Автор: admin

Афанасьев Николай, протопр.

Данная статья прот. Николая Афанасьева представляет собой одну из глав его недописанной книги «Границы Церкви», продолжающей его основную работу «Церковь Духа Святого».

1. Впервые у Игнатия Антиохийского мы находим термин «кафолическая церковь» (h` kaqolikh. evkklhsi,a ). Мы не знаем, введен ли был этот термин в церковный оборот самим Игнатием или он существовал до него. Последнее предположение более вероятно, так как Игнатий, употребляя этот термин, его не объясняет, предполагая тем самым, что он является понятным для современных ему читателей. Судьба этого термина совершенно исключительная. Употребленный один единственный раз Игнатием, он воспринимается церковным сознанием. Константинопольский собор ввел его в символ веры, после чего он стал основным эклезиологическим термином на Востоке и Западе. До настоящего времени этим термином обозначает себя Западная церковь, тогда как Восточная, сохраняя его, больше предпочитает обозначать себя «православной церковью». Славянские церкви пошли дальше: он заменили в символе веры термин «кафолическая церковь» выражением «соборная церковь». Если это есть перевод термина «кафолическая церковь», то он крайне неудачный, так как совершенно не выражает его содержания. Если это является сознательной заменой одного термина другим, что, впрочем, мало вероятно, то значить ли это, что славянские церкви отказываются от термина «кафолическая церковь»? Еще более поразительно, что на термине «соборная церковь», начиная с Хомякова, строится целая богословская система. Вне богословских систем термин «соборная церковь» в настоящее время употребляется в значении, неимеющем никакого отношения к термину «кафолическая церковь».

В настоящее время, по крайней в школьном православном богословии термин «кафолическая церковь» имеет более или менее определенное содержание[1]. Конечно, это не указывает, что смысл термина сохранился неизменным до наших дней. Каждый термин имеет свою историю, имеет свою историю и термин «кафолическая церковь». Чтобы понять эту историю, надо исходить из первоначального значения этого термина. Между тем до настоящего времени идет спор, в каком смысл употребил его Игнатий Богоносец. Быть может, этот вопрос не вызвал бы больших затруднений, если бы мы знали, что означало «kaqoliko.j» в живом языке времени Игнатия Богоносца. Литературный язык того времени мало дает материала для понимания термина «кафолическая церковь»[2]. Я позволяю себе не останавливаться на филологическом анализе и на истории этого слова. Нам важно не то, что означал «kaqoliko.j» сам по себе, а важно, что означал термин «h` kaqolikh. evkklhsi,a», когда он был употреблен Игнатием Антиохийским. Поэтому ответ на вопрос, в каком смысле употребил его Игнатий, надо искать у него самого. Точнее, надо искать ответ на этот вопрос в его эклезиологии. Он употребил это прилагательное в качестве определения к слову «церковь», а следовательно он имел в виду раскрыть понятие «церковь», или по крайней мере определить ее некоторые свойства.

2. Термин «кафолическая церковь» у Игнатия Богоносца встречается в следующем выражении, которое я привожу в греческом тексте, не давая временно его перевода на русский язык: « Opou a;n fanh/ o` evpi,skopoj, evkei/ to. plh/qoj e;stw, w[sper o[pou a;n hv Cristo.j vIhsou/j, evkei/h` kaqolikh. evkklhsi,a »[3].

От перевода этого текста в значительной степени зависит смысл термина «кафолическая церковь», и обратно, от смысла, который мы придаем этому термину, зависит перевод самого текста. Поэтому неудивительно, что до сих пор мы не им общепринятого перевода этого текста. Католические богословы, отчасти и протестантские, переводят этот тексты, исходя из понятия универсальной церкви в современном нашем понимании. Так, наприм., Батиффоль видит вы нем противопоставление местной церкви, точнее местной церковной общины, универсальной церкви[4]. Поэтому для него смысл выражения Игнатия Богоносца состоит в том, что епископ является принципом единства местной церкви, тогда как Христос является принципом единства всех локальных церквей, рассеянных по всему миру[5]. Термин «универсальная церковь» не употребляется, но явно подразумевается. Того же приблизительно взгляда придерживался и J. B. Lightfoot: епископ центр местной церкви, а Христос — центр универсальной церкви[6]. Отсюда следует, что кафолическая церковь тождественна с универсальной. Если даже это последнее правильно, то утверждение, что центром местной церкви является епископ, а универсальной Христос, во всяком случае несколько странно и совершенно не соответствует богословским взглядам Игнатия. Другие считают, что термин «кафолическая церковь» означает у Игнатия совокупность местных церквей[7] или их мистическое объединение в любви через единство веры[8]. При таком понимании термин «кафолическая церковь» служить, главным образом, для обозначения православия всей совокупности местных церквей и каждой отдельной церкви[9]. В этом случае кафолическая церковь противопоставляется не местной церкви, а еретическим и схизматическим общинам[10]. Надо отметить, что идея православия действительно содержится в понятии «кафолическая церковь», но эта идея является производной от его основного значения.

Таким образом, современное богословие толкует термин «кафолическая церковь» в смысле универсальной церкви или в смысле совокупности местных церквей, рассеянных по всему миру. Последнее значение до некоторой степени совпадает со значением термина «универсальная церковь». Различие состоит в том, что универсальная церковь рассматривается, как единый организм или одно тело, тогда как понятие совокупности местных церквей скорее приближается к понятию мировой конфедерации церквей. Правильно или нет такое толкование термина «кафолическая церковь» у Игнатия зависит от вопроса имелось ли у него понятие «универсальной церкви», а также от вопроса, содержать ли его писания понятие совокупности или союза местных церквей. Если это последнее понятие у него имелось, то как надо его понимать? Все это приводит нас к более общему вопросу, как понимал Игнатий единство и полноту церкви? Игнатий знал послания Павла, но сохранил ли он в неповрежденности Павлово понимание единства и полноты Церкви или он внес в него некоторые изменения.

3. Было бы рискованно утверждать, что эклезиология Игнатия вполне совпадает с эклезиологией ап. Павла. Хотя Игнатия от Павла отделяет промежуток времени приблизительно в полстолетия, но за это время в церковной жизни произошли значительные перемены, которые не могли не отразиться на эклезиологии. Кроме того, мы должны считаться с тем общим фактом, что богословская мысль послеапостольского времени, как и всех последующих эпох, не смогла удержаться на тех высотах, на которые ее поднял Павел. Это не декаданс, но некоторое принижение: с высот мысль спускается в долину. Отчасти это происходило вполне естественно в силу наступавших будней церковной жизни, отчасти сознательно, как реакция против гностицизма. Достаточно сравнить послание к Евреям с посланием Климента Римского. Во многом они совпадают по своим мыслям, но диапазон уже другой. Это правильно и по отношению к посланиям Игнатия. Его нравственный облик необычайно высок. Ни одной тени не лежит на нем, но его богословская мысль уже не в состоянии подняться до Павловых высот. Как при подъеме на гору, он идет по параллельной дороге с Павлом, но значительно ниже его.

Проблема единства и полноты Церкви вполне ясно выступает в посланиях Игнатия. Именно эта проблема больше всего лежала на его душе, так как ее ставила сама современная ему церковная жизнь. Этой проблеме посвящены почти все его послания. Решен ие ее у Игнатия совпадает с решением ап. Павла, но это решение находятся в другой плоскости.

4. Мы начнем рассмотрение эклезиологии Игнатия с анализа надписаний его посланий. Игнатий пишет церкви Божией «сущей — oush;» в Ефесе, Магнезии, Траллах, Филадельфии и в Смирне. Видеть здесь некоторое бессознательное подражание ап. Павлу не приходится, так как у ап. Павла формула «Церковь Божия, сущая…» не всегда была строго выдержана. Совпадение этой формулы с формулой у ап. Павла (в послании к Коринфянам и Галатам) указывает, что для него, как и для ап. Павла, она выражала основное учение о Церкви.

Это совпадение тем более знаменательно, что в послании Климента Римского, которое, повидимому, было известно Игнатию мы находим несколько иную формулу: «Церковь Божия, пребывающая (paroikou/sa) Церкви Божьей, пребывающей (paroikou,sh) в Коринфе»[11]. С этой же формулой мы встречаемся у Поликарпа, а также в послании Смирнской церкви о мученичестве Поликарпа и в других более поздних документах. Трудно себе представить, что в Смирне самостоятельно пришли к изменению формулы ап. Павла. Скорее надо думать, что Поликарп, а затем Смирнская церковь воспроизвели формулу надписания послания Климента. Последнее сразу же получило широкое распространение, а потому ничего нет невероятного, что скоро после его написания оно стало известно Смирнской церкви. Почему Климент изменил формулу ап. Павла? Дать положительный ответ на этот вопрос трудно, так как мы в точности не знаем, какие новозаветные писания были известны Клименту. У ап. Павла мы находим существительное «pa,roikoi,», но контекст, в котором это слово употребляется, вряд ли мог подать Клименту мысль употребить глагол «paroike,w»[12] для обозначения пребывания Церкви Божьей среди христиан, проживающих в Риме или в Коринфе. « Итак вы уже не чужие и не пришельцы (pa,roikoi,), но сограждане святым и свои Богу» (Еф. 2, 19). Здесь речь идет об отдельных христианах, а не о Церкви Божьей, как у Климента. Кроме того, у нас почти нет уверенности, что Климент знал послание к Ефесянам. С большей уверенностью мы бы могли предположить, что Клименту были известны писания Луки. Глагол «paroike,w» встречается в 24, 18 Евангелия от Луки, а прилагательное «pa,roikoj», употребленное, как существительное, в Деян. 7, 6, 29. В двух этих местах употребление этого слова имеет непосредственное отношение к Исходу. Наконец, существительное «paroiki,a» встречается в Деян. 13, 17, где ап. Павел назвал через этот термин пребыван ие иудеев в Египте, т. е. опять же в связи с Исходом. С гораздо большей вероятностью мы можем предположить, что на Климента повлияло послание к Евреям, причем не столько Евр. 11, 9, где имеется глагол «parw.khsen»сколько 13, 14: «мы не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего»[12а ] . Но это предполагало бы у Климента такого рода богословские рассуждения, которые ему не очень были свойственны. Поэтому остается открытым вопрос, в каком точно смысле Климент употребил глагол «paroike,w». Возможно, что он употребил причастие «paroikou/sa» в смысл близком к причастию «ou/sa», обозначая через него, что Церковь Божия пребывает среди римских христиан, но возможно, что употребление указанного причастия осложнилось у него мыслью о том, что Церковь, пребывая среди римских христиан, находится в чуждом ей эмпирическом мире[13]. Церковь Божия пребывает среди римских христиан или среди коринфских, но по отношению к Риму или Коринфу она является братством или содружеством, которое не принадлежит городу. Если этот оттенок мысли имелся у Климента, то тем не менее его основная мысль остается той же, что и у ап. Павла. Определение «tou/ Qeou/» показывает, что речь идет о Церкви во всей ее полноте. Это определение прилагается и к Церкви, пребывающей в Коринфе. Римская церковь обращается к Коринфской, но она не ставит себя в положение высшей, так как в Коринф пребывает таже Церковь Божия, которая пребывает в Риме.

5. Игнатий остался в формул ап. Павла: «Церковь Божья, сущая в…». В тех случаях, когда при слов «церковь» не стоит определения «Божья», оно тем не менее совершенно ясно подразумевается. Как у ап. Павла, Церковь Божья пребывает или существует в тех местных церквах, к которым Игнатий обращался со своими посланиями, как она существует в Антиохийской церкви и в каждой местной церкви, где бы она ни находилась. Сам Игнатий утверждал: «И6о и Иисус Христос, общая наша жизнь, есть воля Отца, как и епископы, поставленные на всех концах земли, состоят в воле Иисуса Христа»[14 ]. Отсюда следует по мнению Игнатия, что епископы имеются во всех местных церквах. Ниже мы увидим, что для Игнатия признание существования епископа той или иной местной церкви было лишь иной формой выражения, что в местной церкви пребывает Церковь Божья. Если Церковь Божья пребывает в каждой местной церкви, то это означает, что она содержит всю полноту Церкви Божьей. Если бы речь шла о части Церкви Божьей, то Игнатий, как и ап. Павел, не мог бы говорить, что Церковь Божья пребывает в местных церквах.

В основе учения Игнатия, как и ап. Павла, о существовании или пребывании Церкви Божией в каждой местной церкви лежит евхаристическая эклезиология. Правда, мы не находим у Игнатия ясно развитого учения о Церкви, как теле Христовом. Надо заметить, что он не имел необходимости его специально излагать, так как его послания не были богословскими трактатами, а были написаны по вполне конкретным случаям вызванным современной ему церковной жизнью. Тем не менее, мы находим у него достаточно определенные указания на учение о Церкви, как теле Христовом. «Им (крестом) в страдании Своем (Иисус Христос) призывает вас, как членов Своих. Глава не может, ведь, родиться отдельно без членов, когда Бог обещает нам единение с Самим Собою»[15]. Терминология члены — глава несомненно указывает на знакомство Игнатия с учением ап. Павла о Церкви, как теле Христа[16 ]. Здесь Игнатий рассматривает верующих, как членов Христа, что, вероятно, означает членов Его тела, включающего в себя и главу.

Как у ап. Павла, учение о Церкви у Игнатия вытекает из его учения об Евхаристии. «Евхаристия есть плоть Спасителя нашего Исуса Христа, которая пострадала за наши грехи, но которую Отец воскресил, по Своей благости»[17]. Плоть Христа едина, как един Христос, и она полностью пребывает в Евхаристии. «Един Иисус Христос, и лучше Его нет ничего. Посему вы все стекайтесь в один храм Божий, как к одному жертвеннику, как к единому Иисусу Христу»[17а ] . Как показывают термины храм и жертвенник, речь идет об Евхаристии. Поэтому стекаться ко Христу, значит стекаться на Евхаристическое собрание, а следовательно, так как Церкви, так как Христос так соединен с Церковью, как Он соединен с Отцом. Кто не участвует в Евхаристии, тот не со Христом, а по тому и не с Церковью и не в Церкви. Вне «жертвенника» нет «хлеба Божьего»: «Никто не обольщай себя. Кого нет у жертвенника, у того нет и хлеба Божьего»[18] , а кто не имеет хлеба Божьего, тот не имеет жизни. «Посему кто не ходит в общее собрание (evpi. to. auvto. — Евхаристическое собрание), тот уже возгордился и сам осудил себя»[19] . Хлеб Божий есть тело Христово и есть сам Христос. «Я есмь хлеб жизни: приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда» (Ин. 6, 35). Иоанновские мотивы только сильнее подчеркивают учение о Церкви, как о реальном теле Христовом. Реальность евхаристического тела являлась для Игнатия аргументом реальности тела Христова, и обратно, реальность вочеловечения Христа служила аргументом реальности Евхаристического тела. «Они (т. е. докеты), удаляются от Евхаристии и молитвы, потому что не признают, что Евхаристия есть плоть Спасителя нашего»[20] . Поэтому он иногда вместо термина «Евхаристия» употреблял выражение «плоть и кровь»[21] . Так, к Траллийцам он писал: «Святой Траллийской, в Асии, Церкви, избранной и богодостойной, вкушающей мир в плоти и крови и страдан ии Иисуса Христа — надежды нашей, и в воскресении по образу Его»[22] . Эти слова Игнатия особенно важны, так как они указывают, что для него обращение к местной церкви тождественно с обращением к ее Евхаристическому собранию. Церковь для Игнатия, как и для ап. Павла, есть тело Христово, которое пребывает в каждой местной церкви, собранной на Евхаристическое собрание, где Христос пребывает реально в Евхаристическом хлебе. Церковь есть тело Христово, включающее в себя главу или, как позднее скажет Августин «totus Christis», который присутствует в Евхаристическом собрании. Единство Христа и Его тела обуславливает единство и полноту Церкви Божией, пребывающей в местной церкви. Церковь Божья пребывает или существует в местной церкви, так как в ее Евхаристическом собрании пребывает Христос во всей полноте и во всем единстве Своего тела[23] .

6. Если Церковь пребывает в каждой местной церкви в ее Евхаристическом собрании, то Евхаристическое собрание является признаком Церкви во всей ее полноте. Где Евхаристическое собрание, там Церковь Божия. Эта основная аксиома ап. Павла получила у Игнатия несколько иное выражение. Единство Евхаристического собрания постулирует единство местной церкви, как и обратно, единство местной церкви предполагает единство ее Евхаристического собрания. Для ап. Павла вопроса об единстве местной церкви не существовало, так как единое Евхаристическое собрание в каждой местной церкви было непреложной аксиомой церковной жизни апостольского времени[24] . Послания Игнатия оставляют впечатление, что единство Евхаристического собрания стало нарушаться[25] . В силу этого само по себе Евхаристическое собрание не могло оставаться единственным признаком полноты и единства местной Церкви, а необходимо было некоторое дополнение. Новое по сравнению с учением ап. Павла заключается в том, что по Игнатию выражением единства местной церкви является епископ, но это новое не выводило Игнатия за пределы евхаристической эклезиологии. Я не имею возможности здесь полностью останавливаться на учении Игнатия об епископе, так как это выходит за пределы моей задачи. Я хочу только указать, что его учение отмечало новый этап в жизни Церкви, но основы его лежали всецело в апостольском времени. Никакого «hiatus» между его эпохой и предыдущей не было. Поэтому точнее было бы сказать, что учение Игнатия об епископе отмечало не столько новый этап в церковной жизни, сколько новый этап в богословской мысли. Епископ, по Игнатию, является выражением единства местной церкви не сам по себе, а как первосвященник своей церкви. Будучи первосвященником, он возглавляет Евхаристическое собрание, а потому его первосвященство прежде всего выражалось в Евхаристическом собрании. Как первосвященник, он может быть только одним, т. е. его первосвященство исключает всякое иное первосвященство в пределах местной церкви. Епископ обуславливает единство Евхаристического собрания, так как иное Евхаристическое собрание предполагало бы иного епископа. Возглавляя в силу своего первосвященства Евхаристическое собрание, он возглавляет местную церковь. С другой стороны, как первосвященник он не может быть без Евхаристического собрания, так как тогда бы его первосвященство оставалось нереализованным. В свою очередь Евхаристическое собрание не может быть без епископа, так как оно по своей природе предполагает первосвященника. Если Евхаристическое собрание является выражением единства и полноты Церкви, то епископ является свидетелем этого единства и этой полноты. Поэтому для Игнатия епископ есть признак единства местной церкви. Кто не находится с епископом, тот не находится в Евхаристическом собрании, а следовательно не находится в Церкви. Быть с епископом означает быть в Церкви, не быть с епископом значит не состоять в Церкви. «Ибо кто Божий и Иисус Христов, тот с епископом»[26 ] . Поэтому, по Игнатию, «пусть никто ничего не делает без епископа, касающегося Церкви. Только ту Евхаристию должно почитать несомненною, которая совершена епископом, или кому он сам позволит»[27 ] . Твердой — правильной и действительной — по Игнатию считается только та Евхаристия, которая совершается на собрании, возглавляемом епископом, т. е. в Церкви. «Не пытайтесь совершать что-либо отдельно, если бы вам иное и представилось основательным, но на одном месте (evpi. to. auvto.) да будет одна молитва, одно прошение, один ум, одна надежда в любви и в радости беспорочной»[28] . Все надо делать в Евхаристическом собрании, а, следовательно, с епископом, который возглавляет его. «Я убеждаю вас, старайтесь делать все в единомыслии с Богом, под управлением епископа, председательствующего на место Бога»[29] .

Принимая поправку на некоторую неясность мысли Игнатия, мы бы могли следующим образом резюмировать учение Игнатия об единстве и полноте Церкви. Церковь пребывает во всей своей полноте и единств там, где имеется Евхаристическое собрание, возглавляемое епископом или иначе, Церковь там, где имеется епископ, который есть образ полноты и единства местной церкви.

7. Это учение Игнатия об единстве и полноте Церкви исключает у него понятие универсальной церкви. Последняя предполагала бы, что местные церкви являются ее частями, а это подрывало бы учение Игнатия об епископате. В своем учении о Церкви и об епископе Игнатий всецело вращается в рамках евхаристической эклезиологии, которую он воспринял от ап. Павла. В рамках этой эклезиологии, как мы вид он основывает свое учение об епископе. Если местная церковь является только частью универсальной церкви, то Евхаристическое собрание не может быть выявлением полноты церкви. Из этого следует, что в ней может быть не одно, а несколько Евхаристических собраний, а потому в ней могло бы быть несколько епископов, что для Игнатия было бы абсолютно неприемлемо. Игнатию была совершенно чужда мысль о том, что епископ, как Первосвященник, может быть не внутри одного Евхаристического собрания, а над несколькими. Если сравнительно скоро церковное устройство пошло в ином направлении, то это произошло ценою отказа от евхаристической эклезиологии и признания учения об универсальной церкви. Игнатий мог бы принять учение об универсальной церкви, если бы эмпирически могло существовать единое Евхаристическое собрание универсальной церкви, как эмпирически существовало единое эмпирическое собрание местной церкви. Согласно его учению ему бы пришлось при этом предположении сделать вывод, что в универсальной церкви должен существовать единый епископ. Но этого нет и этого нам не дано, по крайней мере этого не было в эпоху Игнатия.

Если даже некоторые тексты Игнатия могут быть истолкованы, как доказательство, что он признавал существование универсальной церкви, то такого рода экзегеза возможна только при априорной предпосылке существования у Игнатия учения об универсальной церкви[30] . При некоторой нечеткости образов и мыслей Игнатия надо принимать во внимание все его учение о Церкви, а не отдельные тексты. Первое, как уже указано, положительным образом исключает у него учение об универсальной церкви.

Остается еще вопрос, признавал ли Игнатий учение о духовной (пневматической) церкви. Не предрешая заранее ответа на этот вопрос, я должен указать, что у нас нет никаких оснований отождествлять «духовную церковь» с универсальной, в том понимании, какое мы вкладываем в это последнее понятие. Учение о «духовной церкви» мы находим в «Secunda Clementis». Неизвестный нам автор говорит о Церкви, как созданной Богом раньше солнца и луны. Это первая, пневматическая Церковь, которая только теперь проявилась на земле [31] . Те же мысли мы находим в Пастыре Ермы: Церковь создана раньше всего и ради нее все создано[32] . У автора «II-го послания Климента» учение о «духовной церкви» соединено с учением о Церкви, как теле Христовом, но он это делает посредством такого рода искусственной аллегорической экзегезы, что от учения ап. Павла остается только термин «тело Христово». Самое главное, что для автора «II-го послания Климента» и для Ермы учение о Церкви не связано с учением об Евхаристии. Игнатий, если бы он был знаком с этим учением, не мог бы его принять. Спиритуализация Церкви должна неизбежно привести к спиритуализации Евхаристии, тогда как Игнатий, как мы знаем, с особой силой настаивал на реальности евхаристического тела Христа. В силу этого отпадают всякого рода гипотезы о влиянии гностицизма на учение Игнатия о Церкви. Мы не можем отрицать некоторого налета гностицизма у Игнатия, который оставался у него б . ч. словесным, но не следует преувеличивать это влияние[33 ] , а особенно делать из него гностика[34 ] . При ярко выраженном антидокетизме Игнатия Церковь не могла быть для него гностическим эоном. В противном случае нам бы пришлось допустить у Игнатия такого рода амальгаму мыслей, в которой одни мысли совершенно исключают другие. Параллельность учения автора «II-го послания Климента» о «духовной церкви» и учения Игнатия в высшей степени неправдоподобно, так как, по правильному замечанию G. Bardy , у автора «II-го послания Климента» исчезает иерархическая и видимая церковь, чего совершенно нельзя допустить для Игнатия [34а]

8. Теперь мы можем вернуться к выражению Игнатия в его послании к Смирнянам, VIII, 2, где :встречается термин «кафолическая церковь». Для нас сейчас несомненно, что этот термин не означает универсальную церковь, так как такого понят ия у Игнатия не имелось. Поэтому мы в этом выражении не должны искать какого бы то ни было противопоставления местной церкви, возглавляемой епископом, кафолической церкви, возглавляемой Христом, или какого-либо сравнения одной церкви с другой. Если нет ни одного, ни другого, — то вторая часть выражения Игнатия должна рассматриваться, как основание или доказательство того, что говорится в первой части. Это особенно ясно выступает, если мы возьмем выражение Игнатия в его контексте. Игнатий сначала говорит, что все должны следовать за епископом, как Христос за Отцом, и за пресвитерами, как апостолами. Что касается диаконов, то их надо почитать, как заповедь Божью. Если все должны быть ведомы епископом, как главой или учителем, то никто не должен делать без епископа ничего, относящегося к церкви, т. е. никто не может совершить Евхаристию и то, что с нею связано, без епископа. Этого нельзя делать так как действительной считается та Евхаристия, которая совершается на собрании под председательством епископа или того, кому епископ поручит ее совершение. К этому можно добавить в развитие мыслей Игнатия, что всякое иное собрание не есть Церковь, так как в нем не может быть совершена Евхаристия, а если она совершается, то она не твердая, т. е. недействительная. Церковь во всей своей полноте и во всем своем единстве там, где совершается Евхаристия, так как в ней пребывает Христос в полноте своего тела. Если нет епископа, то нет и Евхаристии, а если нет Евхаристии, то нет и Церкви. Все это выражено Игнатием в его формуле, которую мы анализируем. Далее сам Игнатий развивает свою мысль, что без епископа нельзя крестить и совершать агап. Богу угодно только то, что одобрено епископом. Кто почитает Бога, тот почитает епископа, а потому тот, кто что-либо делает тайно от епископа, служить не Богу, а диаволу[35] . Несомненно, что здесь Игнатий имел в виду какие-то вполне конкретные случаи, о которых мы не знаем, но для меня имеют значение не конкретные случаи из церковной жизни эпохи Игнатия, а те мысли, которые он высказывал в связи с этими случаями.

Если не стремиться к грамматической точности, что почти не осуществимо, то можно было бы предложить следующий перевод Смир. VIII, 2: «Где имеется (или является) епископ, там да будет собрание народа (т. е. Евхаристическое собрание), так как где Иисус Христос, там кафолическая церковь»[36] . Нам не трудно сейчас определить, что подразумевал Игнатий под выражением «кафолическая церковь». Она там, где Христос, но Христос пребывает в Евхаристическом собрании, которое является наиболее полным выявлением Церкви Божьей. Таким образом, термин «кафолическая церковь», употребленный Игнатием, выражает полноту и единство Церкви Божьей. Христос там, где имеется полнота и единство Его тела. Если местная церковь является кафолической церковью, когда в ней имеется Евхаристическое собрание, то она следовательно там, где имеется епископ, так как без епископа нет Евхаристического собрания. Другими словами, каждая местная церковь, возглавляемая епископом, есть кафолическая Церковь[37] . Епископ, являясь признаком кафолической церкви, является вместе с тем свидетелем и поручителем полноты и единства Церкви Божьей, пребывающей в местной церкви. Необходимо еще раз подчеркнуть, что Игнатий не удаляется от эклезиологии ап. Павла, вводя новый признак единства и полноты Церкви, неизвестный Павлу. Епископ является признаком кафолической церкви, так как только он, как первосвященник, возглавляет Евхаристическое собрание. В конечном счете у Игнатия все сводится к Евхаристическому собранию. Эклезиология Игнатия остается евхаристической, какой она была у ап. Павла[38].

Из основного значения термина «кафолическая церковь» вытекает его дополнительный смысл. Церковное собрание, в котором не предстоятельствует епископ, не выявляет Церковь Божью, так как все, что без епископа совершается, недействительно. Епископ, являясь свидетелем полноты Церкви, служит поручителем истинности местной церкви, им возглавляемой, что включает идею правильности учения содержимого ею. Эта идея получила вскоре после Игнатия особое значение в церковном сознании, так как на ее основе раскрывается учение об апостольском преемстве епископов. Не имея возможности останавливаться здесь на этом, я могу только ограничиться указанием, что идея апостольского преемства содержалась в евхаристической эклезиологии Игнатия. Кафолическая Церковь есть истинная церковь, а как истинная церковь, она должна содержать правильное учение. Указывая на полноту в единстве и единство в полноте Церкви, проявляющейся в местной церкви, термин «кафолическая церковь» одновременно указывает на идею православия.

9. Приблизительно через сорок лет после написания послания к Смирнской церкви, мы встречаемся с термином «кафолическая церковь», в послании той же церкви, к которой писал Игнатий. Это мученические акты св. Поликарпа Смирнского, в которых несколько рать упоминается о кафолической церкви. Конечно, почти за пол столетия содержание термина могло измениться или даже приобрести новое содержание, особенно потому, что этот промежуток времени был связан с значительными переменами в церковном устройстве. С другой стороны Смирнская церковь, более чем какая-либо другая, могла сохранить то содержание, которое придал этому термину Игнатий. Поэтому анализ мест из актов Поликарпа, где встречается термин «кафолическая церковь» может дать некоторое доказательство в пользу правильности нашего толкования этого термина у Игнатия.

Прежде всего, мы находим термин «кафолическая церковь» в надписании послания: «~H evkklhsi,a tou/ Qeou/ h` paroikou/sa Smu,rnan th/ evkklhsi,a tou/ Qeou th/ paroikou,sh evn Filomhli,w kai. pa,saij tai/j kata. pa,nta to,pon th/j a`gi,aj kai. kaqolikh/j evkklhsi,aj paroiki,aij»[39 ].

Хотя перевод этого надписания представляет значительные трудности, смысл его достаточно ясен. Церковь Божья, пребывающая в Смирне пишет церкви Божьей, пребывающей в Филомелиуме, а так же всем парикиям святой и кафолической церкви. Как и в послании Климента Римского, причастие «paroikou,sa», т. е. жительствующая или пребывающая, означает, что Церковь Божья пребывает в Смирне и Филомелиуме[40]. Определение при церкви «Божья», указывает, что и в той и в другой пребывает полностью Церковь Божья. В этом контексте существительное «paroiki,a» не может выражать ничего другого, кроме того, что содержится в самом причастии «paroikou,sa». Если церковь Божья жительствует в Смирне или в Филомелиуме, то сами эти церкви являются парикиями. Следовательно, термин «парикия» является ничем иным, как сокращением выражения: «Церковь Божья жительствующая в…» Мы сейчас сказали бы «местная церковь», имея в виду главным образом ее Евхаристическое собрание[40а]. Пока здесь все ясно, но здесь же сейчас возникает некоторая трудность. При термине «парикия» стоить определение «святой и кафолической церкви». Что имел в виду составитель послания, употребляя термин «кафолическая церковь»? Хотел ли он сказать, что послание предназначено всей кафолической церкви, понимая под этим универсальную церковь?[41 ] Если бы это было так, то ему не к чему было отягощать свою мысль упоминанием о парикиях. Достаточно было бы сказать: «и всей святой кафолической церкви». Так мы бы сказали в настоящее время. Поэтому, толкование термина «кафолическая церковь» в смысле универсальная церковь отпадает.

Чтобы выяснить значение термина «кафолическая церковь» нужно обратить внимание на все надписание. Составитель послания пишет от имени церкви Смирнской церкви в Филомелиуме. В этих двух церквах жительствует или пребывает Церковь Божия. В этом для составителя послания не могло быть никаких сомнений. Что касается других парикий, то у него не только не было уверенности, что в них всех «жительствует Церковь Божия», но он знал, что среди них были еретические общины, возглавляемые даже епископами. Естественно, что составитель послания, обращаясь ко всем парикиям «на всяком месте» имел в виду только те из них, в которых, как в Смирне и в Филомелиуме, пребывает Церковь Божья. Этим объясняется, что составитель прибавил при парикиях определение «святой и кафолической церкви». Следовательно, термин «кафолическая церковь» был употреблен составителем в том значении, в котором он находится в послании Игнатия. Однако, возможно, что составитель преимущественно имел в виду, употребляя этот термин, истинность, т. е. православие, тех парикий, к которым он обращался. Борьба с ересями стала к этому времени неотложной задачей. Сам Поликарп известен нам, как непримиримый враг еретиков. Поэтому неудивительно, что идея истинности стала превалировать в понятии «кафолическая церковь».

В том же порядке мыслей Игнатия находился составитель послания, когда он обозначил Поликарпа, как «епископа кафолической церкви, находящейся в Смирне»[42]. Даже сторонники универсализма должны признать, что здесь «кафолическая церковь» не может обозначать универсальную церковь[43]. Наш текст к ,тому совершенно не уполномачивает, не говоря о том, что Поликарп был епископом Смирнской церкви, а не был епископом универсальной церкви. Он был епископом «кафолической церкви», пребывающей в Смирне т. е. епископом местной церкви, возглавляемой епископом, в которой полностью пребывает Церковь Божья.

Затем третий случай употребления выражения «кафолическая церковь» в мученических актах Поликарпа: «Когда Поликарп закончил свою молитву, в которой он помянул всех тех, которые жили с ним, великих и малых, знаменитых и неизвестных, и всю кафолическую церковь по всей вселенной…»[44] Последнее указание о кафолической церкви как будто уполномачивает ее понимание, как универсальной церкви в нашем смысле. Попробуем понять выражение «вся кафолическая церковь по всей вселенной», не внося в него наши современные понятия. Нет никакой трудности допустить, что кафолическая церковь по всей вселенной означает то, что она означает в надписании послания, т. е. кафолическую церковь, жительствующую в каждом месте вселенной. Если бы кафолическая церковь означала «универсальную церковь», то не было бы особой необходимости присоединять определение «вся», а еще меньше -было бы необходимости добавлять к понятию кафолической церкви определение «по всей вселенной». Если «кафолическая церковь» означает «универсальную церковь», то она обхватывает всю вселенную. Поликарп молился не об «универсальной церкви», представляющей из себя единый организм, а о парикиях во всей вселенной, в которых жительствует Церковь Божья. Как мы видели понятие кафолической церкви не исключает понятие ортодоксии. Естественно, что Поликарп молился об истинных парикиях, т. е. о православных церквах, а не об еретических общинах.

То же выражение «кафолическая церковь по всей вселенной», мы еще раз находим в Послании: «Он, (т. е. Поликарп) прославляет… Пастыря кафолической церкви по всей вселенной». Здесь Христос называется Пастырем «кафолической церкви по всей вселенной»[45]. Мы должны вспомнить, что Поликарп, как мы видели, обозначается как «епископ кафолической церкви, находящейся в Смирне». Это означает, что Поликарп является епископом кафолической церкви, пребывающей в Смирне, а Христос есть пастырь всех кафолических церквей, где бы они ни находились. Было бы недопустимым недоразумением на основании этих выражений считать, что Христос есть Пастырь «универсальной церкви», тогда как Поликарп есть только епископ местной церкви, составляющей часть универсальной церкви. Такого рода заключение возможно только на основании совершенно априорного убеждения, что в эпоху Поликарпа в церковном сознании существовала современная идея «универсальной церкви»[46 ]. Догматическая правильность такого рода заключения в высшей степени сомнительна. Разве Христос является Пастырем только универсальной церкви, а местные церкви, в которых Христос пребывает в их Евхаристических собраниях не имеют Христа своим Пастырем? Этого рода догматический абсурд возможен только в силу анахронизма, которым мы так часто страдаем.

Анализ мест из мученически актов Поликарпа позволяет сделать следующий вывод. Смирнская церковь осталась, по крайней в существенном, верной терминологии Игнатия Антиохийского, хотя употребляла термин «кафолическая церковь», гораздо свободнее Игнатия Каждая местная церковь является кафолическою церковью, когда ее Евхаристическое собрание возглавляется епископом. Она есть истинная церковь, если ее епископ содержит правое учение, а через него это учение сохраняется в его церкви. С другой стороны вывод, к которому мы пришли, свидетельствует, что предложенное нами толкование термина Игнатия «кафолическая церковь» правильно. Если бы у Игнатия было понятие универсальной церкви, то это понятие должно было бы усилиться ко времени составления мученических актов Поликарпа, так как процесс шел в сторону универсальной эклезиологии, а не обратно, от универсальной эклезиологии Игнатия к евхаристической.

10. Духовный взор Игнатия Антиохийского сосредотачивался на отдельных местных церквах. Понятие «универсальной церкви», как единого организма, частями которого являются местные церкви, не существовало у Игнатия. Следует ли из этого, что для Игнатия отдельные местные церкви выступали совершенно разрозненно и не были ничем друг с другом связаны? От выяснения этого вопроса зависит окончательное раскрытие понятия «кафолическая церковь». Каждая местная церковь является кафолической церковью, но что все вместе представляют из себя?

У Игнатия Антиохийского, как и у ап. Павла, каждая местная церковь выступает, как независимая и самостоятельная. Это факт, засвидетельствованный историей церкви для первых двух веков, а может быть даже трех, так как вопрос о времени возникновения митрополичьих округов в правовом смысле остается спорным и до настоящего дня. Эта независимость и самостоятельность не является случайностью исторического процесса, а еще менее недостатком первоначального церковного устройства, которое на первых порах не нашло своего полного выражения. И то, и другое является внутренним фактом церковной жизни, вытекающим из самой природы Церкви, как тела Христа. Придерживаясь учения об универсальной церкви, мы этого факта не объясним. Если каждая местная церковь есть кафолическая церковь, то из ее кафолической природы вытекает, что она в себе самой имеет все для своей жизни, так как в ней пребывает Христос в полноте и единстве Своего тела. Из этой же природы вытекает, что местные церкви не зависимы друг от друга, так как над телом Христа нет и не может быть иной власти, кроме Бога и Христа, которому Бог все подчинил. Если бы одна местная церковь зависела от другой в смысле подчинения, то это означало бы, что над Евхаристическим собранием существовала бы правовая власть в лице другой местной церкви или ее епископа. Власть над Евхаристией есть ничто иное, как власть над самим Христом. Невозможность этого ясна сама по себе и эта невозможность еще яснее выступает, если мы допустим подчинение всех местных церквей одной церкви, где бы она ни находилась, в Иерусалиме или в Риме, или в Александрии. Это означало бы, что над «Церковью Божьей во Христе» существует высшая власть, чем власть Бога. Какое бы то ни было подчинение церквей одной из них решительно исключается кафолической природой каждой местной церкви. Как и раньше, так и в настоящее время, перед нами стоить дилемма: отказать местным церквам в их кафолической природе и построить универсальную церковь, а вместе с тем подчинение одних церквей другим, или остаться при исторических фактах и отказаться от какой-либо идеи подчинения местных церквей одной из них. Историк изменяет своей задаче, когда он, минуя исторические факты, исходить из априорных предпосылок. Такой предпосылкой является утверждение, что в течение первых веков существовало понятие универсальной церкви.

С самого начала своего исторического бытия, если не считать короткого периода, когда существовала только одна Иерусалимская церковь, Церковь выявлялась в виде множественности самостоятельных и независимых церквей. В этой множественности, которая постоянно нарастала, каждая местная церковь сохраняла всю полноту Церкви Божьей в ее единстве и все единство в ее полноте, так как в каждой местной церкви полностью пребывала «Церковь Божья во Христе». В силу этого Церковь оставалась единой в каждой местной церкви и во всей их множественности, а сама множественность не являлась разобщенной, но объединенной как множественность местных церквей, так и их объединение было особого порядка. Это было объединение не отдельных частей, а это было единство одной и той же Церкви. Множественность создавала единство, и единство находило свое выражение в множественности. Каждая местная церковь объединяла в самой себе все местные церкви, так как каждая местная церковь имела всю полноту Церкви, и все местные церкви были объединены, так как все они вместе были той же Церковью Божьей во Христе, которая выявлялась в каждой из них. Когда церковным сознанием овладела идея универсальной церкви, которая была отождествлена с кафолической церковью, то первоначальное понятие единства и полноты Церкви оказалось наиболее трудно усвояемым. Если для эмпирического сознания такого рода понятие единства представляется в виде парадокса, то этот парадокс не относится к Церкви, а к нашему сознанию. В эмпирической действительности единство и полнота Церкви не может быть выражено иначе. Сама Церковь является сверхэмпирическим понятием, к которой не приложимы категории нашего человеческого сознания Всякая попытка осознать Церковь эмпирически неизбежно приводит к искажению учения о Церкви. Эмпирическое понимание единства и полноты Церкви приводить к эмпирическому пониманию самой Церкви, которая становится эмпирическим понятием, в ее земном аспекте, а это в свою очередь приводит к разрыву Церкви Божьей во Христе на церковь земную и небесную.

Эмпирическим выражением единства множественности местных церквей является их любовное согласие. Любовь есть основной и единственный принцип жизни Церкви. Она вытекает из самого существа Церкви, а не является неким законом, определяющим взаимоотношения членов Церкви друга . к другу. Бог есть любовь, а потому и Церковь есть любовь «во Христе». Это есть Любовь Бога к Своей Церкви, и любовь Христа к Своему телу и к самому Себе. «Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее» (Еф. 5, 25). «Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как Господь Церковь» (Еф. 5, 29). Наконец, это есть любовь членов Церкви к телу Христову, в котором они состоят, и к самому Христу в ответ на Его любовь к ним. Гимн любви, который мы находим у ап. Павла (1 Кор. 13) не вытекает из особенностей его духовного склада, но есть гимн Богу, как любви. Поэтому, все прекратится, и пророчества и дары, и знание упразднится, но «любовь никогда не перестает», так как Бог есть любовь, Который не перестает и не упразднится. Для Игнатия каждая местная церковь есть «a,gavph»[47]. Это наименование местной церкви «a,gavph» вытекала у Игнатия из его евхаристической эклезиологии, так как «a,gavph» у него собственно обозначала Евхаристическое собрание[48]. В нем верные объединены в любви к Богу и Христу и друг к другу. Местная церковь есть любовь, потому что она является предметом Любви для другой, и сама есть выражение любви к другим церквам. Местные церкви не могут иметь между собою иных связей, кроме любви, так как Церковь не может не любить саму себя, так как в каждой церкви совершается Евхаристия. Из любви, которая объединяет все церкви, проистекает их согласие, так как любовь была выражением тождественности природы всех местных церквей. «Старайтесь сохранять единство духа в союзе мира. Одно тело и один Дух, как и вы призваны к одной надеже вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, который над всеми и чрез всех и во всех нас» (Еф. 4, 3-6). Единство Духа в одной местной церкви есть единство Духа во всех местных церквах, потому что это единство Духа есть единство во Христе.

Любовь и согласие преодолевают эмпирическую множественность местных церквей и в этой множественности являют их единство.[49] Будучи самостоятельной и имея все в себе и церковь не может замкнуться в самой себе и не может остаться чуждой тому, что делается в другой церкви. Все, что совершается в одной церкви, совершается и во всех, так как все совершается в «Церкви Божьей во Христе». Все, что не совершается во всех, не совершается ни в одной, так как оно не совершается в Церкви. Эмпирически это выражается в том, что каждая местная церковь принимает все, что совершается в другой, и все церкви принимают все, что совершается в одной. Все любовное множество церквей усваивало, как свое собственное, все, что делалось в каждой церкви, принадлежащей к этому согласию. Это принятие (рецепция) всеми того, что совершается в одной из местных церквей, не имело правового и вообще человеческого характера. Это было свидетельством Церкви о том, что совершающееся в ней соответствует воле Божьей, другими словами, это было свидетельством Церкви о Церкви или свидетельством Духа о Духе, пребывающем в Церкви. Каждая местная церковь свидетельствовала от имени Церкви о том, что совершается в других церквах, так и о том, что в ней совершается, так как каждая церковь была кафолической церковью. В силу этого даже небольшая местная церковь в небольшом город жила полной церковной жизнью, так как она осознавала себя не маленькой частицей большого целого, а целым, в котором все происходить, и то, что происходит непосредственно в ней, и то что происходит во всем целом. Кафолическим духом были проникнуты все церкви, независимо от их места пребывания и этот кафолицизм являлся свидетельством того, что полнота и единство Церкви реально переживались и ощущались каждой местной церковью.

Каждый церковный акт одной церкви должен был быть принят другими церквами, но это принятие не обязательно принимало ясно выраженные эмпирические формы. Чем сильнее и реальнее ощущалась местной церковью полнота ее церковной природы, тем меньше было потребности в эмпирическом выявлении свидетельства. Церковь знала особым знанием, что все, что в ней совершается, принимается другими церквами. Имея свидетельство Духа о самой себе, она знала, что тот же Дух свидетельствует о том же в каждой другой церкви. Особенно не было нужды в свидетельстве других церквей в апостольское время. Согласие апостолов до некоторой степени заменяло свидетельство всех остальных церквей, не потому, конечно, что апостолы могли заменить свидетельство Церкви, но потому, что их свидетельство в силу их неповторимого положения в Церкви было свидетельством Духа, живущего в Церкви. Однако, и в апостольское время некоторые вопросы, которые могли бы послужить причиной разногласия между церквами, требовали свидетельства других церквей. «Потом через четырнадцать лет опять я ходил в Иерусалим с Варнавою, взяв с собою Тита. Ходил же по откровению, и предложил там, и особо знаменитейшим, благовествование, проповедуемое мною язычникам, не напрасно ли я подвизаюсь или подвизался, (Гал. 2, 1-2). Ап. Павел ходил в Иерусалим «по откровению», которое было дано в Антиохийской церкви, а, следовательно с ее согласия. Поэтому это было некоторой миссией, возложенной из ап. Павла Антиохийской церковью[50]. Ап. Павел предложил Иерусалимской церкви «евангелие», которое он возвещал язычникам Это была просьба, обращенная к Иерусалимской церкви, о свидетельствовании, что миссия ап. Павла действительно имеет церковный характер. Иерусалимская церковь приняла благовестие ап. Павла. «И узнав о благодати, длиной мне Иаков и Кифа, и Иоанн, почитаемые столпами, подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным» (Гал. 2, 9). В послеапостольское время «рецепция» стала гораздо чаще принимать открытый характер так как число вопросов, которые не могли быть разрешаемы одной местной церковью, увеличилось Рецепция получила огромное значение в жизни церквей После смерти апостолов, она была свидетельством о кафолической природе каждой местной Церкви.

Рецепция в значительной степени определяла первоначальное взаимоотношение церквей внутри любовного согласия всех местных Церквей Ап. Павел и, вероятно, Антиохийская церковь предложили свое «евангелие» Иерусалимской церкви. Это решение собственно не вызывает вопроса, почему именно Иерусалимской церкви, а не какой-либо другой церкви, которая существовала в это время. Там были апостолы, и в частности там был ап. Петр. Если нет вопроса, почему ап. Павел обратился в Иерусалим, то тем менее остается вопрос, каково было положен ие Иерусалимской церкви.

Каждая местная церковь, выявляя Церковь Божью во Христе, абсолютно равноценна другой церкви. Это была равноценность Церкви самой себе, так как она едина и полностью пребывает в Евхаристическом собрании каждой местной церкви. Поэтому в любовном согласии, которое образуют кафолические церкви, одна не стояла выше другой и не имела власти над другой. В апостольское время не существовало идеи власти одной церкви над другой. Тем не менее, с самого начала внутри любовного согласия местных церквей существовала иерархия церквей, основанная не на власти, а на авторитете. Как вступление в Церковь не уничтожает личности человека, но охраняет эту личность, так и местная церковь сохраняет свою «личность». Каждая церковь выявляет Церковь Божию особо, и как нет двух личностей одинаковых, так и нет двух церквей, совершенно одинаковых. Церковь Божия пребывает в местной церкви всегда во всей своей полноте и во всем своем единстве, но местная церковь, помимо Евхаристического собрания, выявляет ее по разному и в разной степени. Только в Евхаристии им всегда абсолютная тождественность пребывания Церкви и ее выявления. На этом основано различие авторитета местных церквей. Все местные церкви равноценны, но авторитет их не равноценен[51]. Одна церковь по своему авторитету стоит выше другой, но так как каждая церковь есть «любовь», то авторитет церкви есть выявление или проявление ее любви. Чем больше любовь, тем больше авторитет. «Издревле ведется у вас обычай, писал Дионисий Коринфский к папе Сотиру, оказывать всем братиям различные благодеяния, и посылать вспомоществование многим церквам, в каких бы городах они ни находились: чрез это вы одушевляете бедных нуждающихся и поддерживаете братий, трудящихся в рудниках…»[52]. Если есть иерархия авторитета, то должна быть и церковь, имеющая наибольший авторитет в любовном согласии церквей. Вокруг нее, как центра, объединялись все остальные церкви. Можно ли говорить, что такая церковь имеем первенство среди всех остальных? Конечно, да, но при известных оговорках, а именно, надо предварительно установить понятие первенства в сознании доникейской эпохи. Это не было первенство власти, так как власти не имеется в Церкви. Первенствующая церковь не может иметь никакой власти ни над одной церковью, так как она, и все остальные, одна и та же Церковь Божия. Это не есть даже первенство чести, так как честь в древнем сознании всегда была связана с властью[53]. Наконец, это не есть некоторое особое ее положение, выделяющее ее по ее правам, среди других церквей. Никаких прав она не имела над другими церквами. Первенство в любовном согласии больше всего этого.

Это есть первенство авторитета, как результат личных ее усилий, и это есть первенство любви, как жертвенной отдачи себя другим. Вместе с тем, — и это есть самое главное — это есть первенство свидетельства, т. е. первенство говорить от имени Церкви, о ней пребывающей, к самой Церкви, пребывающей во всех остальных церквах. Поэтому первенство свидетельства выявляется внутри любовного согласия и совместно с ним, а не вопреки ему. Первенствующая церковь, навязывающая свою личную волю и ставящая себя выше других, перестает быть первенствующей. Первенство авторитета относится только к свидетельству или, иначе говоря, к принятию (рецепции) того, что совершается в других церквах, и не выходит за пределы этого свидетельства. Свидетельство первенствующей церкви имеет наибольший авторитет, за которым свободно следуют остальные церкви, но и она следует за любовным их множеством. И она сама нуждается в свидетельстве любовного множества. В Церкви все совершается согласно воле Божьей, а потому и первенство одной церкви в любовном согласии церквей также должно соответствовать воль Божией. Это означает, что первенство свидетельства есть дар Божий, который дается одной из церквей. Поэтому, в известном смысле первенство церкви есть избранничество Божие, которое нами до конца не может быть понято, но перед которым, как волей Божьей, мы должны преклониться. Первенствующая церковь, как и все остальные, может заблуждаться, сохраняя свое первенство, как сохранял свое избранничество Израиль. Первенствующая церковь сохраняет свое первенство авторитета, пока она сама не отказывается от него или пока Бог не отнимет от нее дара первенства свидетельства.

В эпоху ап. Павла первенствующей церковью была Иерусалимская церковь, а в эпоху Игнатия — Римская церковь. Первенство Иерусалимской церкви настолько бесспорно, что оно не требует никаких доказательств. Для ап. Павла Иерусалимская церковь была первой по времени возникновения и была непосредственным продолжением того содружества, которое имел Христос со своими учениками во время Своей земной жизни. В ней были те же ученики, с которыми Христос совершил Свою Тайную Вечерю. В ней актуализировалась в день Пятидесятницы Церковь Божья во Христе. Ореол, которым она была окружена в сознании всех первых христиан, давал ей особый авторитет. Ее свидетельство имело первостепенное значение и быть с нею в несогласии почти равнялось отступлению от правого пути. Ап. Павел стремился получить ее одобрение своей деятельности: он предлагал свое благовестие на ее одобрение. Однако , все это далеко от признания за нею какой бы то ни было власти над другими церквами или зависимости этих церквей от нее. По своей природе она была тождественна с другими церквами. Через некоторое время после ее возникновения, она оказалась не единственной Церковью Божьей, но в ней, как и в других церквах, пребывала Церковь Божья. Она была местной церковью, как и другие, но только пользовавшаяся большим авторитетом, чем другие. Когда Павел писал Фессалоникийцам: «Ибо вы, братия, сделались подражателями церквам Божьим во Христе Иисусе, находящимся в Иудее, потому что и вы то же претерпели от своих единоплеменников, что и те от иудеев» (1 Фес. 2, 14), то он не хотел сказать, что Фессалоникийская церковь является отображением или образом Церкви Божьей в Иудее. Церковь Божья находится в Иудее, как она находится в Фессалониках. Ап. Павел хотел указать Фессалоникийцам, что они страдают, как раньше страдали церкви в Иудее и что они должны переносить эти страдания так же, как переносили их христиане в Иудее. Одни страдали раньше, т. к. их церковь возникла раньше, другие стали страдать позднее, а потому последние должны брать пример с первых. В свою очередь Фессалоникийская церковь могла быть примером для других церквей, если последним пришлось бы пережить то, что пережили Фессалоникийцы. Каждая местная церковь должна быть примером для другой, что не создавало ей никаких привилегий по сравнению с другими. Во всяком случае каждая церковь должна избегать быть предметом соблазна для других. «Не подавайте соблазна ни Иудеям, ни Еллинам, ни Церкви Божьей» (1 Кор. 10, 32). Не об Иерусалимской церкви думал ап. Павел, когда писал эти строки, но о каждой местной церкви, в которой пребывает Церковь Божия во Христе. Ап. Павел не отказывал Иерусалимской церкви в первенстве авторитета. Что касается первенства власти, которой якобы пользовалась Иерусалимская церковь, то напрасно этого искать у ап. Павла. В его глазах и в сознании христиан из язычников Иерусалимская церковь имела первенство авторитета в среде других местных церквей, которые, как и она, были Церковью Божьей.

Как смотрела на себя сама Иерусалимская церковь? Этот вопрос собственно выходить за пределы моей задачи. Для меня важно, каково было фактическое положен ие Иерусалимской или иной другой церкви, а не как он сами себя рассматривали. Мы можем считать исторически бесспорным, что в продолжени и некоторого времени, до смерти Иакова, брата Господня, она была руководящей церковью в среде существовавших в то время местных церквей. Вероятно, и она сама себя так рассматривала. В своем сознании она себя считала старшей церковью, пребывающей там, где пострадал Господь и где ожидали Его пришествия.[54] У нас нет никаких особых оснований идти дальше этого, т. е. предполагать, что она претендовала на некоторую определенную власть над всеми местными церквами. Несомненно, что в ней существовали разные течения. Самое большее, что мы можем допустить, что в Иерусалимской церкви существовало течение, которое рассматривало ее, как Церковь «par excellence», а другие церкви, как ее пространственное распространение. Если мы будем рассматривать первенство Иерусалимской церкви в современном правовом смысле, то это нас неизбежно приведет к вопросу, откуда и как эта идея могла появиться в апостольское время. Ее не было в христианском сознании, но и иудейское сознание того времени ее не содержало. Мы знаем, что Синедрион не имел правовой власти за пределами Палестины. Мы не находим ее в сознании общины Кумрана, да она и не могла быть, так как насколько мы знаем, филиалов этой общины не существовало, а имелись отдельные члены, проживающие вне общины[55].

11. «Игнатий Богоносец… церкви, председательствующей в столице области Римской… и первенствующей в любви»[56]. Эти слова содержатся в надписании послания Игнатия к Римлянам, которые являются предметом разногласия до сих пор. Я не имею намерения разрешать все спорные вопросы, связанные с надписанием послания Игнатия к Римлянам. Мне этого и не нужно делать, так как смысл надписания, несмотря на его грамматическую запутанность, достаточно ясен. Два раза по отношению к Римской церкви Игнатий употребил выражение «председательствующая»: один раз он говорил, что она «председательствует » (proka,qhtai) в римской области, а другой, что она «председательствующая в любви». Глагол proka,qhmai имеет вполне определенный смысл, а если в контексте посланий Игнатия его не всегда легко перевести, то от этого его смысл не теряется. Если даже Игнатий не был хорошим стилистом, то он не мог в надписании одного и того же послания употребить глагол в разных смыслах. Игнатий говорил о председательстве Римской церкви. Нам не к чему преуменьшать значение этих слов Игнатия[57], но, конечно, не следует и вкладывать в них тот смысл, который они не имеют у самого Игнатия.

Римская церковь председательствует в любви. Мы уже знаем, что «avga,ph» у Игнатия обозначала местную церковь в ее евхаристическом аспекте. Каждая местная церковь есть «агапи», и все вместе взятые они также являются «агапи», так как каждая местная церковь есть выявление Церкви Божьей[58]. Сколько бы мы ни складывали местные церкви, сумма их дала бы всю ту же Церковь Божью. Игнатий мог с полным основанием употребить свой термин «агапи» не только по отношению к отдельным местным церквам, но и к их любовному согласию или их объединению. Следовательно, по мнению Игнатия, Римская церковь является председательствующей в любовном объединении всех местных церквей. Такого рода вывод не есть некоторая возможность, но сама очевидность, которую историк должен принять, так как другого смысла эти слова Игнатия не могут иметь. Характер этого председательствования вытекает из природы местных церквей и природы их объединения, т. е. он вытекает из эклезиологии Игнатия, о чем была речь выше. Если местная церковь обозначается Игнатием через термин «агапи» и если этим же термином обозначается соединение местных церквей, то непосредственное значение его не теряется совершенно. Председательствование в любовном согласии местных церквей не может быть чужеродным природе местных церквей, но ей соответствовать. Поэтому, оно в глазах Игнатия не имело характер власти. Это было председательствование, основанное на авторитете любви и из любви вытекающее. По Игнатию Римская церковь обладала не первенством власти или первенством чести, а первенством авторитета любви, который выражался в первенстве свидетельствования. «Вы никогда никому не завидовали, писал Игнатий римлянам, и других учили тому же. А я желаю, чтобы было твердо, что вы заповедуете в своих посланиях»[59]. Почти с максимальной вероятностью мы можем предполагать, что речь идет о послании Климента Римского. Слова Игнатия имеют очень ограниченный смысл: дело идет о зависти, которая была одной из главных тем послания Климента. Игнатий не думал и не мог думать, что Римская церковь сама от себя может предписывать какие-либо нормы, касающиеся учения или церковной дисциплины. Ни в одном своем послании Игнатий не ссылается на какие-либо нормы, установленные Римской церковью. Если бы они существовали, то в разных вопросах, особенно в учении об епископе он несомненно воспользовался ими. Ссылка Игнатия на послание Климента важна для нас в другом отношении. В этом послании впервые мы находим ясное указание на значение свидетельствования Римской церкви. Последняя отказалась принять смещение пресвитеров, которое имело место в Коринфской церкви, свидетельствуя о том, что оно не отвечает воле Божьей. И для Игнатия «председательствование Римской церкви в любовном согласии церквей» выражалось в первенстве ее свидетельства о том, что совершается в других местных церквах, а не в первенстве ее власти или даже в первенстве ее чести. Это то же самое, что в свое время признавал ап. Павел за Иерусалимской церковью. В этой области Игнатий не был новатором, но только высказал то, что уже фактически было. Отличие Игнатия от Павла в этом предмете заключается в том, что во время ап. Павла первенствующей церковью была Иерусалимская, а во время Игнатия — Римская церковь. Это не есть различие взглядов или учения, а различие, обусловленное фактическим положением Римской церкви. Если оно существовало, а это есть исторический факт, то оно должно было быть в согласии с волей Божьей. Если первенство Римской церкви в эпоху Игнатия исторический факт, то это первенство очень далеко от современного учения об ее примате. Дело не в объеме прав Римской церкви, впрочем, как я уже указывал, в это время никаких прав ни одна церковь не имела, а в том, что в основании одного и другого лежат разные типы эклезиологии.

Второй раз Игнат говорит о председательствовании Римской церкви в «римской области». Было бы странно, если бы он говорил о председательствовании Римской церкви в самом Риме. Это ничего не означает. Епископ может быть председательствующим в Риме, т. е. в церкви, пребывающей в Риме, но не сама церковь. Речь идет о какой-то области, границ которой мы точно не знаем. В средней Италии в начале II-го века существовали кроме Римской церкви, еще другие церкви. В их среде Римская церковь была председательствующей. Все это было бы ясно, если бы Игнатий не сказать бы ниже о председательствовании Римской церкви во всем любовном союзе местных церквей. Это последнее естественно включает в себя в председательствование Римской церкви над несколькими церквами в Италии. Есть ли это ненужная фразеология? Это не только не так, но это есть указание, что в любовном союзе местных церквей по сравнению со временем ап. Павла, произошли кой-какие изменения. Внутри самого любовного союза, обхватывающего все местные церкви, появились более узкие объединения, обхватывающие только некоторое количество церквей. В таких объединениях одна церковь среди других церквей имела председательствование, или точнее сказать, около одной церкви, имеющей больший авторитет, группировалось несколько местных церквей. Председательствование в более узком объединении не исключало председательствование во всем любовном согласии церквей. Как и первенствующая церковь в последнем, так и председательствующая церковь в узком объединении имела первенство авторитета свидетельствования. Мы не знаем почти ничего относительно такого рода узких объединений, за очень небольшими исключениями. Одним из таких объединений было объединение церквей в Италии (средней и южной) около Рима, другим — объединение сирийских церквей. Как любовное согласие всех местных церквей, так и более узкие объединения их, ничего не имели большего, чем каждая отдельная местная церковь. Это была все та же Церковь Божья во Христе.

12. Кафолическая идея не связана с пространственным разростанием любовного объединения местных церквей. Кафоличность, как полнота в единстве Церкви и единство в полноте, принадлежит каждой местной церкви, возглавляемой епископом. Поэтому множественное увеличение местных церквей не увеличивает кафоличность Церкви, и, наоборот, уменьшение их множественности не приводит к ее уменьшению. Кафоличность принадлежит не союзу местных церквей, а каждой местной церкви. Поэтому, если бы все церкви на земле были бы сведены к одной местной церкви, кафолическая природа церкви не изменилась бы, так как Христос остался бы тем же в полноте единства Своего тела. «Сын Человеческий, пришедши на землю, найдет ли веру на земле» (Лука 18, 8). Если это произойдет, то в этом трагедия человеческой истории, но не неудача плана Божьего домостроительства. Церковь, которую не одолеют врата ада, останется всегда во всей своей полноте и единстве. И если сама местная церковь уменьшится до двух или трех ее членов, она останется кафолической церковью, ибо «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди их». Кафоличность не есть количественное, но качественное понятие[60].

Если кафоличность не связана с множественностью местных церквей, то по своей природе она стремится к множественному распространению церквей. Подлинная любовь никогда не вмещается в определенные рамки: она выходить из самой себя, так как желает иметь как можно больше предметов любви. Каждая местная церковь не только стремится к численному увеличению своих членов, но и к разростанию множественности церквей, котор ые ее окружают. «Domina mater ecclesia»[61]. Как мать, она рождает все новые и новые церкви, оставаясь всегда одной и той же в своей полноте. Чем больше множественность церквей, тем больше для каждой местной церкви предметов любви, и тем полнее ее любовь. В раскрытии своей кафолической природы Церковь не знает иных границ на земле кроме тех, которые даны ей самим эмпирическим бытием — вселенной. Кафолическая церковь содержит к себе вселенскую миссию в исполнении заповеди Христа: «Шедше научите вся языки». Задача этой миссии есть вселенская множественность местных церквей, из которых каждая является кафолической церковью. Кафолическая идея не исключает идею вселенской или универсальной церкви, но ее содержит, как вселенское растущее множество местных церквей, объединенных в любовное согласие. В этом вселенском согласии аттрибут кафоличности принадлежит не ему, а каждой местной церкви, входящей в него. Местная церковь, как кафолическая Церковь, всегда в потенции является вселенской (универсальной церковью), так как она в себе самой содержит все вселенское множество церквей, из которых каждая стремится замкнуть множественность местных церквей во вселенские границы. Уже ап. Павел желал своей проповедью обхватить всю тогдашнюю римскую вселенную. Везде, где он проповедывал, появлялись церкви и чем дальше он шел со словами проповеди, тем больше становилось множество местных церквей. С торжеством и гордостью Игнатий заявляет, что епископы, а следовательно и местные церкви, имеются до крайних пределов вселенной. Но он знал и другое, что каждая церковь, возглавляемая епископом, есть кафолическая церковь. Вселенскость является географическим понятием и указывает на пределы земной миссии Церкви. Игнатий, как и Павел, не отказались бы от термина «вселенская церковь» для обозначения вселенской множественности местных церквей, существующих или долженствующих существовать по всей вселенной, при условии, что каждая местная церковь обладала бы всей полнотой Церкви Божьей. Для него вселенская церковь была любовным объединением всех церквей, в котором целое равно части, и часть не меньше целого. Как географическое понятие, вселенскость не исключается понятием кафоличности, но ему не тождественно[62].

В заключение всего сказанного о понятии кафолической церкви, которое мы находим у Игнатия Антиохийского, я бы хотел вернуться к той мысли, с которой я начал исследование учения Игнатия. Он шел по следам ап. Павла. Как для ап. Павла, так и для Игнатия, полнота и единство Церкви содержались в каждой местной церкви, собранной на Евхаристическое собрание. Эта внутренняя полнота местной церкви является для Игнатия ее кафоличностью, если она возглавляется епископом. Таким образом, кафолическою церковью является та, в которой предстоятельствует епископ. В силу этого в само понятие кафолической церкви вошло служение епископа. Я уже указывал выше, что в этом не было ничего особенно нового по сравнению с учением ап. Павла. В эпоху ап. Павла Евхаристическое собрание возглавлялось одним и тем же лицом, независимо от того, как это лицо именовалось[63]. Новшество было в форме, которую придал Игнатий этому факту. Однако , эта форма стала исходной точкой дальнейшего развития кафолической идеи. Вскоре после Игнатия в церковное сознание постепенно проникает идея универсальной церкви, как единого организма. В результате этого понятие полноты и единства Церкви переносится с местной церкви на универсальную. Когда через приблизительно 150 лет после Игнатия Киприан писал о «catholica», то он под ней понимал единый организм, в котором существуют отдельные местные церкви. После Игнатия учение Киприана о «catholica» есть первый и самый значительный этап в развитии учения об единстве и полноте Церкви. Кафолическая церковь была отождествлена с универсальной церковью. Этому способствовало то обстоятельство, что термин «кафолический» может означать универсальный. Я не пытался давать перевода этого термина, а стремился только раскрыть его содержание. Но если настаивать на необходимости перевода, то я могу принять, что «кафолический» означает «универсальный», понимая под этим внутренний универсализм.

«Православная мысль» (Париж). Ж 11. 1957 г.

Перепечатано в «Журнале Московской Партиархии». Ж 10. 1993 г.

Источник: golubinski.ru

Список литературы

[1] См М. Макарий. Православное догматическое богословие, СПБ. 1895 г., т. II, стр. 241 и сл. «Соборною, кафолическою или вселенскою Церковь называется и есть…» (стр. 241). «Посему кафолическою называли Церковь еще во времена апостолов и вообще в три первые века, хотя тогда она не была столь обширною, какою явилась в IV, V, VI и в последующих веках, когда св. Отцы, именуя ее кафолическою, указывали на ее повсеместность» (стр. 242).

[2] W. Bauer. Griechisch-Deutches Wörterbuch zum N. Testament. Berlin , 1952, col. 708.

[3] Смирн. VIII, 2. «Для ориентации читателя, незнакомого с греческим языком, привожу русский перевод по изданию Казанской Духовной Академии 1857 года: «Где будет епископ, там должен быть и народ, так как где Иисус Христос, там и кафолическая церковь» (стр. 174). Ниже я постараюсь показать правильность этого перевода, хотя он отступает почти от всех новых переводов.

[4] Battifol. L’Eglise naissante et le catholicisme. Paris , 1922, р. 167.

[5] Ibid., р. 166.

[6] J. B. Lightfoot. The Apostolic Fathers. Part 2. London. 1883-89, р. 310.

[7] См. В. Болотов. Лекции по истории древней церкви. Т. II. СПБ, 1910 г., стр. 462.

[8] H. Genouillac. L’Eglise chretienne au temps de S. Ignace d’Antioche. Paris, 1907, р. 108.

[9] Ibid., р. 109.

[10] A. Fliche et V. Martin. Histoire de l’Eglise. Vol. I. L’Eglise primitive, Paris, 1946. р. 333.

[11] Климент Рим ., надписание.

[12] W. Bauer. Griechisch-Deutches Wörterbuch zum N. Testament. Berlin , 1952, col. 1144 и 1145. Глагол «paroike,w», обозначает жить возле, жить подле кого в качестве соседа, жить среди кого-нибудь, затем пребывать или жить в качестве иностранца. Существительное от прилагательного «pa,roikoj» означает чужестранец. Наконец, существительное «paroiki,a», означает пребывание в какой-либо стране в качестве чужестранцев. Этим же словом обозначалось пребывание иудеев в Египте (См. Th. W. N. T., B. II. S. 840 sq.). Позднее это слово получило техническое значение для обозначения городской церкви епископа. (См. мою статью «Неудавшийся церковный округ» в «Православной Мысли» Ж 9, 1953 г.).

[12а] См. Th. W. N. T., B. II. S. 850: “besonders deutlich zeigt den Character der Kirche als paroiki,a die Stelle Hb. 13 ,14”.

[13] Идея Исхода играла большую роль в первохристианском сознании. В качестве примера можно указать на значение этой идеи для первоначального учения о крещении. См. J. Danielou . Sacramentum Futuri. Paris, p. 140. См. также статью G. Kretschmar . Himmelfahrt und Pfingsten. Zeitschrift fur Kirchengeschichte. LXVI .. 1954/1955, который показывает влияние идеи Исхода на учение о Вознесении. Однако, очень сомнительно, чтобы эта идея повлияла на терминологию Климента Р., т. к. эта идея, насколько мне известно, не применялась к Церкви.

[14] Ефесянам, 3, 2. Русский перевод. Казань, 1857 г., стр. 40-41.

[15] К Трал., XI, 2. Русский перевод, стр. 115. Перевод P. Th. Camelot: «Par sa Croix, le Christ en sa passion vous appelle, vous qui êtes ses membres. La tête ne peut être engendrée sans les membres; c’est Dieu qui nous promet cette union, qu’il est lui même», (Ignace d’Antioch. Lettres. Sotces chrétiennes. Editions du Cerf. 1951, р. 121).

[16] В послании к Смир. I, 2, мы находим выражение «во едином теле Своей Церкви» (evn e`ni. sw,mati th/j evkklhsi,aj auvtou/). Принимая во внимание некоторую непоследовательность формул, образов и даже мыслей у Игнатия, мы можем рассматривать это выражение, как тождественное с выражением «Церковь, которая есть тело Его».

[17] Стр. VII, 1. Русский перевод, стр. 170.

[17а] Магнез. VII, 2. Русский перевод, стр. 82.

[18] Еф., V, 2. Русский перевод стр. 43.

[19] Еф., V, З. Русский перевод, стр. 43-44.

[20] Смир. VII, 1. Русский перевод, стр. 170. Относительно употребления Игнатием термина «sa,rx — плоть», заимствованного им из Ев. Иоанна, см. J. Betz. Die Eucharistie in der Zeit der griechischen Väter. Band 1/1. Freiburg, 1955 , . 40-41.

[21] Об этом, см. J. Betz. op. cit., S. 184.

[22] Трал ., надписание.

[23] Пребывание Христа в евхаристическом хлебе можно рассматривать, по Игнатию, как продолжающееся эклезиологическое Воплощение. См. J. Betz. op. cit., S. 268.

[24] См. мой этюд «Трапеза Господня». Париж, 1952 г., стр. 19 и сл.

[25] См. там же, стр. 12.

[26] Филад. III, 2. Русский перевод, стр. 137.

[27] Смир. VIII, 1. Русский перевод, стр. 173-174. Ср. Филад. VII, 2. Русский перевод, стр. 133-134.

[28] Магнез. VII, 1. Русский перевод, стр. 81-82. Более точен перевод P. Th. Camelot. Ignace d’Antioch, р. 101.

[29] Магнез. VII, 2. Русский перевод, стр. 80. Разночтение: «образ Бога — tu,pon Qeou/»

[30] Как один из прим такого рода экзегезы, я могу указать на экзегезу P. Th. Camelot. Он категорически утверждает, что Игнатий признавал существование универсальной церкви, «vivanteunité, au dessus des Eglises locales, de d’Eglise universelle», отождествляя также категорически универсальную церковь с «Ecclesia catholica» Игнатия (Ignace d’Antioch. Lettres, р. 50).

[31] Secunda Clementis, XIV, 1-4.

[32] Hermas , vis. II, IV, 1. Я оставляю открытым вопрос о датах составления «II-го послания Климента» и «Пастыря» Ермы. См. J. Quasten. Initiation aux Pères de l’Eglise. Paris, 1955, р. 64 et р. 107.

[33] Как это делает H. Schlier. Religions geschichtliche Untersuchungen zu den Ignatius Briefen. Giessen, 1929. рр. 153-158.

[34] См. H. Delafosse . Lettres d’Ignace d’Antioche, Paris, 1927.

[34а] G. Bardy. La théologie de l’Eglise de S. Clément de Rome à S. Irenée. Paris, 1945, р. 164.

[35] Смир. VIII-IX, 1. Русский перевод, стр. 173-175.

[36] Правильность этого перевода зависит от значения союза «w[ste». Уже Р. Зом отметил, что этот союз, указывая на идею сравнения или уподобления, с сослагательным наклонением, может указывать на основание или доказательство (R. Sohm . Kirchenrecht. Munchen, 1923, s. 197. Ср. M. A. Bailly. Dictionnaire Grec-Français. Paris, р. 2190. W. Bauer. Griechisch-Deutches Wörterbuch zum N. Testament. Berlin, 1952, col. 1632, дает значение w[ste» в посланиях Игнатия к Магн. 4 и Ефес. 8, 8, не указывая специально на его значение в Смир. 8, 2). Р. Зом предложил следующий перевод «Wo der Bischof ist, soll die Menge sein, denn wo Christus ist, da ist die Christenheit», op. cit. s. 193. В качеств аргумента в пользу правильности предлагаемого мною перевода я могу сослаться на старый русский перевод, который я уже привел выше: «Где будет епископ, там должен быть и народ, т. к. где Иисус Христос, там и кафолическая церковь». Мое отклонение от этого перевода заключается в толковании слова «plh/qoj». Перевод этого слова, как народ, является вполне правильным, но он требует некоторого уточнения. У Игнатия «plh/qoj» означает народ, собранный на Евхаристическое собрание. Ударение ставится на последнем, так что собственно «plh/qoj» приобретает значение «Евхаристического собрания». Так, в послании к Траллийцам, I, 1, Игнатий пишет: «Это открыл мне епископ ваш Поливий, который, по воле Бога и Иисуса Христа, был в Смирне и так утешил меня…, что я как-бы все ваше общество (to. pa/n plh/qoj u`mw/n) видел в нем». (Русский перевод, стр. 95-96). У русского переводчика 50-х годов прошлого столетия настолько было много чутья греческого языка, что он в этом месте перевел это слово через «общество». Мы бы сказали теперь: «местная церковь, возглавляемая епископом траллийским Поливием». В том же послании Игнатий писал VIII, 2: «Не подавайте соблазна язычникам, чтобы из-за немногих неразумных не было бы хулы на все благочестивое общество. (Русский перевод, стр. 106-107). Выражение «to. evn Qew/ plh/qoj» еще яснее указывает, что речь идет о местной церкви, собранной под председательством епископа для совершения Евхаристии.

[37] См. R. Sohm . Kirchenrecht, s. 197-198.

[38] Вопреки Р. Зому, стр. 198 и Литцману (H. Lietzmann. Histoire de l’Eglise ancienne. Trad.: Franç. t. II, Paris, 1937, p. 54: «La thèse: «La où est l’Esprit là est l’Eglise» se transforme au cours de la lutte contre la gnose en une nouvelle proposition: «Là où est lévêque, là est l’Eglise». Cette dernière thèse a remporté la victoire sur l’enthousiasme et la gnose; elle est jusqu’aujourd’hui la doctrine fondamentale du catholicisme»). В этом утверждении Литцмана заключается глубокое недоразумение. Учение Игнатия об епископе вытекает из его евхаристической эклезиологии. Она, так же, как эклезиология ап. Павла, не могла быть и не была основанием «католицизма», употребляя этот термин в том значении, которое ему придает Литцман.

[39] Привожу перевод P. Th. Camelot: «L’Eglise de Dieu qui séjourne à Smyrne à l’Eglise de Dieu, qui séjourne à Philomelium et à toutes les communautés de la Sainte Eglise qui séjournent en tout lieu».

[40] См. выше, стр. 11.

[40а] См. Th. N. T. B. II, s. 852. Вопреки мнению авторов указанной статьи K. L. и M. A. Schmidt, термин «paroiki,a» в эпоху Игнатия и Поликарпа не может быть противопоставлен термину «e,kklhsi,a», который якобы обозначал «Gesamtkirche».

[41] На этом значении особенно настаивает P. Th. Camelot (Ignace d’Antioch. Lettres, р. 242), ссылаясь на G. Bardy (La théologie de l’Eglise de S. Clément de Rome à S. Irenée. Paris, 1945, р. 65). Правда, он сам указывает, что Цан толковал термин «кафолическая церковь» в смысле православной церкви, которая противопоставлялась еретическим общинам.)

[42] Послание Смирнской церкви, XVI, 2.

[43] См. «Ignace d’Antioch. Lettres», p. 265.

[44] Послание Смирнской церкви, VIII, 1.

[45] Послание См. церкви, XIX, 2.

[46] См. выше, стр. 9

[47] Наприм.: «Приветствует вас любовь Смирян и Ефесян». (Трал. XIII, 1). «Приветствует вас любовь троадских братий…» (Смир. XII, 1). «Приветствует вас любовь братий в Троаде…» (Филад. XI, 2). Во всех этих текстах, мы можем термин «любовь» переводить через «Евхаристическое собрание», что для Игнатия совершеннь тождественно с местной церковью.

[48] См. Bo Reice. Diakonie , Festfreude und Zelos. Uppsala, 1951, s. 12.

[49] См. мою статью «Неудавшийся церковный округ». «Православная Мысль», Ж 9. Париж, 1953 г., стр. 13-14. Об этом же я говорил в ряде других моих статей. Я здесь только систематизирую то, что мною раньше было сказано.

[50] Я оставляю открытым вопрос, соответствует ли сообщение Павла в послании к Галатам, 2, 1-10, тому, что сообщается Лукою в 15 главе Деяний апостолов.

[51] См. мою статью «Ап. Петр и римский епископ». «Православная Мысль», Ж 10. Париж, 1955 г., стр. 28-29.

[52] Евсевий. История церкви, IV, 23. Русский перевод. СПБ. 1858 г., стр. 213.

[53] Позднее, повидимому, начиная с Киприана Карфагенского, понятие «honor» в римском смысле было воспринято церковным сознанием. См. H. Campenhausen . Kirchliches Amt und Geschichtliche Vollmacht in den ersten drei Jahrhunderten. Tübingen, 1953, s. 302.

[54] См. W. C. Kümmel. Kirchenbegriff und Geschichtsbewusstsein in der Urgemeinde und bei Jesus. Zürich-Uppsala, 1943, s. 16 sq.

[55] Совсем недавно вопрос о положении Иерусалимской церкви, в частности, Иакова брата Господня, был предметом очень интересной полемики между епископом Кассианом и P. Benoit. (См. «Istina. Paris, 1955, N 3. Evêque Cassien. «S. Pierre et l’Eglise dans les Nouveau Testament» et P. Benoit. «La primauté de S. Pierre selon le Nouveau Testament»).

[56] К Рим., надписание. Русский перевод, стр. 119. Более точен перевод P. Th. Camelot. «Ignace, dit aussi Théiphore… (a l’Eglise) qui préside dans la région des Romains… aui préside à la charité». (Ignace d’Antioch. Lettres», p. 125).

[57] Ср. Caspar. Geschichte des Paptums. B. I. Tübingen, 1930, s. 16-17.

[58] См. К Римл. IX ,2: «Поминайте в молитвах Церковь Сирскую, у которой теперь, вместо меня Пастырем Бог. Один Иисус Христос будет епископствовать в ней и любовь ваша». (Русский пер., стр. 131-2). Здесь «агапи» означает местную Римскую церковь, собранную на Евхаристическое собрание. Несколько дальше в том же послании, Игнатий писал «Приветствует вас дух мой и любовь церквей, принимавших меня во имя Иисуса Христа» (IX, 3). В этом контексте «агапи» не означает местную церковь, а их объединение.

[59] Послание к Римлянам III, 1. Русский перевод, стр. 123.

[60] См. Henri de Lubac. Catholicisme . Paris, 1947, p. 26.

[61] Tertulliani ad martyres. 1.

[62 ] См. мою статью «Ап. Петр и римский епископ», стр. 13.

[63 ] См. мой этюд. Трапеза Господня. Париж, 1952 год, стр. 50 и сл.

Возникновение и распространение баптистских церквей в России

Курсовая работа

Выполнил студент гр. 1442 (ОЗО) Бахтеев Р.А

Алтайский государственный университет

Барнаул 2007

Введение

Актуальность. Само значение слова «баптизм» (от греч. – «погружать в воду») указывает на веру баптистов в необходимость крещения принявших Иисуса Христа своим Господом и Спасителем. Это крещение, по их мнению, может быть только полноводным.

В основе баптизма, как и абсолютного большинства других течений протестантизма, лежит вера в то, что Библия является Словом Божьим, а значит, и единственным источником христианской веры, и что только через веру в Бога человек обретает вечную жизнь.

Данное течение протестантизма имеет три разновидности, сформировавшиеся в период с XVI по XIX вв. независимо друг от друга: англо-американский, немецко-английский и русско-украинский. Они различаются не только особенностями проведения богослужений, но и историей возникновения и развития на соответствующей территории.

По словам наиболее авторитетного исследователя российского баптизма Л.Н.Митрохина, «история российского баптизма запутанна и извилиста, хотя и длится менее полутора веков». За это время внутри общего евангельского потока совершались разнообразные преобразования, размежевания и сближения, к настоящему моменту приведшие к появлению своеобразной «объединительной» деноминации евангельских христиан-баптистов.

Баптизм в России развивается давно. На территории России баптизм начал развиваться в первую очередь в южных районах Российской империи – на Украине, в Закавказье и Северном Кавказе. Первоначально инициатива благовестия исходила от Германского баптистского союза. Поэтому делами новой церкви руководили выходцы из Германии. В общинах практиковалось подробное изучение Библии. С самого начала существования групп верующих стала развиваться их миссионерская деятельность (главным образом — распространение литературы), охватившая к концу XIX века почти всю страну.

Самобытность баптизма в России обусловлена тем, что первые шаги баптизма в России определялись деятельностью зарубежных миссионеров, которая и формировала церковь, фигурирующую в истории как «российский баптизм». Действительно, миссионерские работы, которые распространялись проповедниками, были переводными изданиями, преимущественно с немецкого языка. Кроме того, немецкие проповедники на первых порах были главными организаторами общин и наставниками своих российских коллег. Но успехи миссионерской деятельности, появление квалифицированных отечественных проповедников и опытных организаторов позволило русскому баптизму постепенно порвать с немецкой пуповиной. Баптистская проповедь получила распространение среди молоканских, менонитских и штундистских общин. Многие видные деятели российского баптизма были выходцами из таких общин.

Хронологическими рамками нашей работы является XVI – XX века.

Географические рамки работы: обращаясь к изучению основных особенностей в плане организации общин, догматики и культа мы будем исследовать процесс возникновения и основания баптизма как таковой (в Англии XVII века) и также географические рамки будут охватывать Россию как один из регионов распространения данного движения.

Целью данной работы является изучение исторических особенностей распространения Баптистского движения на территории России, для отражения основных особенностей существования данной религии в современной России.

Достижению поставленных целей соответствует выполнение следующих задач:

Во-первых, исследование причин появления баптизма в целом (в Англии), анализ особенности догматики и культа.

Во-вторых, рассмотрение особенностей проникновения баптизма в России н. XIX в.

В-третьих, изучение основных характеристик баптизма в дореволюционной России в XIX — начало XX вв.

В-четвертых, анализ состояния Баптистского движения в Советской России.

В-пятых, изучение современного состояния баптизма в Российской Федерации на современном этапе.

Предметом работы, является процесс распространения Баптистского движения в России.

Объектом, является информация о развитии баптистских церквей, содержащаяся в монографиях исследователей XX века, а также архивные документы и материалы.

Источники. В моей работе используются монографии, справочные пособия, аналитические сборники, отражающие специфику выбранной темы. Говоря об основной массе источников ее можно подразделить на: исследование по истории баптистского движения в России. Энциклопедические словари, справочники, характеризующие основные этапы развития баптизма в России. Также для реконструкции основных положений догматики и культа мы используем учебные пособия С.Н.Савинского, Х.Л.Гонсалеса, принадлежащих к данной конфессии.

Степень разработанности. Для проведения исследования мы прибегаем к следующим работам. Процесс происхождения и проникновения баптизма в Россию рассмотрен в работах: С. Филатова, В. И. Франчука и Л. Н. Митрохина. Деятельность баптистов в дореволюционной России рассмотрено в трудах: Р. Лункина. Особенности догматики и культа, а также современное состояние Баптистского движения в России исследовано в работах: О.Ю. Васильевой и «Современная религиозная жизнь в России», том 2.

Структура работы. Для достижения цели, мы считаем целесообразной следующую структуру. Первая глава будет посвящена основанию Баптизма в целом. Вторая глава будет посвящена изучению состояния Баптизма в России.

Методы исследования:

Метод исторической реконструкции используется при характеристике истории развития баптизма в России. Метод историографического анализа используется нами при оценке подходов исследователей касавшихся нашей проблемы. Метод сравнительного анализа позволяет выявить основные особенности догматики баптистских церквей.

Глава 1. Генезис баптистского движения

В Англии Реформация преследовала, в общем-то, те же цели, что и на континенте. Однако английские короли раньше других европейских правителей (примерно с XII века) начали протестовать против абсолютистских притязаний Рима. Первоначально инициатива принадлежала духовенству, требовавшему отменить грабительские папские поборы, нередко достигавшие половины доходов церквей, упразднить монополию Рима на назначение церковных иерархов и контроль над церковными судами. Начиная с XIV века, в Англии издаётся целый ряд правительственных указов, постепенно ограничивающих власть папской номенклатуры. Ту же политику Англия проводит и в период Реформации. В 1534 году было запрещено приобретать в Риме хартии, причиняющие ущерб королевским прерогативам. Затем Ватикан был лишён права на интердикты (отлучения), так называемые «кары врачующие», бывшие самым сильным оружием папства в искоренении инакомыслия. А вскоре прямой контроль короля распространялся на всю деятельность английского духовенства. В том же 1534 году Папа Римский отлучил короля-реформатора Генриха Восьмого от Церкви. В ответ английский парламент лишает Папу права назначать архиепископов и епископов на территории Англии, а затем провозглашает короля «единственным верховным земным главой английской Церкви». Тогда же были ликвидированы и все монастыри. Так был заложен фундамент для появления англиканства.

Однако тот факт, что характер реформаторских нововведений в Англии определялся королевской властью, а внутрирелигиозная логика в процессе формирования англиканства была принесена в жертву политическим интересам, обусловил усиление радикальных элементов. Поэтому уже вскоре появилось движение так называемых пуритан (от латинского слова «purus» — «чистый»), выступавших за дальнейшее очищение господствующей церкви от «папизма». Они требовали упростить богослужение, поскольку оно во многом воспроизводило римско-католические ритуалы, отменить пышность культа и специальные священнические облачения (особенно во время причащения). Пуритане стремились также к реформам в организации Церкви, требуя заменить епископальную систему пресвитерианской, то есть местные церкви должны управляться пресвитерами, избираемыми членами общины.

Уже вскоре, однако, движение пуритан раскололось на два течения. В одно из них вошли пресвитериане, представлявшие интересы богатых торгово-промышленных кругов. Их программа «очищения» была скромной. Они признавали право светской власти надзирать за жизнью Церкви, поддерживать и защищать её путём законодательства и финансовой политики, преследовать «еретиков», выступающих против узаконенной Церкви. Пресвитерианам противостояли так называемые сепаратисты, или индепенденты (то есть «независимые») со своей гораздо более радикальной программой. Они считали, что истинная Церковь может быть создана только вне государственной церкви, и высказывались за полное отделение от неё. Индепенденты требовали полной независимости и самостоятельности каждой общины (конгрегации) в религиозных вопросах. Отсюда их ещё одно название – конгрегационалисты.

Конгрегационалисты отличались от пресвитериан и в определении состава Церкви. Пресвитериане полагали, что все люди, живущие на данной территории и крещённые в младенчестве, являются членами данной приходской церкви (parish church). Конгрегационалисты же разработали учение об общине истинно верующих (gathered church). Основу такой Церкви составляют люди «возрождённые», способные сознательно засвидетельствовать свою верность Христу. Дальнейшее развитие учения конгрегационализма и привело к возникновению баптизма.

Появление баптизма связано с деятельностью английского конгрегационалиста Джона Смита. Получив по окончании Кембриджского университета в 1593 году степень магистра богословия, Смит был возведён в сан священника англиканской церкви и назначен проповедником в Линкольн. В 1606 году после долгих сомнений и размышлений он решил порвать с официальной церковью и примкнул к группе конгрегационалистов в Гейнсборо, став её «учителем» (конгрегационалисты избегают слова «священник»). Его ближайшим помощником стал Томас Гелвес.

В это время королевские власти ужесточили репрессии против «еретиков», принуждая их либо покаяться, либо покинуть страну. Поэтому группа Джона Смита решила эмигрировать в Амстердам, где она образовала новую английскую церковь. Здесь-то Смит и получил возможность детально ознакомиться с доктринами Арминия и меннонитов. Он и раньше сомневался в правомерности крещения младенцев, а теперь окончательно укрепился в мысли, что истинная Церковь состоит исключительно из «видимых святых», крещённых заново. При этом Смит исходил из того, что единственным главой Церкви является Христос, и истинные верующие должны объединиться в братство Евангелия, чтобы во всём следовать Его путём. В «Декларации веры», изданной последователями Смита, вернувшимися в 1611 году в Лондон, говорится: «Наружная церковь видимо состоит только из таких покаявшихся людей, которые верят в то, что Христос будет приносить впредь свои плоды, способные улучшить жизнь… Видимая церковь представляет собой внешнюю форму истинной духовной невидимой церкви, которая образуется душами только праведных и совершенных людей».

Смит полагал, что апостольская преемственность проявляется не через преемственность священников или видимых церквей, а только через истинную веру. А поскольку такая преемственность, по мнению Смита, была прервана католицизмом и англиканством, то истинную церковь следует создавать заново. Поэтому первостепенное значение Смит придавал акту крещения как «внешнему знаку прощения грехов, смерти и покаяния», к которому допускаются лишь люди покаявшиеся и уверовавшие. Группа Смита и Гелвеса приняла повторное крещение и составила альтернативную «истинную» церковь. Специфически баптистское понимание истинности церкви закреплено и в «Декларации веры»: «Церковь Христа есть группа верующих людей, отделённых от мира словом и духом Бога, верующих, соединённых с Христом и друг с другом при помощи крещения, их собственным исповеданием веры и грехами».

Вернувшись в Англию, община Смита, и положила начало баптизму. Церковь Смита унаследовала две ветви протестантизма. Во-первых, она восприняла от меннонитов идеи перекрещенцев (анабаптистов). Во-вторых, она признала доктрину Арминия, утверждавшего, что своей жертвенной смертью Христос искупил грехи всех людей, а не только избранных. Как писал Смит, «Господь не предопределил ни одного человека к уничтожению». Поэтому членов общины Смита и Гелвеса называют общими (генеральными) баптистами.

Вскоре появились так называемые частные (партикулярные) баптисты. Своё название они получили потому, что признавали концепцию Кальвина, согласно которой лишь некоторые люди («часть» людей) предназначены стать «сынами света». Начало этой ветви баптизма положила община конгрегационалистов, которую возглавлял Генри Джекоб. В 1638 году в результате внутренних разногласий из неё выделилась группа во главе с Джоном Спилсбери, перешедшая на позиции баптизма. В отличие от Смита, Спилсбери полагал, что крещение должно осуществляться только погружением в воду, ибо только так восстанавливается «апостольская» преемственность. Какое-то время такая практика вызывала бурные споры, но постепенно крещение погружением в воду стало своего рода отличительным признаком баптистов. Именно частные баптисты оказали существенное влияние на процесс формирования мирового баптизма.

В 1644 году 7 церквей частных баптистов опубликовали «Исповедание веры», состоявшее из 15 пунктов. Один из них определяет крещение как «обряд Нового Завета, данный Богом». Причём совершать этот обряд следует исключительно «погружением или окунанием в воду». Это окончательно отграничило баптистов от других протестантских течений.

Некоторые баптисты считают, что существовала непрерывная цепь баптистских церквей, начиная от Иоанна Крестителя и до апостолов Христа. Другие прослеживают происхождение баптизма до анабаптистов (протестантское движение XVI века) на Европейском континенте. Однако большая часть ученых сходится во мнении, что англоязычная деноминация возникла внутри пуританизма XVII века как ответвление конгрегационализма.

Первоначально баптистские общины привлекали преимущественно мелких производителей, ремесленников, торговцев, а также радикально настроенных религиозных деятелей. Со временем, однако, к ним всё чаще присоединялись и представители богатых слоёв общества. И это несмотря на репрессии против баптистов. Вероятно, это связано с тем, что баптисты всегда умели находить «золотую середину». Постепенно репрессии властей смягчались. С одной стороны, никаких оснований подвергать сомнениям социальную лояльность баптистов не было. А с другой стороны, поскольку баптисты подчёркивали важность религиозной свободы и самоуправления церкви, к ним тянулись демократически настроенные люди.

В 1689 году принц Оранский провозгласил «Акт о веротерпимости», тем самым, репрессии против баптистов в Англии прекратились. Но сразу же появилась новая опасность. Если в обстановке преследований в баптистские общины шли люди, сознательно избравшие новую веру, то теперь баптизм оказался под угрозой превратиться в некую «духовную моду». Чувствуя это, баптистские лидеры стремились усилить свой контроль над местными общинами путём создания различных союзов и ассоциаций. Тенденция к централизации особенно отчётливо прослеживается у общих баптистов. В 1671 году они создали Общую ассамблею, которая тут же попыталась ограничить права местных общин. Естественно, что это вызвало сопротивление, и Ассамблея вскоре распалась на два течения, одно из которых объединяло верующих, склонявшихся к антитринитаризму. В 1689 году 107 церквей частных баптистов, публично объявившие об отказе от «притязаний на превосходство и верховенство над местными церквями», сформировали Генеральную ассамблею.

Баптисты активно занимаются миссионерской деятельностью. В 1779 году было учреждено Баптистское общество внутренней миссии. Постепенно общие и частные баптисты признали необходимость объединить свои усилия, чтобы развернуть «наступательную» миссионерскую деятельность в международных масштабах.

Демократизм и дисциплина, приверженность Священному Писанию, приоритет общественной деятельности, проповедь христианства, свободного от догматов, обрядов, общеобязательных символов, практическая благотворительность – всё это обеспечило успех баптизма. К баптистам шли люди, сделавшие моральный выбор, поставившие религиозную совесть выше земных выгод. Эта глубокая убеждённость в своей вере, по всей видимости, и помогла баптистам выстоять в соперничестве с другими религиозными течениями протестантизма.

Однако настоящего расцвета баптизм достиг в Северной Америке, куда английские баптисты вынуждены были эмигрировать, спасаясь от преследований в эпоху реставрации. Здесь, в США, баптизм стал самой многочисленной и влиятельной религиозной организацией, и именно отсюда началось его распространение по всему миру, в том числе возвращение в Европу. Через Германию он проник в Россию.

Причиной появления баптистского движения послужила эволюция религии в Англии. Это движение, как одно из направлений протестантизма, возникло в начале XVII века в Англии в результате реформации религии на базе теологического багажа и опыта построения церкви анабаптистов, менонитов и англиканских пуритан, в частности конгрегационалистов. Получившее большой размах в середине XVII века и направленное на очищение церкви, это движение подчеркивает важность осознанного крещения каждого верующего и развивает общий вектор направленности возврата к первохристианскому образцу вероучения и практики церковной жизни.

1.1. Особенности догматики и культа

Первая община баптистов была основана в Амстердаме в 1609 году. Правда, члены этой общины ещё не называли себя баптистами. Но они положили первый и главный «кирпич» в фундамент новой религии: приняли крещение, будучи взрослыми, по принципиальным соображениям, ибо считали, что веру человек должен выбирать сознательно.

Амстердам, как известно, находится в Голландии. Но вот что интересно: первые баптисты все, как один, были англичанами. Это были бывшие кальвинисты, конгрегационалисты, которые из-за религиозных преследований эмигрировали из Англии в Голландию. Основателем баптизма и первым руководителем первой баптистской общины был Джон Смит. В 1612 году, когда в Англии схлынула волна религиозных преследований, часть амстердамских баптистов вернулась на родину. Но без основателя баптизма. И в этом же, 1612 году, в Лондоне возникла первая баптистская община Англии. Именно в Англии полностью сформировались вероучение и культ новой религии. Именно в Англии они стали называть себя баптистами («баптисты» в переводе с греческого – «крестители»).

В баптизме были и остались два течения: течение общих баптистов и течение частных баптистов. Их разделяет понимание характера искупления. Общие баптисты считают, что Христос совершил общее искупление, то есть искупил грехи всех людей без исключения. Частные баптисты утверждают, что Христос совершил частное искупление, то есть искупил грехи только избранной части человечества. Община Джона Смита (основателя баптизма) была общиной общих баптистов.

Источником вероучения баптисты считают Священное Писание – Ветхий и Новый Заветы, которые обладают абсолютным и безусловным авторитетом.

Верят в Триединого Бога – Отца, Сына и Святого Духа. Иисус Христос был зачат девой Марией от Святого Духа и воплотился в человеческом теле. Своим страданием, распятием и воскресением из мертвых он спас человека. Ожидают воскресения тел, прощение грехов на Страшном суде и вечную жизнь. Проповедуют необходимость духовного возрождения через личную веру во Христа и покаяние в грехах. После возрождения совершается крещение. У баптистов свое понимание таинств. Таинства не признаются проводниками благодати. Термин «таинства» не употребляется, они называются установлениями Иисуса Христа, данными в Новом Завете. Признаются только два установления: крещение и Вечеря Господня или хлебопреломление.

Учение о крещении. Главная идея этого учения формулируется следующим образом: существуют три обязательных условия крещения.

Первое: крестить можно только взрослых. Совершается обязательно полным погружением и только в сознательном возрасте. Крещение детей считается недействительным. Что такое взрослый? В разных странах и в разное время этому слову даётся разное толкование. В СССР и в России ранее крестили при достижении 18 лет, с середины 80-х гг. крестят с 16 лет.

От первого условия произошло название конфессии. В начале они называли себя просто христианами. Но, переехав в Англию, в годы относительной религиозной свободы христиане с новыми религиозными взглядами стали публично крестить взрослых людей, ибо прежнее их крещение, когда они были ещё детьми, считалось в новой конфессии недействительным. Представители новой конфессии нередко делали обряд крещения одновременно и своеобразным агитационно-пропагандистским мероприятием. Народ, глядя на них, стал говорить: «Вот крестители! Вот крестители!». «Крестители» по-гречески звучит как «баптисты». В частности Иоанн Креститель, крестивший Иисуса Христа, в Евангелиях в оригинале (а он написан на греческом языке) называется Иоанном Баптистом. Греческое слово с тем же звучанием перешло в английский язык. Слово понравилось, и представители новой конфессии с середины XVII века стали называть себя баптистами

Второе обязательное условие: крестить можно только тех, кто дал добровольное согласие на крещение. Это условие баптисты называют ещё «сознательным выбором веры». Крещение не следует сразу за обращением. Существует испытательный срок, испытывается крепость веры новообращенного.

Третье обязательное условие на языке баптистов называется «рождением свыше». Под «рождением свыше» понимается наличие веры в Бога. Крещение не означает превращения верующего в неверующего. Для того, чтобы креститься, надо уже быть верующим. Крещение означает принятие верующего в религиозную организацию. Само крещение может происходить или в естественном водоёме, или в специальном бассейне для крещения (баптистерии). Больных разрешается крестить в ванной. Способом крещения является полное погружение крещаемого в воду.

Учение о хлебопреломлении. Вечеря Господня совершается регулярно в воспоминание о новозаветном завещании Христа. Это видимый символ единения с Иисусом Христом и духовного причастия его естества. Благословленные пресвитером хлеб и вино разносятся дьяконами по залу. Детей и некрещеных к преломлению хлеба не допускают.

Деление на мирян и священство не существует. Пресвитер выбирается посредством голосования всей общины и считается «братом среди братьев». Должность выборная на определенный срок. Один пресвитер может выбираться бесконечное число раз, однако может быть и снят, но только самой общиной. Слова «пресвитер» и «епископ» считаются полными синонимами, что доказывается в Новом Завете. Его функция – пастырство, учительство. Таинства рукоположения нет, пресвитер не обладает никакой особой благодатью, кроме своей личной, полученной по личной вере. Баптисты исповедуют принцип всеобщего священства. Если нет пресвитера, Вечерю Господню и крещение, в крайнем случае, может совершать любой член церкви.

В управлении церковью (общиной) должен соблюдаться принцип демократичности. Церкви независимы друг от друга в своих внутренних делах; в межобщинных отношениях должны руководствоваться принципом любви и взаимопомощи. Нет иерархии. Нет центральной личности или организации, осуществляющей управление. Союз церквей – объединение самостоятельных и независимых общин. Прямым и непосредственным главой церкви считается Христос.

В апостольскую преемственность не верят. Власть апостолов была властью церкви, а не личной властью апостолов, которую они могли бы передать по наследству. Культа святых и Богоматери нет. Обряд свободный, без внешней пышности, литургических облачений нет.

Баптистское богослужение сосредоточено на изложении и толковании Писания через проповеди, делая акцент на произвольно выбранные, нежели установленные, молитвы. Пение церковных гимнов также одна из характерных черт богослужения.

Кроме общехристианских праздников, Рождества (7-8 января), Крещения (19 января), Вербного Воскресения, Пасхи, Вознесения, Сретения (15 февраля), Благовещения, Троицы, отмечают праздник Жатвы (29 сентября) и День Единства (27 октября).

Глава 2. Баптизм в России

Баптизм и евангелизм появились в России во второй половине XIX века. Российский баптизм зародился в результате слияния трех встречных процессов – развития протопротестантских российских религиозных движений (крестьянского «духовных христиан» и протопротестантских настроений высших классов) и западного религиозного влияния.

Духовное христианство (хлысты, духоборы, молокане), существовавшие в России, по крайней мере, с XVIII века, не имели ни строгой организации, ни догматики. Эволюция духовного христианства в сторону баптизма в первую очередь связана с судьбой молокан. Молокане, как и духоборы, отрицали церковную иерархию, монашество, почитание икон, мощей, культ святых, поклонялись Богу «в духе и истине», исповедовали «этику добрых дел», стремились построить «царство Божье на земле» и организовывали коммуны с общей собственностью. В то же время молокане, в отличие от духоборов, признавали догмат Троицы, таинства, единственным авторитетным источником истины считали Библию.

С начала 19 века в молоканской среде распространились переводы немецких протестантских авторов. Появились толки как кальвинистского, так и арминианского отношения к доктрине спасения.

Другой, собственно российский, источник русского баптизма – пропротестантские настроения среди части высшего петербургского общества, существовавшие по крайней мере с середины XVIII века. В связи с этим, например, можно отметить религиозные взгляды Петра III и деятельность Библейского общества при Александре I.

Миссионерские западные истоки российского баптизма связаны в основном с немецким (на простой народ) и английским (на высшие классы) влиянием. Немецкое влияние осуществлялось как из среды российских немцев (штундизм – течение протобаптистского толка, охватившее российских лютеран и меннонитов, в которое со временем были вовлечены украинцы – в первую очередь молокане, но не только; некоторые исследователи указывают также на влияние пиетистов-сепаратистов из Вюртенберга, основавших колонии в Северном Причерноморье с целью построить безгреховное общество), так и непосредственно из Германии.

«Евангельское пробуждение в российском народе – говорит Савинский С.Н., — подготавливалось бурным развитием исторических событий конца XVIII — первой половины XIX столетий. Наиболее существенными в этом отношении были: закрепление России в северном Причерноморье с заселением присоединенных земель; победоносные войны Наполеона в Европе и разгром его армии в Отечественной войне 1812 года; продолжение заселения Причерноморья и внутригосударственные мероприятия русского правительства».

К концу XVIII столетия в результате многочисленных войн с Турцией Россия приобрела выход к Черному морю и утвердилась на его северных берегах. Новые земли представляли собой в то время обширные, никем не заселенные пустыри. Для заселения их правительство Екатерины II пригласило иностранных колонистов (преимущественно немцев), среди которых значительную часть составили меннониты и, частично, лютеране из Пруссии и Данцига. Приглашенные меннониты, как наиболее организованные в общинно-хозяйственной жизни, получили от русского правительства целый ряд льгот и привилегий. В период с 1789 по 1815 годы их колонии организовали два меннонитских округа: Хортицкий (из 18 колоний) и Молочанский (40 колоний). Несколько колоний в Херсонской губернии организовали лютеране из Данцига. Все переселения немцев довоенного времени диктовались сугубо хозяйственно-экономическими соображениями: возможностью заселения пустующих земель с намерением обрести безбедную жизнь.

Значительные площади плодородных южных земель раздавались царским правительством российским дворянам, которые создавали здесь крупные поместья. Здесь же селились крестьяне-малороссы и отчасти ремесленники.

Мировые события 1805—1815 гг. потрясли христианский мир Европы. Стремительное восхождение Наполеона и ужасное его падение произошли на глазах одного поколения, которое в немом изумлении следило за событиями и еще при первых успешных завоеваниях принялось осмысливать происходящее. Многие христиане, в особенности в пиетических кругах Запада, называли Наполеона апокалипсическим «зверем из бездны». После разгрома его армии императора Александра I стали называть «белым ангелом». К этому присовокупили толкования немецких богословов Бенгеля (1687—1752 гг.) и пиетиста Юнга Штиллинга (1740—1817 гг.) о времени наступления тысячелетнего царства и второго пришествия Христа за Церковью. Указывался 1836 год. Появились «пророки» и «пророчицы», которые указывали на восток, пустыню, где должно спастись «жене, скрывающейся от ярости дракона». Таким местом большинство указывало на пустующие места юга России, куда был открыт свободный доступ. В наиболее сильной форме дух таких пророчеств отразился на пиетистах Вюртемберга крайнего толка (Южная Германия). Они назывались сепаратистами (выделившимися). Будучи недовольными греховной жизнью окружающих их людей, они стремились устроить на земле общество верующих, в котором «не существовало бы условий для греховной жизни», но обитала бы «правда Божия на земле». Поэтому значительная часть пиетистов (в том числе и пиетисты-сепаратисты) стали переселяться в большом количестве в другие страны, главным образом в северное Причерноморье, образовывая свои колонии. Так образовались колонии Рорбах, Вормс, Нейгоффунг и другие. Эти переселения, побудительной причиной которых, в основном, были религиозные мотивы, составили вторую волну иммиграции в Россию.

В 1861 году в России была объявлена крестьянская реформа, которая явилась отдаленным последствием Отечественной войны 1812 года. Освободившись от крепостной зависимости, безземельные крестьяне, не имевшие в большинстве своем возможности приобрести землю, вынуждены были изыскивать пути содержания себя и своих семейств. Владевшие ремеслами уходили на заработки в ближайшие строящиеся города (Николаев, Херсон, Одессу, Александровск). Другие нанимались работниками к немцам-колонистам. И лишь немногие, так называемые десятинщики, арендовали на кабальных условиях небольшие участки земли у бывших своих помещиков. Крепостному человеку было не до духовных вопросов. С реформой изменился нажитой уклад жизни крестьянина. Чувство человеческого достоинства пробудило в нем духовные потребности. Дух свободы и независимости личности отразились в той или иной форме на многих сторонах освобожденного народа, и неудивительно, что это проявилось и в религиозной жизни.

Итак, мы видим, развитию баптистского движения в России способствовало духовное искание народа (молокане, хлысты, духоборы и т.д.), а также присоединение земель, где огромное влияние имели протестантские церкви.

2.1. Возникновение и распространение баптистских церквей в Российской империи

На территории Российской империи первые небольшие группы баптистов появились в Финляндии (1856 год) и Латвии (1861 год), но они не сыграли заметной роли в формировании российского баптизма, оставшись локальным явлением. Подлинными очагами распространения баптизма и евангельского христианства стали юг России, Украина, Кавказ и Санкт-Петербург.

Идеи баптизма принесли в Россию из Германии проповедники этого направления протестантизма – эмиссары руководителя баптистов в Гамбурге Иоганна Онкена. Первоначально их влияние было направлено лишь на немецкие колонии на Украине и Кавказе, в Новороссии, Таврической губернии и легло на благодатную почву переживавших «религиозное пробуждение» новоменнонитских (братских) общин. Начиная с 1866 года проповедники баптизма из Германии регулярно посещали эти общины на Украине, и вскоре многие из них приняли баптистское вероучение и организацию. Активно вели работу проповедники из Германии и в среде лютеран, многие из которых также принимали крещение по вере и образовывали баптистские общины.

Одним из очагов возникновения баптизма в России был Кавказ, где питательную почву для него составило молоканство.

Здесь в Тифлисе (Тбилиси) 20 августа 1867 года немец-баптист Мартин Кальвейт, переселившийся на Кавказ из Ковенской губернии, крестил в реке Куре молоканина Никиту Исаевича Воронина. Именно от этой даты российские баптисты ведут отсчет своей истории.

Вскоре Н.И. Воронин образовал первую русскую баптистскую общину в Тифлисе. Она пополнялась в основном за счет молокан: крестьян, ремесленников, торговцев. Ее членами стали будущие видные деятели российского баптизма В.Г Павлов, В.В.Иванов, А.М.Мазаев, В.Г.Павлова современные баптисты называют «патриархом русского баптизма». Это был высокообразованный и чрезвычайно одаренный человек, владевший более чем двадцатью иностранными языками, в том числе древними. Община росла, ее влияние быстро распространялось на Кавказе. В.В.Иванов создал баптистскую общину в Баку и окрестных селениях, С.Г.Родионов и В.Г.Павлов – во Владикавказе. В годы русско-турецкой войны 1877-1879 гг. тифлисская община направила двух братьев и двух сестер для ухода за ранеными, за что была удостоена награды знаком Красного Креста. С 1879 года общину возглавил В.Г.Павлов. В 80-х гг. установились связи с баптистскими общинами на Украине и евангельскими христианами в Петербурге.

Другим очагом возникновения баптизма в Российской империи стал юг Украины. В 1869 году пресвитером немецкой общины в Эйнлаге А.Унгером был крещен крестьянин из русских штундистов Ефим Цимбал из деревни Карловка Херсонской губернии. Е.Цимбал крестил нескольких других русских и украинских штундистов, в том числе крестьянина Ивана Рябошапку, который в свою очередь крестил Михаила Ратушного из Одесского уезда. Все они стали пионерами баптистского движения среди русских и украинских крестьян, положив начало русскому баптизму на юге России.

Третьим центром зарождения евангельско-баптистского движения в России стал Санкт-Петербург. Если на Украине социальную базу нарождающегося баптизма составляли в основном крестьяне, а в Закавказье и на Северном Кавказе – мелкие и средние предприниматели, ремесленники и крестьяне, то в Санкт-Петербурге евангельское движение зародилось в великосветских кругах, почему его иногда называли салонным евангелизмом.

Толчок ему дала проповедь англичанина лорда Гренвилла Редстока (1833-1913). Лорд Редсток происходил из аристократической семьи, получил блестящее образование, сделал военную карьеру. Тяжелая болезнь на грани смерти способствовала его обращению к евангельскому учению. Выздоровев, он вышел в отставку в чине полковника и посвятил свою жизнь проповеднической деятельности, придерживаясь линии общих баптистов. Он проповедовал в Англии, Франции, Швейцарии, в основном в аристократической среде. Во время проводимых им евангельских собраний на швейцарском курорте его слушательницами, а затем и верными последовательницами стали Е.И.Черткова и княгиня Н.Ф.Ливен. По приглашению Е.И.Чертковой лорд Редсток в 1871 году приехал в Петербург и начал проповедовать в великосветских салонах. В результате проповеди его последователями стали отставной полковник В.А.Пашков, граф М.М.Корф, министр путей сообщения граф А.П.Бобринский, княгиня В.Ф.Гагарина и другие. Три года подряд Г.Редсток приезжал в Петербург, каждый раз расширяя круг своих последователей. Побывал он и в Москве, но здесь его проповедь успеха не имела.

Община петербургских евангельских христиан образовалась в 1874 году. Эта дата считается годом возникновения евангельского христианства в России как самостоятельного направления.

Последователи Редстока в Петербурге, положившие начало движению евангельских христиан в России, не ограничивались аристократическим кругом, а начали проповедовать среди рабочих, студентов и мелких чиновников. В 1876 году В.А.Пашков, В.Ф.Гагарина, М.М.Корф и Е.И.Черткова учредили Общество поощрения духовно-нравственного чтения, которое издавало и распространяло по России книги, брошюры, листки духовно-нравственного содержания, а также журнал «Русский рабочий». Евангельские христиане – «пашковцы» (как их стали называть по имени их духовного руководителя В.А.Пашкова) не ограничивались проповедью в Петербурге, но занимались «чтением Евангелия народу» и за его пределами, в своих имениях, устанавливали связи со штундистами и баптистами в других губерниях, в частности на Украине и Кавказе.

Первая конференция баптистов под председательством В.Г.Павлова с участием представителей общин Кавказа прошла в 1879 году в Тифлисе. В 1882 году в колонии Рюкенау Таврической губернии состоялась объединенная конференция братских меннонитов и баптистов. Особое значение имела Первая объединенная конференция евангельских христиан-пашковцев, баптистов, братских меннонитов, штундистов и новомолокан, состоявшаяся 1-5 апреля 1884 года в Петербурге. Напуганное размахом нового движения, царское правительство арестовало и выслало из Петербурга весь состав конференции (именно тогда был выслан за границу и В.А.Пашков). Однако уже через несколько недель (30 апреля – 1 мая 1884 года) в с. Нововасильевка Бердянского уезда Таврической губернии состоялся Первый съезд русских баптистов, на котором был образован Союз русских баптистов, возглавленный И.И.Вилером.

Всего до революции 1917 года состоялось 22 всероссийских съезда баптистов, четыре всероссийских съезда евангельских христиан и два объединенных съезд евангельских христиан баптистов (в 1906 и 1907). Многократно обсуждая проблемы объединения двух течений и даже предпринимая попытки такого объединения, лидеры евангельских христиан и баптистов до революции к нему так и не пришли.

Царское правительство занимало по отношению к евангельским движениям противоречивую позицию. С одной стороны, российское законодательство гарантировало «иностранцам» в рамках своих конфессий («иностранных исповеданий») свободу вероисповедания, с другой стороны, власти и особенно Православная церковь опасались распространения их влияния на православное население. Поэтому драконовские законодательные меры и административные преследования чередовались с акциями, облегчающими их существование.

Наиболее примечательным был циркуляр от 15 августа 1879 года, утвержденный царем и подписанный министром внутренних дел Маковым, содержавший «мнение Государственного Совета о духовных делах баптистов». Циркуляр гласил: Государственный Совет в Департаменте законов и общем собрании, рассмотрев представление Министерства внутренних дел о духовных делах баптистов, положил: В дополнение подлежащих статей Свода законов постановить: Баптисты на основании статьи 44 Основного государственного закона беспрепятственно исповедуют свое вероучение и исполняют обряды веры по существующим у них обычаям. Общественное богослужение они отправляют в устроенных ими или отведенных им для сего с разрешения губернатора домах.

Избираемые баптистами духовные наставники – старшины, учителя, проповедники – могут совершать обряды и произносить проповеди не иначе как после утверждения их в сем звании губернатором. Духовные наставники из иностранцев обязаны принести присягу на верность службе во время пребывания их в России.

Метрические записи браков, рождения и смерти баптистов ведутся местными гражданскими властями…».

Первые два пункта повторяли в основных чертах уже имевшиеся в российских законах льготы в отношении вероисповедания для иностранцев, но теперь они давали некоторый шанс на признание и для русских баптистов. Особое значение имел третий пункт, так как до этого браки баптистов считались недействительными, а дети, не крещенными в православной церкви, признавались незаконнорожденными с вытекавшими отсюда последствиями.

Однако вскоре после этого циркуляра обер-прокурором Святейшего Синода стал К.П.Победоносцев (1880), и началась эпоха гонений на сектантов и раскольников. Уже в 1882 году появилось разъяснение Министерства внутренних дел о том, что закон 1879 года не распространяется на русских баптистов – выходцев из православия.

По инициативе обер-прокурора Синода Победоносцева были приняты два новых закона. «Мнение Государственного Совета о даровании раскольникам всех вероисповеданий права богослужения» от 3 мая 1883 года наряду с «дарованием» предписывало ответственность «уставщиков, наставников и других лиц, исполняющих духовные требы у раскольников» в случаях, «когда они окажутся виновными в распространении своих заблуждений между православными…». А циркуляр от 3 сентября 1894 года, высочайше утвержденный и подписанный министром внутренних дел Дурново, и вовсе объявлял штунду (под которой подразумевался и баптизм) «одной из наиболее опасных в церковном и государственном отношении» сект. На основании этого закона правительство и Православная церковь в течении 20 лет жестоко преследовали штундистов, баптистов, евангельских христиан и адвентистов.

Положение стало меняться только в начале века, когда в обстановке глубокого общественного кризиса, охватившего Россию, самодержавие вынуждено было пойти на определенные уступки демократического свойства. Они касались и свободы вероисповедания.

Манифест Николая II от 26 февраля 1903 года содержал положения, облегчавшие существование штундистов, баптистов и евангельских христиан: «Укрепить неуклонное соблюдение властями, с делами веры соприкасающимися, заветов веротерпимости, начертанных в основных законах Российской империи, которые, благоговейно почитая Православную церковь первенствующей и господствующей, предоставляют всем подданным нашим инославных и иноверных исповеданий свободное отправление их веры и богослужения по обрядам оной».

Высочайший указ от 12 декабря 1904 года в развитие Манифеста 1903 года предписывал «подвергнуть пересмотру узаконения о правах раскольников, а равно лиц, принадлежащих к инославным и иноверным исповеданиям, и независимо от сего принять ныне же, в административном порядке, соответствующие меры к устранению в религиозном быте всякого, прямо на законе не установленного, стеснения».

И наконец, 17 апреля 1905 года последовал именной Высочайший указ «Об укреплении начал веротерпимости», который признавал, что «отпадение от православной веры в другое христианское исповедание или вероучение не подлежит преследованию и не должно влечь за собой каких-либо невыгодных в отношении личных и гражданских прав последствий, причем отпавшие по достижении совершеннолетия от православия лицо признается принадлежащим к тому вероисповеданию или вероучению, которое оно для себя избрало».

Итог подвел Манифест Николая II от 17 октября 1905 года, в котором говорилось: «Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов».

1 ноября 1905 года обер-прокурором Святейшего Синода К.П.Победоносцев был отправлен в отставку. Закончился период прямых гонений на протестантское христианство.

Баптисты и евангельские христиане достаточно эффективно воспользовались предоставленными свободами. Число их общин и последователей росло, увеличивались количество и тиражи их изданий, проводились съезды и конференции, образовывались союзы. Был создан Союз христианской молодежи. В 1909 году произошло объединение общин евангельских христиан в Русский евангельский союз. Продолжались, хотя без особого успеха, попытки объединения евангельских христиан и баптистов.

По официальным данным, на 1 января 1912 года в России было 114 652 баптиста и 30 716 евангельских христиан (по сравнению с 1905 годом число первых увеличилось на 28 114, вторых – на 9818 человек). Исследователи оценивают общую численность баптистов и евангельских христиан к 1917 году примерно в 150-200 тысяч человек.

2.2. Баптизм в СССР

Руководство Союза русских баптистов и Русского евангельского союза восторженно приветствовало Февральскую революцию и возлагало большие надежды на деятельность Временного правительства. Часть из них настороженно, а часть негативно встретила Октябрьскую революцию. Так или иначе, но трезвомыслящие руководители евангельско-баптистского движения отдавали себе отчет, что их церквам предстоит жить и действовать при новой власти, в новых общественных условиях, тем более что начало было обнадеживающим: Декрет советской власти «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» от 23 января 1918 года провозглашал свободу совести и уравнивал все религиозные организации перед законом. Православная церковь, извечная гонительница «сектантов», лишалась поддержки государства и переставала быть «первенствующей и господствующей», а баптизм, евангельское христианство, адвентизм – гонимыми религиями.

Этот акт советского правительства вызвал доброжелательные отклики баптистов и евангельских христиан и предопределил на ближайшие годы поворот их в сторону лояльности к новому строю. Еще более благоприятно настраивал их Декрет СНК РСФСР (1919) «Об освобождении от воинской обязанности по религиозным убеждениям».

Первое послереволюционное десятилетие, особенно период НЭПа, сами духовные руководители баптизма называли «золотым десятилетием». Оно было отмечено быстрым ростом и распространением по стране баптистских и евангельских общин, создаваемых ими коллективных хозяйств, коммун и кооперативов, организацией Баптистского союза молодежи. В 1928 году общая численность баптистов и евангельских христиан в СССР приблизилась к полумиллиону. В 1920-1921 гг. вновь была предпринята попытка слияния двух союзов в единый Союз евангельских христиан и баптистов, даже был назначен объединенный съезд, который должен был принять такое решение, но он так и не состоялся.

«В 1920 году в Москве – говорит в своей книге Ю.Решетников — в одно и то же время проходили съезды евангельских христиан и баптистов, некоторые их заседания проходили совместно. От двух союзов на этих заседаниях присутствовало 60 делегатов, в том числе И.С.Проханов, Я.И.Жидков, А.Л.Андреев, М.А.Орлов, В.Г.Павлов, П.В.Павлов, М.Д.Тимошенко и другие. На одном из таких совместных заседаний было принято решение об объединении союзов в один Всероссийский союз евангельских христиан и баптистов при сохранении за общинами права самим избирать себе название. В вопросах посвящения пресвитеров за основу бралось мнение баптистов. Однако когда рассматривался вопрос о составе руководящего органа и его местонахождения стороны не пришли к согласию, поэтому в практическом плане объединения так и не произошло».

Однако «золотое десятилетие» подошло к концу. Уже к середине 20-х годов евангельско-баптистское движение, как и другие религиозные организации в стране, было поставлено под жесткий контроль органов ГПУ и стало объектом резких нападок антирелигиозной пропаганды. С началом коллективизации началось и все более сильное административное давление, а затем и прямые репрессии в отношении «сектантов». Юридическим основанием для них стало постановление ВЦИК РСФСР «О религиозных объединениях» от 8 апреля 1929 года. Была изменена и 4-я статья Конституции РСФСР, ограничивающая проповедь до круга верующих, входящих в общину.

Требование обязательной регистрации с предоставлением органам устава общины началось с 1923 года, хотя официально необходимость регистрации была узаконена только в 1929 году постановлением ВЦИК и СНК РСФСР, которое действовало до 1992 года.

«Сектанты» стали рассматриваться как классовые враги. Их руководители и проповедники арестовывались, молитвенные дома закрывались. Подготовка кадров проповедников прекратилась, закрылись издания. К 1935-1937 гг. оба союза – Союз русских баптистов и Союз евангельских христиан – были разгромлены. Союз русских баптистов был закрыт в 1935 году. Всесоюзный союз евангельских христиан (ВСЕХ), в который перешла часть баптистов, хотя и уцелел, но фактически был парализован. Евангельско-баптистская деятельность там, где она сохранилась, ушла в подполье, в семьи.

В 1930 году была сделана попытка возрождения баптистского Союза, на что власти дали разрешение. Союз должен был наблюдать за регистрацией поместных церквей и их внутренней жизнью. Однако к 1935 году, все руководство было арестовано. В 1936 году власти закрыли последний легальный молитвенный дом баптистов в Ленинграде. Что же касается Союза евангельских христиан, то, несмотря на временное закрытие в 1930 году, он никогда полностью не останавливал своей деятельности. В 1929 году центральные органы ВСЕХ переехали из Ленинграда в Москву.

В 1941 году началась Великая Отечественная война. Интересно, что это объективно негативное событие принесло облегчение верующим. Известно, что в том же 1941 году был закрыт Союз воинствующих безбожников и его журнал “Безбожник”, власть временно прекратила преследование верующих, желая консолидировать все силы общества на борьбу с врагом.

Тем не менее, с началом Великой Отечественной войны ВСЕХ обратился к верующим с патриотическим призывом «явить на деле нашу любовь к дорогой Родине», а тем братьям, которые будут призваны в армию, «исполнить свой долг до конца, не из страха наказания, но по совести».

В мае 1942 года был создан временный Всесоюзный совет евангельских христиан и баптистов, который также призывал верующих быть «лучшими войнами на фронте и лучшими тружениками в тылу».

Также это письмо знаменовало начало процесса объединения между баптистами и евангельскими христианами на уровне руководства союзов, потому что подпись была: “Ваши братья во Христе — члены временного Всесоюзного совета евангельских христиан и баптистов — Я.И.Жидков, А.Л.Андреев, М.А.Орлов, М.И.Голяев, А.В.Карев и другие.” Интересно, что некоторые из тех, кто подписал это письмо, в то время находились в местах лишения свободы, например Я.И.Жидков, осужденный в 1938 году на восемь лет.

Расширению евангелизационной работы в этот период способствовало и то, что после войны в Россию и Украину вернулось из плена около двух тысяч новообращенных. Их обращение было результатом деятельности Евангельского комитета для работы среди русских военнопленных в Европе, который был создан в 1916 году высланным из России Вильгельмом Фетлером. В этой работе помогали и верующие из числа самих пленных. Результатом этого труда было присоединение к евангельско-баптистскому движению нескольких тысяч пленных, большая часть из которых вернулась домой.

В октябре 1944 года произошло объединение обеих церквей в Церковь евангельских христиан и баптистов (позднее было принято название «Церковь евангельских христиан-баптистов», сохраняющееся и сейчас), во главе которой встал Всесоюзный совет евангельских христиан-баптистов (ВСЕХБ). С 1945 года начал выходить журнал «Братский вестник». В 1945 году к ВСЕХБ присоединилась часть общин христиан веры евангельской – пятидесятников, в 1947 году в Союз вошли евангельские христиане в духе апостолов, или смородинцы, евангельские христиане-трезвенники, в 1963 году – часть братских меннонитов. Часть общин баптистов, евангельских христиан, пятидесятников и др. продолжала действовать без регистрации.

С января 1945 года начинает выходить журнал объединенного Союза «Братский вестник» — официальный орган ВСЕХБ. Согласно с редакторским обращением, этот журнал должен был стать «доброй вестью, братской вестью для всех братьев и сестер, рассеянных по огромной территории… Советского Союза, подобно тому, как Евангелие Господа нашего Иисуса Христа есть благой, радостной вестью для всех людей, во все концах земного шара». Журнал рассматривался как продолжение ранее издаваемых братских изданий – «Русский рабочий», «Христианин», «Утренняя звезда», «Радостная весть», «Вера», «Слово истины», «Баптист», «Баптист Украины». В первом номере журнала содержалась информация о Всесоюзном совещании 1944 года и его результатах. Обычно он выходил шесть раз в год, печатая духовно-назидательные статьи, поэтические произведения, заявления руководства по различным вопросам и новости из жизни поместных церквей. Излишне говорить, что это был официальный журнал со всеми его свойствами, тем более что он находился под постоянной цензурой со стороны власти. С некоторыми перерывами он издается до сего дня.

К 60-м годам Союз евангельских христиан-баптистов организационно окреп и превратился в самое крупное протестантское объединение в стране, имеющее свои поместные церкви или группы верующих практически во всех республиках, краях и областях СССР.

Однако их существование не было безоблачным. После принятия в 1954 году двух постановлений ЦК КПСС по вопросам научно-атеистической пропаганды началось активное – идеологическое и административное – наступление на религию и религиозные организации, причем на этот раз «сектантство» стало рассматриваться как наиболее вредное проявление религии и подвергалось самым жестким преследованиям. В 50-60-х гг. по стране прокатилась волна судебных процессов над последователями баптизма, адвентизма, пятидесятничества, на которых людей судили фактически за их религиозные убеждения.

На этом фоне в 1961 году в Союзе ЕХБ произошел раскол. Недовольные соглашательской позицией ВСЕХБ в отношении властей, преследующих верующих, Союз ЕХБ покинула часть общин, получившая в литературе название инициативников и в последствии образовавшая свой Совет церквей ЕХБ (СЦ ЕХБ). По сути дела только во второй половине 80-х гг., с началом перестройки и изменением политики государства в религиозном вопросе, общины евангельских христиан-баптистов получили возможность нормальной свободной деятельности.

Первичная ячейка ЕХБ – община – носит название поместной церкви. В отличие от Вселенской церкви, включающей в себя, по вероучению ЕХБ, все возрожденные души, как уже перешедшие в вечность, так и еще живущие на земле, поместная церковь состоит из людей, уверовавших во Христа и принявших водное крещение по вере. Всей ее деятельностью руководит пресвитер. Работу пресвитеров поместных церквей координируют старшие пресвитеры региональных объединений ЕХБ, которые вместе с членами пресвитерского совета проявляют заботу и попечение о поместных церквах, принимают участие в избрании пресвитеров и других служителей поместных церквей и рукоположении их. Пресвитеры и диаконы избираются верующими на собраниях поместных церквей, и каждый год отчитываются за свою работу. Старшие пресвитеры избираются на совещании служителей региона на четыре года.

Итак, мы видим, «сектанты» стали рассматриваться как классовые враги. Их руководители и проповедники арестовывались, молитвенные дома закрывались. Подготовка кадров проповедников прекратилась, закрылись издания. К 1935-1937 гг. оба союза – Союз русских баптистов и Союз евангельских христиан – были разгромлены. Союз русских баптистов был закрыт в 1935 году. Всесоюзный союз евангельских христиан (ВСЕХ), в который перешла часть баптистов, хотя и уцелел, но фактически был парализован. Евангельско-баптистская деятельность там, где она сохранилась, ушла в подполье, в семьи.

После принятия в 1954 году двух постановлений ЦК КПСС по вопросам научно-атеистической пропаганды началось активное – идеологическое и административное – наступление на религию и религиозные организации, причем на этот раз «сектантство» стало рассматриваться как наиболее вредное проявление религии и подвергалось самым жестким преследованиям. В 50-60-х гг. по стране прокатилась волна судебных процессов над последователями баптизма, адвентизма, пятидесятничества, на которых людей судили фактически за их религиозные убеждения.

2.3. Возрождение баптистских организаций в Российской Федерации

Новые условия для деятельности евангельских христиан-баптистов в Советском Союзе возникли с провозглашением в 1985 году «перестройки», а в особенности с 1988 года, когда в стране практически официально отмечалось 1000-летие крещения Руси. Изменения в политическом климате привели и к изменениям в законодательстве, позволившим церквям выйти из подполья и развернуть неслыханную ранее евангелизационную работу.

Конституированный в 1991 году после распада СССР Союз евангельских христиан-баптистов Российской Федерации (с 1988 года по решению ХХХ Всероссийского съезда Союза ЕХБ носит название Российский Союз ЕХБ) являлся до недавнего времени самым крупным протестантским образованием в России как по числу общин и последователей, так и по распространенности на территории страны. (В последнее время баптистов по всем этим показателям превзошли пятидесятнические церкви.) Союз ЕХБ строится на принципе автономии поместных церквей и координации целей совместного служения. Координацию осуществляют 52 региональных объединения ЕХБ, возглавляемых старшими пресвитерами и существующими при них пресвитерскими советами, в которые входят пресвитеры всех поместных церквей региона. По данным руководства Союза, в настоящее время Российский союз ЕХБ объединяет 1600 поместных церквей, насчитывающих свыше 90 тысяч членов. По данным Министерства юстиции РФ, на 1 января 2004 года зарегистрировано 979 поместных церквей евангельских христиан-баптистов, 53 централизованных религиозных организаций, три духовно-образовательных заведения и одно религиозное учреждение Союза ЕХБ РФ (в указанное число зарегистрированных поместных церквей входят и свыше 30 общин Совета церквей ЕХБ). Остальные действуют без регистрации, причем без регистрации действует большинство общин, поддерживающих СЦ ЕХБ. По данным руководства СЦ ЕХБ действуют несколько таких общин.

Высший орган Российского союза ЕХБ – съезд. Последний, ХХХI Всероссийский съезд ЕХБ России состоялся в марте 2002 года.

Съезд провозгласил приоритетом служения церквей евангелизацию населения страны, рассматривая Россию как «огромное невозделанное миссионерское поле», призвал искать новые формы богослужения и евангелизации, выходить в средства массовой информации и развивать собственные, христианские СМИ. На съезде шла речь о повышении духовного образования каждого члена церкви и особенно пасторов и миссионеров. Съезд ориентировал поместные церкви на создание среди верующих малые группы для серьезного изучения Священного Писания, и особое внимание уделил служению среди детей и молодежи. Эти же задачи поставлены перед Молодежным советом при Российском союзе ЕХБ во главе с помощником председателя Союза по молодежному служению.

Руководит работой Союза Совет, состоящий из старших пресвитеров региональных объединений. При Совете функционируют отделы: общий, миссионерский, административно-правовой, духовного образования, музыкальный, архитектурно-строительный, воскресных школ.

Российский союз ЕХБ входит на принципе автономии и координации целей совместного служения в Евро-Азиатскую федерацию союзов церквей ЕХБ СНГ, Европейскую баптистскую федерацию (ЕБФ) и Всемирный союз баптистов (ВСБ).

Союз ЕХБ имеет систему духовных школ. Среди них – Московская духовная семинария, Московский богословский институт, Санкт-Петербургский христианский университет, в ряде городов (Санкт-Петербург, Омск, Иркутск и др.) работаю годичные очные Библейские школы, которые готовят пасторов и проповедников. Практически при каждой общине имеется воскресная школа для детей. При многих поместных церквях действуют миссии.

Союз ЕХБ РФ имеет издательство «Христианин и время», издает газету «Христианское слово» и одноименный журнал. Кроме того, Евро-Азиатская федерация союзов церквей ЕХБ, представляющая церкви стран СНГ, издает журнал «Братский вестник» (с 1945 года), «Христианское слово» (с 1989 года), «Мария» (женский христианский журнал), молодежный журнал «Христианин и время», бюллетень «Миссионерские вести». В Санкт-Петербурге и Курске работают радиостудии.

За последние годы церкви ЕХБ обратились к различным видам социальной деятельности. Ведется широкая благотворительная работа, созданы Ассоциация христиан-медиков и Ассоциация христианских предпринимателей. Также ведется работа среди наркозависимых, существует огромное количество реабилитационных центров. В Рязанской области организовано большое фермерское хозяйство «Преображение».

В составе Российского союза ЕХБ функционирует 48 миссий, в том числе христианская миссия «Благовестие» в Москве и христианская благотворительная миссия «Миро» в Брянске.

Российский союз ЕХБ принял участие в разработке общего документа – «Социальной позиции протестантских церквей России» (2003 год).

Помимо Российского союза ЕХБ и Совета церквей ЕХБ часть поместных церквей евангельских христиан, баптистов и евангельских христиан баптистов (названия варьируются, следуя исторической традиции отдельных общин) входят в другие объединения, как: Объединение братских церквей (несколько общин в Москве и Подмосковье), Ассоциация церквей евангельских христиан (ее создание в основном было инициировано американскими и корейскими проповедниками-кальвинистами), Российская ассоциация независимых церквей евангельских христиан-баптистов, Союз церквей евангельских христиан (продолжатели традиции Ивана Проханова) и другие. В России существует и достаточно большое число независимых общин евангельских христиан-баптистов, евангельских христиан и баптистов, которые не входят ни в какие объединения.

Таким образом, картина современного российского баптизма достаточно разнообразная, но главными ее чертами является значительная евангелизационная и социальная активность, однако в большинстве своем в благодетельности, а не в политической сфере. В этом отношении современный российский баптизм достаточно последовательно придерживается принципа невмешательства церкви в политические дела. Вместе с тем нужно признать толерантную, взвешенную позицию баптизма по отношению к иным конфессиям. Баптистские лидеры очень часто выполняют миротворческую миссию среди других церквей.

Изменения в политическом климате привели и к изменениям в законодательстве, позволившим церквям выйти из подполья и развернуть неслыханную ранее евангелизационную работу.

Заключение

Баптистское движение, как одно из направлений протестантизма, возникло в начале XVII века в Англии в результате реформации религии на базе теологического багажа и опыта построения церкви анабаптистов, менонитов и англиканских пуритан, в частности конгрегационалистов. Получившее большой размах в середине XVII века и направленное на очищение церкви, это движение подчеркивает важность осознанного крещения каждого верующего и развивает общий вектор направленности возврата к первохристианскому образцу вероучения и практики церковной жизни.

Баптистское движение, имея яркий реформаторский характер, занималось активной миссионерской деятельностью. Результатом этой деятельности стали многие церкви по всему миру, в том числе и в России. Были также люди, переселившиеся в Россию и исповедавшие данную религию. Благодаря этому во второй половине XIX века учение баптистов распространилось практически по всей России. Можно проследить, что, развитию баптистского движения в России также способствовало духовное искание народа (молокане, хлысты, духоборы и т.д.), и также присоединение земель, где огромное влияние имели протестантские церкви.

В дореволюционной России этот процесс отличался тем, что государство не запрещало данную религию, хотя и не оказывало ей поддержки. Царское правительство занимало по отношению к евангельским движениям противоречивую позицию. С одной стороны, российское законодательство гарантировало «иностранцам» в рамках своих конфессий («иностранных исповеданий») свободу вероисповедания, с другой стороны, власти и особенно Православная церковь опасались распространения их влияния на православное население. Поэтому драконовские законодательные меры и административные преследования чередовались с акциями, облегчающими их существование. Положение стало меняться только в начале XX века, когда в обстановке глубокого общественного кризиса, охватившего Россию, самодержавие вынуждено было пойти на определенные уступки демократического характера. Они касались и свободы вероисповедания.

Советский период оказался тяжелым для всех христиан и для баптистов в том числе. Баптистские церкви с весьма активной социальной позицией, большой миссионерской работой, столкнувшись с политическим режимом КПСС, потеряли одну из важных сфер своей жизнедеятельности. Большинство верующих перешло на нелегальное положение. Практически вся работа как духовного, так и социального плана осуществлялась в кругу своих единоверцев. Смягчение государственной политики по отношению к религии произошло во время Второй Мировой войны. И все же основная масса баптистских общин находилась на нелегальном положении.

Смена политического режима и новая конституция Р.Ф. закончили эпоху гонений и преследований для всех христиан. Новые условия для деятельности евангельских христиан-баптистов в Советском Союзе возникли с провозглашением в 1985 году «перестройки», а в особенности с в 1988 года, когда в стране практически официально отмечалось 1000-летие крещения Руси. Изменения в политическом климате привели и к изменениям в законодательстве, позволившем церквям выйти из подполья и развернуть неслыханную ранее евангелизационную работу. Последний, ХХХI Всероссийский съезд ЕХБ России состоялся в марте 2002 года. Съезд провозгласил приоритетом служения церквей евангелизацию населения страны, рассматривая Россию как «огромное невозделанное миссионерское поле», призвал искать новые формы богослужения и евангелизации, выходить в средства массовой информации и развивать собственные, христианские СМИ. На съезде шла речь о повышении духовного образования каждого члена церкви и особенно пасторов и миссионеров. Съезд ориентировал поместные церкви на создание среди верующих малых групп для серьезного изучения Священного Писания, и особое внимание уделил служению среди детей и молодежи. В современный период появились условия общественного и политического характера, способствующие более бурному распространению Баптизма в России.

Список литературы

Библия. Синодальный перевод – М.: Российское Библейское Общество, 2000.

Всемирная Энциклопедия. Религия – Минск: Современный литератор, 2003. – 714с.

Филатов С. Б. «Баптизм и евангельское христианство» / С.Б. Филатов. – Москва: Логос, 2003. – 140с.

Васильева О.Ю. История религий в России / О.Ю. Васильева. – Москва: РАГС, 2004. – 411с.

Современная религиозная жизнь России. Том 2/отв. ред. М. Бурдо, С. Б. Филатов – М.: Логос, 2003. – 480с.

Л.Н. Митрохин. Христианство / Митрохин Л.Н. – М.: Республика, 1994. – 559с.

И.В. Бобров. Протестантизм в Тюменском крае: история и современность / Бобров И.В. – Санкт-Петербург: Издательство Санкт-Петербургского Университета, 2006. – 68с.

Савинский С.Н. «История русско-украинского баптизма» / С.Н. Савинский. – Одесса: Богомыслие, 1995. – 50с.

Франчук В.И. Просила Россия дождя у Господа / В.И. Франчук. – Киев: Светлая Зоря, 2001. – 648с.

Гонсалес Х.Л. История Христианства / Х.Л. Гонсалес. – Санкт-Петербург: Библия для всех, 2003. – 276с.

Кернс Э. Дорогами Христианства / Э Кернс – М; Протестант, 1992 г. – 308 с.

Джеймс Н. История церкви / Н. Джеймс. – М.: Протестант, 1993. – 67с.

Левшеня К. Доктрины Библии / К. Левшеня. – Аргентина: Русский Библейский Институт, 1981. – 272с.

Ю.Решетников. Обзор истории Евангельско-баптистского братства в Украине / Решетников Ю. – Одесса: Богомыслие, 2000. – 86с.

Полноценная Жизнь. Библия с комментариями – США, штат Миссури: Лайф, 2001.

В.И. Любащенко. История протестантизма в Украине / Любащенко В.И. – Киев: Полис, 1996. стр. 5-6.

В.Л. Паррингтон. Основные течения американской мысли / Паррингтон. В.Л. – Москва: 1962 том 1,стр.224

История евангельских христиан-баптистов в СССР – М.: ВСЕХБ, 1989.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://referat.ru