собственности произошло в тот момент, когда были переклеены ценники, так как обвиняемый в этот момент уже принял на себя одно или более чем одно право владельца. Совершенно не важно то, что обвиняемый принял на себя лишь одно, а не все права владельца. Суд, в своем решении сказал, ссылаясь на формулировку статьи 3(1), что “…концепция присвоения в ст. 3(1) включает в себя элемент неблагоприятного вмешательства или узурпацию какого- либо права собственника”. Снятие с полки и смена ценников свидетельствует и об узурпации права собственника и о неблагоприятном вмешательстве в это право. Таким образом, суд, совершенно справедливо признал такие действия присвоением.

Важность интерпретации статьи 3(1), которое дает дело Моррис показано и в деле Governor of Pentonville Prison, ex p Osman[2]. В этом деле суду предстояло решить вопрос о времени, когда произошла кража денег с кредитного счета в банке в результате нечестного обращения с этим счетом.
Суд, сославшись на решение по делу Моррис, постановил, что присвоение, произошло тогда, когда был выписан чек на деньги находившиеся на этом кредитном счете, или когда банком было получено платежное поручение о переводе определенной суммы с этого счета. Причина этого решения в том, что представление чека к оплате, или послание платежного поручения является осуществлением одного из прав владельца банковского счета.

ИМУЩЕСТВО

В соответствии со статьей 4(1) закона о краже, собственность включает в себя “…деньги и любое другое имущество движимое или недвижимое, включая право требования и другое нематериальное имущество.” Такое определение имущества, способного стать объектом кражи, позволяет привлечь к уголовной ответственности за присвоение долгового обязательства и иных видов имущества, представляющего известную ценность, но не имеющего определенного материального выражения. Упоминание недвижимости означает, что земля и все объекты, прикрепленные к земле включаются в определение собственности. До принятия закона о краже 1968 г. в Англии не было уголовной ответственности за кражу земли, поскольку ее нельзя “взять и унести”. Ныне существуют особые оговорки, касаемые кражи земли и прикрепленных к ней объектов. О них будет сказано позднее.

Право требования является личным правом на собственность, которое может быть осуществлено только через иск, а не через владение. Включение этого права в определение собственности означает, что лицо, которое бесчестно присваивает право собственности на право требования, такое как долг, авторское право, или торговую марку, с намерением навсегда лишить владельца этой собственности, виновно в краже. Банковский счет так же является правом требования, поскольку это долг банка клиенту. Поэтому, например, если бухгалтер бесчестно выписывает неразрешенный чек на банковский счет его компании, то он виновен в краже права требования
(суммы находящейся на балансе в банке) принадлежащего его нанимателю.

Другой выраженной в правах собственностью являются, например патенты и передаваемые экспортные квоты. Последнее было признано в деле A-
G of Hong Kong v Chan Nai Keung[3], где Тайный совет постановил, что экспортные квоты, которые можно свободно продавать и покупать, являются выраженной в правах собственностью.

Несмотря на такое широкое определение собственности в статье 4(1) закона о краже, существуют вещи, которые не упоминаются, или не могут упоминаться там, а следовательно их нельзя украсть. К ним относятся электрическая энергия[4], человеческое тело (живое или мертвое), продукты человеческого тела, торговая тайна, земля и прикрепленное к ней имущество.
На последнем стоит остановиться подробнее.

Положения о краже земли и прикрепленных к ней объектов вводится статьями 4(2) и 3 закона о краже:

«Лицо не может красть землю, или объекты, прикрепленные к ней, за исключением следующих случаев: а) когда лицо является доверенным, или личным представителем, или ликвидатором компании, или ему еще как-то разрешено продавать землю, принадлежащую другому лицу, и он присваивает землю, или прикрепленные к ней объекты, действуя, нарушив доверие, возложенное на него, или: б) когда лицо, не являясь владельцем земли, присваивает что-либо прикрепленное к земле, путем отделения вещи от земли, прямо или косвенно, или после того как вещь была отделена от земли, или

в) когда, будучи арендатором земли, присваивает, целиком, или частично любое строение, прикрепленное к земле.» (ст.4(2))

«Лицо, собирающее дикорастущие грибы, или собирающее цветы, фрукты или листву с дикорастущего растения, не крадет то, что он собирает, если данное действие не совершается для прибыли, или для продажи, или для любой другой коммерческой деятельности.» (ст.4(3))

Если большинство положений закона о краже достаточно легко понять, то последнее требует дополнительного объяснения.

Земля в целом не может быть украдена, за исключением тех случаев, когда присвоитель относится к определенным законом лицам и действует определенным образом. К этим лицам относятся доверенные, личные представители, ликвидаторы компаний и другие, которым вверено продавать и распоряжаться землей, принадлежащей другому. Единственный способ для этих лиц украсть землю заключается в злоупотреблении доверием, возложенном на них. В результате, лицо не может украсть землю в целом, просто передвинув забор, или самовольно поселившись.

Вещи, прикрепленные к земле, могут быть украдены только в следующих случаях: если не владеющее лицо присваивает прикрепленную к земле вещь путем прямого или косвенного отделения этой вещи от земли, например, если любое не владеющее лицо, добывает гравель, или снимает черепицу, или кирпичи со здания, добывает торф, собирает цветы или другие растения, то это лицо может быть обвинено в краже. Вышесказанное не относится ни к собиранию дикорастущих грибов или корней, ни к собиранию ягод и листвы с дикорастущих растений. Такие деяния подпадают под действие особого положения статьи 4(3). Во-первых, собирание дикорастущих грибов не является кражей, хотя здесь на лицо отделение вещи от земли, если это не производится для коммерческих целей. Во-вторых, когда не владеющее землей лицо собирает цветы, плоды или листву с дикорастущих растений или деревьев, это лицо не может совершить кражу (хотя здесь опять происходит отделение вещей от земли), если данное действие не производится за вознаграждение, или для продажи, или для любой другой коммерческой цели.

В общем, лицо, арендующее землю не может красть вещи прикрепленные к земле. Единственное исключение заключено в статье 4(2)(с). Оно относится к строению, или части строения, которое используется и было передано в аренду вместе с землей. Эти вещи могут быть украдены арендатором. Из этого следует, что если арендатор сносит сарай на участке, который он арендует, или вынимает из здания камин и продает его, то он может быть осужден за кражу. Странно, что все эти положения не относятся к лицу, владеющему землей по лицензии. Таким образом, лицензент не совершит никакого преступления, если бесчестно присвоит что-либо прикрепленное к этой земле.

ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ ДРУГОМУ ЛИЦУ

Этот признак кражи так же трактуется в законе таким образом, чтобы расширить возможность уголовного преследования за кражу. Статья 5(1) закона о краже гласит, что “Имущество считается принадлежащим любому лицу, которое владеет, или управляет им, или же имеет в нем какие-либо права или долю собственника.” В обычном языке принято говорить, что собственность принадлежит кому-нибудь только тогда, когда ей владеют, но в смысле статьи 5(1) закона о краже, собственность принадлежит тому, кто или владеет вещью, или владеет частью вещи.

Перед тем как обсуждать статью 5(1) необходимо отметить разницу между владением вещью и обладанием вещью. Владение товаром или деньгами или любой другой собственностью является высшим правом на эту собственность. Это право длится дольше чем любое другое право на вещь, но владение не обязательно означает обладание.

Обладание по большому счету — это физическое обладание вещью за исключением того, что обладание может значить что-либо большее чем просто физическое обладание. Например, лицо не обладает столовыми приборами, которыми он пользуется когда ужинает в гостях, покупатель не обладает товарами, на которые смотрит в магазине, рабочий не обладает принадлежащими работодателю инструментами. В каждом из приведенных случаев хозяин дома, хозяин магазина и работодатель обладают вещью. Но обладание может так же значить и что-то меньшее чем физический контроль.
На пример, домовладелец обладает всем тем, что находится у него дома даже тогда, когда он находится на работе.

Лицо не теряет владение вещью, когда он забывает куда ее положил.
Но лицо теряет право обладания тогда, когда кто-то другой присваивает эту вещь. Таким образом, если женщина теряет на улице свою сумочку, то она продолжает ею обладать до тех пор, пока кто-то другой не примет прав обладателя. С другой стороны, когда собственность оставляется кем-либо, и это лицо теряет всякий интерес к этой собственности, то он теряет все права на эту вещь, включая права владельца, если это лицо ими обладает.

«Управление» вещью включает в себя случаи, когда лицо физически управляет вещью, но не обладает ею. Например, гость, который пользуется посудой хозяина не обладает посудой, хотя физически управляет ею.

Лучшим примером пропреитарного права является полное владение собственностью, но эта фраза так же означает пропреитарные права, которые не означают полного владения вещью.

Результатом определения «принадлежащего другому» в статье 5(1) является то, что собственность может принадлежать более чем одному человеку. Если А доставляет товары Б, и просит хранить их, или доставить третьему лицу, а Д бесчестно присваивает эти товары с, то в этом случае Д совершит кражу как у А, так и у Б.

Другим значением этого определения является то, что лицо, которому собственность принадлежит в смысле статьи 5(1) может украсть товары у кого- либо еще, кому они принадлежат. Например, в вышеуказанном примере, если товары крадет Б, то он крадет их у А. В действительности, владелец может быть осужден за кражу своей же собственности. Если Д дает свой автомобиль в аренду П на месяц, а потом его забирает, то в этом случае он может быть осужден за кражу, даже в том случае, если он остается владельцем своего автомобиля. Это происходит по тому, что машина находится во владении П. То же самое произойдет, если Д заберет свою обувь из ремонтной мастерской Е, не заплатив за ремонт.

Статья 5 содержит еще четыре части. Они относятся к особым ситуациям, где или собственность не принадлежит другому лицу в смысле статьи 5(1), или где принадлежность вещи определяется сложным правилом гражданского права, которое необходимо упростить простым правилом. К таким ситуациям относятся в частности трасты, собственность, полученная по особому обязательству хранить и распоряжаться, собственность, принадлежащая единоличной корпорации, и собственность, полученная по ошибке. На последнем необходимо остановиться подробнее, так как это новая норма в английском законодательстве, призванная решить большое количество ранее существовавших трудностей.

ОШИБКА

В некоторых случаях, где лицо получает собственность как следствие ошибки владельца собственности, то собственность останется принадлежать владельцу собственности по статье 5(1).

Статья 5(1) прямо не говорит об ошибке, тогда так статья 5(4) прямо к ней относится.

Статья 5(4) гласит: «Если лицо получает собственность по ошибке другого лица, и обязан вернуть ( целиком или частично) эту собственность, доход от этой собственности, или стоимость этой собственности, то эта собственность должна считаться принадлежащей тому лицу, которому нужно ее вернуть, и намерение не возвращать эту собственность, должно считаться намерением лишить другого лица этой собственности, или дохода от этой собственности.»

Нужно подчеркнуть, что для того, чтобы задействовать статью 5(4), не достаточно только того, что владелец собственности действовал по ошибке, необходимо чтобы то лицо, которому собственность была передана, имело законное обязательство вернуть вещь. Только тогда и только в границах этого обязательства, спорная собственность будет считаться принадлежащей другому лицу в контексте статьи 5(4).

Ответ на вопрос о применении нормы статьи 5(4) не прост, и может заключаться только в долгом рассмотрении норм гражданского права. К сожалению, этот вопрос находится вне компетенции этой работы. Наглядно, пределы действия статьи 5(4) показаны в решении по делу Gilks[5], где обвиняемый поставил деньги на лошадь по имени Fighting Scot. Эта лошадь не выиграла скачки, но менеджер совершил ошибку и заплатил обвиняемому такие деньги, как если бы Fighting Scot победил. Обвиняемый знал об ошибке, но деньги оставил себе. На первый взгляд, этот случай подпадает под действие статьи 5(4). Однако, так как это был игровой долг, то не было законного обязательства вернуть деньги, и, как постановил Апелляционный суд, статья 5(4) применяться не могла. Однако, обвиняемому не удалось уйти от уголовной ответственности. Апелляционный суд постановил, что передача менеджером денег не воздействовала на передачу собственности, и деньги принадлежали его конторе. Апелляционный суд обосновал свое решение прецедентом по делу Iddleton, старом деле о краже, в котором почтовый служащий ошибочно выплатил деньги не тому человеку.

Есть много случаев, когда лицо получает собственность как следствие ошибки другого лица, но не несет обязанности вернуть эту собственность владельцу. Когда потерпевший дарит книгу обвиняемому, предполагая по ошибке, что она стоит немного, а в дальнейшем узнает, что эта книга была ценнейшим первым изданием, то обвиняемый не будет виновен в преступлении, даже если он знал об ошибке с самого начала. Причина этого в том, что ошибка потерпевшего не заключается в идентификации книги, или обвиняемого, и не мешает переходу права собственности в смысле значения статей 5(1) и 5(4).

MENS REA

1. Бесчестность

Вопрос о наличии, или отсутствии бесчестности в определенном действии или бездействии является вопросом факта, ответить на который должны присяжные. Статья 2(1) закона о краже гласит:

«Присвоение лицом собственности другого лица не должно считаться бесчестным тогда, а) когда лицо присваивает чужую собственность предполагая что у него, либо у третьего лица есть законное право лишить другое лицо этой собственности, или, б) когда лицо присваивает собственность, предполагая, что получит согласие другого лица, если бы тот знал о присвоении и об обстоятельствах присвоения, или, в) (за исключением тех случаев, когда собственность перешла к лицу как к держателю трастового фонда, или личному представителю) когда лицо присваивает собственность, предполагая, что лицо, которому эта собственность принадлежит не может быть найден никакими разумными действиями.»

Когда утверждается присутствие одного из этих предположений, неважен тот факт, было ли предположение разумным, или нет, хотя разумность утверждаемого предположения имеет доказательственную важность, когда рассматривается вопрос истинности данного предположения.

В статье 2(1)(а) сказано о праве (то есть о предположении о наличии законного права лишить собственности) на защиту от кражи. Это значит, что ошибка в праве может защитить, например, кредитора, который захватывает собственность должника, намереваясь этим восполнить свои потери, по ошибочному убеждению в том, что закон разрешает возвращать долги таким образом. Заключительные слова статьи 2(1)(а) ясно гласят, что тот, кто присваивает собственность, предполагая, что он имеет право на эту собственность от имени, например, компании, в которой он работает, не виновен в краже. Если обвиняемый истинно верит в то, что у него есть законное право лишить собственности другое лицо, он не может быть осужден за кражу, даже если он знает то, что у него нет законного права присваивать собственность определенным способом, например силой.

Статья 2(1)(б) (предположение того, что лицо, которому принадлежит собственность согласился бы с присвоением, если бы знал о присвоении, или об обстоятельствах присвоения) явно подходит под случай, когда студент колледжа берет бутылку пива из комнаты друга, свято веря в то, что этот друг согласился бы с этим, если бы знал об обстоятельствах. Убеждение обвиняемого в том, что у него бы было согласие другого лица должно быть убеждением на получение согласия истинного, и честно полученного.

Статья 2(1)(с) (предположение что лицо, которому принадлежит собственность не может быть найдено разумными путями) не применяется, когда обвиняемый получил собственность в качестве держателя трастового фонда, или личного представителя. Эта статья направлена на то, чтобы защитить лицо, нашедшее собственность. Нечестности нет, а следовательно нет и кражи, если лицо, присваивая собственность, предполагает, что хозяин товаров или денег, найденных им, не может быть найден разумными путями.

Статья 2(1)(с) не ограничена защитой честных нашедших лиц. Она также, например, защищает сапожника, который, предполагая, что не сможет найти владельца не забранной обуви, присваивает ее.

В Решении по делу Gosh[6], которое касается и других преступлений, связанных с нечестностью по закону о краже но напрямую связано с самой кражей, Апелляционный суд постановил, что для того, чтобы определить наличие или отсутствие нечестности, присяжные, в первую очередь, должны удостовериться в том, является или нет, как указано выше, поведение обвиняемого нечестным, в соответствии со стандартом обычных честных людей. Если действия обвиняемого не признаны бесчестными, то дело прекращается. Однако, во вторую очередь, присяжные должны решить вопрос, понимал или нет обвиняемый то, что его действия были бесчестными в соответствии со стандартами “разумных и честных людей”.
Если он этого не понимал, как бы иррационально и неразумно не было его душевное состояние, то присвоение не будет считаться совершенным бесчестно. Так же, Суд постановил, что для лица бесчестно действовать таким образом, который другие “обычные и разумные” люди воспримут бесчестным, и понимать, что его действия являются бесчестностью, даже если он верил, что его действия являются морально обоснованными.

НАМЕРЕНИЕ НАВСЕГДА ЛИШИТЬ ИМУЩЕСТВА

Этот признак был первоначально включен в определение кражи, предложенное составителями проекта закона о краже, затем исключен из него и наконец, уже по настоянию Палаты Лордов вновь включен.

Споры вокруг этого признака кражи были связаны прежде всего с тем, что при отсутствии соответствующей оговорки к краже могут быть причислены различные “временные позаимствования” (например, студент без разрешения надевает костюм своего соседа по общежитию и тому подобное). Это создавало реальную угрозу того, что английские суды оказались бы перегружены рассмотрением большого числа пустяковых споров, которые помешали бы эффективной борьбе с опасными посягательствами против собственности.
Поэтому английский законодатель предпочел понятие кражи ограничить признаком намерения “навсегда лишить имущества”.

Вопрос о том было или нет намерение навсегда лишить лицо, которому принадлежит собственность, не порождает проблем в обычных случаях, так как отношение обвиняемого к собственности часто даст ясный ответ на все возникающие вопросы.

В некоторых исключительных случаях, лицо может быть осуждено за кражу даже если оно не намеривалось навсегда лишить имущества, и даже если это лицо наверняка собиралось вернуть собственность ее владельцу когда- нибудь в будущем, и действительно возвращало. Осуждение в таком случае возможно в делах, которые подпадают под определение статьи 6 закона о краже, которая расширяет значение слов «намерение навсегда лишить».

Нужно выделить то, что статья 6 не предоставляет полного определения
«намерения навсегда лишить», вместо этого она просто расширяет значение и объясняет эту фразу. К таким случаям относятся дела где обвиняемый не желал того, чтобы другое лицо потеряло собственность навсегда, но действовал особым образом, подпадающим под определение статьи 6.

Статья 6(1) гласит, что “лицо, присваивающее собственность, принадлежащую другому лицу, не имеющее намерения навсегда лишить другое лицо этой собственности, должно считаться имевшим намерение навсегда лишить другое лицо этой собственности, если оно намеревается пользоваться вещью как своей, или распоряжаться ею невзирая на права другого лица.”

Пример, подпадающий под действие статьи 6(1) заключается в следующем: если обвиняемый оставляет чью либо собственность и ему безразлично найдет ее владелец или не найдет, и если по обстоятельствам такого абандонирования, и сути вещи, собственность вряд ли будет найдена, то обвиняемый, учитывая, что он знал или догадывался об этом, может быть признан имевшим намерение пользоваться вещью как своей и распоряжаться ею, невзирая на права собственника. Решение Тайного совета в деле ChanMan-sin v A-G of Hong Kong [7]дает нам интересный пример того факта, что требования статьи 6(1) могут быть удовлетворены даже если обвиняемый знает, что лицо, которому принадлежит собственность ничего не потеряет. Бухгалтер компании выписал на свое имя и представил к оплате на счет своей компании поддельные чеки. Тайный совет постановил, что «… из предоставленных доказательств можно сделать заключение, что это присвоение бестелесной вещи, коей является кредитный счет в банке, сопутствовалось намерением навсегда лишить компании этой вещи, так как он отнесся к банковскому счету, принадлежащему компании как к своему, и пользовался им, невзирая на права настоящего собственника, и тот факт, что он отдавал себе отчет в том, что его мошенничество будет раскрыто, и баланс фирмы будет неповрежден не имеет значения”.

Статья 6(1) продолжается утверждением того, что занимание или одалживание собственности может считаться использованием “как собственностью обвиняемого, или распоряжением, невзирая на права собственника”, только в том случае, если, и только если, занимание или одалживание собственности происходит на такой период времени, что можно говорить о прямом присвоении и распоряжении. В деле Lloyd[8],
Апелляционный суд постановил, что эта часть статьи 6(1) «существует для того, чтобы показать, что простое одалживание недостаточно для создания достаточного Means Rea, если только вещь не возвращается в таком измененном виде, что можно сказать, что она потеряла всю свою стоимость и/или полезность». Из примера, приведенного в решении по делу Lloyd, следует то, что измененное состояние не означает того, что именно физическая сторона вещи должна быть изменена.

Пример подходящий под определение второй части статьи 6(1), предлагается Апелляционным судом в решении по делу Lloyds. Кто-то покупает железнодорожные билеты, намериваясь вернуть их в кассу после поездки.
Ясно, что одалживание здесь происходит на определенный срок, а обстоятельства дела являются распоряжением, так как если билеты возвращаются, то теряется вся их ценность. Намерение обвиняемого присвоить эти билеты является намерением относиться к вещи как к своей и распоряжаться ею, невзирая на права собственника.

Статья 6(2) дает дальнейшее объяснение формулировки «пользоваться вещью как своей и распоряжаться ею, невзирая на права собственника». В этом параграфе говорится, что “когда лицо расстается с собственностью, принадлежащей другому лицу, намереваясь вернуть ее, хотя оно может не выполнить это намерение, то это (если сделано для личных целей, и без согласия владельца) считается пользованием вещью как своей, не взирая на права собственника.”

Таким образом, за исключением случаев, к которым применима статья
6, требование присутствия намерения навсегда лишить, исключает из определения кражи неразрешенное одалживание.

1.2 КРАЖА ПО ПРАВУ ИЗРАИЛЯ

По мнению израильских юристов, закон о краже 1968 г. Англии, не изменил основные положения предыдущего английского закона о краже 1916 г. , под влиянием которого был издан закон о наказаниях 1977 г. в Израиле.

Таким образом источником регулирования ответственности за кражу и другие преступления против собственности, является закон о краже 1916 г.
Англии.

Согласно ст. 383 (п. 1) закона о наказаниях Израиля, лицо виновно в совершении кражи, если оно: «берет и уносит вещь, которую можно украсть, без согласия собственника бесчестно, и недобросовестно с намерением навсегда лишить его этой вещи». Кража наказывается — 3 годами лишения свободы. В зависимости от обстоятельств дела срок может быть увеличен.

Как видно из этого определения, в нем перечислен ряд специфических признаков кражи. Израильский законодатель придает этим признакам важное значение при квалификации преступления кражи.

Actus reus: — берет и уносит вещь, которую возможно украсть без согласия владельца.

Mens rea: — путем обмана, недобросовестно и с намерением навсегда лишить вещи.

Actus reus.

1. «берет и уносит».

«берет» — физическое завладение вещью;

«уносит» — удаление вещи из собственности другого лица.

Взятие вещи само по себе, не является основанием для обвинения в краже, так как помимо взятия кража предполагает еще и удаление вещи из владения другого, т.е. унесение.

Взятие и унесение, как правило, происходит непосредственно одно за другим. В случае если унесение не произошло, то действие рассматривается как попытка совершить кражу.

Например: Вор дотронулся до вещи в квартире, но еще не успел передвинуть ее, т.к. был задержан в данный момент. Он будет обвинен в попытке совершить кражу, т.к. унесение вещи не успело произойти, но взятие
— было.

В соответствии со ст. 383 (п.3) закона наказаниях Израиля, взятие можно достичь следующим образом:

— путем уловки;

— путем запугивания (заставить человека передать вещь во владение вора, пугая первого какими-либо последствиями, в случае отказа.
Утверждается, что при наличии угроз осуществить насилие, кража может перерасти в ограбление; И также на основании наличия угроз, можно обвинить человека в вымогательстве — ст. 428 закона о наказаниях 1977г.);

— по ошибке владельца;[9]

— путем находки[10] (человек, находит вещь, которая была потеряна своим хозяином, не предпринимает попыток выяснить, кто истинный хозяин этой вещи).

Унесение означает удаление вещи из владения другого. Однако, как правило, достаточно переместить вещь, чтобы обеспечить ее удаление.

Данное заключение было заимствовано израильским уголовным правом из английского прецедента, суть которого в следующем: Человек схватил, не принадлежавшую ему лошадь в конюшне и перевел ее на другое место
(переместил) с целью вывести ее и похитить. Он был обвинен в краже, так как схватив лошадь, он совершил «взятие», а переместив ее «унесение»[11]

Такое же решение было вынесено в отношении посетителя гостиницы, который перенес простынь из одной комнаты гостиничного номера в другую для того, чтобы совершить кражу.

В случае, если вещь «прикреплена» к какой-либо основе, то, чтобы унести, необходимо отделить ее от этой основы. (Простого перемещения недостаточно). Это происходит потому, что пока вещь «прикреплена», она еще находится во владении своего хозяина, а следовательно, невозможно ее удаление. Обратимся опять к английскому прецеденту: вор пытался украсть чужой кошелек, но его попытка не удалась, так как кошелек висел на брелке, прикрепленном к одежде хозяина. Вор не был обвинен в краже, так как кошелек остался у хозяина (прикрепленным к своей основе), однако — был обвинен в попытке совершить кражу.[12]

2. «без согласия владельца».

Отсутствие «согласия владельца» является существенным обстоятельством при квалификации преступления кражи. Владелец должен обладать правом собственности либо частью этого права; правом содержать, владеть и управлять той или иной вещью. (Владельцем также может выступать какая-либо корпорация, даже само государство).

Согласие владельца должно быть «деловым и реальным». Если же оно достигается путем уловки или угрозы (запугивания), то не является «деловым и реальным».

3. «Вещь, которую можно украсть».

Закон не защищает любую вещь, которая находится в собственности какого- либо лица. Он берет под свою защиту круг вещей, которые подпадают под определение признака «вещь, которую можно украсть». Вещи, таким образом, должны отвечать требованиям, которые содержаться в ст. 383 (п. 3 ч. 4)
Закона о наказаниях Израиля, а именно:

1. Вещь должна иметь стоимость;

2. Вещь должна быть «собственностью человека»;

3. Вещь, которая прикреплена к какому-либо недвижимому имуществу
(основе), тоже является недвижимой, а следовательно ее невозможно украсть.
В этом случае эта вещь будет подпадать под признак вещи, «которую можно украсть», только после отделения ее от этого недвижимого имущества
(основы). При этом вещью может быть живое тело либо неодушевленный предмет,
(но не недвижимое имущество)[13].

Что касается животных, то необходимо различать диких животных
(неотдрессерованных); и домашних животных, которые находятся в собственности человека (отдрессированных). Только последние могут быть
«вещью, которую возможно украсть».

Mens rea.

1. Бесчестно.

Бесчестность предполагает обдуманный нечестный шаг. Честность в этой связи является понятием из области морали.

Бесчестность — это такое поведение человека, которое уступает нормам морали, принятым у честных людей.

Человек не будет обвинен в краже, если выяснится, что существовали все признаки этого преступления, кроме бесчестности, поскольку в этом случае он не действовал вопреки принятым качествам — честности и порядочности.[14]

Бесчестность и «намерение навсегда лишить».

Реальное намерение навсегда лишить и бесчестность взаимосвязаны, поскольку намерение навсегда лишить хозяина вещи уже само по себе не соответствует моральным устоям принятым в обществе. Таким образом,
«бесчестность» является прямым следствием «намерения навсегда лишить».

2. «Недобросовестно».

Тот, кто навсегда берет вещь у ее хозяина и искренне верит в то, что имеет на это законное право (в том числе право на содержание этой вещи) или думает, что хозяин заранее согласился бы с его действиями, — действует добросовестно.

Искренняя вера предполагает субъективный подход и не имеет значения была ли вера «ошибочной или логичной», она должна быть искренней.

Есть мнение, что вера характеризуется еще таким понятием как «честные руки», под которым подразумевают порядочность и честность.

«Недобросовестность», «намерение навсегда лишить» и «бесчестность» — эти три признака тесно связаны и взаимозависимы. Достаточно отсутствия одного из них, чтобы не было оснований для обвинения в краже (несмотря на существование двух других).

3. «с намерением навсегда лишить».

«Намерение навсегда лишить» имеет юридическое значение, которое заключается в отсутствии реального намерения вернуть вещь.

Общая характеристика этого признака:

1) Неопределенное намерение вернуть «когда-нибудь, в будущем» — не является практическим и реальным для возврата вещи, а следовательно не отменяет оснований для существования «намерения навсегда лишить». Точно такой же подход наблюдается по отношению к человеку, взявшему вещь, который
«надеятся» вернуть ее в будущем.

Таким образом, намерение вернуть должно быть реальным, а тот кто взял вещь должен быть способен вернуть ее в разумный срок. При этом вещь должна быть именно та, которая была взята, а не тождественная ее, не замена и не стоимость.

2) Продажа имущества или попытка его продать. [15]

Предложение продать или подарить вещь, которая была взята, кому-либо, прямо указывает на действительность «намерения навсегда лишить». При этом нет необходимости, чтобы эти действия завершились.

3) Оставление имущества или его уничтожение прямо указывает на
«отсутствие намерения вернуть», а следовательно, выражает «намерение навсегда лишить» хозяина этого имущества.

4) Если у человека была возможность вернуть вещь, то это еще не означает, что он намерен вернуть ее, а следовательно, не отменяет основания для существования «намерения навсегда лишить».

Возможность вернуть должна сопровождаться определенным поведением и обстоятельствами, которые могли бы указать на то, что намерение вернуть вещь существовало с самого начала, а следовательно, удаление ее из владения собственника было временным.

2.1 ОГРАБЛЕНИЕ ПО ПРАВУ АНГЛИИ

В статье 8 Закона о краже 1968 г., говорится, что “лицо виновно в ограблении, если оно совершает кражу и непосредственно перед этим или во время этого с указанной целью применяет силу к какому-либо лицу, или запугивает, или пытается запугать лицо тем, что к нему будет немедленно применена сила.” Ограбление судимо только по обвинительному заключению, максимальное наказание, предусмотренное за это преступление — это пожизненное тюремное заключение.

Ограбление — это кража, отягченная использованием силы или угрозой использования силы. Из этого следует, что должны быть доказаны все необходимые элементы кражи, таким образом, что лицо, вынудившее другое лицо отдать деньги, веря в то, что оно имеет полное на них право, не виновно в ограблении, так как, здесь отсутствует элемент бесчестности, даже если это лицо не предполагало, что оно имеет право на использование силы для получения денег.

Дела, где обвиняемый использует силу для кражи, но не достигает присвоения собственности не являются грабежом. Такие дела можно рассматривать только как нападение с намерением ограбить.

Таким образом, кроме кражи, вторым элементом, необходимым для ограбления является “примененная сила, или угроза применения силы непосредственно до или во время совершения кражи.” Сила не должна обязательно применяться против владельца или обладателя похищенной собственности. Если лицо, или группа лиц использует силу по отношению к стрелочнику только с целью остановить поезд и совершить там кражу, то участникам банды будет предъявлено обвинение в ограблении.

Ясно, что ограбление не имеет места места, если сила или угрозы применялись после совершения кражи. Лицо, применяющее силу с целью защиты присвоенного, может быть обвинено в ограблении только в том случае если возможно установить, что он применял силу во время совершения кражи.
Вопрос о времени происхождения ограбления не ограничивается каким-то определенным периодом времени, во время которого происходит начальное присвоение, обладающее признаками кражи. Вопрос о времени окончания кражи является вопросом факта, ответить на который должны присяжные. С другой стороны, совершение кражи продолжается до тех пор, пока кражу можно охарактеризовать как происходящую или имеющую место быть, исходя из здравого смысла.

Сила должна быть применена к лицу. В деле Clouden[16] Апелляционный суд постановил, что только сила, примененная к лицу с целью присвоения собственности может рассматриваться как элемент ограбления. В этом деле суд решил, что человек, вырвавший из рук женщины корзину с покупками был совершенно справедливо осужден за ограбление. Эта точка зрения
Апелляционного суда разительно контрастирует с мнением Комитета по
Пересмотру Уголовного Права, который не считает выхватывание вещей из рук использованием силы для нужд определения грабежа.

В случае угрозы применения силы, недостаточно угрозы применения силы в будущем. Угроза должна присутствовать «там и тогда», чтобы действия обвиняемого подпали под определение грабежа. Вопрос о том, являются или нет действия обвиняемого насилием, есть вопрос факта, ответ на который должны дать присяжные.

Использование или угроза применения силы с целью кражи, происходящей отличными от простого присвоения путями — достаточное условие для того, чтобы лицо считалось виновным в совершении ограбления. Скажем, например, что обвиняемый нашел часы потерпевшего, намериваясь вернуть их владельцу. Затем, после того как владелец часов попросил обвиняемого отдать их, он решает этого не делать и оставить часы себе. Если обвиняемый просто отказывается, то он виновен в краже. Если обвиняемый сопровождает свой отказ угрозами, то в ограблении.

Таким образом, определение ограбления предусматривает применение силы с целью кражи. Это один из необходимых элементов рассматриваемого преступления, хотя, кажется, что многие аспекты применения силы представляют собой больше теоретический, чем практический интерес. А применяет силу против Б с целью временно воспользоваться принадлежащим Б автомобилем. Д использует силу по отношению к Е, который запрещает ему мошенническую передачу прав на владение землей, принадлежащей ему как доверительному собственника. Принимая во внимание, что А, и Д осуществляют свои цели, только Д может обвиняться в грабеже. Если их цели не достигнуты, то только Д может быть обвинен в нападении с намерением совершить грабеж, но из этого не вытекает, то, что те, кто по тем или иным причинам избегают обвинения в грабеже, избегают уголовной ответственности. Очевидно, что если применена сила, или имели место угрозы ее применения, то существует ответственность за покушения на более тяжкие преступления. В некоторых случаях возможно обвинение в шантаже. Лицо, требующее автомобиль во временное пользование в сочетании с угрозами применения силы не обвиняется в ограблении, так как не произошло кражи, однако это лицо виновно в шантаже.

2.2 ОГРАБЛЕНИЕ ПО УГОЛОВНОМУ ПРАВУ ИЗРАИЛЯ

Закон о наказаниях Израиля 1977 года в ст. 402 даёт следующее определение этого преступления:

«лицо виновно в ограблении:

1. Если оно совершает кражу и непосредственно во время, до или после этого применяет или угрожает применить насилие к какому-либо другому лицу или его к его имуществу с целью заполучить похищенную вещь или предотвратить сопротивление совершению кражи. Наказание — 14 лет лишения свободы.

2. Если лицо вооружено каким-либо оружием или приспособлением, посредством которых оно может нанести вред личности или ущерб его имуществу; если оно входило в преступную группу; или если во время ограбления, непосредственно до или после него, оно ранило человека.
Наказание — 20 лет лишения свободы.

В этом определении перечислен ряд специфических признаков ограбления.

I. Признаки Actus reus.

1.»Совершение кражи»

Подразумевается кража, в смысле ст. 383 (п.1) Закона о наказаниях[17]
(изложено выше в работе).

Кража не влечёт за собой обвинения в ограблении, т.к. ограбление выражается в краже, сопровождаемой применением насилия или угроз его применения.

2.»Непосредственно во время, до или после совершения кражи»

Под словами «совершение кражи» имеется в виду период времени, в течении которого фактически произошла кража. Слово «непосредственно» — означает, прежде всего, близость во времени между применением насилия (или угрозы его применения) и совершением кражи, и указывает на существование связи между применением насилия и успехом совершения действия.

3.»Применение или угроза применения насилия к человеку или к имуществу» а)»применение или угроза применения насилия»[18]

Угроза должна внушать страх, который принуждает человека расстаться со своим имуществом вопреки его воле. б)»Применение насилия»

Насилие означает применение грабителем физической силы в реальной мере по отношению к жертве. в)»Применение насилия к человеку»

Насилие применяется непосредственно к жертве ограбления (т.е. к человеку, у которого отбирается имущество)[19]. Оно может быть применено и к третьему лицу, которое оказалось свидетелем преступления. Здесь законодательство указывает на цель, для достижения которой грабитель применяет насилие. Заключительная часть ст. 402 (п.1) закона о наказаниях
Израиля предусматривает определённый перечень этих целей. Например: насилие, применённое к третьему лицу, которое пытается помещать грабителю совершение кражи вещи у её хозяина и т.д. г)»Применение насилия к имуществу»

Закон не объясняет, о каком именно имуществе идёт речь. При этом имущество не обязательно должно принадлежать жертве ограбления, оно может быть собственностью другого лица. Для лостаточности оснований для обвинения в ограблении необходимо, чтобы насилие было применено к имуществу не для того, чтобы совершить кражу и облегчить проникновение в помещение, чтобы её совершить, а для того, чтобы «принудить хозяина» вещи не оказывать сопротивление грабителю и способствовать завершению кражи.

II. Признаки Mens rea —

Ими являются:

1.»Намерение ограбить» с целью: а) завладеть вещью, б) предотвратить сопротивление совершению кражи[20]

Ограбление при отягчающих обстоятельствах.

В соответствии со ст. 402 (п.2) «Закона о наказаниях» существует 3 вида отягчающих обстоятельств:

1.»Когда грабитель был вооружён каким-либо оружием или приспособлением, посредством которых он может подвергнуть опасности или причинить вред личности или нанести ущерб имуществу.

Приспособления — это любые предметы, с помощью которых потерпевшему могут быть причинены телесные повреждения, опасные для жизни и здоровья.
Например: топор, бритва, нож и т.д.

Оружие, в контексте этого определения, может быть огнестрельным — пистолеты, винтовки, автоматы, взрувчатые устройства; и холодным — бритва, нож и т.д.[21]

2.»Вхождение в группу» (групповой характер).

Группа должна состоять из двух и более человек. Таким образом, достаточно, чтобы у грабителя был хотя бы один напарник.

3.»Непосредственно во время совершения ограбления, до или после него, грабитель ранил какого-нибудь человека».

Речь идёт о насилии, применённом именно к человеку, а не к имуществу. а)»Непосредственно во время совершения ограбления, до или после», т.е. от момента начала совершения ограбления и до успешного его завершения. б)»Ранил человека»

Насилие характеризуется применением физической силы. Причём оно должно быть реальным и осуществимым, т.к. просто угрозы применения насилия недостаточно для обвинения в ограблении при отягчающих обстоятельствах.

Необходимо доказывать наличие причинной связи между отягчающими обстоятельствами и успехом совершения ограбления, однако, по мнению многих израильских юристов в этом нет необходимости, т.к. само наличие этих обстоятельств, является достаточным основанием для обвинения в ограблении по ст. 402 (п.2) «Закона о наказаниях» Израиля. Это преступление подпадает под 2-ой тип определения ограбления, а следовательно наказывается 20 годами тюремного заключения.

Покушение на совершение ограбления[22]

В соответствии со ст. 403 «Закона о наказаниях», тот, кто нападает на человека с целью совершить ограбление, — наказывается 7 годами лишения свободы. Если же лицо пыталось совершить ограбление при отягчающих обстоятельствах (см. выше), то наказывается 20 годами лишения свободы.

3.1 БЕРГЛЭРИ И БЕРГЛЭРИ С ОТЯГЧАЮЩИМИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМИ ПО УГОЛОВНОМУ ПРАВУ
АНГЛИИ

Существуют два отдельных вида берглэри. Ответственность за них предусмотрена статьей 9 закона о краже 1968 г. Разница между ними заключается в объекте посягательства. В первом случае им является здание, или часть здания, являющееся жилищем, а второй вид данного преступления предусматривает ответственность за посягательство на здание, либо часть здания, не являющееся жилищем. Говоря о берглэри, необходимо отметить то, что данное преступление является уникальным для англо-саксонской правовой системы.

ПЕРВЫЙ ТИП ПРЕСТУПЛЕНИЯ

В статье 9(1)(а) берглэри определяется как “вторжение лица, действующего в качестве нарушителя права владения, и имеющего цель совершить одно из преступлений, описанных в статье 9(2), в здание или в часть здания, являющегося жилищем”. Статья 9(2) перечисляет преступления, намерение совершить которые способны квалифицировать определенное действие как кражу, а именно: совершение кражи внутри здания или в части здания, причинение тяжких телесных повреждений, изнасилование, нанесение незаконных повреждений зданию, или имуществу, находящемуся в нем. Ниже мы рассмотрим основные элементы первого типа берглэри, и подробно рассмотрим различие между первым и вторым типами данного преступления.

Actus Reus

Вторжение

Ни статья 9, ни прецедентное право не дают ясного определения понятию вторжения, несмотря на то, что оно является основным элементом берглэри. В деле Brown[23], Апелляционный суд постановил, что имело место проникновение, в контексте значения статьи 9 закона о краже, не смотря на то, что тело обвиняемого находилось в здании только наполовину, в то время, как он совершал кражу из витрины магазина. На самом деле, было бы по меньшей мере странно, если бы не был признан факт вторжения со стороны лица, разбившего витрину, и просунувшего в эту витрину руку с целью совершения кражи.

В деле Brown Апелляционный суд постановил, что вопрос о наличии или отсутствии вторжения является вопросом факта, который надлежит решать присяжным. В этом же деле суд сформулировал тест «эффективного проникновения». Значение слова «Эффективный» не очень понятно, но оно сводится к тому, что присяжные очень вряд ли будут рассматривать малейшие вторжения, как, например, проникновение пальцев обвиняемого сквозь щель между рамой и окном, для того, чтобы открыть это окно.

НАРУШЕНИЕ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ

Нарушение права собственности — это концепция, относящаяся к гражданскому праву. Лицо проникает в здание, или часть здания как нарушитель права собственности, если здание находится во владении другого лица, и если нарушитель проникает в здание без законного права или разрешения на то.

Право на вход определяется законом для определенных лиц и определенных целей. Например, офицер полиции, производящий обыск в здании, делает его на основании выданного ему в соответствии с каким-либо законом ордера на обыск. Обратный случай — это когда тот же офицер вторгается в то же здание с целью совершения там изнасилования.

Разрешение на вход для исполнения определенных целей может быть дано обитателем, или лицом действующим с разрешения обитателя, за исключением тех случаев, когда вход совершается с целью совершения кражи, или иного преступления в здании, или в части здания. Разрешение может быть выраженное, или подразумевающееся. Например, все магазины подразумевают приглашение всех лиц для изучения или покупки товаров. Лицо, которое входит в здание по разрешению, намериваясь совершить там преступление, описанное в параграфе 9, входит в здание вопреки разрешению и рассматривается как нарушитель права владения.

В деле Jones and Smith[24] суд решил, что лицо, имевшее разрешение входить в дом своего отца, вошел в него как нарушитель владения, когда пришел за тем, чтобы украсть телевизор, так как такое намерение обвиняемого рассматривается как превышение данного ему разрешения.

Разрешение на вход не распространяется на все части здания. Так, лицо может войти в гостиницу совершенно законным образом, но превышение разрешения настанет тогда, когда это лицо проникнет в помещение менеджера, склад, и другие помещения, куда ограничен доступ посторонних лиц.

При определенных обстоятельствах, лицо может проникнуть как нарушитель, несмотря на тот факт, что у него есть разрешение, но оно было выдано под влиянием ошибки в установлении его личности, что обычно порождается мошенничеством.

“Совершение преступления в здании или части здания”

Наличие в определении этого преступления слов «здание, или часть здания» порождает вопрос о том, что же считать зданием. В статье 9(3) говорится, что зданиями являются и населенное транспортное средство, и судно, вне зависимости от того, находится ли проживающее там лицо, или нет. Ясно, что и дом на колесах, и лодка-дом, в которых кто-то постоянно живет являются населенными транспортными средствами даже тогда, когда хозяина временно нет дома. Вопрос о том, являются ли дом на колесах, или лодка-дом, использующиеся летом, заселенными или нет в зимний период пока не до конца ясен.

За исключением статьи 9(3) закон не дает дальнейших разъяснений.
Хотя представляется, что определенное транспортное средство с большинством признаков, присущих обычному жилищу подпадает под определение здания, в отношении которого может осуществляться берглэри. В деле B and S v
Leathley[25] Судом Короны, действующим в апелляционном производстве, было решно, что морозильный контейнер определенного размера, весящий три тонны, занимавший одно и тоже место в последние три года, и имевший двери и электричество, мог считаться объектом берглэри.

Это решение интересно сравнить с решением по делу Norfolk
Constabulary v Seekings and Gould[26]. Здесь Суд Короны в апелляционном производстве не признал, что отдельные трейлеры, используемые как временные магазины, снабженные электричеством, ступеньками, и закрывающимися ставнями и простоявшие на одном месте в течении года, зданиями против которых может быть совершено берглэри.

Часть здания совсем не означает отдельного помещения. Это понятие включает физически обозначенные (выделенные) участки помещения, а именно: место за кассовым аппаратом, где присутствие кого-либо постороннего полностью исключено.

MENS REA

Часть требуемого для берглэри mens rea состоит в том, что подозреваемый должен знать, что совершенное им проникновение является нарушением права собственности, то есть он должен знать, что проникает без законного основания или соответствующего разрешения на вход, или совершать в этом грубую опрометчивость. Это было решено в деле Collins[27]Апелляционным судом. Факты этого дела слегка напоминают какой-нибудь абсурдный романтический роман. Поздней ночью, около 2-х часов, молодая женщина отправилась в постель. Она не пользовалась ночным бельем, а кровать ее находилась рядом с окном. Она заснула, а проснувшись двумя часами позже, увидела в лунном свете странное очертание человеческой фигуры, согнувшееся в открытом окне. Она первоначально пришла к выводу, что ее друг решил нанести ей экстравагантный ночной визит. Она встала с кровати, и, согласно самому Коллинзу, который прибыл для того, чтобы войти с ней в половую связь, если нужно то с применением силы, она помогла ему проникнуть в комнату, после чего у них имела место половая связь, по окончании которой она вдруг поняла, что перед ней не ее друг, а Коллинз, который впоследствии был обвинен в берглэри.

Апелляционный суд, предоставив Коллинзу возможность апелляции, постановил, что следствие подтвердило, что Коллинз проник как нарушитель права собственности, зная об этом, или совершая опрометчивость. Так или иначе, основываясь на том, что Коллинз не проникал в помещение до тех пор, пока молодая женщина не помогла ему войти, судья в судебном процессе не указал присяжным на то, что действия Коллинза совершались сознательно, и что он действовал, либо сознательно нарушая право владения, либо совершая опрометчивые действия. Случилось так, что суд использовал опрометчивость в субъективном смысле, чтобы охарактеризовать действия обвиняемого как » проникновение как нарушитель».

В дополнение к тому, что обвиняемый должен знать, или догадываться, о том, что его действия являются нарушением частной собственности, для совершения берглэри, он должен совершить в здании одно или больше чем одно из перечисленных в статье 9(2) преступлений. А именно:

“а) Совершить какую-либо кражу в здании, или в части здания, в которую он незаконно проник, или

“б) нанести тяжелые телесные повреждения в отношении какого- либо лица в здании, или части здания, куда он незаконно проник, или в) изнасиловать женщину в здании, или части здания куда он незаконно проник, или г) Нанести незаконный ущерб зданию, или какому-либо имуществу там находящемуся (Вне зависимости от того проник он в здание или нет)

Несмотря на то, что эта формулировка имеет несколько спорных моментов, представляется, что намерение обвиняемого в момент проникновения должно соотноситься с собственностью или лицом, в этот момент находящимся в здании, куда обвиняемый проник как нарушитель; например совершить кражу собственности, находящейся в здании или изнасиловать там женщину.

ВТОРОЙ ТИП БЕРГЛЭРИ

Второй тип берглэри обсуждается в статье 9(1)(б) закона о краже: «Лицо виновно в берглэри, если, проникнув в здание, или часть здания незаконным путем, оно совершает кражу, или пытается совершить кражу, или причиняет, или пытается причинить находящемуся там лицу тяжкие телесные повреждения.» Слова «нарушитель владения» и «здание» имеют те же значения, что и в определении первого типе берглэри. Важная отличительная черта состоит в том, что в рассматриваемом типе преступления подразумевается, то, что обвиняемый, проникает в здание, или часть здания, собственно для совершения там кражи, или причинения тяжких телесных повреждений (в смысле как actus reus, так и mens rea, имевших место преступлений). С другой стороны, обвиняемый не обязательно должен обладать намерением совершить эти преступления. Обвиняемый должен знать или догадываться о том, что он проникает в здание как нарушитель владения, когда совершает, или пытается совершить одно или несколько из вышеуказанных преступлений. Таким образом, если лицо проникает в здание, считая, что имеет на это разрешение, а затем сознает, что что не обладает таким разрешением, и совершает кражу внутри здания, или наносит тяжкие телесные повреждения какому-либо лицу, находящемуся в этом здании, например владельцу, пытающемуся его выдворить, то это лицо обвиняется в совершении берглэри настоящего типа.

В ОБЩЕМ

Оба типа берглэри требуют наличия незаконного проникновения в здание или часть здания. Необходимое условие для вынесения приговора обвинения по первому, описанному в статье 9(1)(а), типу преступления — это доказательство того, что в момент незаконного проникновения обвиняемый имел намерение совершить одно из описянных преступлений. Лицо, проникающее в здание как нарушитель права собственности, с намерением заснуть внутри здания не виновен в берглари по первому типу, учитывая, что он не имеет намерение украсть что-либо, но если на самом деле он совершает кражу, или совершает попытку украсть определенную вещь, то он будет виновен в берглэри по второму типу, изложенному в статье 9(1)(б) по факту совершения или попытке совершения кражи. Когда лицо проникает в здание, или часть здания как нарушитель владения с намерением совершить кражу или нанести тяжкие телесные повреждения и при этом совершает задуманное или делает попытки к совершению задуманного, то он будет виновен в берглэри двух типов одновременно, так как эти два типа преступлений не являются взаимоисключающими. Но на практике такой обвиняемый будет обвинен только по второму типу берглэри.

БЕРГЛЭРИ С ОТЯГЧАЮЩИМИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМИ

Согласно статьи 10 закона о краже 1968, лицо признается виновным в совершении берглари с отягчающими обстоятельствами, если оно совершает любой тип берглэри, имея при себе любое огнестрельное оружие, или имитацию такого оружия, или любое орудие нападения, или взрывчатые материалы.

«Орудие нападения» означает любое средство, сделанное, или приспособленное для использования с целью нанесения ранений, или обездвиживания лица. Наручники являются хорошим примером средства для обездвиживания жертвы, так же как и веревка, но только в том случае, если она была взята с собой с целью связать кого-нибудь в процессе совершения берглари.

Не является обязательным то, что обвиняемый имел намерение использовать такое орудие с целью только обездвижить, или ранить, а не убить свою жертву. Достаточно того, чтобы он обладал таким орудием в момент совершения берглэри.

3.2 БЕРГЛЭРИ ПО УГОЛОВНОМУ ПРАВУ ИЗРАИЛЯ

Статья 405 «Закона о наказаниях» содержит следующие положения:

1.Тот, кто ломает внешнюю или внуреннюю часть здания, или проникает во внутрь, используя ключи иои выбивая дверь, окно, или другой предмет, предназначенный для закрытия входа в здание — считается «взломщиком».

2.»взломщиком» считается тот, кто вводит в здание любую часть своего тела (например руку, ногу), или приспособления, которые преступник использует не для взлома, а для совершения дополнительных действий уже после взлома, например кражи.

3. тот,кто взламывает и входит или взламывает и выходит — считается ворвавшимся.

4. тот, кто входит в помещение, применяя угрозы или уловку, или состоит в сговоре с человеком, находящимся внутри здания, или проникает через непредназначенный для обычного вхлда в здание проход (например: через дымоходную трубу) — является как бы взломщиком и вошедшим.

Таким образом, основным понятиями, определяющими белгэри является:
1)»взломщик»; 2)»вошедший»; 3)»ворвавшийся»; 4)»взломщик и вошедший».

Вход и вторжение в жилище или помещение, предназначенное для молитвы.

Статья 406 «Закона о наказаниях» Израиля раскрывает эти действия следующим образом:

1) Если человек входит в жилище или помещение, предназначенное для чтения молитвы, или находиться там с намерением совершить кражу или любое другое преступление, то он наказывается 5 годами лишения свободы.

2) В случае, когда человек вторгается в вышеуказанные в ст. 406 (п.1) места, с намерением совершить кражу или любое другое преступление, или вырывается из него после совершения этих действий, то тогда он будет наказан 7 годами лишения свободы.

Оба эти случая являются отдельными прступлениями, существуют их определённые виды, а именно:

Для первого преступления (ст. 406 (п.1))[28]

1. Вход в жилище или помещение для чтения молитвы с намерением совершить кражу или какое-либо преступление.

2.»Нахождение» в том же месте с тем же намерением.

Для второго преступления (ст. 406 (п.2))

1.»Вторжение» внутрь помещения с намерением совершить кражу или любое другое преступление.

2.»Выраваться» изнутри помещения после того, как совершил кражу или какое-либо преступление.

Так же как преступления кража и ограбление, берлгэри имеет определённые признаки actus reus, и mens rea.

Actus reus:

Первым признаком является поведение преступника, а именно:

«вошёл», «находился», «вторгся внутрь» и «вырвался изнутри».

Второй признак — это обстоятельства: «помещение»

-жилище — это помещение, предназначенное для постоянного или временного проживания людей[29]

-место предназначенное для чтения молитв — таким местом может быть любое помещение, здание, которое служит людям для прочтения молитв. mens rea: «намерение совершить кражу или любое другое преступление» mens rea является общим для всех видов берлгэри, исключение составляет тот вид преступления, в котором преступник вырывается изнутри помещения, уже после того как совершил кражу или какое-либо другое преступление.

Речь идёт о наличии особого намерения у преступника т.е. целью входа, нахождения, или вторжения в здание должно быть совершение кражи или любого другого преступления внутри помещения.

В этих случаях совершение кражи подразумевает: осуществление всех преступлений, подпадающих под определение кражи по ст.383, «Закона о наказаниях»

«Другие преступления» в этой связи означает совершение любого преступления за исключением имущественных, т.е. против собственности, например, изнасилование.

Отягчающие обстоятельства

В соответствии со ст. 408 «Закона о наказаниях» 1977 года, если совершено преступление по ст. 406 или 407, и преступник имел при себе огнестрельное или холодное оружие, то наказание увеличивается в 2 раза.

Вторжение или уход из здания, которое не является жилищем и не предназначено для молитвы[30].

В соответствии со ст. 407:

1) Тот, кто вторгается в здание, которое не является жилищем и не предназначено для молитвы, с намерением совершить кражу или какое-либо преступление, — наказывается лишением свободы сроком до пяти лет.

2) Тот, кто вторгается в такое же здание и совершает кражу или какое- либо другое преступление, — наказывается лишением свободы сроком до семи лет.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

За последние десятилетия в Великобритании ускоренными темпами идет процесс реформирования и приспособления к современным условиям многих отраслей права, в том числе и уголовного законодательства. Существенным изменениям, в особенности, подверглась система норм, регулирующих ответственность за посягательства против собственности. Ранее ответственность за эти преступления регулировалась многочисленными актами, принятыми в различное время, а также, отчасти, нормами общего права, плохо согласованными между собою.

Новое английское уголовное законодательство значительно изменило конструкции составов различных преступлений. В частности, вместо прежних понятий воровства, присвоения и мошеннического обращения в свою собственность, введено единое понятие кражи. Утратили силу различия между берглэри совершенным в дневное и ночное время, и ряд других различий в отдельных видах посягательств против сбственности.

Значительно изменены санкции за преступления против собственности.
Увеличен максимум наказания, которое может быть назначено за соответствующее преступление, а так же, расширены права суда в определении санкции для конкретного правонарушителя.

Нужно отметить, что при подготовке ппроектов новых законов по борьбе с посягательствами против собственности, английские юристы использовали опыт других государств, вчастности, бывших британских колоний, законодательство которых по мере своего развития значительно отошло от первоначального английского варианта. Ссылки на опыт зарубежного законодательства — это новое явление в развитии английской уголовно- правовой доктрины и законодательной практики.

Уголовное право Израиля, в законодательном регулировании преступлений против собственности, в значительной мере следует положениям английского закона о краже 1916 г. Это произошло всилу долголетней колониальной зависимости Израиля от Англии, восприятия английского права и его адаптирования в государстве. Однако закон о наказаниях 1977 г. содержит и отличные положения. Цель данной работы — проследить общее и отличное в законодательном регулировании посягательств против собственности в Англии и
Израиле на примере 3-х видов имущественных преступлений: кражи, ограбления и берглэри.
1. Кража

Признак “присвоение” в определении кражи по английскому закону о краже 1968 г. в Израиле является признаком “берет и уносит”; “Имущество” —
“Вещь, которую можно украсть”; “принадлежность другому лицу” — “без согласия владельца”.

Признаки “Бечестность” и “намерение навсегда лишить” — общие, то есть содержатся в определении кражи обеих стран. Отличает их признак
“недобросовестно”, который содержится только в определении кражи по израильскому закону о наказаниях 1977 г.

Наказание за кражу в Англли составляет тюремное заключение сроком до
10 лет. В Израиле законодатель ограничился лишь тремя годами, однако срок может быть увеличен по усмотрению суда, в зависимости от обстоятельств дела.
2. ОГРАБЛЕНИЕ

Действующее уголовное законодательство Англии не содержит указаний на какие-либо квалифицирующие признаки ограбления (ранее, например, по закону о краже 1916 г, к таким признакам относились: наличие оружия, групповой характер преступления и так далее). Таким образом, английское законодательство не считает необходимым проводить различие между простейшими случаями применения насилия или угрозы прикраже и опасными нападениями вооруженных банд, так как и те м другие действия теперь охватываются единым составом ограбления. Наказание за это преступление очень суровое, так как предусматривает пожизненное заключение.

Израильский законодатель, в отличие от английского, выделяет признаки ограбления. Закон о наказаниях 1977 г, так же различает простое ограбление, и ограбление, совершенное при отягчающих обстоятельствах.
Квалифицирующими признаками простого ограбления являются “совершение кражи”
“непосредственно во время, до, или после”, “применяет или угрожает применить насилие к человеку, или к его собственности”, а так же
“намерение” (Mens Rea). Наказание за этот вид ограбления — 14 лет лишения свободы. Признаками ограбления при отягчающих обстоятельствах являются
“когда грабитель вооружен” или “входил в преступную группу” и
“непосредственно во время, до, или после ограбления ранил какого-либо человека”. Наказание за этот вид ограбления увеличивается до 20 лет тюремного заключения.

Таким образом, израильское уголовное право дает более широкое определение ограблению, при этом подразделяя его на виды, и соответственно выделяя определенные признаки как Actus Reus, так и Mens Rea для каждого из них, чего нельзя сказать о законодательном регулировании этого вопроса в
Англии.

3. БЕРГЛЭРИ

И в Англии, и в Израиле существует два типа этого преступления.
Основным отличием в его регулировании в странах, является то, что в Израиле ответственность за берглэри меняется в зависимости от того, “вошел” или
“вторгся” грабитель в жилище, или в место, предназначенное для молитвы. В первом случае закон предусматривает наказание — 5 лет лишения свободы, а во втором — 7 лет лишения свободы. Те же срки уголовное законодательство предусматривает и во втором типе берглэри, когда место, в которое “вошел” или “вторгся” грабитель,- не является жилищем, или местом, предназаначенным для молитвы.

В Англии лицо виновно в берглэри: (1) если оно входит в какое-либо строение, нарушая его нерпикосновенность, с целью совершить там какое либо преступление; (2) если войдя в какое-либо строение или часть его, нарушив его нерпикосновенность, оно украдет (попытается украсть) либо причинит
(попытается причинить) существенный телесный вред какому-либо лицу.

Ответстьвенность за оба вида берглэри — 14 лет лишения свободы.

Общим для Англии и Израиля является наличие состава берглэри, совершенного при отягчающих обстоятельствах. Квалифицирующими признаками этого преступления являются следующие: наличие огнестрельного оружия, взрывчатого вещества, или иного приспособления, способного причинить телесный вред или лишить человека способности сопротивляться.

В Англии берглэри при отягчающих обстоятельствах наказыывается пожизненным тюремным заключением. В Израиле происходит увелечение наказания в два раза, то есть, в случае, когда грабитель “вошел” в жилще, или место, предназначенное для молитвы, и совершил берглэри с отягчающими обстоятельствами — наказание 10 лет, а если “вторгся”,-то 14 лет лишения свободы.

————————
[1] Morris and Anderton v. Burnside [1984] AC 320, [1983] 3 All ER 288, HL
[2] Governor of Pentonville Prison, ex p Osman [1989] 3 All ER 701, (1988)
91 Cr App Rep 281, DC
[3] Chan Nai Keung [1988] 1 All Er 1
[4] Электричество нельзя украсть, но, в смысле значения статьи 13 закона о краже, его можно бессмысленно растратить, или перенаправить. Существующая формулировка закона позволяет привлечь к ответственности не только служащего, который, желая отомстить хозяину, уходя с работы, включает все осветительные приборы, но и даже того, кто включает чужой фонарь на столбе, либо воспользуется чужими осветительными приборами.
[5] Gilks [1972] 3 All ER 280, [1972] 1 WLR 1341, CA
[6] Gosh [1972] 2 All ER 1105
[7] Chan Manshin v A-G of Hong Kong [1988] 1WLR 196, PC
[8] Lloyd [1985] QB 829
[9] Получение вещи от хозяина, заведомо зная, что он передает ее по ошибке
[10] Закон о возвращении пропажи 1973 г.
[11] Решение суда по делу Алони N 59481
[12] ст 383 (п.3) Закона о наказаниях, 1977 г. Израиля
[13] Определение имущества в ст. 2 закона о наказаниях Израиля 1977 г.
[14] Яков Кидми «Уголовное право», т. 1, стр.285, 1994 г.
[15] Яков Кидми «Уголовное право», т. 1, стр.295, 1994 г.
[16] Clouden [1987] Crim LR 56, CA
[17] Яков Кидми «Уголовное право», т. 1, стр.255, 1994 г.
[18] Необходимо различать «угрозу» непосредственно при совершении кражи и
«угрозу» при совершении шантажа (вымогательства).
[19] По Английскому закону о краже 1916 г. «к любому человеку или имуществу»
[20] ст. 402 п.1 закона о наказаниях Израиля 1977 г.
[21] Яков Кидми «Уголовное право», т. 1, стр.156, 1994 г.
[22] Решение суда 70.73 казн.(2) стр. 565
[23] Brown [1985] Crim LR 611, CA
[24] Jones and Smith [1976] 3 All ER 54
[25] B and S v Leathley [1979 Crim LR 167, Crown Ct
[26] Norfolk Constabulary v Seekings and Gould [1986] Crim LR 167, Crown Ct
[27]Collins [1973] QB 100 at 107
[28]Аналогично ст. 24, 26 английского закона о краже 1916 г.
[29] Яков Кидми «Уголовное право», т. 1, стр.373, 1994 г.
[30]Аналогично статьям 24-27 английского закона о краже 1916 г.