Автор: admin

Никита Яковлевич Бичурин — выходец из бедных слоев сель- ского духовенства, представители которого занимались хри-стианским просвещением чувашей. Его дед Данил Семенов (предполагается, что был из чувашей) в 50-х годах XVIII века служил дьячком Сретенской церкви в с. Чемурша-Типсарино Чебоксарского уезда, в 1764 году посвящен в сан священника и переведен в Успенскую церковь с. Акулево Цивильского (с 1781 года — Чебоксарского) уезда. Следуя традиции церкви, служителями культа стали и его сыновья — Яков и Иван
Даниловы. Отец нашего знаменитого земляка — Яков Данилов — родился в 1749
(или в 1750) году, обучался в Казанской духовной семинарии. В 1770 году он стал дьяконом Акулевской церкви, где священником был его отец.

Никита, первенец в семье Якова и жены его Акулины Степановой, родился в
1777 году в с. Акулево, а в 1779 семья переехала в с. Бичурино Свияжского
(с 1781 г. — Чебоксарского) уезда, по на-званию которого он и получил впоследствии фамилию Бичурин. Вот что писал современник Н.Бичурина, историк
Н.С.Щукин: «Отец его, дьячок Иаков, не имея даже фамилии, всю жизнь провел в этом звании и крестьянских трудах. Сын его Никита поступи.!, в восьмом году возраста, в училище нотного пения города Свияжска. В 1985 году перешел в Казанскую семинарию, где и дано ему прозвище Бичурина, по селу, в котором родился». Удивительна историческая атмосфера, в которой рос будущий богослов. Детство Никиты прошло среди приволжских чувашей, отличившихся своей самоотверженной борьбой в повстанческих отрядах Емельяна Пугачева. В годы, предшествовавшие Крестьянской войне, чувашское население подвергалось насильственной христианизации.

Для активного внедрения православия среди нерусского крестьянства преосвященные архиепископы Вениамин (Пуцек-Григо-рович), Антоний (Герасимов-
Забелин) и особенно Амвросий (По-добедов) в годы управления ими Казанской епархией старались подготовить грамотных проповедников за счет пополнения духов-ной семинарии учениками из семей служителей церкви. «Святим» отцам, пытавшимся под разными предлогами освободить своих детей от духовных училищ, угрожали штрафами, отсылкой на «черную работу», сдачей виновных в солдаты, отлучением от церковной службы. Родителям Никиты Бичурина, как и другим священнослужителям, не приходилось даже и думать об увольнении сыновей из духовного ведомства для получения светского образованияю- Синод не дозволял этого. И «Казанского наместничества Свияжской округи села
Пичурина священника Якова Данилова сыну Никите» путь был один — в духовное учебное заведение.

Казанская духовная семинария, в которой Никита Бичурин пробыл около 14 лет, готовила священнослужителей для многих регионов — от Волги до
«азиатского» Востока.

В 1785 году в Казань для управления епархией переведен в сане архиепископа «талантливый проповедник слова божьи» Амвросий Подобедов. В годы его управления (1785—1799) Казанская духовная семинария была преобразована в академию. Помимо обычных религиозных дисциплин в учебные планы вошли и светские, для работы в семинарии стали привлекать способных воспитанников Московского университета, Московской духовной академии,
Алексан-дро-Невской семинарии. Эти новшества повышали интерес к учебе, улучшилась подготовка церковников и педагогов. Никита Бичурин выдержал изнурительные испытания голодом, холодом, болезнями и прочими невзгодами, выпадавшими на долю бедных бурсаков. В 1798 году в Казанскую духовную семинарию определили и его младшего брата Илью. Никите Бичурину надо было заботиться и о нем. Сам он все годы учебы — в числе лучших учеников, поражал учителей своими способностями. И был представлен казанскому архиепископу Амвросию Подобедову, который затем «благотворил ему всю жизнь».

«По окончании курса учения, в 1799 году, сделан был учителем грамматики в той же семинарии, переименованной уже в академию. В 1800 году пострижен в монашество и сделан учителем высшего красноречия. В 1802 году произведен в архимандриты и послан в Иркутск ректором тамошней семинарии», — лаконично сообщается в «Автобиографической записке» Н.Я.Бичурина.

После пострижения в монашество он под именем «Иакинф» определен «в число соборных иеромонахов Санкт-Петербургской Александре-Невской лавры, и того же месяца 22 дня произведен во иеродияконы; 1801 года августа 25 дня произведен в иеромонахи, а ноября 7-го препоручено управление Казанского и
Иоаннов-ского монастыря».

Быстрое продвижение Никиты Бичурина по духовному ведомству современники объясняли по-разному, нередко допускались и совсем уж необоснованные предположения. Большинство биографов его пострижение объясняли неразделенной любовью. Например, в журнале «Русская старина» (август- сентябрь, 1888 г.) были опубликованы воспоминания внучки Бичурина
Н.С.Моллер, в которых она утверждала, что двоюродные братья и большие друзья Никита Бичурин и Александр Карсунский по окончании курса в академии полюбили одну девушку — Татьяну Саблукову, жившую с родителями в Казани.
Друзья порешили: «Тот, который будет выбран, женится, а другой пойдет в монахи». Выбор будто пал на Карсунского, а Никита принял монашество. Однако
Моллер признавала, что не может поручиться за достоверность этого семейного предания. Гораздо убедительнее мнение историка Н.С.Щукина: «Начальство не выпускает из вида людей даровитых. Молодому учителю было внушено, что в духовном звании предстоит более случаев достигнуть до высших степеней, нежели в светском, и Никита Яковлевич Бичурин, отказавшийся прежде от сана священника, надел клобук с именем Иакинфа в 1800 году…»

А заставило Бичурина покинуть родное Поволжье и уехать для служения в
Сибирь только одно обстоятельство — в Казани не было солидной вакантной должности для продвижения в церковно-мо-настырской службе. Архимандрит
Иакинф Бичурин прибыл в Иркутск 4 августа 1802 года, принял по описи в свое управление «Вознесенский монастырь, церкви, утварь и церковную ризницу, деньги и все монастырские вещи и припаси». В его ведение перешла и духовная семинария, а с 9 августа 1802 года он стал непременно участвовать в заседаниях Иркутской духовной консистории. Под контролем молодого архимандрита в монастыре стали строить новые хозяйственные помещения, а также готовить черноризцев и бурсаков к миссионерско-просветительской деятельности.

Уже в первые месяцы своего пребывания в Иркутске Бичурин убедился: церковно-монастырские дела в епархии сильно запущены, в здешней семинарии не было дисциплины, семинаристы «иные ходили в классы поздно, а другие — когда был досуг». Иакинф стал строго наказывать за самоволие. Это вызвало ропот и недовольство учеников, и они, в сговоре с недовольными черноризцами из Вознесенского монастыря, установили негласный надзор за личной жизнью своего наставника, чтобы обвинить его в нарушении церковно-монастырских уставов и отстранить от управления монастырем и семинарией. Выяснив, что в покоях архимандрита под видом послушника Адриана Иванова проживает молодая женщина, группа пьяных семинаристов начала ее поиск, закончившийся буйным бесчинством. Так в Синоде появилось дело № 183 на 447 листах о «происшедшем в Иркутской семинарии беспорядке от семинаристов и оказавшегося при сем случае предосудительного поступка архимандрита Иакинфа», получившее широкую огласку. Разбирательства в высших гражданских и церковных инстанциях тянулись долго. Наконец было вынесено решение об отстранении архимандрита от правления монастырем и снятии с ректорской должности. Высочайше утвержденный указ предписывал владыке Иркутской епархии незамедлительно
«отправить Иакинфа с пашпортом в Тобольск к тамошнему преосвященству
Антонию, архиепископу, с тем, чтобы он употреблен был по рассмотрению его, архиепископа, учительскую по семинарии должность, под присмотром и наблюдением надежной духовной особы, рапортуя о поведении его, Иакинфа, святейшему Синоду по прошествии каждого года». По приговору палаты уголовного суда Иркутска, 9 семинаристов за свой «буйный поступок» были
«выключены» из духовного звания, наказаны розгами и по велению царя определены в приказные служители.

В марте 1806 года опальный Иакинф покинул Иркутск и выехал в г.
Тобольск — место ссылки государственных преступников.

Здесь Иакинф стал изучать историко-этнографические и географические сочинения о народах Сибири и восточных стран, с особым усердием штудировал литературу о Китайской империи и ее жителях, интересовался сведениями о посольстве в Китай графа Ю.АХоловкина, застрявшего в Иркутске. Зная о благосклонном отношении к себе главы «великого посольства», Бичурин втайне надеялся, что с его помощью сможет занять должность начальника Пекинской духовной миссии и осуществит свою сокровенную мечту — узнает ближе малодоступную тогда Китайскую империю и сопредельные с ней страны.

Надо отметить, что близко познакомившись с Бичуриным, граф Головкин был восхищен его недюжинными лингвистическими способностями, превосходной памятью и деятельной натурой. Это и предрешило дальнейшую судьбу отца
Иакинфа — он был назначен начальником миссии. 18 июля 1807 года миссия выехала из Иркутска и 17 сентября из пограничного русского города Кяхты отправилась в столицу Срединной империи.

Сведения по истории и этнографии народов Зарубежной Азии, накопленные за первое столетие существования Российской духовной миссии в Пекине, были весьма скудными. Бичурин по пути в Пекин вел подробный дневник, стремясь описать «проезжаемую страну с селениями и городами, состояние в оной годовых времен… и даже присовокупить к сему статистическое описание
Монголии». Часть этих записей была позже использована в его «Записках о
Монголии», вышедших в 1826 году в Петербурге. С уверенностью можно сказать, что интерес Иакинфа Бичурина к жителям Монголии и Китая, укладу их жизни и самобытной культуре имел научно-познавательный характер. Проезжая через
Монголию, он изучал монгольский язык и с увлечением собирал историко- этнографические сведения о монгольских племенах.

Основная цель русской православной миссии в Китае заключалась в распространении православия.

Однако архимандрит Иакинф оказался «малоусердным» наставником миссионеров и до конца своей жизни подвергался гонениям. Но именно ему было суждено стать первым русским ученым, приступившим к тщательному изучению истории народов Центральной и Средней Азии на основе письменных источников на восточных языках. В продолжение четырех лет пребывания в Китае
Н.Я.Бичурин составил китайско-русский словарь, послуживший первоосновой для составления многотомных китайско-русских словарей. Наряду с изучением книжного и разговорного китайского языка отец Иакинф занялся письменными источниками по истории, географии, этнографии, медицине.

На седьмом году жизни в Пекине он перевел литературно-исторический свод учений Конфуция, затем приступил к переводам- извлечениям в трех томах из огромного китайского географического сочинения «Дайцин и Тунчжи» и обширного перевода в 16 томах «Тунцзянь ганму» — сводной истории Китайского государства с древнейших времен до Цинской династии (1644 г.). Видный советский востоковед Л.Н.Гумилев писал, что переводы Бичурина, составляющие
20 рукописных томов, служили для него «колодцем, из которого он черпал сведения для своих работ».

Не только о глубоком интересе Бичурина к жизни народов Восточной Азии, но и о собственных обширных познаниях свидетельствуют его переводы научных сочинений по китайской астрономии, философии, сельскому хозяйству, торговле, судоходству.

Однако нравы эпохи не терпели такого вольнодумства. И пока Иакинф в
Пекине без устали занимался наукой, царские министры в Петербурге искали ему замену. 1 декабря 1820 года в Пекин прибыла Десятая духовная миссия с архимандритом Петром Каменским.

15 мая 1821 года члены Девятой духовной миссии во главе с Иакинфом
Бичуриным, сопровождаемые 30 верблюдами (15 из них были нагружены вьюками и ящиками с книгами, рукописями и другими предметами огромной научной ценности), телегами и небольшим казачьим отрядом, двинулись из Пекина в обратный путь на родину. Он еще не знал, что в Синоде и Министерстве духовных дел готовится судебное обвинение по донесениям сибирского генерал- губернатора И.Б.Пестеля, иркутского губернатора Н.И.Трескина и архимандрита
П.И.Каменского о многочисленных «прегрешениях» отца Иакинфа и отдельных членов Девятой миссии.

Синод приговорил его к ссылке на вечное поселение в Соловецком монастыре, «с тем, чтобы, не отлучая его оттуда никуда, при строжайшем за его поведением надзоре употреблено было старание о приведении его к истинному в преступлениях его раскаянию». Отца Иакинфа лишили архимандрического и священнического сана, но оставили в монашеском звании.

Царь Александр I утвердил указ Синода, но предложил содержать опального монаха Иакинфа Бичурина не в Соловецком монастыре, а под строгим присмотром в монастыре на острове Валаам, что на Ладожском озере. Положение ссыльного в монастырском остроге приводит Бичурина в отчаяние от мысли, что «погибли все надежды сделать труды… полезными отечеству».

Многие просвещенные умы России пытались смягчить участь ученого-монаха.
Среди них был и барон П. Шиллинг фон-Канштадт, видный чиновник Азиатского департамента Министерства иностранных дел и член-корреспондент Российской академии наук. По прошествии четырех лет он доложил министру иностранных дел, что в Валаамском монастыре живет бесполезно ученый-китаист, а между тем министерству нужен такой человек. И в 1826 году государь император высочайше повелеть соизволил: «Причислить монаха Иакинфа Бичурина к
Азиатскому департаменту».

Началась новая веха в жизни Иакинфа. Знаменитый синолог стал желанным гостем в литературных салонах столицы, посещал субботники князя
В.Ф.Одоевского, познакомился и подружился с А.С.Пушкиным, В.Г.Белинским,
Н.А.Некрасовым, И.А.Крыловым. В течение многих лет он сотрудничал с журналами «Московитя-нин» М.П.Погодина и «Московский телеграф» П.А
Полевого.

Пик творческого подъема ученого относится к 1827—1837 годам, когда были завершены исследования в области востоковедения, создано «Статистическое описание Китайской империи». Дважды он совершал научные поездки в
Забайкалье. В 1828 году вышло в свет несколько его монографий, а также —
«Записки о Монголии», которые сразу были переведены на немецкий и французский языки. За выдающиеся научные труды Академия наук четырежды присуждала ему Демидовскую премию.

Продолжительная экспедиция (1830—1831) в азиатскую часть России не только обогатила ученого новыми материалами. Во время пребывания в
Забайкалье он решает оставить монашество. По возвращении из экспедиции, 29 августа 1831 года, в день своего рождения, Бичурин из Троицкосавска, расположенного близ Кяхты, подает в Синод прошение о снятии с него монашеского сана. Однако воля «августейшего» самодержца всея Руси Николая I такова: оставить Иакинфа Бичурина «на жительство по-прежнему в Алексан-дро-
Невской лавре, не дозволяя оставлять монашества…» В 1835 г. Бичурин был вновь направлен в Сибирь, где выполнял основные поручения Азиатского департамента. В Кяхте ему было поручено организовать училище китайского языка. В столицу он вернулся в январе 1838 г. В этом же году вышла в свет его «Китайская грамматика». В 1840 — еще одно научное исследование «Китай, его жители, нравы, обычаи, просвещение». Это издание было выпущено на средства С.А.Мициковой, дочери близкого друга и двоюродного брата Бичурина
А.В.Карсунского. Следующим энциклопедическим трудом неутомимого синолога стало «Статистическое описание Китайской империи», а в 1844 году Н.Я.
Бичурин выпустил книгу «Земледелие в Китае с семьюдесятью двумя чертежами разных земледельческих орудий», про которую литературный критик и поэт
П.А.Плетнев писал: «Русские не могут быть не признательны к ученым трудам отца Иакинфа за множество любопытных сведений, которые он передал им из самого источника». В 1848 году цензура разрешила печатание книги «Китай в гражданском и нравственном состоянии», которой, как писали критики, он наконец-то объясняет загадку этой великой страны.

С января 1846 года, приступив к систематизации, «решив привести в исторический порядок и издать в свет» китайские сведения о древних среднеазиатских народах, Н.Бичурин в течение 10 месяцев заканчивает рукопись «Собрания сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена» — «плод с лишком 20-летних занятий». 12 апреля 1849 года Академия наук присудила за нее Н.Я.Бичурину полную Демидовскую премию. Готовя рукопись в печать, Иакинф Бичурин серьезно заболел: «Май, июнь и июль отняты у меня болезнью, особенно тяжелы и опасны были последствия холеры, поразившей меня в половине июня…»

Его ближайший друг, редактор журнала «Московитянин» М.П.Погодин, отмечал: «Отец Иакинф — истинный ревнитель науки: он не только сообщает сведения, неутомимый в своих трудах, но и наблюдает, пользуемся ли мы ими как должно».

До последних дней своей жизни Н.Я.Бичурин не прерывал связи с родным
Поволжьем. Почти все его родственники принадлежали к духовному ведомству. В конце декабря 1844 года иерей церкви архистратига Михаила из Ядрина
Казанской губернии Андриан Васильевич Талиев осмелился написать Бичурину простодушное письмо о родстве с ним: «…Я буду внук покойного Василия Про- кофьевича, иерея Абашевского, от дочери его Марии Васильевой, выданной за иерея в село Яндашево Чебоксарского уезда Василия Иванова. Ваша родственница, двоюродная сестрица Мария Васильевна, моя родительница, гостит у меня». Переписка их продолжалась в течение нескольких лет и прервалась, вероятно, в начале 1850 года из-за болезни ученого. А.В.Талиев и его родня не теряли надежды, что «любезнейший дяденька, живущий в
Петербурге», выполнит свое обещание: «я льщу себя надеждой увидеть Вас, ибо в проезд на Вашу родину или в Казань нельзя миновать нашего города», — сообщал он 22 января 1849 года из Ядрина. Писал Бичурину и его земляк, исследователь языка и этнографии чувашского народа, русский по национальности, В.П.Вишневский, отец которого находился с ученым в дальнем родстве. Личные встречи и переписка с коллегами давали Бичурину богатую информацию о научной жизни в Казани, напоминали о родной земле. извлечениям в трех томах из огромного китайского географического сочинения «Дайцин и
Тунчжи» и обширного перевода в 16 томах «Тунцзянь ганму» — сводной истории
Китайского государства с древнейших времен до Цинской династии (1644 г.).
Видный советский востоковед Л.Н.Гумилев писал, что переводы Бичурина, составляющие 20 рукописных томов, служили для него «колодцем, из которого он черпал сведения для своих работ».

Не только о глубоком интересе Бичурина к жизни народов Восточной Азии, но и о собственных обширных познаниях свидетельствуют его переводы научных сочинений по китайской астрономии, философии, сельскому хозяйству, торговле, судоходству.

Однако нравы эпохи не терпели такого вольнодумства. И пока Иакинф в
Пекине без устали занимался наукой, царские министры в Петербурге искали ему замену. 1 декабря 1820 года в Пекин прибыла Десятая духовная миссия с архимандритом Петром Каменским.

15 мая 1821 года члены Девятой духовной миссии во главе с Иакинфом
Бичуриным, сопровождаемые 30 верблюдами (15 из них были нагружены вьюками и ящиками с книгами, рукописями и другими предметами огромной научной ценности), телегами и небольшим казачьим отрядом, двинулись из Пекина в обратный путь на родину. Он еще не знал, что в Синоде и Министерстве духовных дел готовится судебное обвинение по донесениям сибирского генерал- губернатора И.Б.Пестеля, иркутского губернатора Н.И.Трескина и архимандрита
П.И.Каменского о многочисленных «прегрешениях» отца Иакинфа и отдельных членов Девятой миссии.

Синод приговорил его к ссылке на вечное поселение в Соловецком монастыре, «с тем, чтобы, не отлучая его оттуда никуда, при строжайшем за его поведением надзоре употреблено было старание о приведении его к истинному в преступлениях его раскаянию». Отца Иакинфа лишили архимандрического и священнического сана, но оставили в монашеском звании.

Царь Александр I утвердил указ Синода, но предложил содержать опального монаха Иакинфа Бичурина не в Соловецком монастыре, а под строгим присмотром в монастыре на острове Валаам, что на Ладожском озере. Положение ссыльного в монастырском остроге приводит Бичурина в отчаяние от мысли, что «погибли все надежды сделать труды… полезными отечеству».

Многие просвещенные умы России пытались смягчить участь ученого-монаха.
Среди них был и барон П. Шиллинг фон-Канштадт, видный чиновник Азиатского департамента Министерства иностранных дел и член-корреспондент Российской академии наук. По прошествии четырех лет он доложил министру иностранных дел, что в Валаамском монастыре живет бесполезно ученый-китаист, а между тем министерству нужен такой человек. И в 1826 году государь император высочайше повелеть соизволил: «Причислить монаха Иакинфа Бичурина к
Азиатскому департаменту».

Началась новая веха в жизни Иакинфа. Знаменитый синолог стал желанным гостем в литературных салонах столицы, посещал субботники князя
В.Ф.Одоевского, познакомился и подружился с А.С.Пушкиным, В.Г.Белинским,
Н.А.Некрасовым, И.А.Крыловым. В течение многих лет он сотрудничал с журналами «Московитя-нин» М.П.Погодина и «Московский телеграф» П.А
Полевого.

Пик творческого подъема ученого относится к 1827—1837 годам, когда были завершены исследования в области востоковедения, создано «Статистическое описание Китайской империи». Дважды он совершал научные поездки в
Забайкалье. В 1828 году вышло в свет несколько его монографий, а также —
«Записки о Монголии», которые сразу были переведены на немецкий и французский языки. За выдающиеся научные труды Академия наук четырежды присуждала ему Демидовскую премию.

Продолжительная экспедиция (1830—1831) в азиатскую часть России не только обогатила ученого новыми материалами. Во время пребывания в
Забайкалье он решает оставить монашество. По возвращении из экспедиции, 29 августа 1831 года, в день своего рождения, Бичурин из Троицкосавска, расположенного близ Кяхты, подает в Синод прошение о снятии с него монашеского сана. Однако воля «августейшего» самодержца всея Руси Николая I такова: оставить Иакинфа Бичурина «на жительство по-прежнему в Алексан-дро-
Невской лавре, не дозволяя оставлять монашества…» В 1835 г. Бичурин был вновь направлен в Сибирь, где выполнял основные поручения Азиатского департамента. В Кяхте ему было поручено организовать училище китайского языка. В столицу он вернулся в январе 1838 г. В этом же году вышла в свет его «Китайская грамматика». В 1840 — еще одно научное исследование «Китай, его жители, нравы, обычаи, просвещение». Это издание было выпущено на средства С.А.Мициковой, дочери близкого друга и двоюродного брата Бичурина
А.В.Карсунского. Следующим энциклопедическим трудом неутомимого синолога стало «Статистическое описание Китайской империи», а в 1844 году Н.Я.
Бичурин выпустил книгу «Земледелие в Китае с семьюдесятью двумя чертежами разных земледельческих орудий», про которую литературный критик и поэт
П.А.Плетнев писал: «Русские не могут быть не признательны к ученым трудам отца Иакинфа за множество любопытных сведений, которые он передал им из самого источника». В 1848 году цензура разрешила печатание книги «Китай в гражданском и нравственном состоянии», которой, как писали критики, он наконец-то объясняет загадку этой великой страны.

С января 1846 года, приступив к систематизации, «решив привести в исторический порядок и издать в свет» китайские сведения о древних среднеазиатских народах, Н.Бичурин в течение 10 месяцев заканчивает рукопись «Собрания сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена» — «плод с лишком 20-летних занятий». 12 апреля 1849 года Академия наук присудила за нее Н.Я.Бичурину полную Демидовскую премию. Готовя рукопись в печать, Иакинф Бичурин серьезно заболел: «Май, июнь и июль отняты у меня болезнью, особенно тяжелы и опасны были последствия холеры, поразившей меня в половине июня…»

Его ближайший друг, редактор журнала «Московитянин» М.П.Погодин, отмечал: «Отец Иакинф — истинный ревнитель науки: он не только сообщает сведения, неутомимый в своих трудах, но и наблюдает, пользуемся ли мы ими как должно».

До последних дней своей жизни Н.Я.Бичурин не прерывал связи с родным
Поволжьем. Почти все его родственники принадлежали к духовному ведомству. В конце декабря 1844 года иерей церкви архистратига Михаила из Ядрина
Казанской губернии Андриан Васильевич Талиев осмелился написать Бичурину простодушное письмо о родстве с ним: «…Я буду внук покойного Василия Про- кофьевича, иерея Абашевского, от дочери его Марии Васильевой, выданной за иерея в село Яндашево Чебоксарского уезда Василия Иванова. Ваша родственница, двоюродная сестрица Мария Васильевна, моя родительница, гостит у меня». Переписка их продолжалась в течение нескольких лет и прервалась, вероятно, в начале 1850 года из-за болезни ученого. А.В.Талиев и его родня не теряли надежды, что «любезнейший дяденька, живущий в
Петербурге», выполнит свое обещание: «я льщу себя надеждой увидеть Вас, ибо в проезд на Вашу родину или в Казань нельзя миновать нашего города», — сообщал он 22 января 1849 года из Ядрина. Писал Бичурину и его земляк, исследователь языка и этнографии чувашского народа, русский по национальности, В.П.Вишневский, отец которого находился с ученым в дальнем родстве. Личные встречи и переписка с коллегами давали Бичурину богатую информацию о научной жизни в Казани, напоминали о родной земле.

Последствия непрерывных умственных занятий сказывались на здоровье
Н.Я.Бичурина. Еще в середине 1840-х гг., и в письмах к М.П.Погодину он жаловался, что «лекари очень советуют оставить сидячую жизнь». Однако он не изменял свои устоявшиеся привычки и, наперекор советам врачей и своему преклонному возрасту, не прерывал научные занятия. Так, 12 декабря 1851 г. в письме к М.П.Погодину он сообщает: «…Я не вовсе оставляю Ваш журнал, а по временам буду доставлять кое-что, в доказательство же сего и теперь прошу принять две статьи, еще не бывшие ни в одном из журналов; в первой из них описано первоначальное вступление Езуитов в Макао и в Пекин, вторая содержит верную родословную Дома Чингисха-нова. Если одобрите, попрошу поместить их в Вашем журнале, а мне на память прислать пять оттисков и экземпляр».

Он по-прежнему интересуется историей древних народов Центральной и
Средней Азии, намеревается написать специальную статью о движении калмыков из Джунгарии в Восточную Европу.

Поистине трагичными были последние месяцы жизни великого ученого. Уже совсем больной и беспомощный, находясь в монастырской лечебнице, он умирал в окружении монахов, которые, по словам современников, «не любили отца
Иакинфа и также нимало о нем не заботились». В воспоминаниях Н.С.Молл ер дана ужасающая картина предсмертных дней Иакинфа.

Посетив келью отца Иакинфа за несколько недель до его кончины,
Н.С.Моллер увидела, в каких неподобающих условиях находился ученый с мировым именем. Жестокосердые монахи-схимники из Алек-сандро-Невской лавры, решив ускорить кончину Н.Я.Бичурина, перестали не только ухаживать за больным ученым, но и лишили его пищи, ссылаясь на то, что «отец Иакинф уже покончил земные расчеты, он соборован, и его ждет пища небесная». Приходя в сознание, умирающий Иакинф шептал: «Обижают… не кормят… забыли… не ел…»

В мемуарной литературе о Н.Я.Бичурине Н.С.Щукин описал случай, когда физически ослабевшего, терявшего дар речи больного однажды посетил чиновник
Азиатского департамента, бывший член Пекинской духовной миссии, и заговорил с ним по-китайски: «Вдруг старец как бы выздоровел: заблистали глаза, на лице появилась улыбка, ожил язык — и, безмолвный прежде, говорил беспрерывно полчаса на любимом языке своем».

Смерть настигла ученого-монаха в пять часов утра 11 мая 1853 г. В некрологе, помещенном в газете «Северная пчела», об Иакинфе Би-чурине напишут: «Его отпевали в кладбищенской церкви Невского монастыря; пекинский архимандрит Гурий совершал литургию. Из многочисленных его знакомых на похоронах присутствовали только четыре человека». Канцелярия Александро-
Невской лавры не сочла нужным известить о смерти Бичурина близких и знакомых.

Прах Бичурина был предан земле на старом кладбище Александро-Невской лавры, на его могиле установили лишь деревянный крест без надписи. Для увековечения памяти великого ученого друзья и почитатели его таланта со временем поставили на его могиле черный мраморный обелиск, на котором выбита простая надпись: «Иакинф Бичурин. Род. 1777 ум. 1853 г. Мая 11 д.».
Между этими надписями, вдоль памятника, по-китайски написана эпитафия:
«Труженик ревностный и неудачник, свет он пролил на анналы истории».
Следопытом Востока назвал Бичурина народный поэт Чувашии П.Хузангай.

Научные труды Бичурина не имеют себе равных в мировой синологии. Многие из них увидели свет и принесли ему не только признание в России, но и европейскую славу.

Память о нашем земляке, выдающемся ученом, чтут на его родине. В
Чувашии учреждена Государственная премия имени Н. Бичурина, пресуждаемая ежегодно за лучшие научные исследования. В с. Бичурино установлена мемориальная доска, в местной школе есть музей. Именем Бичурина названа улица в Чебоксарах.

Образование районов на территории Башкирии в 30-е гг. ХХ века

Фахретдинова З.Р.

Старая система административного деления страны на губернии, уезды и волости, исторически сложившаяся на протяжении столетий, оказалась совершенно не пригодной в новых условиях, когда начинались индустриализация, коллективизация и другие общественные изменения. Старое деление страны затрудняло развитие производительных сил, тормозило проведение в путь мероприятий по социалистической реконструкции хозяйства. С окончанием Гражданской войны, с восстановлением хозяйства и с процессом преобразования народно-хозяйственной жизни на новых началах все резче и болезненнее стали сказываться отрицательные стороны устаревшего, хотя и реформированного в процессе сплошного революционного обновления, административного деления страны. Поэтому еще ХII съезд Российской Коммунистической партии, прошедший с 17 по 25 апреля 1923 г., нашел прежнее административно-хозяйственное деление Башкирской АССР “не соответствующим новым экономическим требованиям” [1].

В целях упрощения и приближения к массам управленческого аппарата, в интересах укрепления и развития ближайших к народу органов власти было принято решение о введении нового административно-хозяйственного деления в опытном порядке в некоторых районах СССР. Так стали упраздняться губернии, уезды, волости и образоваться округа, районы.

Опытно-показательные округа были образованы во исполнение решений ХVI Всесоюзной партконференции (23-29 апреля 1929 г.), которая указала, что “поскольку узловым пунктом, где осуществляются директивы партии и советской власти, является район, сюда необходимо перенести центр тяжести работы по улучшению и исправлению государственного аппарата” [2]. Для того чтобы найти правильные формы построения этого аппарата и методы его работы, ХVI конференция выдвинула предложение о выделении опытно-показательных округов и 10-15 районов в них, для построения на их опыте новой системы управления [там же]. Для этого отделы имели специальный штат инструкторов-организаторов Советской власти на местах и инструкторов-ревизоров, проверявших деятельность государственного аппарат. Инструкторы отделов управления должны были заниматься вопросами волостного и сельского советов. Потому что волостной сельский аппарат управления был наиболее близок к крестьянам. От его работы зависел, в основном успех, продовольственной разверстки, трудовой и гужевой повинности. Для этого отделы управления командировали своих инструкторов на места для проверки имеющихся и организации новых сельских советов и волостных ревкомов. Кроме того, инструкторы занимались политико-просветительской работой среди населения [3].

В этих целях постановлением ЦИК и СНК от 10 июля 1929 г. в соответствии с указанным решением ХVI партийной конференции были выделены 6 опытных округов, из которых 3 округа находились в РСФСР (Армавирский, Челябинский, Курский), 2 округа — в Украинской ССР (Винницкий, Зиновьевский) и один — в Белорусской ССР (Витебский) [2].

Но скоро ЦК и ХVI съезд партии приняли решение об упразднении округов. ЦК партии 15 июля 1920 г., ЦИК и СНК СССР 23 июля 1929 г. вынесли окончательное решение. Постановление гласит: “Первое и самое главное — упразднение округов должно быть закончено к 1 октября. Это значит, что к началу нового хозяйственного года должен быть упразднен окружной аппарат. Это значит, что к этому сроку должны быть укреплены районы, а край, область должны будут приспособить свой аппарат к непосредственному руководству ими” [2].

После реорганизации окружно-районной системы управления в опытно-показательных округах значительная часть оперативных функций окружного аппарата передается районным исполнительным комитетам, а районного аппарата — сельсоветам. В постановлении правительства было сказано, что в связи с сокращением оперативных функций окрискомов должна быть усилена работа этих исполкомов и их президиумов по плановому, хозяйственному, политическому, культурному и организационному руководству деятельностью районных исполкомов и что “значение РИКов, городских и сельских советов должно быть усилено путем расширения их прав, создания материальной базы…” [2]

Ликвидацию округов планировали завершить к 1 октября 1930 г., и все областные, краевые аппараты должны были перестроиться под лозунгом “лицом к району, селу” [4]. Практически это означало, что надо усилить аппарат областных и краевых парткомов и исполкомов; необходимо перестроить работу секретариатов парткомов и президиумов исполкомов таким образом, чтобы была обеспечена непосредственная связь с районами и руководством работой районных организаций. В связи с ликвидацией округов освобождалось большое количество специалистов. По предложению ЦК партии эти освобожденные работники должны были использоваться правильно [там же].

Районы были недостаточно снабжены нужными работниками, поэтому ХVI съезд решает сделать 2 вещи: 90 % окружных работников должны были отправиться в район согласно директиве съезда. 11 августа 1930 г. появилось постановление ЦК ВКП (б) о ходе распределения работников, освобождавшихся в связи с ликвидацией округов [4]. Таким образом, ХVI съездом партии округа в РСФСР были ликвидированы.

В Башкирии округов не было. Здесь в 1930 г. проводилось районирование. Башкирская АССР в 20-е гг. ХХ века являлась одной из тех национальных республик, где до сих пор продолжало существовать старое административное деление на кантоны и волости. Вопрос об организации работ по административно-хозяйственному районированию БАССР вошел в повестку дня Заседания Президиума БашЦИКа, которое состоялось 19 ноября 1929 г. в 18-00 в г. Уфа [5]. Согласно постановлению Всебашкирского съезда Советов и Президиума ВЦИКа от 16 сентября 1929 г. началась разработка нового административно-экономического районирования БАССР с установкой на районы [6].

10 октября 1929 г. проходит совещание при БашГосплане по вопросу проведения административно-экономического районирования, БАССР [7]. Ссылаясь на наличие постановления Президиума ВЦИК от 16 сентября 1929 г. и правительства БАССР о проведении административно-экономического районирования, решили, что черновой материал проекта районирования должен быть представлен в Административную комиссию ВЦИК к 1 января 1930 г., более же детальный материал будет представлен туда позже [там же].

На совещании постановили в связи с решением Президиума ВЦИКа и решениями правительства БАССР о проведении административно-экономического районирования для разработки этого вопроса создать специальную комиссию. Здесь решили начать концентрацию материалов в Госплане, прекратить изменения кантонных и волостных границ, за исключением перечисления селений из одного сельсовета в другой [7].

Созданная постановлением Президиума Госплана БАССР по вопросу организации работ административно-хозяйственного районирования БАССР в 1929 г. особая комиссия при БашГосплане в составе члена Президиума Госплана — Управляющего БЦСУ, представителя БНКзема (агронома-экономиста), Секретаря Административной комиссии при президиуме БЦИКа, работников Госплана Шмелева, Сироткина и научного сотрудника Госплана по вопросам районирования 4 декабря 1929 г. на заседании Комиссии по районированию БАССР при БашГосплане приняли рабочую программу по вопросам административно-экономического районирования [8].

В программе подчеркивается, что центральным пунктом всей работы по районированию БАССР должно быть определение сети районов как объединяющих территориальных единиц. Условием роста района должна быть его экономическая мощность, основой построения — однородность, район — это низовая производственная ячейка, которая объединяет в своих границах деятельность основных хозяйственных и культурных учреждений, обслуживающих деревню [9]. Методы установления сети районов заключались в синтезе отраслевого районирования БАССР.

В основу программы, принятой 4 декабря 1029 г. на заседании Комиссии по районированию БАССР при БашГосплане, было положено постановление Президиума БашГосплана от 29 октября 1929 г. по вопросу “Об организации работ по административно-хозяйственному районированию БАССР” [10]. По этой программе, вся работа по районированию должна была разбиться на 4 последовательных стадий.

1 стадия — накопление материалов по районированным областям, а также материалов, характеризующих современные административно-хозяйственные деления БАССР и изучения техники и др.

2 стадия — определение основных установок. Под основными установками следовало понимать как основные принципы районирования применительно к условиям БАССР, так и основные методы работы по районированию.

3 стадия — разработка характеристики районов. В соответствии с решением президиума Госплана должна была проводиться корректировка состава и границ новых административных звеньев и характеристика их признаками по аналогии с характеристикой волостей в 1 стадии работ с отметкой положительных и отрицательных результатов в отдельных случаях по сравнению с системой кантонно-волостного деления: отдаленности административных органов, охват кооперативными организациями, дробность участков и т.п. [11]

4 (заключительная) стадия — техника проведения районирования. Материалы к проекту районирования, разработанные комиссией в окончательном виде, должны были быть представлены на рассмотрение и одобрение Президиума Госплана, Административной комиссии при президиуме БашЦик и, по возможности, СНК, после чего направиться с представителями БашЦика для окончательного согласования в кантонах на обсуждение в партийных, советских и профсоюзных организациях. Те, в свою очередь, должны направить представителей кантонных исполкомов в волости, где материалы обсуждаются расширенными Пленумами волостных исполнительных комитетов, и далее на расширенные пленумы сельсоветов аналогичным путем.

Считалось, что переход на районную систему управления в условиях БАССР может быть осуществлен путем реорганизации существующей кантонной и волостной системы сначала в окружную и районную (соответственно структуре районных областей), т.е. в неприкосновенную 4-ступенчатую систему управления: 1) сельсовет, 2) район, 3) округ, 4) ЦИК, а затем путем полного упразднения среднего звена — округов и кантонов — в 3-ступенчатую систему: 1) сельсовет, 2) район, 3) ЦИК [11].

Проект районирования разрабатывался БашГоспланом, конечно, в начале в кабинетном порядке. Прежде чем утвердить на территории Башкирии 48 районов, Обком ВКП(б) и правительство обсуждали еще 2 варианта: 41 или 57 районов. При создании 57 районов каждая административная единица оказывалась недостаточно мощной в отношении количества населения, бюджета и, кроме того, усложнялся вопрос с руководящими кадрами [12]. Плановой комиссии было предложено проработать вопрос вновь, максимально сократив при этом количество районов. Второй вариант (41 район) тоже не удовлетворял предъявляемым требованиям. Например, нельзя было считать удачным создание из Аргаяшского кантона только одного района — здесь не достигалось близости аппарата к массам [7]. В этом варианте было также много и других недочетов.

При обсуждении первого варианта (57 районов), в основу районирования были положены естественноисторические, экономические, политические, культурные и национальные моменты. Намеченные районы в хозяйственном и национальном отношении были достаточно однородны. В среднем, на каждый район приходится по 51.000 жителей и примерно 117 тыс. га пашни [12]. Разбивка Башкирии на округа прошла гораздо труднее. Было намечено создать четыре или, максимум, пять округов [13]. Принцип образования округов заключался в ориентации на какую-либо одну, ведущую отрасль народного хозяйства, которой подчиняются все другие отрасли и увязываются с ней. Так, в основу образования Горнопромышленного округа (Тамьян-Катай и восточная часть Зилаира) легла черная и цветная металлургия, которая развивалась в тех местах, а Стерлитамакского округа — зерновые культуры. Бирский округ был объединен одним признаком — сельским хозяйством, вступающим в реконструкцию [там же], Уфимский округ — также сельским хозяйством и железными дорогами, которые проходили по его территории.

Таким образом возникли четыре округа — первый вариант административно-хозяйственного деления Башкирии.

Второй вариант предусматривал деление Башкирии на пять округов [13]. Первый, так называемый Горнопромышленный округ разбивался на два округа — округ черного металла (Белорецкий) и округ цветного металла (Баймакский). Но проект должен был быть осуществлен тогда, когда удастся присоединить к Башкирии районы Средне-Волжской области, тяготеющие к Баймаку.

Но при обоих вариантах в затруднительном положении оставались Месягутовский и Аргаяшский кантоны, из которых нельзя было образовать округа. Присоединить их к какому-либо соседнему округу Башкирии также было нельзя — слишком они разнятся с другими округами по своим хозяйственным установкам и экономическому тяготению. Из этих кантонов намечалось отдельных округов не формировать, а подчинить по административно-хозяйственной линии непосредственно БашЦИКу [13].

Проект нового районирования был спущен на места для обсуждения. В результате выявились нарушения основных принципов административно-хозяйственного районирования в новом проекте. В частности, вместо поощрения ведущей роли одной отрасли хозяйства с подчинением других отраслей произведено было механическое формирование округов, резко нарушающих этот принцип [13]. Например, Белебеевский кантон с ярко выраженным зерновым уклоном сливался со смешанным типом хозяйства Уфимского кантона, где (особенно в окрестностях г. Уфа), преобладают мясомолочные и садово-огородные сельскохозяйственные отрасли. Таким образом, мы выяснили, что вопрос районирования изучался достаточно глубоко, основательно рассматривались и обсуждались разные варианты административно-хозяйственного районирования.

На заседании комиссии при БашЦИКе по районированию, которое прошло 22 декабря 1929 г. в Уфе, постановили принять первый черновой вариант нового районирования до 1 апреля 1930 г. с тем, чтобы на окончательное утверждение центральным органам (ВЦИК) представить проект к 1 августу 1930 г. [14].

Работа по районированию велась с исключительной срочностью и поспешностью с таким расчетом, чтобы первоначальный проект административно-хозяйственного районирования БАССР предоставить на рассмотрение ВЦИК к положенному сроку. Необходимо было приступить к перевыборам сельсоветов, закончить строительство сети низовых ячеек колхозов, чтобы новые сельсоветы и колхозы с надлежащей подготовкой могли приступить к успешному проведению весенней посевной кампании.

Начиная с 1929 г., в Башкирии работала экспедиция Тимирязевской сельскохозяйственной академии по сельскохозяйственному районированию. Материалы этой экспедиции были собраны по методу микрорайонирования и по своей разносторонности являлись ценным вкладом в работу по административному районированию. Тимирязевская академия разбила всю территорию Башкирии на 450-400 микрорайонов по признакам большей или меньшей их хозяйственной однородности [15]. Эти микрорайоны были приняты во внимание при наметке характеристики районов и сельсоветов. Три признака должны были образовать сельсовет: 1) национальная однородность; 2) устранение чересполосицы; 3) совпадение границ территории сельсовета и территории колхоза.

При определении сети районов делался упор на то, чтобы достичь в максимальной степени национальной однородности района. В границах же района должна быть увязана вся сеть хозяйственных, административных и социально-культурных учреждений. Район должен обладать крепким организационным центром, авторитетным в глазах населения, приближенным к нему и удовлетворяющим максимально его требования.

Вот такой круг элементов был взят за основу комиссией БашЦИКа при установлении и определении сети районов.

Работа по административно-хозяйственному делению БАССР подходила уже к концу, по каждому сельсовету составили подробные характеристики с подразделением по национальным признакам, отраслям сельского хозяйства, степени доходности, кустарным промыслам и т.д. В конце обсуждения административно-хозяйственного деления БАССР решили не создавать округов. Согласно постановлению Президиума ЦИК и СНК БАССР “О ликвидации в БАССР административного деления на кантоны и волости и об установлении административного деления на районные системы управления” от 20 августа 1930 г., устанавливается территориальное деление БАССР на 48 районов [16].

Районы были образованы таким образом, что они являлись более или менее однородными по своим естественноисторическим условиям, отличались сравнительной цельностью и законченностью всего строя хозяйственной жизни, единством перспективного ее развития. По размерам в общем и целом они были достаточно мощны, чтобы иметь свою собственную хозяйственную базу, надлежащий размах в области совхозного и колхозного строительства. По составу населения они являлись образованиями, в пределах возможного обладающими национальной однородностью. Все народности, проживающие на территории БАССР, более или менее значительные по численности, получили свои национальные районы, что в условиях БАССР, разноплеменной по составу населения, имело огромное политическое и социально-культурное значение. Этим предусматривалось, что ряд наиболее отсталых народностей (чуваши, мари) в лице национальных районов своих будут иметь достаточно мощные очаги своего национального, социально-культурного развития и самоопределения, получать возможность полной коренизации аппарата и реализации родного языка в органах государственной власти.

Согласно постановлению президиума БашЦИКа от 13 августа 1930 г. административное деление на районы должно было вводиться с 15 сентября 1930 г., При районировании допускались и некоторые ошибки. Например, в Давлекановском районе сложилась такая ситуация. Поляковка и Гремичи — два смежных селения с почти одинаковым национальным составом. При районировании Поляковка стала центром сельсовета того же наименования. Естественно, что и Гремичи должны войти в состав этого же сельсовета. Получилось обратное — Гремичи были совершенно необоснованно переданы в состав Каранского сельсовета. Еще один пример: поселок Шестаево расположен рядом с Караном. В обоих селениях живет мордва. При районировании Каран становиться центром сельсовета. Шестаево почему-то передают в состав Поляковского сельсовета. В этих случаях, конечно же, исковерканы и национальный и территориальный принципы районирования.

Итак, в 1930 г. в Башкирской АССР было проведено районирование административного устройства. Было образовано 49 районов. Район по своей территории более чем вдвое превышал бывшую волость, но зато был в 6 раз меньше кантона. Это позволяло приблизить партийно-советский аппарат к массам, к селу, колхозам. Стала возможной своевременная проверка исполнения идущих на места указаний со стороны центральных органов республики. Это способствовало укреплению кадрами низовых звеньев партийного и советского аппарата. Районирование имело большое значение. Усилилось партийное влияние в советах. Члены и кандидаты ВКП(б) возглавили 47 райисполкомов и 622 сельсовета. Произошли заметные сдвиги в деятельности советов. Возросла роль пленумов райисполкомов и сельсоветов в хозяйственном, культурном, национальном строительстве.

Список литературы

ЦГИА РБ Ф. 394, оп. 2, д. 17, л. 5.

Гусев. Л.И. Ликвидация округов и укрепление районов. М.; Л, 1930.

Ганеев Р.Г. Советы в Башкирии. Уфа. С. 21.

Красная Башкирия. 1930. № 162.

ЦГИА РБ. Ф. 394, оп. 2, д. 1, л. 6.

ЦГИА РБ. Ф. 394, оп. 2, д. 1, л. 26.

ЦГИА РБ. Ф. 394, оп. 2, д. 2, л. 1.

ЦГИА РБ. Ф. 394, оп. 2, д. 2, л. 5-6.

ЦГИА РБ. Ф. 394, оп. 2, д. 2, л. 7.

ЦГИА РБ. Ф. 394, оп. 2, д. 2, л. 10.

ЦГИА РБ. Ф. 394, оп. 2, д. 2, л. 12.

Красная Башкирия. 1930. № 192.

Красная Башкирия. 1930. № 121.

ЦГИА РБ. Ф. 394, оп. 2, д. 1, л. 17.

ЦГИА РБ. Ф. 394, оп. 2, д. 1284, л. 1.

ЦГИА РБ. Ф. 394, оп. 2, д. 1270, л. 29.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.bashedu.ru

Содержание

Введение

Глава 1. Воспитание полководца

Глава 2. От полковника до фельдмаршала

Глава 3. Русско-турецкая война 1787-1791 г.г.

Глава 4. Взятие Измаила

Глава 5. Победы и разочарования полководца

Глава 6. Последняя кампания полководца

Заключение

Список использованной литературы

Введение

На долю нашей страны выпало много тяжелых и опасных войн. Не раз и не два судьба ее зависела от мощи ее вооруженных сил, от мужества ее солдат и, конечно, от умения и таланта ее полководцев и флотоводцев. Славной деятельности Суворова, Кутузова, Нахимова, Брусилова, Жукова, а также многих других выдающихся генералов и адмиралов обязаны мы не только знаменательным страницам нашей истории, но также, в немалой степени, тем престижем великой державы, который имеет Россия в настоящее время.

И я хочу посвятить свой реферат самому знаменитому в русской истории полководцу Александру Васильевичу Суворову, и хочу рассказать в нем о его юности, жизни и военной деятельности. О его победах и разочарованиях.

Глава 1. Воспитание полководца

Александр Васильевич Суворов родился в ноябре 1730 г. в почтенной семье дворянского происхождения потомственных военных. Дед будущего генералиссимуса служил при Петре Великом генеральным писарем Преображенского полка, а отец, Василий Иванович Суворов, был денщиком этого императора. При Елизавете он получил чин генерала. Детство Суворова проходило в деревне и в московском доме в Покровской слободе. Уже мальчиком он отличался впечатлительностью, острой наблюдательностью и блестящими способностями. У него рано проявился сильный характер, и явились мечты о военной славе. Василий Иванович, не имевший особой склонности к военному делу, думал, что его сын, худой и невысокий ростом, будет делать карьеру на гражданском поприще.

Когда сыну исполнилось семь лет, его отец пришел к выводу, что в полк мальчика записывать нельзя из-за слабого здоровья. Тогда Саша начал закаляться, каждое утро обливаясь колодезной водой, и в любую погоду скакал по окрестным полям верхом на лошади. Любимым его чтением стала книга «Записки о галльской войне» Юлия Цезаря. Однажды, узнав, что родители ожидают важного гостя, мальчик залез на дерево, чтобы его не сажали за обеденный стол: праздных застолий он не любил. Увидев стреноженного скакуна, который пасся невдалеке, Саша решил прокатиться. Конь оказался норовистым. В изодранном ветками кафтане, весь в синяках, но довольный собой, мальчик вернулся домой, где и встретился с гостем. Им оказался артиллерийский офицер Ибрагим Петрович Ганнибал, воспитанник Петра I. Посмотрев на горе-наездника, он рассмеялся и сказал отцу: «Записывай сына в полк. Добрый будет воин!» Так будущий полководец стал солдатом Семеновского гвардейского полка. Ганнибал приехал поздравить Сашу и подарил в знак доброго начинания старый палаш с надписью на лезвии: «Петр I». Это было оружие юного царя времен «потешных баталий» в селе Преображенском. Реликвия вдохновляла Суворова до конца дней – он не мог уронить славы священного в его глазах оружия.

Итак, в октябре 1742 года мальчик был записан рядовым в Семеновский полк.

В течение пяти лет Суворов числился в отпуску и обучался военным наукам дома. В 1747 г. его определили на действительную службу капралом, в 1749 г. он был произведен в подпрапорщики, а в 1751 г. – в сержанты. Вступив в полк, Суворов сразу сделался заправским солдатом. Ротный командир писал его отцу: «У него одна страсть – служба, и одно наслаждение – начальство над солдатами. Не было исправнее солдата, но зато и не было более взыскательного унтер-офицера, как ваш сын. Вне службы он с солдатами как брат, а на службе – неумолим». На 25-м году жизни, в 1754 г., Суворов был произведен в поручики и переведен в армейский Ингерманландский пехотный полк. В 1756 г. его произвели в капитаны и определили исполнять должность обер-провиантмейстера в Новгороде, а в декабре 1756 г. он получил чин премьер-майора.

В 1757 г., в связи с началом Семилетней войны, Суворову поручили укомплектовать резервные батальоны для 17 полков, а затем препроводить их в Восточную Пруссию к действующей армии. По выполнении этого поручения он был произведен в полковники и назначен комендантом Мемеля, где были сосредоточены армейские магазины, снабжавшие заграничную армию материально-техническим довольствием. Не желая находиться в тылу, Суворов подал рапорт о переводе его в действующие войска. Просьба его была удовлетворена: сначала он был определен в Казанский пехотный полк, а потом в штаб главнокомандующего на должность дежур-майора штаба. В роли штаб-офицера Суворов в августе 1759 г. участвовал в Кунерсдорфском сражении, а в 1760 г. в походе Чернышова на Берлин. В 1761 г. по личной просьбе генерала Берга Суворова откомандировали в его корпус на должность командира Тверского кирасирского полка. В том же году он получил под начало Архангелогородский драгунский полк. Уже в этой войне в нескольких небольших сражениях Суворов проявил себя как смелый и решительный командир. Румянцев отметил его доблесть и писал о Суворове в приказе: «Он быстр при рекогносцировке, отважен в бою и хладнокровен в опасности». В 1762 г. Екатерина II произвела Суворова в полковники и назначила сначала командиром Астраханского пехотного полка, а потом, в 1763 г., — Суздальского. Именно в это время у него стала складываться своя военно-педагогическая система, разработке которой он потом отдал всю жизнь.

Впервые столкнувшись с рекрутами, вчерашними забитыми крепостными крестьянами, Суворов стал искать способы, как сделать из них «чудо-богатырей» — находчивых солдат, сознательно и со смекалкой выполняющих приказы. Он сразу прекратил телесные наказания шпицрутенами – длинными гибкими палками или прутьями – за дисциплинарные нарушения. Александр Васильевич сократил хождение строем, а освободившееся время посвятил навыкам штыкового и рукопашного боя, взятию крепостных сооружений и стрельбе. Он начал учить солдат читать, писать и считать. Написал учебное пособие для солдат «Полковое учреждение», которое легло в основу военного учебника «Наука побеждать».

Глава 2. От полковника до фельдмаршала

Военная манера Суворова начиналась в эпоху, когда в военном искусстве безраздельно господствовали кордонная стратегия и линейная тактика. Основное правило кордонной стратегии сводилось к тому, чтобы равномерно распределить войска на театре военных действий с целью одновременного прикрытия всех направлений. Главной задачей считалось не уничтожение врага, а овладение его крепостями и магазинами снабжения. Обычно это достигалось за счет сложного маневрирования на флангах и коммуникациях противника. Кордонной стратегии соответствовала линейная тактика, которая получила наивысшее развитие в прусской армии Фридриха II. Суть ее состояла в том, чтобы армия, построенная в одну линию, действовала как один батальон по общей команде. В многочисленных сражениях Семилетней войны пруссаки, благодаря прекрасной подготовке и отлаженным действиям всех частей армейского организма, одержали множество славных побед над армиями всей Европы. Однако, при всех несомненных достоинствах, линейная тактика имела весьма существенные недостатки. Построение армии происходило очень медленно, и действовать она могла только на совершенно открытой и ровной местности. Перегруппировка в ходе сражения, повороты и маневрирование были весьма затруднительны. Слабым местом боевого построения являлись фланги, которые обычно прикрывались кавалерией. Главную роль в наступлении выполняла пехота, производившая огонь плутонгами или всей линией. Как правило, до рукопашного боя прусская армия не доходила и если не достигала успеха в огневом бою, то немедленно отступала. Штык в войсках Фридриха считался оборонительным оружием.

Взгляд Суворова на военное искусство был с самого начала противоположным. Вместо бесконечного маневрирования он ставил на первое место быстрый бросок, решительный напор и молниеносный удар в самое чувствительное для противника место. Его правилом было не избегать врага, а, напротив, искать его. Быстрота, внезапность действий являлись, по выражению Суворова, «душой настоящей войны». «Неприятель думает, что ты за сто, двести верст, — писал Суворов, — а ты, удвоив шаг богатырский, нагряны быстро, внезапно. Неприятель пьет, гуляет, ждет тебя с чистого поля, а ты из-за гор крутых, из-за лесов дремучих налети на него, как снег на голову, рази, тесни, опрокинь, бей, гони, не давай опомниться…» Главной целью в любом сражении он ставил уничтожение врага и говорил: «Оттеснен противник – неудача, уничтожен – победа».

Исходя из своего подхода к военному искусству, Суворов готовил солдат совсем не так, как прусский король. Поскольку одной из главных задач в линейной тактике было соблюдение строя, огромное значение при подготовке войск тогда отводилось различным строевым упражнениям, шагистике, вахтпарадам и вообще строевой подготовке. От каждого солдата требовали не инициативы, а полного подчинения стихии строя – он постоянно должен был чувствовать себя частичкой целого. Методика подготовки такого солдата строилась в прусской армии на широком применении физических наказаний. Благодаря жестокой муштре человек быстро превращался в послушный автомат. Суворов имел о солдате прямо обратные понятия и говорил, что «каждый солдат должен иметь свой маневр». Вместо строя и муштры он обучал подчиненных наступательному движению и быстрым маршам. Решающее значение в бою придавалось не ружейной стрельбе, а сокрушительной штыковой атаке («Пуля – дура, штык – молодец», — говорил Суворов). Муштру он не признавал и старался заражать солдат своей энергией, своим примером и своим воодушевлением. Все, что должны были делать и делали его солдаты, делал и он сам. «Учи показом, а не рассказом», — любил повторять Суворов. Высокий воинский дух он считал непременным условием всякой победы и заботился об этом ничуть не менее, чем о подготовке и обучении солдат. Он относился к ним строго, но с любовью, и они платили ему взаимностью. Часто одного появления Суворова в рядах войска было достаточно для того, чтобы сообщить ему неудержимый порыв.

В 1768 г. произведенный в бригадиры и получивший под свое начало бригаду, Суворов был направлен в составе корпуса генерала Нуммерса против польских конфедератов и с большим успехом действовал против них в сражениях под Ландскроной, Замостьем и Столовичами. В 1770 г. он был пожалован в генерал-майоры. В 1773 г. Суворова по его собственной просьбе перевели на турецкий фронт в 1-ю армию, где он возглавил Негоештский отряд. Здесь он отличился в сражении под Туртукаем и, в особенности, при обороне Гирсово. Гирсово было единственным опорным пунктом русских войск на правом берегу Дуная. Стремясь сбросить русских в реку, турки предприняли против них наступление. Суворов, хотя и располагал отрядом в три раза меньшим по численности, чем нападавшие, решил разбить их в открытом поле. Он допустил врагов на близкое расстояние, нанес им потери артиллерией и ружейным огнем, а затем перешел в контратаку, опрокинул турецкий отряд и, стремительно преследуя его, завершил разгром. Это дело получило большую известность и сделало имя Суворова знаменитым. В 1774 г. он был произведен в генерал-поручики и получил под свое начало корпус. В январе того же года, отпросившись в отпуск в Москву, он женился на княжне Варваре Ивановне Прозоровской, которую сосватал ему отец. Но личные дела не задержали его надолго. Летом он был опять на Дунае и вместе с генералом Каменским разбил турок при Козлуджи. Это была очень важная победа, так как она привела к окончанию первой русско-турецкой войны и заключению Кючук-Кайнарджийского мира.

После прекращения военных действий Суворов был откомандирован в распоряжение Панина, действовавшего против Пугачева. Но он прибыл в Поволжье уже к концу восстания, когда Пугачева схватили и выдали властям. Суворову оставалось только усмирить край и прекратить буйство башкирцев. В августе 1775 г. он возвратился в Москву, а в 1776 г. отправился в Крым в составе корпуса генерал-поручика Прозоровского. В 1778 г. Суворов занял место командующего корпусом. В 1779 г. он командовал Малороссийской дивизией в Полтаве, потом пограничной дивизией в Новороссийской губернии. В 1780 г. его отправили в Астрахань для осмотра берегов Каспийского моря и составления проекта похода в Персию. В 1782 г. Суворов возглавил Кубанский корпус, в 1784 г. – Владимирскую дивизию. Тогда же он развелся с женой, многочисленные любовные связи которой в отсутствие супруга сделались к тому времени достоянием светских сплетников. В 1786 г. Суворов получил чин генерал-аншефа, в 1787 г. был переведен в Екатеринослав командиром Кременчугской дивизии, оборонявшей Крым и Кубань. Вскоре в его подчинение были отданы войска по польской границе и под Херсоном. Особое значение на Черноморском побережье тогда играл Кинбурнский замок, прикрывавший Херсон, который был кораблестроительной базой Черноморского флота. Суворов приказал укрепить его редутами и ретраншементами.

Глава 3. Русско-турецкая война 1787-1791 г.г.

В 1787 г. началась вторая русско-турецкая война. В том же году 1 октября турки попытались захватить Кинбурн и начали высаживать большой десант на Кирнбургской косе в двух верстах от крепости. На тревожные донесения своих подчиненных Суворов отвечал: «Пусть все вылезут», а сам пошел к обедне. Когда на косе окопалось до 5 тысяч турков, Суворов вывел против них свои войска. Бой был жестоким. Русские выбыли врага из десяти траншей, но затем попали под сильный огонь с кораблей и смешались. Сам Суворов был ранен картечью. Когда стемнело, он вновь повел своих солдат в атаку, которая на этот раз закончилась полной победой – турки были выбиты из всех окопов, отброшены на край косы и почти полностью перебиты. Не более семисот из них успели переправиться на свои суда. Такое славное начало войны сразу подняло настроение и боевой дух русской армии и чрезвычайно обрадовало императрицу.

1788 г. прошел для Суворова в трудах по обороне Крыма и наблюдения за Очаковым, который обложила Екатеринославская армия Петемкина. В 1789 г. Потемкин реорганизовал действующую армию: две армии объединились в одну, на которую возложена была задача овладеть Бессарабией. Союзниками россиян в этой кампании стали австрийцы. Специально для связи между главными силами русской армии и австрийцами была выделена 3-я дивизия Суворова. В начале июля, находясь в Бырладу, он узнал, что турки готовят поход на Аджут, где стоял австрийский корпус принца Кобурга. Обеспокоенный принц предложил Суворову нанести опережающий удар на формирующуюся турецкую армию у Фокшан. Суворов согласился. 18 июля, пройдя за день около 50 верст, он прибыл в Аджут. Русских было около 5 тысяч человек, австрийцев около 12 тысяч. Им противостояла 36-тысячная армия Осман-паши, располагавшаяся за рекой Путиной у Фокшан. Суворов предложил Кобургу с ходу форсировать реку и двумя группами напасть на вражеский стан. Принц согласился.

20 июля Суворов начал переправу. Турки трижды атаковали его полки, но русские каждый раз отбивали их. Наведя понтонный мост, они к вечеру перешли реку. На следующий день переправились австрийцы. 21 июля Суворов и Кобург под прикрытием артиллерийского огня построили свои войска в каре и решительно атаковали турецкий лагерь. Турки не выдержали удара и, бросив укрепления, отступили в Фокшанский замок. После артиллерийского обстрела был взят и он. Враги в беспорядке бежали, потеряв до полутора тысяч убитыми.

Завершив этой блестящей победой свой короткий поход, Суворов 25 июля вернулся в Бырлад. Осенью стало известно, что турки собирают 100-тысячное войско у Браилова и Галаца. Кобург срочно послал к Суворову за помощью. Удостоверившись, что тревога поднята не напрасно, Суворов написал в ответ лишь одно слово: «Иду!» и в полночь поднял свои войска по тревоге. За два дня его дивизия прошла 70 км, форсировав при этом две реки. Утром 10 сентября Суворов объединил свои силы с Кобургом. Вместе у союзников было около 25 тысяч человек. Турки, стоявшие лагерями между реками Рымник и Рымна, имели вчетверо больше войск. Кобург предлагал выждать, Суворов – немедленно наступать, а в случае несогласия пригрозил, что начнет атаку один. Австрийскому полководцу пришлось принять его план действий. Турецкие силы были рассредоточены по четырем лагерям, расположенным на достаточно большом расстоянии друг от друга. Не ожидая нападения, турки не успели приготовиться к сражению – окопы, да и те не до конца, были вырыты только вокруг главного лагеря у леса Крынгу-Мейлор. Суворов принял решение бить противника по частям. Наступление союзников началось ночью 11 сентября. Скрытно переправившись через Рымник, Суворов сходу ударил на первый турецкий лагерь у деревни Тырго-Кукули. Турки пытались контратаковать, но не выдержали штыкового удара и бежали к Рымнику. Не преследуя врага, русские подступили к главному лагерю у Крынгу-Мейлор, куда уже подошли австрийцы. Несмотря на сильный огонь, турок конница союзников стремительно атаковала лагерь, проскочила неглубокие окопы и врубилась во вражескую пехоту. Штыковой удар довершил дело. Турки в беспорядке отступили у деревни Мартинешти, однако не задержались здесь и бежали за Рымник. Не оказал сопротивления и четвертый лагерь у деревни Одоя. Бросив его, турки искали спасения в Браилове и Рущуке. Их огромное войско рассеялось. Всего они потеряли до 7 тысяч человек.

Глава 4. Взятие Измаила

Победа при Рымнике, за которую Суворов получил титул графа Римникского, изменила всю стратегическую обстановку в пользу союзников. Вся Молдавия оказалась в руках русских. В 1790 г. военные действия переместились к Дунаю, где оплотом турок была мощная крепость Измаил с тридцатитысячным гарнизоном. С востока, севера и запада ее окружал 12-километровый вал с семью бастионами; перед валом – ров, заполненный водой. Потемкин выделил для осады крепости 31 тысячу солдат при 500 орудиях и Дунайскую флотилию. Но долгое время осада была безуспешной. Все попытки штурмов не давали результатов. Наступила зима. Среди осаждавших начались болезни. Тогда 25 ноября Потемкин назначил командующим Суворова. Прибыв к Измаилу 2 декабря, Суворов осмотрел ее укрепления и назначил на подготовку к штурму десять дней. За это время было сделано множество штурмовых лестниц и 27 тысяч фашин. Войска непрерывно тренировались, для чего Суворов распорядился соорудить подобие измаильских укреплений в натуральную величину – вал и ров. Войска были разделены на три группы, по три колонны в каждой. Все командиры получили свободу действий, потому что направление главного удара не было определено. В 3 часа ночи 11 декабря войска заняли исходное положение, а через два часа двинулись в сторону крепости. Впереди каждой колонны шли стрелки с фашинами, за ними – рабочие с шанцевыми инструментами, а потом – пехотинцы с лестницами. Штурм начался одновременно со всех сторон. Суворов, наблюдая за боем, распорядился резервами, посылая подмогу тем, кто более в ней нуждался. Первыми ворвались на вал колонны Львова и Ласси, наступавшие с запада, и колонна Кутузова, которая вела штурм с востока. С юга, переправившись через Дунай, ворвалась в город группа де Рибаса. Жестокий бой на улицах города продолжался еще шесть с половиной часов. Измаил был взят.

Глава 5. Победы и разочарования полководца

В апреле 1791 г. Суворов был направлен в Финляндию для «создания положений мест для обороны оной». Уже через месяц на основе личной рекогносцировки он представил проект укрепления границ и всех оборонительных мероприятий на случай войны со Швецией. Проект его был одобрен Военной коллегией. В 1792 г. он командовал войсками, расположенными в Финляндии – Финляндской дивизией, Роченсальмским портом и Саймской флотилией. В 1793 г. Суворова отправили на Украину, где он встал во главе всех русских войск, расположенных на юге страны в Екатеринославской губернии и Таврической области. Летом 1794 г. его подчинили Румянцеву, который выступил против Польши, охваченной национальным восстанием под предводительством Костюшко.

В этой войне Суворов также одержал несколько блестящих побед. В начале августа он во главе небольшого отряда в 4,5 тысячи человек выступил на Брест. По пути к нему присоединились другие русские войска, так что силы его выросли до 12 тысяч. Одержав несколько небольших побед над поляками, Суворов 8 сентября овладел городом. В течение месяца он стягивал отовсюду силы, готовя поход на Варшаву, и 7 октября двинулся против польской столицы, имея под началом 30-тысячную армию. Поляки, ожидая его, поспешно укрепляли варшавское предместье – Прагу. Гарнизон ее достигал 30 тысяч человек. Обширные укрепления имели очень сложную систему: рвы, валы, волчьи ямы. Однако все это не смогло сдержать напора Суворовской армии. Как и под Измаилом, он разделил свои войска на отдельные колонны и 24 октября атаковал Прагу сразу с трех сторон. В короткое время все укрепления были взяты, 8000 поляков перебито, а вся их артиллерия досталась русским. Прага, состоявшая преимущественно из деревянных домов, была сожжена дотла и к вечеру должна была капитулировать. Вслед за ней сдалась Варшава. За эту победу Суворов получил чин фельдмаршала. В 1795 г. ему поручили командование над всеми русскими войсками в Польше.

Некоторое время после возвращения в Россию Суворов проживал в Петербурге. В 1796 г. он получил новое назначение – командовать Екатеринославской дивизией. Но вскоре в его судьбе произошла крутая перемена. Когда умерла Екатерина II, российский престол перешел к ее сыну. Едва придя к власти, Павел I принялся реорганизовывать армию на прусский манер – явилась прусская форма, прусские военные уставы, стали насаждаться шагистика и вахтпарады. Суворов, сколько мог, противился этой реформе: не вводил в своих войсках новых уставов, отказался ликвидировать штаб, допускал и другие ослушания. Его строптивость, наконец, вызвала гнев Павла. В 1797 г. он уволил Суворова в отставку без права ношения мундира. Фельдмаршала сослали в его имение Кончанское. Ему было запрещено вести переписку, выезжать и встречаться с кем бы то ни было из своих соседей.

В 1798 г., когда на повестку дня стала война с Францией, Павел попытался помириться с Суворовым и вызвал его в Петербург. Однако фельдмаршал не пожелал идти навстречу его пожеланиям. Появившись во дворце, он начал чудить и почти открыто насмехаться над новыми порядками. На учениях, которые любезно устроил для него император, Суворов бегал, суетился между взводами, делая вид, что не может справиться с плоской форменной шляпой прусского образца: то и дело хватался за поля и ронял ее. С лица его не сходило выражение крайнего недоумения и изумления, и он что-то постоянно шептал себе под нос. Примирение не состоялось – Суворов отправился в свои имения.

Глава 6. Последняя кампания полководца

Опала Суворова кончилась в феврале 1799 г. После объявления войны Франции Павел, ввиду настоятельных просьб Венского двора, принужден был вернуть знаменитого полководца в армию и поставил его во главе русского заграничного корпуса, действовавшего в Италии. 4 апреля Суворов прибыл в Валеджио и принял командование союзными русскими и австрийскими войсками. Всего в его распоряжении было около 18 тысяч солдат. Ознакомившись с ситуацией, он немедленно выступил против французов и 14 апреля вышел к реке Аде. Французский главнокомандующий генерал Моро заблаговременно приготовился к обороне – взорвал все мосты через реку и укрепился на ее западном берегу. Суворов велел наводить переправу и форсировать реку у Греццо и Кассано. Моро не сумел помешать этому и был отброшен. Не останавливаясь ни на минуту, Суворов двинулся к Милану, который капитулировал без боя. Затем сдались Тортона, Маренго, Турин. Французы отступили к Генуе. С юга Италии на помощь Моро подошла армия генерала Макдональда. Установив между собой связь, французские генералы решили наступать с двух сторон на Александрию, где располагались главные силы Суворова. Основная роль при этом отводилась армии Макдональда. Разгадав их замысел, Суворов решил бить противников по частям. Прикрывшись от Моро с юга, он совершил стремительный 80-километровый марш и во встречном сражении на реке Треббин 7-8 июня наголову разбил Макдональда. «Это сражение было самым жарким, — сообщал Суворов эрцгерцогу Карлу, — вся река Треббия была в огне, и только высокая храбрость нашей армии могла победить противника, дравшегося с отчаянным сопротивлением».

В следующем месяце русские и австрийцы взяли Мантую и форт Сервале. К Суворову подходили резервы – в конце июля он имел под началом около 50 тысяч. У французов тем временем сменился командующий – вместо Макдональда и Моро был назначен Жубер. В начале августа он начал наступление от Генуи на восток и сосредоточил свои войска у Нови. Суворов ожидал его севернее этого города на заранее подготовленных позициях. 4 августа произошло решительное сражение. Ключевым пунктом французской позиции был город Нови на правом фланге. Суворов собрал против него свои главные силы, но сражение начал с отвлекающего удара по левому флангу французской позиции. Во время этого сражения Жубер был убит. Сменивший его Моро послал на левый фланг часть сил с правого. Ожидавший его Суворов в 8 часов утра начал наступление на Нови. Ожесточенный бой продолжался пять часов, но не принес ожидаемого успеха. Тогда Суворов усилил нажим на левом фланге и в центре, ввел в бой свежие резервы, и к вечеру французы были опрокинуты. Потеряв до 20 тысяч убитыми, они на другой день в беспорядке отступили.

Развивая наступление, Суворов предполагал дальше вторгнуться во Францию, но вместо этого получил предписание из Петербурга двигаться в Швейцарию. Здесь была сосредоточена 84-тысячная австрийская армия Массена. Против нее направлялась 40-тысячная австрийская армия и русский корпус Римского-Корсакова. Суворов, который должен был возглавить все эти силы, перед началом похода имел всего 17 тысяч русских и 4 австрийцев. 10 сентября он выступил из Таверно на север и 13 сентября ударил по французам, занимавшим Сен-Готардский перевал. Атакованные с фронта и флангов, они отступили к Чертову мосту. На следующий день русские сбили их и с этих позиций, а 15 сентября вышли к Люцернскому озеру. Но дальше события развивались совсем не так, как планировали союзники. Спустившись в Муттенскую долину, Суворов узнал, что Римский-Корсаков уже разбит Массеной и что австрийцы спешно отступили из Швейцарии. Суворов оказался один на один с противником, который численно превосходил его в несколько раз. Над его корпусом нависла угроза окружения. Созвав совет подчиненных ему генералов, фельдмаршал заявил: «Помощи нам ждать не от кого, мы на краю гибели… Теперь остается надежда… на храбрость и самоотвержение моих войск! Мы русские». Решено было пробиваться на восток, через перевалы Гларис, Эльм и Паникс к Иланцу – туда, где стоял корпус Римского-Корсакова.

19 сентября Суворов двинул вперед дивизию Багратиона, которая после двухдневных ожесточенных боев выбила французов с Гларисского перевала. За ним шли главные силы. Тем временем арьергард под командованием генерала Розенберга два дня удерживал у Муттенталя главные французские силы под командованием самого Массена. 23 сентября Розенберг догнал армию Суворова. Русские вырвались из окружения, однако отступление их было страшно тяжелым. Оборванные, босые и истощенные, утопая в глубоком снегу, войска шли по узкой дороге, иногда по отвесным обрывам. Было очень холодно. Патроны и снаряды – на исходе. Не только офицеры, но и генералы переносили лишения и нищету наравне с солдатами. С тыла все время напирала французская армия. Арьергарду, которым командовал Багратион, приходилось то и дело вступать в бой. Наконец, 26 сентября армия вышла к Иланцу, а оттуда отступила в Аугсбкрг на зимние квартиры. Швейцарский поход, стоивший огромных жертв, успешно завершился.

Как в России, так и в Европе итальянский и швейцарский походы Суворова вызвали изумление. Престиж русской армии поднялся на небывалую высоту. В октябре 1799 г. Суворов был пожалован в генералиссимусы и получил титул князя Италийского. В Петербурге его ожидала торжественная встреча. Но в январе 1800 г. Суворов внезапно заболел «огнивицей». В Кобрине он слег. За этим недугом вскоре последовали новые удары судьбы – Суворов получил суровое письмо Павла. «Господин генералиссимус, — писал император. — …Дошло до сведения моего, что во время командования вами войсками моими за границей имели вы при себе генерала, которого называли дежурным, вопреки всех моих установлений и высочайшего устава. То, удивляясь оному, повелеваю вам уведомить меня, что побудило сие сделать». Торжественная встреча была отменена. В Нарве Суворову сообщили указ, запрещавший ему въезжать в столицу в дневное время. 20 апреля Суворов прибыл в Петербург и остановился в доме своей племянницы. Павел тотчас отправил ему указ с запрещением являться во дворец. Суворов, впрочем, уже и не мог этого сделать. Болезнь его быстро прогрессировала, течение ее приняло опасное направление. 6 мая Суворова не стало. Похоронили его без особой торжественности. Павел при погребении не присутствовал.

Заключение

Написав реферат, я возгордился тем, что А.В. Суворов – русский человек. Я ценю в Суворове не только непобедимого полководца, в котором до гробовой доски бурлила неиссякаемая жизненная сила, но и в котором горел неугасимый интерес к живой жизни во всех ее направлениях. Один из первых Суворов начал учить солдат читать, писать и считать, прекратил телесные наказания, уделял большое внимание военной подготовке. Это говорит о его высокой человечности и высоком военном мастерстве. Суворов держал и строгую военную дисциплину. Эти все качества и сделали его непобедимым полководцем своего времени.

Но в то же время этот великий генералиссимус был очень скромен. Он распорядился, чтобы на его могиле не было пышных надгробий, а была простая надпись: «Здесь лежит Суворов».

Список использованной литературы

1. Осипов К. Александр Васильевич Суворов. – М.: «Молодая гвардия», 1949 г.

2. Русские полководцы. Санкт-Петербург, «Золотой век», 1999 г.

3. Рыжов К.В. 100 великих россиян. – М.: «Вече», 2002 г.

4. Энциклопедия для детей, т.5. История России и ее ближайшие соседи (гл. ред. М.Д. Аксенова) – М.: «Авента +», 1999 г.