Вологодская государственная молочнохозяйственная
академия им. Н.В. Верещагина
Кафедра экономики
Экстернат
Контрольная работа.
По дисциплине: «Социология».
На тему: «Культурная динамика».
Выполнил: Оскирко О.А.
Специальность 080109 «Бух. учет, анализ и аудит»
З.к. № 070089
Вологда- Молочное
2007
Оглавление.
Введение……………………………………………………………………3
1. Социокультурный процесс и культурная динамика………..4
2. Внутренние и внешние предпосылки развития культуры.12
3. Этноцентризм и культурный релятивизм…………………….25
Заключение……………………………………………………………….30
Литература………………………………………………………………..32
Введение.
За десять тысяч лет своего развития человеческая культура прошла путь от каменного топора до освоения космоса. Она никогда не оставалась неподвижной: зародившись, развивалась и распространялась из одного региона в другой, передавалась от прошлых поколений настоящим и будущим, все время пополнялась новыми материальными и духовными продуктами.
Многочисленные и разнообразные виды культурных изменений были определены понятием «культурная динамика», которое подразумевает как изменения внутри культуры и во взаимодействии разных культур.
Понятие культурной динамики тесно связано с широко используемым в теории культуры понятием «культурные изменения», но не тождественно ему. Культурные изменения предполагают любые трансформации в культуре, в т. ч. такие, которые лишены целостности, ярко выраженной направленности движения; понятие «культурные изменения» шире, чем понятие «культурная динамика»; вместе с тем оно менее определенно.
В 30-х гг. П. Сорокин назвал свой четырехтомный труд об истории культуры с древнейших времен и о переходе от одной культурной системы к другой «Социальная и культурная динамика». Широкое использование понятия культурной динамики приходится на вторую половину ХХ в., когда в области научной аналитики происходит активное расширение представлений об изменениях в культуре, о многообразии динамичных типов и форм, а также об источниках и предпосылках культурного движения. К настоящему времени в мировой научной мысли накоплен огромный объем идей, представлений и концепций, позволяющий давать научно-философскую интерпретацию культурной динамики с разных познавательно-гносеологических позиций — с точки зрения закономерностей эволюционных изменений, исторического развития, а также исходя из постмодернистских представлений о фрагментарности культурных динамических полей; в терминах философии или информационно-кибернетического анализа; базируясь на идеях теории инновативно-творческой или управленческой деятельности. Немалый вклад в развитие теории культурной динамики внесли исследователи, работавшие в рамках структурно-функционального подхода, теории конфликтов, синергетики.
1. Социокультурный процесс и культурная динамика.
«Культурные процессы представляют собой целеориентированную жизнедеятельностную активность людей и являются осуществлением более или менее типовой последовательности процедур: осмысления людьми своих интересов и потребностей, возникающих в связи с какими-то обстоятельствами; разработки технологий (способов) удовлетворения этих интересов и потребностей (или модернизации уже имеющихся технологий под новые задачи); практические применения этих технологий и получения какого-то результата (продукта); оценки эффективности примененных технологий и соответствия полученных результатов преследуемым целям; селекции наиболее утилитарно эффективных и социально приемлемых способов и результатов осуществления данной деятельности; передачи информации другим людям об этих способах и результатах; закреплении селектированных образцов деятельности в нормах, правилах, стандартах, ценностных ориентациях, традициях и пр. в форме «культурных текстов», содержащих организационно-технологическую, нормативно-регулятивную, коммуникативно-оценочную и иную информацию о наиболее эффективных и приемлемых по социальным последствиям способах удовлетворения тех или иных интересов и потребностей людей (т.е. социальный опыт осуществления деятельности в таких формах, которые не имеют разрушительных последствий для уровня социальной интегрированности и консолидированности сообщества). Совокупность подобных «текстов» и есть культура данного сообщества [23]».
Национальные культуры являются специфическими культурными системами, обладающими относительной автономностью и автохтонностью (коренным происхождением). Различные культуры многочисленных народов и национальностей, имеют в своей основе единое общечеловеческое творческое начало. Они отличаются друг от друга по форме, которая определяется особенностями истории конкретных народов, различными условиями, в которых происходило формирование этих культур. Необходимо учитывать и то обстоятельство, что подавляющее большинство народов не существует в изоляции, а активно взаимодействует с другими народами. Поэтому многие национальные культуры представляют собой результат взаимодействия нескольких проживающих (или проживавших ранее) рядом друг с другом народов.
Культурная дифференциация — качество изменений в культуре, которое связано с вычленением, разделением, отделением частей от целого [18].
Взаимодействие культур — особый вид непосредственных отношений и связей, которые складываются между по меньшей мере двумя культурами, а также тех влияний, взаимных изменений, которые появляются в ходе этих отношений. Решающее значение в процессах взаимодействия культур приобретает изменение состояний, качеств, областей деятельности, ценностей той и другой культуры, порождение новых форм культурной активности, духовных ориентиров и признаков образа жизни людей под влиянием импульсов, идущих извне.
Выделяют разные уровни взаимодействия. Этнический уровень взаимодействия характерен для отношений между локальными этносами, историко-этнографическими, этноконфессиональными и другими общностями. На национальном уровне взаимодействия регулятивные функции в значительной степени выполняют государственно-политические структуры. Цивилизационный уровень взаимодействия приобретает спонтанно-исторические формы; однако на этом уровне и прежде, и в настоящее время возможны наиболее существенные результаты в обмене духовными, художественными, научными достижениями. В повседневной практике общения стран и народов мира чаще всего перекрещиваются процессы и отношения, характерные для всех трех уровней взаимодействия. В межкультурных связях, особенно внутри полинационального государства, принимают одновременное участие как большие, так и малые нации, имеющие свои административно-государственные формы регулирования этнические образования и не имеющие таких форм. При этом более крупное по численности представителей и по роли в жизни разных народов культурное образование способно оказать большее влияние на процессы взаимодействия, нежели малая этническая группа, хотя вклад последней во взаимодействие никоим образом нельзя недооценивать. Все же исследователи выделяют культуру-донора (которая больше отдает, чем получает) и культуру-реципиента (культура, в основном принимающая). В течение исторически длительных периодов времени эти роли могут меняться. Важное значение в взаимодействии культур имеет его структура, т.е. те содержательные направления и конкретные формы взаимного обмена, через которые оно осуществляется. Одной из наиболее древних и широко распространенных форм взаимодействия выступает обмен хозяйствующими технологиями, специалистами-профессионалами; устойчивым видом взаимодействия являются межгосударственные отношения, политические, правовые связи. Под влиянием взаимодействие культур весьма своеобразно могут происходить изменения в языке, художественной или религиозной практике взаимодействующих народов, а также в их обычаях.
Международные отношения выступают не только формой взаимодействия культур, но они содержат в себе и целую цепочку механизмов, посредством которых оно осуществляется. Помимо механизмов, действующих в рамках международных отношений, в практике взаимодействия широко используется система социальных институтов и механизмов внутри самих культур. Важным механизмом взаимодействия может выступать политика модернизации, национальная и культурная политика, реализуемая на уровне государства, а также внутри отдельных производственно-корпоративных структур, муниципальной власти, обществ, организаций, культурно-национальных объединений [9].
В конечном счете все культурные процессы функционально связаны с осуществлением и обеспечением коллективной жизнедеятельности людей, повышением уровня их социальной интегрированности, организацией, регуляцией, коммуникацией, социальным воспроизводством их сообществ и т.п. [9].
Исследователи выделяют три типа временных шкал социокультурной динамики:
1. Микромасштабные шкалы времени (1—25 лет) применяются при анализе процессов, происходящих в жизнедеятельности групп и отдельных индивидов (например, возрастных ритмов человека, циклов деловой активности и т.п.);
2. Среднемасштабные шкалы времени используются при рассмотрении таких важных факторов социокультурной динамики, как экономические подъемы и спады (48 — 55 лет), процесс смены поколений (25 — 30 лет);
3. Макромасштабные шкалы времени (100 и более лет) применяются при исследовании традиций, процессов смены династий, общественных формаций, изменений языка и т.п. Именно такие масштабы используются при анализе зарождения, расцвета, упадка и гибели того или иного типа культуры [12].
Поскольку изменения в культуре протекают как в форме активизации, так и в форме замедления процессов, то важнейшими характеристиками времени для культурологов выступают его ритм и темп [12].
«Современный культуролог Ю.М. Лотман в книге «Культура и взрыв» представляет характер социодинамических процессов в виде непрерывного движения — «осмысленной предсказуемости» и, как противоположность этому, — непредсказуемости, то есть изменений, «реализуемых в порядке взрыва». Говоря о «непредсказуемости», Ю. Лотман имеет в виду, что каждый «момент взрыва» имеет определенный набор равновероятных возможностей перехода культуры в другое состояние, из которых реализуется только одна. По мысли Ю. Лотмана, процесс возникновения великих научных идей и открытий подобен взрыву, а их техническая реализация подчиняется законам постепенной динамики. «Таким образом, динамические процессы в культуре строятся как своеобразные колебания маятника между состоянием взрыва и состоянием организации, реализующей себя в постепенных процессах» [11, с.245]»
«В процессе функционирования такой системы как культура в различных ее элементах и подсистемах формируются и накапливаются противоречия. Система оказывается разбалансированной и дает сбои, усиливаются дезинтеграционные тенденции. Может сложиться кризисная ситуация, поэтому процесс обновления необходим. Если деформация происходит одновременно в нескольких подсистемах культуры (например, политике, экономике и т.д.), то кризис становится всеохватывающим, приобретает системный характер [12]».
Периоды кризисов неизбежны для любой культуры и могут играть не только негативную, но и позитивную роль в социокультурной динамике.
Необходимо подчеркнуть, что в реальной практике процессы восхождения и кризисные процессы зачастую тесно переплетены между собой так, что доминирующие тенденции не проявляются. Процесс отмирания старых норм и процесс внедрения новых осуществляются параллельно, иногда стремительно, иногда постепенно, а потому незаметно.
Есть центры порождения культуры и периферия, на которую она распространяется. Все мы и каждый из нас и потребитель, и созидатель культурных ценностей, хотя личный вклад в потребление и созидание далеко не одинаков [10, с.64]».
Способы распространения культуры многолики. Видный отечественный философ-культуролог П.С. Гуревич выделил следующие аспекты движения культурных инноваций [12]:
1) Тиражирование.
2) Сублимация (переключение духовной энергии из одного состояния в другое).
3) Проекция, то есть перенесение ценностных ориентиров от одного субъекта культуры к другому.
4) Идентификация — уподобление образам, идолам, идеалам.
Все это указывает на социально-психологические механизмы переноса культуры, ее восприятия, усвоения, распространения.
Однако помимо этих социально-психологических моментов необходимо принимать во внимание и социальные институты, и технические средства распространения культуры. Наука, образование, СМИ (средства массовой информации), искусство, взятое в качестве социального института, семья, разнообразные общественные объединения, государство и многое другое выступают как каналы распространения культуры.
Празднества и торжества, ритуальные традиционные акты (от венчания до поминок), рыночные механизмы и многое иное — все это тоже выступает как средства и пути распространения и восприятия культурных ценностей [12].
Необходимым элементом в культурной динамике является процесс социокультурной коммуникации — процесс взаимодействия между субъектами социокультурной деятельности (индивидами, группами, организациями и т.п.) с целью передачи или обмена информацией посредством принятых в данной культуре знаковых систем (языков), приемов и средств их использования. Социокультурная коммуникация выступает как один из базовых механизмов и неотъемлемая составляющая социокультурного процесса, обеспечивая саму возможность формирования социальных связей, управления совместной жизнедеятельностью людей и регулирования ее отдельных областей, накопление и трансляцию социального опыта.
Термин «коммуникация» появляется в научной литре в начале ХХ в. и весьма быстро, наряду с его общенаучным значением (как средство связи любых объектов), приобретает социокультурный смысл, связанный со спецификой обмена информацией в социуме. Необходимыми условиями и структурными компонентами социокультурная коммуникация является наличие общего языка у субъектов коммуникации, каналов передачи информации, а также правил осуществления коммуникации (семиотических, этических).
В определённом плане каждое социальное действие может быть рассмотрено как коммуникативное, как содержащее и выражающее определённую информацию. Однако собственно коммуникативными являются лишь действия, осуществляемые со специальной целью коммуникации, т.е. имеющие мотивационное основание, ориентацию на передачу информации и осуществляемые с использованием адекватной этой цели знаковой системы. Анализ этих типов социальных действий дан в работах А. Шюца [24].
Специфической сферой социокультурной коммуникации выступает массовая коммуникация, которая может быть определена как культурная область, состоящая из открытых, упорядоченных процессов трансляции социально значимой информации, поддающихся целенаправленному порождению и регулированию.
Культурную специфику передаваемая информация приобретает постольку, поскольку регулирует представления людей об уровне социальной приемлемости тех или иных способов осуществления любого вида деятельности, интеллектуальных оценок и позиций, чем в конечном счете и определяется функциональная нагрузка этих знаний и представлений как инструментов обеспечения социального взаимодействия людей [13].
«Таким образом, проблема выбора пути развития приобретает характер волевого акта человека, т.к. его мозг есть механизм, выработанный в ходе эволюции для получения, обработки, хранения и использования информации, выбирающий либо смерть и запустение, либо творчество и прогресс [7]».
Культурные процессы — это изменение во времени состояния культурных систем и объектов, а также типовые модели взаимодействия между людьми и их социальными группами. Хотя культурные процессы эмпирически проявляются в совокупности культурных событий, эти понятия не тождественны. Под культурными процессами имеются в виду типические, универсальные по масштабам распространения в разных культурах и устойчивые в своей повторяемости функциональные процедуры, поддающиеся классификации на основании общих признаков. Культурные же события— это конкретно-исторические частные случаи осуществления культурных процессов, обладающие уникальными чертами, вариативность которых определяется суммой условий и обстоятельств их протекания.
В числе основных групп культурных процессов можно выделить следующие:
1. Порождение культурных явлений (генезис адаптивных и творческих инноваций в виде технологий и инструментария деятельности, знаний, идей, произведений, символических обозначений, форм организации и регуляции совместных действий, способов обмена информацией и т.п.) и их частичная институционализация; превращение порожденных культурных форм в образцы, нормы, стандарты и правила осуществления соответствующей деятельности и достигаемых при этом результатов; формирование социокультурных и этнокультурных систем и конфигураций, их структуры и организации, системы социальных институтов и функциональных ролей, образов жизни и картин мира; становление культурно-исторических типов социальной организации сообществ).
2. Распространение культурных явлений (социальная интеграция культурных форм в обществ, практику в качестве предпочитаемых и рекомендуемых образцов технологий и продуктов деятельности; расширение или сужение числа субъектов, вовлеченных в практику использования этих форм; пространственная диффузия этих форм, расширение территории их использования, заимствование их другими культурными системами и т.п.).
3. Функционирование культурных явлений (действия и взаимодействия людей по удовлетворению их индивидуальных и групповых интересов, потребностей и необходимостей, осуществляемые индивидуально и коллективно, конвенционально и в системе социальных институтов в виде опредмечивания культурных образцов в конкретных артефактах применения технологий и получения продуктов деятельности — жизнеобеспечивающих, природопреобразующих, инфраструктурных, технических, социально-организационных, регулятивных, коммуникативных, познавательных, мироосмыслительных, художественных, оценочных и т.п.; саморегуляция людьми форм своей социальной практики на основе принятых культурных образцов).
4. Социокультурное коммуницирование между людьми (символическое кодирование наблюдаемых и представляемых природных и социальных явлений и процессов в семантических знаках — понятиях, обозначениях, названиях и пр.; обмен информацией между людьми о наблюдаемых и представляемых явлениях и процессах посредством трансляции ее в виде семантических знаков и составленных из них вербальных и невербальных текстов, регулирующих порядок осуществления жизнедеятельности людей, передачу знаний и пр.).
5. Аккумуляция социально значимых знаний и опыта (накопление и обобщение информации об окружающем мире и социального опыта коллективной жизнедеятельности людей, способствующих повышению уровня их социальной интегрированности и консолидированности, улучшению взаимопонимания и взаимодействия, а также понижению остроты и разрешению возникающих противоречий и напряжений; селекция этих знаний и опыта на основе практики их использования; формирование на базе селектированных образцов систем ценностных ориентаций, критериев оценки явлений и событий по уровням их полезности и значимости для людей и социальной приемлемости тех или иных форм деятельности и их результатов; закрепление такого рода ценностных установок в системе традиций).
6. Восприятие и интерпретация культурных явлений субъектами культуры (процессы индивид, и коллективного понимания — идентификации, «декодирования» символики, осмысления сущностных признаков и функций культурных явлений; их понятийная и оценочная интерпретация, символическое «присвоение» культурных форм людьми и их самоидентификация и самомаркировка посредством этих форм; символизация и маркирование среды обитания сообщества; выработка нормативных вариантов интерпретации собственных и чуждых культурных форм, превращение этих стереотипов восприятия и интерпретации в значимый элемент культурной традиции).
7. Социальное и историческое самовоспроизводство культурных систем и форм (межпоколенная трансляция социокультурного опыта, селектированных норм, стандартов и правил выполнения любого социально значимого действия, актов познания, ориентирования, интерпретирования и т.п., осуществляемая в ходе социализации и инкультурации членов сообщества в процессе их воспитания, образования, корректирующего регулирования и иных форм социального коммуницирования; трансляция системы образов коллективной идентичности в виде комплекса традиций, обрядов, ритуалов, нормативных параметров образов жизни и картин мира, поддерживающих необходимый уровень социальной консолидированности сообщества; воспроизводство форм социальной организации и регуляции в виде социальных институтов и конвенциональных норм коллективной жизнедеятельности и взаимодействия, языков обмена информацией и т.п.).
8. Изменчивость культурных явлений (постепенная трансформация утилитарных и социально-регулятивных функции, уровня социальной актуальности, формальных черт и семантических значений культурных форм как по ходу времени их функционирования в социальной практике, так и в процессе их пространств. распространения; развитие и модернизация культурных форм в сторону повышения их утилитарной и социальной эффективности, углубления функциональной специализированности; эволюция культурных систем по пути усложнения их организации и структуры, повышения устойчивости и функциональной универсальности, социально-интегративных возможностей и адаптивной пластичности, а также, напротив, деградация культурных явлений в виде понижения уровня функциональной специализированности форм, структурной и организационной сложности, устойчивости и универсальности систем и т.п. вплоть до их элиминации).
2. Внутренние и внешние предпосылки развития культуры:
Существуют различные модели социокультурных динамических процессов: циклические (круговая и волновая), эволюционная, синергетическая и др. С позиции этих концепций можно выделить внутренние и внешние предпосылки развития культуры.
Циклическая модель социокультурных макродинамических процессов исходит из того, что циклическая повторяемость — закон биологического существования, ему подчиняется мир природы и человек, как часть этого мира. Под циклом понимается обобщенное представление об универсальной форме внутренней динамики социокультурного объекта (этнос, нация, цивилизация), проходящего через определенные стадии в период его существования от возникновения и до распада.
Теория круговорота в истории Дж. Вико (1668 — 1744) основана на том, что цикл существования любой нации состоит из трех эпох. Первая — «век богов», когда государство еще отсутствует, представления людей фиксируются в мифах, а приоритет закреплен за религиозными структурами. «Век героев»— это господство аристократического государства и его символическое отражение в различных формах героического эпоса. «Век людей»— демократическое государство или монархия, для этой эпохи характерно осмысление мира в историографии. Ее окончание знаменует собой распад данной культуры и общества.
В работе «Закат Европы» О. Шпенглер развивает идею, что, по аналогии с живыми организмами, культуры проходят следующие стадии, представляющие собой законченный цикл: «детство — весна» (период хаоса, накопления сил), «юность — лето», «зрелость — осень», когда реализуются все потенциальные возможности культурной души, «старость — зима» (период цивилизации — гибели культуры). На весь жизненный цикл культурного организма Шпенглер отводит около тысячи лет, период «цивилизации» продолжается 200 — 300 лет. На цивилизационной стадии духовная жизнь замирает, вера падает, искусство вырождается, торжествуют материалистические взгляды. По Шпенглеру, «цивилизация» — переход от творчества к бесплодию, механической работе, это — «мертвое время», «перегной» культуры, неорганическая жизнь.
Идеи О. Шпенглера были развиты в многотомной работе английского историка и социолога Арнольда Джозефа Тойнби (1889 —1975) «Постижение истории», обосновавшего концепцию круговорота «локальных цивилизаций». Под «цивилизацией» понимается устойчивая совокупность территориальных, религиозных и политических характеристик. «Локальные цивилизации» проходят определенный цикл, включающий в себя пять последовательных стадий развития: возникновение, рост (эти фазы осуществляются за счет энергии «жизненного порыва», надлом, разложение и гибель (связаны с истощением «жизненных сил»). Полное и последовательное прохождение всех стадий цикла выступало для Тойнби основным критерием, которым он руководствовался при составлении перечня цивилизаций.
Прогресс, согласно Тойнби, представляет собой «кумулятивное поступательное движение, и кумулятивный характер его проявляется как во внутреннем, так и во внешнем аспектах». То есть, рост цивилизации проявляется как в освоении внешнего мира, так и в самоорганизации общества. Согласно Тойнби, высшим достижением исторического развития выступает образование мировых религий, сосредоточивающих в себе и культурную преемственность, и духовное единство, несмотря на самодовлеющую замкнутость отдельных цивилизаций.
Некоторые параллели с концепцией А. Тойнби возникают при анализе работ русского ученого историка Льва Николаевича Гумилева. Л.Н. Гумилев считает, что человек не существует вне этноса. В «этническую историю» включаются результаты формообразующей деятельности природного ландшафта, понимаемого как главный источник этносов. Процесс этногенеза состоит из цикла, включающего в себя четыре фазы: возникновение, подъем, упадок и умирание этноса. История этноса в сочетании с «историей ландшафтов и историей культуры» составляет «этническую историю». Рождение культуры связано с появлением нового этноса. Согласно Гумилеву, при возникновении этноса действует «импульс пассионарности». «Пассионарность — это способность и стремление к изменению окружения… Импульс пассионарности бывает настолько силен, что носители этого признака — пассионарии — не могут заставить себя рассчитать последствия своих поступков. Это очень важное обстоятельство, указывающее, что пассионарность — атрибут не сознания, а подсознания, выражающийся в специфике конституции нервной деятельности. Степени пассионарности различны, но для того, чтобы она имела видимую и фиксируемую историей форму проявления, необходимо, чтобы пассионариев было много, то есть этот признак не только индивидуальный, но и популяционный» [14, с.266].
Импульсами для увеличения пассионарности на уровне общества и отдельных индивидов служат взрывы во Вселенной — «пассионарные толчки». Когда пассионарность этноса снижается, он движется к своей гибели.
Наиболее значительный материал по разработке моделей волнообразных динамических процессов накоплен в экономике.
Современные представления об экономических волнах базируются на теории русского социального мыслителя Николая Дмитриевича Кондратьева (1892—1938). Анализ экономических изменений, соотнесенных с политическими и социальными факторами, позволил ему разработать теорию длинных экономических волн с периодом 48 — 55 лет.
Циклическая динамика хозяйственно-экономической системы включает в себя четыре фазы: повышение, перелом, понижение и переход. Повышению предшествует накопление и концентрация капитала в мощных предпринимательских центрах. В это время происходит обновление и расширение основных капитальных средств, изменение и перегруппировка производительных сил. Во второй фазе (переломной) инерция экономических процессов достигает предела, за которым система становится не эффективной (дефицит капитала, замедление капитального инвестирования, понижение рыночных цен приводят к угасанию экономической жизни). Третья фаза (понижение — депрессия) характеризуется спадом экономической активности. В нижней точке экономической волны наступает структурный кризис. Для четвертой фазы (переходной) характерно, что предшествующая экономическая структура становится неэффективной, а новые зарождающиеся формы хозяйственной жизни в рамках старой экономической структуры еще не могут переломить ситуацию. Борьба нового со старым продолжается 7 — 10 (иногда более) лет. После перелома волны (связанного с удешевлением капитала) опять следует подъем экономической активности, то есть начинается новая «длинная экономическая волна».
Американский социолог Питирим Сорокин (1889 — 1968) предложил теорию волнообразной социокультурной динамики. Культуры движутся силами, заложенными в них самих, просто потому, что такова их природа, — считает Сорокин. Исторический процесс он рассматривал как циклическую флуктуацию, определенное колебание типов культуры. Он выделил три типа культур: чувственный (преобладают чувственные формы отражения действительности), идеациональный (преобладает религиозно-мистическое постижение мира), идеалистический (преобладает рациональное мышление и идеология). В динамике общества прослеживаются три стадии: чувственная, идеациональная, идеалистическая, составляющие волну, после завершения которых идет следующая волна.
На первой стадии происходит освоение мира, создаются разнообразные (предметные, лингвистические, познавательные, технологические, нормативные) формы, позволяющие создавать организационные структуры. На второй стадии эти формы фиксируются в качестве культурных норм, накладывающих определенные ограничения на человеческую деятельность. Таким путем складывается, например, стиль в искусстве, формируется свод законов, появляется религиозная доктрина и научная парадигма. На третьей стадии сложившиеся и устоявшиеся рамки социокультурных норм становятся слишком узкими для приобретенного инновационного опыта, что и побуждает людей вновь обратиться к чувственному переживанию для обоснования своих действий.
Высшим типом культуры, к которому придет и Запад, и, особенно, Россия на пороге XXI века является идеациональный, ибо такая культура целиком ориентирована на постижение Абсолюта.
Эволюционные модели социокультурной динамики — направление в культурной антропологии задающее теоретическую модель необратимых культурных изменений называется эволюционизмом. Человеческая культура в этих теоретических рамках рассматривается как совокупность процессов адаптации людей, организованных в общества, к их природному окружению. Интерес к понятию «адаптация» устойчиво сохраняется на протяжении всего существования эволюционизма.
Начиная с Аристотеля в философской среде была распространена вера в то, что вещи изменяются в соответствии с внутренним принципом развития. Эту точку зрения разделяли Лейбниц, Кант, Гегель. Она была ключевой в рациональном объяснении динамики форм жизни, начиная с XVΙΙΙ в. в XΙX в. эволюционные взгляды укоренились в объяснении существования человеческого общества и культуры. Базу социокультурного классического эволюционизма заложили такие мыслители, как Спенсер, Тайлор, Морган. Основоположники эволюционизма считали возможным сделать культуру человечества объектом объяснения в терминах научных оснований и законов, полагая, что она порождена естественными причинами, и ее динамика закономерна. Это отличало их от предшественников, считавших историю человечества последовательностью уникальных событий, не поддающихся объединению в регулярные последовательности.
Общими исходными допущениями классического эволюционизма были следующие: психическое единство человека; направленность движения человеческого общества и культуры от простого к сложному; закономерность культурного развития; эволюционная форма культурной динамики — последовательность усложнение социокультурной жизни, сопровождающееся повышением уровня ее организации. Детерминанты социокультурной эволюции делились на два класса. К имманентным антропологическим побудителям эволюции относились «врожденные идеи», динамическими носителями которых считались индивиды и расы — различия между ними трактовались в историческом, а не субстанциальном смысле. В качестве внешних факторов, обусловливающих эволюцию, рассматривались природные условия, необходимость жизнеобеспечения, экономические, социальные предпосылки, завоевания, заимствование культурных образов. Механизм, придающий динамике культуры закономерный характер, определялся как удержание адаптационно целесообразных черт культуры из совокупности случайных вариаций, или естественный отбор.
Неоэволюционизм сложился в 60-х гг. в Колумбийском и Мичиганском университетах (США). Импульс возрождения интереса к этим идеям исходил от работ Л. Уайта и был поддержан такими культурными антропологами как А. Вайда, Карнейро, Р. Нэролл, Р. Раппопорт, М. Салинс, Харрис и др. В настоящее время основания неоэволюционизма объединяют некоторые идеи классического эволюционизма, общие принципы объяснения, свойственные функционализму и диффузионизму.
Принято выделять три типа эволюционных концепций: однолинейная, универсальная и многолинейная. Концепция однолинейной эволюции предполагает наличие универсальных стадий последовательного развития социокультурных систем (например: «дикость — варварство — цивилизация»). В настоящее время она не используется. Идея универсальной эволюции состоит в выявлении глобальных изменений, носящих форму развития. Теория многолинейной эволюции связана с допущением возможности множества примерно равноценных путей социокультурного развития и не ориентирована на установление всеобщих законов эволюции. Последние две концепции используются в настоящее время весьма широко.
Исследование связей человеческих популяций и отдельных сообществ с природным окружением выделяется в отдельную ветвь, называемую экологической антропологией, или культурной географией (А. Вайда, Р. Раппопорт и др.). Здесь выясняется вопрос, как влияет адаптация социальной системы к природной среде на формирование эволюционных процессов. Считается, что адаптационные изменения социальной системы осуществляются на уровне ее культурного ядра, т.е. институтов, технологий, социокультурных процессов, прямо связанных с жизнеобеспечением (хозяйственная, политическая, нормативная области культуры). Такие изменения называются структурными и имеют эволюционный смысл. Изменения, вызванные динамикой окружения, могут происходить и на символическом уровне системы, не затрагивая ее структуры. В этом случае речь идет о вариациях, порождающих культурные конфигурации, отличающие общества друг от друга. С их помощью объясняется феномен «специфичной эволюции».
Важной составляющей неоэволюционизма стала концепция модернизации, выделяющая современные развитые общества на основе такой совокупности необратимых социокультурных изменений, которая обеспечивает имеющим ее социальным системам определенные. гарантии развития. К модернизационным чертам, обеспечивающим преимущества обществам, обладающим ими (модернизованным или модернизирующимся), перед традиционными, не имеющими их, относятся: современные, базирующиеся на научном знании технологии и производства, сменившие традиционные; демократический политический режим, сменивший авторитарный и олигархический; универсалистская система юридических законов, сменившая обычное право; достижение социального статуса путем личных усилий, сменившая предписанность его по рождению; рационализация социокультурной жизни, сменившая ее мифологизацию; универсалистское мировоззрение, сменившее партикуляристское. Все эти черты считаются ключевыми факторами общей эволюции. [18].
Диффузионисты противопоставили понятию эволюции, исторического процесса понятие культурной диффузии, которая основывается на представлениях о пространств, перемещении, распространении культуры или ее отдельных элементов из какого-либо центра или центров.
На основе диффузионизма была разработана теория культурных кругов (Фробениус, Гребнер и др.), согласно которой сочетание ряда признаков в определенном географическом районе позволяет выделить отдельные культурные провинции («круги»). «Культурный круг» представляет искусственно созданное по произвольно отобранным элементам понятие, не развивается во времени, а лишь взаимодействует с другими «кругами» в географическом пространстве. Если культура перенесена в иные природные условия, ее развитие пойдет по другому пути и из взаимодействия старых культур могут возникнуть новые. Эти идеи нашли отражение в теории миграций, согласно которой культурные явления, однажды возникнув, многократно перемещаются, что объясняет сходство культур или их отдельных элементов. Распространение культурных элементов или комплексов в пространстве осуществляется в результате миграций или смещений. Другими словами, элементы одного «круга» могут распространятся путем диффузии и накладываться на элементы другого «круга». Сменяющие друг друга во времени культурным круги образуют культурные слои. Вся история культуры — это история перемещения нескольких «культурных кругов» и их механичого взаимодействия («напластование»).
История цивилизации, с позиций диффузионистов, предстает как ряд культурных кругов, в основании которого лежит изначальная, исходная культура. Гребнер, оформивший в 1911 в законченном виде теорию культурных кругов, на материалах Австралии и Океании выделял шесть кругов на догосударственной стадии цивилизации [16, с.569]. Австралийский археолог и этнограф О. Менгин [17] рассматривал историю первобытного общества как результат миграции отдельных племен, принадлежавших к трем культурным кругам.
Важная проблема для сторонников диффузионизма — поиск исходных культурных кругов, центров происхождения народов и культур [6]
Сама необходимость изучения динамических процессов в различных системах, в том числе и в культуре, породила новое научное направление, получившее название «синергетика». Его основателями были бельгийский физик русского происхождения, лауреат Нобелевской премии по химии (1977) Илья Романович Пригожин и немецкий физик Г. Хакен и Р. Пригожин применил математические методы для описания термодинамических неравновесных процессов.
Согласно синергетическим идеям культура предстает перед нами в виде неравновесной, открытой, нелинейной самоорганизующейся системы. Открытость системы означает наличие в ней источников (входов) и стоков (выходов), обмена веществом и энергией с окружающей средой.
Среда выступает носителем различных форм будущей организации, сферой поливариантных путей развития. Причем стоки и источники имеют место в каждой точке самоорганизующихся систем, то есть процессы обмена происходят в каждой точке данной системы: постоянно притекают какие-то вещества или энергии и отводятся продукты обмена.
Открытость системы выступает необходимым, но недостаточным условием для ее самоорганизации, не всякая открытая система самоорганизуется, строит структуру. Для этого необходимо наличие двух противоположных начал: начала, созидающего структуры, наращивающего неоднородность структуры за счет действия источника (порядок), и начала, размывающего, рассеивающего неоднородность (диссипативное начало, хаос).
Если диссипативное (рассеивающее, отсекающее) начало сильнее наращивающего (создающего структуры), то в таком режиме новые структуры возникнуть не могут. При полном отсутствии рассеивающих процессов (диссипации) организация также не может возникнуть, поскольку именно эти процессы выводят систему на аттрактор, то есть на тенденцию структурирования системы. Борьба этих двух начал и составляет внутренний механизм формирования, перестройки, достраивания, объединения и распада сложных систем.
В процессах самоорганизации обнаруживается амбивалентная природа хаоса. С одной стороны, хаос разрушителен, так как сложные системы весьма чутко реагируют даже на малые хаотические флуктуации (отклонения). С другой стороны, хаос созидателен и конструктивен, так как служит механизмом вывода системы на аттракторы развития, смены различных режимов этого развития, а также механизмом согласования темпов эволюции при объединении простых структур в сложные. Наличие в системе этих двух начал (порядка и хаоса) делают систему неравновесной, неустойчивой, нестабильной.
Нелинейность системы означает множественность путей ее эволюции, то есть, когда изменение параметров системы оказывается сверх критических значений, система структурируется иным образом. При увеличении концентрации управляющего параметра она все дальше уходит от равновесия. При некоем критическом значении этого параметра система достигает своего порога устойчивости. Возникают, как минимум, два (или более) возможных направления развития. Это критическое значение называется точкой бифуркации (полифуркации). Таким образом, если система превзошла критическое значение параметров, то режим ее движения качественно меняется, она попадает в область притяжения другого аттрактора.
Попадая в поле притяжения определенного аттрактора, система неизбежно развивается в сторону этого относительно устойчивого состояния, в сторону этой структуры. То есть, как бы это не казалось парадоксальным, будущее состояние системы «притягивает», изменяя, формируя и организуя наличное ее состояние. Таким образом, можно утверждать, что будущее временит настоящее. Причем И.Р. Пригожин подчеркивает, что случайность, отдельные малые флуктуации (случайные отклонения) могут играть весьма существенную и даже определяющую роль в судьбе системы вблизи точек бифуркации. Называя состояние системы вблизи этих точек (когда система как бы делает «выбор» дальнейшего пути эволюции) неустойчивостью, Пригожин представляет в качестве механизмов «запускающих» режим неустойчивости именно случайные отклонения (флуктуации). То есть вблизи моментов бифуркации, открывающих поливариантность развития системы, случайность играет решающую роль.
Синергетика открывает новые принципы управления сложными системами, где главным оказывается не сила, а малые, но правильно организованные воздействия. Подобные идеи высказывал тысячелетия назад родоначальник даосизма Лао-Цзы: слабое побеждает сильное, мягкое побеждает твердое, тихое побеждает громкое.
При синергетическом понимании динамических процессов становится ясно, что таким сложноорганизованным системам, как культура, нельзя навязывать пути их развития. Очевидно, что традиционный подход к управлению сложными системами, основанный на представлении: управляющее воздействие — желаемый результат, — оказывается неверным, и даже приносит вред, если противостоит собственным тенденциям саморазвития сложноорганизованных систем. Проблема управления в свете синергетики сводится к необходимости понимания того, как способствовать их собственным тенденциям развития, как выводить системы на эти пути.
Сегодняшнее состояние культуры определяется не только ее прошлым, ее историей, но и строится, формируется из будущего. Применительно к человеку, именно осознанные и скрытые подсознательные установки определяют его нынешнее поведение.
Наукой накоплено большое число фактов, говорящих о том, что «обратимость и жесткий детерминизм в окружающем нас мире применимы только в простых предельных случаях. Необратимость и случайность отныне рассматриваются не как исключение, а как общее правило…Лишь искусственное может быть детерминированным и обратимым. Естественное же непременно содержит случайности и обратимости» [19, с. 48 —50].
Благодаря синергетике становится очевидно, «что логическому ряду: обратимость — детерминированность — логика — закон— порядок противостоит более адекватный сегодняшней реальности ряд: необратимость — асимметрия — энтропия — хаос» [15, с.83]. В статье «Философия нестабильности» И.Р. Пригожин утверждает, что нестабильность в определенном смысле заменяет сегодня детерминизм: «В детерминистическом мире природа контролируема, она есть инертный объект, подверженный нашим волевым устремлениям. Если же природа содержит нестабильность, как существенный элемент, то мы должны уважать ее, ибо мы не можем предсказать, что может произойти…» [4, с.97].
Таким образом, социологи обращают внимание на внутреннюю сторону (мутацию) развития культуры как изобретения или нововведения и внешнюю, когда происходит воздействие в двух формах инновации — заимствование и стимулированная культурная трансформация. К культурным мутациям обычно относят целенаправленные изобретения, отвечающие потребностям динамически развивающегося общества (возникновение металлургии, одомашнивание животных, окультуривание растений, а также развитие техники) [12].
«Вильям Ф. Огберн (1886 — 1959) доказал, что первостепенным стимулятором социально-культурной перемены в индустриальных странах является техника. Техника, по его мнению, развивается по своим законам. Она, как будто независимая, переменная величина, постоянные вариации которой в ходе технического прогресса порождают напряжение и длительные процессы приспособления в других секторах общества.
Так как техническое развитие постоянно и быстро идет вперед, может случиться так, что занимающий более длительное время процесс адаптации в других областях не достигает соответствующего уровня к этому моменту. Поэтому можно говорить об «отставании культуры» в сравнении с техникой. Научную мысль, технический прогресс остановить невозможно, и дело этики и морали, т. е. «культуры» вообще, использовать технические достижения позитивно. Теория «культурного отставания», предложенная В. Огберном, показывает, что культурные ценности и нормы меняются несравненно медленнее, чем совершается технический прогресс. Однако и техника не существует вне общества как нечто совсем не зависящее от него или стоящее над ним. Процесс адаптации между обществом и техникой — двусторонний.
Существенные социальные изменения как в технике, так и в культуре — ментальной сфере — приводят к изменению типа общества в целом [10, с.77].
В современной цивилизации наука играет особую роль. Технологический прогресс ХХ века, приведший в развитых странах Запада и Востока к новому качеству жизни, основан на применении научных достижений. Наука революционизирует не только сферу производства, но и оказывает влияние на многие другие сферы человеческой деятельности, начиная регулировать их, перестраивая их средства и методы.
Однако так было не всегда, и не во всех культурах наука занимала столь высокое место в шкале ценностных приоритетов. В этой связи возникает вопрос об особенностях того типа цивилизационного развития, который стимулировал широкое применение в человеческой деятельности научных знаний.
Техногенная цивилизация является довольно поздним продуктом человеческой истории. Долгое время эта история протекала как взаимодействие традиционных обществ. Лишь в XV-ХVII столетиях в европейском регионе сформировался особый тип развития, связанный с появлением техногенных обществ, их последующей экспансией на остальной мир и изменением под их влиянием традиционных обществ. Некоторые из этих традиционных обществ были просто-напросто поглощены техногенной цивилизацией, пройдя через этапы модернизации, они превращались затем в типичные техногенные общества. Другие, испытав на себе прививки западной технологии и культуры, тем не менее сохраняли многие традиционные черты, превратившись в своего рода гибридные образования. Ценности техногенной культуры задают принципиально иной вектор человеческой активности. Преобразующая деятельность рассматривается здесь как главное предназначение человека. Деятельностно-активный идеал отношения человека к природе распространяется затем и на сферу социальных отношений, которые также начинают рассматриваться в качестве особых социальных объектов, которые может целенаправленно преобразовывать человек. С этим связан культ борьбы, революций как локомотивов истории. Стоит отметить, что марксистская концепция классовой борьбы, социальных революций и диктатуры как способа решения социальных проблем возникла в контексте ценностей техногенной культуры.
Важно зафиксировать, что сама идея экспериментального исследования неявно предполагала наличие в культуре особых представлений о природе, о деятельности и познающем субъекте, представлений, которые не были свойственны античной культуре, но сформировались значительно позднее, в культуре Нового времени. Идея экспериментального исследования полагала субъекта в качестве активного начала, противостоящего природной материи, изменяющего ее вещи путем силового давления на них. Природный объект познается в эксперименте потому, что он поставлен в искусственно вызванные условия и только благодаря этому проявляет для субъекта свои невидимые сущностные связи. Недаром в эпоху становления науки Нового времени в европейской культуре бытовало широко распространенное сравнение эксперимента с пыткой природы, посредством которой исследователь должен выведать у природы ее сокровенные тайны.
Открытия подобного рода часто знаменуют собой переворот в науке, но на них нельзя выйти путем целенаправленного поиска; из знания в неведение нет рационального, целенаправленного пути. С этой точки зрения, так называемые географические открытия нередко представляют собой, скорее, выяснение или обнаружение.
Открытие — это соприкосновение с неведением. Специфической особенностью открытий является то, что на них нельзя выйти путем постановки соответствующих деловых вопросов, ибо существующий уровень развития культуры не дает для этого оснований.
Кроме сферы эмпирического исследования на уровне теории— человек также открывает новые явления. Об открытиях такого рода можно говорить тогда, когда построенная теоретическая модель оказывается гораздо богаче, чем мы предполагали, и из нее следуют неожиданные выводы [20].
Основанная на микропроцессорах вычислительная техника ускорила становление информационного общества. Она открыла новые возможности для интеграции различных действий и быстрых производственных решений. Эксплуатацию вычислительной техники можно считать центральной движущей силой и «силой перемен» в современном обществе. Признано, что появление информационной вычислительной техники, основанной на микропроцессорах, по сути дела, обозначает вторую индустриальную революцию, так как никогда раньше машина не решала «умственных задач» [10, с.83].
Потребителей вычислительной техники и работающих в сфере знаний становится все больше и больше, и при этом каждый сталкивается с необходимостью освоения новой технологии, нового, усовершенствованного информационного оборудования. Растет не только экономическое значение информационного сектора, но и его социальное и политическое значение — по мере того, как информация приобретает ключевые позиции в разных сферах общества. Термин «информационное общество» не гипербола, поскольку роль знания как решающего фактора развитого общества становится все более очевидной. ««Инновативность современной технологии — сердцевина всякого развития. Объем памяти компьютеров, способность объединять «файлы», ресурсы, быстрота действий и контроль за ними допускают возможность создания информационных сетей, банков данных и массового производства информации. Подобная новая инфраструктура характеризует современное общество и становится его символом [10, с.84]».
Важной внешней предпосылкой развития культуры является социальная мобильность.
Мобильность в широком понимании — это перемещение индивидов или групп с одного места в другое или из одного общественного класса в другой, так же как и перемещение ценностей и товаров. Понятие региональной мобильности включает в себя внутреннюю миграцию, эмиграцию и иммиграцию. Внутренняя миграция, так же как и оба типа переселения — эмиграция и иммиграция, содержит компоненты социальной мобильности.
Главные формы социальной мобильности — горизонтальная и вертикальная мобильность. Первая означает, например, переселение из одного города в другой или переход на новую работу, когда перемещение не связано с переходом на неравноправную, по сравнению с предыдущей, социальную позицию. Вертикальная мобильность означает перемещение индивида с одной социальной позиции на другую или из одного класса в другой.
Социальная мобильность может означать или социальное повышение, или социальное понижение, например, перемены в течение жизни одного поколения или перемещение индивида из одного общественного класса в другой. Социологов интересует также, каков тип мобильности между поколениями или при сравнении социальной позиции родителей и детей.
В связи с социальной мобильностью надо учитывать степень открытости общества или общественного класса. За исключением отдельных социальных систем, типа кастового общества, социальная открытость всегда имела место.
Социальная мобильность существует в обществе, разделенном на классы и страты. Люди группируются, на основе социальных различий или, прямо говоря, неравенства. Но этот же процесс предполагает и возможность перемещения людей через эти разделяющие границы. Конечно, мобильность не происходит сама по себе и вне связи с другими социальными феноменами: что-то способствует ей, что-то препятсвует, что-то является ее последствием. «Социальное неравенство, разное отношение к обладанию экономическими ресурсами, разная степень общественного престижа и политической власти — первостепенные стимулы или соответственно препятствия (при их негативной характеристике) для перемещения человека с одного слоя на другой. [10, с.73]».
В исторической практике известны и мирные, добровольные способы культурного взаимодействия (в этом случае принципы взаимодействия чаще всего нацелены на равноправное сотрудничество), и принудительные или реализуемые в результате колониального, военного завоевания формы взаимодействия (в этом случае, как правило, доминирует стремление к односторонней выгоде в процессе взаимодействия). Практика международных отношений выступает как особая, исторически сложившаяся политическая форма регулирования межкультурных контактов разных стран между собой, в процессе которых могут быть выработаны специальные органы и объединения, осуществляющие более целеустремленную и широкую политику взаимодействия разных стран, в т.ч. в сфере собственно культурной активности.
Таким образом, явление культуры в его историческом развитии есть расширение сфер и областей человеческого опыта, который рефлексируется и осмысливается, закрепляясь в традиции. Однако, несмотря на всю важность традиций, которые обеспечивают устойчивость, авторитет культуры и культурных норм, нельзя себе представить развитие культуры без обновления культурного опыта, без инноваций. Они проявляются в изменениях, которым подвергается весь образ жизни. Изменения в культуре происходят в результате накопления культурного опыта, они не могут быть внезапными. Чтобы стать достоянием и ценностью человеческого бытия, им требуется определенное время внутренние и внешние предпосылки.
3. Этноцентризм и культурный релятивизм:
«Этноцентризм — это общая концепция или точка зрения отдельных людей, согласно которой собственный народ, социальный слой, собственная раса или некая собственная группа выдвигается на центральное место как превосходящая все остальные и превалирующая. С понятием «этноцентризм» связаны как положительные последствия (в меньшей мере) — например, патриотизм, чувство национального достоинства, так и негативные (в основном) — дискриминация, национализм, шовинизм, сегрегация.
Этноцентризм свойственен каждой группе, которая является в какой-то степени независимой, самостоятельной и сознающей свой идентитет. Этноцентрические позиции «выгодны» самой группе тем, что с их помощью группа определяет свое место среди других групп, укрепляет свой идентитет и сохраняет свои культурные черты. Однако крайние формы этноцентризма связаны с религиозным фанатизмом и расизмом и ведут даже к насилию и агрессии [5, с. 50 — 52].
В концепцию этноцентризма входит и понятие «стереотип». В данном случае это принятые какой-либо группой обобщенные, схематические представления о других группах, об их культуре и свойствах. Стереотипный способ реагирования — это долговременное, стабильное и, несмотря на новый, даже совсем свежий опыт, непреклонное представление о поведенческих чертах других людей или групп, а также твердое мнение о каких-либо организациях или социальных формированиях [10].
Стереотипы напоминают предубеждения, для них не нужны логические обоснования, и даже их объективность и правдоподобность не всегда бесспорны [10, с. 50].
Одна из крайних форм этноцентризма — расизм, который можно определить как совокупность понятий, согласно которым какая-то одна раса как в моральном и умственном, так и культурном отношении превосходит какую-то другую расу или другие расы и суперкачества которой передаются наследственно от одного поколения к другому. Расизм является стимулятором борьбы за власть между нациями и идеологической основой национальной конкуренции. Он поддерживает убеждение о том, что биологическое смешение разных рас привело бы к наследственно-генетической и социально-культурно-моральной дегенерации «высшей» расы. Поэтому необходимы защитные и предохранительные средства против таких явлений. Яркими примерами расизма могут служить апартеид, т. е. полное отделение рас или групп населения друг от друга на основе расового признака, и антисемитизм и шовинизм. Апартеид проявляется в региональном разделении или изоляции, что приводит к образовательной, имущественной дискриминации и экономическому давлению и далее — к политической изоляции. В сфере личной жизни апартеид диктует ограничение и даже запрет сексуальных взаимосвязей и других контактов между расовыми «аутсайдерами» и основными группами населения [10].
В более широком смысле расизм сегодня — это все то, что связано с расовой дискриминацией, расовыми предрассудками и попранием национального равноправия. Современный расизм проявляется и во враждебном отношении к переселенцам, и в непризнании прав на самоопределение и сохранение различных культур [3, с. 39 — 40].
Сторонники подобных взглядов видят в расе свойства, присущие ей изначально и постоянно, и передающиеся наследственно. Такой упрощенный подход не учитывает роли и влияния окружающей среды на индивида, игнорирует тип и характер его индивидуального поведения, отказывая ему в способности приобрести в течение жизни какие-либо новые черты, кроме как получить наследственные. Если у человека присутствует хотя бы одно расовое свойство, ему произвольно на основе стереотипов приписываются и все остальные свойства данной расы, особенно негативные. Расовые предрассудки и стереотипы — выражение примитивного подхода к вопросу о специфике и соотношении разных типов людей и групп населения. [1, с. 107 — 110).
Расизм — это, к сожалению, реальность сегодняшнего мира, не исключая и Европы. Приходится признать, что есть еще немало людей, которые не могут смириться с тем, что кто-то по-иному мыслит и представляет иную культуру. Конечно, некоторые успехи в борьбе с расизмом есть; например, нарушением прав человека признано преследование евреев. Однако неприязнь, а иногда и ненависть к иностранцам, ксенофобия (гр. xenos — чужой), неонацизм, ультраправое мышление, идеологические движения, направленные против какой-либо группы населения, ограничения прав репрессируемых групп населения и даже теракты против них, все это — лицо современного расизма.
Исключительно показателен для всех многоэтнических стран опыт США, которые, как известно, являются результатом величайшего переселения и могут служить примером для будущих перемен и в Европе. Э. Гидденс констатирует три модели, которые характеризуют развитие этнических отношений СИТА:
1. Первая модель: слитность, или ассимиляция. Это означает, что иммигранты отказываются от своих традиций и обычаев и адаптируют свое поведение в соответствии с ценностями и нормами страны, принявшей их. Дети этих иммигрантов, как правило, чувствуют себя настоящими «американцами».
2. Вторая модель может быть метафорически названа «плавильная печь». Это модель мирного сожительства разных этносов, которые, проживая вместе, не теряют своих культурных и поведенческих особенностей, но в то же время эти особенности смешиваются, «переплавляются» и создают новый тип культуры. Эта модель наиболее характерна для этнической ситуации в США. По мнению многих, это самый желательный результат этнических взаимодействий.
3. Третья модель — плюралистическая культура: общество развивается на основе многокультурного принципа, когда каждый этнос, с согласия других, сохраняет свою собственную культуру. В таком обществе существуют разные, но равноправные субкультуры.
Австралия, которая принимала и принимает большое количество эмигрантов, долгое время стремилась осуществлять ассимиляционную политику, но сегодня она явно придерживается принципа третьей модели, когда все существующие культуры обогащают общую культуру и осуществляют идею «дать всем цветам цвести».
Объединение Европы также означает сосуществование разных культур, хотя этнические и расовые предрассудки, такие как дискриминация меньшинств и сегрегация, все еще создают напряжение [10, с.101 — 103].
Значительную роль в культурной динамике играют культурные заимствования, то есть использование предметов, норм поведения, ценностей, созданных и апробированных в других культурах. Данный вид культурной динамики развивается в тех случаях, когда одна культура подвергается влиянию другой, более развитой. Однако при этом большинство людей менее развитой культуры, несмотря на заимствование элементов другой культуры, сохраняют многие обычаи, нормы и ценности, присущие их родной культуре.
Культурные заимствования являются наиболее распространенными источниками культурных изменений по сравнению со всеми другими. Этот источник культурной динамики может носить как прямой (через межкультурные контакты индивидов), так и косвенный характер (через действие СМИ, потребляемые товары, образовательные учреждения и т.д.). Однако в процессе заимствования народ-реципиент заимствует не все подряд, а лишь то, что является близким его собственной культуре, может принести явную или скрытую выгоду, даст преимущество перед другими народами, отвечает внутренним потребностям данного этноса.
Характер, степень и эффективность культурных заимствований определяют, в основном, следующие факторы:
1. Интенсивность контактов (частое взаимодействие культур ведет к быстрому усвоению инокультурных элементов).
2. Условия межкультурных контактов (насильственные контакты порождают реакцию отторжения).
3. Степень дифференциации общества (наличие социокультурных групп, готовых принять нововведения).
4. Восприимчивость к чужой культуре (способность менять свое поведение в зависимости от изменения культурного контекста).
Наиболее распространенным примером культурных заимствований может служить мода.
По мнению американского социолога Уильяма Грем Самнера культуру можно понять только на основе анализа ее собственных ценностей, в ее собственном контексте. Такая точка зрения называется культурным релятивизмом.
Культурный релятивизм способствует пониманию тонких различий между близкими культурами. Практический аспект этого принципа классик европейской этнологии российский ученый С.А. Токарев резюмирует так: «Нельзя присваивать себе право вмешиваться в жизнь какого-то племени под тем предлогом, что оно неспособно к самостоятельному развитию [22, с. 298]».
М. Херсковиц выделял три аспекта культурного релятивизма: методологический, философский и практический [2, с.356]. Методологический касался способа познания культур на основе ценностей, принятых у данного народа, т. е. описывать жизнедеятельность индивидов необходимо в терминах их собственной культуры. Важнейшим аспектом этой стороны культурного релятивизма является стремление понять культуру изнутри, осознать смысл ее функционирования в свете представлений об идеальном желаемом, распространенном в ней.
Философский аспект культурного релятивизма состоит в признании множественности путей культурного развития, в плюрализме при взгляде на историко-культурный процесс. Он отрицает обязательную эволюционную смену стадий культурного роста и доминирование одной тенденции развития. Более того, согласно данному принципу возможен отход от поступательного развития и отказ от унифицированной технологической линий развития цивилизации.
В концентрированной форме кредо М. Херсковица выражено в его суждении: «Признать, что право, справедливость, красота могут иметь столько же проявлений, сколько культур, — это значит проявить не нигилизм, а терпимость» [2, с.546].
Весь пафос американского ученого был направлен на внедрение в сознание людей европейской цивилизации идеи о множественности вариантов существования человека в современном мире.
Оценивая безусловно позитивные грани принципа культурного релятивизма (в умеренной форме), нельзя не согласиться с С.А. Токаревым, утверждающим, что «уважение к культуре каждого народа, хотя бы считаемого отсталым, внимательное и осторожное отношение к народам — создателям такой культуры, отказ от высокомерного самовозвеличивания европейцев и американцев как носителей якобы абсолютных ценностей и непогрешимых судей в этих вопросах — все это несомненно здравые научные идеи, заслуживающие самого серьезного внимания [22, с. 290]».
Таким образом, этноцентризм — понятие, отражающее тенденцию рассматривать нормы и ценности собственной культуры как основу для оценки и выработки суждений о других культурах, т. е. это точка зрения, согласно которой один образ жизни предпочитается всем остальным, абсолютизируется один тип цивилизации. Концепция этноцентризма противостоит релятивистскому подходу, в котором восприятие норм и ценностей каждой культуры самоценно и не может быть использовано в качестве стандарта, применимого к другим культурам [8].
Заключение.
Культура — это духовный компонент человеческой деятельности как составная часть и условие всей системы деятельности, обеспечивающей различные стороны жизни человека. Вместе с тем культура — это также процесс и результат духовного производства, что и делает ее существенной частью совокупного общественного производства и социальной регуляции наряду с экономикой, политикой и социальной структурой. Духовное производство и обеспечивает формирование, поддержание, распространение и внедрение культурных норм, ценностей, значений и знаний, воплощенных в различных компонентах культуры (мифы, религия, художественная культура, идеология, наука и т.д.).
Культура раскрывает свое содержание через систему норм, ценностей, значений, идей и знаний, получающих выражение в системе морали и права, религии, в художественной сфере и науке. Вместе с тем о культуре общества, ее характеристиках, принципах и динамике с социологической точки зрения следует судить отнюдь не только по собственно «культурным» проявлениям: художественная продукция, религия, право, наука и т.д. Культура существует и в практически-действенной форме, в форме событий и процессов, в которых проявились установки и ориентации участников, т.е. различных слоев, групп и индивидов. Эти процессы и события, входящие в общую историю или связанные с какими-то проявлениями хозяйственной, социальной и политической жизни, имеют и культурную подоплеку, оказываются фактами и факторами культурной истории и культурного достояния данного общества.
Важная сторона культурной жизни — плюрализм культур, который раскрывается через анализ проблематики самобытности и взаимодействия культур на этническом, национальном и цивилизационном уровнях. Эти уровни складываются в ходе адаптации общества к условиям среды, внутреннего общения и взаимодействия между разными народами.
Культуре присуща собственная внутренняя динамика, движущие силы которой не совпадают прямо с материальным производством (и формационными факторами) или политической борьбой (и классовыми импульсами). Эта динамика связана с особыми для культурного процесса закономерностями, находящими специфическое выражение в облике и судьбах каждой культуры.
В современном мире происходят процессы складывания и распространения общемировой культуры, связанной с современной индустрией культуры и информатикой. Тем не менее сохраняются этнические и национальные характеристики, сложившиеся в ходе исторического развития, которые накладываются на политические процессы и приводят к усилению националистических движений. Важной проблемой для культурологии стало формирование действенных принципов межкультурного взаимопонимания.
В настоящее время необходимо найти такие способы адаптации культур к современности, чтобы, не подрывая их внутренней сущности, попытаться сделать их контакты с современным миром менее разрушительными. Более сложным по результатам и последствиям бывает взаимодействие между культурами, не имеющими глубокого разрыва по типологическим характеристикам, по способности к динамическим изменениям, по уровню внутренней дифференциации. Распространение в какой-либо культуре удобных для работы орудий труда, современных технологий, новых оценочных критериев повседневного поведения людей, взятых из инокультурного опыта, не может быть признано позитивным или негативным, пока не станет ясно, какое именно воздействие оказали те или иные заимствования на глубинные качества культурной жизни данного народа.
Новые предметы и явления культурной практики должны быть оценены не сами по себе, но лишь с позиций того, насколько они помогли данной культуре адаптироваться к изменениям внешнего мира, развить ее творческие потенции. В каждой культуре имеется система защитных механизмов, способных предохранить ее от слишком интенсивного инокультурного воздействия: таковы механизмы сохранения и воспроизводства своего предшествующего опыта и традиций, формирования у людей чувства культурной идентичности и др.
Сложность и во многих случаях неочевидность изменений в культуре делает различные подходы к изучению культурной динамики равновероятностными и взаимодополняющими по отношению друг к другу. Широкий аналитический диапазон в изучении культурной динамики позволяет говорить о многообразии позиций в понимании характера ее процессов.
Литература.
1. Allport G. The Nature of Prejudice. New York. 1992.
2. Herskovits М. Cultural Anthropology. New York. 1955.
3. Liebkind K. Maahanmuuttajat. Helsinki, 1994
4. Prigogin I. The Philosophy of Instability//Futures. 1989.
5. Saressalo L. Folklore ja etninen identiteetti. Teoksessa: Ahlberg Nora (toim.). Kulttuuri-iden-titeetin ongelmia: Suomalaiset kulttuurivahemmistot. Raportti Suomen Unesco-toimikunnan seminaarista Kulttuuri-identiteetti ja kulttuuripluralismi. Suomen Unesco-toimikunnan julkaisusarja nro 14. Helsinki, 1977.
6. Александренков Э.Г. Диффузионизм в зарубежной западной этнографии. М. 1976.
7. Андреева О.А. Стабильность и нестабильность в контексте социокультурного развития. М. 2007.
8. Артановский С.Н. Проблема этноцентризма, этнического своеобразия культур и межэтнических отношений в современной зарубежной этнографии и социологии. Л., 1979
9. Арутюнов С.А. Народы и культуры: Развитие и взаимодействие. М. 1989
10. Асп Э.К. Введение в социологию. СПб. 1998.
11. Белик А.П. Социальная форма движения. М. 1982.
12. Бойко С.В. Культурология: Учебное пособие. Череповец. 2001.
13. Борев В.Ю., Коваленко А.В. Культура и массовая коммуникация. М. 1986.
14. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Л. 1989.
15. Кнабе Г.С. Материалы к лекциям по общей теории культуры и культуре Античного мира. М. 1993.
16. Кравченко А.И. Культурология: Словарь. М. 2000.
17. Менгин О. Всемирная истории каменного века. 1930.
18. Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. М. 1994.
19. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М. 1986.
20. Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А.. Философия науки и техники. М. 1995.
22. Токарев С.А. История зарубежной этнографии. М. 1978.
23. Флиер А.Я. Культурные процессы. М. 2006.
24. Шюц А. Структура повседневного мышления // Социолог. исследования. 1988. № 2.
Основным источником финансирования капитальных вложений для российских предприятий являются их внутренние средства: прибыль и амортизационные отчисления, составляющие около 70% общего объема инвестиций. Большинству российских предприятий собственных средств для инвестирования не хватает, так как объемы прибыли хотя и возросли за последние годы, но их недостаточно для обновления и расширения основного капитала. В 2000 г. доля прибыли в ВВП составила 15%, в то время как в 1992 г. она достигала 30%. Свыше 40% российских предприятий продолжают оставаться убыточными, т.е. не имеют прибыли для инвестирования. Внешними источниками финансирования инвестиций в рыночной экономике выступают средства бюджетов всех уровнен, а также сбережения населения, которые через различные финансовые институты (банки, рынок ценных бумаг, инвестиционные и страховые компании, негосударственные пенсионные фонды и др.) направляются на инвестиции. Однако в России не удалось в полной мере задействовать эти источники инвестиций. Российские предприятия в 1999—2000 гг. привлекли через выпуск акций всего 1% необходимых инвестиций. Неразвитыми и несовершенными за годы реформ остаются также системы страхования и гарантирования инвестиций.
, 
(1)
