Автор: admin

Азербайджан в XVI-XIX веках

План

1. Азербайджан в XVI—XVII вв.

2. Азербайджан в XVIII—XIX вв.

1. Азербайджан в XVI—XVII вв

Территория Азербайджана относилась к Закавказью и вплоть до XIX в. оставалась объектом борьбы между османскими султанами и шахами Ирана. Закавказский регион и его отдельные области то и дело переходили из рук в руки с огромным материальным ущербом и людскими потерями для народов, на территории которых велись военные действия. Вместе с тем и в обстановке иноземного ига, особенно тяжелого для христиан, продолжалась экономическая жизнь, шли политические процессы и даже возникали новые государственные образования, нередко — при поддержке завоевателей, старавшихся использовать силы кавказских правителей друг против друга. Многовековое пребывание под влиянием культурной, политической и хозяйственной практики завоевателей оставило свои следы в жизни Кавказа, в языке, литературе и нравах кавказцев, в применявшихся ими методах решения политических и экономических проблем, в нормах поведения, художественных вкусах и т. п. При этом народы Закавказья сумели в целом сохранить свою самобытность, за отстаивание которой им приходилось подчас платить весьма дорогую цену.

Хотя все страны Кавказа и, тем более, Закавказья развивались, взаимодействуя и пребывая в тесном контакте друг с другом, все же история каждой из них имеет свою неповторимую специфику.

В истории Азербайджана огромную роль сыграло образование в начале XVI в. государства Сефевидов. Его основал шах Исмаил I (1502—1524), который подчинил себе значительную часть Азербайджана и основную часть Ирана. Примерно через полвека, после присоединения Ширвана, Шеки и иных земель Сефевиды владели уже всем Азербайджаном. При этом в первый период существования этого государства главенствующее место в нем занимала азербайджанская знать:

азербайджанцами были 69 из 74 эмиров державы Сефевидов. Их армия набиралась в основном из азербайджанцев. При дворе, в войсках и даже в дипломатической переписке использовался азербайджанский язык. Столицей первых Сефевидов стал Тебриз — центр иранского Азербайджана. Это объяснялось тем, что сами Сефевиды по происхождению были тюрками из северного Ирана и стремились приблизить к себе тех, кто был близок им по языку и культуре, но не имел шансов на власть в преимущественно иранской державе. Кроме того, Сефевиды опасались верхушки кызылбашей («красноголовых»), т. е. семи ирано-тюркских племен, составивших основу созданного еще в XIV в. суфийского братства Сефевийе и носивших, как знак отличия, чалму с двенадцатью пурпурными полосами. Кызылбаши привели Сефевидов к власти и считали себя «солью земли» в их державе. Впрочем, немало кызылба-шей было и на Кавказе, и особенно в Малой Азии. На их поддержку и рассчитывал шах Исмаил в борьбе с неудержимо расширявшейся Османской империей.

Отношения с Османской империей были осложнены по многим (политическим, историческим и иным) причинам, но особенно обострились после традиционного для шиитов указа Исмаила с проклятием первых трех («праведных» для суннитов, каковыми были османы) халифов — Абу Бекра, Омара и Османа. В 1507 г. Исмаил занял Армению и Курдистан, в 1508 г. — Ирак. Однако поддержанные им восстания шиитов Малой Азии в 1508 г. и 1511 г. были подавлены османами. Новый султан османов Селим I Явуз (Грозный), вырезав более 40 тыс. врагов, устранил кызылбашей и двинул против Исмаила 200-тысячную армию. В битве у Чалдырана в августе 1514 г. Селим разбил войска шаха и даже захватил его золотой трон, до наших дней хранящийся в музее Топкапы в Стамбуле. В результате этого поражения Исмаил потерял север Ирака и Тебриз (вскоре, однако, оставленный Селимом, отправившимся завоевывать Сирию и Египет). Исмаил продолжал потом воевать в Средней Азии и Грузии, но остерегался османов. Этот искусный правитель был незаурядным человеком, даже поэтом, но не получил образования и не знал жалости, был мстителен. Так, находясь в Ширване и Дагестане, он приказал убить всех, кто воевал с его отцом, эмиром Хайдаром, убитым в 1492 г. на Кавказе. После взятия им Баку в 1501 г. из голов убитых сооружались минареты.

Исмаил умер в 1524 г. в возрасте 37 лет. Его преемник Тахмасп I (1524—1576) был игрушкой в руках кызылбашей и фактически проиграл османам борьбу за Кавказ (а узбекам — за Среднюю Азию). Османский султан Сулейман Кануни, т. е. «Законодатель» (1520—1566), прозванный в Европе «Великолепным», после успехов своей армии в Европе повел с 1533 г. наступление на Сефевидов, опираясь при этом на помощь крымского хана и на ставших вассалами Стамбула северокавказских черкесов и властителей Дагестана. Против шаха восстал даже его брат — наместник Ширвана, перешедший на сторону османов. По соглашению 1555 г. шах уступил османам Западную Армению и Ирак. Впрочем, оставшимися у него землями правил не он, а наместники из кызылбашей. Тахмасп так боялся Сулеймана, что выдал ему в 1559 г. бежавшего к персам сына султана Баязида. Единственной удачной акцией во внешней политики шаха была помощь Ху-маюну, императору из династии Великих Моголов, власть которого в Индии была восстановлена с его помощью. До своей смерти шах еще успел ликвидировать автономию княжества Шеки в Азербайджане и подавить мощное восстание 1571— 1573 гг. в Тебризе, который Тахмасп лишил статуса столицы.

Наследники Тахмаспа оказались еще менее дееспособными. Начавшейся смутой воспользовались османы. Еще в 1510 г. они вторглись в Имерети. Но в 1578 г. они совместно с татарами Крыма захватили все Закавказье. Приступивший к возрождению государства Сефевидов молодой шах Аббас I (1587—1629), не сумев договориться с Москвой о союзе против Стамбула, вынужден был в 1590 г. уступить османам весь Кавказ, включая Азербайджан, а также — Курдистан и часть Ирана. После этого шах начал истребление кызылбашских эмиров (из 114 уцелело лишь около 30), не без основания видя причину поражений Сефевидов в анархии и сепаратизме эмиров. Лишь лично преданные шаху среди них сохранили высокие посты. Но осуществленная шахом «иранизация» армии и госаппарата (наряду с переносом столицы в Исфаган — иранскую «глубинку») лишала Азербайджан, за который Аббас повел в дальнейшем упорную борьбу, статуса своеобразной «привилегированности» и превращала его в одну из окраин Ирана.

Несмотря на военно-политическую нестабильность, XVI в. был для Азербайджана временем экономического подъема: была восстановлена разрушенная монголами еще в XIII в. ирригационная сеть, отменена «тамга» (взимавшаяся в пользу монголов подать), вновь стали обрабатываться земли, превращенные монголами и другими кочевниками в пастбища. Значительно выросла роль торговли и ремесел, а также — городов, таких как Тебриз, Шемаха, Баку, Ардебиль, Джульфа, завязались коммерческие связи с Малой Азией, Россией, Индией, даже с Англией, Францией и Италией. В городах Азербайджана, наряду с местными купцами, активно торговали также армянские, грузинские, иранские и индийские купцы, а также — европейские коммерсанты. Однако этот подъем прекратился уже к концу XVI в. и сменился в 1602—1639 гг. полным упадком в новый период ожесточенных османо-иранских войн, в значительной мере проходивших на землях Кавказа и опустошивших их как никогда. К тому же и местные кавказские феодалы (особенно правители Дербента и Шемахи) вступали в эти войны, вплетая в них собственные междоусобицы и претензии.

Возвращение под власть Ирана в 1639 г. для Азербайджана было безрадостным. Вследствие «иранизации» государства Сефевидов отношение к Азербайджану изменилось. Азербайджанцы, превратившись в один из этносов, подчиненных Ирану, стали рассматривать как иноземное господство шахской бюрократии и знати Исфагана, в основном теперь набиравшейся из племен курдов, луров, а также — шахских гулямов (гвардейцев), преимущественно принявших ислам грузин, армян и других наемников. Вместе с тем и почти сорокалетнее господство османов в стране сопровождалось усилением гнета, ростом налогов, в связи с тем, что Стамбул вел бесконечные войны, и захватом местных земель иностранными феодалами. Не случайно в это время появляется известный народный герой Кёр-оглы, выступавший и против иноземных, и против местных угнетателей.

Помимо национального угнетения, коренные жители страны стали в большей степени ощущать и экономический гнет. В XIV—XVI вв. в Азербайджане были распространены различные формы условных земельных пожалований — Союргаль, тиуль, икта — во владении местных и иностранных (иранских, османских и других) феодалов. Однако все эти формы владения не гарантировали права собственности и шах мог отобрать их под тем или иным предлогом в любой момент. Поэтому владельцы, получив землю, стремились выжать из нее и живших на ней крестьян все, что можно и в наиболее короткие сроки. Наследственная форма собственности (мульк) была распространена мало, а коллективные земли в пользовании деревенских общин (джамаатов) все время сокращались, к тому же преимущественно за их счет при Сефевидах резко возросло количество земель государственный казны (дивани) и членов шахской семьи (хассэ), доходы с которых также шли в личную казну шаха. Шах Аббас I и его преемники стали отбирать у племен, чем-либо им не угодивших, земли «дивани», превращая их в земли «хассэ». Однако эта система, вначале существенно обогащавшая государство, уже к середине XVII в. пришла в упадок из-за чудовищных хищений и коррупции, самоуправства и расточительства чиновников, наживавшихся на «управлении» землями «хассэ» (как и «дивани»).

Разложение социального строя и госаппарата державы Сефевидов началось уже при первых преемниках Аббаса I. Это были, как на подбор, ограниченные, слабые и безвольные правители, находившиеся под влиянием евнухов гарема, своих фаворитов (в том числе — кавказского происхождения), личной охраны и личных «дурных» пристрастий. Прекратив войны с османами, они ввязывались в другие, одновременно растрачивая казну на собственные удовольствия, несмотря на сокращение доходов, упадок систем орошения и т. п.

К XVII в. относятся первые столкновения Ирана с Россией. Набеги русских казаков, не контролируемых Москвой (и долгое время в XV—XVI вв. связанных с Ногайской Ордой и иными наследниками Золотой Орды), затрагивали интересы Ирана на Кавказе, за который Сефевиды вели тогда борьбу с османами. В 30-е годы XVII в. казаки в ходе своих походов на запад Каспия разграбили Баку. В 1667 г. на прикаспийские земли Ирана совершил свой знаменитый поход Степан Разин, за действия которого Москва, естественно, ответственности нести не могла. Тем не менее иранцы, опасаясь российского вмешательства, пытались ему противостоять и даже отказывались от предложений казаков о совместной борьбе с османами. В 1653 г. иранские войска по просьбе некоторых властителей Дагестана, обеспокоенных российским проникновением, захватили построенную русскими на Северном Кавказе крепость Сунженский городок. Однако через несколько лет иранцы ушли из этой крепости и восстановили с Россией нормальные отношения.

XVI—XVII вв. стали временем расцвета культуры Азербайджана и Ирана, несмотря на все превратности политической и социально-экономической жизни. Хотя первоначально центром культуры государства Сефевидов была область Хорасан на северо-востоке Ирана с ее главным городом Герат, постепенно Азербайджан завоевывал не менее значимое место. Сами классики поэзии Ирана находились под влиянием издавна сложившейся закавказской школы поэтов, писавших по-персидски, в частности гениального Низами Ганджеви. Начиная с XVI в., азербайджанский литературный язык значительно обогатился, чему способствовало и развитие народно-героических эпосов (дастанов), поэзии ашугов, других жанров. Шах Исмаил I сам писал стихи по-азербайджански под псевдонимом Хатал, а шах Аббас I покровительствовал многим азербайджанским поэтам, дружил с некоторыми из них и приказал собрать все тюркские пословицы и поговорки. Вершиной азербайджанской поэзии той эпохи является творчество великого мыслителя Мухаммеда Физули (1498— 1556).

В Азербайджане также работали тогда многие ученые, в частности Искандер Мюнши (1560—1633) и историк Хасан-бек Румлу, а также переехавший в Тебриз из Герата знаменитый мастер миниатюры Кемаледдин Бехзад (1455—1535). Основанная им Тебризская школа миниатюры господствовала в государстве Сефевидов весь XVI в. и только в XVII в. сменилась школой, названной потом исфаганской. По традиции Сефевидов хоронили в городе Ардебиле, откуда пошел их род. При их гробнице впоследствии была найдена богатая библиотека ценных рукописей, украшенных великолепными миниатюрами. Кстати, азербайджанский язык бытовал при персидском дворе вплоть до самых последних Сефевидов.

2. Азербайджан в XVIII—XIX вв

азербайджан экономический политический колониальный

Последний представитель династии Сефевидов, Султан-Хусейн (1694—1722), был крайне ограниченным и слабым человеком. Посол Петра I Артемий Волынский докладывал своему государю, что «такого дурачка даже среди простонародья редко можно сыскать, не токмо из коронованных». Бестолково распоряжавшийся всем шах окончательно подорвал престиж династии троекратным увеличением налогов на земледельцев, а также — введением поборов с кочевников и наращиванием взимания подушной подати с немусульман. Пытки и истязания налогоплательщиков привели к массовому бегству крестьян из родных деревень, торговцев и ремесленников из городов. Вернуть их удавалось редко, хотя шахский фирман (указ) предусматривал для этого срок в 12 лет.

С волнений в Тебризе в 1709 г. началась полоса мятежей, охвативших в первую очередь покоренные Сефевидами неиранские области — Армению, Грузию, Ширван, Дагестан, но особенно — Афганистан, откуда отряды повстанцев двинулись на Исфаган. Разбив в марте 1722 г. армию шаха, они осадили столицу и взяли ее после 7-месячной осады. Шах Султан-Хусейн при сдаче вымолил лишь разрешение сохранить при себе своих любимых жен. А шахом стал вождь афганского племени гильзаев Махмуд-хан. Однако сын свергнутого Султан-Хусейна бежал в Азербайджан и там провозгласил себя шахом под именем Тахмаспа II. С его согласия, а также по призыву царя Картли Вахтанга VI, российский император Петр Первый начал свой «персидский поход» 1722 г. и занял Дербент. Тахмасп II по договору 1723 г. передал России Дербент, Ширван и североиранские области Гилян и Мазандеран. Однако русские войска дальше Баку не пошли: в 1723 г. османы, пользуясь развалом державы Сефевидов, вторглись в Закавказье, захватив Ереван и Тбилиси. По договору со Стамбулом Россия сохранила (до 1735 г.) Дербент, Баку и Ширван, а османы присоединили к своим владениям остальное Закавказье и весь запад Ирана.

В иранскую смуту решительно вмешался Надир (1688— 1747), выходец из тюркского племени афшар, принадлежавшего к кызылбашам Хорасана. В юности бывший рабом у узбеков, он бежал и стал предводителем разбойничьей шайки. Захватив крепость Келат в Хорасане, он поступил на службу к Тахмаспу II и принял титул Тахмасп-кули хан (т. е. «хан — раб Тахмаспа»). Ничем не владевший реально Тахмасп так и остался бесцветной тенью при энергичном Надире, который разгромил в 1729 г. афганцев, а в 1731 г. сверг Тахмаспа (заключившего унизительный мир с османами). В 1732 г. он заключил новый договор с Россией, по которому русские войска выводились из Баку и Дербента. Россия пошла на это ради союза с Надиром против османов, которые тогда готовились к очередной войне с русскими и уже воевали с Надиром. К 1735 г., когда Надир практически изгнал османов из Закавказья, Россия заключила с ним официальный союз, после чего могла сосредоточиться на отражении очередного нападения крымцев, поддержанных Стамбулом. Тогда же Надир предпринял поход в Дагестан против некоторых местных властителей, союзных османам.

В1736 г. Надир был провозглашен шахом на курултае знати, созванном в Муганской степи на территории Азербайджана. Однако ни этот факт, ни тюркское происхождение Надир-шаха не способствовали смягчению его гнета в Азербайджане. Это явилось причиной антииранских восстаний в Ширване, Шеки и других азербайджанских областях в конце 30-х — начале 40-х годов XVIII в. Надир-шах, как и другие мусульманские властители, вообще мало внимания обращал на этническую принадлежность его подданных. Известно, в частности, что его 200-тысячная армия наполовину состояла из неиранцев, включая его бывших противников — афганцев, узбеков и других. Одержимый стремлением воевать, он без конца совершал походы в Индию, Аравию, Афганистан, Дагестан (дважды — в 1740 г. и 1743 г.). Ради этого он все время наращивал поборы с населения, «подтягивал» дисциплину, ссорил между собой различные группировки знати, не доверяя никому, в том числе своим соплеменникам афшарам. Вполне закономерно, что дело кончилось заговором знати и убийством Надир-шаха в 1747 г.

В период анархии, охватившей все подвластные Надир-шаху территории после его смерти, в Азербайджане образовалось до пятнадцати государств, из которых наиболее значительны были Кубинское, Карабахское и Шекинское ханства. Постепенно среди них стало доминировать Дербентско-Кубинское ханство, объединившее юг Дагестана и север Азербайджана. Его правитель Фатх-Али-хан (1758—1789) был искусным государственным деятелем, успешно лавировавшим между османами, восточной Грузией, Россией и правителями центрального Ирана. Большинство его подданных, однако, были лезгинами и основу армии составляли, по свидетельству историков, 10 тыс. «лезгинских молодцов» (джаванан-е лазги). С ними он нередко захватывал и подчинял себе соседние ханства Азербайджана и Дагестана, особенно в 70—80-е годы XVIII в.

Фатх-Али-хан вынужден был считаться с все более пробивавшей себе дорогу в Закавказье пророссийской ориентацией. Все народы Закавказья страдали от бесконечных войн и многовекового соперничества Ирана и Османской империи. Поэтому они (прежде всего, конечно, христиане, но также таты и часть мусульман) надеялись, что Россия защитит их от османо-персидских завоевателей. Тем более они видели, как успешно Россия воюет с османами, постепенно отбирая у них Крым, степи Предкавказья и Черноморское побережье. Поэтому не вызывает удивления, что в 1775 г. Фатх-Али-хан Кубинский направил послов к командованию русской армии на Кавказе с просьбой о покровительстве. А в 1783 г. посольство в Петербург с обращением о принятии российского подданства направил не менее влиятельный Ибрагим Халил-хан Карабахский (1759—1806). С аналогичными просьбами выступали потом ханы Баку, Дербента, Ленкорани, Табасаранав 1793—1802 гг.

В Иране в это время выдвигается постепенно верхушка племени каджаров, господствовавшая в округе Тегерана, а также — в Карабахе. Вначале они потерпели поражение в борьбе с векилем (регентом) центрального Ирана Карим-ханом, подчинившим себе (во многом формально) и Азербайджан. Однако после смерти Карим-хана глава каджаров Ага Мохаммед-хан или «Ахта-хан» (т. е. Кастрат-хан, ибо он был кастрирован Карим-ханом) довольно быстро овладел ситуацией, с удивительной, даже для восточного деспота, жестокостью расправившись со всеми своими противниками. Уже в 1786 г. он перенес столицу из Исфагана в Тегеран и начал борьбу за подчинение окраин государства. В Азербайджане его поддержал только правитель Ганджи, также из племени каджаров. Остальные мусульманские правители Азербайджана (не говоря уже об армянских князьях — меликах) были против воцарения Ага Мохаммед-хана. Против него образовали союз Фатх-Али-хан Дербент-Кубинский и царь Восточной Грузии Ираклий II, в 1783 г. заключивший знаменитый Георгиевский трактат с Россией о протекторате. Однако после смерти Фатх-Али-хана в 1789 г. его ханство распалось, а его наследники (Ахмед-хан и особенно сменивший его в 1791 г. младший брат Шейхали) были людьми заурядными и непостоянными. Ага Мохаммед-хан, собрав войска, вторгся в Закавказье в 1795 г. и подверг его разгрому, особенно Грузию. Вернувшись в Тегеран, он официально короновался шахом в 1796 г. В следующем году он вновь совершил опустошительный поход в Закавказье, причем направленный Екатериной II на помощь кавказцам отряд русских войск графа В. Зубова после смерти императрицы был остановлен на полпути и возвращен обратно ее преемником Павлом I. Это дало возможность шаху вновь учинить разгром Закавказья. Однако в мае 1797 г. Ага Мохаммед-хан был убит своими же приближенными, с которыми он собирался расправиться, в азербайджанской крепости Шуша. Шахом стал племянник убитого Баба-хан, принявший имя Фатх Али-шах.

Но при нем, как и при последующих шахах Каджарской династии, Иран неудержимо скатывался в пропасть экономического и социального упадка. Он был не в силах удержать завоевания Исмаила I, Аббаса I и Надир-шаха. Количество городов и горожан в них сократилось за время бесконечных и во многом безрезультатных войн, разорявших страну в XVII—XVIII вв. Более того, окраины государства стали отходить к более сильным соседям (например, восточный Хорасан с Гератом отошел и, как оказалось, навсегда, к Афганистану). Соперничество с османами постепенно становилось историей, ввиду того, что сама Османская империя, отступая под натиском России с севера, одновременно превращалась в объект экономической и всякой иной экспансии Англии и Франции. Эти же державы столь же интенсивно, начиная с XVIII в., проникали в Иран. Но это противоречило интересам России, уверенно вошедшей в XVIII в. в число великих держав. Англо-французское влияние в Иране и Османской империи было направлено на «сдерживание» продвижения России на юг и против ее закрепления на берегах Черного и Каспийского морей, определявшегося политическими, экономическими и геостратегическими целями Российской империи.

Стоит подчеркнуть особенно, что исторически движение России на юг было вызвано еще стремлением Московского государства XV—XVII вв. защититься от набегов степных кочевников и притязаний мусульманских государств — наследников Золотой Орды (Крымского, Казанского, Астраханского ханств и Ногайской Орды) на выплату им Москвой дани. При этом Иран и Османская империя, особенно — последняя, нередко поддерживали эти постордынские претензии и часто стояли за спиной, например, крымских ханов, ногайских и иных мурз, эмиров и прочих правителей. Поэтому Россия, справившись с постордынцами, неизбежно должна была столкнуться с их покровителями, хотя в целом избегала этого до конца XVII в. Но с этого периода, особенно с царствования Петра I, придавшего внешней политике России небывалый динамизм, начинается непосредственное противостояние Османской империи в первую очередь и более слабого Ирана могучему северному соседу. В том, что касается Ирана, это была совершенно безнадежная борьба, заранее обреченная на поражение.

Во-первых, Иран был внутренне ослаблен, разорен и нестабилен. Во-вторых, взаимные распри феодальных правителей провинций и областей при плохом управлении ими из центра создавали совершенно нетерпимую обстановку для большинства жителей, особенно для крестьян и горожан. В-третьих, христианское население государства Каджаров, особенно на Кавказе, издавна придерживалось прорусской ориентации и, начиная с XV в., все время ожидало помощи от русских, а потом и освобождения при их участии как от социально-политического, так и национально-религиозного угнетения. И хотя среди верхушки закавказских государств шла борьба между сторонниками ориентации на Россию и на мусульманские державы, успехи России в XVIII—XIX вв. постепенно, но настойчиво склоняли чашу весов в ее пользу.

Заняв Тбилиси после его разгрома иранцами в 1797 г., Россия твердо встала в Закавказье, создав условия избавления местных жителей от постоянного разорения либо иранцами, либо османами. Правители почти всех ханств Азербайджана и Армении (Бакинского, Ереванского, Нахичеванского), не говоря уже о тех, кто давно был связан с Россией, тоже решили воспользоваться этой благоприятной ситуацией. В 1803— 1805 гг. Карабахское, Шекинское и Ширванское ханства были присоединены к России относительно мирным путем (не исключавшим трений с некоторыми ханами, например с Шей-хали, сговорившимся с иранцами). В Гандже русские встретили сопротивление, вынуждены были осадить ее в 1803 г. и взять в начале 1804 г., что послужило поводом для войны 1804—1813 гг. с Ираном. Однако слабая армия Ирана была разбита под Эчмиадзином русскими войсками генерала Ци-цианова (по происхождению грузинского князя). Не сумев тогда взять Ереван, русские войска, тем не менее, смогли в дальнейшем занять большую часть Азербайджана в 1805 г., а в 1806 г. овладели также Дербентом, Баку, Муганью и другими местностями. В дальнейшем иранцы во главе с энергичным сыном шаха Аббас-мирзой также терпели поражения от русской армии (под Нахичеванью в 1808 г., при Асландузе в 1812 г.), несмотря на помощь деньгами, оружием и инструкторами сначала от Франции, а потом от Англии. Причиной тому стало средневековое устройство армии Ирана, состоявшей во многом из конных дружин кочевых ханов, более привычных к набегам и грабежам, но прежде всего открытое сопротивление и саботаж местных кавказцев, особенно армян, повсеместно переходивших на сторону русских и нападавших на шахские войска. По Гюлистанскому договору 1813 г. практически весь северный Азербайджан (в отличие от южного, называемого «Иранским») был присоединен к России.

Не смирившись с поражением, шах и его окружение при щедрой помощи Англии стали готовиться к новой войне, которая и была развязана в июле 1826 г. Отступавшие в начале русские войска вскоре перешли в наступление. В октябре 1827 г. ими был взят Ереван, а вскоре вслед за этим — Тебриз, центр южного Азербайджана. Шах вынужден был начать переговоры, завершившиеся Туркманчайский договором в феврале 1828 г., по которому к России была присоединена Армения и за ней окончательно закреплялись все бывшие владения Ирана в Закавказье.

Несмотря на колониальную в дальнейшем политику русских царей, присоединение к России способствовало ускорению прогрессивных процессов развития и модернизации Азербайджана. Он был избавлен от постоянных разорительных нашествий, феодальных междоусобиц, внутренней раздробленности. Включение страны в общероссийские экономические и социальные процессы, хотя и шло по ряду объективных причин медленно, но все же имели место. Ханства превращались в области и провинции, а их властители, даже сохраняя пышные титулы, теряли реальную власть. Общероссийское законодательство и судебные нормы вводились в Азербайджане постепенно. Местные феодалы были уравнены в правах с русскими дворянами и привлекались к управлению, «врастая» постепенно во все звенья российского чиновничества на Кавказе и в ряды офицерства, так как закавказская администрация имела преимущественно военный характер. Кстати, азербайджанские ополченцы вместе со своими султанами, беками и агаларами участвовали на стороне России еще в войне 1826—1828 гг. против Ирана. Сохраняли привилегии и представители христианского (грузино-армянского), и мусульманского духовенства, с 1872 г. подчинявшегося особому Духовному собранию во главе с муфтием Закавказья, который, однако, назначался министром внутренних дел России, а не избирался в соответствии с мусульманской традицией. Тем не менее, в основном мусульманская верхушка (в том числе духовенство) обладала значительными правами и была настроена на сотрудничество с российской властью.

Во многом более быстрым переменам мешали как патриархальность и средневековый характер многих местных общественных институтов и обычаев, так и настойчивое стремление местной знати сохранить традиционное наследие. Царская администрация, опиравшаяся на эту знать, всячески ей содействовала. Поэтому, например, крестьянская реформа, проведенная в России в 1861 г., в Азербайджане была реализована только в 1870 г. и в более урезанной форме. Крестьяне не получили здесь, в отличие от своих собратьев в центральной России, кредитов на выкуп своих наделов. В течение 25 лет после реформы ни одного такого выкупа в Азербайджане не было. Тем не менее начавшиеся миграции лично освобожденных крестьян в города способствовали втягиванию Азербайджана в общественное разделение труда в масштабах всей России, включению во всероссийский рынок, росту товарных отраслей сельского хозяйства и начальной индустриализации.

Во многом ускорению развития способствовало строительство железных дорог и разработка нефтепромыслов, в которых с самого начала мощные позиции занял иностранный капитал (Нобель, Ротшильд и другие). Только в районе Баку добыча нефти выросла с 23 тыс. т в 1872 г., до 11,4 млн т в 1901 г., составив около 50% мировой нефтедобычи.

Нефтепромышленники образовали наиболее мощный отряд местного предпринимательства. В его среде тон задавали также владельцы медеплавильных, шелкомотальных и других предприятий, судовладельцы, домовладельцы, купцы, хозяева ремесленных заведений, среди которых, наряду с азербайджанцами, также заметны были армяне, русские, персы, евреи, грузины, татары и представители прочих населявших Россию народов. Еще более пестрым был состав формировавшегося тогда в Азербайджане, особенно в Баку, пролетариата. Он включал в себя представителей более 30 национальностей, прежде всего — азербайджанцев, русских, армян, татар, многочисленных народов Дагестана, а также немало мигрантов из соседнего и тоже многонационального Ирана. В Баку, где рабочих было больше всего (свыше 60 тыс. в начале XX в.), более 55% их концентрировалось к 1910 г. на крупных предприятиях с числом занятых в 500 чел. и более. Это обстоятельство, как и многонациональный характер бакинского пролетариата, предопределили в дальнейшем роль Баку как одного из центров революционного рабочего движения всей России. Уже в 70-х годах XIX в. прошли первые забастовки в Кедабеке, в 80—90-х годах произошли еще более значительные стачки в Баку.

Политизация азербайджанского общества стала неизбежной по мере складывания демократической интеллигенции Азербайджана. Одним из тех, кто подготовил ее формирование, был Мирза Фатали Ахундов (1812—1878), видный философ, просветитель, публицист и основоположник национальной драматургии Азербайджана. Обладая широким взглядом и пониманием общекавказских проблем (большую часть жизни он прожил в Тбилиси), он был близок высланным на Кавказ русским декабристам, обличал феодальную отсталость, невежество и социальную несправедливость, считая сближение с Россией наилучшим средством устранения всех этих пороков. Свои взгляды он проповедовал как в своих художественных, так и исторических произведениях. Таким же сторонником модернизации Азербайджана и сближения его с Россией был Аббас-Кули-хан Бакиханов (1794—1847), выходец из рода бакинских ханов, как и Ахундов служивший долгое время в Тбилиси. Широко образованный философ и востоковед, друг Ахундова, Грибоедова, Бестужева (Марлинского) и Кюхельбекера, знакомый с Пушкиным и Хачату-ром Абовяном, Бакиханов был первым крупным историком Азербайджана в современном смысле этого слова, автором трудов по педагогике и философии, астрономии и географии, фонетике и грамматике. Он обличал иранских правителей и духовенство, осуждал репрессии русских властей против восставших крестьян — азербайджанцев, критиковал отсталость и суеверия.

Эти люди заложили традиции гуманизма, просветительства и демократизма, которые впоследствии были продолжены такими видными общественными деятелями страны как Али Мардан-бей Топчибашев (1862—1934), видный адвокат и меценат, Ахмед-бей Ага-оглу Агаев (1865—1939), журналист и политический деятель, Нариман Наджаф оглу Нариманов (1870—1933), один из первых социалистов Кавказа и Ирана, Хашим-бей Везиров (1860—1917), педагог и журналист, Али-бей Гусейн-Задэ Гусейнов (1876—1941), публицист и будущий профессор Военно-медицинской школы в Стамбуле. Они, как и многие другие, вместе с богатыми меценатами Хаджи Ташевым, братьями Ашурбейли и Хаджибейли, стояли у истоков национальной прессы Азербайджана, особенно отстаивавшей идеи мусульманской реформации и обновления национальной культуры. Топчибашев после 1905 г. стал одним из основателей общероссийской партии «Иттифак аль-Муслимин» (Союз Мусульман) и депутатом Государственной Думы России, а в 1919 г. — главой делегации Азербайджана на мирной конференции в Версале. Агаев после 1905 г. издавал и редактировал в Баку либеральные газеты «Хаят», «Иршад» и «Теракки», а в 1909 г. эмигрировал в Турцию, где стал в 1918 г. членом парламента. Нариманов, основавший социал-демократическую партию «Гуммет» (Энергия) и ее филиал в Иране, стал после 1918 г. главой Совнаркома Азербайджана и председателем ВЦИК СССР. Везиров, получивший известность как редактор многих изданий («Иттифак», «Сада-и Ватан», «Сада-и Хакк»), стал видным пропагандистом пантюркизма и традиционного консерватизма. Гусейнов, в конце концов уехавший в Турцию, где он вошел в ЦК Младотурецкой партии «Единение и прогресс», в 1904—1910 гг. много сделал для Азербайджана в качестве активного сотрудника многих газет и журналов национально-прогрессивного направления.

Все вышеперечисленные представители интеллигенции Азербайджана, как и Мамед Эмин Расул-Задэ (1884—1954), будущий президент Азербайджана в 1918—1920 гг., на рубеже XIX—XX вв. принадлежали к течению «джадидов» (либералов-обновленцев). Это были сторонники модернизации и даже европеизации культуры, быта, системы образования и политической жизни мусульманского общества. Во многом их идеи базировались на идеологии творцов мусульманской реформации Джамаль ад-Дина аль-Афгани и Мухаммеда Абдо, а также исходили из практики различных модернизаторов ислама в Османской империи. Частично это настраивало некоторых российских «джадидов», в том числе в Азербайджане, на восприятие шедших из Стамбула идей панисламизма и пантюркизма. Недаром духовный отец «джадидов» в России известный Крымско-татарский просветитель Исмаил-бей Гаспралы (Гаспринский) выдвигал лозунг: «Дильде, фикир-де, иште бирлик» (Единство языка, мысли и действия). Это как бы предполагало единение всех мусульман России (в основном тюркоязычных) под эгидой самой могучей тогда тюркской нации — османских турок.

Однако «джадиды» в основной массе своей были далеки и от панисламизма, и от пантюркизма. Сам Гаспринский был первым, кто настойчиво призывал мусульман быть лояльными России и дружить с русским народом. Да и большинство «джадидов», постоянно сталкивавшихся с враждебностью традиционных клерикалов («кадимистов», т. е. последователей старого), не были адептами ни панисламизма, ни османского султана, считавшегося во всем мире столпом феодальной реакции. Более того, между «джадидами» и «кадимистами» шла ожесточенная борьба, в том числе и в Азербайджане, как за симпатии мусульманского населения, так и за благорасположение российских властей. В ходе этой борьбы «кадимисты» делали упор на то, что они являются охранителями существующего порядка, а «джадиды» — на то, что они «современнее», ближе к русской и европейской культуре. Поэтому не случайно не только «Гуммет», но и такая националистическая партия как «Мусават» не ставила вопроса об отделении Азербайджана от России, а ее лидер Ф. Хан-Хойский (премьер-министр Азербайджана в 1918—1920 гг.) был депутатом Государственной Думы и членом партии кадетов России. Последовавшие позднее, в 1917—1918 гг., взрыв национализма и стремление отделиться от России принадлежат уже другой эпохе и были вызваны как лишениями и страданиями Первой мировой войны, так и революционными событиями в России 1917 г., которые сломали прежнюю систему политических связей с Россией и глубоко потрясли весь Кавказ, круто изменив его экономическое, социальное и международное положение.

Южная Африка. XVI-XIX вв.

План

Образование Капской колонии

2. Борьба народов Южной Африки против колонизаторов. «Кафрские войны»

3. Англо-бурская борьба за Натал

4. Южная Африка к началу 1870-х годов

5. Англо-бурская война 1880—1881 гг.

6. Оккупация страны батсвана

7. Вооруженная борьба народов Ндебеле и шона

Введение

Северной границей собственно Южной Африки принято считать реку Замбези в ее нижнем и среднем течении, вплоть до водопада Виктория, и южную границу Анголы до устья реки Кунене. На южной оконечности — это мыс Игольный.

Юг Африки, к моменту появления первых европейцев-колонистов, уже был заселен. Здесь проживали бушмены (саан), готтентоты (койкоин), племена банту (коса, зулу, шона, гереро, Овамбо, бечуана и др.). Область, прилегающая к мысу Доброй Надежды, была с древности заселена койкоинами1 и саан. Севернее во всех районах вплоть до реки Замбези жили племена банту. Племена группы коса жили на восток от территории племен койкоинов. Племена группы зулу занимали территорию современной провинции Наталь (ЮАР) и юго-восточное побережье вплоть до Мозамбика. В междуречье Лимпопо и Замбези жила группа племен шона. Огромную территорию в среднем течении реки Оранжевая населяли племена бечуана. Область, пограничную с Анголой, — племена гегеро и Овамбо.

1. Образование Капской колонии

Приоритет в открытии Южной Африки европейцами принадлежал португальцам. В конце XV в. экспедиция под началом Бартоломеу Диаша обогнула мыс Доброй Надежды и достигла устья реки Грейт-Фиш. Планомерное освоение мыса Доброй Надежды начала в XVII в. голландская Ост-Индская компания, захватившая к тому времени всю торговлю пряностями в Юго-Восточной Азии. В 1652 г, ее представитель Ян ван Рибек с небольшой группой солдат, рабочих и служащих компании высадился в бухте у Столовой горы и основал там укрепленное поселение, из которого потом вырос город Капштадт (нынешний Кейптаун). Поначалу поселение служило местом по обеспечению запасами продовольствия и питьевой водой судов компании. Однако в условиях обострения борьбы с Великобританией за морское, торговое и колониальное преобладание руководство компании решает упрочить свои позиции в этом стратегически важном регионе, установить над ним полный контроль. В 1657 г. часть поселенцев освобождается от службы в компании и они становятся свободными колонистами на предоставленных им в аренду участках земли. Через три года было разрешено приобрести арендную землю в собственность. Был заложен фундамент в создаваемую Капскую колонию.

Помимо голландцев сюда стали переселяться и представители других европейских народов. С 1698 г. в колонию стали прибывать французские гугеноты, бежавшие от религиозных преследований, за ними поселенцы из Германии и др. Национальный состав колонистов становился все более пестрым, хотя большинство их все же составляли голландцы. Потомков первых колонистов впоследствии стали называть бурами, что на староголландском языке означало «крестьяне». Число колонистов постепенно росло: к середине XVIII в. их стало более 5 тысяч человек, началу XIX в. — около 20 тысяч.

Увеличение численности колонистов, а также жесткость системы управления, установленной администрацией голландской Ост-Индской компании, привели к тому, что некоторые колонисты стали покидать Капштадт и его окрестности и продвигаться в глубь региона, расширяя одновременно границы самой Капской колонии. В своем продвижении они теснили африканское население, захватывали земли и скот, физически истребляли тех, кто сопротивлялся, а оставшихся в живых готтентотов превращали в рабов. К 1776 г. буры дошли до реки Грейт-Фиш, где дальнейшее их продвижение было остановлено народами банту, в частности, коса. Река в течение 40 дальнейших лет оставалась границей между банту и Капской колонией.

Капская колония, площадью около 650 тысяч кв. км, полностью очищенная от бушменов и готтентотов, находилась в полном распоряжении буров. Большинство из них создали крупные скотоводческие и винодельческие хозяйства, основанные на рабском труде. К началу XIX в. в колонии насчитывалось около 20 тысяч рабов-готтентотов и около 30 тысяч привозных рабов, доставленных из Западной Африки, Мадагаскара и даже из Южной Азии. Именно на труде рабов зиждилось хозяйство колонистов, произвол которых был не ограничен.

Первая попытка аннексировать Капскую колонию со стороны Англии была предпринята в 1795 г. Однако по условиям Амьенского мира, подписанного с Францией в 1802 г., Англия вынуждена была возвратить колонию Голландии. Когда же бонапартистская Франция оккупировала Голландию, и объявив ее Батавской республикой, включила в состав своих владений, Англия в 1806 г. вторично и окончательно захватывает Капскую колонию. Венский конгресс 1814—1815 гг. санкционирует этот захват. Началась британская колонизация Южной Африки.

Англичане, уже имевшие немалый опыт колониального управления, провели в колонии реформы в области управления, а главное — всячески способствовали росту числа английских колонистов. В 1820 г. на Юг Африки прибыло 5 тысяч английских иммигрантов. В течение 1820—1860 гг. в колонию приехало еще около 4 тысяч англичан, а за два последующих года — примерно 12 тысяч из Англии и Германии. На цели заселения британская администрация выделяла значительные средства. Каждый новый колонист мог получить участок лучшей земли в 100 акров. С 1825 г. официальным языком колонии становится английский. Печать и преподавание в школах на голландском (африкаанс) языке были запрещены. Старые деньги колонии — риксдалеры — заменены английскими фунтами. Бурских колонистов обложили высокими налогами, значительно превышавшими те, что им приходилось платить голландской Ост-Индской компании и на содержание своей местной администрации.

«Англизация», проводившаяся в Капской колонии после ее перехода под власть Великобритании и сопровождавшаяся различными притеснениями буров и ограничением их прав, а также отмена английским парламентом рабства (а именно на этом основывалось хозяйство бурских колонистов), привели к тому, что они с начала 30-х годов XIX в. начали переселяться из Капской колонии в свободные от английского управления центральные и восточные районы Южной Африки. 1836 г. положил начало так называемому Великому треку (переселение). В этот год свыше 5 тысяч буров — мужчин, женщин, детей — пересекли реку Оранжевая и покинули пределы Капской колонии.

Треккеры, как называли себя переселенцы, двигались двумя основными потоками: в бассейн Оранжевой и в Натал, на земли зулусов. Они ехали в больших крытых фургонах, запряженных волами, под охраной хорошо вооруженных мужчин на конях. У них не было точного представления ни о стране, куда они направлялись, ни о населявших эту страну народах.

Британские власти всячески противились треку, вплоть до того, что запрещали продажу переселенцам пороха, вводили запреты на любые торговые сношения с ними. К середине 1837 г. между реками Оранжевая и Вааль насчитывалось уже около тысячи повозок буров. Переселенцы рассчитывали, что здесь «ни английские миссионеры, ни англизированные Готтентоты не смогут докучать им, где кафры ручные, где можно найти хорошие пастбища для скота и условия для охоты на слонов и буйволов, где человек может жить свободно». Особую привлекательность для буров представлял Натал. Здесь, на берегу океана, можно было избавиться от опасности, что англичане окружат их новые поселения кольцом своих владений.

2. Борьба народов Южной Африки против колонизаторов. «Кафрские войны»

В первой половине XIX в. в Южной Африке сложились три основные силы, противостоявшие друг другу: английский колониализм, бурские землевладельцы-колонизаторы и народы банту (африканцы). Эти силы столкнулись между собой, причем расстановка их все время менялась. То англичане и буры выступали вместе против африканцев; то британские колонизаторы использовали какие-нибудь племена банту против буров; то, наоборот, буры заключили союз с некоторыми племенами против англичан.

Английская экспансия породила бурскую, которые затем шли параллельно и были направлены на захват новых территорий, принадлежавших коренному населению Африки. Каковыми бы острыми порой ни были противоречия между английскими и бурскими колонизаторами, это были противоречия внутри одного лагеря, противостоявшего африканцам. Эти противоречия всегда отступали на второй план, когда речь шла о совместимых действиях против коренных жителей, защищавших землю и независимость. Буры, собственно, расчищали путь для дальнейшей экспансии Великобритании в южноафриканском регионе.

Английские колонизаторы не стеснялись в выборе средств, борясь за расширение своей колонии в Южной Африке: миссионеров, торговцев и охотников использовали в качестве разведчиков и провокаторов, шантажировали вождей племен, подкупали их, сеяли вражду между племенами, вели истребительные войны.

Первый удар англичане нанесли по племенам коса. Войны против этого народа получили название — «кафрские войны». Их за полвека, с 1811 по 1858 г., было шесть: в 1811, 1817— 1818, 1834—1835, 1846, 1850—1853, 1858 гг. В войнах с коса англичане имели дело с мелкими, разрозненными, враждовавшими между собой племенами. В результате «кафрских войн» территория Капской колонии расширялась, а племена коса одно за другим теряли независимость. Границы колонии дошли до земель, населенных другой сильной группой банту — зулусами.

Но теперь англичанам пришлось столкнуться с объединением всех зулусских племен, во главе которого стояли талантливые вожди — Дингисвайо, Чака (или правильнее — Шака) и Дингаан. Немалую роль в объединении зулусских племен сыграл внешний фактор: до Натала доносились отзвуки далекой, но неуклонно приближающей угрозы. Зулучу были свидетелями того, как голландцы и англичане обращались с коренным населением. Угроза их экспансии усиливала стремление к объединению.

Начало объединению зулусских племен положил Дингисвайо — вождь небольшого племени мтетва. При нем, начиная с 1808 г., значительно обновилась военная организация племени. Опираясь на эту военную организацию, Дингисвайо смог объединить под своей властью племена, жившие между реками Тугелой и Понголой. В зависимость от мтетва попал и род зулу. После смерти Дингисвайо его «империю» унаследовал Чака.

Чака был одним из сыновей вождя племени зулу. Родился он около1787 г. В молодости сражался в рядах войск Дингисвайо как простой воин. Вождь мтетва обратил внимание на доблесть и ратное умение молодого зулуса и сделал его своим военачальником. В 1816 г. Чака, после смерти отца, становится вождем своего племени, насчитывавшего несколько тысяч человек.

Чака с успехом продолжил дело своего предшественника Дингисвайо. В период его правления были осуществлены еще более значительные реформы, чем при Дингисвайо. Чака завершил создание регулярной армии. Он вывел всех боеспособных мужчин из подчинения местным вождям, объединил их в отряды, разместил в особых краалях, где они проходили военную подготовку. Каждый такой крааль вмещал полк (ибу-то) численностью 600—1000 воинов. В состав этих полков входили люди, говорящие на сходных языках, но скоро основным стал язык вождя Чаки — зулусский.

Чаке удалось создать очень большую по тем временам армию в Южной Африке — до 30 тысяч воинов. Им были введены системы поощрения за проявленное мужество и наказания за ослушание, трусость и потерю оружия вплоть до смертной казни. В области ведения боя он использовал тактику охвата противника с флангов. Основной задачей в бою считалось довести дело до рукопашной схватки, тут зулусы были фактически непобедимы. Однако основным видом оружия оставалось ударное копье (ассегай), а также щит, большой и прочный.

Объединение зулусских племен в государственное образование было осуществлено главным образом силой, с использованием созданной армии. Под управление Чаки подпало около сотни родственных племен Натала, громадные территории. Произошли и важные социальные перемены. При Чаке каждая из подвластных ему территорий управлялась индуной, военачальником размещенного здесь отряда. Власть местных вождей была подорвана, а нередко они просто смещались. Менялась и сама структура племен на территории Натала. В ходе внутренних войн за объединение многие племена банту распадались, перемешивались друг с другом, названия ряда племен и родов вообще исчезали. Другие, непокорившиеся племена, были вынуждены оставить среду своего обитания и уйти за сотни километров в другие места. Оставшиеся под началом Чаки стали сливаться в единый зулусский народ. Однако завершение этой этносоциальной консолидации пришлось уже на более позднее время. Самого же Чаку постигла трагическая участь. Он был убит своими братьями 22 сентября 1828 г. по наущению английских эмиссаров.

3. Англо-бурская борьба за Натал

В период трека разобщенные группы бурских переселенцев, достигнув бассейна реки Оранжевой, предприняли попытку самоорганизоваться. В декабре 1836 г. в местечке Таба-Нчу, на землях басуто, они избрали народный совет (фолъксраад). В июне 1837 г. сюда прибыла и другая группа во главе с Питером Ретифом. Однако вскоре среди буров произошел раскол и Питер Ретиф со своими людьми направился в сторону Натала. Оставшиеся же буры стали захватывать земли басуто и батсвана и закрепляться по реке Оранжевой.

Группа треккеров появилась на территории Натала в конце 1837 г. В это время правителем зулусов был брат Чаки Дингаан. Ретиф и другие руководители переселенцев встретились с ним и обратились с просьбой о разрешении жить в южном Натале. Вскоре бурские переговорщики по приказу Дингаана были умерщвлены.

Убийство Ретифа положило начало периоду вооруженной борьбы между бурами и зулусами. Решающее сражение между противоборствующими сторонами произошло 16 декабря 1838 г. на реке Инкома. Буры были хорошо экипированы и имели огнестрельное оружие. Зулусская же армия по-прежнему была вооружена лишь копьями, мечами и дротиками. Несмотря на проявление массового героизма, армия зулусов потерпела поражение. Меткий огонь буров стоил жизни нескольким тысячам зулусских воинов. Вода в реке Инкома окрасилась в красный цвет, и с тех пор река называется кровавой. Бурам удалось разбить самые лучшие по тому времени военные силы африканцев. Буры свой день победы назвали «День Дингаана» и в Южно-Африканской Республике он стал важным праздником, днем торжества белых над черными. Африканцы же этот день считали и своим праздником — символом их героического сопротивления.

На территории Натала треккеры основали свою первую республику. Та территория, которую им был вынужден «добровольно» уступить Дингаан, вся южная половина Натала, буров не удовлетворяла. На правах победителей они стали предъявлять Дингаану непомерные требования: взимание с него контрибуции в виде скота — тысячами голов, слоновой кости — тоннами, а вскоре и вовсе лишили его власти, возведя на зулусский «престол» его брата Мпанде, ставшего марионеткой в руках буров. От него они добились уступки значительной территории и на севере Натала. Зулусам была оставлена лишь небольшая область, объявленная «независимым государством Зу лу ленд» с верховным вождем во главе.

Образование бурской республики в Натале не входило в планы властей Капской колонии. После поражения зулусов английская администрация ощутила себя свободной в отношениях с треккерами. Под предлогом, что буры — британские подданные, куда бы они ни ушли и на каких бы землях ни обосновались, Англия в 1843 г. аннексировала Натал и включила в состав Капской колонии. В 1856 г. Натал был выделен в отдельную английскую колонию. Аннексия республики Натал вызвала новое переселение буров в направлении бассейна рек Оранжевая и Вааль.

На территориях между реками Оранжевая и Вааль буры, не встречая серьезного сопротивления со стороны разрозненных племен басуто и бечуанов, захватывают огромные территории. В 1848 г. на этих землях они создают четыре минигосударства. Упреждая неблагоприятный для себя ход развития, власти Капской колонии тут же объявляют обретенные бурами земли британским владением. Буры восстали, однако их выступление было подавлено.

Но в 1851—1852 гг. британцы неожиданно терпят ряд поражений от басуто. Боясь потерять потенциального союзника в борьбе с коренным населением, Англия подписывает в 1854 г. Блумфонтейнскую конвенцию, признавшую независимость буров, осевших в районе реки Оранжевая и создавших там Оранжевое Свободное государство (Оранжевая Республика). В 1856 г. по Сандриверской конвенции англичанами была признана и самостоятельность буров в бассейне реки Вааль. В 1858 г. созданные ранее четыре мини-государства слились в одно под названием — Южно-Африканская Республика (Республика Трансвааль). Обе бурские республики возродили на своих территориях практику использования полурабского труда местных коренных жителей. В принятых ими конституциях было откровенно декларировано расовое неравенство: гражданами республик признавались только лица европейского происхождения.

Перед угрозой дальнейшей потери земель и независимости за дело по объединению басуто взялся вождь племени баквена Мшешве (Мошеш). Он был признан верховным правителем всех басуто. Его оплотом стал район, который ныне известен под названием Лесото. Это была гористая, труднодоступная область, почти недосягаемая для пришлых завоевателей. В течение многих лет Мшешве с успехом отражал попытки буров завладеть богатыми пастбищами Басутоленда. В этой борьбе он проявил себя не только талантливым военным организатором, ревностным и неподкупным борцом за независимость, но и блестящим дипломатом. В 1843 г., во время очередного похода треккеров, Мшешве обратился к англичанам с просьбой о защите. Используя одного из своих противников, в тот момент менее опасного, он решил отбить нападение другого, представлявшего прямую угрозу. Мшешве заключил с правителями Капской колонии договор, в котором не признавались бурские захваты земель басуто. Более того, за Мшешве признавалось право собирать налоги с поселившихся на его землях буров, правда, при условии, что половина собранных денег будет передаваться Капской колонии. Но это было в период прямого противостояния буров и англичан. В 1860-х годах ситуация изменилась, англичане встали на сторону буров и в совместном выступлении против басуто принудили Мшешве к капитуляции. Но Басутоленд достался не бурам, в 1868 г. он был объявлен английским протекторатом.

4. Южная Африка к началу 1870-х годов

Европейское завоевание на Юге Африки пришлось на время, когда племена банту находились на стадии формирования народностей. В ходе европейских захватов у народов банту стали формироваться представления об общности судеб африканцев, о единстве интересов перед лицом общего врага. Ряд дальновидных правителей — Чака, Дингаан, Кетчвайо, Мшешве и др. — в борьбе с завоевателями пришли к мысли о необходимости единства действий не только в рамках одной группы племен, но и всех народностей Южной Африки. Наиболее яркие страницы в истории сопротивления вписали народы коса, зулу, басу то. Но натиск буров и англичан был силен, и независимость тогда смогли сохранить только зулусы в северной половине Натала и родственный им народ связи.

К началу 1870-х годов на территории Южной Африки возникло четыре страны, управлявшихся белыми — две английские колонии: Капская и Натал, и две бурские республики: Оранжевое Свободное государство и Республика Трансвааль. Над Басутолендом был установлен британский протекторат. Не были затронуты колонизацией междуречье Замбези—Лимпопо, а также редконаселенные и безводные территории современных Намибии и Ботсваны.

Период трека и создания республик стал точкой отсчета зарождения бурского национализма, носители которого все больше осознавали себя единым народом, с общей судьбой и общими интересами, противопоставлявшими себя и англичанам, и народам банту. Жизненные обстоятельства — оторванность от побережья и специфика хозяйствования — обрекали колонистов на замкнутый образ жизни, консервацию отношений и взглядов. Настольной книгой буров была Библия. Они внушили себе, что буры и есть тот самый избранный народ, о котором говорится в Ветхом Завете. Они уже не причисляли себя к голландцам, обрели самоназвание — «африканеры» (т. е. африканцы), подчеркивая тем самым свою неразрывную связь с Африкой. Сложился и их отличный от голландского язык, впоследствии названный «африкаанс».

В 1860-х годах на территории Южной Африки были открыты богатейшие залежи золота и алмазов. Алмазы были найдены близ слияния рек Ваал я и Оранжевой, а золото — в междуречье Замбези—Лимпопо и на уже освоенных бурами землях Трансвааля. С открытием этих месторождений в Южную Африку устремилась масса европейских иммигрантов-старателей. Это стало прелюдией к серии войн, которые повела Англия с целью установления полного господства над всем южноафриканским субконтинентом. На этом пути ей мешали оставшиеся еще независимыми некоторые африканские племена и бурские республики.

После обнаружения алмазов Оранжевая Республика объявила их месторождения своей собственностью. Однако на тот момент территория их залегания была заселена готтентотами, тсвана и метисами гриква, за которыми Англия специальным договором закрепила суверенитет. В 1871 г. Великобритания решила вообще аннексировать этот район и присоединила к Капской колонии. Оранжевой Республике была лишь выплачена небольшая по сравнению со стоимостью добытых алмазов уже в первые месяцы денежная компенсация — 90 тысяч фунтов стерлингов.

В связи с золотой и алмазной лихорадками приток белого населения в Южную Африку неизмеримо вырос. Это дало толчок развитию всей «европейской экономики» Юга Африки: росту городов строительству железных дорог и предприятий, открытию широкого потребительского рынка. «Второе открытие» Южной Африки не только положило начало развитию «европейского» сектора экономики, но отразилось и на дальнейших судьбах африканского населения: полное закабаление и превращение в резервуар дешевой рабочей силы на алмазных копях, золотых рудниках, а затем и в других отраслях экономики.

Первой попытке захвата Трансвааля в 1877 г. предшествовала идея образования Федерация Южной Африки. Мысль о федерации английских колоний и бурских республик возникла

еще во второй половине 1850-х годов и выдвигалась тогдашним губернатором Капской колонии Г. Греем. Ее поддержали и некоторые политики Оранжевой Республики. Однако после аннексии алмазных месторождений бурские республики стали относиться к идее объединения «белой» Южной Африки крайне скептически. Собравшаяся 3 августа 1876 г. в Лондоне конференция по решению этого вопроса закончилась полным провалом.

Однако это не обескуражило англичан. Метод переговоров уступил место методу силы. 12 апреля 1877 г. Трансвааль был аннексирован, причем без единого выстрела силами отряда всего в 25 английских солдат. Главной причиной такой бесславной капитуляции Трансвааля было то, что на восточных границах бурской республики воссоздалась военная мощь зулусов.

Многие трансваалъские буры, видя неустойчивость политической власти в своем государстве, более всего боялись войны с зулусами. Последние, в свою очередь, не могли примириться со своим нынешним положением. В ноябре 1856 г. на всеобщем народном собрании зулусов правителем был избран Кечвайо. Он стал укреплять единство страны. Воссоздавая зулусское войско, он приобрел огнестрельное оружие и обучил обращению с ним своих воинов. К концу 1870-х годов зулусское войско превратилось в мощную силу.

Чтобы оказать давление на Трансвааль, запугать буров, ослабить их сопротивление планам создания федерации Южной Африки, англичане старались не замечать притока оружия в Зулуленд. Разыгрывалась зулусская карта. Но после захвата Трансвааля у британцев отпала нужда в заигрываниях с Кечвайо, тем более что теперь ими ставилась цель подчинить себе весь африканский Юг. Зулусы оказались теперь для них наиболее опасными противниками. Не получив ответа на свой ультиматум о роспуске зулусского войска, англичане в январе 1879 г. двинулись на территорию Зулуленда.

В первом же бою зулусы нанесли противнику, лучше вооруженному, ошеломляющее поражение. Навязав ему рукопашный бой, зулусы одержали полную победу. Это была крупнейшая

военная победа Африки в истории ее сопротивления колонизаторам. Лишь много позже сокрушительное поражение будет нанесено итальянцам со стороны эфиопов при Адуа. Однако Кечвайо не стал развивать успех и вступил с англичанами в переговоры о заключении мира. Британцы посчитали это для себя унизительным и обратились к метрополии за военным подкреплением. Вскоре в Натале было сконцентрировано около 20 тысяч английских войск, неслыханная для «колониальной войны» цифра. 4 июля 1879 г. произошло сражение, решившее исход войны. Зулусу потерпели поражение, сам Кечвайо был схвачен и отправлен в Англию. Его страну поделили на несколько областей, во главе которых были поставлены соперничавшие между собой зулусские вожди. В конечном итоге, в 1887 г. Зу лу ленд был включен в состав колонии Натал.

Разгромив зулусское войско, англичане избавили буров от опасного соседа. После англо-зулусской войны буры Трансвааля поднялись на борьбу за восстановление своей самостоятельности.

5. Англо-бурская война 1880—1881 гг.

Поводом к выступлению буров против аннексироваваших Трансвааль англичан послужил начатый ими сбор недоимок по стародавним налогам. Вооруженные столкновения между бурами вновь провозглашенной Южно-Африканской Республикой (Трансвааль) и англичанами, находившимися на ее территории, начались в декабре 1880 г. и завершились 27 февраля 1881 г. в ходе решающего сражения на холме Маджуба.

Английские войска в Трансваале не были подготовлены к этой войне. Не могли они рассчитывать и на поддержку других британских соединений, задействованных в это время в подавлении восставших басу то. Поражение при Маджубе стоило англичанам 80 погибших, 160 раненых и 60 взятых в плен. Буры потеряли одного убитого и шестерых раненых. Всего в ходе столкновений в Трансваале погибло 900 британских военнослужащих.

23 марта 1881 г. было подписано перемирие, а 3 августа — Преторийская конвенция, по которой признавалась самостоятельность Трансвааля во внутренних делах, но с передачей контроля над внешними сношениями английскому правительству в Лондоне. 9 августа бурское правительство своей декларации объявило страну Южно-Африканской Республикой, президентом которой стал Крюгер.

В последней четверти XIX в. свои претензии на Юг Африки выдвинула Германия. Один из владельцев южноафриканских рудников, фон Вебер, и бременский купец Людериц предложили Бисмарку в 1876 г. основать немецкую колонию на землях буров. Бисмарк согласился с тем, что «такая великая нация, как Германия, не сможет в конечном счете обойтись без колоний».

В период 1883—1885 гг. Германия неоднократно пыталась захватить территории в разных частях океанского побережья Южной Африки. Большего успеха она добилась в юго-западной части материка. Весной 1883 г. немцы «обменяли» у одного из местных вождей район бухты Ангра-Пекена за 200 старых ружей и 80 ф. ст. Через год правительство Бисмарка объявило, что приобретенные земли находятся под немецким протекторатом. Вскоре вся береговая линия Юго-Западной Африки (современная Намибия) была провозглашена немецким владением — колонией Германская Юго-Западная Африка.

В 1884 г. Германия, в обход интересов Англии, заключает торговый договор с Трансваалем. Бурское правительство, в свою очередь, устанавливая отношения с немцами, видело в них противовес английскому влиянию. В 1888 г. гамбургскому купцу Липперту, например, было дано разрешение на производство пороха в стране, а позже немцы получили монополию на производство и торговлю динамитом. Другие попытки Германии расширить свое влияние в Трансваале закончились для нее неудачно. Англия проявила оперативность и решительность по пресечению германского экспансионизма в регионе.

Стремились укрепить свое влияние в Южной Африке и Соединенные Штаты. Но США использовали сугубо экономические методы. Они быстро увеличивали объем своей торговли с английскими колониями. Натал на две трети покрывал свои потребности в сельскохозяйственных машинах и вагонах за счет американского импорта. С конца 1880-х годов и Капская колония стала заказывать в США паровозы и вагоны для своих быстро строившихся железных дорог.

6. Оккупация страны батсвана

На пути к междуречью, помимо Трансвааля, лежали земли племен батсвана, живших в пустыне Калахари и прилегающих к ней районов. Эта область была редконаселенной, представляла собой каменистое плоскогорье и сама по себе большой ценности не представляла. Но поскольку путь на север, в междуречье, с начала 1880-х годов для англичан был отрезан Трансваалем, они решили захватить земли батсвана и тем самым проложить дорогу к бассейну Замбези.

Для захвата земель нашелся и удобный предлог. После восстановления независимости Трансвааля буры решили расширить свои владения. Преодолев вооруженное сопротивление ряда племен, они основали две марионеточные республики. Британия взяла на себя роль «спасителя» батсвана от «трансваальских мародеров». Англичане снарядили военную экспедицию для изгнания буров с земель батсваны. С появлением британских сил буры ушли, не оказав никакого сопротивления. Деятельность же самой экспедиции на этом не закончилась. От операции «спасения» англичане в 1885 г. перешли к оккупации земель батсваны. В том же году британский кабинет объявил южную часть их территории королевской колонией — «Территорией Бечуаналенд», области же к северу и западу — «Протекторатом Бечуаналенд», разместив там английские военные отряды. Был подготовлен плацдарм для вторжения в междуречье Замбези—Лимпопо.

Земли, лежавшие между этими реками, издавна были населены племенами шона (машона), славившимися своими ремесленными изделиями и познаниями в области сельского хозяйства. На рубеже 30—40-х годов XIX в. в междуречье появились Ндебеле, изгнанные бурами с территории Трансвааля. Пришельцы, поселившись в юго-западной части междуречья, подчинили себе некоторые племена шона и живших по соседству с ними батсвана. Ндебеле собирали с них дань, поручали шона пасти скот своего инкоси (вождя). Основным занятием Ндебеле было скотоводство. Значительную роль играло и земледелие. Земля находилась в общественной собственности и распределялась между крестьянами.

Ко времени европейской колонизации Ндебеле перемешались с остальным населением междуречья. Необходимость защиты от экспансии усиливала роль военной организации в жизни Ндебеле, закладывала основы ранней государственности. Постоянной дружины у инкоси не было. Но сформировалось общество, в котором каждый мужчина являлся воином. Ближайшими советниками и помощниками инкоси становились индуны — военачальники. Армия Ндебеле насчитывала 15—20 тысяч человек, распределенных по импи (полкам), каждый численностью около 1 тысячи воинов-копьеносцев.

Структура военной организации у Ндебеле, как и у зулусов, одновременно являлась и структурой организации управления страной. Страна делилась на военные округа, во главе которых стоял индуна. Власть главы народа — инкоси (с 1870 г. Лобенгулы) — была очень велика. Он был не только военачальником своего войска, но и главным жрецом. И все же по важнейшим вопросам инкоси консультировался с советом индун. После разгрома зулусов в 1879 г. армия Ндебеле была самой крупной военной силой южноафриканских банту.

После открытия трансваальского золота в район междуречья хлынул поток европейцев — англичан, буров, немцев, португальцев. Лобенгуле и его советникам трудно было определить, кто из европейских претендентов на их земли наиболее опасен. Раньше всех народы шона и Ндебеле познакомились с целями и методами правления португальцев и буров в сопредельных с междуречьем землях. Те первыми заслужили и враждебное к себе отношение со стороны коренных жителей. Этим обстоятельством воспользовались англичане. Они отправляют к Лобенгуле специального представителя с заданием запугать его опасность вторжения в междуречье буров и предложить Великобританию в качестве надежного союзника Ндебеле. Эмиссару англичан удалось склонить Лобенгу-лу к подписанию договора о дружбе (11 февраля 1888 г.).

Согласно статьям договора, глава народа (инкоси) обещал не вступать ни с кем в переговоры и никому не отдавать земель своей страны без предварительного оповещения английского верховного комиссара Южной Африки.

Следующий шаг англичан к проникновению в страну междуречья был осуществлен уже непосредственно монополистами золота и алмазов в контакте с британскими властями. В августе 1888 г. к Лобенгуле направилось посольство алмазной монополии Сесиля Родса. После длительных и непростых переговоров, оказанного на Лобенгулу давления, был подписан документ о концессии, дающий Британский южноафриканской компании Сесиля Родса право добывать полезные ископаемые на всей территории страны Ндебеле и шона.

Во второй половине 1880-х годов в английских правящих кругах широкое распространение получила идея создания привилегированных компаний, получавших от королевы и правительства Великобритании «хартию» на захват территорий и управление ими. Это была замаскированная форма аннексии с помощью подставных коммерческих объединений. Эти компании были орудием в руках не только правительства, но и служили узкому кругу крупных магнатов капитала, умело диктовавших правительству свою волю.

В конце XIX в. самой крупной среди привилегированных компаний стала «Бритиш Саус Африка компани», основанная Сесилем Родсом и его компаньонами для аннексии междуречья Замбези—Лимпопо и земель, лежащих к северу от междуречья. 29 октября 1889 г. ей была выдана хартия английской королевы на освоение земель Южной Африки, лежащих непосредственно «к северу от Британского Бечуана-ленда, к северу и западу от Южно-Африканской Республики и к западу от Португальской Восточной Африки». Поскольку граница на севере указана не была, компания имела возможность осваивать земли хоть до Судана.

Компания Сесиля Родса, согласно хартии, получала право иметь административный аппарат, свою полицию и флот, создавать банки и акционерные общества, самой предоставлять концессии на горные, лесные и другие разработки, «заселять все вышеуказанные территории и земли». Таким образом, правительственная хартия дала компания возможность стать «государством в государстве». Поскольку договор о концессии с Лобенгулой предоставлял право лишь на добычу минералов и исключал установление над междуречьем внешнего административного управления, то английское правительство и предоставило компании столь широкие полномочия действовать на свой страх и риск, с использованием своих средств, чтобы самому избежать международных осложнений в борьбе за неподеленные еще куски Африки.

Для осуществления цели стать коммерческим государством в рамках британской империи Южноафриканской компании предстояло разгромить военную силу племен, населявших отведенную ей область. В 1890-е годы компания захватила огромные внутренние районы континента — всю территорию современных Зимбабве, Замбии и Малави.

7. Вооруженная борьба народов Ндебеле и шона

кафрская война колонизатор восстание

Сразу же после получения у Лобенгулы концессии компания стала создавать вооруженные отряды — они именовались «пионерами». В сентябре 1890 г. авангардные силы вошли на территорию страны шона и построили здесь крупный форт, назвав его именем премьер-министра Великобритании Солсбери. Обращение Лобенгулы к английской королеве с требованием остановить наступление осталось без ответа.

В октябре 1893 г. войска компании тремя колонами в несколько тысяч человек вторглись в земли Ндебеле. 5 тысяч воинов Лобенгулы, пытавшихся преградить путь колонам, попали под огонь пулеметов «максим». «Пионеры» компании заняли крааль инкоси Булавайо. Вскоре все междуречье было оккупировано компанией, и на картах с 1895 г. оно стало называться Родезией в честь Сесиля Родса.

В марте 1896 г. Ндебеле поднялись на вооруженную борьбу против господства компании. Возглавили ее индуны и жрецы (сам Лобенгула умер в январе 1894 г.). К середине апреля оккупанты удерживали лишь Булавайо и еще несколько пунктов. Но затем «пионеры» перехватили инициативу в свои руки. Повстанцам пришлось отступить, но уничтожить они себя не дали. Война приняла затяжной характер. Для Южно-африканской компании наступили неблагоприятные времена. Ее положение усугубилось начавшейся в июне 1896 г. волной восстаний в ряде районов, населенных шона. Не имея достаточных сил для подавления сопротивления компания, решила пойти на переговоры с Ндебеле. Они велись в течение двух месяцев. В конечном итоге, согласившись с рядом предъявленных Родсу и его компании обвинений, в частности, в проявляемой жестокости, и пойдя на некоторые уступки в отношении коренного населения, англичане тем не менее добились признания своего верховенства в регионе. После завоевания земель шона и Ндебеле два небольших государства буров оказались окруженными английскими владениями.

После провалов плана создания федерации Южной Африки для Англии стало ясно, что мирных путей к присоединению Трансвааля у нее нет. Великобритания стала готовиться к войне. Буры также в течение нескольких предшествующих лет активно готовились к войне, закупая большое количество оружия, прежде всего в Германии.

У предстоящей войны было две стороны: одно — война за преобладающее право на эксплуатацию африканцев, и здесь интересы английских промышленников оказались в противоречии с интересами бурских фермеров. Другая — когда на сопротивляющийся небольшой народ буров готовилось реальное нападение крупной европейской державы. Однако в своей совокупности эта война была захватнической, империалистической, войной за передел уже поделенного мира.

Правительство Крюгера, видя неизбежность нападения, решило нанести упреждающий удар. 9 октября 1899 г. Южно-Африканская Республика предъявила Великобритании ультиматум с требованием о прекращении накапливания и сосредоточении английских войск на юге Африки. Со стороны английского правительства последовал отрицательный ответ. Тогда Трансвааль и присоединившееся к нему Оранжевое Свободное Государство начали военные действия.

На первых порах события развивались в пользу буров. Они нанесли англичанам несколько ощутимых поражений, вторглись в Капскую колонию и в Натал. Только за пять дней боев в декабре 1899 г. англичане потеряли 2500 человек и 12 орудий. Изменение ситуации в пользу англичан произошло лишь в феврале 1900 г., когда Великобритания в помощь терпящим поражение англичанам прислала многочисленное подкрепление. 13 марта была захвачена столица Оранжевой Республики Блумфонтейн; 1 июня войска англичан вошли в Йоханнесбург, а еще через месяц — в Преторию.

Потерпев поражение в фронтальных схватках, буры перешли к тактике партизанской войны и прежде всего в центре британского господстве — в Капской колонии. Чтобы прекратить партизанскую войну и окончательно сломить сопротивление буров, англичане стали использовать исключительно жестокие меры. Бурское гражданское население — женщины, старики, дети стали сгоняться в концентрационные лагеря. Всего в них оказалось около 200 тысяч человек: 120 тысяч буров и 80 тысяч африканцев. Это были первые подобные лагеря в истории человечества. Кроме того, английские каратели сжигали бурские фермы, угоняли скот, уничтожали посевы.

Политика Англии подверглась резкой критике. Симпатии общественного мнения были на стороне буров. Во многих европейских газетах печатались портреты бурских генералов — Жу-бера, Бюргера, Боты, Смэтса, Герцога и др. Сотни добровольцев из Германии, Голландии, Франции, Италии, России, США, Черногории отправлялись на Юг Африки сражаться на стороне буров. Однако правительство практически всех европейских стран официально выступить против Англии не решились.

Буры отказались от дальнейшего сопротивления из-за громадного превосходства английских вооруженных сил и варварских методов расправы. На стороне буров в этой войне сражались 87 тысяч человек, на стороне англичан — 448 тысяч. Буры потеряли убитыми 4 тысячи и ранеными 20 тысяч. Погибло в концентрационных лагерях 26 тысяч буров. Потери англичан составили 5,8 тысяч убитых и 23 тысячи раненых. Английская казна потратила на войну 250 млн ф. ст.

31 мая 1902 г. в г. Феринихинге был подписан мирный договор. Бурские республики прекратили существование, а их жители стали британскими подданными. В результате англо-бурской войны почти вся Южная Африка, за исключением немецкой колонии на юго-западе, вошла в состав Британской империи.

Цивилизационные образования в Африке южнее Сахары.

XVI—XIX вв.

План

Страны Западного Судана (IV-XIII в.)

2. Тукулерское государство аль-Хадж Омара

3. Государства йоруба

4. Государства бассейна Конго

5. Суахилийская цивилизация

6. Арабская колонизация

Введение

В Африке южнее Сахары существовало несколько центров политического и культурного развития. К каждому из таких центров тяготел ряд периферийных обществ. Большого развития достигли страны Западного и Центрального Судана (биля-ди эс-Судан — «земля черных»), а также Эфиопия. В Западном Судане на протяжении IV—XVII вв. сменяли друг друга в качестве гегемона в политической и культурной жизни государства Гана, Мали и Сонгаи. На пространствах Центрального Судана существовали государства хауса и Фульбе, Канем и Борну.

Ареалом цивилизационных образований было побережье Гвинейского залива. Здесь находились Конфедерация ашан-ти, государства-«империи» Ойо и Бенин. В бассейне реки Конго — государства Конго, Лунда, Куба и Луба. африка арабский колонизация судан конго

В области Великих озер Восточной Африки, или Межозерья, сложились государства Китара, Буньоро и Буганда. На восточном побережье континента сформировались суахилийская и отдельно — малагасийская цивилизации, как и на юге Африки — цивилизация Мономотапа.

1. Страны Западного Судана (IV—XIII в.)

Первые сведения о Гане восходят к IV в., однако своего расцвета она достигла в IX—XI в. В этот период наследственные

Есть несколько условных, но равнозначных названий в обозначении значительной части континента (с 20° с. ш. до 20° ю. пi., от последнего градуса до мыса Игольный) — Африка южнее Сахары, Тропическая и Южная Африка, «Черная Африка». В данных названиях регион, в свою очередь, Условно делится на Западную, Центральную, Восточную и Южную Африку.

Правители Ганы («гана» означает «военачальник», таков был титул правителей государства, впоследствии распространенный на страну в целом), опираясь на армию, насчитывавшую до 200 тысяч человек, распространили свою власть на обширную территорию, включавшую западные и центральные районы современной Республики Мали, а также запад и юго-запад современных Сенегала и Мавритании. Этническую основу государства составляли Сонинке, один из народов Мандинго.

Столица Ганы — город Кумби-Сале (на территории Мавритании) — была крупным центром караванной торговли солью, золотом и рабами с мусульманскими странами Северной Африки. Если до XI в. в стране преобладали различные местные религиозные верования, то после распространился ислам. Главным образом это было связано с вторжением в «империю» воинственных племен берберов. В1076 г. их вождь Абу Бекр захватил столицу Кумби и обложил побежденных данью. Глава государства и знать Ганы приняли ислам в надежде сохранить свое привилегированное положение. Под нажимом исламизированной правящей верхушки ислам стал быстро распространяться и среди подвластных государству племен — туку лер и сонгай, сараколе и диула. Несмотря на определенные очаги сопротивления воздействию ислама, мусульманство быстро распространилось, и многие народы Западного Судана были исламизированы. Наиболее стойкое сопротивление оказали моей, которые так и не приняли эту веру, остались приверженцами собственных верований.

Наступил период междоусобиц. В 1240 г. Сундьята Кейта — глава одной из провинций Ганы, вождь народа малинке, — захватил власть и основал новое государство, ставшее второй великой державой суданского пояса, — Мали.

Во второй четверти XIII в. правители народа Мандинго, воспользовавшись ослаблением Ганы, воссоздали государство Мали, достигшее своего расцвета к первой половине XIV в. в период правления Мусы I (1312—1337) и его брата Сулеймана (1341—1360). Власть мансы (правителя) распространилась от районов, прилегавших к Атлантическому океану, до города Гао. В этот период в империи Мали отмечались стабильность центральной власти, а также обилие продовольствия и развитое ткацкое производство.

Основная масса населения Мали жила болыпесемейными общинами. Данная организация, с использованием пленников, посаженных на землю, сделалась главной формой складывания раннефеодальных отношений в государстве. Особое место в социальной структуре общества занимали замкнутые профессиональные касты. Каждая каста занималась определенным ремеслом, искусство которого передавалось по наследству. Касты ремесленников не были равноправными: на первом месте находились кузнецы, за ними следовали плотники и резчики по дереву, затем ткачи и т. д. Последнюю ступеньку иерархии занимали профессиональные певцы и рас-сказчики-гриоты. В свою очередь, весь класс ремесленников находился в более низком положении, чем земледельцы-общинники. Все возраставшую роль в жизни общества приобретали царская гвардия, создававшаяся из рабов. Ее командиры становились влиятельной частью общества.

Основу экономики государства Мали составляли земледелия и скотоводство. Важное место занимала караванная торговля со странами Северной Африки и Египтом. Основными статьями торговли служили золото и рабы, которые обменивались на соль и ремесленные изделия, производимые в Северной Африке. Мали приобрело известность поставщика золота из Западного Судана для всего Средиземноморья. На карте Африки XIV в. правитель Мали обозначался как «господин золота». Крупные торговые города — Дженне, Томбукту и Гао — одновременно играли и роль культурных центров. В них сложились мусульманские колонии, оказавшие заметное влияние на развитие Мали. Оживленный торговый и культурный обмен с мусульманскими странами на севере Африки способствовал дальнейшему распространению ислама в государстве. Паломничества правителей Мали в Мекку превращались в важнейшие политические акции, демонстрировавшие мощь и богатство империи Мали1.

В 1321 г. манса Муса I совершил хадж в Мекку. Свиту царя составляли многочисленные придворные и рабы. Царь ехал верхом на коне, предшествуемый пятьюстами рабами, каждый из которых держал в руках золотой жезл. Сопровождавший царя караван вез сто тюков золота. Арабский историк аль-Омари, посетивший Каир через двенадцать лет после путешествия мансы, сообщает, что еще долго после этого хаджа там продолжали рассказывать о владыке Судана. По его словам, сказочная щедрость, с которой манса Муса раздавал золото народу, вызвала падение цен на этот Драгоценный металл.

С 70-х годов XIV в. начинается упадок государства. Борьба за власть, дворцовые усобицы, в которых решающую роль играла гвардия из рабов, непрерывные войны с соседними странами ослабляли военно-политическую мощь Мали. Одновременно набирали силу бывшие вассалы и данники империи, прежде всего правители Сонгаи и туарегские племана. В 30-х годах XV в. Мали теряет контроль над главными центрами торговли — городами Дженне и Томбукту, а во второй половине века и само попадает в вассальную зависимость от Сонгаи. Попытки правителей Мали хотя бы частично восстановить былое могущество после разгрома Сонгайской державы марокканцами (конец XVI в.) успеха не имели.

В XVII в. территория бывшей империи ограничивалась небольшим районом и управлялась членами царского клана Кейта, которые сохраняли власть в своем домене до второй половине XIX в.

Сонгайское княжество в пору своего образования и до установления собственной гегемонии в регионе располагалось в долине реки Нигер и находилось в вассальной зависимости от малийской «империи». Еще в VII в. сложилась первая династия правителей Сонгаи, носивших титул «дья», а с конца XIII в. — титул «ши» или «сонни». В конце XI в. при «дья» Косой государственной религией в Сонгаи становится ислам.

Постепенное возвышение Сонгаи совпадает с периодом расцвета Мали. Зависимость от Мали длилась почти два века, вплоть до вступления на престол одного из выдающихся деятелей Сонгаи сонни Али. Основой экономики сонгайского княжества было земледелие. Достаточно развитыми были скотоводство и рыболовство. Значительную роль в хозяйственной жизни играла охота. Большая часть доходов правителей Сонгаи до конца XVI в. поступала от транссахарской торговли, главным образом от обмена соли на золото из южного Судана. Постепенно складывалась система феодальных отношений, переплетавшаяся с элементами рабовладельческого уклада и первобытнообщинного строя.

После вступления на престол сонни Али Бера, или Великого Али (1464—1492), Сонгаи расширяет границы своего княжества и превращается в державу. Аль захватил главные центры торговли между Северной и Западной Африкой. Нанеся тяжелое поражение правителю народа моей (1438), Али Бер более чем на столетие утвердил гегемонию Сонгаи в Западном Судане.

После смерти Али его сын и преемник сонни Бубакар Дао практически сразу был отстранен от власти (1493) бывшим военачальником отца Мухаммедом Туре, принявшего титул «аския» (царь). В период правления аскии ал-Хаджа Мухаммеда I (1493—1529) Сонгайская держава располагалась на огромной территории — от верховьев рек Сенегал и Гамбия на западе до пустыни Тенер на востоке, от соляных копей Тегаз-зы в северной Сахаре до стран хауса на юго-востоке.

При Мухаммеде I была упорядочена централизованная административно-политическая система, созданная еще Али Бе-ром, сформирована профессиональная армия, велись крупные ирригационные работы. Значительное развитие в городах, особенно в Томбукту, Дженне и Гао, ставшем столицей Сонгаи, получили ремесла и культура. Центром всей культурной жизни Сонгайской державы стал город Томбукту. Многие арабские ученые, врачи, архитекторы, бежавшие из Испании после изгнания мавров, были приглашены на службу царями Сонгаи. В высшем учебном заведении Санкоре наряду с Кораном и различными другими теологическими дисциплинами изучались юриспруденция, литература, история, география, математика, астрономия и другие науки. Наравне с Кайруа-ном, Каиром и Багдадом Томбукту в XVI в. был одним из крупнейших центров мусульманского просвещения.

Хотя расширение территории Сонгайской державы осуществлялось в целях сохранения контроля над транссахарской торговлей, роль последней как основного источника доходов сонгайской знати к концу XVI в. значительно уменьшилась. В период расцвета Сонгайской державы в начале XVI в. определяющую роль в социально-экономической жизни общества стали играть внутренние факторы.

Во второй половине XVI в. в результате закрепления на земельных участках рабов-военнопленных в зерновых районах государства и постепенного закабаления свободных сонгаев сложился класс феодально зависимого крестьянства. На Другом полюсе сформировался единый господствующий класс, состоявший из двух сословий — военно-административной и духовно-купеческой аристократии. Оба сословия распоряжались крупной земельной собственностью. Основным источником доходов правящей верхушки сонгайского общества стала развитая в масштабах всего государства система эксплуатации зависимого неполноправного населения. К зависимым приравнивались также и рядовые воины.

В правление аскии Дауда (1549—1582) Сонгайская держава достигла наивысшего подъема. Однако после его смерти наступает постепенный закат «империи». Внутридинастическая борьба за власть, межэтнические междоусобицы, восстания социальных низов подрывали устои державы. Ослаблением Сонгаи воспользовались султаны Марокко, которых давно привлекали богатства этой страны, и в частности крупные залежи каменной соли в Тегазза, которая вывозилась во многие страны. В 1591 г. экспедиционный корпус султана Марокко Мулая Ахмеда ал-Мансура разгромил сонгайскую армию, захватил столицу и другие крупные города. Государство аскиев распалось. На некогда обширной территории Сонгайской державы (около 3 млн кв. км) возникло несколько мелких государств и среди них — Сонгай-ское княжество Денди, которое сохраняло свою независимость до 70-х годов XVII в. и затем пало под ударами туарегов. В Томбукту же сонгайские правители сохраняли свою власть вплоть до середины XVIII в.

С падением державы Сонгаи заканчивается период объединения большей части Западного Судана под одной верховной властью. После уничтожения армии сонгайских аскиев и разграбления больших городов долины Нигера единство внутреннего Судана уже не восстанавливалось. С этого времени в истории народов Западного Судана большую роль начинают играть народы Фульбе.

Судьба Сонгаи, а в равной мере Мали и Ганы, напоминает судьбы тех временных и непрочных военно-административных объединений, которые возникали в результате завоеваний и скоро погибали в результате поражения.

Государства Фульбе

Фульбе («рассеянные», «распыленные») — народ, представленный в 12-ти современных странах Западной Африки. В XI—XV вв. Фульбе широко расселились в Западном Судане.

Своей родиной Фульбе считают Фута-Торо (на территории современной Гвинеи). Издавна занимаясь разведением крупного рогатого скота, Фульбе кочевали и в степях севернее Сенегала, и на востоке в странах Моси, и далее к озеру Чад.

В XVII—XIX вв. Фульбе были одним из наиболее активных и могущественных народов Западного Судана, создавшим в различных его районах государства Фута-Джаллон, Фута-Торо, Масина, Сокото, Адамауа, просуществовавшие вплоть до эпохи колониальных захватов. Наиболее значительным из них было государство Фульбе на Фута-Джаллоне.

В 20-х годах XVIII в. исламизированная знать Фульбе начала войну против старых хозяев края — диалонке, а также Фульбе-анимистов. Она завершилась созданием на Фута-Джаллоне раннефеодального теократического государства. Фульбская знать, захватившая в свои руки огромные земельные владения, стала играть здесь роль господствующего класса. Завоевание осуществлялось под знаменем джихада против языческого населения области.

Созданное государство управлялось альмами (имамами), сосредоточившими в своих руках и светскую, и религиозную власть. При альмами существовал совет старейшин. Власть альмами до 1725 г. распространялась только на области Фу-та-Джаллона. В 1776 г. все страны горного района Фута-Джал-лона, Фута-Торо и долина реки Сенегал были объединены в один имамат. Во главе его встал вождь одного из племен Фульбе Абд аль-Кадир, объявивший себя имамом. Страна была разделена на провинции, получившие название мисиде («мечети»). Во главе мисиде стояли старейшины родов Фульбе, живших в данном районе. Власть альмами была ограничена верховным советом, состоявшим из представителей всех мисиде. Общественный строй имел патриархально-феодальный характер. Местное население — волоф, серер и Мандинго — обязано было работать на знать Фульбе. В услужении У фульбской знати были их соплеменники-бедняки. Прежний родовой строй Фульбе, с его счетом родства по «хижинам» и «дверям», т. е. по родам, исчез, так как представители одного рода теперь жили в разных мисиде и подчинялись не родоначальникам, а ставленникам имама. Такой порядок просуществовал до конца XIX в. В вассальной, даннической зависимости от правителей фута-джаллонского государства оказались многие «королевства» народов Гвинейского залива.

В социальном отношении фута-джаллонское общество состояло из двух основных групп. Одну составляли «свободные люди», включающие правящую элиту, рядовых Фульбе и диа-лонке-мусульман. Другую — люди, находившиеся в сервильной зависимости. В отдельные периоды их было до половины всего населения страны. Они были представлены рабами, крепостными и полукрепостными. Все они принадлежали к коренным народам Фута-Джаллона и близлежащих областей. В зависимом положении находились члены ремесленных каст: кожевники, ткачи, красильщики, гончары, кузнецы, гриоты (музыканты, певцы, сказители).

В средней дельте Нигера после падения сонгайской державы и недолгого господства марокканских пашей возникло новое самостоятельное государство. В 1810 г. область между Сенегалом и Томбукту была объединена шейхом Ахмаду, Фульбе по происхождению. Он объявил себя посланцем пророка, призванным установить новый порядок. Опираясь на зажиточных горожан Дженне и других городов области, он организовал военные отряды и покорил весь регион средней дельты Нигера.

В государстве Ахмаду сложились типично феодально-теократические отношения. Все местное население, крестьяне-тубри (лично свободные) и не исповедовавшие ислам, были обязаны работать на полях шейху и его приближенным. Кроме тубри существовал еще значительный класс рабов, называемых на языке Фульбе римайбе. Они являлись собственностью либо феодальной верхушки, либо государства. Государственные рабы находились в ведении казначейства — бейт-аль-маль. В соответствии с положениями ислама все население было обязано платить десятину с ежегодного урожая и харадж (на местном диалекте — крадъе), т. е. земельную подать. Кроме того, с населения взимались особые налоги на военные нужды, налоги с рабовладельцев по числу рабов, налоги с доходов от торговли и т. п.

2. Тукулерское государство аль-Хадж Омара

Среди преемников Ахмаду, наибольшую известность получил аль-Хадж Омар (1797—1864), выходец из племени ту ку лер (одного из народов Фульбе). Он был одним из выдающихся политических и религиозных деятелей Западной Африки. Выходец из среды мусульманского духовенства, в 20-е годы во время паломничества в Мекку примкнул к секте тиджанийя, в соответствии с учением которой ее последователи могли выдвинуться в руководители секты вне зависимости от сословной принадлежности. По возвращении на родину он основал военно-религиозную общину. В 1840-е годы под флагом джихада возглавил походы туку лер в Сегу, Каар-ту, Масину и подчинил своей власти ряд исламизированных и неисламизированных народов. В 1848 г. им было создано новое теократическое государство, включавшего области расселения туку лер, бамана, Фульбе и других народов. Столицей вновь образованного государства стал город Дингирае.

В 50-е годы аль-Хадж Омар привлек к сопротивлению французским колонизаторам многих мусульман бассейна Сенегала. В 1857 г. он осадил город Медину, занятую французами, и расширил свои владения до Томбукту. В I860 г. аль-Хадж Омар заключил соглашение с французами, признавшими границы его владений. Погиб в одном из походов против восставших фульбе Месины. Тукулерское государство было одним из последних крупных африканских государств накануне колониального захвата Западного Судана.

В исторических хрониках Судана название народа хауса появляется в XVIII в. Долгое время отдельные страны хауса назывались по имени своих крупнейших городов: жители Кано называли себя канава, жители Кацины — кацинава, Жители Даура — даурава и т. д. Жители городов, населенных хауса относили себя к «настоящим хауса»1. Были и «ненастоящие хауса». К их числу относились близкие племенам хауса племена и народы, населявшие районы вокруг «настоящих хауса».

В XVIII в. города «настоящих хауса» представляли собой самостоятельные государства. Основу экономики городов-государств составляло земледелия. Столичные города были также центрами торговли и ремесел. В XVI в. в хаусанских государствах сложилось раннеклассовое общество: класс феодалов из служилой знати, исламского духовенства, купечества и класс феодально зависимых крестьян из свободных общинников, полузависимых групп населения и рабов. Рабский труд широко применялся в ремесленном производстве и в XIX в. Сотни рабов трудились в ткацких мастерских. Ежегодно военные экспедиции направлялись за рабами на юг, в Адамауа. Эти походы были настолько обычны, что в языке хауса имелись даже специальные термины, обозначающие поход или набег за рабами.

Долгое время самым процветающим среди городов-государств был город Кано. Он также был важным западносуданским центром мусульманской учености. В XVII в. роль главного центра транссахарской торговли среди городов хауса перешла к Кацине. Город прославился и тем, что в нем жил известный мусульманский ученый Дан Марина. Роль южного форпоста системы хаусанских городов играла Зариа.

Расцвету государств хауса в XVI—XVIII вв. во многом способствовал ряд факторов, а именно: крушение Сонгаи и перемещение транссахарских торговых путей в страну хауса, что способствовало превращению городов-государств в центры международной торговли и исламской культуры Западного Судана. Между хаусанскими государствами не было единства, они соперничали между собой за господство в политике и транссахарской торговле.

В1804—1808 гг. в стране хауса вспыхнуло массовое народное движение, известное в истории Нигерии по имени его руководителя — Османа дан Фодио (Фульбе по этнической принадлежности). Движение было направлено против знати — правителей хаусанских городов-государств. Восстание началось в государстве Гобир. Правитель и его приближенные были изгнаны из страны. Движущей силой восстания дан Фодио были рабы и талакава, т. е. беднейшая часть населения хауса. Рядовые земледельцы, ремесленники, мелкие торговцы выступали против должностных лиц. Кочевники Фульбе боролись против обращения их в рабство для работы в хозяйствах знати. Недовольством народа воспользовались исламизи-рованная фульбская знать и мусульманское духовенство. Они придали движению форму джихада — «священной войны» против язычников. Движение приобрело массовый характер, охватив к 1805 г. практически все государства хауса и прилегающие к ним регионы. В ходе восстания были уничтожены и свергнуты большинство представителей хаусанских династий.

Главным результатом восстания дан Фодио стало создание в 1808 г. халифата Сокото, объединившего в единое феодально-теократическое государство все города хауса. Осман дан Фодио стал первым халифом Сокото. Его ближайшие сподвижники по осуществлению джихада составили высшую группу новых правителей — нуввабов (позднее вошел в употребление титул эмир). На смену свергнутой хаусанской знати пришло новое правящее сословие из среды исламизированных Фульбе. Одной из главных задач халифата было расширение его территории, в основном на юг, в области Среднего пояса, и на север — в стороны «империй» Бенина и Ойо. Расширение осуществлялось преимущественно в форме военных набегов, в ходе которых захватывались рабы, имущество, а население облагалось данью.

Осман дан Фодил умер в 1818 г. Следующим халифом был избран старший сын Османа — Мухаммед Белло. При нем на базе прежних самостоятельных городов-государств были созданы эмираты. Установленный внутренний строй государства Сокото требовал неукоснительного подчинения власти эмиров власти султана. Каждый из эмиров имел в своем распоряжении военные дружины, взимал подати с населения и был обязан являться со своими отрядами по первому требованию султана. Такие порядки царили и в конце XIX в., когда Сокото было захвачено Великобританией и вошло в состав английской колонии Нигерия.

В конце XV в. на юго-западном берегу озера Чад возникло государственное образование Борну, связанное исторической и династической преемственностью с государством Канем (IX — конец XIV в.). В 1470 г. столицей Борну стала Нгазаргаму. Этническую основу государства составлял народ Канури. Верхушка Борну со времен Канема исповедовала ислам и поддерживала тесные торговые и религиозно-культурные связи с Северной Африкой.

Государство Борну достигло своего могущества в XVII в. В начале XVI в. династия Сейфува вернула свои владения в некогда существовавшем государстве Канем, поставив его в вассальную зависимость. В том же XVI в. Борну вело войны за завоевание соседних государств Багирми, Кано, Рано и др. В правление маи (верховный правитель, царь) Мухаммеда (1526—1545) и его брата Али (1545—1562) широкие масштабы приобрело торговое и военно-политическое продвижение Борну на запад, в страны хауса.

Подчиненные Борну страны были поделены на четыре территории с условными названиями — Север, Запад, Восток и Юг. Во главе их ставились либо кто-то из местных правителей, находившихся в вассальной зависимости, либо из числа ближайших родственников царя. В завоеванных странах сохранялась власть местных правителей и вождей. Территория же самого Борну управлялась наместниками различных рангов: начальниками крупных округов, главами групп деревень и деревенскими старостами. Должности наместников (на уровне округов) по наследству не передавалась. Армия, включавшая копьеносцев и стрелков, вооруженных ружьями, подчинялась главному военачальнику, который управлял войсками через своих помощников. Доходы правителей Борну складывались из дани, значительная часть которой в XV—XVI вв. выплачивалась невольниками, а также из торговых пошлин и военной добычи.

Своего наивысшего подъема Борну достигла в период правления Идриса Алумы (1571—1603), самого известного из ее царей. Он превратил Борну в крупнейшую мусульманскую державу Центрального Судана. В столице государства Нгазаргаме в этот период проживало около 200 тысяч человек.

Господствующий класс Борну был окончательно исламизиро-ван. В стране утвердились мусульманские системы судопроизводства и административного управления.

Политический строй Борну оказал большое влияние на общественное развитие окружавшей его периферии (народы бассейна реки Комадугу, островов озера Чад, северной части Адамауа и юго-восточной Сахары), определив, в частности, некоторые общие черты управления, военной организации, титулатуры и местной исламской культуры. В конце XVII в. армия Борну сыграла решающую роль в окончательном разгроме джукун, что позволило маи Борну восстановить на короткий срок свое господство над странами хауса.

Однако с середины XVIII в. власть маи стала ослабевать, начался период упадка Борну. В правление Али ибн Хаджа (1750—1791) его армия потерпела несколько крупных поражений от Мандара, кочевников-фульбе и арабов шауа. При преемнике Али Ахмеде (1791—1808) войска Фульбе разграбили столицу Борну. Члены правящей династии Сейфува вынуждены были бежать на северо-восток страны, в Канем. Вооруженную помощь правящей династии оказал мусульманский проповедник Мухаммед алъ-Амин, объединивший под своим руководством все население Канема. Власть Сейфува над Борну была восстановлена, но на короткий период. В 1810 г. Фульбе вновь захватили Нгазаргаму. Сейфува в очередной раз пришлось бежать в Канем, где в 1814 г. на берегу озера Чад ими была основана новая столица государства — Кукава. Однако в 1817 г. аль-Амин лишил династию Сейфува реальной власти, а в 1846 г. окончательно сверг династию и принял титул шеху (шейх). Его преемники сохранили старую систему управления, но не смогли добиться постоянной лояльности правителей и вождей племен, поддерживавших в свое время аль-Амина. В1880 г., после смерти шейха Умара, Борну вступило в период распада, а в 1893 г. было завоевано Раббахом, который перенес столицу в город Диква и правил страной до 1900 г., когда потерпел поражение в битве с французами при Куссери.

3. Государства йоруба

На территории ряда современных штатов Нигерии и юго-восточной части нынешнего Бенина в XVII в. Сложилась система йорубских государств, связанных отношениями дан-ничества или торгово-культурных контактов.

Общими чертами политической организации государств йоруба было наличие признанного центра в ранге столичного города — ил у алале («город короны»), где располагалась резиденция главных правителей (оба), и ряда подчиненных городов и селений — илу эреко («города-поля»), подразделявшихся на илу олоджа (город, где есть рынок), илето (деревня) и аба (временное поселение на период земледельческих работ). Подчиненные города были связаны со столицей обязательством ежегодных подношений, выполнения воинской повинности и некоторых видов общественных работ.

Подавляющую массу населения в государствах йоруба составляли лично свободные общинники. Общинная организация, точнее иерархия общин, составляла основу социальной структуры государств. Господствующий слой образовывал иерархию носителей титулов, куда наряду с родовой по происхождению знатью входили и привилегированные рабы. Существовали как кабальное рабство, так и рабство иноплеменников.

В XVII в. возникло крупнейшее доколониальное государство в тропической части Западной Африки — государство Ойо с одноименной столицей. Важное преимущество Ойо перед большинством других йорубских государств заключалось в том, что оно развивалось не в тропических лесах, зараженных мухой цеце, а в лесистой саванне, благоприятной для сочетания мотыжного земледелия со скотоводством и для создания системы коммуникаций. Южные ответвления транссахарских торговых путей находились недалеко от северных рубежей государства Ойо.

Государство возглавлялось священным царем (алафином), власть которого была ограничена советом родовой знати. Страна была разделена на провинции. Провинциальные города имели своих наследственных правителей или же наместников из числа царских рабов. Все они находились под жестким контролем центральной власти и были связаны со столицей отношениями данничества.

Во второй половине XVII в. началась экспансия Ойо в южном направлении, повлекшая за собой создание империи Ойо.

Важной целью экспансии было овладение торговыми путями и обеспечение благоприятных условий для участия в работорговле с европейцами. Главным инструментом завоеваний была конница, которая на протяжении нескольких сот лет составляла основу военного могущества государства.

Наивысшего могущества Ойо достигло во второй половине XVIII в. во время правления узурпатора Г ахи и алафина Абио-дуна, который восстановил значение царской власти и вел успешную завоевательную политику. В этот период Ойо подчинило себе все йорубские государства к западу от Идже-бу, Дагомею и большинство городов-государств побережья, от границ Дагомеи до города-государства Лагос (Эко).

Период с конца XVIII в. по 30-е годы XIX в. был временем заката и распада империи Ойо. Аппарат насилия государства не был в состоянии длительное время эффективно контролировать огромную, даже по современным масштабам, территорию империи. Губительно влияние на судьбу Ойо оказал также рост сепаратистских тенденций и политической нестабильности в прибрежных районах под влиянием трансатлантической работорговли.

Джихад, объявленный Османом дан Фодио в начале XIX в., и образование мощного и агрессивного халифата Сокото имело самые тяжелые последствия для существования державы Ойо. В 1836 г. войска Фульбе захватили и разграбили ее столицу, разрушили многие другие йорубские города. Империя Ойо пала. Оставшееся в живых население бежало на юг, в города тропических лесов.

После 1837 г. под руководством алафина Атибы началось воссоздание «империи» на новом месте, в 130-ти км южнее старой столицы с центром в городе Новый Ойо. Однако могущества прежней империи возродить не удалось. Ойо превратилось в рядовое государство.

В лесной зоне к востоку от йорубских городов-государств развивался второй по значению после Ойо центр государство-образования на территории Южной Нигерии — Бенин, или Венинское царство. Бенин был создан народом эдо. По преданию, первоначально им управляли старейшины-огисо. Столица царства была основана около XI в. В XIII в. она стала развитым ремесленным центром. Устная традиция Бенина связывает происхождение бенинской государственности и некоторых элементов культуры, например, искусства литья бронзовых скульптур, с государством Ифе. Принц Ораньян, призванный бенинцами из Ифе, стал основателем династии бенинских царей. С правления Эвуаре Великого и его преемника Озолуны, вторая половина XV в., начинается создание бенинской «империи».

В XVI в. бенинцами был основан военный лагерь на острове Эко, положившего начало росту города-государства Лагос. Основное население его составляли йоруба. К XVII в. политическое и культурное влияние Бенина распространилось на народы Нижнего Нигера, западных игбо и юго-восточных йоруба.

Территория собственно Бенина включала в себя столицу и несколько сотен деревень. Группы деревень образовывали своего рода кормления. Они даровались пожизненно царем как награда за службу. Лица, получившие кормления, становились посредниками между главой государства и деревенской общиной. Они же следили и за сбором регулярной дани. Общинники были лично свободными и владели основными средствами производства. В общине существовало и домашнее рабство. Завоеванные земли были связаны со столицей отношениями данничества.

С конца XV в. Бенин принимал участие в европейской работорговле. Попытки португальцев христианизировать население Бенина закончились для них неудачей. В XVIII в. бе-нинскую «империю» потрясла многолетняя междоусобная война. В XIX в. активность государства Нупе и образование халифата Сокото привели к разрушению торговых связей Бенина с северными соседями, а распад империи Ойо — к дестабилизации отношений с восточными йоруба. Это способствовало ослаблению Бенина, сокращению его торговли и с европейскими купцами.

Бенин внес великий вклад в мировое искусство замечательными художественными изделиями из бронзы и слоновой кости. Стены дворца бенинских царей были облицованы плакетками — бронзовыми барельефами высокой художественной ценности. На алтарях и святилищах стояли скульптуры из бронзы и латуни, отлитые способом «утраченного воска», или вырезанные из слоновой кости. Большая часть бенинских сокровищ была разграблена в конце XIX в. англичанами и вывезена в Европу.

Самым крупным государственным образованием Золотого Берега (современная Гана) было Ашанти. Оно представляло собой конфедерацию нескольких государств, возникшую в конце XVII в. Столицей стал город Кумаси.

Конфедерация возникла как военный союз оманов («лесные страны») Квамана, Кумаси, Нсута, Беквай, Мампонг, Джуатен и др. для борьбы с могущественным царством Денчира, вассалами которого были все мелкие государства побережья. Платили дань Денчире и племена ашанти. Однако вскоре, в 1701 г., и это царство вошло в состав Конфедерации.

В первой четверти XVIII в. Конфедерация ашанти боролась с южными и западными оманами (Ассин, Васса, Сефви и др.); во второй четверти — с северными и юго-восточными (Банда, Гнджа, Ачем), значительно расширив к середине XVIII в. свою территорию. Сложившееся государственное образование стало одним из самых развитых феодальных государств западно-африканского побережья.

Во главе Конфедерации ашанти стояли верховный вождь (ашантпехене), его соправительница, царица-мать (ашантпе-хема) и совет старейшин, состоявший из правителей оманов (оманхене), а также военных вождей (ашафохене). Царица-мать играла большую роль в управлении Конфедерацией. Во-первых, именно по ее совету избирался царь из членов правящей династии, утвердившейся в Кумаси. Затем кандидатура верховного правителя утверждалась общим собранием вождей и старейшин. Во-вторых, советы, даваемые царицей-матерью правителю, должны были обязательно им учитываться.

Не обладая материальными ресурсами для саморазвития вследствие экологических условий, но занимая выгодное положение в центре региона, Конфедерация существовала за счет посреднической торговли, включая и работорговлю, между европейцами и народами внутренних районов. Охота на рабов и борьба за контроль над районами добычи золота и производства орехов кола, а также над торговыми путями к европейским фортам на побережье Гвинейского залива,

приводили к непрерывным войнам во внутренних районах Золотого Берега. Опираясь на сильную военную организацию, правители Конфедерации завоевали себе право на монопольную торговлю с европейцами. В течение XIX в. Конфедерация ашанти отстаивала свою независимость в борьбе с англичанами в ходе многочисленных англо-ашантийских войн.

4. Государства бассейна Конго

Крупный центр становления государственности существовал и в бассейне реки Конго, а также к югу от него, за пределами зоны тропического экваториального леса. Отдельные общества сложились здесь в крупные государственные образования. Самым ранним, восходившим еще к XIII в., было государство Конго. К юго-востоку от него в XV—XVI вв. сформировались два других крупных государства — Лунда и Луба. Во второй половине XVI в. к северу от Лунды образовалось государство Куба.

Оно сложилось в низовьях реки Конго (на территории современных Демократической Республики Конго и Анголы). Этническую основу государства составлял народ баконго. Становлению единого государства предшествовало образование в пределах расселения баконго 6-ти «княжеств». Предания связывают их объединение с переселением на южный берег. Конго в XIII в. отряда воинов во главе с Нтину Вене и завоеванием им княжества Нсунди. Позднее были подчинены и остальные княжества, составившие основу государства Конго. Власть Нтину Вене признали также правители небольших северных раннегосударственных объединений, близких этнически к баконго (Каконго, Нгойо, Лоанго), а также государство Ндонго. В пору наибольшего могущества, достигнутого в XV — начале XVI в., государство Конго занимало обширный регион, ограниченный с севера рекой Конго, с юга — рекой Данде, с запада — побережьем Атлантики, а его восточные границы проходили по берегу Малебо.

Государство возглавлял правитель, носивший титул мани-конго. Управление страной находилось в руках знати — мфу-му, которая из своей среды и избирала царя. В свою очередь, из среды знати царь назначал правителей областей и других высших чиновников.

Первоначально наследование шло по женской линии, от дяди к племяннику (сыну сестры). Позднее установился отцовский счет родства и сын наследовал отцу. В Конго, как и во многих других государственных объединениях Тропической Африки, большую роль в управлении страной играла мать царя или жена царя, нередко бывшая его сестрой (как правило, двоюродной).

Двор царя, отличавшийся большой пышностью, находился в столице государства — Мбанза-Конго. Это был довольно большой город со множеством построек и с населением в несколько десятков тысяч человек. Повеления царя передавались по стране при помощи барабанов или через гонцов. Постоянной армии не было. В случае войны мобилизовывалось все взрослое мужское население. Наряду с ополчением при царе имелись дружины.

Население Конго преимущественно занималось земледелием. Охота и рыболовство имели лишь подсобное значение. Вся забота по обработке полей приходилась на долю женщин, мужчины выполняли только наиболее трудные работы по расчистке лесных участков и постройке хижин, а также занимались ремесленничеством. Особое место в обществе занимали кузнецы — нгангула. Название это связано со словом нганга — колдун, знахарь. В своем лице нгангула объединял функции не только кузнеца, но и колдуна. Он же руководил и обучением юношества. Кузнечное дело, пользовавшееся большим уважением, было окутано особой тайной. Даже претенденты на трон царя должны были показать свое умение в этом ремесле.

Земля в государстве находилась в общинной собственности, но каждая община обязана была обрабатывать специально выделенные участки, урожай с которых поступал в государственную казну. Эксплуатация податного населения происходила в форме даней поскольку считалось, что верховным собственником на землю в государстве является его правитель. Кроме того, крестьяне должны были обрабатывать поля старейшин, начальников деревень, отдавать им часть своего урожая и. охотничьей добычи. Наряду со свободным крестьянством в конголезском обществе существовал, хотя и незначительный, класс рабов. Их захватывали в войнах с соседними племенами, а также из числа бывших свободных общинников, попавших в рабство за долги. Самым крупным владельцем рабов был сам маниконго. Его рабы добывали золото и медь на царских рудниках.

По всей стране шла оживленная торговля. Существовали специальные базарные дни и установившиеся единицы обмена — раковины-каури и платки определенного размера, выполнявшие функции денежного эквивалента. Правители областей и округов, деревенские начальники обязаны были содействовать безопасности торговли. Они также должны были следить за состоянием дорог, сооружать переправы через реки, держать наготове необходимый транспорт, строить хижины для привалов.

В конце XV в. у берегов Конго появились португальцы. На начальном этапе европейцы не захватывали земель, не создавали на территории африканского государства своих поселений. Однако они стремились подчинить своему влиянию маниконго и заставить его проводить угодную им политику. И властителям Конго на первых порах было выгодно иметь такого союзника в надежде получения помощи по удержанию в повиновении вассальных государств и по отражению нападения со стороны пограничных племен. В 1491 г. в Конго прибыла группа католических миссионеров. Нзинга а Нкуву, правитель страны, принял христианство под именем Жоао да Сильва, а столица Мбанза-Конго была переименована в Сан-Сальвадор. Сын правителя Энрике, с 11-ти лет воспитывавшийся в Лиссабоне, стал по возвращении в 1518 г. первым епископом-африканцем.

Во второй половине XVI в. ряд вассальных областей смогли добиться самостоятельности, частыми стали и нападения соседей. В 1568 г. столица Конго была захвачена враждебными племенами. Обращение к португальцам за помощью в восстановлении единства страны обратилось в превращение самого Конго в вассальное от короля Португалии государство.

С 1665 по 1710 г. Конго потрясали междоусобные войны, борьба за престолонаследие. В 1703 г. в стране вспыхнуло народное восстание, переросшее в массовое движение. Оно проходило под религиозными лозунгами («антонианская ересь»). Движение охватило почти все провинции страны и приобрело антимиссионерский характер. Во главе движения стояла женщина по имени Беатриче, которая объявила себя посланницей «святого Антония». В 1706 г. войска конголезского короля Педро IV схватили Беатриче, и по настоянию придворных католических миссионеров она подверглась сожжению на костре. Само движение было окончательно подавлено только в 1709 г. Победа над антонианским движением не привела, однако, к восстановлению государства в его прежних границах. Обескровленное работорговлей, обессиленное междоусобными войнами и набегами соседних племен Конго к середине XVIII в. утратило свое могущество и распалось на ряд княжеств.

К началу XVII в. в междуречье Касаи и Санкуру сложилось самое северное из государств внутренних районов бассейна реки Конго — Куба (Бушонго). Оно возникло на основе союза племен, мигрировавших с побережья Атлантики. Этническое ядро государственного объединения составили бушонго, которые вобрали в свою орбиту и другие разнородные этнические элементы. В своем устройстве Куба сочетала архаические черты с развитой структурой управления.

Во главе государства стоял священный правитель — нъими, жизнь которого была обставлена разными запретами. Он не имел права касаться земли, проливать кровь, показываться народу и др. Власть наследовал по нормам матрилинейного права (от старших братьев к младшим, а затем к сыновьям дочерей королевы-матери, т. е. племянникам правителей). Глава королевского рода — королева-мать — также являлась священной личностью и считалась стоящей выше самого ньими. Ее совета обязательно спрашивали при решении важных вопросов, ее обязательно должны были держать в курсе всех событий, происходивших в стране, хотя прямого участия в управлении она не принимала.

В иерархии власти, помимо верховного правителя — ньими, значительную роль играли два совета — Малый и Большой. Особенность государственной организации заключалась в том, что ньими делил власть с Малым советом, состоявшим из высших должностных лиц государства. Среди них выделялись глава совета — камикаубу, четыре военачальника, верховный судья, глава фискального ведомства, сыновья ньими. Сам правитель не имел права участвовать в его работе. Но на его заседаниях присутствовала, занимая самое почетное место, королева-мать. Принимаемые на совете решения через сыновей ньими передавались ему, а он, в свою очередь, опять же через своих сыновей передавал совету свои пожелания и решения. Большой совет состоял из всех должностных лиц государства и насчитывал до ста человек. В его состав входили представители ремесленных корпораций, «княжеств» — данников и пигмеев-батпва, штат, обслуживавший судебные и податные ведомства, несколько женщин (сестры и дочери правителя), придворные «историки», хранители легенд и преданий старины. Все они составляли знать государства.

Помимо сословия знати в государстве Куба было еще три основных социальных слоя: свободное крестьянство, организованное в земледельческие общины; корпорации ремесленников и несвободное население. Ремесленные корпорации, сложившиеся на основе «родовых ремесел», представляли собой замкнутые группы, принадлежность к которым передавалась по наследству. Несвободное население включало в себя домашних рабов и лично зависимых людей, живших и работавших на землях верховного правителя.

Ко второй половине XVII в. завершилось территориальное складывание государства Куба. Помимо изначально союзных территорий, в состав государства вошли земли покоренных монго, балубакасаи, лесных и оседлых пигмеев-батва. Все эти «княжества»-данники пользовались большой автономией и управлялись наследственными правителями. Они несли натуральные или денежные (раковинами каура) повинности.

С 30-х годов XVII в. государство Куба переживает период своего расцвета. При правлении Шьяма а Мбул в Нгоонга (1630—1640) в земледелие были внедрены культуры маиса, маниоки, табака. Выращивание сахарного тростника и земляного ореха, а также бобов сделало сельскохозяйственное развитие в стране весьма эффективным. Оно способствовало широкому развитию торговли и ремесла.

С конца XVII в. положение дел в государстве стало ухудшаться. Страну потрясали восстания и бунты, со стороны соседних племен и народов предпринимались неоднократные попытки вторжения на ее территорию. Особенно сильный удар могуществу государства был нанесен вторжением в 1770 г. народа балуба. На несколько лет Куба оказалась в состоянии анархии. И хотя государство вышло из борьбы с вторгнувшимися балуба победителем, оно уже никогда не обретало впредь своего былого величия.

На протяжении всего XIX в. страну потрясали восстания племен, она страдала от междоусобиц. Государство Куба, хотя и в сократившихся размерах, сохраняло статус независимого образования до конца века, пока в 80-х годах не была включена в так называемое «Независимое государство Конго» под управлением бельгийского короля Леопольда П.

Ядром государства издревле служили территории между истоками рек Луалаба и Ломами (современная провинция Шаба в Демократической Республике Конго), населенные народностью балуба. В своей многовековой истории это государство знало и периоды подъема и периоды упадка. Наивысший расцвет страны приходится на время правления мулохве (титул верховного правителя) Кумвимба Нгомбе (1785— 1805). При нем окончательно оформилось государственное устройство Лубы, хотя элементы его сложились задолго до XIX в. Мулохве К. Нгомбе присоединил к своим владениям обширные области на восток и запад от реки Луалаба. На востоке границы государства подошли к берегам озера Танганьика, на западе они проходили по реке Бушимае. На севере страна стала граничить с областью Маниема, а на юге — с государством Казембе.

Вся территория была разделена на провинции, которые делились на округа, а последние, в свою очередь, на более мелкие территориальные единицы. Одни провинции напрямую подчинялись мулохве, другие лишь зависели от него, но возглавлялись назначенными мулохве правителями. Округа управлялись принцами крови или знатью (бафума). Мелкие территориальные единицы находились под управлением чиновников или, как правило, традиционных вождей. Должности всех правителей, за редким исключением, были наследственными.

Высший слой общества составляла аристократия балуба и верхушка покоренных племен и народностей. Они признавали верховную власть мулохве, получали от него символы власти, наследственные права на управление землями. Верховные правители проводили политику «территориального» расселения балуба во вновь завоеванных провинциях, отказавшись от сохранения принципа расселения по кровнородственному признаку. В деревне преобладающей являлась соседская община. Рабовладение в обществе существовало как уклад. Власть самого мулохве ограничивалось советом знати.

Население платило верховной власти регулярные подати, которые вносились либо непосредственно в центре государства, либо передавались через зависимых правителей на местах. Распространенной формой взимания податей было полюдье.

Одной из важнейших причин упадка государства Луба к середине XIX в. стали бесконечные войны за престол, между братьями и сыновьями умерших правителей, приводившие к частой гибели только что ставших мулохве от рук других претендентов на власть. Немалую роль в расшатывании государственных устоев сыграла и европейская работорговля, источавшая людские ресурсы в обществе.

В правление последних балохве (множественное число от мулохве) шла война между государством Луба и племенами байеке, пришедшими с верховьев Луапулы. И хотя они не смогли покорить Лубу, тем не менее упадок этого государства из-за междоусобий давал преимущество его противникам. К концу XIX в. Луба распалась на ряд независимых территориальных объединений. В начале 1890-х годов территория Лубы (Шаба), несмотря на сопротивление населения, была завоевана бельгийскими колонизаторами и включена в состав «Независимого государства Конго».

Государство Лунда сложилось на территории от берегов Кванго до верховьев Замбези и было населено в основном народом балунда. В литературе это государство больше встречается под названием царства Мвата-Ямво (по титулу главы государства). Лунда существовала с конца XVI в. и до второй половины XIX в. и представляла собой раннегосударственное образование. Особенностью государства, отражавшего еще не изжитые порядки матриархата, было своеобразное разделение власти: наряду с королем, как называли мвата-ямво европейские путешественники, пользовалась властью и королева — лукокеша.

Совет знати избирал короля из числа сыновей двух главных жен умершего правителя, а лукокешу — из числа дочерей этих жен. Таким образом, правители государства Лунда — мвата-ямво и лукокеша — были всегда братом и сестрой (двоюродной или сводной). Вступление на престол сопровождалось сложными и пышными церемониями. Вся придворная жизнь была строжайше регламентирована. Особа мвата-ямво считалась священной, и он никогда не показывался народу, ему запрещалось принимать пищу на глазах своих приближенных и т. п. Мвата-ямво, как и лукокешу, окружал большой штат придворных.

Правители пользовались верховными правами на землю, которую они раздавали своим приближенным за службу. Однако эти владения могли быть отобраны и переданы другому лицу. В провинции контроль над землепользованием осуществляли главы провинций и округов. В пределах общины эти функции выполнял потомок первых поселенцев — «владыка земель», а глава деревни осуществлял только административные и судебные функции.

Регулярная армия отсутствовала. Во время войн происходила мобилизация населения. Отдельными подразделениями, действующими на постоянной основе, были так называемый офицерский корпус и гвардия, охранявшие правителя и его двор. Порядок в провинциях обеспечивали специально предназначенные для этого военные отряды.

Лунда была разделена на территории, находившиеся под верховенством мвата-ямво, и провинции, где правили потомки военачальников-завоевателей. Ежегодная подать, которую они платили правителю Лунды, выражала верховную власть последнего над всеми землями. Провинции-«княжества» повторяли административную структуру ядра государства со всеми его архаичными чертами. Столица государства — Мусумба (буквально «лагерь») не имела определенного местоположения, и каждый новый мвата-ямво создавал себе новую резиденцию. По степени централизации власть Лунда представляла собой самое слабое государственное объединение в регионе, прежде всего по сравнению с Лубой и тем более с Кубой.

Основу экономики Лунда составляло натуральное хозяйство земледельцев. Сохранялась общинная собственность на землю в сочетании с семейным пользованием. Экстенсивность подсечно-огневого земледелия обусловливало отсутствие крупных поселений и постоянную текучесть населения, частое перемещение деревень в пределах территории, отведенной кровнородственному объединению.

Важное место в экономике занимали также охота и ремесла. Все виды торговли в государстве являлись монополией мва-та-ямво. С конца XVII в. правители страны активно участвовали в европейской работорговле, выполняя посреднические операции. Доходы государства, его правящей верхушки, знати составлялись из податей, дани, собираемой с подвластных народов и из награбленного имущества соседних племен. К началу XIX в. государство Лунда фактически распалось на отдельные «княжества».

Общества региона Великих озер в Восточной Африке в средние века развивались без непосредственного контакта со средиземноморско-ближневосточным миром. Однако, мигранты-скотоводы, появившиеся в Межозерье не ранее XVI в., застали здесь уже сложившиеся государственные образования.

Наиболее ранним государственным образованием на севере Межозерья была Китара (территория современной Уганды). Данное протогосударство возникло на базе большого племенного объединения еще в XIII в. и включало в себя земли Южного Уньоро, Восточного Торо, Западной Буганды и Северного Нкоро.

На протяжении короткого времени сформировалась политическая надстройка, выделилась верхушка общества во главе с правителем — омукамой. В период правления династии Бачвези (XIV—XV вв.) Китара стала самым крупным государством Межозерья. Усиливалась власть правителя, укреплялась и совершенствовалась политическая и административная структура в виде создания иерархии назначавшихся чиновников. Имелась постоянная армия, возводились фортификационные сооружения.

Происходили заметные сдвиги и в хозяйственной жизни Китары. В земледелии стало применяться орошение, ремесленники освоили производство разнообразных железных и керамических изделий, одежды из луба. Расцвет государства пришелся на первую половину XV в. Однако к концу века Китара стала терять свое могущество.

В конце XV в. власть в Китаре перешла к династии Баби-то. Государство получило новое название — Буньоро (Уньоро). Это произошло в результате частичного распада государства Китара, а также восхождения к власти династии, основанной скотоводами лу о. До середины XVII в. Буньоро играло роль правопреемника Китары («Буньоро-Китара»).

На протяжении своего существования в Буньоро продолжилось развитие и совершенствование государственной структуры. Правитель (омукама) приобрел наследственный статус. В управлении государством ему помогал совет, в состав которого входили наиболее влиятельные вожди. Страна делилась на 24 провинции во главе с назначавшимися и подотчетными правителю наместниками. Омукама был верховным командующим армией, самой сильной на то время в Межозерье.

Население Буньоро подразделялось на три категории: ба-кама — правящая элита, бахума — скотоводы («знать») и земледельцы баиру, имевшие более низкий социальный статус. Существовало домашнее рабство (баиру рубале). Основу хозяйства составляли мотыжное подсечно-огневое земледелие и разведение крупного рогатого скота. Большую роль играли охота, рыболовство и добыча соли.

К началу XVIII в. в государстве Буньоро стали проявляться центробежные тенденции. Усилившиеся наместники все чаще стали поднимать мятежи против центральной власти. Междоусобицы вели к утрате обширных территорий с многочисленным населением, к экономическому и политическому упадку. В то же время происходило усиление соседних стран Нкоро и Буганды, бывших буньорских провинций.

Нкоро отделилось от Буньоро еще в начале XVI в. Правитель (омугабе) в возвысившемся государстве обладал неограниченной властью — и светской, и духовной. Общество имело сложную общинно-кастовую систему. Население делилось на две большие группы: на нилотоязычных скотоводов (бахила) и бантуязычных земледельцев (баиру). При этом первая группа возвышалась над второй. Именно владение скотом, который считался не только мерилом богатства, но и показателем социального престижа, определялось место человека в обществе. Баиру запрещалось владеть скотом, быть администраторами и воинами. Их уделом оставалось земледелия и ремесло, они выполняли тяжелые повинности в пользу верхушки бахима.

В XVIII—XIX в. в Нкоро происходило усиление власти правителя, укрепления эффективной военно-бюрократической системы. В этот период оно успешно противостояло соседним государствам — Буньоро и Буганде.

В Буганде процесс формирования раннефеодального государства занял период с XV по XVIII в. Этническую основу страны составлял народ ганда. Экономической основой являлось земледелия в сочетании с присваивающими видами хозяйства. К концу XVIII в. окончательно сложились административно-территориальное деление и государственный аппарат.

В ходе многовековой трансформации общества род постепенно утратил свое значение и лишился своих прав. На смену ему пришла сельская община. Родовых старейшин (батака) оттеснила на второй план служилая знать (бакунгу). Правитель Буганды (кабака) уже не выбирался как прежде родовой знатью, его трон стал переходить по наследству к одному из членов правящей династии. Кабака становится верховным собственником земли. В обществе постепенно складываются феодальные поземельные отношения.

Еще в XVIII в. ненаследственное служилое сословие бакунгу стало получать землю, доходами с которой оно могло пользоваться при условии выполнения определенных обязательств перед верховным правителем. С начала XIX в. возникает новый тип феодалов — батонголе, которым разрешалось передавать свои права пользования землей по наследству. Кроме батонголе обширными угодьями, стадами скота владели жрецы, оказывавшие огромное влияние на всю жизнь государства. По всей стране существовали святилища и храмы богов.

Основную массу населения страны составляли свободные крестьяне-общинники (бакопи). Они жили на общинных землях и управлялись старейшинами, выбираемыми из их же чреды. Но пользовались они землей до тех пор, пока ее обрабатывали, и утрачивали на нее всякие права, если переселялись в другую местность. Бакопи платили налоги натурой, но со второй половины XIX в. уже деньгами — раковинами-каури. Бакопи привлекались, кроме того, к выполнению разных общественных работ — прокладке дорог, строительству домов и других построек для кабаки и всех его вельмож. Имелась и другая категория крестьян, которые жили и работали на землях светских и духовных феодалов. Они платили им дань и обрабатывали их поля. Но они не были прикреплены к земле и могли свободно покинуть ее, уйдя к другому владельцу или поселившись на общинных землях.

В Буганде, как и в соседних с ней странах, существовало и рабство. Рабами становились бывшие военнопленные. Они использовались на различных работах в хозяйствах знати всех рангов, на землях общинников. Им разрешалось заключать браки со свободными. Дети от таких браков приобретали все права свободных буганда. Рабом мог стать и лично свободный крестьянин-арендатор, если он не расплачивался с феодалом в срок.

Ядром государственного строительства были области на северо-западном побережье озера Виктория. Долгое время

государство было не велико. Расширение его территории относится к XVII—XVIII вв. Кабака Буганды Кьябагу завоевал страну Бусога, расширив тем самым пределы страны до озера Кьога. Его преемник Джунджу присоединил страну Буду, лежавшую к югу от Буганды. К началу XIX в. границы владений государства вновь значительно расширились. Этому способствовало и наличие крупных вооруженных сил, которыми не обладала ни одна страна в Восточной Африке. Общая численность бугандийской армии составляла около 150 тысяч воинов. В ее рядах несли службу 131 военачальник различных рангов. В личном отряде, окружавшем кабаку, было 3 тысячи воинов с 23-мя военачальниками. При дворе была особая тайная полиция, во главе которой стоял сабангази, старший из братьев матери кабаки. Он пользовался полным его доверием. О могуществе царей Буганды можно судить по наличию и размерам военного флота. В его состав входило до ЗОО военных кораблей.

К середине XIX в. Буганда достигла наивысшего расцвета и стала крупнейшим государством Межозерья. Владения царей Буганды простирались от озера Кьога на севере до реки Кагера на юге; на западе они достигали озера Альберта; на востоке были покорены племена багешу и элъгуми, жившие на склоне горы Эльгон. Кабаке Буганды были подчинены и острова в северной части озера Виктория — архипелаги Сессе и Увума.

Вся страна была поделена на десять областей — саза. Стоявшие во главе их наместники (басаза), собирали налоги, следили за прокладкой дорог, наблюдали за порядком в области, организовывали военные отряды и т. п. Области, в свою очередь, делились на округа (гомбололо), главам которых подчинялись деревенские старейшины. Во всех областях и в столице существовали базары. За порядком ведения торговли наблюдали особые лица, которые устанавливали цены и собирали торговые налоги. Они же разбирали тяжбы и споры, штрафовали провинившихся. На всех переправах водных путей взимались пошлины.

5. Суахилийская цивилизация

Своеобразный характер носило историко-культурное развитие прибрежной океанской зоны Восточной Африки. Первые поселения на побережье были местного, т. е. африканского происхождения. Арабы их называли «страной зинджей* (страной черных).

«Страна зинджей» не была, однако, централизованным государственным образованием. Это были отдельно развивающиеся общества на побережье, находившиеся на разных стадиях развития — от родоплеменных до раннеклассовых.

Еще в средние века на Восточном побережье Африки сложилась суахилийская цивилизация — цепь «городов-государств», протянувшаяся от современного Сомали на севере до Мозамбика на юге. Она возникла в результате длительных исторических (торгово-экономических, культурных, политических) контактов между местным африканским населением, с одной стороны, и пришельцами из Аравии, районов Персидского залива и Индии — с другой.

Первыми, кто стал создавать свои поселения на побережье, были персы, позднее их сменили арабы, которые появились в регионе еще до ислама. С VII в. арабские поселения стали приобретать большое значение и из малых торговых факторий превращались в крупные городские центры. Это было связано с переселениями целых родов и племен, бежавших из Аравии вследствие междоусобных войн. Было несколько «волн» переселений с Востока вплоть до XII в., когда на восточноафрикан-ском побережье началось активное распространение ислама. Переселения стимулировали развитие прибрежных городов прежде всего как центров торговли с внешним миром.

В 975 г. арабы-сунниты построили город Килву, ставший впоследствии столицей всех арабских поселений Восточной Тропической Африки, когда они объединились в один султанат. Позднее в Килву прибыло много персов из Шираза. Весь восточный берег Африки был усеян арабскими поселениями. Наиболее значительными из них были Пате, Момбаса, Занзибар, Ламу, Малинди, Мафия, Пемба, Чоле, Софа ла и др. Известно 175 восточноафриканских прибрежных городов и поселений, свыше 65% из них были прямо связаны с морской торговлей.

Арабские переселенцы, выстраивая города, обносили их стенами, разводили вокруг них плантации, на которых в основном использовался рабский труд. Рабовладение было распространено во всех султанатах. Рабов использовали не только на месте, но и большими партиями вывозили в Аравию,

Персию, Индию и другие азиатские страны. С восточного побережья Африки также вывозилась слоновая кость, черепашьи панцири, а из Малинди и Момбасы, ставших к XII в. главными торговыми центрами побережья, и железо местной выплавки. Ввозились же ткани разных типов, керамика, стекло, другие товары.

В VII—VIII вв. на побережье начала складываться новая этническая общность — суахили («васуахили», «васвахили» — «береговые жители»). Ее местную основу образовано бантуя-зычное население побережья, частично ассимилировавшее пришельцев с Востока. В X—XIII вв. на восточноафриканском побережье появляется письменность, основанная на арабской графике. Возникает язык суахили, вобравший в себя многие элементы языков банту и арабского языка.

Этносоциальная структура суахилийских городов-государств и поселений выглядела следующим образом. Низшую общественно ступень занимали рабы (ватумва) — военнопленные или купленные; над ними располагались домашние рабы (вазалиа), считавшиеся «младшими членами» семьи или клана; на верхней ступени находились свободные горожане (васвахили) — свободнорожденные или дети от браков свободных и рабов, а также ширазы и арабы (ваширази и ваара-бу) или их потомки. Правили городами-государствами местные независимые арабо-суахилийские династии. Каждый город имел обычно своего правителя (султана). В XIII— XVI вв. суахилийская цивилизация вступила в период расцвета, который был прерван португальским завоеванием.

В начале XVI в. португальцы осваивают морской путь вокруг Африки в Индию, утверждаются в суахилийских городах-государствах. К 1513 г. все города от Могадишу до Мозамбика оказываются в руках захватчиков. Для управления ими учреждаются подчиненные вице-королю португальской Индии два наместничества — в Малинди и на острове Мозамбик. В 1593 г. португальцы построили в Момбасе цитадель — форт Иисус и перевели туда из Малинди северное наместничество.

Господство Португалии на восточноафриканском побережье было неустойчивым. Связь с метрополией и Гоа (португальская Индия) поддерживалась нерегулярно. Большая часть исламизированного населения побережья относилась к португальцам крайне враждебно.

В 30-е годы XVII в. начинают нарастать антипортугальские выступления. Одним из наиболее крупных было восстание 1631 г. в Момбасе под руководством Юсуфа ибн Хасана (Чин-гулиа), проходившее под знаменем джихада. К этому времени численность португальских гарнизонов была доведена до 4 тысяч человек. В ходе подавления антипортугальских выступлений уничтожались целые города с населением, осуществлялись массовые вырубки кокосовых пальм — основы хозяйственной жизни побережья.

Все возрастающую роль в антипортугальском сопротивлении в XVII в. начинает играть Омано-Маскатский султанат, правители которого в 1650 г. вытеснили португальцев из Маската. Между имамами Омана и Набаханской династией Пате, возглавившей сопротивление на побережье, сложился устойчивый союз. Во время восстаний в Пате в 1637, 1660, 1678, 1686 и 1687 гг. Оман каждый раз оказывал поддержку этому городу. В декабре 1698 г. после длительной осады оман-цы захватили форт Иисус — последний укрепленный португальский пункт в северной части восточноафриканского побережья.

6. Арабская колонизация

Утверждение Омана на побережье положило начало арабской колонизации восточноафриканского региона. Территория побережья к северу от реки Руфиджи была разбита на провинции во главе с губернаторами (вали). Был введен натуральный налог, в крупных населенных пунктах размещены арабские гарнизоны. Жизнь местного населения стала регламентироваться законами и распоряжениями, издаваемыми в Омане.

В 1741 г. к власти в Омане пришла династия Бусаиди, которая встретила сильную оппозицию на побережье. В том же году в Момбасе утверждается местный арабо-суахилийский клан Мазруи, провозгласивший независимость от Омана. Мазруи на протяжении 50-ти лет фактически контролировали часть побережья и остров Пемба. Бусаиди сохранили за собой лишь Занзибар.

В начале XIX в. влияние Мазруи на свой регион ослабевает. Воспользовавшись этим обстоятельством правитель Омана восстанавливает власть Бусаиди над побережьем и жестоко расправляется с оппозицией и членами клана Мазруи. К1840 г. правитель Омана Сеид Саид ибн Султан переносит свою столицу на Занзибар. В 1861 г. образовался самостоятельный Занзибарский султанат, в состав которого вошла значительная часть восточноафриканского побережья и прилегающие к нему внутренние территории региона.

Присутствие арабов на побережье, с одной стороны, сопровождалось развитием работорговли и неэквивалентного торгового обмена, а также нарушением ранее сложившегося баланса этнополитических сил. С другой стороны, одновременно с арабской колонизацией происходило внедрение новых для глубинных районов сельскохозяйственных культур и интенсивное распространение языка регионального общения — суахили, письменной культуры и знаний.

Народ Машона, расселившийся в районе междуречья Замбези-Лимпопо, создал высокоразвитую «культуру Зимбабве» (сер. I тысячелетия XVIII в.), названную так по названию одного из самых значительных памятников — архитектурного комплекса — Большого Зимбабве. Всего же в районе междуречья находится около тысячи сооружений из камня.

В начале II тыс. н. э. предводителю племени каранга удалось создать крупный союз племен машона, упоминаемый арабами и португальцами в их хрониках под названием Мвене Мутала, или Мономотапа. Это политическое образование просуществовало с XII до XVII в. Период его наивысшего расцвета приходится на XIV—XV вв.

Согласно легендам, примерно в XIV в. жил полумифический-полуисторический вождь каранга Соко-Чиронго, который сначала управлял северной частью современной Зимбабве, а затем присоединил к ней и ее южные земли. После

длительной политической борьбы в начале XV в. к власти в стране пришел Ньятсимба Мутота (1420—1450), реальное существование которого зафиксировано в письменных источниках. Он совершил несколько военных походов, в результате которых к 1450 г. под его контролем оказались огромные земли, охватывающие почти все междуречье. За свои военные достижения Мутота получил титул «мвене му тапа» (господин, хозяин присоединенных земель, собственник рудников), который затем переходил ко всем последующим верховным вождям каранга. Его сын Матопе (1450—1480) к завоеваниям отца сумел присоединить новые владения, в результате чего территория «империи» простерлась от реки Замбези до северной части Трансвааля и от пустыни Калахари до Индийского океана. «Она велика, как море» — так писали о Мономотапе очевидцы. Карты этого времени под таким названием показывают почти половину Африки южнее экватора.

В этот период Мономотапа достигла наивысшего расцвета в области земледелия, ремесла, строительства и торговли. Весь внешний и внутренний обмен осуществлялся под контролем верховного правителя через арабских купцов. Добыча золота, железа, меди, а также выплавка металла находились в ведении мвене му тапа, который сосредоточивал в своих руках и всю политическую, военную, юридическую и религиозную власть, символами которой являлись ассегай (или дротик) с золотым наконечником, золотая мотыга, лук и две стрелы. Все подчиненные вожди и племена вынуждены были платить ему дань. Время от времени верховный правитель во главе своей военной дружины сам отправлялся в покоренные области собирать «излишки» сельскохозяйственных продуктов, часть добычи, полученной общинниками на охоте, изделия ремесла и т. п.

Столицей «империи» было Большое Зимбабве, а резиденцией мвене мутапа — монументальное сооружение, впоследствии названное археологами «Храмом». Здесь же, на 30-метровой скале возвышалось другое внушительное сооружение, обозначенное как «Акрополь», украшенное каменными монолитами с изображениями птиц, символизирующих сверхъестественную силу. Между «дворцами» располагались мелкие каменные постройки — поселения знати, а также хижины из соломы и глины простых общинников, снабжавших верхушку общества плодами своего труда. Вторым важным военным и религиозным центром Мономотапы была крепость Мапунгубве, расположенная на высокой скале на первом берегу реки Лимпопо.

Личность мвене му тапа считалась священной. Он был, по мнению его почитателей, представителем верховного божества Мвари на земле и поэтому выступал как распорядитель культовых церемоний общеплеменного значения. Его имели право лицезреть лишь самые близкие придворные, в состав которых входили управитель двора верховного вождя, барабанщик, телохранители, придворные поэты и музыканты. Са-крализованный правитель выступал скорее как лицо ритуальное и юридическая власть строго контролировалась обычным правом и советом знати. Согласно обычаю, одряхлевший правитель или правитель, нарушивший, по мнению совета знати, законы, должен был быть смещен (когда-то его убивали).

Доминирующую роль в обществе Мономотапы играли мужчины. Однако, как отголосок когда-то существовавшего матрилинейного счета родства, отдельные женщины имели высокое положение в семейно-родовой иерархической структуре. К ним относились мать и главная жена верховного вождя, сестры вождей и патриархов семейных общин. Эти женщины контролировали право наследования. Верховный вождь каранга мог войти в свою резиденцию только с разрешения своей главной жены. В военных походах принимал участие специальный женский отряд.

Рабовладение существовало лишь как уклад: рабский труд не играл существенной роли в производстве и чаще всего рабов использовали как телохранителей, челядь, носильщиков. В общественной жизни и управлении сохранялось немало черт традиционной организации (вожди, тайные общества, возрастные классы и т. п.), были сильны кровно-родственные отношения.

Добыча руд и обработка металла занимала важное место в системе хозяйства. Очень высоко ценилась медь, ее сплавы (латунь и бронза), а также олово. Из них делали наиболее дорогие украшения, они же до середины XVII в. являлись всеобщим ценностным эквивалентом (для этой цели выплавлялись слитки в форме вытянутого кресла). Золото не играло никакой роли внутри страны, но продажа его за пределы Мономотапы давала значительный доход центральной власти.

Внутренние связи отдельных областей Мономотапы были весьма слабы, не сложилось еще единого рынка, сохранились натуральное хозяйство и экономическая самостоятельность провинций. Правителям приходилось сдерживать стремление к независимости покоренных вождей, отражать набеги соседей, которые то признавали вассальную зависимость, то активно выступали против центральной власти, удерживать восточноафриканских купцов, стремившихся к непосредственному контролю над добычей железа, золота и меди.

При сыне Матопе Ньяхуме в результате усилившейся династической и межплеменной борьбы и отсутствия экономического единства от «империи» отделился ряд областей. Во главе отколовшихся районов стал вождь (мамбо) племени розви Чанга, поднявший в 1490 г. восстание против верховного правителя каранга. Ньяхума был убит. Наследники мвене мутапа удерживали свое политическое господство лишь в северных и восточных районах страны.

В разжигании противоречий между каранга и розви большую роль сыграли проникшие в междуречье в начале XVI в. португальцы, которые всеми силами пытались вытеснить арабов из сферы торговли с местными племенами. Однако мвене мутапа долгое время препятствовал продвижению европейцев в свою страну. Лишь в 1575 г. вождь каранга позволил им торговать во внутренних районах «империи». При мвене мутапа Мавури (1629) в междуречье появляются уже и военные отряды португальцев. Однако попытка военного проникновения в страну и старания католических миссионеров распространить там христианскую веру закончились в конечном итоге неудачей. Но это не остановило португальцев в их посягательствах на территорию Мономотапы. Началось антипортугальское движение. Вскоре выдвинулся деятель, который сумел свести воедино отдельные очаги сопротивления. Им стал мамбо Чангамире Домбо, правитель народа розви, южного соседа и бывшего вассала мвене мутапа. Он начал открытую борьбу против португальцев. Первое серьезное столкновение произошло в 1684 г. у Маунгве. Португальцы отступили и укрылись в трех оставшихся в их руках фортах: Сене, Тете, Мозамбике. Чангамире поддержал новый мвене мутапа Нья-камбира.

Дальнейшее наступление войск Чангамире приостановила его смерть в 1685 г. Но восстание, возглавленное им, было столь сильным, что португальцы так и не оправились от поражения: больше они никогда не пытались подчинить своей власти глубинные районы материка.

В ноябре 1693 г. произошло еще одно значительное сражение. Объединенные силы мамбо розви и мвене мутапа разбили португальские отряды у фортов Сена и Тете и захватили их. Таким образом, у португальцев остался только форт Мозамбик. Однако многолетние войны на территории Мономо-тапы, в результате которых были изгнаны чужеземцы, в то же время расшатали и центральную власть. Могущество Мономотапы было подорвано. Некогда «великая империя» распалась на ряд государственных образований. Наиболее крупное возглавила династия Чангамире. Мамбо розви сумели объединить вокруг себя большинство районов бывшей «империи» Мономотапа, распространили свою власть почти на все междуречье (в пределах современного Зимбабве) и северный Трансвааль. Так на смену династии мвене мутапа пришла династия Чангамире. Наследники мвене мутапа были низведены до положения провинциальных вождей, сохранивших под своим контролем лишь некоторые северо-восточные районы современной Зимбабве. Здесь титул мвене мутапа переходил из поколения в поколение. Последним, кто им обладал, был верховный вождь каранга Барве-Чиоко Дамбамупуте (1887—1902).

При династии Чангамире продолжали успешно развиваться земледелие и скотоводство, выплавка металлов и другие ремесла, внутренняя и внешняя торговля. Большое Зимбабве по-прежнему осталось политическим центром и резиденцией верховного вождя. О процветании новой династии говорят относящиеся к XVIII — началу XIX в. каменные сооружения, отличающиеся сложными и более изящными формами, богатым декором. Сфера торговли португальцев теперь целиков зависела от волеизъявления мамбо, диктовавшего пришельцам свои условия.

К началу XIX в. в междуречье Замбези-Лимпопо участились миграционные волны африканских племен с севера и юга. Особенно сильными по своему разрушительному воздействию на культуру и хозяйство машона были миграции племен Ндебеле. Они разрушили Большое Зимбабве и другие сооружения. В ходе другого крупного вторжения Ндебеле во главе с вождем Мзиликази «империя» розви в 1837 г. пала. Члены семьи мамбо бежали на восток страны.

Однако, оправившись от вторжения, машона продолжали развивать свое хозяйство и торговлю, сохраняя сформировавшиеся на протяжении многих столетий культурные традиции.

Размещено на

44

Значение “Великого посольства” в развитии пиротехники в России

В 1697-1698 гг., в период пребывания так называемого „великого посольства» за границей, Петр и его помощники, выполняя важные государственные дела, имели также возможность непосредственно ознакомиться с фейерверочным искусством Западной Европы. Так, Бранденбургский курфюрст Фридрих III устроил в честь Петра и посольства блестящий фейерверк, состоявший из трех отделений. В первом отделении были показаны восемь горящих пирамид с именем Петра, русским гербом и приветственной надписью. Во втором отделении, происходившем на дворцовом пруду, была показана декорация, представлявшая триумфальную арку с русским гербом и плавающими вокруг нее сиренами и лебедями, начиненными пиротехническими изделиями. В третьем отделении, состоявшемся также на пруду, была представлена декорация, изображавшая русский флот перед Азовом. Содержание этого фейерверка говорит о том, что Фридрих III, установивший тогда с Петром соглашение о дружбе, выразил признание большого значения победы русской армии и флота в Азовскую кампанию 1696 г.

Большой фейерверк в честь „великого посольства» был сожжен и в Амстердаме. Здесь была сооружена на двух плоскодонных судах довольно сложная декорация, в центре которой находилась триумфальная арка высотой в 42 фута, с четырьмя колоннами. В боковых входах арки помещались высеребренные статуи Марса и Геркулеса, поддерживавшие щит с российским гербом, вензелем Петра I и соответствующими надписями. Над триумфальной аркой возвышался земной глобус, покоящийся на хвостах четырех высеребренных дельфинов. В качестве украшения всей декорации были использованы многие иные мифологические изображения, урны на пьедесталах, гербы и другие предметы. Фейерверк начался с того, что загорелись российский герб и вензель Петра I. После этого вся декорация осветилась фейерверочными огнями, действие которых продолжалось 42 минуты. Об этом фейерверке в „Статейном списке» посольства говорится: „Августа в 19 день по прошению амстердамских бургомистров великие и полномочные послы смотрели из особого дому нарочных, устроенных для них огнестрельных вещей, которые учинены на воде на ботах: четыре столба, наверху глобус, по всем углам дивы морские, в середине орел двоеглавой великой, у которого на грудях и на персях написано латинскими словами: «великий царь Петр Алексеевич да живет»; (по обе стороны орла два мужа на четвероугольных столпах, пониже… орла стоял герб голанской), да около множество сосудов, в которых многие и великие ракеты, которые горели зело стройно и порядочно, и многие из себя разноцветные огни выдавали; и верховые ракеты зело добры и высоки были».

По случаю пребывания Петра и „великого посольства» в Вене здесь также организовывались празднества. В день именин Петра венский двор устроил великолепный бал и блестящий фейерверк, действие которого продолжалось около двух часов. Любопытно отметить, что фейерверк сжигался на противоположном от зрителей берегу реки, причем он начался по сигналу посланной Петром pакеты. В свою очередь, будучи за границей, „великое посольство» по инициативе Петра неоднократно устраивало фейерверки в ознаменование некоторых событий, отмечавшихся одновременно в Москве. Например, Петр получил в Амстердаме донесение с родины, что турки пытались вернуть Азов и совместно с крымскими татарами вторгались в низовья Днепра с целью вытеснить русских из укреплений. В частности, большое войско турок пыталось овладеть Гаванском, но выполнить этого не смогло благодаря тому, что гарнизон города под начальством воеводы Василия Борисовича Бухвостова мужественно отразил врагов и принудил их удалиться. В числе многих убитых неприятелей был сам турецкий сераскир. По поводу Таванской победы „великим посольством» было организовано в Амстердаме празднество, с приглашением па него многочисленных гостей. В заключительной части торжества был сожжен фейерверк.

В „Статейном списке» посольства говорится: „Ноября в 28 день был в Амстердаме у великих и полномочных послов для одержания побед над турецкими войски триумф, на котором были многие начальные люди и амстердамские бургомистры, и по обеде пусканы многие художественные огнестрельные гранаты и верховые и водяные ракеты (Под водяными ракетами подразумеваются фейерверочные фигуры, сгоравшие на воде), и была музыка». Очевидно, фейерверк был внушительных размеров и отличался богатством своего оформления, на него было израсходовано 440 ефимков- довольно большая сумма для того времени.

Интересно, что этот и другие фейерверки подготовлялись и сжигались русскими пиротехниками, находившимися в свите „великого посольства». В упомянутом „Статейном списке» иногда особо подчеркивается:.. .огнестрельные потехи, и верховые и водяные ракеты, которые устроены от московских бомбордиров зело изрядные и удивления достойные».

Постоянное внимание Петра к подготовке кадров пиротехников и деятельность основанного им в Москве ракетного заведения способствовали улучшению составов пиротехнических изделий, применявшихся в фейерверочном искусстве. Один из очевидцев фейерверка, устроенного в феврале 1699 г. в Москве, писал об использовании тогда новых „серных составов». Вскоре после этого стали употребляться и изделия, дававшие цветные огни, получаемые путем прибавления к селитро-серным составам окрашивающих солей. Изготовляемые в самом конце XVII в. фейерверочные составы производили уже большие огненно-световые эффекты. При этом не всегда принимались необходимые меры для предотвращения легко возникавших тогда пожаров. Сохранилось известие о том, что летом 1699 г. в связи с прибытием шведского посольства был устроен в Москве фейерверк, и от запускавшихся ракет возник пожар, продолжавшийся почти целые сутки. В результате этого в столице сгорели , сотни жилых домов и других построек.

При подготовке данной работы были использованы материалы с сайта http://www.studentu.ru