Автор: admin

Реферат

На тему:

Исправительная психология

Выполнила:

Проверил:

Астана 2008г.

Содержание

Введение……………………………………………………………………3

Психология осужденного…………………………………………..5

Особенности психологии осужденного……………………………6

Труд как фактор воздействия на личность …………………..….11

Заключение………………………………………………………………..13

Введение.

Социальная реадаптация освобожденных из мест заключения — сложный и многогранный процесс. Он охватывает комплекс вопросов их нравственной, психологической, практической подготовки к жизни в обществе, освоения ими новых социальных ролей, постановления полезных контактов, устранения или нейтрализации отрицательных факторов, препятствующих возвращению данной категории граждан в русло честного согласующегося с законом существования. А также разумеется активного управления этим процессом со стороны государственных и общественных организаций.

Положение ранее судимых осложняется тем, что в период лишения свободы они повседневно подчиняясь строгим правилам тюремного распорядка, утрачивают способность к самостоятельности, отвыкают от необходимости заботиться о себе во всем полагаются на предусмотрительность администрации. И при выходе на волю не всегда готовы проявлять достаточно энергии для того, чтобы включиться в трудовую деятельность, подчас склонны идти по пути наименьшего сопротивления преступным рецидивом. На личность преступника, отбывшего наказание практически нельзя воздействовать эффективно, не внося коррективы в непосредственно окружающую его социальную среду, не меняя способы взаимодействия с этой средой.

Завершающим и наиболее ответственным этапом ресоциализации бывшего осужденного является его приспособление к жизни на свободе, как правило, в новых, порой трудных условиях, при бытовой неустроенности, разрушенности прежних социальных связей, отсутствии жилья, больших сложностях в трудоустройстве и т. д. Все это требует от освобожденного значительных душевных усилий, терпения, выносливости, что под силу далеко не каждому. В результате нередко лица, вышедшие из исправительного учреждения, вновь совершают преступления. Эти проблемы обусловливают необходимость проведения в условиях исправительного учреждения специальной работы по психологической подготовке освобождающихся к жизни в новых условиях. Причем необходимо отметить, что только нравственной и практической подготовки осужденных к жизни в нормальных условиях недостаточно. Необходима еще их психологическая подготовка, которая состоит в активизации психики, формировании установки на соответствующее поведение в условиях свободы. В результате таких целенаправленных воздействий у освобождаемого формируется психологическая готовность жить в новых условиях, которая обеспечивает безболезненное вхождение в новую социальную среду и деятельность в ней без дополнительной затраты энергии на преодоление внутреннего сопротивления и напряжения.

Процесс адаптации, приспособления к условиям жизни на свободе в нормальной социальной среде после длительного срока лишения свободы сложен, он требует от личности мобилизации всех ее лучших качеств. Человеку необходимо в короткий срок восстановить или приобрести целый ряд навыков: научиться расходовать заработанные за период нахождения в местах лишения свободы деньги, обеспечивать себя питанием, одеждой, жильем, мобильно перемещаться в пределах довольно значительных расстояний и т. д. Материально-бытовая необустроенность, неприятие обществом, не просто нежелание оказать помощь или содействие в чем-либо, но категоричный отказ по той лишь причине — «ранее судим», приводят бывшего осужденного, даже совершенно исправившегося в период отбывания наказания, к совершению нового преступления. Отсюда вытекает другая, еще более острая социальная проблема — борьба с рецидивом преступлений. И особенно актуальна она по отношению к несовершеннолетним преступникам, которые еще могут вернуться в нормальную социальную среду, стать полноценными гражданами общества. Все это определяет социально-практическую значимость темы курсовой работы, актуальность вопросов, затронутых в ней.

Задачи работы состоят в том, чтобы раскрыть психологические черты личности бывшего преступника, основные проблемы ее социальной реадаптации, способы и методы психологического воздействия на личность бывшего осужденного; рассмотреть основные факторы, влияющие на успех социальной реадаптации бывших преступников и меры, направленные на это.

Психология осужденного

Исправительная (пенитенциарная — от лат- poenitentiarius — исправляемый, покаянный) психология изучает психологические основы ресоциализации — восстановления ранее нарушенных качеств личности, необходимых для полноценной ее жизнедеятельности в обществе. Пенитенциарная психология исследует проблемы эффективности наказания, динамику личности осужденного в процессе исполнения наказания, формирование ее поведенческих особенностей в различных условиях лагерного и тюремного режима, особенности ценностных ориентации и стереотипов поведения малой группы в условиях социальной изоляции, соответствие текущего исправительного законодательства задачам исправления и перевоспитания осужденных. Тесно взаимодействуя с исправительным правом, исправительная психология призвана выработать практические рекомендации по ресоциализации осужденных, также разрабатывать средства и приемы психологической коррекции личности правонарушителей. Исправительная психология должна исследовать психологические стороны перевоспитания лиц, совершивших преступления, приобщения их к трудовой деятельности и адаптации к нормальному существованию в обычной социальной среде, динамику личности осужденного и факторы, влияю­щие на его перевоспитание, структуру коллектива осужденных, а также должна разрабатывать практические рекомендации по перевоспитанию и ресоциализации осужденных. Исправительная психология тесно связана с исправительно-трудовым правом, психологией труда, педагогикой и социальной психологией. Перед исправительно-трудовыми учреждениями стоят чрезвычайно сложные задачи по перевоспитанию лиц, совершивших преступления, приобщению их к трудовой деятельности и адаптации к нормальному существованию в обществе.

Каждый осужденный, попадая в исправительно-трудовое учреждение, планирует для себя только окончание срока наказания. Перед воспитателями исправительно-трудовых учреждений стоит гораздо более сложная задача, а именно воспитать человека, добиться, чтобы осужденный сам стремился к перевоспитанию, к переделке своей собственной личности.

У преступника (бандита, грабителя, вора и т. д.) при длительном занятии преступной деятельностью вырабатываются своеобразные привычки и навыки, то есть вырабатывается своеобразный динамический преступный стереотип. Человек привыкает к отсутствию постоянного жилья, перестает самостоятельно трудиться и теряет свои трудовые навыки, зато приобретает преступные и впоследствии каждую окружающую его ситуацию рассматривает только под одним углом зрения — можно ли в данных обстоятельствах безнаказанно совершить преступление?

Исправительная психология должна исследовать динамику личности осужденного, факторы, влияющие положительно на осужденного и способствующие активной перестройке его личности, а это режим, труд, коллектив, воспитательное воздействие, также и факультативные факторы — семья, дружеские связи с лицами, находящимися на воле, учеба, увлечение самодеятельностью и т. д.

Нахождение в местах лишения свободы, безусловно, не может не отразиться на психологии человека. Однако общие условия, которые имеются в местах лишения свободы и постоянно нарушаются со стороны администрации, по-разному воздействуют на осужденных и влияют на изменение их психологии. Знание особенностей психологии осужденных является необходимой и важной предпосылкой для правильной организации взаимоотношений с ними, для достижения целей перевоспитания. Основными факторами, влияющими на формирование особенностей у лишенных свободы, являются: наличие режима места лишения свободы, ограничение потребностей, изменение сложившегося стереотипа жизни, переживания, связанные с осуждением к лишению свободы. Психология осужденного во многом должна определяться его отношением к самому факту лишения свободы.

Особенности психологии осужденного

Особенности психологии осужденных проявляются в определенном комплексе психических состояний, которые развиваются в местах лишения свободы. К наиболее типичным из них следует отнести: состояние ожидания изменений (пересмотра дела, расконвоирования, освобождения); состояние нетерпения. Как то, так и другое состояние может характеризоваться повышенной напряженностью, что часто приводит к резким срывам в поведении. Может развиваться и состояние безна­дежности, обреченности, что влечет за собой апатию, пассивность во всех действиях, проявлениях.

Лишение свободы часто усиливает угнетенное состояние в тех случаях, когда оно имелось и ранее. Угнетенное состояние является следствием полного неверия в свои силы, неверия в возможность снова обрести нормальную жизнь. К моменту прибытия в исправительно-трудовую колонию у некоторых осужденных уже имеется развитое состояние угнетенности от сознания своей вины перед обществом, семьей. Эти осужденные не нарушают режима, даже по возможности выполняют норму и все требования воспитателей. Однако постоянная угнетенность не благоприятствует созданию полноценной личности и обязательно должна быть снята. Личность должна активно, творчески относиться к труду, к воспитательному воздействию. Угнетенность снимается в процессе воспитательной работы. Для этого необходимо выяснить и ликвидировать ее причины, создавать условия для переключения целенаправленного внимания на другие процессы, объекты, не связанные с теми процессами и объектами, которые создали угнетенное состояние у данного осужденного. Должна возбуждаться активная деятельность, направленная на ликвидацию данным осужденным последствий совершенного им преступления, на его самовоспитание.

Типичным состоянием в месте лишения свободы является тоска по дому, по свободе, по любимым людям, что внешне выражается в отрешенности и оцепенении. Под влиянием тоски может развиваться раздражительность и повышенная возбудимость.

Изменение психических состояний связано с определенными периодами нахождения в месте лишения свободы. Выделим следующие основные периоды, связанные с изменением психических состояний осужденного. Период адаптации, привыкания к новым условиям жизни, который длится первые три-четыре месяца, а иногда и больше. В этот период особенно остро ощущается ограничение потребностей, изменение при­вычного стереотипа. Всегда имеет место сужение возможности удовлетворения сложившихся потребностей, что вызывает состояние повышенной раздражительности. У отдельных лиц это, наоборот, выражается в состоянии подавленности и угнетенности.

Специфические психические состояния, вызванные фактом лишения свободы, особенно полно проявляются в первое время и вызываются процессом ломки ранее сложившегося стереотипа жизни, который всегда имеет место под влиянием режима ИТУ. Осужденный вынужден изменять привычный стереотип жизни. Ломка старых динамических стереотипов приводит к возникновению разнообразных отрицательных эмоций, повышенной возбудимости, угнетенности. Это происходит до тех пор, пока у осужденного не вырабатываются качества, необходимые для новых условий жизни. Повышенная возбудимость может явиться причиной различных срывов, резких нарушений режима и т. д. Терпение и такт воспитателя особенно необходимы в этой первой стадии отбывания наказания.

Психология осужденного в начальной стадии пребывания в ИТУ часто характеризуется отсутствием ясной перспективы жизни. Это приводит к снижению жизненной активности, к появлению раздражительности по отношению к возникающим ситуациям.

Период появления, развития интересов в новых условиях жизни. Этот период связан с появлением и развитием положительных эмоций, состояний, вызывающих, повышающих психическую активность осужденного. Интересы, вызывающие такие состояния, могут быть самые различные: создание микрогруппы, участие в жизни коллектива осужденных, выполняемая работа, культурный досуг, учеба, свидания с родственниками и т.д. Появление нового круга интересов, расширение структуры выполняемых социальных ролей способствуют изменению психологии осужденного.

Период сочетания внешнего воздействия с самовоспитанием. Процесс перевоспитания немыслим без появления такого периода. Он характерен появлением целей в жизни, выработкой путей их достижения, В психологии осужденного в большей степени проявляются раскаяние в совершенном преступлении, переживание его в сочетании со стремлением возместить нанесенный вред. Для этого периода характерна переоценка ценностных характеристик в жизни, что связано с определенным комплексом психических состояний, связанных с подобным изменением отношений, а часто и мировоззрения.

Период, предшествующий освобождению заключенного. Ожидание освобождения часто переживается очень тяжело, оно связано с переживанием трудностей, которые ожидают его в новых условиях (взаимоот­ношения в семье, на работе и т. д.). По этой причине возможно развитие психических состояний угнетенности, повышенной раздражительности и т. д.

У осужденных комплекс отрицательных психических состояний может периодически развиваться в связи с наличием постоянной внутренней борьбы мотивов, стимулов, интересов. Изменение стереотипа, структуры, потребностей, интересов все время проходит через мыслительную деятельность осужденного, вызывает противоречивое отношение, часто отражается и на его психических состояниях.

Нахождение в исправительном учреждении, наличие режима, изменение стереотипа, резкое ограничение и изменение потребностей в значительной степени усиливают переживания осужденных, причем эти переживания имеют различную направленность. У отдельных осужденных в переживаниях доминирует категория прошлого, у других — категория будущего, у третьих — категория настоящего. Первая группа замыкается в воспоминаниях о прошлом образе жизни, идеализирует его, более длительное время привыкает и приспосабливается к настоящему образу жизни. Значительно легче приспосабливается к режиму и к условиям жизни в исправительных учреждениях осужденные, у которых доминируют переживания второго и третьего порядка. Когда начинает доминировать категория будущего, когда мысленно строят свою жизнь после отбытия наказания, трудности режима переживают значительно легче, поскольку рассматривают их как временные; этот период жизни является для них только переходным к тому, которого они ждут в будущем.

Как правило, в условиях лишения свободы и вследствие этого лишения многих благ, которыми повседневно и незаметно пользуются все граждане, происходит существенное переосмысливание осужденным многих прошлых отношений и интересов. Он начинает иначе ценить те отношения и блага, которые раньше им вообще не замечались или даже вызывали определенное раздражение. Совершенно иначе в настоящих условиях он вспоминает отношения товарищей по работе, взаимоотношения в своей семье. В связи с этим происходит переоценка своих прошлых интересов, своего отношения к людям.

Отметим и психологические особенности у особо опасных рецидивистов. У них часто проявляется крайняя недисциплинированность. В основе ее лежит наличие отрицательной установки и целенаправленности деятельности, эмоциональный склад характера, расторможенность поведения и как следствие этого импульсивность, подчас переходящая в психопатичность и агрессивность.

Для процесса перевоспитания осужденных в исправительных учреждениях должны использоваться обучение, труд, общение. Однако здесь они обязательно сочетаются с режимом, особой организацией деятельности ИТУ, что создает специфику всей деятельности по исправлению и перевоспитанию осужденных.

Стратегическая задача исправительного учреждения — оторвать преступника от условий его криминализации, разрушить его преступные связи и установки. В последнее время эта задача оказывается менее всего разрешаемой в местах лишения свободы. Развращающее влияние криминализированной среды здесь, как правило, не только не преодолевается, но получает некоторые дополнительные стимулы, в частности бесконтрольность досуга, скученность, ничем не искоренимое господство преступной идеологии, принуждение среды к асоциальному поведению и т. д. Лагерные обычаи и традиции в большинстве случаев превалируют над требованиями администрации. О трудовой мотивации администрация в подавляющем большинстве не задумывается. Автор полностью согласен с М.И. Еникеевым, который считает, что наша тюрьма (под этим собирательным понятием следует понимать все места лишения свободы, в том числе и те, которые называются лагерями) стала «академией» преступности*. Большинство сотрудников колоний и тюрем… попросту не знают, что такое перевоспитание, в чем оно заключается и как его осуществлять… По существу осужденных помешают за колючую проволоку, и только.

Режимом обычно называют точно установленный распорядок труда, питания, отдыха и т. д. В то же время это и система необходимых правил и мероприятий. Режим выполняет функцию выработки тех или иных особенностей личности в связи с определенным ритмом деятельности. Соблюдение режима осужденными обеспечивается посредством: 1) охраны и надзора за ними; 2) использования мер поощрения и взыскания; 3) применения в строго определенных случаях особых мер безопасности (оружия, наручников и смирительных рубашек). Основной базой действий режима как фактора является его жесткость и неуклонность требований его выполнения. Человек в подавляющем большинстве смиряется с действием режима и, осознавая его неотвратимость, бывает вынужден принять его без внутренних протестов и конфликтов. Как правило, режим — это организация жизни и деятельности осужденных в строгом соответствии с требованиями законов. Именно такая организация и должна оказывать воздействие на человека, формируя у него те или иные морально-психологические качества. Соблюдение осужденными установленного в исправительно-трудовом учреждении режима обеспечивается не только посредством охраны их и надзора за ними, использования мер поощрения и взыскания, применения в строго определенных случаях особых мер безопасности, но и мер воспитательных, основанных на глубоком учете особенностей психологии отдельных осужденных и их коллективов, что, к сожалению, в настоящее время не выполняется. Кара, заключающаяся в режиме, субъективно, по-разному, воспринимается и переживается осужденными. Прежде всего различны глубина, сила и длительность переживаний осужденными кары. «Мы далеки от мысли, — писал М.Н. Гернет, — что особенности того или иного режима в той или другой тюрьме проходят через каждого заточенного всегда и везде одинаково. Наоборот, мы признаем, что следы в психике от такого прохождения через нее тюремного режима очень различны: у одних они так же глубоки, как глубоки колеи от тяжело нагруженной телеги в грязной проселочной дороге. У других эти следы — лишь рябь на реке после прошедшего парохода, очень быстро совсем исчезающая»*. Субъективное восприятие и переживание кары зависит от вида определенного режима, отношения осужденного к приговору, количества судимостей, времени нахождения в ИТУ, индивидуальных особенностей осужденного, возраста, пола, семейного и социального положения и т. д. Работникам ИТУ важно знать, как каждая группа осужденных и каждый осужденный воспринимают и переживают те или иные режимные ограничения.

Озлобленность осужденных нередко возникает как следствие восприятия наказания только как мести. А это приводит к негативному пониманию мер воздействия — нежеланию искать в мерах воздействия какой-либо иной смысл, кроме кары, направленной против данного осужденного. При определении дисциплинарного воздействия всегда необходимо заранее учитывать воспитательное воздействия данного вида взыскания как на конкретного осужденного, так и на весь коллектив. Воспитательная цель наказания будет достигаться только в тех случаях, когда наказание не ломает воли осужденного, а способствует изменению ее направленности.

Требования, принуждение, наказание должны сочетаться и с системой поощрений. Правильно примененное поощрение способствует укреплению уверенности осужденного в своих силах, вызывает у него чувство удовлетворения, возбуждает энергию, способствует появлению желания к повторению положительных поступков. Поощрение усиливает начавшийся процесс исправления.

Несмотря на большое воспитательное значение карательных элементов режима, он обладает вполне самостоятельной воспитывающей функцией. Действительно, четкий распорядок дня, высокая организованность жизни и быта непосредственно накладывают отпечаток на характер осужденного, его поведение, дисциплинируют его, вырабатывают качества, необходимые в жизни на свободе (точность, исполнительность, аккуратность и т. д.). Режим есть средство воспитания дисциплины у осужденных. Одна из основ ликвидации социально-психологических дефектов в личности преступника — это внедрение в его сознание необходимости дисциплины, определенного поведения в обществе. Под влиянием дисциплинарных требований у осужденных развиваются и укрепляются такие положительные качества, как собранность, подтянутость, ликвидируются расхлябанность, безволие, вырабатывается привычка к определенному положительному образу жизни.

Установление правил режима должно быть всегда психологически обоснованным, соответствующим научным требованиям организации жизни и деятельности осужденных. В этом случае они окажут максимальное воздействие на психику осужденных, разовьют у них необходимые морально-психологические качества. Использование данных психологии позволит так построить режим, чтобы нагрузки распределялись оптимально и, с одной стороны, создавали определенную напряженность, благоприятную для развития личности, а с другой — не вели бы к срыву психической деятельности. Следует отметить, что особенно жестко исправительные учреждения травмируют неокрепшую психику подростков. Как правило, здесь возможны тяжкие, необратимые психические деформации личности. Значительная часть подростков становится правонарушителями уже в силу имеющихся у них психических аномалий и личностных акцентуаций. Эта психическая дезадаптация в условиях исправительного учреждения еще более усугубляется. Вписываясь в криминальную субкультуру в наиболее сензитивный к внешним воздействиям период своей жизни, подростки испытывают глубинные личностные перестройки — формируются системообразующие механизмы антисоциальной личности. Для подростков особенно пагубна ограниченность поля возможностей для их развития и самореализации. Безусловно, пагубна для них и ранняя криминализация.

3. Труд как фактор воздействия на личность

Труду как особому фактору воздействия всегда отводилось особое место. Причина этого заключается в том, что труд является специфической человеческой деятельностью, формирующей личность. Труд является тем мерилом, по отношению к которому измеряется общественная ценность человека. Как правило, труд сам по себе не перевоспитывает, а предохраняет человека от личностного распада. В целом он организует психику человека, интегрирует его жизнедеятельность определенной целеустремленностью, создает условия для рационального межличностного общения, организует структурирование микросреды. Хорошо организованный труд — это мостик связи человека с социальной действительностью.

Правильно организованный полезный труд способствует гармоническому развитию физических и умственных качеств осужденного и оказывает преобразующее воздействие на его личность. Широко известно выражение Ф. Энгельса, что труд создал человека. Труд воспитывает в человеке сознательность, дисциплинированность, чувство товарищества и коллективизма. Он формирует и закрепляет в человеке положительные моральные, этические, нравственные и правовые программы. Воздействие труда на личность осужденного огромно, однако это чрезвычайно сложный процесс, так как многие осужденные не имеют трудовых навыков и в связи с извращением своих моральных и нравственных критериев отрицательно относятся к своему личному участию в трудовом процессе, а в настоящее время и администрация исправительных учреждений не всегда уделяет этому вопросу должное внимание.

Социально-психологические дефекты в личности осужденных в значительной мере определяются их отрицательным отношением к труду, отсутствием соотношения между потребностями и мерой труда. Однако труд может и должен воздействовать на личность преступника с укоренившейся иждивенческой психологией, помочь такому человеку найти свое место в жизни, по возможности стать полноправным членом общества. Трудовой процесс должен быть основой для восприятия общественно полезных взглядов и навыков, мотивов и целей. Выработке трудовых навыков способствует общий ритм трудового процесса, его постоянство, развивающее стереотип определенных привычек, навыков и деятельности. В целях воздействия на преступника в ИТУ создаются такие условия, при которых от осужденного постоянно требуются трудовые усилия. Только постоянство трудовых усилий создает привычку, а затем и потребность в труде*. Интерес к работе, увлеченность трудовым процессом способствуют изменению комплекса психических состояний, что в свою очередь позволяет активизировать и деятельность по перевоспитанию такой личности. Трудовые процессы способствуют и накоплению опыта, формированию системы положительных связей и т. д.

Труд должен способствовать изменению основной направленности личности. Отсюда процесс труда должен заинтересовывать осужденного, ставить перед ним определенные задачи, заставлять работать не только физически, но и умственно. Труд должен не отуплять тяжестью и бесцельностью, а вовлекать в свой процесс физические и умственные силы человека. Большое психологическое значение имеет внедрение в подразделения ИТУ методов экономической реформы. Доведение этих методов до сознания каждого осужденного пробуждает трудовую активность, заставляет многих из них думать об улучшении трудового процесса. Главная же цель воспитательного процесса — сделать так, чтобы труд становился необходимой потребностью осужденного. Когда это будет достигнуто, можно говорить о положительном моменте перевоспитания личности. Осужденный должен видеть результаты своего труда и конкретно осмысливать их. Он должен ощущать радость в процессе труда, и поэтому ни в коем случае не следует поручать выполнение трудовых операций осужденному, который заведомо с ними не может справиться. Огромной силой воспитательного воздействия обладают все формы производственной деятельности, соревнования, перенесенные с определенными изменениями в деятельность ИТУ. Это создает условия для полного восприятия осужденными опыта нормальных трудовых взаимоотношений между людьми на свободе.

Заключение.

Социальная адаптация считается успешной, когда социально полезные связи освобожденного от наказания в основных сферах жизнедеятельности установлены и не имеют существенных отклонений (нормальные отношения в семье, наличие жилья, регистрации по месту жительства, постоянного места работы, участие в общественной работе, полезное проведение досуга, повышение общеобразовательного и культурного уровня и т. д.). Нормально адаптированный освобожденный порывает связи с преступной средой и другими лицами, чье поведение характеризуется как антиобщественное, не злоупотребляет алкоголем, не допускает правонарушений.

Основными проблемами в сфере социальной реадаптации лиц, отбывших наказание являются: их профессиональная ориентация и трудоустройство, благополучная обстановка в семье, в кругу родственников, а также друзей, знакомых, соседей. Как уже было сказано, в большинстве случаев, у бывшего осужденного складываются напряженные отношения с окружающими, как правило, он наталкивается на стену неприятия и равнодушия. Из всех рассмотренных в работе факторов, способствующих социальной реадаптации бывших заключенных, нет ни одного, который сколько-нибудь полно реализуется в нашем государстве. Анализ статистики и итогов социологических исследований наглядно выявляет остроту затронутой темы. Незамедлительно требуются специальные меры законодательного порядка, и, в первую очередь, гарантирующие соблюдение прав отбывших уголовные наказания, обеспечивающие изменение форм и направленности профилактической работы. В этой связи есть, наверное, смысл обратиться к опыту прошлых лет, в частности, широко использовать деятельность детских судов и инспекций (братьев и сестер социальной помощи), патронажных (попечительских) служб. Важно освободить милицию от несвойственных ей функций в работе с трудновоспитуемыми. Все учреждения, где перевоспитываются подростки, должны обрести гражданского хозяина. Сокровенными делами этой возрастной категории надобно заниматься психологам, педагогам, социологам, психиатрам, а не тем, кто представляет карающую десницу, и вряд ли может рассчитывать на доверительное отношение подопечных.

В стране с трудом, но все же возникают и начинают действовать центры, фонды, движения, комитеты, цель которых — не оставить без всесторонней общественной заботы наших заблудших сынов и дочерей, облегчить всем искупившим вину возвращение к нормальной жизни. Словом, появляется необходимое осознание насущной проблемы, ее масштабов и возможных последствий.

В качестве новых подходов предлагается в отношении ряда категорий освобожденных организовать через центры социальной адаптации патронат (данная форма социального контроля несколько строже общественного наблюдения, но значительно мягче административного надзора), в случаях, когда отсутствует необходимость жесткого контроля за поведением индивида. В то же время за лицами, которые не подпадают под административный надзор, не встали на путь исправления во время отбывания наказания или нарушают правопорядок после освобождения от наказания, также по инициативе Совета центра социальной адаптации и под их контролем следует организовать общественное наблюдение.

Сложный процесс ресоциализации, перевоспитания и возвращения в общество лица, совершившего преступление, начавшийся на первом его допросе у следователя, заканчивается после его полной адаптации к условиям нормального существования в нормальной социальной среде.

Министерство образования Российской Федерации

Московский государственный открытый педагогический университет им.

М.А.Шолохова

Кафедра практической психологии

Дипломная работа

Батуркина Наталия Викторовна

Особенности консультирования лиц, переживших горе

Курс 5/3, вечернее отделение

Научный руководитель:

Елизаров А.Н., кандидат психологических наук, доцент

Москва

2002

Оглавление:

Введение ………………………………………………………………… 3

Глава 1. Классические подходы к процессу утраты и горя ……………..6

1. Классические представления о феномене горя в различных психотерапевтических направлениях ……………………………6

1. Психоаналитическая теория ……………………………….7

2. Экзистенциальный подход …………………………………9

3. Гештальттерапия ……………………………………………12

4. Концепция Эриха Линдеманна ……………………………13

2. Концепция Д.В. Вордена в консультировании горюющих клиентов ……………………………………………….17

3. Этапы горя …………………………………………………………20

1.3.1. Шок и оцепенение ……………………………………………..20

1.3.2. Фаза острого горя ………………………………………………24

1.3.3. Стадия навязчивости …………………………………………..28

1.3.4. Стадия прорабатывания проблемы …………………………..29

1.3.5. Завершение эмоциональной работы горя ……………………32

1.4. Процесс горевания ……………………………………………….33

Заключение ……………………………………………………………….39

Библиография …………………………………………………………….41

Введение

Существует так много непреодолимых

внешних препятствий для нашей полноценной жизни: случай, болезнь, страх, вторжение социальных, политических и экономических сил.

Мы все стоим перед лицом этих потерь и боремся с ними, кто как может.

Но потери, за которые мы не отвечаем сами, потому что не знаем вовремя, что возможно или чего мы больше всего хотим, — эти потери самые мучительные, о них горше всего размышлять.

Дж. Бьюдженталь

Переживание горя, быть может, одно из самых таинственных проявлений душевной жизни. Каким чудесным образом человеку, опустошённому утратой, удастся возродиться и наполнить свой мир смыслом? Как он, уверенный, что навсегда лишился радости и желания жить, сможет восстановить душевное равновесие, ощутить краски и вкус жизни? Как страдание переплавляется в мудрость? Всё это – не риторические фигуры восхищения силой человеческого духа, а насущные вопросы, знать конкретные ответы на которые нужно хотя бы потому, что всем нам рано или поздно приходится, по профессиональному ли долгу или по долгу человеческому, утешать и поддерживать горюющих людей.

Но что такое переживание горя? Поток ли это чувств и мыслей, который проходит через наше сознание, пассивно претерпевающее происходящее, или мы что-то делаем, производим какую-то работу, иногда незаметную для самих себя, чтобы вызвать в себе те или другие состояния, либо избавиться от них?
Это непростой вопрос.

Может ли психология помочь в поиске этих ответов?

«Страх, тоска, печаль – разрушают тело, открывая доступ к нему всяческим заболеваниям», — говорил академик И.П. Павлов – первый среди физиологов мира нобелевский лауреат. Эти проявления эмоций подрывают энергетику организма, угнетают и ограничивают компенсаторные процессы, иммунные реакции и пр.

Речь идёт об изучении психологических последствий переживания людьми ситуаций, с которыми человечество сталкивается на протяжении всей истории своего существования. К травмам, которые могут вызвать состояние острого горя, мы относим:

. смерть одного из родителей или обоих (особо остро переживаются внезапная или насильственная смерти, суициды);

. смерть одного из супругов, членов семьи;

. аварии или катастрофы;

. развод;

. утрата отношений (в т.ч. дружеских привязанностей), ссора с близким другом;

. гибель домашнего животного;

. измена, предательство;

. утрата невинности (сексуальное насилие, обьюзы);

. события в стране и за рубежом (создают ощущение нестабильности, нарушают состояние базовой безопасности). (18(.

Актуальность выбранной темы обусловлена тем, что в последние годы появилось большое количество лиц, нуждающихся в оказании квалифицированной психологической помощи. Связано это с резко возросшей интенсивностью факторов среды жизнедеятельности человека, приобретающих характер стрессовых влияний и требующих от человека значительного адаптационного напряжения.

По мнению Ф. Василюка, в отечественной психологии нет ни одной оригинальной работы по переживанию и психотерапии горя (7(. Особенности консультирования горюющего клиента изучены явно недостаточно, что и определяет также актуальность темы дипломной работы.

Объект исследования: переживание горя человеком

Предмет исследования: психологическая помощь людям, переживающим горе.

Цель исследования: анализ и систематизация концепций и подходов по работе с человеком, переживающим горе.

Задачи исследования:

1. Провести теоретический обзор литературы.

2. Раскрыть сущность и работу горя.

3. Выявить цели и задачи процесса горевания и потери (так называемые

«терапевтические мишени») в работе с человеком, переживающим горе.

Горе настолько высоко, что через него

Не перепрыгнуть, не перешагнуть.

Горе настолько широко, что его

Не обойти, не обогнуть.

Оно настолько низко, что под ним

Не проползти, не согнуться.

Ты должен пройти сквозь него через

Дверь.

Спиричуэл – негритянский духовный гимн.

Глава 1. Классические подходы к процессу утраты и горя

1. Классические представления о феномене горя в различных психотерапевтических направлениях.

Горе – универсальное переживание всех людей, реакция на утрату значимого объекта, части идентичности или ожидаемого будущего. В течение жизни временами мы все что-то теряем, будет это смерть кого-то, любимого нами, развод, потеря работы и так далее или что-либо другое. Общеизвестно, что реакция на утрату значимого объекта – специфический психический процесс, развивающийся по своим законам. Суть этого процесса универсальна, неизменна и не зависит от того, что именно утратил субъект (26(.

В зарубежной литературе существует несколько психотерапевтических направлений по изучению феномена горя, одной из которых является психоаналитическая теория, предложенная З. Фрейдом.

1. Психоаналитическая теория.

Обратимся к попытке З. Фрейда объяснить механизмы работы печали. « …
Любимого объекта больше не существует, и реальность подсказывает требование отнять всё либидо, связанное с этим объектом… Но требование её не может быть немедленно исполнено. Оно приводится в исполнение частично, при большой трате времени и энергии, а до того утерянный объект продолжает существовать психически. Каждое из воспоминаний и ожиданий, в которых либидо было связано с объектом, приостанавливается, приобретает повышенную активную силу, и на нём совершается освобождение либидо» (31, с. 205(.
Итак, Фрейд остановился перед объяснением феномена боли, да и что касается самого гипотетического механизма работы печали, то он указал не на способ его осуществления, а на «материал», на котором работа проводится, — это
«воспоминания и ожидания», которые «приостанавливаются» и «приобретают повышенную активную силу».

«Далее не представляется трудным реконструировать этот процесс. Сначала имел место выбор объекта, привязанность либидо к определённому лицу; под влиянием реального огорчения или со стороны любимого лица наступило потрясение этой привязанности к объекту. Следствием этого было не нормальное отнятие либидо от этого объекта и перенесение его на новый, а другой процесс, для появления которого, по-видимому, необходимы многие условия. Привязанность к объекту оказалась малоустойчивой, она была уничтожена, но свободное либидо не было перенесено на другой объект, а возвращено к «я». Однако здесь оно не нашло какого-нибудь применения, а послужною только к идентификации (отождествлению) «я» с оставленным объектом. Тень объекта пала, таким образом, на «я», которое в этом случае рассматривается упомянутой особенной инстанцией так же, как оставленный объект. Таким образом, потеря объекта превратилась в потерю «я», и конфликт между «я» и любимым лицом превратился в столкновение между критикой «я» и самим изменённым, благодаря отождествлению, «я» (31(.

Таким образом, потеря значимого объекта постоянно активизирует в человеке различного рода внутренние попытки сопротивляться реальности потери либо путём её отрицания, либо путём замещения объекта потери новым объектом, либо попыткой сохранить его посредством различных форм интернализации. Конечный результат будет зависеть от природы отношений к утраченному объекту, а также от форм интернализации или других ранее использовавшихся механизмов и от того, насколько успешным было их использование.

С момента выхода работы Фрейда «Печаль и меланхолия» (1917) траур и депрессия считаются двумя главными альтернативами человеческого способа справиться с потерей значимых объектов. Другими предложенными и описанными в качестве главных альтернативами были отрицание потери или её значения с идеализацией утраченного объекта или без таковой, быстрая замена его новым объектом, патологическая печаль по «связанным» с ним объектам или идеям, развитие соматического или психосоматического заболевания, а также пристрастие к алкоголю, наркотикам или перееданию (28(. Согласно общепринятому мнению, чем в большей степени инфантильно, зависимо и амбивалентно отношение субъекта к утраченному объекту, тем больше вероятность того, что вместо более или менее нормального процесса траура
(mourning process) его реакцией на потерю будет одна или сразу несколько патологических альтернатив.

По нашему мнению, начиная со статьи Фрейда «Печаль и меланхолия», появляется понятие горя как отнятия либидо от объекта: психическая энергия сосредотачивается на любимом человеке, и когда он умирает, эту энергию надо оторвать от умершего человека и передать её другим объектам. « С глаз долой
– из сердца вон». Задача печали – забывание. Умерший человек должен быть забыт ради тех, кто живёт. В этом состоит логика Фрейда.

Следующим фундаментальным по значению направлением мы считаем экзистенциальный подход, представителями которого являются такие зарубежные исследователи как И. Ялом, А. Лэнгле, В. Франкл и др.

2. Экзистенциальный подход.

Виктор Франкл, создатель логотерапии, считает, что человек при столкновении с безвыходной и неотвратимой ситуацией, когда он становится перед лицом судьбы, которая никак не может быть изменена, имеет возможность актуализировать свою высшую ценность, осуществить глубочайший смысл, смысл страдания.

Страдая от какого-либо жизненного обстоятельства, мы внутренне отворачиваемся от него, создаём дистанцию между своей личностью и этим обстоятельством. Пока мы страдаем от состояния, которого не должно быть, мы находимся в напряжении между фактическим бытием, с одной стороны, и бытием, которое должно быть, — с другой. Страдание создаёт, следовательно, плодотворное напряжение, заставляя человека чувствовать то, чего не должно быть как такового. «В той мере, в какой он идентифицирует себя с данным, он приближается к данному и отключает напряжение между бытием и долженствующим бытием. Так открывается в эмоциях человека глубокая мудрость, которая важнее всякой рациональности и даже противоречит рациональной полезности» (30, с. 110(.

По мнению В. Франкла, печаль и раскаяние имеют глубокий смысл для внутренней жизни человека. «Печаль о человеке, которого мы любили и потеряли, позволяет печалящемуся как-то жить дальше, а раскаяние виновного позволяет ему освободиться от вины и этим в какой-то мере искупить её.
Предмет нашей любви или печали, который объективно, в эмпирическом времени, пропал, субъективно, во внутреннем времени, сохраняется: печаль оставляет его в настоящем» (29, с. 120(.

На биологическом уровне боль считается бдительным сторожем. В области душевно-духовного она выполняет аналогичную функцию. То, от чего страдание должно уберечь человека, — это апатия, душевная вялость. «Пока мы страдаем, мы остаёмся душевно живыми. В страдании мы даже зреем, вырастаем в нём – оно делает нас богаче и сильнее» (30, с. 110(. Человек, который пытается отвлечься от несчастья или оглушить себя, не решает проблемы, не устраняет несчастье из мира; то, что он устраняет из мира, — это скорее лишь следствие несчастья, лишь состояние неудовольствия. В. Франкл считает, что принцип удовольствия здесь является лишь искусственной психологической конструкцией, а не феноменологическим фактом; человек в действительности всегда стремится быть душевно «живым», испытывая радость или печаль, а не погружаться в апатию. Парадоксальность того, что страдающий меланхолией и печалью, которые делают его эмоционально холодным и внутренне омертвелым, страдает от неспособности к страданию, является, следовательно, лишь психопатологической парадоксальностью; в экзистенциальном анализе страдание предстаёт как составная часть жизни, как её неотъемлемая часть. «Лишь под тяжёлыми ударами судьбы и в горниле страданий жизнь приобретает форму и образ» (29, с. 113(.

Виктор Франкл в своей работе «Поиск смысла жизни и логотерапия» приводит следующий пример. «Однажды пожилой практикующий врач консультировался у меня по поводу своей серьёзной депрессии. Он не мог пережить потерю своей супруги, которая умерла два года назад и которую он любил больше всего на свете. Но как я мог помочь ему? Что я мог ему скзать?
Я отказался вообще от каких-либо разговоров и вместо этого поставил перед ним вопрос: «Что было бы, доктор, если бы Вы умерли первым, а жена Ваша осталась бы в живых?» «О, — сказал он, — для неё это было бы ужасно, как бы она страдала!» После этого я заметил: «Видите, доктор, каким страданием ей бы это обошлось, и именно Вы заставили бы её так страдать. Но теперь Вы платите за это, оставшись в живых и оплакивая её». Он не сказал ни слова, только пожал мне руку и молча ушёл. Страдание каким-то образом перестало быть страданием в тот момент, когда обнаруживается его смысл, как, например, смысл жертвенности. … Я не мог изменить его судьбу и не мог возвратить ему супругу. Но в тот момент я сумел изменить его отношение к своей неизменной судьбе. Именно с этого мгновения он смог, наконец, увидеть смысл своего страдания.» (37, с. 17(.

«Возможность чего-то», которая означает жизнь, может быть упущена также и в случае возможности подлинного страдания, т.е. реализации ценностей отношения. Теперь мы понимаем, почему Достоевский сказал, что он боится своей муки» (30, с. 43(.

Следовательно, смысл судьбы, которую человеку суждено выстрадать, состоит, во-первых, в том, чтобы обрести свой образ, и, во-вторых, в том, чтобы быть принятой как данность, если это необходимо. Экзистенциальный анализ, таким образом, помогает человеку сменить привычный подход к страданию как к негативу на более глубокий взгляд – раскрыть глубинные пласты личности, открыть дверь в область духовного и стать способным страдать. То есть существуют ситуации, при которых человек может реализоваться лишь путём подлинного страдания и лишь в нём. Франкл цитирует
Ницше: «Тот, кому есть для чего жить, может перенести почти любое как» (21, с. 168(.

Следующую концепцию по изучению феномена горя представляет гештальттерапия.

1.1.3. Гештальттерапия.

Значительный интерес вызывает гештальттерапия Перлза, в рамках которой в психотерапию вошёл фундаментальный принцип «здесь и сейчас».

Перлз, отвечая на вопрос, чем определяется поведение человека, выбирает настоящее и считает, что работать можно лишь с живыми эмоциями. Прошлый опыт может играть как конструктивную, так и деструктивную роль. Восприятие прошлого опосредуется эмоциональными проблемами настоящего. Если человек стремится избегать травматических событий, он не способен пребывать «здесь и теперь». Наличие невыраженных чувств препятствует истинному существованию человека «здесь и сейчас». Поэтому процесс проживания очень важен. Один из способов достижения этого – выражение человеком в фантазии/диалоге своих чувств к тому, кто ушёл.

Горе – сложный процесс, оно вбирает в себя такие эмоции, как любовь, злость, фрустрацию, страх и одиночество. Горе катарсисно и терапевтично, так как в процессе работы с ним боль уходит и человек отыскивает ресурсы для восстановления.

Сознавание – основа терапевтического гештальт метода. Оно предполагает сосредоточение на переживаемом в настоящий момент. Непосредственное переживание является целебным, так как создаёт условия снятия наложенного в прошлом запрета на переживание клиентом чувств, «заканчивания прошлых ситуаций» — образование гештальта.

Один из приёмов в работе с горем – озаботить клиента его «подвешенным состоянием». Обычно оно хорошо проявляется в том, что клиент говорит, в его телесных движениях или в различных идентификациях с ушедшим человеком.

Таким образом, свободно текущий процесс сознавания, с позиций гештальттерапии, является критерием здоровья, поскольку, сознавая свои потребности и, оперируя ими, личность совершенствуется. Это применительно, по нашему мнению, к процессу признания факта потери на начальной стадии утраты. Гештальттерапия в состоянии помочь человеку соприкоснуться с собственными чувствами, например, при использовании техники «горячего стула», на котором находится объект утраты, а также оказать поддержку в завершении процесса горевания.

Следующая рассматриваемая нами концепция – это исследование феноменов горя с точки зрения немецко-американского учёного Э. Линдеманна, которое незначительно отличается от вышеизложенных взглядов на проблему.

4. Концепция Эриха Линдеманна.

Э. Линдеманн в своей работе выделяет основные положения:

1. Острое горе – это определённый синдром с психологической и соматической симптоматикой.

2. Этот синдром может возникать сразу же после кризиса, он может быть отсроченным, может явным образом не проявляться или, наоборот, проявляться в чрезмерно подчёркнутом виде.

3. Вместо типичного синдрома могут наблюдаться искажённые картины, каждая из которых представляет какой-нибудь особый аспект синдрома горя.

4. Эти искажённые картины соответствующими методами могут быть трансформированы в нормальную реакцию горя, сопровождающуюся разрешением (17(.

Также Э. Линдеманн выделяет 5 признаков, которые являются патогномическими для горя:

. физическое страдание

. поглощённость образом умершего

. вина

. враждебные реакции

. утрата моделей поведения

Можно, впрочем, указать ещё на шестую характеристику, проявляющуюся у пациентов, находящихся на границе патологического реагирования, которая не бросается в глаза, как предыдущие, но, тем не менее, достаточно выражена, чтобы окрасить всю картину в целом. Она состоит в появлении у пациентов черт умершего, особенно симптомов его последнего заболевания или манеры его поведения в момент трагедии. Сын обнаруживает, что походка у него стала, как у умершего отца. Он смотрит в зеркало, и ему кажется, что он выглядит точно так же, как умерший. Такая поглощённость образом умершего трансформируется у них в захваченность симптомами и личностными чертами утраченного человека, теперь локализованными в результате идентификации в их собственных телах и делах (17(.

В исследованиях, проводимых Э. Линдеманном, разделяется течение реакций горя на нормальные и болезненные, которые, в свою очередь, делятся на отсроченные и искажённые реакции.

Болезненные реакции горя являются искажениями нормального горя.
Трансформируясь в нормальные реакции, они находят своё разрешение. Если тяжёлая утрата застаёт человека во время решения каких-то очень важных проблем или если это необходимо для моральной поддержки других, он может почти или совсем не обнаружить своего горя в течение недели и даже значительно дольше. Отсроченные реакции могут начаться после некоторого интервала, во время которого не отмечается никакого аномального поведения или страдания, но в котором развиваются определённые изменения поведения пациента, обычно не столь серьёзные, чтобы служить поводом для обращения за помощью. Эти изменения могут рассматриваться как поверхностные проявления неразрешившейся реакции горя. Э. Линдеманн выделяет следующие виды таких изменений:

1. повышенная активность без чувства утраты

2. появление у пациента симптомов последнего заболевания умершего

3. возникновение определённого заболевания, а именно ряда психосоматических состояний

4. изменения в отношениях к друзьям и родственникам

5. яростная враждебность против определённых лиц

6. утрата форм социальной активности

7. ущерб собственному экономическому и социальному положению пациента

8. развитие ажитированной депрессии

Наблюдения Э. Линдеманна показывают, что в известных пределах тип и острота реакции горя могут быть предсказаны. У пациентов, склонных к навязчивым состояниям или страдавших ранее от депрессии, вероятнее всего, разовьётся ажитированная депрессия. Острой реакции следует ждать у матери, потерявшей маленького ребёнка. Наиболее явные формы болезненной идентификации были обнаружены у лиц, не склонных к невротическим реакциям.

Э. Линдеманн отдельно выделил предвосхищяющие реакции горя, когда столкнулся с самой настоящей реакцией горя у пациентов, перенесших не смерть близкого, а лишь разлуку с ним, связанную, например, с призывом сына, брата или отца в армию. «Общая картина, возникающая при этом, до сих пор не рассматривалась как определённый синдром. Мы назвали его синдромом предвосхищающего горя» (17(. Приводится в пример случай пациентки, которая была так сосредоточена на том, как она будет переживать смерть сына, если его убьют, что прошла через все стадии горя – депрессию, поглощённость образом сына, перебор всех форм смерти, которая могла постичь его, предвосхищение всех способов приспособления, которые оказались бы необходимыми в случае смерти. Хотя такого рода реакции могут хорошо предохранить человека от удара неожиданного известия о смерти, они могут стать помехой восстановлению отношений с вернувшимся человеком. Известны случаи, когда солдаты, возвратившиеся с фронта, жаловались, что жёны больше их не любят и требуют немедленного развода. В такой ситуации предвосхищающая работа горя, очевидно, проделывается так эффективно, что женщина внутренне освобождается от мужа (17(.

Таким образом, Э. Линдеманн в своей работе «Клиника острого горя» выделил целый симптомокомплекс (17(. Это изменения, чаще всего обратимые, в психосоматической и поведенческой сферах.

По мнению Э.Линдеманна, продолжительность реакции горя, очевидно, определяется тем, насколько успешно индивид осуществляет работу горя, а именно выходит из состояний крайней зависимости от умершего, вновь приспосабливается к окружающему, в котором потерянного лица больше нет, и формирует новые отношения. Такую же точку зрения мы находим и в работе
В.Ю.Сидоровой (26(, которая ссылается на концепцию зарубежного учёного
Д.В.Вордена и считает её наиболее продуктивной при работе с горюющим клиентом.

1. Концепция Д.В.Вордена в консультировании горюющих клиентов.

В последнее время широкое распространение получил новый взгляд на работу с горюющим клиентом, предложенный Дж. Вильямом Ворденом в своей книге «Консультирование и терапия горя» на примере реакции на смерть близкого человека. Его концепция достаточно подробно изложена в работе В.Ю.
Сидоровой «Четыре задачи горя» (26(, где она провела краткое изложение четырёх задач, которые должен решить горюющий. Концепция удобна для работы с актуальным горем, а также если приходится иметь дело с горем, не пережитым много лет назад и вскрывшимся во время терапии, начатой по совершенно другому запросу.

Д.В. Ворден предложил вариант описания реакции горя не по стадиям или фазам, а через четыре задачи, которые должны быть выполнены горюющим при нормальном течении горя. Д.В. Ворден считает этот подход наиболее удобным для клиницистов и наиболее близким к теории Фрейда о работе горя.

Д.В. Ворден полагает, что хотя формы течения горя и их проявления очень индивидуальны, любая реакция утраты будет всегда развиваться сходным образом по содержанию, разнится лишь длительность и интенсивность; неизменность содержания процесса позволяет выделить те универсальные шаги, которые должен сделать горюющий, чтобы вернуться к нормальной жизни, и на выполнение которых должно быть направлено внимание терапевта. Задачи горя неизменны, поскольку обусловлены самим процессом, а формы и способы их решения индивидуальны и зависят от личностных и социальных особенностей горюющего человека. Четыре задачи горя решаются субъектом последовательно.
Считается, что это удобно для диагностики, так как понять, по мнению Д.В.
Вордена, какая психологическая задача решена, а какая – нет, намного проще, чем определить плохо выраженную стадию горя. Поскольку понятно, что есть решение данной задачи, будет ясно, куда должен быть направлен психотерапевтический процесс.

Итак, произошла утрата, первая задача для горюющего – это признание факта потери. Как только горюющий признаёт для себя реальность потери, считается, что он выполнил эту задачу и переходит к решению второй, которая состоит в том, чтобы пережить боль потери. Имеется в виду, что нужно пережить все сложные чувства, которые сопутствуют утрате.

Если горюющий не может почувствовать и прожить боль потери, которая есть абсолютно всегда, она должна быть выявлена и проработана с помощью терапевта, иначе боль проявит себя в других формах, например, через психосоматику или расстройства поведения. Реакции боли индивидуальны и не все испытывают боль одинаковой силы. Также боль утраты ощущается не всегда, иногда утрата переживается как апатия, отсутствие чувств, но она должна обязательно быть проработана (26(.

Следующая задача, с которой должен справиться горюющий, это наладка окружения, где ощущается отсутствие объекта утраты. Когда человек теряет близкого, он теряет не только объект, которому адресованы чувства и от которого чувства получаются, он лишается определённого уклада жизни, поведения, исполнения каких-то ролей и обязанностей. Эта пустота должна быть восполнена и жизнь организована на новый лад.

Последняя, четвёртая задача – это выстроить новое отношение к объекту утраты и продолжать жить. Решение этой задачи не предполагает ни забвения, ни отсутствия эмоций, а только их перестройку.

Признаком того, что эта задача не решается, горе не стихает и не завершается период траура, по мнению Д.В. Вордена, часто бывает ощущение, что «жизнь стоит на месте», нарастает беспокойство. Завершением выполнения этой задачи можно считать возникновение ощущения, что можно любить другого человека, хотя любовь к умершему мужу, например, не стала от этого меньше.

С точки зрения Д.В. Вордена, утрату можно считать завершённой при условии, что человек, переживший потерю, сделает все четыре шага, решит все четыре задачи горя. Признаком этого считается способность направлять большую часть чувств не объекту утраты, а другим людям. Работа горя завершена, когда горюющий вновь способен вести нормальную жизнь, чувствовать себя адаптированным, проявлять интерес к жизни.

Просмотрев все направления по изучению феномена и процесса горя и на основе вышеизложенного литературного анализа, можно выделить и подробно рассмотреть особенности фаз горя, составляющих основу общепринятой классификации по работе с горем, на которую опираются многие авторы, занимающиеся этой проблемой (5, 6, 11, 12, 17, 18, 20, (.

2. Этапы горя.

Изучив работы авторов по исследованию проблемы горя, мы представляем классификацию стадий, которая считается общепринятой.

1. Шок и оцепенение.

Первая стадия – отрицание, связанное с растерянностью. Механизм психологической защиты активно не приемлет того, что произошло. На первом этапе эмоциональному шоку сопутствует попытка отрицать реальность ситуации.
Шоковая реакция иногда проявляется в неожиданном исчезновении чувств,
«охлаждении», словно чувства проваливаются куда-то вглубь. Это происходит, даже если смерть близкого человека не была внезапной, а ожидалась долгое время (15(.

Скорбящий может думать, что всё случившееся – кошмарный сон, не более того. (5, с. 98(

Продолжительность — от нескольких секунд до нескольких недель, в среднем к 7-9-му дню сменяясь постепенно другой картиной. (7(
Характеризуется утратой аппетита и сексуального влечения, мышечной слабостью, малой или полной неподвижностью, которые иногда сменяются минутами суетливой активности, амимичностью, явлениями деперсонализации
(«Этого не может быть!», «Это случилось не со мной!»), ощущением нереальности происходящего (7(.

Отрицание произошедшего, которое происходит в этот момент, с точки зрения В.Ю. Сидоровой, включает в себя либо отрицание факта потери, либо её значимости, либо необратимости (26(. Отрицание факта потери может варьировать от лёгкого расстройства до тяжёлых психотических форм, когда человек проводит несколько дней в квартире с умершим, прежде чем замечает, что тот умер.

Чаще встречающаяся и менее патологичная форма проявления отрицания была названа мумификацией (26(. В таких случаях человек сохраняет всё так, как было при умершем, чтобы всё время быть готовым к его возвращению. Например, родители сохраняют комнаты умерших детей. По мнению В.Ю. Сидоровой, это нормально, если продолжается недолго, таким образом, создаётся своего рода
«буфер», который должен смягчить самый трудный этап переживания и приспособления к потере. Но если такое поведение растягивается на годы, переживание горя останавливается и человек отказывается признать те перемены, которые произошли в его жизни, «сохраняя всё, как было» и не двигаясь с места в своём трауре, — это проявление отрицания (26(.

Другой способ, которым люди избегают реальности потери, — отрицание значимости утраты. В этом случае они говорят что-то вроде «мы не были близки», «Он был плохим отцом» или «Я по нему не скучаю». Иногда люди поспешно убирают всё, что может напомнить об объекте утраты, таким образом, они демонстрируют поведение, противоположное мумификации. Пережившие утрату оберегают себя от того, чтобы столкнуться лицом к лицу с реальностью потери, и относятся к группе риска развития патологических реакций горя
(26(.

Другое проявление отрицания – «избирательное забывание», в этом случае человек забывает что-то, касающегося объекта утраты.

Третий способ избежать осознания потери – отрицание необратимости утраты. В.Ю. Сидорова приводит пример, когда после смерти ребёнка родители утешают друг друга – «у нас будут другие дети и всё будет хорошо».
Подразумевается – мы заново родим умершего ребёнка, и всё будет, как было
(26(.

Оцепенение — наиболее заметная особенность этого состояния. Скорбящий скован, напряжён. Его дыхание затруднено, неритмично, частое желание глубоко вдохнуть приводит к прерывистому, судорожному (как по ступенькам) неполному вдоху.

Нередко внешнее спокойствие, невозможность заплакать зачастую расцениваются окружающими людьми как эгоизм и вызывают упрёки. Подобные переживания могут внезапно смениться острым реактивным состоянием. (18(

В сознании человека появляется ощущение нереальности происходящего, душевное онемение, бесчувственность, оглушённость.

Притупляется восприятие внешней реальности, и тогда в последующем нередко возникают пробелы в воспоминаниях об этом периоде. А. Цветаева, человек блестящей памяти, не могла восстановить картину похорон матери: «Я не помню, как несут, опускают гроб. Как бросают комья земли, засыпают могилу, как служит панихиду священник. Что-то вытравило это всё из памяти…
Усталость и дремота души. После маминых похорон в памяти – провал» (32, с.
248(. Первым сильным чувством, прорывающим пелену оцепенения и обманчивого равнодушия, нередко оказывается злость. Она неожиданна, непонятна для самого человека, он боится, что не сможет её сдержать.

Как объяснить все эти явления? Обычно комплекс шоковых реакций истолковывается как защитное отрицание факта или значения смерти, предохраняющее горюющего от столкновения с утратой сразу во всём объёме.

Так, Ф. Василюк полагает, что будь это объяснение верным, сознание, стремясь отвлечься, отвернуться от случившегося, было бы полностью поглощено текущими внешними событиями, вовлечено в настоящее, по крайней мере, в те его стороны, которые прямо не напоминают о потере (7(. Однако мы видим прямо противоположную картину: человек психологически отсутствует в настоящем, он не слышит, не чувствует, не включается в настоящее, оно как бы проходит мимо него, в то время как он сам пребывает где-то в другом пространстве и времени. Не случившееся трагическое событие не впускается в настоящее, а само оно не впускает настоящее в прошедшее. Это событие, ни в один из моментов не став психологически настоящим, рвёт связь времён, делит жизнь на несвязанные «до» и «после». Шок оставляет человека в этом «до», если бы ему дано было осознать, что с ним происходит в этом периоде оцепенения, он бы мог сказать соболезнующим ему по поводу того, что умершего нет с ним: «Это меня нет с вами, я там, точнее, здесь, с ним». (7(

Такая трактовка, предложенная Ф. Василюком, делает понятным механизм и смысл возникновения и дереализационных ощущений, и душевной анестезии, и и послешоковую амнезию: я не могу помнить то, в чём не участвовал; и потерю аппетита и снижение либидо – этих витальных форм интереса к внешнему миру; и злость. Злость – это специфическая эмоциональная реакция на преграду, помеху в удовлетворении потребности. Такой помехой бессознательному стремлению души остаться с любимым оказывается вся реальность: ведь любой человек, телефонный звонок, бытовая обязанность требуют сосредоточения на себе, заставляют душу отвернуться от любимого, выйти хоть на минуту из состояния иллюзорной соединённости с ним.

Таким образом, психологическое время шока можно назвать «настоящее в прошедшем». Здесь над душевной жизнью безраздельно властвует гедонистический принцип избегания страдания. И отсюда процессу горя предстоит ещё долгий путь, пока человек сможет укрепиться в «настоящем» и без боли вспоминать о свершившемся прошлом (7(.

Оказание помощи на этом этапе заключается в молчаливом сопровождении человека, установлении тактильного контакта, помогающего человеку заплакать, т.е. «перейти» на следующий этап проживания процесса горевания и потери, вербализации его внутренних переживаний.

Чем дольше длится этот период, тем тяжелее последствия (18(.

2. Фаза острого горя.

После первой реакции на смерть близкого человека – шока, отрицания, злобы происходит осознание утраты и смирение с ней. Это фаза поиска или отчаяния, которая длится от трёх дней до 6-7 недель ( те самые 40 дней траура). Считается самой болезненной фазой, так как необходимо принять утрату как реальность, сказать жизни «да» в уже изменившейся жизни (7(.

Картина острого горя очень схожа у разных людей (17(. Общим для всех является нереалистическое стремление вернуть утраченное и отрицание не столько факта смерти, сколько постоянства утраты. Возникают периодические приступы физического страдания, длящиеся от двадцати минут до одного часа, спазмы в горле, припадки удушья с учащённым дыханием, постоянная потребность вздохнуть, чувство пустоты в животе, потеря мышечной силы и интенсивное субъективное страдание, описываемое как напряжение или душевная боль (17(. Состояние острой тревоги, бессонница, амнезия, реакция ухода, оцепенение; проявляется соматическая симптоматика (18(. Общим для всех являются жалобы на потерю силы и истощение: «почти невозможно подняться по лестнице», «всё, что я поднимаю, кажется таким тяжёлым», «от малейших усилий я чувствую полное изнеможение» (17(.

В это время человеку бывает трудно удержать своё внимание во внешнем мире. Могут наблюдаться некоторые изменения сознания. Общим для всех является лёгкое чувство нереальности, ощущение увеличения эмоциональной дистанции, отделяющей горюющего от других людей (иногда они выглядят призрачно или кажутся маленькими) (17(. Реальность как бы покрыта прозрачной кисеей, вуалью, сквозь которую сплошь и рядом пробиваются ощущения присутствия умершего. Одному мужчине казалось, что он видит погибшую дочь, которая зовёт его из телефонной будки. Он был так захвачен этой сценой, что перестал замечать окружающее, особенно же на него подействовала ясность т отчётливость, с которой он услышал своё имя (17(.
Такие видения, вплетающиеся в контекст внешних впечатлений, вполне обычны и естественны, но пугают, принимаясь за признаки надвигающегося безумия (5, с. 13(. Это поведение «поиска», направленное на восстановление связи (26(.
В норме это поведение, по мнению В.Ю. Сидоровой, должно сменяться поведением, направленным на отказ от связи с ушедшим человеком: «Что я делаю, ведь он (она) умер».

Иногда такое появление умершего в текущем настоящем происходит в менее резких формах. Р., мужчина 45 лет, потерявший во время армянского землетрясения любимого брата и дочь, на 29-й день после трагедии, рассказывая о брате, говорил в прошедшем времени с явными признаками страдания, когда же речь заходила к дочери, он с улыбкой и блеском в глазах восторгался, как она хорошо учится (а не «училась»), как её хвалят, какая помощница матери. В этом случае двойного горя переживание одной утраты находилось уже на стадии острого горя, а другой – задержалось на стадии
«поиска» (7(.

Человек, которого постигла утрата, пытается отыскать в событиях, предшествовавших смерти, доказательства того, что он не сделал для умершего того, что мог, он обвиняет себя в невнимательности и преувеличивает значение своих малейших оплошностей, по этой причине многих охватывает чувство вины (17(.

Часто наблюдается такой навязчивый феномен, как – «если бы». «Если бы он был жив…», «Если бы я не отдал бы его в такую-то школу, то…». Дальше идёт цепочка событий: «он не заболел бы и не умер бы…». Постоянно идёт прорабатывание своей вины, хотя объективно этой вины нет. Откуда это чувство возникает?

Отец Павел Флоренский писал, что «отношения людей не что иное, как акты жизнедеятельности». Когда человек ушёл, то множество действий, направленных на ушедшего, не реализовано: не успел что-то передать, где-то поблагодарить, что-то вместе выполнить. Эти множество мелочей становятся уже никогда не выполнимыми действиями. И каждое из них приводит на суд совести. По мнению Ф. Василюка, в западной психотерапии к чувству вины относятся как к симптоматике горя, от которой надо побыстрее избавиться
(7(. В этом проявляется стремление утешить человека. «Горюющий в это не верит, он искренне верит, что виноват. Поэтому мы должны принять эту иллюзию, это чувство вины как реальность. . То есть мы должны встать на позицию горюющего и не разубеждать его в том, что он не виноват (7(.

Кроме того, у человека, потерявшего близкого, часто наблюдается утрата теплоты в отношениях с другими людьми, тенденция разговаривать с ними с раздражением и злостью, желание, чтобы его вообще не беспокоили, причём всё это сохраняется, несмотря на усиленные старания друзей и родных поддержать с ним дружеские отношения.

Эти чувства враждебности, удивительные и необъяснимые для самих людей, очень беспокоят их и принимаются за признаки наступающего сумашествия.
Пациенты пытаются сдержать свою враждебность, и в результате у них часто вырабатывается искусственная, натянутая манера общения (17(.

Фрейд назвал процесс адаптации к несчастью «работой» скорби.
Современные исследователи «работу скорби» характеризуют как когнитивный процесс, включающий изменение мыслей об умершем, горечь утраты, попытку отстраниться от утраченного лица, поиск своего места в новых обстоятельствах (Stroebe, 1992) (15(. Этот процесс не является какой-то неадекватной реакцией, от которой надо уберечь человека, с гуманистических позиций он приемлем и необходим. Имеется в виду очень тяжёлая психическая нагрузка, заставляющая страдать. Консультант способен доставить облегчение, однако его вмешательство не всегда уместно. Скорбь нельзя приостанавливать, она должна продолжаться столько, сколько необходимо.

По мнению Ф. Василюка, надежда, постоянно рождающая веру в чудо, странным образом сосуществует с реалистической установкой, привычно руководящей всем внешним поведением горюющего. Ослабленная чувствительность к противоречию позволяет сознанию какое-то время жить по двум не вмешивающимся в дела друг друга законам – по отношению к внешней действительности по принципу реальности, а по отношению к утрате – по принципу «удовольствия». Они уживаются на одной территории («Я живу как бы в двух плоскостях», — говорит скорбящий): в ряд реалистических восприятий, мыслей, намерений («сейчас позвоню ей по телефону») становятся образы объективно утраченного, но субъективно живого бытия, становятся так, как будто они из этого ряда, и на секунду им удаётся обмануть реалистическую установку, принимающую их за «своих». Эти моменты и этот механизм и составляют специфику фазы «поиска».

3. Стадия навязчивости.

Третья фаза острого горя – «остаточные толчки», длящаяся до 6-7 недель с момента трагического события. По другим данным, этот период может длится год (7(. Метафора «остаточные толчки» взята на основе землетрясения в
Армении. Иначе эту фазу именуют периодом отчаяния, страдания и дезорганизации и – не очень точно – периодом реактивной депрессии.

Сохраняются, и первое время могут даже усиливаться, различные телесные реакции – затруднённое укороченное дыхание, астения, мышечная слабость, утрата энергии, ощущение тяжести любого действия; чувство пустоты в желудке, стеснение в груди, ком в горле; повышенная чувствительность к запахам; снижение или необычное усиление аппетита, сексуальные дисфункции
(7(. Присутствуют взрывные реакции, эмоциональная лабильность, постоянное возбуждение, нарушение сна (18(.

Это период наибольших страданий, острой душевной боли. Появляется множество тяжёлых, иногда странных и пугающих чувств и мыслей. Это ощущения пустоты и бессмысленности, отчаяние, чувство брошенности, одиночества, злость, вина, страх и тревога, беспомощность. Типичны необыкновенная поглощённость образом умершего и его идеализация – подчёркивание необычайных достоинств, избегание воспоминаний о плохих чертах и поступках.
Впервые Новый Год встречают «без него»; отпуск без него… Впервые привычный цикл жизни нарушается. Это кратковременные, но очень болезненные ситуации.

Горе накладывает отпечаток и на отношения с окружающими. Здесь может наблюдаться утрата теплоты, раздражительность, желание уединиться.
Изменяется повседневная деятельность. Человеку трудно бывает сконцентрироваться на том, что он делает, трудно довести дело до конца, а сложно организованная деятельность может на какое-то время стать и вовсе недоступной. Порой возникает бессознательное отождествление с умершим, проявляющееся в невольном подражании его походке, жестам, мимике.

Утрата близкого – сложнейшее событие, затрагивающее все стороны жизни, все уровни телесного, душевного и социального существования человека. Горе уникально, оно зависит от единственных в своём роде отношений с ним, от конкретных обстоятельств жизни и смерти, от всей неповторимой картины взаимных планов и надежд, обид и радостей, дел и воспоминаний.

4. Стадия прорабатывания проблемы.

«Само по себе осмысление и переоценка своего прошлого недостаточны для освобождения от него. Прошлое надо не только осмыслить, но и оплакать» (10, с. 136(.

В этот период происходят самые важные и трудные для человека эмоциональные события: понимание, осознание причин травмы и горя, оплакивание потери. Своеобразный девиз этого этапа – «простить и проститься», говорится последнее «прощай».

Отношение к потери объекта решающим образом зависит от природы потерянных отношений и от уровня развития личности субъекта. Способы и механизмы, используемые в ситуации потери, и её последствия, различны в зависимости от пропорции функциональных и индивидуальных элементов объектной взаимосвязи, заключённой в потерянных отношениях. Другими словами, до какой степени это были отношения к функциональным услугам со стороны другой персоны, переживаемые как очевидные для Собственного Я, и до какой степени это были отношения к индивидуальному человеческому существу, переживаемые как уникальные и самостоятельные (33(.

На этой фазе жизнь входит в свою колею, восстанавливаются сон, аппетит, профессиональная деятельность, объект утраты перестаёт быть главным средоточением жизни. Переживание горя теперь не ведущая деятельность, оно протекает в виде сначала частых , а потом более редких отдельных толчков, какие бывают после основного землетрясения. Такие остаточные приступы горя могут быть столь же острыми, как и в предыдущей фазе, а на фоне нормального существования субъективно восприниматься как ещё более острые. Поводом для них чаще всего служат какие-то даты, традиционные события («весна впервые без него») или события повседневной жизни («обидели, некому пожаловаться»,
«на его имя пришло письмо»).

Четвёртая фаза, как правило, длится в течение года: за это время происходят практически все обычные жизненные события и в дальнейшем начинают повторяться (7(. Годовщина смерти является последней датой в этом ряду. Может быть, не случайно поэтому большинство культур и религий отводят на траур один год.

За этот период утрата постепенно входит в жизнь. Человеку приходится решать множество новых задач, связанных с материальными и социальными изменениями, и эти практические задачи переплетаются с самим переживанием.
Он очень часто сверяет свои поступки с нравственными нормами умершего, с его ожиданиями, с тем, «что бы он сказал». Мать считает, что не имеет права следить за своим внешним видом, как раньше, до смерти дочери, поскольку умершая дочь не может делать то же самое. Но постепенно появляется всё больше воспоми наний, освобождённых от боли, чувства вины, обиды, оставленности.

Словом, высвобождаемый актами горя материал образа умершего подвергается здесь своего рода эстетической переработке. « В моём отношении к умершему, — писал М. М. Бахтин, — эстетические моменты начинают преобладать… (сравнительно с нравственными и практическими): мне принадлежит целое его жизни, освобождённое от моментов временного будущего…
За погребением и памятником следует память. Я имею всю жизнь другого вне себя, и здесь начинается эстетизация его личности: закрепление и завершение её в эстетически значимом образе…В известном смысле память безнадёжна, но зато она умеет ценить помимо цели и смысла уже законченную, сплошь наличную жизнь» (4, с. 94-95(.

На этой стадии довольно хорошо себя зарекомендовала техника «горячий стул», наиболее известный инструмент гештальттерапевтов. Эксперимент представляет собой встречу «лицом к лицу» на подушках или стульях двух конфликтующих частей себя (полярностей) или клиента или другого человека.

Задача терапевта – поддержание аутентичного столкновения частей «Я» или
«Я» и других, препятствовать преждевременному согласию или соглашательству.
После того, как борьба между двумя частями личности будет обострена до подходящего уровня, а чувства вербально и невербально выражены, энергия начнёт рассеиваться, и наступит истинная интеграция или истинное разрешение. Терапевт либо усиливает этот процесс, либо конструирует наличие тупика и необходимость дальнейшей работы для его преодоления.

Если эта фаза успешно не проходит, то горе переходит в хроническое.
Иногда это невротическое переживание, иногда – посвящение своей жизни бескорыстному служению, благотворительности.

5. Завершение эмоциональной работы горя.

Работа считается подходящей к концу, когда пациент обретает надежду и способность строить планы на будущее (33(.

Описываемое нами нормальное переживание горя приблизительно через год вступает в свою последнюю фазу – «завершения». Здесь горюющему приходится порой преодолевать некоторые культурные барьеры, затрудняющие акт завершения (например, представление о том, что длительность скорби является мерой нашей любви к умершему).

Смысл и задача работы горя в этой фазе состоит в том, чтобы образ умершего занял своё постоянное место в продолжающемся смысловом целом моей жизни (он может, например, стать символом доброты) и был закреплён во вневременном, ценностном измерении бытия (7(.

С окончанием «работы скорби» происходит адаптация к реальности произошедшего, и душевная боль уменьшается. Во время последней стадии переживания утраты человека всё больше и больше начинают занимать окружающие его люди и новые события. Уменьшается зависимость от утраты, однако это не означает забвения.

Можно сказать, что в случае переживания утраты испытания не только приносят душевную боль и страдания, но и как бы очищают душу, способствуют личному росту человека, открывают перед ним новые стороны бытия, обогащают жизненным опытом для возможной его передачи в будущем своим близким.

Ф. Василюк приводит такой эпизод из своей психотерапевтической практики: «Мне пришлось однажды работать с молодым маляром, потерявшим дочь во время армянского землетрясения. Когда наша беседа подходила к концу, я попросил его прикрыть глаза, вообразить перед собой мольберт с белым листом бумаги и подождать, пока на нём появится какой-то образ.

Возник образ дома и погребального камня с зажжённой свечой. Вместе мы начинаем дорисовывать мысленную картину, и за домом появились горы, синее небо и яркое солнце. Я прошу сосредоточиться на солнце, рассмотреть, как падают его лучи. И вот в вызванной воображением картине один из лучей солнца соединяется с пламенем погребальной свечи: символ умершей дочери соединяется с символом вечности. Теперь нужно найти средство отстраниться от этих образов. Таким средством служит рама, в которую отец мысленно помещает образ. Рама деревянная. Живой образ окончательно становится картиной памяти, и я прошу отца сжать эту воображаемую картину руками, присвоить, вобрать в себя и поместить её в своё сердце. Образ умершей дочери становится памятью – единственным средством примирить прошлое с настоящим».

Отдельным пунктом можно выделить процесс горевания, так как ему уделяется большое внимание. Обычно считается, что в этом случае субъектом утраты должны быть выполнены определённые психологические задачи (8, 15,
26(.

4. Процесс горевания.

Необходимо ли горевать? Выполняют ли печаль и душевные страдания какую- то полезную функцию?

Душевные терзания как ярчайший компонент траура представляются скорее процессом, нежели состоянием. Перед человеком заново встаёт вопрос об идентичности, ответ на который приходит не как мгновенный акт, а через определённое время в контексте человеческих отношений.

Многие специалисты сомневаются в целесообразности выделения определённых фаз в процессе горевания, поскольку это может побуждать людей предаваться горю согласно предписанной схеме (16, с. 913(.

Разумеется, интенсивность и продолжительность чувства скорби у различных людей неодинаковы. Всё зависит от характера отношений с потерянным человеком, от выраженности вины, от длительности траурного периода в конкретной культуре (15, с. 207(. К тому же некоторые факторы могут способствовать восстановлению нормального состояния. Например, в случае продолжительной болезни или утраты дееспособности покойного, его близкие имеют возможность подготовить себя к его смерти. Вполне вероятно, что они переживают антиципаторное горе. Возможно даже, что в такой ситуации чувства утраты, вины или упущенных возможностей обсуждаются с умирающим.
Антиципаторное горе, однако, не устраняет горевания после смерти близкого человека. Оно, возможно, даже не делает его слабее. Но всё же в случае длительной болезни покойного его смерть переносится окружающими не так тяжело, потому что они имели возможность подготовиться к ней, и им легче справиться со своим горем.

Для описания процесса скорби часто используется модель Kubler-Ross
(1969) (16, с. 912(. Она предполагает чередование стадий отрицания, озлобленности, компромисса, депрессии, адаптации. Считается, что нормальная реакция скорби может продолжаться до года (15, с. 207(.

Нормальный процесс скорби иногда перерастает в хроническое кризисное состояние, которое называется патологической скорбью. По мнению Freud, скорбь становится патологической, когда «работа скорби» неудачна или не завершена (31, с. 208(. Выделяется несколько типов патологической скорби:

1. «Блокирование» эмоций во избежание интенсификации процесса скорби.

2. Трансформация скорби в идентификацию с умершим человеком. В этом случае происходит отказ от любой деятельности, способной отвлечь внимание от мыслей об умершем.

3. Растягивание процесса скорби во времени с обострениями, например, в дни годовщин смерти.

4. Чрезмерно острое чувство вины, сопровождаемое потребностью наказывать себя. Иногда такое наказание реализуется посредством самоубийства (15, с. 211(.

Типичное проявление скорби – тоска по утраченному объекту. Человек, переживший утрату, хочет вернуть утерянное. Обычно это иррациональное желание недостаточно осознаётся, что делает его ещё глубже. Консультанту следует разобраться в символической природе тоски. Не надо противиться символическим усилиям скорбящего, поскольку таким образом он старается преодолеть утрату. С другой стороны, реакция скорби бывает преувеличена, и тогда создаётся культ утраченного объекта. В случае патологической скорби нужна помощь психотерапевта.

В процессе скорби непременно наступает озлобленность. Понесший утрату человек стремится обвинить кого-то в случившемся. Вдова может обвинять умершего мужа за то, что он оставил её, или Бога, который не внял её молитвам. Обвиняются врачи и другие люди, способные реально или только в воображении страдалицы не допустить создавшейся ситуации. Речь идёт о настоящей злости. Если она остаётся внутри человека, то «подпитывает» депрессию. Поэтому консультант должен не дискутировать с клиентом и не корректировать его злобу, а помочь ей вылиться наружу. Только в таком случае уменьшится вероятность её разрядки на случайных объектах (15(.

Во время траура испытывают значительное изменение идентичности, например, резко меняется самооценка осуществления супружеской роли. Поэтому важная составляющая «работы скорби» заключается в обучении новому взгляду на себя, поиску новой идентичности.

В трауре очень существенны ритуалы. Они нужны скорбящему, как воздух и вода. Психологически крайне важно иметь публичный и санкционированный способ выражения сложных и глубоких чувств скорби.

«Работу скорби» иногда тормозят или осложняют сочувствующие люди, которые не понимают важности постепенного изживания несчастья. Трудный духовный процесс отделения от объекта утраты происходит в субъективном мире горюющего, и вмешательство в него окружающих неуместно. С точки зрения Р.
Кочунаса, консультант не должен заглушать процесс скорби. Если он разрушит психологическую защиту клиента, то не сможет оказать эффективную помощь.
Клиент нуждается в защитных механизмах, особенно на ранней стадии траура, когда он не готов принять утрату и реалистично думать о ней. В условиях дефицита рациональности включаются защитные механизмы. В процессе траура их роль функциональна и сводится к тому, чтобы выиграть время и заново оценить себя и окружающий мир. Поэтому консультант должен позволить клиенту использовать отрицание и другие механизмы психологической защиты (15(.

С окончанием «работы скорби» происходит адаптация к реальности несчастья, и душевная боль уменьшается.

Понесшего утрату человека начинают занимать новые люди и события.
Исчезает желание соединиться с объектом утраты, уменьшается зависимость от неё. В некотором смысле можно сказать, что процесс траура представляет собой медленное ослабление связи с объектом утраты. Это не означает забвения, просто ушедший человек уже предстаёт не в физическом смысле, а интегрируется во внутренний мир. Вопрос отношения с ним решается теперь символическим образом – ушедший своим незаметным присутствием в душе понесшего утрату помогает ему в жизни. Таким образом чувство идентичности успешно модифицируется.

В период утраты страдание облегчается присутствием родственников, друзей, причём существенна не их действенная помощь, а лёгкая доступность в течение нескольких недель, когда скорбь наиболее интенсивна. Понесшего утрату не надо оставлять одного, однако его не следует «перегружать» опекой
– большое горе преодолевается только со временем. Горюющему человеку нужны постоянные, но не навязчивые посещения и хорошие слушатели.

Роль слушателя в некоторых случаях может выполнять консультант.
Находиться со скорбящим человеком и надлежащим образом внимать ему – главное, что можно сделать. Чем больше консультант сопереживает скорби и чем адекватнее воспринимает собственные эмоциональные реакции, связанные с помощью, тем эффективнее целебное воздействие. Не следует поверхностно успокаивать скорбящего человека. Замешательство и формальные фразы лишь создают неудобное положение. Клиенту надо предоставить возможность выражать любые чувства, и все они должны быть восприняты без предубеждения. Задачу консультанта можно выразить словами Шекспира из «Макбета» — «дать грусти слово» (15(.

При некоторых обстоятельствах горе может быть всепоглощающим. Например, пожилые люди, потерявшие нескольких друзей или родственников в течение года или двух, могут испытывать перегрузку утратами. Перегрузка утратами часто поражает сообщества, состоящие из представителей сексуальных и национальных меньшинств, среди которых свирепствует СПИД. Серьёзной угрозой, особенно для мужчин, является развитие депрессии в период, следующий за смертью близкого человека (16, с. 914(. Не меньшую опасность, опять же для мужчин, представляет злоупотребление алкоголем или наркотиками с целью забыться от мучительных мыслей (16, 26(. Другие используют «географический способ» — непрерывные путешествия или непрерывную работу с большим напряжением, которое не позволяет задуматься о чём-нибудь, кроме повседневных дел.

Таким образом, не существует универсального или правильного способа горевать, хотя ожидания общества оказывают на людей ощутимое влияние в этом вопросе.

Заключение.

В проделанной нами работе были выполнены задачи исследования:

1. Провести теоретический обзор литературы.

2. Раскрыть сущность и работу горя.

3. Выявить цели и задачи процесса горевания и потери в работе с человеком, переживающим горе, в результате чего можно подвести следующие итоги. Нами было рассмотрено несколько подходов по изучению горя:

. психоаналитический

. экзистенциальный

. гештальттерапия

. подход Э.Линдеманна

Были выделены следующие стадии горя:

1. Стадия шока и оцепенения.

2. Стадия острого горя.

3. Стадия навязчивости.

4. Стадия прорабатывания проблемы.

5. Завершение эмоциональной работы горя.

А также проведённый анализ литературы позволил выделить следующие цели и задачи процесса оплакивания (так называемые «терапевтические мишени» в работе с человеком, переживающим горе):

. понять факт смерти / принять реальность утраты;

. заново пережить отношения с объектом утраты

. прочувствовать эмоциональную боль (вспомнить / оживить; пережить и запомнить чувства, связанные с объектом утраты; реакция на разлуку);

. эмоционально принять мир без объекта потери (найти его место в эмоциях; выявить и оплакать вторичные потери; упорядочить мир, в котором его нет);

. построить планы на будущее (найти средства и возможности приспособиться к новому миру и жить в нём, не забывая старый)

(26(.

Из вышеизложенного следует, что консультирование людей, перенесших утрату, — это нелёгкое испытание духовных сил и профессиональной компетенции.

В жизни утраты более или менее ощутимы, но во всех случаях человек испытывает душевную боль, переживает горе. Утраты, как и многие события нашей жизни, не только болезненны, они предоставляют и возможность личностного роста. Консультант может способствовать реализации этой возможности, если понимает природу утраты, её связь с другими эмоциями, роль в становлении человека.

Работа с процессом горевания и потери может вызывать естественные трудности и дестабилизировать эмоциональное состояние самого специалиста.
Иногда ситуация требует специфических навыков с подобными проблемами. Кроме того, принимая решение о начале коррекционной работы с клиентом, следует соотнести степень тяжести данного конкретного случая с собственной эмоциональной готовностью к встрече с такими непростыми переживаниями. Как правило, человек, встречающийся в своей практике с проблемами горевания и потери, нуждается в восстановлении своих ресурсов, а значит – в профессиональной помощи и поддержке.

Всё вышесказанное подводит нас к проблеме актуальности разработки программ по оказанию наиболее адекватной психологической помощи лицам, перенесшим горе, в зависимости от степени тяжести данного состояния.

Библиография:

1. Алёшина Ю.А. Индивидуальное и семейное психологическое консультирование. М., 2000.
1. Андрющенко А.В. Посттравматическое стрессовое расстройство при ситуациях утраты объекта эктраординарной значимости / Психиатрия и психофармакотерапия. Том 2, №4. — М., 2000.
2. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1984. – с. 94-95.
3. Бьюдженталь Дж. Наука быть живым. М., 1998.
4. Вагин И. Психология жизни и смерти. С-Пб., 2001. – 155 с.
5. Василюк Ф.Е. Жизненный мир и кризис: типологический анализ критических ситуаций / Журнал практической психологии и психоанализа. М., 2001, №4.
6. Василюк Ф.Е. Пережить горе // Человеческое в человеке. М.: Политиздат,

1991.
7. Василюк Ф.Е. Психология переживания. Анализ преодоления критических ситуаций. М., МГУ, 1984 – 200 с.
8. Василюк Ф.Е. Уровни построения переживания и методы психологической помощи / Вопросы психологии, 1988. №5.
9. Гаранян Н.Г., Холмогорова А.Б. Интегративная психотерапия тревожных и депрессивных расстройств на основе когнитивной модели // МПЖ. 1996. №3.

– с. 112-140.
10. Гнездилов А.В. Психология и психотерапия потерь. С-Пб., 2002. – 164 с.
11. Дейтс Б. Жизнь после потери. М., 1999 – 304 с.
12. Джармен Р. Консультирование людей в дистрессе: психосоциальная реабилитация пострадавших от травматических переживаний в результате войны / Журнал практической психологии и психоанализа. – М., №1-2, 2001.
13. Колодзин Б. Как жить после психической травмы / Пер. с англ. !992 – 96 с.
14. Кочюнас Р. Основы психологического консультирования. М., 1999. – 240 с.
15. Крайг Г. Психология развития / Пер. с англ. – С-Пб. 2002. – 992 с.
16. Линдеманн Э. Клиника острого горя / Психология эмоций. Тексты / Под ред. В.К. Вилюнаса, Ю.Б. Гиппенрейтер. – М., 1984.
17. Лурье Ж.В. Горевание и потеря / Школа здоровья, М., 1999, №4.
18. Мэй Ролло. Искусство психологического консультирования. М., 1999
19. Нагера У. Реакции детей на смерть значимых объектов / Журнал практической психологии и психоанализа. М., 2002, №1.
20. Нельсон – Джоунс Р. Теория и практика консультирования. С- Пб., 2000.
21. Перлз Ф. Гештальт-подход и свидетель терапии. М., 1996 – 240 с.
22. Перлз Ф. Практика гештальттерапии. М., 2001 – 480 с.
23. Польстер И., Польстер М. Интегрированная гештальттерапия. Контуры теории и практики. М., 1999 — 272 с.
24. Психология человеческих проблем. Хрестоматия / Сост. Сельчёнок К.В.

Мн.: Харвест, 1998. — 448с.
25. Сидорова Б.Ю. Четыре задачи горя / Журнал практической психологии и психоанализа. №1-2., 2001.
26. Тарабрина Н.В. Практикум по психологии посттравматического стресса. С-

Пб., 2001. – 268 с.
27. Тахка В. Обращение с потерей объекта / Журнал практической психологии и психоанализа. – М., №1, 2000.
28. Франкл В. Поиск смысла жизни и логотерапия / Психология личности.

Сборник. — М., 1982. – с. 118-126.
29. Франкл В. Психотерапия на практике. С-Пб., 2000.
30. Фрейд З. Печаль и меланхолия / Психология эмоций. М., 1984. – с. 203-

211.
31. Цветаева Л. Воспоминания. М., 1971. с. 248.
32. Черепанова Е. Психологическийй стресс. М., 1997.
33. Ялом И. Групповая психотерапия. Теория и практика. М., 2001 – 576 с.
34. Ялом И. Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы / Пер. с англ. – М., 1997. – 281 с.
35. Ялом И. Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории / Пер. с англ. – М., 2002. – 288 с.
36. Ялом И. Экзистенциальная психотерапия. М., 1999.