Автор: admin

Питейное дело в Ярославской губернии в конце Х1Х – начале ХХ века

Г.В. Карандашев

А к чему же вела политика правительства, столь часто вмешивавшегося в питейное дело? Для ответа на этот вопрос следует обратиться к анализу такого мероприятия, как казенная водочная монополия. Противоречивые оценки государственной монополии встречаются в трудах современников, а также в более поздних исследованиях. Тем интереснее рассмотреть ее, опираясь на архивные материалы.

В Ярославской губернии казенная продажа водки была введена 1 июля 1901 года.

По всей губернии открылись казенные винные лавки: в городах – 73 (в том числе в Ярославле –30, Рыбинске –15), в уездах – 249 [1].

С введением казенной монополии в губернии учреждалось Попечительство о народной трезвости. С помощью этой организации правительство стремилось «распространять среди населения здравые понятия о вреде неумеренного потребления крепких напитков» [2]. В этом выражалась забота правительства о народной нравственности, особенно после открытия в губернии 322 –х казенных винных лавок.

Попечительство в целях отвлечения народа от пьянства – к этому свелась его основная деятельность, хотя следовало еще следить за питейной торговлей, устраивали чайные, библиотекичитальни и т. п. [3].

Надзор за постановкой питейной торговли оказался неэффективным [4].

Населением « довольно охотно посещались чтения с туманными картинками…, но к деятельности Попечительства народ относился равнодушно» [5].

Производство спирта осуществлялось как на частных заводах, так и на устраиваемых казенных. Ректификация производилась в Ярославле на заводе вдовы тайного советника ШубинойПоздеевой, а в Рыбинске – на ректификационном отделении винного склада, монополия распространялась и на ректификацию.

В городах Рыбинске и Ярославле были построены казенные винные склады, их совместный оборот в 1913 году составил 7,54 млн. литров водки 40° [6].

В Ярославской губернии существовало еще десять частных винокуренных заводов, самыми крупными из которых были Орловский и Карабихский [7].

Введение казенной продажи питей привело к возникновению ряда противоречий между местным самоуправлением и центральной властью.

Во-первых, были прекращены сборы в пользу земства с патентов на заводы и заведения для выделки и продажи питей (25% патентного сбора шло в пользу земства.). Все же правительство постановило давать временное вознаграждение, соответствующее среднему поступлению этих сборов за пятилетие 1896-1900 годов. Но из-за размера выплат возник спор. Начиная с 1902 года, полное годовое вознаграждение было определено в сумме 58,5 тыс. рублей [8].

Во-вторых, было отклонено ходатайство Ярославского губернского земского собрания о передаче в ведение земства Попечительства о народной трезвости, плохо справлявшегося со своими обязанностями [9].

В-третьих, вследствие введения монополии понесли убытки сельские общества, получавшие выплаты от содержателей питейных заведений. В счет этих доходов были введены специальные подушные подати и поземельные сборы [10].

В Ярославском губернском земстве осуждали политику обогащения государственной казны за счет спаивания населения. Так, Комиссией по разработке предложений о преобразованиях в связи с предстоящим введением народного представительства в России было предложено уже в 1905 году «…рассмотреть вопрос о производящейся повсеместно в губернии свободной торговле ядами, иначе говоря, о существенных мерах борьбы с народным пьянством, уничтожающим человеческое достоинство населения» и « о борьбе с народным невежеством путем обращения на этот предмет значительных государственных средств (не менее 100 млн. рублей)» [11].

Таким образом, с введением монополии власть взяла на себя две заведомо не совместимые функции: получение прибыли от продажи алкоголя и одновременно борьбу за народную нравственность. Заинтересованность в получении наибольшего дохода препятствовала как правительственным учреждениям, так и общественным организациям в деле борьбы с народным пьянством. Правительство достигло своей цели: чистый доход ярославского Акцизного управления в 1913 году составил более 7 млн. рублей [12].

Выиграли ли от введения казенной винной монополии власти? И если «да», то почему в 1914 году на территории всей Российской империи был введен «сухой закон»? До «сухого закона», кроме Попечительств о народной трезвости, пропаганду отказа от спиртного вели общественные организации. Трезвенное движение набирало силу с конца Х1Х века.

С начала 90 х Х1Х века годов в различных регионах страны появляются общества трезвости. В Ярославле в 1891 году открылось «Предтеченское общество трезвости». Его председателем стал священник Предтеченской церкви Ф.Успенский. К 1 августа 1898 года в общество входили 1 221 человек, в основном крестьяне и мещане. Средства общества состояли из добровольных пожертвований, расходовавшихся на содержание читальни, библиотеки, чайной, на помощь бедным членам, на покупку и распространение книг о вреде пьянства [13].

Кроме Ярославля, в начале 90х годов Х1Х века общества трезвости были открыты в таких городах Ярославской губернии, как Рыбинск, Углич, а также в Угличском уезде (в селах Никольском и Ильинском), Любимском уезде (в селе Корчкодом) и Пошехонском уезде (при Тарасовском волостном правлении) [14].

Позднее появлялись общества трезвости и в других местах. Часто в них входили известные предприниматели и общественные деятели в качестве почетных членов, но все же движение не носило массового характера. Район деятельности обществ ограничивался местонахождением. Количество активистов быстро сокращалось, но особо обеспокоенные проблемой пьянства представители духовенства продолжали поддерживать движение [15].

На территории Ярославской губернии действовали и другие общественные организации, которые своей целью ставили борьбу с алкоголизмом. Это «Общество трудовой помощи», которое находилось в ведении Попечительства о домах трудолюбия и рабочих домах, состоявшего под покровительством императрицы Александры Федоровны. При его участии в Ярославле в 1903 году было открыто «убежище» для алкоголиков, а позднее лечебница [16].

Всероссийский трудовой Союз христиан – трезвенников, который был учрежден в 1911 году, основной целью ставил объединение «разрозненных обществ трезвости» под началом Церкви. Постепенно в него вошло большое количество церковноприходских обществ трезвости, в том числе ярославских. Объединенными усилиями устраивались Всероссийские праздники трезвости. В 1913 – 1914 годах «антиалкогольные дни» прошли в Ярославле. В течение «дней трезвости» собирались пожертвования, продавались брошюры, служились молебны и устраивались крестные ходы во всех отделениях ВТСХ – Т [17].

Одной из форм пропаганды трезвого образа жизни была публикация и распространение различных книг и брошюр о вреде пьянства. Печатались они и в Ярославской губернии. Так, в 1902 году в Романово-Борисоглебске вышла книжка для народного чтения с рисунками старшего уездного врача К.К.Доводчикова «Развеселое пьяное житье. Телу вред, душе погуба». К.Доводчиков в общедоступной форме рассказывал о влиянии алкоголя на человеческий организм.

Он разделил людей на три категории:

1. «Сорт, совсем водкою не тронутый – цветы – наша молодежь.

2. Уже тронутые, вреженые водкой, вкус к ней понявшие, и с привычкой этой, скажем, созрелые ягоды.

3. Насквозь промокший, просоковший, с винными выжимками в одурелой голове, с угасшей совестью и пропитой волей!..» [18].

Подобные книги распространялись среди членов обществ трезвости, продавались во время праздников трезвости, с их помощью проводились народные чтения.

В трезвенном движении конца Х1Х – начала ХХ века можно выделить два основных течения: религиозное и светское. Оба они зависели от активных и целеустремленных членов, с уходом которых движение теряло силу. В начале ХХ века потребление алкоголя продолжало расти. К чему же привело введение «сухого закона» на фоне высокой алкоголизации общества? Чрезвычайные обстоятельства, продиктованные войной, вызвали принятие известного постановления от 2 августа 1914 года. Подготовки к введению «сухого закона» не было никакой, хотя, например, Ярославская Городская Дума сразу же проголосовала за введение постановления о запрете продажи спиртного [19].

В продажу стал поступать только денатурированный спирт для хозяйственных целей, который, однако, стал употребляться и как напиток. Об этом свидетельствуют многочисленные рапорты чинов Акцизного управления Ярославской губернии. Так, в ноябре 1915 года чинами рыбинской полиции «была раскрыта целая организация снабжения казенной лавкой местного населения денатурированным спиртом в качестве напитка», и цена на него достигала 5 и даже 6,5 рублей за литр [20].

А в феврале 1916 года в Рыбинске был обнаружен «тайный винокуренный завод, производивший винокурение из хлебных припасов». В деревне начали набирать невиданную силу самогоноварение и продажа браги и пива [21].

Одним из каналов нелегального провоза спирта стала река Волга. Полиция часто ловила даже женщин, провозивших денатурированный спирт [22].

Различные суррогаты и технический спирт в большом количестве продавались в чайных и трактирах губернии.

Инженер Московско Виндаво – Рыбинской железной дороги в рапорте от 7 июля 1916 года сообщал о том, что в чайных и трактирах г. Рыбинска, расположенных на Вокзальной улице, продаются спиртосодержащие напитки и, главным образом, денатурированный спирт, отчего «страдает ЖД дело, а также здоровье и средства мастеровых и рабочих» [23].

А вот что говорилось в циркуляре Управляющего неокладных сборов и продажи казенных питей от 17 октября 1917 года: «Хлебные запасы скрываются населением и идут на переработку для производства тайного винокурения, которое среди сельского населения особенно усилилось» [24]. Циркуляр прокурора Московской судебной палаты от 4 сентября 1917 года сообщал, что « местами гонка спирта приняла повальный характер… Примитивный способ, к которому прибегают крестьяне, увеличивает во много раз затраты хлеба» [25].

Вот что мешало постановлению Временного правительства о передаче хлеба в распоряжение государства от 25 марта 1917 года. Невозможно было исполнить указ Временного правительства от 27 марта, повторявший «сухой закон» [26].

По существу, использование хлебных запасов на винокурение способствовало нехватке продовольствия, а, следовательно, и росту социальной напряженности, тем более что урожай в России 1917 года был «ниже среднего».

Правительство било тревогу в связи с тем, что условия железнодорожного транспорта не давали возможности надеяться на то, что избыток хлеба урожайных губерний мог быть качественно распределен. Непроизводственное использование зерновых объявлялось преступлением против Родины, переживавшей в продовольственном отношении не менее тяжелую годину, чем в вопросах обороны и защиты от врага [27]. Правительство теряло контроль над ситуацией, и чрезвычайно актуальными стали слова из циркуляра Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей от 20 мая 1917 года о том, что «…пьянство, всегда гибельное для страны, в переживаемое ныне время особенно опасно, так как оно может, прежде всего, погубить нашу свободу…» [28]. Борьба с пьянством и различными махинациями в питейном деле не приводила к серьезным результатам. На совещании под руководством управляющего акцизными сборами Ярославской губернии было решено воспретить продажу денатурированного спирта частным лицам и использование его даже для освещения, так как стеснительные меры к ограничению выдачи талонных книжек не дали положительного результата, и денатурированный спирт по прежнему занимал 1 место в числе средств, к которым обычно прибегала часть населения в целях опьянения [29]. И это в дополнение к тому, что министр финансов 1 июня 1917 года уже сделал распоряжение о закрытии казенных лавок во всех городах, кроме губернских и имеющих особое торгово-промышленное значение. По этому распоряжению лавки сохранялись только в Ярославле и Рыбинске [30].

К 1917 году в Ярославской губернии, несмотря на «сухой закон», оставалось 13 частных ренсковых погребов с продажею крепких напитков, открытых по разрешению местной полиции. В г. Ярославле их было 3: 2 находились на Власьевской улице, 1 – в доме на углу Угличской и Екатерининской улиц, в Рыбинске – 2: на улице Крестовой и Угличской. Также в губернии на этот период существовало 13 казенных лавок с продажею денатурированного спирта.

Крепкие напитки имелись во многих частных питейных заведениях, не получивших права на торговлю ими после введения запрета [31].

К началу мая 1917 года на частных складах в городах Ярославской губернии находилось большое количество пива.

Особенно выделялись склады «Трехгорное товарищество», «Богемия» и «Северная Бавария». Кроме этого, на первое марта 1917 года в казенных винных складах в городах Ярославле и Рыбинске сконцентрировалось значительное количество спиртосодержащих веществ. Так, только ректификованного (очищенного) спирта – около 1,5 млн. литров. Спиртосодержащие вещества, не считая казенных складов, находились и на заводе Шубиной-Поздеевой [32].

На заседании, состоявшемся 20 октября 1917 года, на котором председательствовал губернский комиссар Дюшен, при участии управляющего акцизными сборами Златковского и начальника местного гарнизона полковника Лебедева, была доложена телеграмма товарища министра внутренних дел. В ней говорилось о необходимости вывоза казенного спирта в Москву и прекращении отпуска спирта в связи с чрезвычайными обстоятельствами. Остающийся спирт следовало денатурировать. В случае недостатка денатуратов разрешалось отступать от установленных рецептов, а остатки чистого спирта – уничтожить. Но выяснилось, что для отправки спирта не было цистерн, а для хранения – надежных помещений. Было решено, что все запасы следует уничтожить путем их слива в реку Волгу [33].

Уничтожение вина и спирта на ярославском казенном складе началось в тот же день – 20 октября и проводилось ежедневно по ночам. К концу операции по городу стали расползаться слухи, благодаря чему 26 октября вечером около склада стала собираться большая толпа солдат, пытавшихся ворваться во двор.

Железные ворота около отделения денатурации и спиртовых цистерн были выломаны, и толпа ворвалась на склад, начав расхищение остатков денатурированного спирта. Воинский караул при этом не оказал никакого сопротивления. Толпу удалось разогнать только прибывшей на грузовиках автомобильной роте, при этом было ранено трое осаждавших. Но уже « с раннего утра 27 октября вся улица против склада была запружена солдатами; часть их ворвалась во двор, проникла в отделение денатурации и расхищала последние остатки спирта…» около 125 литров ректификованного спирта, предназначавшегося для лазарета [34].

События в г. Рыбинске разворачивались несколько иначе. Там охрану казенного винного склада взял на себя образованный частью из железнодорожных и других служащих и рабочих, частью из офицеров и солдат Рыбинский революционный комитет. Председателем комитета стал артиллерийский подполковник Коссович. Вся власть в городе принадлежала комитету, который был организацией не большевистской, хотя включал в себя и «заведомых большевиков». Местом собрания комитета был пассажирский вокзал, в распоряжении организации имелся пулемет и 2 паровоза, «находившихся все время под парами, чтобы немедленно же двинуть их к складу в случае прибытия к нему толпы погромщиков». 31 октября нападение на склад толпы было отбито с помощью оружия.

Спирт, во избежание дальнейших нападений, было решено постепенно слить [35]. На 14 декабря 1917 года в Рыбинске осталось вино в двух ренсковых погребах, остальные напитки Революционный комитет постановил уничтожить [36].

К концу января 1818 года в городе оставалось около 2-х тысяч литров виноградного вина в ренсковых погребах Кашинова. Совет рабочих и солдатских депутатов, которому к этому времени принадлежала вся власть в городе, разрешил покупку этого вина Рыбинским епархиальным складом в связи с тем, что многие церкви и костел в Рыбинске останутся «без вина и нельзя будет проводить богослужение» [37].

В Романово-Борисоглебске на 1 декабря 1917 года, по заявлению контролера Ярославского Акцизного управления, «не имелось на хранении у кого-либо крепких напитков, так как буйствовавшею в городе толпою вооруженных солдат с 28-30 ноября 1917 года таковые ими уничтожены» [38].

Похожая история произошла и в Пошехонье. Так, по сообщению надзирателя 17-го участка города в первых числах декабря «пошехонский уездный комиссар из большевиков Вартанесов, явившийся сюда с полномочиями арестовать своего предшественника, тоже из большевиков, Мухина», предчувствуя возможность погрома ренскового погреба купца В.Ф. Шалаева и желая его предотвратить, дал письменное распоряжение, чтобы он в кратчайший срок распродал все спиртные напитки без рецептов врачей.

Распродажа началась под охраной вооруженного караула. Первые два дня незнакомые Шалаеву люди получали водочные изделия по запискам комиссара, а затем, по распоряжению Вартанесова, вино стало отпускаться без записок. Это привело к тому, что около ренскового погреба с раннего утра «образовался громадный хвост покупателей, среди которых, благодаря вооруженному воинскому караулу, был сначала достаточный порядок», но потом началось самовольное проникновение толпы в подвал и насильственное расхищение водочных изделий.

Борьба воинского караула с толпою кончилась тем, что «один из насильников был заколот штыками и по доставлении его в больницу вскоре же скончался».

Погреб же был заперт, и в тот же день Вартанесов уехал в Ярославль. На следующий день солдаты стали по несколько человек проникать в погреб, и после нескольких таких набегов в подвале ничего не осталось, а сам Шалаев, нервно потрясенный всем происходящим, бросил магазин и погреб на произвол судьбы и в самый разгар «распродажи» кудато уехал. В ренсковом погребе В.Ф. Шалаева было около 1750 литров водки и 2100 литров прокисшего вина [39].

В городе Ярославле «вина и прочие напитки в конце ноября 1917 года были в ренсковом погребе Ракова отобраны большевиками, с заявлением Ракову, что если он будет требовать за них вознаграждение, то будет арестован», а в городе Угличе было уничтожено все, кроме ликеров и рижского бальзама [40].

Всего на 1 декабря 1917 года на всю Ярославскую губернию торговлю производили 5 ренсковых погребов(3 из них находились в г. Ярославле) и 3 епархиальных склада: Ярославский, Угличский и Ростовский. Спиртные напитки также имелись в 15 заведениях, не торговавших вином (6 в г. Ярославле) [41].

Но следует учитывать то, что ограничение числа заведений, торгующих вином, не приводило к ослаблению пьянства, и если был спрос, то быстро появлялось и предложение с одним только отличием, что казенное вино заменил денатурированный спирт, а затем самогон и различные суррогаты, ради обладания которыми русские нередко жертвовали жизнью.

Неудача «сухого закона» объясняется также тем, что его введение способствовало автоматическому закрытию учреждений, ставивших своею целью борьбу с пьянством, и, прежде всего, обществ трезвости, возникших внутри народных масс. Но было уже поздно, хотя идея возродить народные общества трезвости « с организацией во всех населенных пунктах отрядов для преследования тайного винокурения, незаконной продажи спиртных напитков и т.п. злоупотреблений» высказывалась Акцизным надзором в мае 1817 года и даже с поправкой на новые политические условия. Предполагалось избегать действий, не одобренных общественными организациями, – местными комитетами рабочих и солдатских депутатов [42].

Отсутствие внимания к социальным корням пьянства обрекло «сухой закон» на неудачу. «Пьяные погромы», прокатившиеся по губернии, были спровоцированы как непосредственно самим запретом на спиртное, что привело к продовольственному кризису из-за уничтожения хлебных запасов, так и общим кризисом государственной власти, не контролировавшей обстановку в стране.

Заслуживающим внимания фактом является то, что наиболее серьезные социальные противоречия, вызвавшие революционные изменения в российском обществе, появились на фоне непродуманной питейной политики, когда русские были лишены одного из важных атрибутов жизненного уклада.

Итак, государство в конце Х1Х начале ХХ века во многом обогащалось за счет питейного дела. Власти было чрезвычайно выгодно увеличивать объем продаж спиртных напитков, что и достигалось на практике. Развитие капитализма способствовало увеличению потребления алкоголя населением, реализацией которого к началу ХХ века, в основном, занималось государство.

Некорректно забывать о кампании, развернутой правительством, в поддержку домашнего потребления вина и повышения народной нравственности, что в конечном итоге не мешало росту потребления алкоголя. В Ярославской губернии эти инициативы не получили развития, войдя в конфликт с традициями и образом жизни местного населения. Стремление государства расширить казенную питейную торговлю часто противоречило интересам местного населения и самоуправления в связи с изменениями в сложившейся системе налогов и нелегальных выплат за право производить торговлю.

Введение «сухого закона» крайне негативно сказалось как на экономике государства, потерявшего значительную часть привычного дохода, так и на нравственном облике населения, попрежнему нуждавшегося в искусственном стимуляторе – алкоголе. Это вызвало рост тайного винокурения, на которое шло большое количество хлебных запасов, что и приводило к нарастанию продовольственного кризиса. Увеличилось потребление различных суррогатов и спиртосодержащих веществ, как известно, отрицательно влияющих на физическое и психическое здоровье человека.

Потребление спиртосодержащих напитков в Ярославской губернии в конце Х1Х начале ХХ века было повсеместным. Культура домашнего потребления наблюдалась только в зажиточной среде.

Наиболее остро проблема пьянства затрагивала малообеспеченные слои населения, негативно отражаясь на их материальном и нравственном состоянии.

Именно поэтому первые общества трезвости возникали в гуще народных масс, но пропаганда отказа от спиртного давала мало эффекта. Сами же общества чаще всего существовали благодаря деятельности немногочисленных активистов, среди которых немалую роль играли представители православного духовенства.

В современной России проблема алкоголизации населения остается одной из самых актуальных. Поиск путей ее решения, безусловно, возможен и с помощью исторического опыта.

Список литературы

1. ГАЯО. Ф.73. Оп.1. Д. 7034. Л. 2-5.

2. Свод законов Российской империи. Устав Попечительств о народной трезвости. СПб., 1904.

3. ГАЯО. Ф. 485. Оп.1. Д.830. Л. 64 – 67. Отчет о деятельности Ярославского Попечительства о народной трезвости за 1904 год. Ярославль, 1906.

4. ГАЯО. Ф. 485. Оп.1. Д. 830. Л. 64 – 67.

5. Там же. Ф. 140. Оп.1. Д. 644. Л. 63.

6. Там же. Л. 30.

7. Там же. Ф. 140. Оп.1. Д. 99. Л.1.

8. Там же. Ф. 485. Оп.1. Д. 830. Л. 203 – 207об.

9. Там же. Л. 211.

10. Там же. Л. 10 – 10об.

11. Там же. Д. 823. Л.30-31.

12. Там же. Ф. 140. Оп.1. Д. 644. Л.40.

13. ГАЯО. Ф. 73. Оп.1. Д. 6977. Л. 6.

14. Там же. Л. 7 –20.

15. Памятная книжка Ярославской губернии на 1906 год. Ярославль, 1906. С. 182.

16. ГАЯО. Ф. 509. Оп.1. Д. 1068. Л. 4 – 38.

17. Там же. Ф. 230. Оп.3. Д. 3222. Л.5-13.

18. Доводчиков К.К. Развеселое пьяное житье. Телу вред, душе пагуба. Романово-Борисоглебск, 1902.

19. ГАЯО. Ф. 509. Оп.1. Д. 1671. Л. 50.

20. Там же. Ф. 140. Оп.1. Д.771. Л. 2.

21. Там же. Л.2.

22. Там же. Л.4.

23. Там же. Л.16.

24. Там же. Л. 34.

25. Там же. Л.35.

26. Там же. Л.36.

27. Там же. Л.35.

28. Там же. Л.36.

29. Там же. Л.50.

30. Там же. Л.51.

31. ГАЯО. Ф. 140.Оп.1. Д.773. Л.33.

32. Там же. Л.43.

33. Там же. Л. 62.

34. Там же. Л. 66.

35. Там же. Л.72-74.

36. Там же. Л.78.

37. Там же. Л.100.

38. Там же. Л.77.

 39. Там же. Л. 87.

40. ГАЯО. Ф. 140.Оп.1 Д. 771. Л.36.

41. Там же. Ф.140. Оп.1 Д. 644. Л.40.

42. Там же. Ф. 140. Оп.1 Д.771. Л.40.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.yspu.yar.ru

Герцогиня Курляндская на пути к российскому трону

Доктор исторических наук Н. Павленко.

Десять лет правления племянницы Петра I Анны Иоанновны — с 1730 по 1740 год — остались в истории России мрачным безвременьем. Малообразованная, ленивая, жестокая и капризная, она не способна была управлять огромной империей. Публикуемая статья известного нашего историка, изучающего XVIII век России, рассказывая о годах, предшествующих вступлению герцогини Курляндской на русский престол, пытается выявить в ее воспитании и окружении, характере и обстоятельствах жизни те зерна, которые взрастили именно такого человека.

Время, когда со всех концов страны в Москву свозили красавиц на выданье, а царь выбирал из их числа суженую, отошло в прошлое. Уже мать Петра I сама присмотрела для сына невесту — Евдокию Лопухину. Правда, брак оказался недолговечным. По свидетельству современника, Евдокия, воспитанная по правилам архаичного Домостроя, хотя и была «лицом изрядная, токмо ума посреднего и нравом несходную своему супругу».

Вторую супругу Петр выбрал себе сам — не боярышню и не дочь чем-то отличившегося дворянина, а безродную пленницу Марту, служанку пастора Глюка. Вместе с ним она оказалась трофеем русских войск, овладевших небольшой крепостью Мариенбург, где пастор имел приход.

Резко изменилась при Петре и судьба царских дочерей. Прежде выдавать их замуж было не принято (свои бояре и князья вроде бы им не ровня), и они проводили однообразную жизнь в тереме, занимаясь рукоделием, развлекаясь играми и хороводами, сказками и пением. Только при Петре царские дочери обрели возможность выходить замуж за иностранных принцев. И сына своего Алексея Петр женил не на русской красавице, а на зарубежной принцессе Софии Шарлотте — сестре супруги австрийского императора.

Брачные контракты приобрели политическое значение: породниться с европейскими дворами значило получить еще один способ влиять на европейские дела. Правда, русское государство конца XVII — начала XVIII века в представлении европейских держав еще сохраняло репутацию варварской Московии, и среди кандидатов в мужья царским дочерям не видно было представителей английского, испанского, датского и французского дворов. Попытка выдать замуж общепризнанную в Европе красавицу Елизавету Петровну за французского принца не удалась, и брачный контракт так и не был заключен.

Между тем Петру надобно было определить судьбу пяти невест, достигших брачного возраста: трех племянниц, дочерей сводного брата Ивана, и двух своих дочерей от второй супруги, Екатерины Алексеевны (так стала именоваться пленница Марта, принявшая православие). Старшую из племянниц, Екатерину, родившуюся в 1691 году, Петр выдал замуж за герцога Мекленбургского, среднюю, Анну (1693-1740), — за герцога Курляндского. Для младшей, Прасковьи Иоанновны, девицы внешне непривлекательной, так и не удалось найти жениха.

Детство сестер протекало во дворце их матери, Прасковьи Федоровны (урожденной Салтыковой), отличавшейся некоторыми странностями. Она, например, была весьма и весьма неравнодушна к почестям, которые бы подчеркивали ее положение царицы. К концу жизни ее супруга, царя Ивана, у нее одних только стольников было 263 человека. После смерти мужа-царя обширный штат придворных заменила многочисленная челядь, которую Петр I характеризовал со всей откровенностью: «Двор моей невестки — госпиталь уродов, ханжей и пустословов…», имея в виду нищих богомольцев и богомолок, калек, уродов и юродивых.

Набожность царицы легко уживалась с беспредельной жестокостью. Автор исследования ее жизни М. И. Семевский рассказал об одном таком случае, в котором нрав царицы проявился со всей беспредельностью и заставил содрогнуться современников. (Все связанное с этим событием отражено в документах.)

Фаворит Прасковьи Федоровны Василий Алексеевич Юшков неосторожно обронил адресованное ему письмо царицы интимного содержания (было это в 1722 году). Его поднял подьячий Василий Деревнин и решил использовать нечаянный случай против Юшкова, своего злейшего врага. О судьбе письма узнали Юшков и царица. Деревнин был схвачен, брошен в тюрьму царицы, закован в пятипудовую цепь и допрошен с пристрастием, но так и не признался в находке. Тогда Деревнину, несколько лет управлявшему казной царицы, предъявили официальное обвинение в хищении денег. Теперь он оказался в застенках Тайной канцелярии. Царицу волновал не столько нанесенный ей материальный ущерб, сколько очень личное ее письмо к Юшкову. И вот однажды, разъяренная упорством Деревнина, вооружившись тростью, она отправилась в Тайную канцелярию и самолично стала добиваться у обвиняемого признания. Она била его палкой по лицу, затем, велев снять с него рубашку, с побагровевшим от гнева лицом стала наносить страшные удары по спине. Но тщетно. Тогда она прибегла к пыткам, заставившим ужаснуться даже видавших виды тюремщиков: велела жечь бороду Деревнина, а затем, вылив на раны водки, сама ее и подожгла свечой. На жертву страшно было смотреть, однако царица так и не узнала, где спрятано злополучное послание.

Жестокость — родовая черта Салтыковых, ею же отличался и брат царицы Василий Федорович Салтыков. Он так истязал свою супругу, что та сначала сбежала от него к родителям, а потом предпочла монастырскую келью издевательствам свирепого мужа. Об этом можно было бы и не вспоминать, если бы не тот факт, что в жилах Анны Иоанновны, десять лет царствовавшей в России, текла и кровь Салтыковых, людей жестокого и деспотичного нрава.

С детства ее характер формировала та нездоровая атмосфера, что царила при дворе матери. Обучая и воспитывая дочерей, Прасковья Федоровна руководствовалась домостроевскими наставлениями, хотя — то ли по собственной инициативе, то ли по внушению царя — держала учителей-иностранцев: немца Иоганна Дитриха Остермана и француза Рамбурха. Оба иноземца, видимо, готовили царевен к замужеству за принцев европейских дворов и заботились о знании языков и умении танцевать.

В дневнике датского посла Юста Юля есть такая запись, относящаяся к 1710 году: «В общем они (дочери Прасковьи Федоровны. — Н. П.) очень вежливы и благовоспитанны, собою ни хороши, ни дурны, говорят немного по-французски, по-немецки и по-итальянски». Секретарь английского посла Л. Вейсброд все же выделил внешность Анны Иоанновны, которую считал среди трех сестер самой привлекательной. Быть может, в девятнадцать лет Анна Иоанновна и действительно была миловидной и привлекательной, но в 30-х годах XVIII века ее образ, запечатленный художником, не вызывает симпатий. Известный историк В. О. Ключевский такими словами рисует портрет императрицы того времени: «Рослая и тучная, с лицом более мужским, чем женским, черствая по природе…»

Весной 1710 года Петр I вызвал племянниц из Москвы в Петербург — не только ради морских прогулок, столь любимых царем, но для того, чтобы устроить помолвку Анны Иоанновны с герцогом Курляндским. Их помолвка состоялась в июне.

Согласно старомосковским обычаям, будущий супруг мог увидеть свою невесту только за свадебным столом. До этого их судьбу решали либо родственники жениха и невесты, либо сваха. Личное знакомство принцесс с принцами западноевропейских дворов тоже чаще всего происходило во время свадебных торжеств (до этого они лишь обменивались портретами). Церемония же помолвки герцога Курляндского Фридриха Вильгельма и Анны Иоанновны вообще состоялась в отсутствие герцога (и так бывало). Его персону представлял гофмаршал, просивший руки царевны от имени своего господина.

Через несколько месяцев, в ноябре 1710 года, во дворце Меншикова прошли свадебные торжества, отличавшиеся необычайной для прижимистого царя пышностью. На свадьбу было приглашено множество гостей, включая флотских лейтенантов с их женами. Обязанности маршала исполнял сам царь. Гости разместились на 40 шлюпках, отправляясь во дворец Меншикова, который встречал жениха и невесту на пристани. Обряд бракосочетания состоялся в часовне при доме князя. Над невестой венец держал Александр Данилович, а над женихом — царь. После обручения сели за стол, при каждом тосте раздавалось 13 выстрелов. Затем начались танцы, в 11 вечера новобрачных отправили в покои.

После брачной ночи торжества продолжились, за обедом было выпито 17 заздравных чаш, после чего в зал внесли два огромных пирога, разместив их на двух столах. В каждом из пирогов, когда их разрезали, находилось по карлице — во французском одеянии и с высокой прической. Таковы были нравы, и не только в России! Одна из карлиц произнесла приветственную речь в стихах, затем обе, как писал датский посол Юст Юль, «под музыку весьма изящно протанцевали менуэт». После трапезы зажгли фейерверк, устроителем которого был сам царь. Над фейерверком горели слова, обращенные к молодым супругам: «Любовь соединяет». Бал продолжался до ночи.

Свадебные торжества длились две недели, распадаясь как бы на две части: свадьбу герцога с Анной Иоанновной и свадьбу карликов, устроенную в честь новобрачных. Последняя обставлялась со всей тщательностью. Сначала провели смотр карлов, свезенных со всей России (их царь распределил среди вельмож и велел роскошно экипировать), а 25 ноября состоялось венчание. За царем шествовали внешне приличные пары карлов и карлиц, а заключали процессию самые безобразные пары с уродливыми физиономиями, огромными животами, кривыми ногами.

В первой половине января 1711 года герцог наконец решил отправиться на родину, но из-за приступа лихорадки на несколько дней отложил поездку. Но по пути в Митаву он снова занемог и скоропостижно скончался. Закончился двухмесячный свадебный угар, и радость герцогини сменилась трагедией, коренным образом изменившей ее жизнь почти на два десятилетия. Вдова продолжила путь на родину мужа — навстречу унижениям и материальным невзгодам. Брачный контракт оказался пустой бумагой. Оставаясь герцогиней Курляндии, Анна Иоанновна не имела никаких юридических прав ни на собственность, ни на распоряжение казной (ее держал в своих нетвердых руках весьма престарелый дядя покойного, герцог Фердинанд).

Как жилось вдове на чужбине? Несладко. Чуждые ей нравы и обычаи, высокомерие местного дворянства — потомков тевтонских рыцарей, языковой барьер между герцогиней и придворными, постоянно испытываемые денежные затруднения, лишавшие ее возможности поддерживать престиж герцогини. Обстановка принуждала Анну Иоанновну рассчитывать на финансовую помощь дяди, но Петр, не поощрявший расточительности, рассматривал племянниц лишь как объект торга с соседями. Герцогиня без его разрешения не смела совершить ни одного самостоятельного поступка.

Представление об условиях жизни герцогини в Митаве, о чертах ее характера можно почерпнуть из писем, сохранившихся в архивах. Их содержание показывает Анну Иоанновну женщиной практичной, готовой терпеть унижение во имя достижения цели, достаточно разумной, чтобы ориентироваться в хитросплетениях придворной жизни Петербурга и использовать ситуацию в своих интересах. Неожиданно вспыхнувшая страсть к роскоши сделала ее жизнь трудной и обремененной долгами. Но она всегда хорошо знала, к кому можно обратиться с просьбой, кому достаточно письмеца с новогодним поздравлением, а кто находился в опале и поддержание связей с оным грозит бедой. В ее письмах поражает способность подлаживаться, униженно клянчить, использовать все рычаги воздействия на лицо, от которого она ждет помощи.

Таковы, в частности, ее письма к Меншикову и его семье. Светлейший принадлежал к корреспондентам, которым герцогиня чаще, чем другим, отправляла послания в первое десятилетие своего пребывания в Митаве. Анна Иоанновна считала небесполезным писать и супруге князя, и даже ее сестре Варваре Михайловне, имевшей большое влияние на Меншикова.

Так продолжалось до тех пор, пока князь, пользуясь доверием Петра, пребывал в силе. Однако в 1720 году возникло Почепское дело, обнаружившее беспредельную алчность Александра Даниловича и поставившее его в полуопальное положение. И тогда Анна Иоанновна посчитала, что общение со светлейшим не только не принесет выгоды, но еще и накликает беду. Опасаясь вызвать гнев раздражительного царя, она прекратила переписку с Меншиковым и членами его семьи (за 1720-1725 годы нет ни одного послания к нему Анны Иоанновны). За время, когда Меншиков, по образному выражению прусского посланника Мардефельда, пребывал «с петлей на шее», Анна Иоанновна обрела нового покровителя. Им оказался Андрей Иванович Остерман — восходящая звезда на политическом небосклоне (особенно после смерти Петра).

Поздравительные записочки она отправляла и членам царствовавшей фамилии: Петру I и Екатерине Алексеевне, их сыну Петру Петровичу и дочерям Анне и Елизавете. Правда, своего «дядюшку» просьбами обременять не осмеливалась. К нему герцогиня решилась отправить лишь единственное письмо-«слезницу», в котором жаловалась на свою бедность. Ее доходы столь незначительны, что на них она может содержать только поварню, конюшню, слуг да драгунскую роту, а обеспечить себя платьем, бельем, кружевами, алмазами и серебром лишена возможности. Бедность, жаловалась герцогиня императору, роняет ее престиж и влияние, ибо «партикулярные шляхетские жены ювели (ювелирные изделия. — Н. П.) и прочие уборы имеют неубогие, из чего мне в здешних краях не бесподозрительно есть». Неизвестно, откликнулся ли Петр на мольбу племянницы, но в том, что помощь была оказана, сомнений нет, ибо в 1725 году герцогиня напоминала императрице, чтобы та представительствовала перед супругом «о моих годовых определенных деньгах».

К супруге царя герцогиня несколько раз обращалась с жалобами на своих недругов, которые нанесли урон ее репутации добропорядочной вдовы, отчего строгая и безжалостная мать Анны Иоанновны пришла в такой гнев, что едва не прокляла свою дочь. Гнев царицы, отличавшейся неукротимым нравом и свирепостью, вызвали два обстоятельства. Ей стали известны интимные отношения дочери с Петром Михайловичем Бестужевым-Рюминым (его Петр I отправил в Курляндию — не только для управления имениями герцогини, но и для присмотра за ее поведением и защиты от нападок местного дворянства). Однако основной причиной продолжительного гнева матери, видимо, стало вмешательство дочери в семейные дела Василия Федоровича Салтыкова, до полусмерти избившего супругу. Герцогиня сделала попытку укротить жестокий нрав дяди. Но злобный дядюшка пожаловался сестрице на племянницу, вызвал сочувствие царицы и поссорил ее с дочерью. Лишь через четыре года Прасковья Федоровна смягчилась и соизволила простить «заблудшую» дочь.

После смерти Петра I герцогиня завела еще одного влиятельного покровителя. До Митавы докатились слухи, что Екатерина I, будучи тяжело больной, все же обзавелась фаворитом, ее выбор пал на молодого, но недалекого красавца, графа Левенвольда. Первое письмо к нему связано с пустяковым делом — герцогиня просит напомнить императрице, что та обещала ей прислать свой портрет. В другом письме Анна Иоанновна благодарит фаворита «за показанную вашу ко мне любовь в Петербурге».

Однако и положение Александра Даниловича Меншикова при преемниках Петра I настолько упрочилось, а власти настолько прибавилось, что Пушкин вполне справедливо назвал его «полудержавным властелином». Им он оставался и при Екатерине I, и при Петре II — вплоть до своего падения в 1727 году. И будучи по сути марионеткой (за его спиной стоял Остерман), он фактически считался главой государства. Естественно, что в эти годы князь вновь «обрел право» оказывать влияние на судьбу Курляндской герцогини, причем право обширное, которым он ранее не располагал .

Вдовья жизнь опостылела герцогине. И хотя место супруга в какой-то мере заменяли фавориты (после Бестужева-Рюмина появился Бирон), она, похоже, горячо желала обзавестись семьей. И вот в 1726 году у нее появляется возможность выйти замуж. Анна Иоанновна отдавала отчет, что шанс этот последний: она находилась в том критическом возрасте (ей перевалило за 30), когда женихами не разбрасываются. Вероятно, такими же мотивами руководствовался и не первой молодости жених, Мориц Саксонский, предложивший ей руку и сердце.

Этот известный всей Европе повеса был внебрачным сыном Августа II и графини Авроры Кенигсмарк. 8 октября 1696 года у них родился сын, которого в честь первой встречи родителей в замке Морицбург нарекли Морицем. В 1711 году Август II признал Морица сыном, пожаловал титулом графа и женил на самой богатой невесте Саксонии. В несколько лет новоиспеченный граф промотал состояние супруги, развелся с нею, подобно родителю волочился за многими дамами, без труда завоевывая их сердца. Вдоволь натешившись громкими амурными похождениями, игрой в войну, кутила и дуэлянт решил наконец обрести семейное пристанище. Выбор пал на Анну Иоанновну. Чем могла заинтересовать красавца-мужчину особа, лишенная женского обаяния? Приданым. Вместе с герцогством Курляндским Мориц при помощи отца рассчитывал получить титул герцога.

Жених (с ним герцогиня ранее не была знакома) приглянулся ей с первого взгляда, и она поспешила обратиться к Меншикову и Остерману с просьбой содействовать осуществлению своей мечты. Но шанс стать супругой Морица Саксонского так же быстро исчез, как и появился. Брак расстроился по очень простой причине: герцогиня вновь стала разменной монетой в политической игре. За Анной Иоанновной в качестве приданого значилось герцогство, но на него одновременно претендовали три соседних государства — Речь Посполитая (именно за ней формально числилась Курляндия), Пруссия и Россия, тоже мечтавшие обладать герцогством. Брак же Анны Иоанновны с Морицем Саксонским, если бы он состоялся, разом пресек все поползновения алчных соседей, справедливо полагавших, что брачный контракт с Морицем сделает Курляндию провинцией Саксонского курфюршества. Соседи, противодействуя планам Августа II и его сына, сплотились, причем наиболее непримиримую позицию заняла Россия — ее интересы отстаивал Меншиков.

Анна Иоанновна была далека от европейских политических интриг и сначала не подозревала, сколь бессмысленно и бесполезно было обращаться за помощью в брачных делах к Александру Даниловичу. Ведь именно он претендовал на герцогскую корону. (Не стану здесь излагать подробности неудачной попытки Меншикова получить корону герцога Курляндского, интересующихся отсылаю к моей монографии «Меншиков».)

Герцогиня несомненно поняла, кто главный виновник ее несостоявшегося счастья, но, подавив чувство обиды, отправила Меншикову поздравление с помолвкой его дочери Марии с Петром II. Была и просьба вернуть Бестужева в Митаву, чтобы он вновь «ведал мой двор и деревни». Герцогиня обращается к Дарье Михайловне Меншиковой, к ее сестре Варваре Михайловне и к нареченной невесте Петра II Марии Александровне с одной и той же просьбой — ходатайствовать перед светлейшим отпустить Бестужева, «понеже мой двор и деревни без него смотреть некому».

В сентябре 1727 года Меншиков пал. Новым патроном герцогини становится А. И. Остерман. И к нему она обращается с просьбой отпустить Бестужева, не жалея в адрес своего обергофмейстера комплиментов: она остается им «весьма довольной», «я к нему привыкла, а другому никому не могу поверить». Не преминула она и обругать своего бывшего покровителя: «В прошлом и в нынешнем году князь Меншиков сделал мне многие обиды».

Убедившись в бесплодности просьб, герцогиня поручила управлять хозяйством своему камер-юнкеру Корфу. Тот, ознакомившись с делами, доложил герцогине о их состоянии. Анна Иоанновна пришла в отчаяние, настолько безысходное, что с призывом о помощи обратилась сразу ко всем, от кого могла ее ждать… «По необходимой моей нужде послала моего камер-юнкера Корфа в Москву, велела донести его императорскому величеству, каким образом меня разорил и расхитил Бестужев», — пишет она в августе 1728 года.

В ответ на жалобы Анны Иоанновны наконец была создана комиссия для расследования обвинений Бестужева. На поверку оказалось, что дело не такое однозначное, каким его изобразила герцогиня. Бестужев выдвинул встречные претензии к Анне Иоанновне, и следствие затянулось. В январе 1729 года герцогиня просит вице-канцлера Остермана ускорить работу комиссии, «понеже вашему превосходительству известно, что я разорена, а ныне мой камер-юнкер в Москве, и ежели еще долго пробудет, и не без убытку ево содержать так долго».

Похоже, Анна Иоанновна сгущала краски, жалуясь на свое бедственное положение. Дело в том, что в феврале 1728 года герцогиня — при посредничестве Остермана — получила из казны вместо 5875 рублей 12 тысяч. Правда, то была единовременная помощь, а Анна Иоанновна пожелала превращения ее в постоянную. Поэтому вполне возможно предположить, что ссылкой на свое разорение Анна Иоанновна, привыкшая попрошайничать, стремилась разжалобить корреспондентов.

***

Сохранившиеся документы далеко не в полной мере раскрывают натуру Анны Иоанновны в годы ее пребывания в Курляндии. Историки мало осведомлены о ее личной жизни, еще меньше — о жизни двора и о ее отношениях с местным дворянством. Но то, что известно, дает основание для однозначного вывода: Анна Иоанновна и в малой степени не была готова для управления сложным правительственным механизмом огромной империи. Вдовья жизнь, скудость материальных возможностей при склонности к расточительству, надобность безропотно подчиняться чужой воле в ущерб личным интересам — все это не поощряло формирование доброжелательного отношения к окружающим, сердечности, сострадания и прочих добродетелей. Напротив, долгая жизнь в Митаве способствовала появлению комплекса ущербности и развитию зачатков, унаследованных от матери, — жестокости, ханжества, склонности к деспотизму…

В январе 1730 года от скоротечной оспы скончался император Петр II. Верховный тайный совет решил пригласить на царствование Анну Иоанновну. За царской короной в Москву она ехала уже с угрюмым, зачерствелым характером.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.nkj.ru/

В 630 — 651 гг. в Западнотюркском каганате шла гражданская война между племенами дулу и нушеби. Нушеби, опираясь на богатые города Средней Азии, заключили союз с Китаем. Воины-кочевники, возглавляемые дулу, опирались на Юйгу шала — сына хана Восточнотюркского каганата. А хазары были в составе нушеби. В это время окрепшая Танская династия захватила западные владения каганата. Среди самих нушеби тоже возникли недовольства, что привело к изгнанию хана Нби-Шегуя, поддержавшего китайцев. После того, как хан Дулу Хэлу Шаболио — родом из племени дулу — отнял власть (651 г.), хазары разделились внутри своего государства. Первым правителем хазар был не местный правитель, а тюркский каган, изгнанный со своего трона.

В середине VII века в европейской части Тюркского каганата образовалась две независимые политические структуры — хазары и булгары.

Чтобы усилить свою мощь, Хазарский каганат приступает к подчинению соседних племен, особенно булгар, которые были ему родственны, но по отношению к нему настроены враждебно. Булгары потерпели поражение, и одна их часть, возглавляемая Ботбаем. подчинилась ему. Позднее они образовали группу кубанских булгар, названных «черными булгарами». Одна часть булгар, не пожелавшая подчиниться хазарам, поднялась вверх по Волге, и таким образом появились волжские булгары. Их третья часть во главе с Аспарухом в 660 году доходит до Дуная и там обосновывается. В 679 году они разгромили греческие войска, позже вторглись в Добруджу, а затем полностью подчинили себе все страны, расположенные между Дунаем и Балканами.

В VII веке хазары победили волжско-камских булгар. В 70-е годы VII века хазары владели не только степью между Азовским и Каспийским морями, но и Северным Причерноморьем, в том числе большей частью Крыма. В записях царя Иосифа упоминается о том, как хазары преследовали булгар до самого Дуная. Таким образом, до середины VII века в течение десяти лет хазары не только образовали свое независимое государство, но и расширили его территорию. В этот период начались арабские завоевания, направленные на распространение ислама. После захвата Сирии и Месопотамии арабы вторглись на территорию Кавказа, в Армению. В это время земли Кавказа и Армении были владениями Византии. В 640 году арабы оккупировали столицу Армении — Двин. Когда они приблизились к Беленджеру, хазары, упорно защищая город, объединились с тюрками и нанесли арабам сокрушительный удар. Арабский полководец Абд ар-Рахман погиб, арабы укрылись в Дербенте.

В VII веке отношения между Хазарским государством и Византией ухудшились, так как усилившееся Хазарское государство стало серьёзной угрозой для Византии. Хазары оккупировали земли близ Черного моря, захватили и часть владений Византии.

Начиная с VI века, стал процветать Южный Крым, его экономическим и политическим центром был Херсонес. Юстиниан I построил в нем две крепости: Алуста и Гурзувит. Все горожане полностью приняли христианство (о горожанах готах и аланах сохранилось очень мало сведений).

После похода булгар, который возглавил Кубраг. Византия утратила свое влияние в Крыму. С приходом хазар положение в Крыму еще более ухудшилось.

Так как Византия в это время воевала с арабами, то у неё не было возможности исправить положение в Херсонесе.

В 695 году для управления Херсонесом был направлен опальный византийский император Юстиниан II, но в войне с Леонтием он был ранен и в связи с этим потерял возможность стать правителем. Это обстоятельство лишило Юстиниана II надежды на возврат Херсонеса. Юстиниан, опасаясь Апсимара-Тиверии. пришедшего в 698 году на место Леонтия, укрепился в горной крепости Дори в Крыму. Эта крепость принадлежала хазарам. Юстиниан просит у хазарского кагана разрешения поселиться на его земле. Хазарами управлял Ибузир Гляван. Он с особым почтением встретил Юстиниана и. оказав ему помощь, выдает за него замуж свою младшую сестру.

Юстиниан с согласия кагана поселился на Таманском полуострове в городе Фанагория. Это место было очень удобным, чтобы следить за положением в Византии. Когда в Византии стало известно о сближении хазарского кагана с Юстинианом. Апсимар послал к хазарскому кагану посла с просьбой выдать ему или самого Юстиниана, или его голову: если требование будет выполнено, он одарит кагана множеством подарков.

Согласно сведениям, правитель Хазарского каганата согласился с этим предложением и дал указание своим войскам окружить ставку Юстиниана. Своим верным людям Папацию и Босфору каган поручил убить Юстиниана. Узнав об этом через своего отца, Феодор рассказал Юстиниану о намерениях кагана. Юстиниан, вызвав Папаши и Босфора, наказал их. свою жену отправил к ее старшему брату, а сам бежит в Дунайскую Болгарию.

С помощью правителя дунайских булгар Тиверия Юстиниан захватил Константинополь. Победив своих врагов и наградив Тиверия, он, не доверяя хазарскому кагану, послал военные корабли для возвращения своей жены. Но половина кораблей затонула, а оставшиеся вместе с женой Юстиниана и его сыном вернулись в Византию. Юстиниан назвал своего сына Тиверцем.

Спустя 5 лет Юстиниан создал военный флот для взятия прежде принадлежавшего ему города Херсонеса. Он внезапно напал на Херсонес, захватил правителя города и наказал его. Войска с особой жестокостью устроили в городе погром. Они разграбили мирных жителей и заживо сожгли 40 воинов. Чтобы остановить мародёрство. Юстиниан собирает свои войска и вновь отправляется в поход для захвата Боспора. Но в пути ею корабли затонули, в результате чего он потерял 75 тысяч воинов.

Юстиниан решил вновь собрать войско, но жители Херсонеса попросили у хазарского кагана защиты. В это время в Херсонесе прошв Юстиниана начинается восстание под руководством армянина Вардана. Его поддержал и перешел на сторону повстанцев сапафарий Илья, назначенный самим Юстинианом правителем Херсонеса. Юстиниан посылает в Херсонес с 300-тысячным войском патрика Георгия епарха Иоанна. Но к этому времени херсонесцы уже избрали царем Вардана Филдипико. Восстание, начавшееся в Херсонесе. успело распространиться на Крым и другие близлежащие города. Посланное Юстинианом войско херсонесцы разгромили, а его полководца отправили к кагану. Но каган к этому времени умер. Хазары разбили 300-тысячное войско вместе с полководцем.

Юстиниан послал в Херсонес патрика Маврикия с поручением разгромить город вместе с его жителями. Маврикий, подойдя к городу с многочисленным войском, сбивает две башни, стоявшие со стороны моря. Правитель города Вардан обратился за помощью к хазарскому кагану, благодаря его поддержке он останавливает наступление войска Маврикия. Так как византийское войско не смогло выполнить порученное задание, то. опасаясь гнева императора, оно не стало возвращаться в Константинополь, а начало переговоры с Варданом. Объединившись, обе стороны вместе захватывают Константинополь и убивают Юстиниана, а также его сына Тивсрия. родившегося от хазарки. Так в 711 году династия Ираклия, правившая Византией в течение ста лет, прекратила своё существование.

В результате длительной кровопролитной войны была заложена основа союза хазар и Византии. Хазарам союз с Византией необходим был для того, чтобы противостоять арабам.

Но этот союз был непродолжительным. Херсонес вновь перешел в руки Византии, а оставшаяся часть полуострова перешла к Хазарскому государству вместе с землями готов. Мирное соглашение, заключенное между Арабским халифатом и Византийской империей при халифе Муавии (661 — 680). было нарушено Византией в 688 году. Захватив Армению, она подчинила себе достаточно много земель Закавказья. В это время и арабы подчинили себе много государств. Постепенно они подходили к столице Византии — Константинополю.

В 710 году хазары захватили Албанию, подчинили себе Дербент, но продержались недолго. В 713 году Маслам отбирает Дербент. После этого сражения войска двух сторон, встретившись близ города Тарки, простояли несколько дней друг против друга, не осмеливаясь напасть первыми. Наконец арабы во главе с Масламом отступили. Продвигаясь все дальше в глубь Албании, они при халифе Омаре (717 — 720) заселили северные территории прежнего Азербайджана.

В 721 — 722 гг. хазары разгромили мусульманские войска во главе с Зубайтом, вступили на территорию Армении. В этом же году сильные войска арабов во главе с Жаррахом ион Абдаллах аль-Хаками выступили в поход против хазар. Услышав о том, что к ним приближается Жаррах, хазары отступили в Дербент. Арабы разгромили большое войско хазар недалеко от Дербента на реке Рубас, после чего хазары начали готовиться к обороне Дербента.

Жаррах напал на город ночью, совсем неожиданно, и к утру уже подчинил его себе без сопротивления. После этого сражения он продвинулся к Нарване. Здесь их поджидал хазарский полководец Баржил. После кровопролитного побоища хазары потеряли 7-тысячное войско и отступили. Преследующие их по пятам арабы захватили город Хамзин. Жители города сдались им добровольно и обязались платить налоги.

Жаррах подчинил себе один за другим хазарские города и подступил к крепости Беленджер. После длительной осады жители города, упорно сопротивлявшиеся арабам, вынуждены были сдаться. Захваченных защитников города Жаррах приказал утопить в реке Беленджер. Спасаясь, большинство жителей города бежали на север.

Не прерывая своего похода. Жаррах двинулся в сторону Семендера. Но, услышав о том. что хазары собирают войско, отказался от своего намерения. Он попросил помощи у халифа Ясида. Но его просьба осталась невыполненной вследствии гибели халифа. Чтобы предотвратить бегство хазар и захват земель аланов, весной следующего года Жаррах выступил в поход не на Хазарское государство, а на Аланию.

В 725 — 726 гг. халиф Хишам (724- 743) отстранил Жарраха от правления Арменией и Азербайджаном и назначил Маслама, воевавшего с хазарами за Кавказ. В 727 — 728 гг. Маслам напал на хазар со стороны Азербайджана и вернулся со значительным количеством пленных. В 728 — 729 гг. пройдя путем Жарраха через Дарьяльские ворота, он приблизился к Хазарии. Здесь он встретился с каганом и в течение месяца сражался с ним. Из-за беспрерывно идущих дождей арабам пришлось трудно. Но все же походы арабов не могли предотвратить постоянные набеги хазар на Кавказ. Чтобы остановить набеги арабов, хазары начали готовиться к большому наступлению против них.

В 730 — 731 гг. большое войско хазар во главе с Батжиром — сыном кагана — стало продвигаться к Азербайджану. Командовал войсками полководец Тармач. В это время страной хазар управляла Парсбит — вдова умершего сына кагана.

Хазары, пройдя через земли гуннов в Дербент, на пути в Пайтакаран истребили всех мусульман. Узнав об этом, зимовавший в Шекн Жаррах начат продвигаться к Берде и поджидает прихода хазар в Ардебиле. С помощью местных жителей он укрепился на удобной горе Саватан (Сайлан). Хазары начали наступление до того, как к Жаррах подоспела помощь из Сирин. После сражения, длившегося два дня. арабы начали сдавать позиции: основные силы арабских войск были разгромлены в первый же день. Ночью второго дня значительное число арабов бежало в другие места Азербайджана. На третий день Жаррах остатся только с ранеными воинами. Сам Жаррах погиб, а его жена и дети попали в плен. Только незначительная часть его войска спаслась бегством. Хазары казнили тех жителей Ардебиля, кто мог держать оружие в руках, женщин и детей взяли в плен, население ограбили, а всех, кто считает себя мусульманином, убили. Весть об этом дошла и до Византии, а весь мир потрясла смерть Жарраха.

Хазары же продолжили разгром Азербайджана: разрушили Тебриз, разграбили Багаван. Хатиф Хишам отозват Маслама и до его приезда назначил полководцем Сайда ион Амира аль-Хараши для продолжения войны с хазарами за Кавказ. Новый полководец избрал тактику нападения на отдельные части хазар. После приезда на Кавказ Сайд, собрав остатки войск Жарраха, захватил город Ахлат близ реки Ван.

Подчинив все города на своем пути, он дошел до Берды, затем расположился в Байлекане. Захватив хазарского кагана, праздновавшего свою победу, Сайд убил его.

К этому времени Баржил захватил город Варсан. Сайд, приехав в город Варсан, собрал войско и стал готовиться к решающему сражению с хазарами. Узнав о том, что в этой местности находятся в плену арабы и дочь Жарраха. Сайд внезапно напал на хазар и освободил пленников. Оставшиеся в живых хазары спаслись бегством.

После этого хазары собирают большое войско. Но и Сайд увеличивает свое войско за счет добровольцев из местных жителей. Когда началось сражение, хазары вытеснили мусульман в горы. Воодушевив свои войска, Сайд повел их в наступление и разгромил хазар. Приехавший на помощь Маслам увидел разгромленные войска хазар и обвинил Сайда в том, что тот начал войну раньше времени и не выполнил приказа. Он отправляет его в тюрьму. Но халиф Хишам, найдя решение Маслама необоснованным, поручил ему наградить Сайда.

В 732 — 733 гг., узнав о том, что хазары снова собирают силы, Маслам заключил соглашение с князьями Южного Дагестана и продвинулся к Дербенту. Хотя горожане не оказали никакого сопротивления, арабы сожгли город и истребили его население. Города Хамзин, Беленджер опустели еще до прихода арабов. Когда Маслам прибыл в город Варачан (Ваврсан), его встретил каган со своим войском. Здесь произошло самое крупное сражение того времени.

Маслам вынужден был отступить. Чтобы обмануть хазар, он поджег шалаши, в которых они обосновались, оставил тяжелые вьюки и в течение суток дошел до Дербента.

Когда хазары приблизились к юроду, арабы встретили их с северной стороны. В течение дня арабы и их союзники отражали атаки хазар. Один предатель указал арабам шалаш, в котором находился каган. На него было совершено нападение, и раненый каган едва спасся бегством.

Отняв у хазар Дербент, Маслам отправился в поход на Сирию. Узнав об этом, хазары вернулись в свои города в Северном Дагестане.

Мерван, посоветовавшись с халифом, готовится к походу, чтобы окончательно победить хазар. Он прибегает к хитрости: через своего посла извещает хазар, что желает вместе с ними воевать против аланов. Поверив в это, каган посылает к арабам своего посла. Мерван захватывает посла в плен, затем, объединившись с князьями Кавказа, договаривается с ними о том, что они нападут на хазар по двум направлениям: через Дарьял и через Дербент. Две группы войск должны были встретиться в Семендере. Чтобы не вызвать у хазар подозрения, арабы посылают к ним своего посла, и в то время, когда посол должен был встретиться с каганом, они вторгаются на территорию каганата. Узнав об этом, каган бежит через земли левого берега Волги на Урал, собирая по пути войско из подчиненных ему племен Поволжья. Взяв город без сопротивления. Мерван продвигается по правобережью Волги вслед за каганом. Он захватывает хазарского тархана с 20 воинами, затем громит всех хазар.

Подчинив племена горных регионов Дагестана, арабы усилились и заняли Северное Закавказье. А Северный Дагестан остался во владении хазар.

30-летняя война хазар с арабами тяжким бременем легла на население. Арабы не прекращали беспрерывных нападений. Хазары потеряли свой скот. Оставив свои земли, они вынуждены были спешно переселиться на север.

В VIII веке после ухода хазар на их землях, особенно в горных регионах Кавказа и Крыма, быстрыми темпами стало развиваться земледелие. В это время хазарам с востока никто не угрожал.

Основоположник халифата Аббаса Абу Жаффар аль-Мансур (754 — 775) опасался, что хазары могут подняться на борьбу. В 752 — 753 гг. избранный правителем Армении Язид ибн Усайд ас-Сула-ми настолько боялся хазар, что, по словам халифа, посчитал нужным взять в жены дочь кагана, а с ним самим заключить союз. Он посылает к кагану посла с просьбой отдать ему в жены свою дочь. Каган удовлетворяет его просьбу и отправляет к нему свою дочь вместе с прислугой и охраной. Хазарская принцесса, прибыв в город Берда, отправляет к Язиду посла с просьбой направить к ней людей, которые обучили бы ее канонам ислама. После принятия мусульманства она начала счастливую жизнь с Язидом. Прожив с Язидом 2 года и 4 месяца, она умерла вместе со своими двумя детьми. По арабским сведениям. Язид сильно тосковал по ней.

Спустя два года после этого события, в 764 году хазары снова начали совершать походы на Кавказ. Хазары во главе с Астарханом разгромили мусульман в Армении и победили войска, посланные халифом Мансуром.

О происхождении хазарского полководца Астархана имеются разные сведения. По своему влиянию на народ в Хазарском государстве он был вторым человеком после кагана.

В конце VIII века происходит крупное сражение между арабами и хазарами. В 791 году младший брат халифа Харуна Рашида (786 — 809), бывшего правителя Азербайджана, Армении. Мидии, Каспийского региона, позднее Хорасана. аль-Фадл ион Яхья ион халид аль-Бармаки достиг Кавказа и, прибыв в хазарскую крепость Хамзин. направляется в Дербент. Жители Дербента, разгромив арабов, побеждают их. полководец спасается бегством. Потерпев поражение в войне, аль-Фадл ион Яхья ион халид аль-Бармаки желает поправить свое положение, женившись на дочери хазарского кагана. В 798 — 799 гг. хазарский каган посылает свою дочь Субт (Сбут) на Кавказ. Но его дочь, не доехав до города Берда, погибает. Разгневанный каган с большим войском выступает в поход на Кавказ, по дороге убивает всех встретившихся ему мусульман.

Арабы в войне за Кавказ постоянно сталкивались с сопротивлением хазар. А военные силы хазар были выгодны Византии: благодаря хазарам они сдерживали арабов, даже наносили им удары, когда это было необходимо.

Религия, которой придерживались хазары, так же интересна, как и их история. Хазарское государство то заключало союзы, то воевало с Византией и с Арабским халифатом. Оба этих государства стремится сблизиться с хазарами и через установление родственных отношений, и через религию. Но их действия никаких результатов не дали. В 737 году Мерван просил хазарского кагана принять ислам, но каган отказался от такого предложения. Хазары, как и их предки, придерживались степных религиозных верований, основанных на обычаях гуннов и тюрков. Но спустя время в связи со сложившимся положением хазары признали иудаизм. С принятием хазарами христианской веры Иоанн Готский намеревался ограничить власть кагана. В ответ на это каган применил силу против христиан. Он взял в окружение всю Готию. Что удивительно. нот случай не вызвал войны между Византией и Хазарией.

Трудное положение христиан в Хазарском государстве до 860 года создавало много препятствий для обмена послами между двумя странами. По этой причине Византийское государство направляет в Хазарию посольство во главе с религиозным должностным лицом, просветителем, философом Константином (Кириллом). Это противоречивая проблема в истории хазар. Тем не менее. Константину удалось образовать в Крыму и на Тамани христианские миссии.

В начале IX века в Хазарском каганате началась гражданская война. Реформы и религиозные изменения, проведенные при кагане Обади, не могли не вызвать недовольства народа. Основной причиной этой войны была борьба за власть: хазарские беки и тарханы намеревались принять участие в управлении страной. Один из тарханов, отняв власть у кагана, стал ограничивать его полномочия.

Большая часть хазарского народа в это время переселилась на окраины государства — на Днепр. К хазарам присоединились кочевники: огузы, печенеги, в результате чего численность хазар в стране сократилась.

Конкретных сведений о восстании и дате его проведения нет. лишь имеются некоторые сведения о том. что повстанцы, собравшиеся вблизи Сарколя. пытались наладить отношения с Византией. Но это восстание было безжалостно подавлено.

Вторжение мадьяр, особенно печенегов, внесло изменения в политическую стабильность Хазарского государства. Хазары остались в стороне от власти над степным регионом Северного Причерноморья, центральным регионом Днепра. В этом регионе окрепла независимая Русь. Византия же. как и в прежние времена, считалась с силой Хазарского государства. В знак своей благодарности за принятие христианской веры Византия посылает славянам от имени Рима Похвальную грамоту.

После того как Хазарское государство лишилось своих владений в регионе Черного моря, византийцы перестали опасаться их, как прежде. Империя, поняв, что теперь ей нет пользы от дружеских отношений с хазарами, пожелала вернуть себе Крым, прежде бывшее владением греков. Итак, в IX веке в городах Крыма началась борьба с хазарами. В ней принял участие и Константин. Сохранились описи самого Константина о походах Византии против объединенных сил хазар и мадьяр.

Византия против хазар использовала аланов. Однако она не достигла своей цели. Правитель хазар Аарон, сражаясь против аланов вместе с тюрко-огузскими племенами, разгромил их, взял в плен их предводителей. Однако Аарон, показав себя сильным политиком, освободил из плена предводителя аланов и заключил с ним союз. Своего сына Иосифа женил на дочери царя аланов. При власти царя Иосифа хазары вместе с Византией успели столкнуться и с Киевской Русью — сильным государством Восточной Европы.

Хотя в X веке при Иосифе прежняя мощь Хазарского государства еще сохранялась, но его влияние на другие государства стало слабеть. Так как Хазарский каганат с древности был центром торговли, это было богатое государство. К нему стекались торговцы из других стран. Торговля по водному пути у хазар шла не так бойко, зато на суше по хазарской территории проходило очень много торговых караванов. Город Итиль у хазар считался крупным городом, в котором процветали торговля и ремёсла. Итиль славился своими керамическими изделиями.

В середине X века опасность со стороны мусульман рассеялась. Теперь нападать стали византийцы. В 944 году они захватили Низиб и Эдессаны. в 961 году — Крит, а в 965 году — Сицилию.

В этот период еще больше окрепла Киевская Русь — недавно появившийся враг хазаров. Хазарский каганат не мог ждать помощи ни от кого.

В 965 году славяне нанесли Хазарскому каганату весомый удар. Подвергнув ограблению Хазаран, Итиль. Семендер и истребив их население, они пришли в Рум и Андалус. Жители Итиля избежали смерти в Сия-Кухе (Мангышлак). Киевский князь Святослав, выступив в поход в стороне Азовского моря, по пути разгромил аланов.

Киевская Русь стала самым сильным врагом Хазарского каганата. В результате её нападений хазары были полностью разгромлены. Как народ они исчезли с исторической арены. А причина исчезновения хазар кроется в том, что они даже в период существования Хазарского каганата постоянно ассимилировались с другими племенами. Большинство населения Хазарского каганата составляли огузы, гунны, аланы и другие кочевые племена.

Министерство общего и профессионального образования

Российской Федерации

Государственного Университета Управления

Институт Финансового менеджмента

Кафедра ______________________________________________________

Реферат по дисциплине «История» на тему: «Древняя Русь и Великая Степь» по книге Л.Н. Гумилева «Древняя Русь и Великая Степь»

Выполнил студент: Долматов Е.С.

Института Финансового менеджмента

2-ого курса 4-ой группы дневного отделения.

Москва 1999г.

Описание хазарской страны. Ландшафты, как и этносы, имеют свою историю.
Дельта Волги до III в. не была похожа на ту, которая существует ныне. Тогда по сухой степи среди высоких бэровских бугров струились чистые воды Волги, впадавшие в Каспийское море много южнее, чем впоследствии. Волга тогда была еще мелководна, протекала не по современному руслу, а восточнее: через
Ахтубу и Бу-зан и, возможно, впадала в Уральскую западину, соединенную с
Каспием узким протоком.

От этого периода остались памятники сармато-аланской культуры, т. е. туранцев. Хазары тогда еще ютились в низовьях Терека.

Волга понесла все эти мутные воды, но русло ее в низовьях оказалось для таких потоков узким. Тогда образовалась дельта современного типа, простиравшаяся на юг почти до полуострова Бузачи (севернее Мангышлака).
Опресненные мелководья стали кормить огромные косяки рыб. Берега протоков поросли густым лесом, а долины между буграми превратились в зеленые луга.
Степные травы, оставшись лишь на вершинах бугров (вертикальная зональность), отступили на запад и восток (где ныне протоки Бах-темир и
Кигач), а в ядре возникшего азонального ландшафта зацвел лотос, запели лягушки, стали гнездиться цапли и чайки. Страна изменила свое лицо.

Тогда изменился и населявший ее этнос. Степняки-сарматы покинули берега протоков, где комары не давали покоя скоту, а влажные травы были для него непривычны и даже вредны. Зато хазары распространились по тогдашней береговой линии, ныне находящейся на 6 м ниже уровня Каспия. Они обрели богатейшие рыбные угодья, места для охоты на водоплавающую птицу и выпасы для коней на склонах бэровскнх бугров. Хазары принесли с собой черенки винограда и развели его на новой родине, доставшейся им без кровопролития, по случайной милости природы. В очень суровые зимы виноград погибал, но пополнялся снова и снова дагестанскими сортами, ибо связь между Терской и
Волжской Хазарией не прерывалась.

Воинственные аланы и гунны, господствовавшие в степях Прикаспия, были не опасны для хазар. Жизнь в дельте сосредоточена около протоков, а они представляют собой лабиринт, в котором заблудится любой чужеземец. Течение в протоках быстрое, по берегам стоят густые заросли тростника, и выбраться на сушу можно не везде. Любая конница, попытавшаяся проникнуть в Хазарию, не смогла бы быстро форсировать протоки, окруженные зарослями. Тем самым конница лишалась своего главного преимущества — маневренности, тогда как местные жители, умевшие разбираться в лабиринте протоков, могли легко перехватить инициативу и наносить врагам неожиданные удары, будучи сами неуловимыми.

Еще труднее было зимой. Лед на быстрых речках тонок и редко, в очень холодные зимы, может выдержать коня и латника. А провалиться зимой под лед, даже на мелком месте, значило обмерзнуть на ветру. Если же отряд останавливается и зажигает костры, чтобы обсохнуть, то преследуемый противник за это время успевает скрыться и ударить по преследователю снова.

Хазария была естественной крепостью, но, увы, окруженной врагами.
Сильные у себя дома, хазары не рисковали выходить в степь, которая очень бы им пригодилась. Чем разнообразнее ландшафты территории, на которой создается хозяйственная система, тем больше перспектив для развития экономики. Дельта Волги отнюдь не однообразна, но не пригодна для кочевого скотоводства, хотя последнее, как форма экстенсивного хозяйства, весьма выгодно людям, потому что оно нетрудоемко, и природе, ибо количество скота лимитируется количеством травы. Для природы кочевой быт безвреден.

Хазары в степях не жили и, следовательно, кочевниками не были. Но и они брали от природы только избыток. Чем крупнее цель, тем легче в нее попасть.
Поэтому заключим наш сюжет — трагедию хазарского этноса — в рамку истории сопредельных стран. Конечно, эта история будет изложена «суммарно», ибо для нашей темы она имеет только вспомогательное значение. Но зато можно будет проследить глобальные международные связи, пронизывавшие маленькую Хазарию насквозь, и уловить ритм природных явлений биосферы, вечно изменчивой праматери всего живого. Тогда и история культуры заиграет всеми красками.

Русский каганат. На рубеже VIII и IX вв. хазары остановились на границе земли русов, центр которой находился в Крыму. Русы в это время проявляли значительную активность, совершая морские набеги на берега Черного моря.
Около 790 г. они напали на укрепленный город Сурож (Судак), а потом перекинулись на южный берег и в 840 г. взяли и разграбили Амастриду, богатый торговый город в Пафлагонии (Малой Азии). Но в 842 г. русы по договору вернули часть добычи и освободили всех пленных. «Все лежащее на берегах Эвксина (Черного моря) и его побережье разорял и опустошал в набегах флот россов (народ же «рос» — скифский, живущий у Северного Тавра, грубый и дикий). И вот самую столицу он подверг ужасной опасности». В 852 г. русы взяли славянский город Киев.

18 июня 860 г. русы на 360 кораблях осадили Константинополь, но 25 июня сняли осаду и ушли домой. Более удачного похода русов на Византию не было; все позднейшие кончались поражениями (за исключением похода 907 г., о котором сами греки не знали). Напрашивается мысль, что именно тогда был заключен торговый договор, впоследствии приписанный летописцем Олегу. Но это только предположение, проверка которого не входит в нашу задачу.

Дальнейшие события сложились не в пользу русов. Вскоре после 860 г. произошла, видимо, не очень удачная война с печенегами, которые в этом году могли выступить только как наемники хазарского царя. В Киеве «был голод и плач великий», а в 867 г. православные миссионеры, направленные патриархом
Фотием, обратили часть киевлян в христианство. Это означало мир и союз с
Византией, но полное обращение не осуществилось из-за сопротивления обновленного язычества и агрессивного иудаизма.

Однако киевская христианская колония уцелела. Сто двадцать лет она росла и крепла, чтобы в нужный момент сказать решающее слово, которое она произнесла в 988 г.

В IX в. русская держава имела мало друзей и много врагов. Не следует думать, что наиболее опасными врагами обязательно являются соседи. Скорее наоборот: постоянные мелкие стычки, вендетта, взаимные набеги с целью грабежа, конечно, доставляют много неприятностей отдельным людям, но, как правило, не ведут к истребительным войнам, потому что обе стороны видят в противниках людей. Зато чужеземцы, представители иных суперэтносов, рассматривают противников как объект прямого действия. Так, в XIX в американцы платили премию за скальп индейца. А в Х в. суперэтнические различия не умерялись даже тон долей гуманности, которая имела место в XIX в. Поэтому войны между суперэтническими целостностями, украшавшими себя пышными конфессиональными ярлыками, велись беспощадно. Мусульмане объявляли
«джихад» против грехов и вырезали во взятых городах мужчин, а женщин и детей продавали на невольничьих базарах. Саксонские и датские рыцари поголовно истребляли лютичей и бодричеи, а англосаксы так же расправлялись с кельтами. Но и завоеватели не могли ждать пощады, если военное счастье отворачивалось от них.

Сначала Руси относительно повезло. Три четверти IX в., именно тогда, когда росла активность западноевропейского суперэтноса, болгары сдерживали греков, авары — немцев, бодричи — датчан. Норвежские викинги устремлялись на запад, ибо пути «из варяг в греки» и «из варяг в хазары» проходили через узкие реки Ловать или Мологу, через водоразделы, где ладьи надо было перетаскивать вручную — «волоком», находясь при этом в полном отрыве от родины — Норвегии. Условия для войны с местным населением были предельно неблагоприятны.

При создавшейся расстановке политических сил выиграли хазарские иудеи.
Они помирились с мадьярами, направив их воинственную энергию против народов
Западной Европы, где последние Каролинги меньше всего беспокоились о безопасности своих крестьян и феодалов, как правило недовольных имперским режимом. Хазарское правительство сумело сделать своими союзниками тиверцев и уличен, обеспечив тем самым важный для еврейских купцов торговый путь из
Итиля в Испанию. Наконец, в 913 г. хазары при помощи гузов разгромили тех печенегов, которые жили на Яике и Эмбе и контролировали отрезок караванного пути из Итиля в Китай.

Последней нерешенной задачей для хазарского правительства оставался
Русский каганат с центром в Киеве. Война с русами была неизбежна, а полная победа сулила неисчислимые выгоды для итильской купеческой организации, но, разумеется, не для порабощенных хазар, которые в этой деятельности участия не принимали. Правители крепко держали их в подчинении при помощи наемных войск из Гургана и заставляли платить огромные подати. Таким образом они все время расширяли эксплуатируемую территорию, все увеличивая свои доходы и все более отрываясь от подчиненных им народов.

Разумеется, отношения между этим купеческим спрутом и Русью не могли быть безоблачными. Намеки на столкновения начались в IX в., когда правительство Хазарии соорудило крепость Саркел против западных врагов.
Дальнейшие события до 860 г. очень слабо отражены источниками. Очевидно, что «не раз клонилась под грозою то их, то наша сторона», но детали хода событий неизвестны. Мы можем только приблизительно реконструировать расстановку сил и направление развития, но не больше. Зато после 860г. перед нами многоцветная канва событий, подлежащая анализу и интерпретации.

Лицом к лицу. Русь, избавившись от варяжского руководства, восстанавливалась быстро, хотя и не без некоторых трудностей.

В 946 г. Свенельд усмирил древлян и возложил на них «дань тяжку», две трети которой шли в Киев, а остальное—в Вышгород, город, принадлежавший
Ольге.

В 947 г. Ольга отправилась на север и обложила данью погосты по Мете и
Луге. Но левобережье Днепра осталось независимым от Киева и, по-видимому, в союзе с хазарским правительством.

Вряд ли хазарский царь Иосиф был доволен переходом власти в Киеве из рук варяжского конунга к русскому князю, но похода Песаха он не повторил.

Хазарский царь Иосиф счел за благо воздержаться от похода на Русь, но отсрочка не пошла ему на пользу. Ольга отправилась в Константинополь и 9 сентября 957 г. приняла там крещение, что означало заключение тесного союза с Византией, естественным врагом иудейской Хазарии. Попытка перетянуть
Ольгу в католичество, т. е. на сторону Германии, предпринятая епископом
Адальбертом, по заданию императора Отгона прибывшим в Киев в 961 г., успеха не имела. С этого момента царь Иосиф потерял надежду на мир с Русью, и это было естественно. Война началась, видимо, сразу после крещения Ольги.

Сторонниками хазарского царя в это время были ясы (осетины) и касоги
(черкесы), занимавшие в Х в. степи Северного Кавказа. Однако преданность их иудейскому правительству была сомнительна, а усердие приближалось к нулю.
Во время войны они вели себя очень вяло. Примерно так же держали себя вятичи — данники хазар, а болгары вообще отказали хазарам в помощи и дружили с гузами, врагами хазарского царя. Последний мог надеяться только на помощь среднеазиатских мусульман.

964 год застал Святослава на Оке, в земле вятичей. Война русов с хазарскими иудеями уже была в полном разгаре, но вести наступление через
Донские степи, контролируемые хазарской конницей, киевский князь не решился. Сила русов Х в. была в ладьях, а Волга широка. Без излишних столкновений с вятичами русы срубили и наладили ладьи, а весной 965 г. спустились по Оке и Волге к Итилю, в тыл хазарским регулярным войскам, ожидавшим врага между Доном и Днепром.

Поход был продуман безукоризненно. Русы, выбирая удобный момент, выходили на берег, пополняли запасы пищи, не брезгуя грабежами, возвращались на свои ладьи и плыли по Волге, не опасаясь внезапного нападения болгар, буртасов и хазар. Как было дальше, можно только догадываться.

При впадении р. Сарьгсу Волга образует два протока: западный — собственно Волга и восточный — Ахтуба. Между ними лежит зеленый остров, на котором стоял Итиль, сердце иудейской Хазарии. Правый берег Волги — суглинистая равнина; возможно, туда подошли печенеги. Левый берег Ахтубы — песчаные барханы, где хозяевами были гузы. Если часть русских ладей спустилась по Волге и Ахтубе ниже Итиля, то столица Хазарии превратилась в ловушку для обороняющихся без надежды на спасение.

Продвижение русов вниз по Волге шло самосплавом. И поэтому настолько медленно, что местные жители (хазары) имели время убежать в непроходимые заросли дельты, где русы не смогли бы их найти, даже если бы вздумали искать. Но потомки иудеев и тюрков проявили древнюю храбрость.
Сопротивление русам возглавил не царь Иосиф, а безымянный каган. Летописец лаконичен: «И бывши брани, одоль Святославъ козаромъ и градъ ихъ взя». Вряд ли кто из побежденных остался в живых. А куда убежали еврейский царь и его приближенные-соплеменники — неизвестно.

Эта победа решила судьбу войны и судьбу Хазарии. Центр сложной системы исчез, и система распалась. Многочисленные хазары не стали подставлять головы под русские мечи. Это им было совсем не нужно. Они знали, что русам нечего делать в дельте Волги, а то, что русы избавили их от гнетущей власти, им было только приятно. Поэтому дальнейший поход Святослава — по наезженной дороге ежегодных перекочевок тюрко-хазарского хана, через
«черные земли» к среднему Тереку, т. е. к Семендеру, затем через кубанские степи к Дону и, после взятия Саркела, в Киев — прошел беспрепятственно.

Хазарские евреи, уцелевшие в 965 г., рассеялись по окраинам своей бывшей державы. Некоторые из них осели в Дагестане (горские евреи), другие — в
Крыму (караимы). Потеряв связь с ведущей общиной, эти маленькие этносы превратились в реликты, уживавшиеся с многочисленными соседями. Распад иудео-хазарской химеры принес им, как и хазарам, покой. Но помимо них остались евреи, не потерявшие воли к борьбе и победе и нашедшие приют в
Западной Европе.

Что может натворить один человек. Установленная княгиней Ольгой дружба
Киева с Константинополем была полезна для обеих сторон. Еще в 949 г. 600 русских воинов участвовали в десанте на Крит, а в 962 г. русы сражались в греческих войсках в Сирии против арабов. Там с ними сдружился Калокир, служивший в войсках своей страны; и там же он выучил русский язык у своих боевых товарищей.

Жители Херсонеса издавна славились свободолюбием, что выражалось в вечных ссорах с начальством. Ругать константинопольское правительство было у них признаком хорошего тона и, пожалуй, вошло в стереотип поведения. Но ни Херсонес не мог жить без метрополии, ни Константинополь — без своего крымского форпоста, откуда в столицу везли зерно, вяленую рыбу, мед, воск и другие колониальные товары. Жители обоих городов привыкли /друг к другу и на мелочи внимания не обращали. Поэтому, когда Никифору Фоке понадобился толковый дипломат со знанием русского языка, он дал Калокиру достоинство патриция и отправил его в Киев.

Эта надобность возникла из-за того, что в 966 г. Никифор Фока решил перестать платить дань болгарам, которую Византия обязалась выплачивать по договору 927 г.. и вместо этого потребовал, чтобы болгары не пропускали венгров через Дунай грабить провинции империи. Болгарский царь Петр возразил, что с венграми он заключил мир и не может его нарушить. Никифор счел это вызовом и отправил «ялокира в Киев, дав ему 15 кентинарий золота, чтобы он побудил русов сделать набег на Болгарию и тем принудить ее к уступчивости». В Киеве предложение было как нельзя более кстати. Святослав со своими языческими сподвижниками только что вернулся из похода на вятичей. Вот опять появилась возможность его на время сплавить.
Правительство Ольги было в восторге.

Был доволен и князь Святослав, ибо у власти в Киеве находились христиане, отнюдь ему не симпатичные. В походе он чувствовал себя гораздо лучше. Поэтому весной 968 г. русские ладьи приплыли в устья Дуная и разбили не ожидавших нападения болгар. Русских воинов было немного — около 8—10 тыс., но им на помощь пришла печенежская конница. В августе того же года русы разбили болгар около Доростола. Царь Петр умер, и Святослав оккупировал Болгарию вплоть до Филипполя. Это совершилось при полном одобрении греков, торговавших с Русью. Еще в июле 968 г. русские корабли стояли в гавани Константинополя.

За зиму 968/969 г. все изменилось. Калокир уговорил Святослава, поселившегося в Переяславце, или Малой Преславе, на берегу р. Варны, посадить его на престол Византии. Шансы для этого были: Никифора Фоку не любили, русы были храбры, а главные силы регулярной армии находились далеко, в Сирии, и были связаны напряженной войной с арабами. Ведь сумели же болгары в 705 г. ввести во Влахернский дворец безносого Юстиниана в менее благоприятной ситуации! Так почему же не рискнуть?

А Святослав думал о бессмысленности возвращения в Киев, где его христианские недруги в лучшем случае отправили бы его еще куда-нибудь.
Болгария примыкала к Русской земле — территории уличей. Присоединение к
Руси Восточной Болгарии, выходившей к Черному морю, давало языческому князю территорию, где он мог быть независим от своей матери и ее советников.

Лавина покатилась. Весной 969 г. левобережные печенеги осадили Киев. Для
Ольги и киевлян это было совершенно неожиданно, ибо повод для нарушения мира был им неизвестен. Киев оказался в отчаянном положении, а войска, которое привел по левому берегу воевода Претич на выручку престарелой княгини, было явно недостаточно для отражения противника. Но когда печенежский вождь вступил с Претичем в переговоры, то выяснилось, что война основана на недоразумении. Партия княгини и не помышляла о войне с
Византией, и «отступиша печеньзи от града», а то нельзя было даже напоить коней в речке Лыбедп.

Однако Святославу в Киеве было неуютно. Нестор приписывает это его неуживчивому характеру, но надо думать, что дело обстояло куда трагичнее.
11 июля скончалась Ольга и была похоронена по православному обряду, причем могила ее не была отмечена, хотя по ней плакали «…людье вси плачемъ великомъ».

Иными словами, Ольга вела себя как тайная христианка, а в Киеве было много и христиан и язычников. Страсти накалялись.

Что делал Святослав после смерти матери, летопись не сообщает, а вернее, умалчивает. Но из последующих событий очевидно, что Святослав не просто покинул Киев, а был вынужден его покинуть и уйти в дунайскую оккупационную армию, которой командовали его верные сподвижники:

На княжеские столы были посажены внуки Ольги: Ярополк — в Киеве, Олег — в Древлянской земле, а Владимир, сын ключницы Малуши, плененной при покорении древлян. — в Новгороде, потому что туда никто не хотел идти из-за буйного нрава новгородцев. Но для самого Святослава места на родной земле не нашлось. Это не домысел. Если бы Святослав в июле 969 г. собирался бороться с греками, он не стал бы терять темп. Если бы он чувствовал твердую почву под ногами, он вернул бы войско из Болгарии. Но он не сделал ни того, ни другого… и началась серия проигрышей.

Великий раскол церквей 1054 г. изолировал русских западников от католических стран, ибо переход в латинство стал рассматриваться в Киеве как вероотступничество. Но Ярослав, его сын Изяслав и внук Святополк, нуждаясь в деньгах, покровительствовали киевской колонии немецких евреев, осуществлявших связь киевских князей с католической Европой. Деньги, попадавшие в княжескую казну, евреи получали с местного населения, скорбевшего о том, что евреи «отняли все промыслы христиан и при Святополке имели великую свободу и власть, через что многие купцы и ремесленники разорилися»2. Тот же источник сообщает, что евреи «многих прельстили в их закон» 3, но, как интерпретировать это сведение, неясно. Скорее всего это навет, но сам факт наличия религиозных споров и дискредитации православия подтверждается другим автором — Феодосием Печерским, который имел обыкновение спорить с евреями в частных беседах, «поелику желал быть убитым за исповедание Христа» 4. Что его надежды были небезосновательны, мы увидим позже, но его роль в поддержке Изяслава и уважение народа спасли Феодосия от мученического венца.

Весь этот раскол на несколько партий, под которым крылись субэтнические различия, заслуживает внимания, ибо лишь при Владимире Мономахе наступило торжество православия на Руси. Православие сплотило этносы Восточной
Европы, хотя этому духовному единению сопутствовало политическое разъединение, о котором и пойдет речь ниже.

Важные перемены. Ярослав Мудрый умер в 1054 г. киевским каганом — победителем ляхов, ятвягов, чуди и печенегов, законодателем, просветителем и освободителем Русской церкви от греческого засилья, но покоя стране он не оставил. Наоборот, и на границах, и внутри Русской земли события потекли по отнюдь не предусмотренным руслам.

Неожиданным было то, что, несмотря на грандиозность подчиненной Киеву территории, Ярослав не мог разгромить маленькое Полоцкое княжество.
Наоборот, он уступил полоцкому князю Брячиславу, внуку Владимира, Витебск и
Усвят, что не дало ему желанного мира. Только в 1066 г дети Ярослава —
Изяслав и его братья — разбили на р.Немиге Всеслава Брячиславича Полоцкого, а потом, пригласив его на переговоры в Смоленск, схватили и заточили в поруб (сруб без двери, т. е. тюрьма) в Киеве. Освобожденный восставшими киевлянами 15 сентября 1068 г. Всеслав семь месяцев княжил в Киеве, а потом под давлением превосходящих сил польского короля Болеслава вернулся в
Полоцк и -после нескольких неудач отстоял независимость своего родного города.

Столь же неожиданно было появление на южной границе Руси в 1049 г. гузов, или торков, бывших союзников Святослава, ныне врагов. Война с торками затянулась до 1060 г., когда они были разбиты коалицией русских князей и отогнаны к Дунаю. В 1064 г. торки попытались перейти Дунай и закрепиться во Фракии, но повальные болезни и соперничество их заклятых врагов — печенегов заставили торков вернуться и просить убежища у киевского князя. Расселенные по южной границе Руси, на правом берегу Днепра, торки стали верными союзниками волынских князей против третьего кочевого этноса, пришедшего по их следам, — половцев. Об этих надо сказать подробнее, а пока рассмотрим внутриполитическую обстановку на Руси.

Правительство Ольги, Владимира и Ярослава, опиравшееся на славяно- росский субэтнос — потомков полян, собрало воедино огромную территорию — от
Карпат до Верхней Волги и от Ладоги до Черного моря, подчинив все обитавшие там этносы. Со смертью Ярослава Мудрого оказалось, что киевская правящая кучка не может больше править единолично и вынуждена перейти к принципу федерации, хотя власть оставалась привилегией князей Рюрикова дома. Князья- наследники разместились в городах по старшинству : Изяслав — в Киеве и
Новгороде, Святослав — в Чернигове и Северской земле, Всеволод — в
Переяславле с «довеском» из Ростово-Суздальской земли, Вячеслав — в
Смоленске, Игорь — во Владимире-Волынском.

Летопись, передавая общественное мнение современников о пленении
Всеслава, осуждает Изяслава за предательство и рассматривает союз с поляками как измену родине именуемому «Ряд Ярославль», наследование престола шло от старшего брата к следующему, а по кончине всех братьев—к старшему племяннику.

Появление половцев. Все тюркские этносы XI в. были «стариками».
Появились они вместе с хуннами и сарматами в III в. до н.э. прошли все фазы этногенеза и превратились в гомеостатичные реликты. Казалось бы, они были обречены, но случилось наоборот. Персидский историк Раванди писал сельджукскому султану Кай-Хусрау в 1192—1196 гг.: «…в землях арабов, персов, византийцев и русов слово (в смысле «преобладание» принадлежит тюркам, страх перед мечами которых прочно живет в сердцах» соседних народов.

Так оно и было. Еще в середине в. бывший газневидский чиновник Ибн-
Хассуль в своем трактате против дейлемитов перечисляет «львиноподобные» качества тюрков: смелость, преданность, выносливость, отсутствие лицемерия, нелюбовь к интригам, невосприимчивость к лести, страсть к грабежу и насилию, гордость, свободу от противоестественных пороков, отказ выполнять домашнюю ручную работу (что не всегда соблюдалось) и стремление к командным постам».

Все это высоко ценилось оседлыми соседями кочевников, ибо среди перечисленных качеств не было тех, что связаны с повышенной пассионарностью: честолюбия, жертвенного патриотизма, инициативы, миссионерства, отстаивания самобытности, творческого воображения, стремления к переустройству мира. Все эти качества остались в прошлом, у хуннских и тюркютских предков, а потомки стали пластичны и потому желанны в государствах, изнемогавших от бесчинств собственных субпассионариев.
Умеренная пассионарность тюрок казалась арабам, персам, грузинам, грекам панацеей.

Но тюркские этносы отнюдь не ладили друг с другом. Степная вендетта уносила богатырей, не принося победы, ибо вместо убитых вставали повзрослевшие юноши. Победить и удержать успех могли бы пассионарные этносы, но проходили века, а их не было и не предвиделось.

Но совсем иначе сложилась ситуация на западной окраине Великой степи, ибо русичи в XI в. находились в инерционной фазе этногенеза, т. е. были пассионарнее тюркских кочевников, стремившихся на берега Дона, Днепра, Буга и Дуная из степи, усыхавшей весь Х век.

Как уже было отмечено, степь между Алтаем и Каспием была полем постоянных столкновений между тремя этносами: гузами (торками), канглами
(печенегами) и куманами (половцами). До Х в. силы были равны, и все соперники удерживали свои территории. Когда же в Х в. жестокая вековая засуха поразила степную зону, то гузы и канглы, обитавшие в приуральских сухих степях, пострадали от нее гораздо больше, чем куманы, жившие в предгорьях Алтая и на берегах многоводного Иртыша. Ручьи, спадающие с гор, и Иртыш позволили им сохранять поголовье скота и коней, т. е. основание военной мощи кочевого общества. Когда же в начале в. степная растительность
(и сосновые боры) снова начала распространяться к югу и юго-западу, куманы двинулись вслед за ней, легко ломая сопротивление изнуренных засухой гузов и печенегов. Путь на юг им преградила пустыня Бетпак-Дала, а на западе им открылась дорога на Дои и Днепр, где расположены злаковые степи, точ—но такие, как в их родной Барабе. К 1055 г. победоносные.половцы дошли до границ Руси.

Сначала половцы заключили союз с Всеволодом Ярославичем, так как у них был общий враг — торки (1055). Но после победы над торками союзники поссорились, и в 1061 г. Половецкий князь Искал разбил Всеволода. Надо полагать, обе стороны рассматривали конфликт как пограничную стычку, но тем не менее степные дороги стали небезопасны, сообщение Тьмутаракани с Русью затруднилось, и это повлекло за собой ряд важных событий.

Половцы не все переселились на запад. Основные их поселения остались в
Сибири и Казахстане, до берегов озер Зайсан и Тенгиз. Но как всегда бывает, ушла наиболее активная часть населения, которая после побед над гузами и печенегами столкнулась с Русью.

Монголы и татары в XII в. Северо-восточную часть Монголии и примыкающие к ней области степного Забайкалья делили между собой татары и монголы.

Для понимания истории монголов следует твердо запомнить, что в
Центральной Азии этническое название имеет двойной смысл: 1) непосредственное наименование этнической группы (племени или народа) и 2) собирательное для группы племен, составляющих определенный культурный или политический комплекс, даже если входящие в него племена разного происхождения. Это отметил еще Рашид-ад-Дин: «Многие роды поставляли величие и достоинство в том, что относили себя к татарам и стали известны под их именем, подобно тому как найманы, джалаиры, онгуты, ке-раиты и другие племена, которые имели каждое свое определенное имя, называли себя монголами из желания перенести на себя славу последних; потомки же этих родов возомнили себя издревле носящими это имя, чего в действительности не было».

Исходя из собирательного значения термина «татар», средневековые историки рассматривали монголов как часть татар, так как до XII в. гегемония среди племен Восточной Монголии принадлежала именно последним. В в. татар стали рассматривать как часть монголов в том же широком смысле слова, причем название «татар» в Азии исчезло, зато так стали называть себя поволжские тюрки, подданные Золотой Орды. В начале в. названия «татар» и
«монгол» были синонимами потому, что, во-первых, название «татар» было привычно и общеизвестно, а слово «монгол» ново, а во-вторых, потому, что многочисленные татары (в узком смысле слова) составляли передовые отряды монгольского войска, так как их не жалели и ставили в самые опасные места.
Там сталкивались с ними их противники и путались в названиях: например, армянские историки называли их мунгал-татарами, а новгородский летописец
1234г. пишет: «Том же лете, по грехам нашим придоша язьщи незнаеми, их же добре никто не весть: кто суть, и откеле изыдоша, и что язык их, и которого племени суть, и что вера их: а зовут я татары…» Это была монгольская армия.

Неясности. Существует мнение, видимо правильное что в военном столкновении побеждает сильнейший, если нет никаких привходящих обстоятельств. Допустимо ввести поправку на случайность военного счастья, но только в пределах одной битвы или стычки; для большой войны это существенного значения не имеет, потому что зигзаги на долгом пути взаимно компенсируются.

А как же быть с монгольскими завоеваниями? Численный перевес, уровень военной техники, привычка к местным природным условиям, энтузиазм войск часто были выше у противников монголов, чем у самих монгольских войск, а в храбрости чжурчжэни, китайцы, хорезмийцы, ку-маны и русичи не уступали монголам, но ведь одна ласточка весны не делает. Помимо этого немногочисленные войска монголов одновременно сражались на трех фронтах — китайском, иранском и половецком, который в 1241 г. стал западноевропейским. Как при этом они могли одерживать победы в в. и почему они стали терпеть поражения в XIV в.? По этому поводу имеются разные предположения и соображения, но главными причинами считались какая-то особая злобность монголов и гипертрофированная наклонность их к грабежу.
Обвинение банальное и к тому же явно тенденциозное, потому что оно предъявляется в разные времена разным народам. И грешат этим не только обыватели, но и некоторые историки.

Как известно, мы живем в изменчивом мире. Природные условия регионов земной суши нестабильны. Иногда место обитания этноса постигает вековая засуха, иногда — наводнение, еще более губительное. Тогда биоценоз вмещающего региона либо гибнет, либо меняется, приспосабливаясь к новым условиям. А ведь люди — верхнее звено биоценоза. Значит, все отмеченное относится и к ним.

Но этого мало. Историческое время, в котором мы живем, действуем, любим, ненавидим, отличается от линейного, астрономического времени тем, что мы обнаруживаем его существование благодаря наличию событий, связанных в причинно-следственные цепочки. Эти цепочки всем хорошо известны, их называют традициями. Они возникают в самых разных регионах планеты, расширяют свои ареалы и обрываются, оставляя потомкам памятники, благодаря чему эти логомки узнают о неординарных, «странных» людях, живших до них.

Переломные эпохи. Принятая нами методика различения уровней исследования позволяет сделать важное наблюдение: этническая история движется неравномерно. В ней наряду с плавными энтропийными процессами подъема, расцвета и постепенного старения обнаруживаются моменты коренной перестройки, ломки старых традиций, вдруг возникает нечто новое, неожиданное, как будто мощный толчок потряс привычную совокупность отношений и все перемешал, как мешают колоду карт. А после этого все улаживается и тысячу лет идет своим чередом.

При слишком подробном изложении хода событий эти переломные эпохи увидеть нельзя; ведь люди не видят процессов горообразования, так как, для того чтобы их обнаружить, требуются тысячелетия, а мотыльки не знают о том, что бывает зима, ибо их активная жизнь укладывается в несколько летних дней. И тут приходит на помощь Наука, синтезирующая опыт поколении и работающая там. где личная и даже народная память угасает под действием губительного времени.

Переломные эпохи не выдумка. В Великой степи их было три, и обо всех уже говорилось. Первой эпохой, самой древней и потому расплывчатой, надо считать X-XI вв. до н. э. Тогда появились скифы и возник Древний Китай.
Вторая эпоха III в. до н.э. Эту мощную вспышку этногенеза можно проследить до излета, т. е. до полной потери инерции, когда остаются только «остывшие кристаллы и пепел». Третья вспышка — монгольский взлет XII в. Инерция его еще не иссякла. Монголы живут и творят, свидетельство чему — их искусство.

Для ответа на интересующий нас вопрос о взаимоотношениях Руси и Великой степи необходимо уяснить, что представляла собой в XIII в. Степь, объединенная Монгольским улусом. События там развивались стремительно, источники разноречивы, подробности многочисленны. Видимо, для решения поставленной задачи нужно лаконичное обобщение, сопоставимое с хорошо изученной историей Европы. Поскольку предварительное исследование было нами уже проведено, ограничимся кратким резюме.

Опыт анализа и исторической критики. Русь представляла собой суперэтнос из восьми «полугосударств», неуклонно изолирующихся друг от друга и дробящихся внутри себя. Новгородская республика. Полоцкое, Смоленское и
Турово-Пинское княжества не были затронуты татарами. Сильно пострадала
Рязань, но больше от суздальцев, чем от татар. Северная часть Великого княжества Владимирского уцелела благодаря своевременным переговорам и капитуляции с предоставлением наступающей татарской армии провианта и коней. Пострадавшие города, в том числе Владимир и Суздаль, были быстро отстроены, и жизнь в них восстановилась. Резня 1216 г. на Липице унесла больше русских жизней, чем разгром Бурун-даем Юрия при Сити. Эта битва 4 марта 1238 г. удостоена особого внимания лишь потому, что там был убит великий.князь.

Да и были ли у монголов средства для того, чтобы разрушить большую страну? Древние авторы, склонные к преувеличениям, определяют численность монгольской армии в 300—400 тыс. бойцов. Это значительно больше, чем было мужчин в Монголии в XIII в. В.В.Каргалов считает правильной более скромную цифру: 120—140 тыс., но и она представляется завышенной. Ведь для одного всадника требовалось не менее трех лошадей: ездовая, вьючная и боевая, которую не нагружали, дабы она не уставала к решающему моменту боя.
Прокормить полмиллиона лошадей, сосредоточенных в одном месте, очень трудно. Лошади падали н шли в пищу воинам, почему монголы требовали у всех городов, вступивших с ними в переговоры, не только провианта, но и свежих лошадей.

Реальна цифра Н. Веселовского — 30 тыс. воинов и, значит, около 100 тыс. лошадей. Но даже это количество прокормить было трудно. Поэтому часть войска, под командованием Монкэ, вела войну в Половецкой степи, отбивая у половцев зимовники с запасами сена.

С той же проблемой связано поступление подкреплений из Монголии, где из каждой семьи мобилизован был один юноша. Переход в 5 тыс. верст с необходимыми дневками занимал от 240 до 300 дней, а использовать покоренных в качестве боевых товарищей — это лучший способ самоубийства.

Действительно, монголы мобилизовали венгров, мордву, куманов и даже
«измаильтян» (мусульман), но составляли из них ударные части, обреченные на гибель в авангардном бою, и ставили сзади заградительные отряды из верных воинов. Собственные силы монголов преувеличены историками.

Также преувеличены разрушения, причиненные войной. Конечно, войны без убийств и пожаров не бывает, по масштабы бедствий различны. Так, весной
1238 г. Ярослав Всеволодович вернулся в пострадавшее свое княжество, «и бысть радость велика христианам, и их избавил Бог от великая татар», действительно ушедших в Черниговское княжество и осаждавших Козельск. Затем
Ярослав посадил одного брата в Суздаль, якобы стертый с лица земли, другого в Стародуб, а мощи убитого брата положил в церковь Богородицы во Владимире- на-Клязьме (вопреки распространенной версии после нашествия этот памятник остался цел).

И ведь войско у него было немалое. Он тут же совершил удачный поход на
Литву, а сына своего Александра с отборной дружиной направил в Новгород, которому угрожали крестоносцы: нсмщы, датчане и шведы.

Г. М. Прохоров доказал, что в Лаврентьевской летописи три страницы, посвященные походу Батыя, вырезаны и заменены другими — литературными штампами батальных сцен XI-XII вв. Учтем это и останемся на почве проверенных фактов, а не случайных цитат.

Больше всех пострадало Черниговское княжество. В 1238 г. был взят
Козельск — «злой город», а население его истреблено. Михаил Черниговский не пришел на выручку своему городу, отверг мирные предложения монголов, бросил свою землю и бежал в Венгрию, потом в Польшу, в Галич, а по взятии Киева вернулся в Польшу. Когда же пришла весть, что иноплеменники «сошли суть из земле Русское», он вернулся в Киев. По возвращении монголов из похода в
1243 г. Михаил через Чернигов убежал в Венгрию. В 1245 г. он появился в
Лионе, где просил у папы и собора помощи против татар, за что по возвращении на Русь был казнен. А брошенное им княжество подвергалось постоянному разорению и запустело.

В 1240 г. Батый взял Владимир-Волынский «копьем» и народ «изби не щадя», но церковь Богородицы и другие уцелели, а население, как оказалось, успело убежать в лес и потом вернулось. То же самое произошло в Галичине: там во время этой войны погибло 12 тыс. человек, почти столько же за один день полегло на р.Липице. Но на Липице погибли воины, а число изнасилованных женщин, ограбленных стариков и осиротевших детей не учтено. Исходя из этих данных, следует признать, что поход Батыя по масштабам произведенных разрушений сравним с междоусобной войной, обычной для того неспокойного времени. Но впечатление от него было грандиозным, ибо выяснилось, что
Древняя Русь, Польша, поддержанная немецкими рыцарями, и Венгрия не устояли перед кучкой татар.

Второе дыхание. В те страшные годы (1239—1241), когда кости куманов устилали причерноморскую степь, когда горели Чернигов, Переяславль, Киев и
Владимир-Волынский, а Польша и Венгрия уже ощутили первый сокрушительный удар татар, папа, поддержанный своим смертельным врагом — императором, благословил крестовый поход на Балтике.

Факты без оценок. Аксиологический, т. е. оценочный, подход принят многими историками, и очень давно. Он соблазняет легкостью интерпретации и подбора фактов, создает иллюзию полного понимания очень сложных проблем, ибо всегда в конфликтных ситуациях можно симпатизировать одной из сторон, а на вопрос: «Почему вы сделали именно этот выбор?» — ответить, что эта сторона лучше, прогрессивнее, справедливее, а главное — мне больше нравится. По сути дела такой историк выражает себя через подобранный им материал и тем самым заставляет читателя изучать не Александра и Дария, а взгляд на них Белоха, Дройзена, Калистова или Арриана и Низами. Но ведь нам интересны не авторы, а причинно-следственные связи этнических процессов, а они не имеют категории ценности. Следовательно, аксиология не помогает, а мешает понимать суть природных явлений, таких, как этногенез.

Вернемся в XIII в. Восемь миллионов обитателей Восточной Европы подчинились четырем тысячам татар. Князья ездят в Сарай и гостят там, чтобы вернуться с раскосыми женами, в церквах молятся за хана, смерды бросают своих господ и поступают в полки баскаков, искусные мастера едут в
Каракорум и работают там за высокую плату, лихие пограничники вместе со степными батурами собираются в разбойничьи банды и грабят караваны.
Национальная вражда изо всех сил раздувается «западниками», которых на Руси всегда было много. Но успех их пропаганды ничтожен, ибо война продолжает идти: в Карпатах — с венграми, в Эстонии — с немцами, в Финляндии — со шведами.

Вот эту систему русско-татарских отношений, существовавшую до 1312 г., следует назвать симбиозом. А потом все изменилось…

Отрицательное отношение русских политиков и дипломатов XIII в. к немцам и шведам вовсе не означало их особой любви к монголам. Без монголов они обошлись бы с удовольствием, так же как и без немцев. Более того. Золотая орда была так далека от главного улуса и так слабо связана с ним, что избавление от татарского «ига» после смерти Берке-хана и усобицы, возбужденной темником Ногаем, было несложно. Но вместо этого русские князья продолжали ездить кто в Орду, а кто в ставку Ногая и просить поддержки друг против друга. Дети Александра, Дмитрий и Андрей, ввергли страну в жестокую усобицу, причем Дмитрий держался Ногая, а Андрей поддерживал Тохту, благодаря чему выиграл ярлык на великое княжение.

До тех пор пока мусульманство в Золотой орде было одним из терпимых исповедании, а не индикатором принадлежности к суперэтносу, отличному от степного, в котором восточные христиане составляли большинство населения, у русских не было повода искать войны с татарами, как ранее — с половцами.
Татарская политика на Руси «выражалась в стремлении… всячески препятствовать консолидации, поддерживать рознь отдельных политических групп и княжеств». Именно поэтому она соответствовала чаяниям распадавшейся державы, потерявшего пассионарность этноса. Процесс этот, как было показано выше, начался еще в в. и закончился, как мы знаем из общедоступной истории, в в., когда наступила эпоха «собирания» земель. Совершенно очевидно, что здесь дело было не в слабых татарских ханах Сарая, а в новом взрыве пассионарности.

Таким образом, заслуга Александра Невского заключалась в том, что он своей дальновидной политикой уберег зарождавшуюся Россию в инкубационной фазе ее этногенеза, образно говоря, «от зачатия до рождения». А после рождения в 1380 г. на Куликовом поле новой России ей никакой враг уже не был страшен.

Сила монголов была в мобильности. Они могли выиграть маневренную войну, но не оборонительную. Поэтому остро встал вопрос: на кого идти? На папу, в союзе с русскими и греками, или на халифа, при поддержке армян и персидских шиитов?

Батый обеспечил престол Мункэ, тем самым обратив силы Монголии на Багдад и освободив от угрозы Западную Европу. Он считал, что дружба с Александром
Невским надежно защищает его от нападения с Запада, и был прав. Таким образом, ход событий сложился в пользу «христианского мира», но не вследствие «героического сопротивления русских», русским ненужного, а из-за его отсутствия. Зато династия Аббасидов погибла, и, если бы не вмешательство крестоносцев, предавших монгольско-христианскую армию,
Иерусалим был бы освобожден.

На второй натиск у монголов не хватило пассионарности, растраченной в полувековой междоусобной воине (1259—1301). Итак, походы монголов 1201—1260 гг. есть история пассионарного толчка или, точнее, энергетического взрыва, погашенного энтропией. Поэтому поиски здесь правых и виноватых или добрых и злых бессмысленны, как любые моральные оценки природных процессов. Они только мешают разобраться в механизмах изменений причинно-следственных связей в сложных вариантах суперэтнических контактов.

Крупная буржуазия у власти
Декларация прав человека и гражданина
Конституция 1791 года
Установление якобинской диктатуры
Декларация прав человека и гражданина 1793 года
Якобинская конституция 1793 года
Революционное правительство
Термидорианская реакция

1. ОБРАЗОВАНИЕ БУРЖУАЗНОГО ГОСУДАРСТВА
Крупная буржуазия у власти. К концу XVIII века во Франции сложились предпосылки буржуазной революции. Абсолютная монархия, сыгравшая когда-то прогрессивную роль в образовании единого национального государства, теперь стала реакционной силой, тормозящей развитие капитализма и ревниво оберегающей многочисленные привилегии дворянства и духовенства.
В 1789 году во Франции создалась революционная ситуация. Крестьяне, разоренные феодальными повинностями и налогами и особенно неурожаем 1788 года, массами стекались в города, где пополняли ряды бедноты. Дороговизна делала крайне тяжелым положение городских низов. Дефицит в бюджете угрожал государству банкротством. Всеобщее недовольство политикой правительства заставило короля созвать Генеральные штаты, которые не собирались с 1614 года.
В открывшихся 5 мая 1789 г. Генеральных штатах количество представителей третьего сословия было равно числу депутатов дворянства и духовенства, взятых вместе. Руководящее положение среди депутатов третьего сословия заняла буржуазия, которая требовала совместного с другими сословиями обсуждения решений и голосования. При таком порядке работы штатов буржуазии была бы обеспечена победа, так как среди депутатов дворянства и духовенства были люди, разделявшие взгляды третьего сословия. Но представители привилегированных сословий отказались принять это предложение. В ответ буржуазия решилась «перерезать канат» и 17 июня объявила депутатов третьего сословия «Национальным собранием».
Решающим моментом в развитии событий было восстание трудящихся масс Парижа 14 июля 1789 г., явившееся началом революции. Оно укрепило позиции национального собрания,
которое стало называть себя учредительным — Constituante, и фактически передало власть в руки крупной буржуазии.
Характеризуя восходящую линию французской революции XVIII века, К. Маркс писал, что «за господством конституционалистов следует господство жирондистов, за господством жирондистов следует господство якобинцев… Как только данная партия продвинула революцию настолько далеко, что уже не в состоянии ни следовать за ней, ни тем более возглавлять ее,—эту партию отстраняет и отправляет на гильотину стоящий за ней более смелый союзник» ‘.
На первом этапе революции (с 14 июля 1789 г. по 10 августа 1792 г.) буржуазия в лице конституционалистов (в учредительном собрании—партия «центра»2) идет на компромисс с дворянством и сохраняет монархию. Взгляды этой партии и нашли свое отражение в первых конституционных документах Франции: «Декларации прав человека и гражданина» 1789 года и конституции 1791 года. В этих документах учредительное собрание выступало в интересах буржуазии в целом и даже от имени всего народа.
Декларация прав человека и гражданина была утверждена 26 августа 1789 г. В ней отразились идеи естественного права, которые были тогда теоретическим оружием борьбы всех угнетенных классов против феодального строя. В декларации сформулирован ряд демократических и гуманистических принципов.
Провозглашение свободы и равенства (речь шла, конечно, только о политическом равенстве и равенстве перед законом) естественными и неотчуждаемыми правами человека (ст. 1) было направлено против деспотизма и сословного строя.
В ст. 2 декларации провозглашаются естественные и неотчуждаемые права человека и гражданина: свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению. Но крупная французская буржуазия не решалась последовать примеру Декларации независимости Соединенных Штатов Америки 1776 года и провозгласить право народа на восстание.
Свобода определяется в декларации как возможность делать все, что не приносит вреда другому. Границы для взаимного пользования ею могут быть определены только законом (ст. 4). Свободное выражение мыслей устно и письменно—«драгоценней шее из прав человека»—и свобода совести провозглашены в ст. 10 и ст. 11.

В декларации провозглашается принцип законности, направленный против произвола, царившего при абсолютизме. Законом воспрещены действия, вредные для общества. «Все же, что не воспрещено законом, то дозволено, и никто не может быть принужден к действию, не предписываемому законом» (ст. 5).
В определении закона видно влияние Руссо. Закон определяется как «выражение общей воли» (ст. 6). Хотя в буржуазном государстве закон не выражает общей воли народа, сама идея Руссо была демократичной и прогрессивной. Та же статья требует равенства всех перед законом как в случаях, когда он покровительствует, так и тогда, когда он карает.
Из представления о законе, как выражении общей воли, вытекает, что все граждане имеют право участвовать лично или через своих представителей в его создании, что всем гражданам должен быть открыт в равной мере доступ ко всем должностям, местам и службам сообразно их способностям и без каких-либо иных различий, кроме обусловливаемых их способностями и добродетелями. От этой прогрессивной демократической идеи, выраженной также и в статье первой, буржуазия немедленно же отказалась в конституции 1791 года, установив цензовое избирательное право.
В ст. 8 выражается идея французских просветителей и одного из передовых теоретиков уголовного права того времени итальянца Беккариа. Закон может устанавливать наказания, лишь строго и бесспорно необходимые; никто не может быть наказан иначе как в силу закона, надлежащее примененного и обнародованного до совершения преступления.
Существенное значение имеют ст.ст. 5 и 8, содержащие принцип «nulum crimen, nulla poena sine lege», согласно которому преступным считается лишь действие, квалифицированное как таковое в законе, а наказания должны назначаться в строгом соответствии с законом. Кроме того, здесь указывается, что закон не имеет обратной силы.
Прогрессивный характер имеют также принципы, провозглашенные в ст.ст. 7 и 9 и позднее положенные в основу уголовного судопроизводства: неприкосновенность личности и недопустимость привлечения к ответственности, задержания и заключения иначе как в случаях, предусмотренных законом, и при соблюдем форм, предписанных законом. В ст. 9 провозглашается презумпция невиновности подсудимого в уголовном процессе. Эти положения были направлены против произвольных арестов и инквизиционного процесса, в котором всякий обвиняемый до разбора дела уже считался виновным.
В декларации сформулированы новые демократические принципы государственного строя, которые по существу отрицали законность абсолютной монархии. Так, ст. 3 гласила:
«Источник суверенитета зиждется по существу в нации. Никакая корпорация, ни один индивид не могут располагать властью, которая не исходит явно из этого источника». Статья 15 устанавливала, что должностные лица обязаны отчитываться в своей деятельности перед обществом.
В ст. 16 идея Монтескье о необходимости разделения властей выражена в следующей форме: «Общество, в котором не обеспечено пользование правами и не проведено разделение властей, не имеет конституции». Теория разделения властей даже в том умеренном виде, в каком она была разработана Монтескье, стала оружием идеологической борьбы с абсолютизмом, так как соединение законодательной, судебной и исполнительной власти в одном органе или лице благоприятствовало произволу и деспотизму.
Наконец, декларация требует раскладки налогов соответственно состоянию каждого при участии всех граждан лично или через своих представителей в решении вопроса о государственном обложении.
Все эти демократические и прогрессивные принципы декларации выражали интересы большинства народа Франции, так как они были направлены против феодальных привилегий, неравенства перед законом, неопределенности права, необеспеченности личности и собственности, произвола властей, бесконтрольности бюрократии.
В то же время классовый характер этой декларации ясно обнаруживается в том, что частная собственность объявляется одним из естественных и неотъемлемых прав человека, правом священным и неприкосновенным. Никто не может быть лишен собственности, если законом не установлена несомненная общественная необходимость такого акта и то при условии «справедливого и предварительного возмещения» (ст. 17).
В декларации ни слова не говорится о фактическом осуществлении трудящимися тех гражданских свобод, которые были в ней провозглашены, что характерно для всех буржуазных конституционных документов. Декларация умалчивает о свободе собраний и свободе союзов. Это было вызвано страхом буржуазии перед революционно настроенными массами. Буржуазия уже тогда опасалась всякого организованного движения рабочих. Кроме того, почти все деятели революции отрицательно относились ко всяким профессиональным союзам, которые считались пережитком цехового строя и стесняли, по их
мнению, индивидуальную свободу. Эти настроения и идеи были впоследствии ярко выражены в законе Ле-Шапелье от 14 июня 1791 г., воспретившем всякие союзы (как рабочих, так и предпринимателей), но по существу направленном только против рабочих.
Наконец, декларация ничего не говорит об отмене феодальных повинностей крестьянства, т. е. обходит молчанием один из коренных вопросов революции.

Конституция 1791 года. Другим важным актом первого этапа революции стала конституция 1791 года, которая завершает этот этап и является его итогом. В ней сочетаются теоретические принципы Монтескье (разделение властей) и отчасти ей Руссо (суверенитет народа и понятие закона как выражение общей воли). Декларация 1789 года вошла в нее как вводная часть. Конституция состоит из введения и семи разделов, которые делятся на главы
Во введении торжественно подтверждаются начала «Декларации прав человека и гражданина». Отменяются наследственые и сословные отличия, феодальный порядок, титулы, звания преимущества, проистекавшие из этого порядка, вотчинная юстиция, равно как и продажа и передача по наследству государственных должностей. Упраздняются привилегии какой-либо части нации или индивида, сословные цеховые управы, профессиональные или ремесленные корпорации. Однако конституция так же, как декларация, умалчивает об отмене феодальных повинностей крестьянства.
В разделе первом говорится о естественных и гражданских правах. Конституция гарантирует: 1) свободу передвижения;
свободу слова и печати без предварительной цензуры; 3) свободу отправлять обряды того вероисповедания, к которому .принадлежит гражданин; 4) свободу собраний в общественных местах под условием сохранения спокойствия, соблюдения законов и без оружия; 5) свободу петиций, но не коллективных, а подписанных отдельными гражданами. Оговорки, ограничивающие свободу собраний и свободу петиций, вызывались страхом перед трудящимися массами.
Законодательная власть не может издавать законов, препятствующих осуществлению естественных и гражданских прав, перечисленных в этом разделе и обеспеченных конституцией. Но она может установить наказание за действия, вредные для общества, т. е. нарушающие общественную безопасность или права других граждан.
В конституции были указаны условия, при которых допускались задержание, арест и содержание под стражей, и установлена ответственность должностных лиц за нарушение этих правил
Конституция обеспечивает неприкосновенность собственности и справедливое предварительное возмещение в том случае «если установленная законом необходимость потребует имущественных жертв».
Наконец, объявляется, что будут учреждены органы призрения, организовано образование, бесплатное в части, необходимой для всех людей.
Таким образом, в конституции дается более полное и развитое изложение демократических принципов, выраженных в декларации, и открыто провозглашается уничтожение феодального порядка и сословного строя общества.
Раздел второй определяет форму государственного устройства и устанавливает новое административное деление. Франция объявляется единым и неделимым королевством. Страна была разделена на 83 департамента, каждый департамент—на дистрикты, а каждый дистрикт—на кантоны. Городские и сельские общины (коммуны) получили право самостоятельно решать свои местные дела.
Третий раздел посвящен форме правления и избирательному праву. Признается, что суверенитет принадлежит нации; провозглашается его неделимость и неотчуждаемость. Здесь же говорится, что нация, которая является единственным источником всякой власти, может осуществлять ее лишь путем уполномочия. Поэтому французская конституция имеет представительный характер, а представителями нации считаются законодательный корпус и король. Таким образом, во Франции устанавливается конституционная монархия. Законодательная власть вручается законодательному собранию (законодательный корпус), избираемому на два года, исполнительная власть—королю и назначаемым им министрам, судебная власть—выборным судьям.
По конституции, избирательным правом пользуются только так называемые активные граждане: французские граждане 25 лет от роду, проживающие оседло в городе или кантоне, уплачивающие прямой налог в размере не менее платы за три рабочих дня, не находящиеся в услужении (т. е. не домашняя прислуга), внесенные в список национальной гвардии муниципалитета по месту жительства и принесшие гражданскую присягу. Из 26 млн. населения Франции активными гражданами могли быть только 4 млн., т. е. 15%.
Выборы депутатов в законодательный корпус были не прямыми, так как первичные собрания в городах и кантонах должны были избирать выборщиков (один выборщик на каждые сто активных граждан). Для выборщиков устанавливался повышеный ценз.
Депутаты избранные по департаментам считались представителями всей нации и пользовались неприкосновенностью. Избиратели не могли давать им ни каких наказов
Избирательное право, установленное конституцией, было откровенным выражением интересов крупной буржуазии и резко расходилось с принципами Декларации прав человека и гражданина, а также основными положениями самой конституции.
Регулируя взаимоотношения законодательной и исполнительной власти, конституция предоставила королю право отказывать в утверждении законопроектов, но не больше двух раз (так называемое суспензивное или отлагательное вето). Если этот законопроект будет предложен собранием третьего созыва, то считается, что король утвердил его.
Правосудие, по конституции, должно отправляться судьями, избираемыми народом и утверждаемыми королем. Судьи могут быть смещены только за преступления по должности, надлежащее установленные в судебном порядке. Они не могут вмешиваться в осуществление законодательной власти, приостанавливать применение законов или вторгаться в круг деятельности исполнительной власти.
Раздел четвертый содержит постановление о вооруженных силах, в том числе и национальной гвардии. Ни один агент вооруженных сил не может проникать внутрь жилища граждан без приказа полиции или органов правосудия или в случаях, не предусмотренных законом. Если целый департамент охвачен волнениями, король под ответственность министров издает распоряжения, необходимые для восстановления порядка, одновременно уведомляя законодательный корпус или созывая его, когда он распущен.
Раздел пятый посвящен государственным налогам, которые обсуждаются и устанавливаются законодательным корпусом ежегодно.
В разделе шестом говорится об отношении французской нации к иностранным нациям и торжественно провозглашается отказ от завоевательных войн и использования вооруженных сил против свободы другого народа. Но в разделе седьмом говорится о том, что конституция не распространяется на французские колонии и владения в Азии, Африке и Америке, т. е. на порабощенные колониальные народы.
В конституции ярко и четко выражены многие характерные институты буржуазного государственного права: разделение властей, неприкосновенность депутатов, независимость и несменяемость судей, равенство граждан перед законом, политические права граждан и др.

Вместе с тем конституция так же, как и декларация, обнаруживает свою классовую ограниченность. Она еще более открыто, чем декларация, защищает интересы крупной буржуазии, устанавливая цензовое избирательное право и утверждая бесправное положение коренных жителей колоний.
Установление якобинской диктатуры. Конституция 1791 года действовала недолго: после нового восстания в Париже 10 августа 1792 г. власть во Франции перешла в руки средних слоев торговой и промышленной буржуазии. Под давлением масс было уничтожено различие между активными и пассивными гражданами и проведены выборы в Национальный конвент.
20 сентября 1792 г. начал работу Национальный конвент. В нем были две значительные политические группировки: жирондисты представляли крупную и среднюю (особенно провинциальную) буржуазию; монтаньяры (якобинцы) — мелкую буржуазию. Вождем монтаньяров был Робеспьер. Но наиболее значительную часть депутатов конвента составляли колеблющиеся, которых насмешливо называли «болотом». Первоначально «болото» поддерживало жирондистов, обеспечивая им большинство. Под давлением масс 21 сентября 1792 г. Франция была провозглашена республикой. В январе 1793 года был казнен на гильотине король Людовик XVI, обвиненный в государственной измене.
Военная опасность, тяжелое экономическое положение масс, нежелание жирондистов принять решительные меры против спекуляции вызывают 31 мая—2 июня 1793 г. новое движение народных масс, которые требуют изгнания жирондистов из конвента.
После изгнания жирондистов из Конвента начался в истории французской революции период, который называется якобинской диктатурой (с 2 июня 1793 г. по 27 июля 1794 г.). Именно в этот период Конвент был диктатурой низов, т. е. самых низших слоев городской и сельской бедноты 1.
24 июня 1793 г. Конвент принял новую конституцию, которой предшествовала Декларация прав человека и гражданина.
Декларация прав человека и гражданина 1793 года. Новая декларация прежде всего провозглашает, что целью общества является общее счастье, а правительство установлено для того, чтобы обеспечить человеку пользование его естественными и неотъемлемыми правами. Декларация дает определение собственности как права каждого гражданина пользоваться и располагать по усмотрению своим имуществом, доходами, плодами труда и промысла (ст. 16). Декларация допускает свободу собраний
и более определенно говорит о свободе совести (ст. 7), но умалчивает о свободе союзов.
Очень важным является провозглашение права граждан заниматься любым трудом, промыслом и торговлей. Новым было в декларации право коллективных петиции, «которое не может быть отменено, приостановлено или ограничено». Декларация признает за народом и даже отдельной частью общества право сопротивления угнетению, называя священным право и даже обязанность народа и каждой его части на восстание, когда правительство нарушает права народа (ст.ст. 33, 34, 35).
Декларация прямо говорит об обязанностях общества давать пропитание неимущим, приискивая им работу и обеспечивая средства существования нетрудоспособным; содействовать народному просвещению и сделать образование достоянием всех граждан.
Повторяются положения декларации 1789 года о принципах уголовного права, процесса и гарантиях неприкосновенности личности. Однако при этом делаются существенные дополнения. Закон, карающий проступки, совершенные до его издания, объявляется тираническим, и само придание закону обратной силы считается преступлением (ст. 14). Нарушение закона и форм, предписанных им при обвинении, задержании или заключении, рассматривается как тиранический акт, и, граждане, против которых направлены такие акты, имеют право оказывать им сопротивление силой.
Декларация дает более подробное определение суверенитета, указывая на его свойства: суверенитет един, неделим, не погашается давностью и неотчуждаем (ст. 25). Посягательство на присвоение принадлежащего народу суверенитета карается смертью. Народу принадлежит право пересмотра, преобразования и изменения своей конституции. «Ни одно поколение не может подчинить своим законам поколения будущие» (ст. 28). Государственные должности по существу временные и рассматриваются не как отличия, не как награда, а лишь как обязанности;
преступления представителей народа и его агентов не должны оставаться безнаказанными.
Новая декларация более радикальна по своему характеру. Но и она остается буржуазной по своей сущности, что особенно ярко обнаруживается в статьях о частной собственности, отвечающих коренным интересам всего класса буржуазии.
Якобинская конституция 1793 года. Радикальный характер имеет и конституция 1793 года. Она провозглашает, что по форме правления Франция является республикой, а по форме государственного устройства она едина и неделима, т. е.

представляет собой унитарное государство. Конституция отвергла жирондистскую идею об изменении административного деления Франции с целью уменьшения централизации в управлении и ослабления роли революционных масс Парижа и его городского самоуправления, называвшегося Коммуной.
Законодательная власть принадлежит законодательному корпусу, работающему постоянно. При определении функций этого органа проводится различие между законами как актами, заключающими в себе общие нормы, и декретами—распоряжениями, касающимися отдельных случаев и лиц. Правда, это различие проведено недостаточно последовательно, так как ратификация договоров, например, отнесена к декретам, а объявление войны называется законом.
Как и в конституции 1791 года, члены законодательного корпуса пользуются депутатской неприкосновенностью. Законодательный корпус образуется прямым голосованием народа на его первичных собраниях в кантонах. Каждый избранный в законодательный корпус считается представителем всей нации, а не той группы населения, которая его избрала. В этом отношении, как и в других, якобинская конституция строго придерживалась принципа единства и централизации, противодействуя всяким местническим тенденциям.
Исполнительная власть принадлежит исполнительному совету в составе 24 членов, избираемых законодательным корпусом. На исполнительный совет возлагается руководство общим управлением и наблюдение за ним. Он может действовать только во исполнение законов и декретов законодательного корпуса.
Конституция устанавливает выборность местных органов власти.
Избирательное право по новой конституции более демократично, чем по Конституции 1791 года. Им пользовался каждый гражданин, достигший 21 года, проживающий в кантоне не менее шести месяцев и живущий своим трудом. Не пользовались этим правом женщины и лица, не имеющие самостоятельных занятий, т. е. находящиеся в услужении (домашняя прислуга). Ценз оседлости, конечно, сужал права рабочих. Избрание производилось по желанию Каждого избирателя либо открытым голосованием, либо подачей записок.
Провозглашается, что французский народ есть «друг и естественный союзник свободных народов»: он не вмешивается в управление других народов и не потерпит, чтобы вмешивались в его дела.
Конституция 1793 года представляет собой законодательное выражение идей радикальной части мелкой буржуазии и яв
ляется наиболее демократичной из всех конституций французской буржуазной революции, хотя этот демократизм был все же урезанным.
Чрезвычайные обстоятельства, в которых находилась тогда Франция, а именно война со странами, составившими коалицию против нее, необходимость борьбы с внутренней контрреволюцией (восстание в Вандее и других местах) побудили Конвент отсрочить введение в действие конституции до заключения мира.
Революционное правительство. Во Франции сложилась система управления, которая получила название революционного правительства. Декрет об организации временного революционного правительства был издан Конвентом 4 декабря 1793 г. Но еще до этого Конвент отказался от принципа разделения властей и сосредоточил в своих руках всю полноту законодательной и исполнительной власти, которая осуществлялась через ряд его собственных комиссий и комитетов. Особое значение приобрели комитет общественного спасения и комитет общественной безопасности.
Декрет об учреждении комитета общественного спасения был издан Конвентом 6 апреля 1793 г. после измены командующего Северной армией генерала Дюмурье. Комитет состоял из девяти членов, избираемых поименным голосованием в Конвенте. Он должен был осуществлять наблюдение за всеми органами исполнительной власти, генералами и всеми учреждениями, принимать меры по внутренней и внешней обороне. 26 июля 1793 г. комитет получил право производить аресты, а в дальнейшем его полномочия еще больше расширились. Он составлял списки кандидатов в другие комитеты, подписывал верительные грамоты посланникам, определял их полномочия и даже имел право вступать в непосредственные отношения с иностранными государствами. Руководил комитетом Робеспьер. Комитет общественного спасения сыграл огромную роль в системе якобинской диктатуры, в проведении всех ее революционных мероприятий и особенно в борьбе с европейской коалицией.
Комитет общественной безопасности окончательно сформировался в октябре 1793 года после долгой борьбы между жирондистами и монтаньярами.К этому времени он стал оплотом монтаньяров. В обязанности комитета входила непосредственная борьба с контрреволюционерами и всеми, кто нарушал общественный порядок. Он имел право производить аресты лиц, заподозренных в контрреволюционной деятельности.
Весьма важным орудием якобинской диктатуры был революционный трибунал, структуру которого окончательно установил декрет Конвента от 10 июня 1794 г.
Трибуналу были подсудны дела о врагах народа, т. е. контрреволюционерах, изменниках, спекулянтах и др. Наказанием за преступления, подлежавшие ведению трибунала, была только смертная казнь. Руководством для вынесения приговора служила совесть присяжных. Обвиняемый, за некоторыми исключениями, допрашивался в открытом заседании. Все показания, как правило, давались устно. Если имелось достаточное количество доказательств, то свидетели не заслушивались. Предавать суду революционного трибунала имели право только Конвент, комитет общественного спасения, народные представители, комиссары Конвента и общественный обвинитель Конвента.
Органами революционного правительства на местах были комиссары Конвента, посылавшиеся с чрезвычайными полномочиями в департаменты и армию, а также муниципалитеты, народные общества и революционные комитеты.
Комиссары руководили проведением рекрутских наборов, расследовали злоупотребления и наблюдали за генералами и офицерским составом. Муниципалитеты были главнейшей опорой Конвента на местах. К ним даже отошла часть функций генеральных советов департаментов.
Народные общества представляли собой отделения якобинского клуба. По всей Франции их было 44 тысячи. Они помогали комиссарам в чистке администрации и выдвигали должностных лиц из своей среды. В каждой городской коммуне местным населением выбирался революционный комитет. На его обязанности лежало постоянное наблюдение за всеми врагами революции, священниками, агентами эмигрантов, иностранными шпионами, бывшими дворянами, жирондистами и пр. Революционные комитеты составляли списки подозрительных граждан, подлежащих аресту.
Конвент произвел коренную реорганизацию армии, которая состояла из добровольцев и регулярных частей. С февраля 1793 года добровольчество комбинировалось с принудительным набором (обычно по жеребьевке). Можно было уклониться от военной службы, наняв за себя заместителя, который вооружался и экипировался нанимателем. Буржуазия избавлялась от «налога крови». Одновременно была произведена так называемая «амальгама», т. е. включение регулярных войск в общую систему революционной армии, которая была подчинена одному уставу и единому командованию. Волонтерские части подняли революционное настроение в армии.
В декрете 14 августа 1793 г. о массовом наборе добровольцы уже не упоминались. В первую очередь призывались холостяки и бездетные вдовцы в возрасте от 18 до 25 лет.
Комитет общественного спасения произвел чистку командного состава и вместо генералов-дворян, которым солдаты не доверяли, поставил новых людей. Командующие армиями назначались комитетом общественного спасения и утверждались Конвентом. В армии велась политическая работа, которая возлагалась на особых комиссаров, назначаемых Конвентом из числа депутатов. Комиссары обладали чрезвычайными полномочиями. Они могли производить в районе военных действий реквизиции и принудительные займы у богатых граждан, временно отрешать от должности гражданских чиновников и смещать командный состав.
Революционное правительство сумело, опираясь на народные массы, мобилизовать громадные материальные ресурсы и организовать тыл для победы на фронте.
Термидорианская реакция. 27 июля 1794 г. противники якобинской диктатуры, выражавшие интересы «новых богачей», новых слоев крупной буржуазии, совершили государственный переворот, известный под названием переворота 9 термидора.
Основной причиной переворота было то, что для буржуазии и крестьянства революция выполнила свои задачи. Слабость и неорганизованность рабочего класса и других беднейших слоев населения, раскол среди якобинцев создали благоприятные условия для переворота в пользу крупной буржуазии, не желавшей дальнейшего развития революции.
После расправы над якобинцами представители крупной буржуазии получают большинство в Конвенте, который 22 августа 1795 г. принимает новую конституцию (конституцию III года), закрепившую победу реакции и власть крупной буржуазии, еще менее демократическую, чем конституция 1791 года.
Из этой конституции было изъято все, что напоминало о политическом и экономическом равенстве. Избирательное право вновь становилось цензовым. Законодательная власть принадлежала законодательному корпусу, состоявшему из двух палат—совета пятисот и совета старейшин (250 депутатов). Исполнительная власть вручалась пяти директорам (директория), кандидатуры которых представлялись советом пятисот в совет старейшин, где и происходило их избрание.

ЛИТЕРАТУРА:

1. К.Г. Федоров, «История государства и права зарубежных стран», Лен. 1977
2. «Всеобщая история государства и права», под ред. К.И. Батыра, Москва, 1993
3. З.М. Черниловский, «Всеобщая история государства и права», Москва 1995
4. «История государства и права зарубежных стран», том 1, под ред. П.Н. Галанзы, Москва 1994
5. З.М. Черниловский, «Всеобщая история государства и права», Москва 1983, изд. 2