Автор: admin

Содержание

Введение

Глава 1 Преступления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта, в историческом аспекте и по действующему законодательству России

1.1 История формирования уголовного законодательства об ответственности за преступления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта

1.2 Преступления против здоровья, совершенные в состоянии аффекта, по действующему уголовному закону

Глава 2 Уголовно-правовая характеристика преступления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

2.1 Объект преступления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

2.2 Объективная сторона преступления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

2.3 Субъективные признаки преступления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

2.4 Отграничение преступления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта, от смежных преступлений

Заключение

Список источников и литературы

Введение

Актуальность темы исследования. Значительная часть преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, не получает должной юридической оценки в силу сложности квалификации этих деяний, необходимости проведения ряда экспертиз, трудности в отличии физиологического аффекта от патологического, отсутствия однозначного понимания конструкции ст. 113 УК РФ правоприменителями и других причин.

Проблемы, возникающие при квалификации преступного деяния, во многом объясняются несовершенством той или иной уголовно-правовой нормы, стремление упростить уголовно-правовую норму привело к неточному истолкованию известного психологического понятия — аффекта. В связи с этим в теории уголовного права и судебной практике нет единства в понимании физиологического аффекта, хотя последний представляет конкретное психологическое понятие, которое имеет свои ощутимые границы, присущие только этому психическому состоянию типические признаки. Между тем в теории и практике уголовного права используются термины «аффект», «сильное душевное волнение», «душевное волнение», «внезапно возникшее сильное душевное волнение» и т.п. К тому же многие криминалисты рассматривают понятия «душевное волнение» и «аффект» как равноценные и тождественные. Между тем эти понятия не идентичные, хотя и однопорядковые, поскольку степень душевного волнения — лишь один, хотя и наиболее яркий и выразительный, но не самый существенный признак аффекта. В связи с этим было бы целесообразным исключить из уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за аффектированное убийство, термин «внезапно возникшее сильное душевное волнение» и оставить термин «аффект» (точнее — «физиологический аффект»). Это избавит от терминологической неупорядоченности и приведет к правильному и единообразному применению данной уголовно-правовой нормы. Под аффектом в уголовно-правовой науке следует понимать состояние, возникающее в ответ на острую (сиюминутно возникшую) психотравмирующую ситуацию, стремительно протекающее (масштаб времени — секунды, минуты), исключительно бурное, сильное, существенно ограничивающее, изменяющее, но не обрывающее течение эмоциональных, волевых и интеллектуальных процессов, проявляющееся в концентрации внимания на личностно значимых переживаниях, во временной дезорганизации («сужении») сознания с нарушением целостности, адекватности восприятия действительности и места в ней, характеризующееся ограничением возможности и способности выбора социально приемлемого варианта поведения с преобладанием эмоционально-чувственной стороны над содержательно-смысловой, сопровождающееся импульсивными действиями, органорегуляторными (нейроэндокринными, сердечно-сосудистыми, желудочно-кишечными и др.) нарушениями, приводящее к постаффективному психическому (астении, апатии) и физическому (обездвиженность) истощению.

Важно отметить, что аффект почти всегда возникает как допустимое субъектом средство утвердить предполагаемую им свою правоту и самочинно наказать виновного, а терпимость, самообладание — это те личностные характеристики, которые препятствуют возникновению аффекта. Аффект может развиться у каждого человека, но не каждый человек позволяет ему развиться, поэтому избыточная фиксация на биологических, генетических началах развития аффекта затемняет главную правовую проблему — необходимость оптимизации правового менталитета граждан в целях предупреждения неправомерного поведения. Правовое воспитание по поиску приемлемого выхода из конфликтных ситуаций — наиважнейшая правовая проблема, связанная не только с профилактикой преступлений, совершенных в состоянии аффекта, но и преступности в целом.

В этой связи к моменту проведения исследования возникло немало практических проблем, требующих решения на уровне специального научного исследования.

Научная разработанность проблемы. Вопросы уголовно-правовой борьбы с преступлениями против жизни и здоровья, совершенными в состоянии аффекта, освещались в трудах Ю.М. Антоняна, Р.А. Базарова, С.В. Бородина, А.В. Бриллиантова, А.И. Коробеева, А.Н. Красикова, Л.Л. Кругликова, Н.В. Лысака, А.С. Никифорова, Э.Г. Побегайло, Н.А. Подольного, А.Н. Попова, А.К. Степановой, Н.К. Семерневой, Г.В. Сысоевой, С.В. Тасакова и других ученых.

Между тем в немногочисленных специальных исследованиях и опубликованных материалах остался не разрешенным целый ряд вопросов квалификации деяний по ст. 113 УК РФ, теоретико-прикладных положений относительно необходимости совершенствования конструкции рассматриваемых составов с учетом новых социальных потребностей и имеющейся практики их применения.

Изложенные обстоятельства определили актуальность темы проведенного исследования, как в практическом, так и в научном аспектах.

Целью исследования стала разработка теоретических и прикладных вопросов проблемы уголовно-правовой характеристики, совершенствования уголовно-правовых норм об ответственности за умышленные преступления против здоровья, совершенные в состоянии аффекта, оптимизации практики их применения, подготовка на этой базе конкретных практических рекомендаций.

Указанная цель достигалась путем решения следующих основных исследовательских задач:

изучения истории формирования уголовно-правовых норм об ответственности за преступления против здоровья, совершенные в состоянии аффекта, начиная с Русской Правды, и до принятия УК РФ 1996 г.;

анализа понятия и места преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, в системе преступных деяний, предусмотренных действующим уголовным законодательством России;

раскрытия особенностей объекта преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, выработки вариантов решения имеющихся здесь проблем;

изучения признаков объективной стороны преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, внесения вариантов решения возникающих в этой области сложных теоретико-прикладных вопросов;

анализа субъективных признаков преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, выработки вариантов решения существующих в этой области проблемных ситуаций;

раскрытия содержания квалифицированных составов преступлений против здоровья, совершенных в состояния аффекта и внесение предложений по созданию квалифицированного и особо квалифицированного составов в рамках ст. 113 УК РФ;

рассмотрения комплекса вопросов по отграничению преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, от смежных преступлений, внесение рекомендаций по решению сложных вопросов квалификации;

подготовка предложений по совершенствованию уголовно-правовых норм об ответственности за умышленные преступления против здоровья, совершенные в состоянии аффекта, и практики их применения.

Объектом исследования были общественные отношения, складывающиеся в сфере уголовно-правовой борьбы с умышленными преступлениями против здоровья, совершенными в состоянии аффекта, а предметом — уголовно-правовые нормы, оказывающие регулирующее воздействие на рассматриваемую сферу отношений с позиций повышения результативности указанных норм в противодействии посягательствам на жизнь и здоровье человека, исторические и действующие источники уголовного права России, статистические данные о состоянии рассматриваемого вида преступности, специальная литература, следственно-судебная практика. Предмет исследования нормы уголовного законодательства.

Методология и методика исследования. Методологической основой исследования был общенаучный диалектический метод познания социально-юридических явлений, позволяющий рассматривать их в постоянном развитии, тесной взаимосвязи и взаимозависимости. Одновременно в процессе исследования комплексно использовались частно — научные методы исторического, сравнительно правового, системного, формально-логического и социологического анализа объекта и предмета исследования.

Научная новизна исследования состоит в том, что соискатель одним из первых исследователей после введения в действие УК РФ 1996 г. с использованием имеющейся практики его применения осуществил комплексную разработку проблемы использования уголовно-правовых средств в борьбе с умышленными преступлениями против жизни и здоровья, совершенными в состоянии аффекта, в новых социальных условиях, подготовил на этой основе серию конкретных рекомендаций по совершенствованию уголовного законодательства и практики его применения.

Научная новизна исследования нашла выражение в следующих основных исследовательских результатах:

выявленных и описанных соискателем особенностях и тенденциях исторического процесса формирования уголовно-правовых норм об ответственности за преступления против здоровья, совершенные в состоянии аффекта;

определении соискателем понятия и места умышленных преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, в системе преступных деяний по действующему уголовному законодательству России;

Теоретическое значение исследования состоит в том, что комплекс полученных соискателем новых исследовательских результатов, теоретических выводов и положений вносит вклад в развитие науки уголовного права, поскольку расширяет объем и повышает качество знаний относительно уголовно-правовой борьбы с умышленными преступлениями против жизни и здоровья, совершенными в состоянии аффекта, в новых социальных условиях, восполняет имевшиеся пробелы в теоретико-прикладных основах применения уголовно-правовых норм об ответственности, за рассматриваемые деяния.

Практическое значение исследовании заключается в том, что теоретические положения, выводы, сформулированные в работе, практические предложения быть использованы:

в научно-исследовательской работе по дальнейшему углубленному изучению исторического опыта и современных проблем применения ст. ст. 107, 113 УК РФ;

в следственно-судебной практике по вопросам квалификации умышленных преступлений против жизни и здоровья, совершенных в состоянии аффекта;

в учебном процессе высших юридических учебных заведений при преподавании курса уголовного права.

Структура дипломной работы. Дипломная работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка источников и литературы.

Глава 1 Преступления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта, в историческом аспекте и по действующему законодательству России

1.1 История формирования уголовного законодательства об ответственности за преступления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта

В условиях формирования правового государства все большее значение приобретает законодательный опыт, как в плане преемственности исторических правовых положений, так и использования сравнительного правоведения. С этой точки зрения несомненный интерес представляет историко-правовое исследование генезиса уголовно-правовых норм, устанавливающих ответственность за причинение вреда здоровью, совершенные в состоянии аффекта.

В российском законодательстве первые нормы о закреплении ответственности за убийство в состояние аффекта можно датировать XI веком — временем создания Русской Правды. Источником «Русской Правды» был главным образом обычай, а также княжеские уставы, судебные решения. В статье 19 этого законодательного памятника Древней Руси определяется наказание за обиду «Аще убыотъ огнищанина в обиду, то плати за нь 80 гривен убиции, а люд ем не надобе, а в подъездном княжи 80 грявен»1. Под обидой на древнерусском языке отнюдь не понималась месть2.

В ст. 3 Краткой редакции Русской Правды предусматривалась ответственность за оскорбление действием: «Аще ли кто кого ударить ботогомъ, любо жердью, любо пястью, или чашею, или рогом, или тылеснию, 12 гривне… »3. В этой статье особое внимание уделено не характеру телесных повреждений, а орудиям, какими они наносятся: батог, жердь, ладонь, чаша, рог, тупая сторона острого орудия. Перечень предметов говорит о том, что для закона не имеет значения степень опасности для здоровья потерпевшего орудия, которым наносятся побои. Важен не столько сам удар, сколько обида им нанесенная. Поэтому и ответный удар, т.е. месть должен был следовать сразу за оскорблением. В случае если обиженный по той или иной причине не смог сразу же отомстить, обидчик подвергался денежному взысканию в размере 12 гривен4.

Согласно ст. 26 Пространной редакции Русской Правды не признавалось преступлением, если виновный наносил удар мечом в ответ на оскорбление, выраженное в действиях, он не подлежал наказанию: «Не терпя ли противу тому ударить мечемъ, то вины в томъ иетуть»5. Представляется, что в данном случае речь идет о действиях, перечисляемых в ст. 25 Пространной редакции Русской Правды, являющейся аналогом ст. 3 Краткой редакции Русской Правды. Ответ мечом являлся лишь частной акцией, вызванной состоянием сильного возбуждения оскорбленного6. Таким образом, уже в тот период развития законодательства нормы Русской Правды учитывали провоцирующее поведение потерпевшего, как обстоятельство, снижающее наказание (в Краткой редакции Русской Правды), либо вовсе освобождающее от него (Пространная редакция Русской Правды).

В дальнейшем упоминание о совершении преступления в состоянии крайнего возбуждения мы находим уже в Артикуле воинском Петра I.

Так, в 146 Артикула говорится: «Кто с сердца и злости кого тростью или иным чем ударит и побьет, оный руки своея лишитца», а в Артикуле 152 предусматривалось: «Ежеле кто другаго не одумавшися с сердца, или опамятовась, бранными словами выбранит, оный пред судом у обиженного христианское прощение имеет чинить»7. Анализ данных норм позволяет сделать вывод, что они предусматривали случаи, когда виновный в состоянии крайнего возбуждения наносил оскорбление потерпевшему, но в отличие от соответствующих норм, содержащихся в Русской Правде (в Пространной и Краткой редакции), здесь отсутствуют указания на провоцирующие факторы. Тем не менее, за преступление, совершенное в состоянии крайнего возбуждения, виновный подвергался более мягкому наказанию. Следовательно, состояние крайнего возбуждения учитывалось как смягчающее обстоятельство. За совершение этого преступления в ином состоянии полагалось полугодовое заключение.

В последующие годы, исследуемые нами уголовно-правовые нормы, нашли отражение в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года, но в иной законодательной формулировке. Следует отметить, что состояние сильного душевного волнения учитывалось как в Общей части Уложения в качестве обстоятельства, уменьшающего вину, так и в Особенной части в качестве конструктивного признака состава преступления.

К числу обстоятельств, уменьшающих вину и наказание, п. 5 ст. 140 Уложения относил: «…учинение преступления им вследствие сильного раздражения, произведенного обидами, оскорблениями или иными поступками лица, коему он сделал или покусился сделать зло»8. В пункте 5 ст. 134 Уложения говорилось; «Если преступление учинено им вследствие сильного раздражения, произведенного обидами, оскорблениями или иными поступками лица, коему он сделал или покусился сделать зло»9.

Учитывалось оно и в Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. В ст. 13 Устава закреплялись обстоятельства, уменьшающие вину подсудимого. Пунктом 2 этой статьи к их числу относилось: «сильное раздражение, происшедшее не от вины подсудимого»10.

Таким образом, в Уложении законодатель одним из общих условий смягчения наказания называет провокацию со стороны потерпевшего. В Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, отсутствуют указания на обстоятельства, провоцирующие возникновение сильного раздражения. Думается, что законодатель в данном случае, не конкретизируя их, относил к ним обиду, оскорбление и другие поступки, способные вызвать такое раздражение, иными словами, решал этот вопрос по аналогии со ст. 134 Уложения. В сущности, эти нормы не противоречили одна другой.

Вопрос признания наличия сильного раздражения обстоятельством, уменьшающим вину и наказание, находился в компетенции суда и решался по его усмотрению11.

В Уложении о наказаниях содержалась статья 1480, предусматривающая ответственность за причинение вреда здоровью в состоянии аффекта. Так, в ней говорилось: «Кто нанесет кому-либо увечье, более или менее тяжкое, или произойдет неизгладимое его обезображивание без обдуманного заранее намерения, в запальчивости или раздражении, но однако ж, и не случайно, а с знанием последствия сего деяния, тот за сие, смотря по важности нанесенного увечья или обезображивания, по причинам сего раздражения и другим обстоятельствам дела, приговаривается:

к лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных, прав и преимуществ и к ссылке на житье в Сибирь или к отдаче в исправительные арестантские отделения по пятой степени 31 статьи сего Уложения, или к заключению в смирительном доме на время от восьми месяцев до одного года и четырех месяцев, с потерею некоторых, особенных прав и преимуществ, или же к такому же заключению в тюрьме на время от 4 до 8 месяцев»12.

Нетрудно заметить, что под терминами «запальчивость» и «раздражение» понималось состояние физиологического аффекта, однако заметим, что в тот период Уложение не знало особого положения о патологическом аффекте. «Наше действующее законодательство (Уложение о наказаниях уголовных и исправительных и Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями) не указывают в числе состояний невменяемости на аффект, так что в случае учинения деяния в патологическом аффекте, не соединенном с душевной болезнью, суд может освободить подсудимого только одним способом — ответить отрицательно на вопрос о виновности. По новому проекту Уголовного Уложения патологические аффекты подходят под общее понятие причин, устраняющих вменяемость»13. Действительно, только в Уголовном Уложении 1903 года выдающемуся русскому юристу Н.С. Таганцеву удалось создать классический образец нормы о невменяемости в уголовном праве. В ст. 39 Уголовного Уложения устанавливалось: «Не вменяется в вину преступное деяние, учиненное лицом, которое во время его учинения не могло понимать свойства и значение им совершенного или руководить своими поступками вследствие болезненного расстройства душевной деятельности, или бессознательного состояния, или же умственного неразвитая, происшедшего от телесного недостатка или болезни»14.

Важной вехой в развитии русского уголовного права явилось создание Уголовного Уложения 1903 года. Его проект разрабатывался около 22 лет. Особую роль в подготовке проекта сыграл профессор Н.С. Таганцев. Уголовное Уложение 1903 года резко отличалось от Уложения 1845 года. Оно содержало всего 687 статей (в Уложении 1845-1885 гг. — 1771)15, и было более совершенным с точки зрения юридической техники. Уголовное Уложение было менее громоздко, отличалось сжатостью и точностью формулировок и приближалось к современным ему уголовным кодексам ряда зарубежных стран. Однако судьба его оказалась неудачной, поскольку оно так и не вступило в силу в полном объеме.

В Проекте Уголовного Уложения аффектированные убийства были выделены в особую группу, но эти виды убийства ограничены только теми случаями, когда преступное намерение возникло и было осуществлено в непрерывно продолжающемся возбужденном состоянии.

Диспозиция ч. 1 ст. 458 Уголовного Уложения не связывала наступление уголовной ответственности с провокацией со стороны потерпевшего, В этом особенность конструкции этой нормы. Такой подход к ее созданию Н.С. Таганцев объяснял тем, что причины, вызывающие подобное аффектированное состояние, могут быть различными до бесконечности, благодаря индивидуальным особенностям виновного, его восприимчивости, нервозности. Сам аффект может быть вызван кем-либо или может развиться в действующем лице самостоятельно, благодаря каким-либо патологическим явлениям в его организме или благодаря той обстановке, в которой он находился16.

Однако это положение Н.С. Таганцев а подвергалось критике со стороны профессора Познышева С.В., отметившего, что более обоснованной является ч. 2 ст. 458, где речь идет о менее наказуемых случаях, когда волнение было вызвано противозаконным насилием над личностью или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего17.

Октябрьская революция 1917 года не только уничтожила прежний государственный аппарат власти, но и старое законодательство, несмотря на то, что можно было сохранить те нормы уголовного права, которые отражали достижения цивилизации, в частности, нормы о рассматриваемых нами составах преступлений.

Впервые указание на состояние сильного душевного волнения как на смягчающее обстоятельство появилось в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 года, хотя они не были законом, а лишь инструкцией Наркомата. В пункте «з» ст. 12 указывалось, что при определении меры наказания в каждом отдельном случае следует учитывать, обнаружены ли в совершающим деяние заранее обдуманное намерение, жестокость, злоба, коварство, хитрость или деяние совершено в состоянии запальчивости, по легкомыслию и небрежности18. Таким образом, совершение преступления в состоянии «запальчивости» рассматривалось судом как обстоятельство, смягчающее ответственность. Представляется, что термин «запальчивость»19 был позаимствован из Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года. Более совершенного понятия законодатели молодой республики Советов не смогли предложить, несмотря на то, что образец современной законодательной конструкции такой нормы существовал. Достаточно было обратиться к Уголовному Уложению 1903 года. Однако термин «запальчивость» продолжал существовать в советском уголовном законодательстве до 1924 года.

Это же поведение потерпевшего выступало в роли конструктивного признака привилегированного вида тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения. В ст. 151 УК РСФСР отмечалось, что если «такие повреждения нанесены под влиянием сильного душевного волнения, вызванного противозаконным насилием над личностью или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего», то они наказываются лишением свободы на срок до 2 лет20.

Заложенные в УК РСФСР 1922 года терминологические противоречия в Общей части, где указывалось на «запальчивость», и в Особенной — на «сильное душевное волнение» — не могли долго сохраняться в уголовном законодательстве. Они были устранены в Основных началах уголовного законодательства СССР и Союзных республик 1924 года21. В них законодатель отдельно, в самостоятельных статьях регламентирует отягчающие и смягчающие обстоятельства. В ст. 32 Основных начал содержался перечень смягчающих обстоятельств, в частности, более мягкие меры социальной защиты назначались судом, если преступление было совершено под влиянием сильного душевного волнения22.

Таким образом, законодатель отказался от термина «запальчивость» и более точно, в соответствии с данными психологии и складывающейся судебной практикой, говорит о состоянии сильного душевного волнения.

После принятия Основных начал были разработаны проекты, а затем приняты новые редакции Уголовных кодексов Союзных республик.

Уголовный кодекс РСФСР редакции 1926 года в ст. 48, определяя содержание и перечень смягчающих обстоятельств, указал на совершение преступления под влиянием сильного душевного волнения. В нем текстуально воспроизводилось соответствующее положение, изложенное в статье 32 Основных начал. Однако следует отметить, что в указанных уголовных законах возникновение сильного душевного волнения не связывалось с провоцирующими факторами.

В ст. 144 УК отмечалось, что повреждение, не опасное для жизни, но причинившее расстройство здоровья, нанесенное под влиянием сильного душевного волнения, вызванного насилием над личностью или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего, карается исправительно-трудовыми работами на срок до 6 месяцев или штрафом до 300 рублей.

В 1958 году вступили в действие Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. В статье 33 Основ содержалось указание на одно из смягчающих ответственность обстоятельств, — «совершение преступления под влиянием сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего»23.

Законодатель при разработке норм Общей части признал сильное душевное волнение смягчающим обстоятельством в том случае, если оно спровоцировано потерпевшим, т.е. неправомерными действиями с его стороны.

Сильное душевное волнение в смысле п. 5 ст. 38 УК не достигает той степени интенсивности, которая давала бы основание говорить о нем как о состоянии аффекта, предусмотренном ст. 104, 110 УК, так как «обычно оно не вызывает дезорганизации волевой сферы виновного»24. В связи с этим теория и практика связывала применение п. 5 ст. 38 УК не только к деяниям, совершенным непосредственно вслед за неправомерным поведением потерпевшего, но и через какой-то промежуток времени, достаточный для обдумывания поведения и принятия решения25 или при воспоминании о пережитых обидах в недалеком прошлом26.

В оценке совершенного преступления большое значение имеет не просто указание на состояние сильного душевного волнения как обстоятельство, дающее право на смягчение наказания, а именно указание на совершение преступления в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего.

В юридической литературе понятие «внезапность возникновения сильного душевного волнения» трактовалось по-разному. Большинство криминалистов рассматривали его как тождественное понятию «мгновенность возникновения сильного душевного волнения», что исключало какой бы то ни был промежуток времени между действием потерпевшего и состоянием аффекта у виновного27. Однако некоторые авторы считали, что внезапность имеется и в том случае, когда между действием потерпевшего и возникшей ответной реакцией виновного был какой-то промежуток времени28.

Такая редакция статьи представляется нам наиболее правильной.

В 1996 г. был принят концептуально новый Уголовный кодекс РФ, который в ст. 107, 114 установил уголовную ответственность за рассматриваемые преступления. Редакция ст. 107, 114 УК РФ по содержанию существенно отличалась от аналогичных норм в УК РСФСР I960 г. (ст. 104). В частности, в них:

закон впервые употребляет термин «аффект», рассматривая его как понятие равнозначное «внезапно возникшему сильному душевному волнению»;

нет указания на то, что противоправное поведение потерпевшего повлекло или могло повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких;

ст. 107, 114 УК РФ значительно расширяют круг факторов, служащих основанием для возникновения аффекта. Так, в ст. 104, 110 УК РСФСР названы три основания: насилие, тяжкое оскорбление, иные противозаконные действия. В то время как в ст. 107, 114 УК РФ их шесть: насилие, издевательство, тяжкое оскорбление, противоправные действия (бездействие), аморальные действия (бездействие), длительная психотравмирующая ситуация, возникшая в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего;

Указанные новеллы побуждают к их теоретическому осмыслению и выяснению адекватности или неадекватности данного закона устоявшимся доктринальным положениям уголовного права и реально существующим социальным потребностям.

1.2 Преступления против здоровья, совершенные в состоянии аффекта, по действующему уголовному закону

Преобразования, происходящие в России, предусматривают, в частности, проведение правовой реформы, задачей которой является создание правового государства, его демократизация. Построение правового государства призвано обеспечить верховенство закона, незыблемость основных прав и свобод человека, охрану правомерных интересов личности, общества и государства.

Непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 113 УК, выступают общественные отношения, обеспечивающие сохранность здоровья человека.

В Большой Медицинской Энциклопедии здоровье определяется как состояние человеческого организма, «когда функции всех его органов и систем уравновешены с внешней средой и отсутствуют какие-либо болезненные изменения», в понятие здоровья входит и «социальная полноценность человека», так как социальные факторы играют важную роль в понятии здоровья человека.

Здоровье человека как определенное физиологическое состояние организма, при котором его системы, части и органы нормально функционируют, является важнейшим социальным благом и охраняется государством (ст. 41 Конституции РФ).

В преамбуле Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан29 от 22 июля 1993 г. оно провозглашается неотъемлемым условием жизни общества, а ст. 17 Основ закрепляет право граждан на охрану здоровья и устанавливает необходимые для этого гарантии. Учитывая, что жизнь и здоровье граждан являются высшей социальной ценностью нашего общества, охрана этих благ от преступных посягательств составляет одну из важнейших задач государственных органов.

Уголовное законодательство всегда уделяло большое внимание охране здоровья человека.

Следует отметить, что в дореволюционной уголовно-правовой литературе и в литературе советского периода не было единообразия в понимании телесного повреждения. Так, Н.С. Таганцев писал, что «телесное повреждение должно охватывать все случаи причинения физической боли или страдания…»30.

Аналогичные определения телесных повреждений давали С.В. Познышев, И.Я. Фойницкий и др31. Однако А.А. Жижиленко к телесным повреждениям относил лишь те, которые посягают на телесную неприкосновенность посредством нарушения целостности тела человека, а насилие над личностью он относил к посягательствам на телесную неприкосновенность посредством причинения физической боли32.

П.А. Дубовец в монографии, посвященной анализу телесных повреждений, пишет, что удары, побои и иные насильственные действия, связанные с причинением физической боли, так же как и все другие телесные повреждения, наносят вред здоровью человека33. В этом определении видна позиция А.А. Жижиленко, которая заслуживает всяческой поддержки, так как отражает в большей степени стремление к охране здоровья человека, обеспечение права человека на физическую (телесную) неприкосновенность, а, в конечном счете, — безопасность здоровья человека34.

Несколько ранее аналогичная точка зрения была высказана в работах А.А. Пионтковского35. Однако немало было и критических замечаний по поводу такого понимания телесных повреждений. Еще М.М. Гродзинский писал, что «… вызывает сомнение сама возможность существования такого телесного повреждения, которое не было бы связано с расстройством здоровья,.., всякое телесное повреждение всегда непременно будет связано с расстройством здоровья36. Позже против расширительного определения понятия телесного повреждения выступили И.А. Исмаилов37, Д.С. Читлов38 и др.

Представляется, что телесные повреждения (как родовое понятие) можно определить следующим образом. Это, прежде всего последствия деяния, нарушающие анатомическую целостность органов и тканей или их физиологических функций, а также посягающие на физическую (телесную) неприкосновенность, на безопасность здоровья граждан39.

Конечно же, деяния, которые нарушают анатомическую целостность органов и тканей и т.д., должны быть уголовно наказуемы. Между тем в зависимости от конкретной обстановки они могут быть способом защиты интересов личности при необходимой обороне, следствием действий невменяемого поведения.

Иногда в определении понятия телесного повреждения включают также общественную опасность и виновность. Конечно, это обусловлено общим определением преступления, которое содержится в ст. 14 УК РФ. Однако указание в определении понятия телесного повреждения на общественную опасность является, на наш взгляд, излишним. Во-первых, противоправность является юридическим выражением общественной опасности деяния40. А, во-вторых, указание на общественную опасность как бы обусловливает отсутствие противоправности, создается впечатление, что и действия невменяемых, причинивших вред здоровью, являются телесным повреждением.

Законодатель в УК РФ не использует понятие «телесное повреждение». Однако это понятие не теряет своего значения и, более того, не исключено, что оно может вновь быть использовано в законодательстве, о чем свидетельствует судебная практика (чаще устанавливают вид телесного повреждения) и реально применяемые Правила определения степени тяжести вреда здоровью, утвержденные Постановление Правительства РФ от 17.08.2007 года № 52241, а а медицинские критерии приказом Минизравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н42. В пункте 2 Правил говорится о том, что под вредом здоровью следует понимать нарушение анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психических факторов внешней среды. Конечно, понятие «телесные повреждения» не охватывает всех признаков, которые свойственны понятию «вред здоровью». «Вред здоровью» охватывает не только телесные повреждения, это понятие включает и тот причиняемый вред здоровью, который не связан с нарушением анатомической целостности или физиологических функций органов и тканей. Доктор медицинских наук В.В. Козлов пишет, что к понятию «повреждение здоровья» относятся, например, такие болезненные расстройства, как реактивные психические и невротические состояния, возникшие вследствие неблагоприятного психического воздействия на потерпевшего, либо инфекционные заболевания от заражения одного человека другим культурой патогенных микробов и т.п43.

Эти преступления относятся к привилегированным составам44. Смягчение ответственности за эти посягательства обусловлено двумя обстоятельствами45: во-первых, виновный действует в особом психическом состоянии — в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения или аффекта (закон употребляет эти понятия как равнозначные). Аффект — психическое расстройство, возникающее в ответ на острую психотравмирующую ситуацию, исключительно сильное, бурно протекающее (масштаб времени — секунды, минуты), которое проявляется во временной дезорганизации, «сужении» сознания, существенно ограничивает, изменяет, но не обрывает течение интеллектуальных, эмоциональных и волевых процессов, сопровождается импульсивными действиями, соматовегетативными нарушениями, приводит к постаффективной астении. Он не только нарушает целостность восприятия окружающего, понимание сложившейся ситуации в полной мере, но и снижает возможность руководить своими действиями. Аффективное состояние выборочно тормозит высшие функции человека, не оказывая при этом тормозного воздействия на примитивные, низшие функции, прежде всего, агрессию и разрушение. Поведение при аффекте регулируется не заранее обдуманной целью, а тем чувством, которое полностью захватывает личность и вызывает импульсивные действия46.

Ключевое понятие указанных привилегированных составов — состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения — сформулировано по-разному в старом и новом уголовном законе. В ныне действующем УК РФ оно однозначно определено законодателем как аффект47. Трактовка объема и содержание этого термина вызвали разногласие среди специалистов48. Появились публикации, неоправданно расширяющие понятие уголовно-релевантного аффекта за счет включения в него состояния стресса, фрустрации, конфликта49.

Думается, стоит поддержать И.А. Кудрявцева50, полагающего, что «аффект» как психологическое понятие, использованное в законе для раскрытия и конкретизации юридического понятия «состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения», не может быть установлен у обвиняемых, эмоциональное состояние которых возможно описать через общепсихологические понятия стресс, фрустрация или тревожность».

Выводы по I главе

Исходя из изложенного, можно сделать следующий вывод.

Таким образом, уголовно-правовые нормы об ответственности за преступления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта, привели в процессе своего эволюционного развития к тем юридическим конструкциям, которые включены сегодня в действующие ст. 107, 113 УК РФ.

Под умышленными преступлениями против здоровья, совершенными в состоянии аффекта понимаются предусмотренные ст. 113 УК РФ, умышленные действия, совершаемые в состоянии физиологического аффекта, спровоцированного противоправным или аморальным поведением потерпевшего, причиняющие тяжкий или средней тяжести вред его здоровью.

Глава 2 Уголовно-правовая характеристика преступления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

2.1 Объект преступления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

Непосредственными объектами рассматриваемых преступлений признаются здоровье другого человека.

В связи с анализом объекта рассматриваемых преступлений необходимо указать на важность всестороннего исследования личности потерпевшего как обязательного признака объекта деяний, предусмотренных ст. 113 УК РФ. Потерпевший сам провоцирует виновного на совершение преступления своим отрицательным поведением. К нему закон относит: насилие, издевательство, тяжкое оскорбление, иные противоправные действия (бездействие) потерпевшего, аморальные действия (бездействие) потерпевшего, систематическое противоправное или аморальное поведение потерпевшего51. Для инкриминирования ст. 113 УК достаточно установить хотя бы одно из названных обстоятельств.

Непосредственным поводом возникновения у виновного аффекта в большинстве случаев (в 69% от всего количества изученных Т.В. Сысоевой уголовных дел52) выступает насилие.

Многие ученые понимают под этим термином как физическое насилие (умышленные действия, выражающиеся в воздействии на жизнь и здоровье человека, его права и свободы), так и психическое53.

В то же время имеется и противоположная позиция. Например, Н.И. Загородников ограничивает понятие «насилие» только физическим воздействием54.

Аналогичный вывод делает В.И. Ткаченко. Он указывает, что если «аффект возник в результате угрозы насилием, которая сама по себе не является противозаконным действием, например, угрозы причинить менее тяжкое или легкое телесное повреждение, либо в результате угрозы совершить изнасилование, кражу, уничтожение или повреждение имущества не путем поджога, то совершенное под его влиянием преступление нельзя квалифицировать по названным нормам»55.

В литературе высказывается и такое суждение: «Угроза, как и насилие, является самостоятельным признаком составов преступлений. Они не объединяются в одно понятие. Стало быть, психическое насилие — научная категория и как таковая не имеет юридического значения. Исходя из сказанного и применяя буквальное толкование нормы, следует сделать вывод, что насилие как признак названных выше составов предполагает только физическое воздействие на человека»56.

Вряд ли можно согласиться с тем, что психическое насилие — это только научная абстракция, не имеющая юридического значения, в то время как во многих составах преступлений в качестве конструктивного признака названа угроза, например, в ст. 119 УК57.

Представляется, что применительно к преступлениям, совершенным в состоянии аффекта, более обоснованной является позиция сторонников узкого подхода. Действительно, понятие «психическое насилие» включает в себя любые виды противоправного психического воздействия на потерпевшего. В том числе и угрозы распространения позорящих сведений, и угрозу повредить или уничтожить имущество. Однако дело в том, что в ст. 113 УК наряду с понятием «насилие» употреблены другие понятия, которые характеризуют основания, могущие вызвать состояние аффекта, в частности, «иные противоправные действия». Поэтому правильнее относить угрозу применения физического насилия к понятию «насилие», а другие виды угроз к понятию «иные противоправные действия».

Думается, стоит согласиться в данном вопросе с Л.А. Андреевой, которая считает, что встречающееся в юридической литературе утверждение, что под понятие психического насилия подпадает и угроза распространения позорящих сведений, представляется неверным. По ее мнению, угроза распространения позорящих сведений, как и угроза уничтожения имущества, может рассматриваться как иные противоправные действия58.

Вторым поводом, могущим вызвать аффект, является тяжкое оскорбление. В судебной практике оно встречается значительно реже, чем насилие.

Под тяжким оскорблением, которое может вызвать состояние аффекта, понимается грубое, циничное, глубокое унижение чести и достоинства личности, выраженное в неприличной форме. Законодатель не называет критерии его степени тяжести, поэтому тяжкое оскорбление является оценочной категорией. Вопрос о том, какое оскорбление считать тяжким — это вопрос факта, решаемый в каждом отдельном случае с учетом всех конкретных обстоятельств дела59.

Таково, например, оскорбление родственных, национальных, религиозных чувств, необоснованное обвинение в совершении тяжкого преступления и глубоко аморальном поступке, циничное оскорбление женщины, надругательство над родительской любовью, «любые слова и действия, которые с точки зрения правосознания считаются особо оскорбительными»60.

В ст. 107 УК РФ, в отличие от аналогичной нормы в УК РСФСР 1960 г. (ст. 104), в качестве самостоятельного основания, способного вызвать аффект, названо издевательство. В юридической литературе встречаются определения понятия издевательства без проведения различий с насилием и тяжким оскорблением. Так, Н.А. Громов пишет, что издевательство — это те же насильственные действия, но носящие циничный характер, либо совершенные в течение более или менее продолжительного времени61.

А.В. Наумов считает, что издевательство над потерпевшим имеет место тогда, когда действия виновного совершены в грубой, циничной форме и направлены на причинение потерпевшему нравственных, психических страданий, унижающих его человеческое достоинство62.

А.Н. Красиков не согласен с определением издевательства как физического или психического насилия. Он обращает внимание на то, что закон не случайно расширил перечень оснований, могущих вызвать состояние аффекта. По мнению А.Н. Красикова, издевательство — это социально-отрицательное психическое воздействие на личность, разновидность психического насилия в отношении человека, но не в форме уголовно наказуемых угроз (убийства и т.д.), а в особой, изощренной форме. Например, злая усмешка, глумление, незаслуженное систематическое порицание человека, неадекватная поступку критика, травля, иронизирование как завуалированная форма насмешки и т.д.63

Общим для этих определений является то, что все связывают издевательство с причинением потерпевшему нравственных, психических страданий. Отличия касаются формы проявления издевательства.

Аффект может возникнуть под влиянием иных противозаконных действий (бездействий) потерпевшего. Данные поведенческие акты хотя и не являются насилием, издевательством и оскорблением, но вместе с тем характеризуются грубым нарушением прав и законных интересов виновных или других лиц.

Этот повод возникновения аффекта встречается в судебной практике сравнительно редко: по данным проведенного исследования лишь в 5% случаев совершения рассматриваемых преступлений. К таковым можно отнести: дерзкое самоуправство, шантаж, клевету, повреждение или уничтожение имущества, злоупотребление должностными полномочиями, превышение должностных полномочий, невозвращение крупной суммы долга, заражение венерическим заболеванием, надругательство над могилой, кражу, мошенничество и пр.

Полагаю принципиально важным, является положение о том, что аффект может быть спровоцирован не только отрицательными действиями потерпевшего, но и бездействием. Бездействие по своей социальной значимости может быть равносильным действию, способному произвести такие же изменения в окружающем мире, в том числе в психике другого человека64. К формам бездействия можно отнести случаи, когда, например, должностное лицо не выполняет законных требований виновного (невыплата длительное время заработной платы, неоказание помощи больному лицом, обязанным ее оказывать, оставление в опасности и т.д.).

Таким образом, под иными противоправными действиями следует понимать деяния как предусмотренные статьями УК, но не подпадающие под признаки насилия, издевательства или оскорбления, так и не предусмотренные ими, но связанные с нарушением требований норм иных отраслей права.

Существенным, на наш взгляд, дополнением в ст. 107 УК РФ, по сравнению с предыдущим законом, явилось понятие «аморальное действие (бездействие) со стороны потерпевшего». Вопрос моральной оценки поступка человека являлся всегда сложным, а особенно в настоящее время, когда идет переоценка моральных ценностей.

После того, как государство отказалось от социализма, его идеологии (морали), возникла острая духовная необходимость разобраться в содержании новых ценностей и формах их выражения. Несмотря на такую ситуацию, были, есть и останутся непреходящие общечеловеческие нравственные ценности65, такие, как верность, честность, порядочность, добросовестность и др. В сознании большинства членов общества всегда были аморальными предательство, обман, разврат и др. В связи с этим аффект может быть вызван, например, очевидным фактом супружеской измены.

Психотравмирующая ситуация — это новое основание аффекта, впервые предусмотренное в уголовном законе. В диспозиции ст. 113 УК РФ говорится не просто о психотравмирующей ситуации, как в ст. 106 УК РФ, а, во-первых, о длительной психотравмирующей ситуации и, во-вторых, о ситуации, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Тем самым закон подчеркивает два обстоятельства, при которых психотравмирующая ситуация будет юридически признаваться основанием возникновения аффекта: длительность существования психотравмирующей ситуации, а также то, что психотравмирующая ситуация вызвана систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего.

В контексте изложенного можно сделать вывод, что необходимо взаимосвязанное изучение личности преступника и потерпевшего как субъектов криминального взаимодействия в процессе их межличностного общения. Это поможет не только проанализировать неправомерное поведение потерпевшего, но и разработать некоторые рекомендации по своевременному устранению конфликтных ситуаций, играющих роль непосредственного повода.

2.2 Объективная сторона преступления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

Рассмотрим объективную сторону умышленного причинения тяжкого и средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта (ст. 113 УК).

Преступное деяние является важнейшим элементом объективной стороны преступления, так как только оно «порождает последующие звенья объективной стороны: причинную связь и преступный результат»66.

Теоретически умышленное причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью может быть совершено как путем действия, так и путем бездействия. Однако на практике нам не пришлось встретить ни одного случая совершения этих преступлений путем бездействия.

Уголовное право изучает поведение человека как внешнее проявление воли человека. Лишь активное (действие) или пассивное (бездействие) поведение человека может быть отнесено к преступлению. Это следует из ст. 5 и ст. 14 УК РФ. Основанием уголовной ответственности может быть только преступное поведение, выразившееся в конкретном деянии лица, а не в антиобщественных свойствах личности, в ее помыслах, убеждениях, настроениях.

Любое преступление является волевым актом, свободно, осознанно избираемым человеком с учетом условий, времени, места, обстановки. Лицо можно привлечь к уголовной ответственности, если оно осознавало смысл и значимость совершаемых деяний.

Внешнее проявление действия выражается в виде движения, преступное действие проявляется посредством отдельных телодвижений, подчиненных естественным законам механики и вызывающих изменения во внешнем мире67.

В умышленных преступлениях, к коим относится и рассматриваемое нами, начальным моментом преступного действия являются телодвижения, направленные на создание условий для совершения преступления либо непосредственно на причинение вреда субъекту социальной связи.

«Конечный момент действия определяется наступлением преступного результата» — пишет академик В.Н. Кудрявцев. Таким образом, в соответствии со ст. 113 УК РФ конечным моментом преступного действия следует признать наступление тяжкого или средней тяжести вреда здоровью.

Например, Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев дело К., признал, что убийство им было совершено в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения в ответ на тяжкое оскорбление, выразившееся в супружеской измене, несмотря на то, что с момента возникновения сильного душевного волнения и до момента преступления прошло около пяти минут. За это время К. взял заряженное ружье, проник в дом и произвел выстрелы68.

В теории уголовного права в зависимости от отношения преступного действия к течению времени принято различать одномоментные преступления, разномоментные, продолжаемые, длящиеся и преступления с отдаленным результатом. В одномоментных преступлениях начало, и конец деяний совпадают. К таким преступлениям относятся, например, оскорбление, клевета, убийство, причинение тяжкого вреда здоровью и т.д. Если наступление преступных последствий незамедлительно следует за действием и длительность таких действий мала, то такое преступление можно назвать мгновенным или одномоментньм. Чаще всего вред здоровью причиняется именно одномоментными преступлениями (почти до 90% случаев69.

В разномоментных преступлениях начало действий отдалено по времени от его окончания. Действие в этих случаях имеет протяженный во времени характер, например, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего70.

В продолжаемых преступлениях началом действий будет первый преступный акт из общей совокупности телодвижений, образующих преступное действие, а последний — его концом. Причинить тяжкий вред здоровью можно в результате нескольких действий, если они будут адресованы одному потерпевшему, если они будут совершены одним способом (или однородным), если они будут объединены единой преступной целью. Например, виновный причиняет многократно и длительно боль потерпевшему, глумится над жертвой. Все эти эпизоды характеризуют единое сложное преступление, состоящее из различных преступных актов и содеянное должно квалифицироваться лишь по ст. 111 УК РФ, если в результате содеянного был причинен тяжкий вред здоровью.

Например, Саймуллова была осуждена по «в» ч. 2 ст. 111 УК РФ за причинение мужа, когда он заведомо для нее находился в беспомощном состоянии. 21 февраля 2008 г, узнав от старшей дочери о том, что десять лет назад муж попытался ее изнасиловать, а пять лет назад изнасиловал младшую дочь, 1990 года рождения, она схватила топор, находившийся в прихожей, и нанесла мужу, лежавшему на кровати лицом к стене, несколько ударов по телу, после чего попросила вызвать милицию.

В кассационной жалобе осужденная Саймуллова просила смягчить ей наказание до пределов, не связанных с лишением свободы в связи с тем, что телесные повреждения она совершила в состоянии аффекта.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор изменила, указав следующее. Систематические противоправные и аморальные поступки потерпевшего (систематически пьянствовал, устраивал в доме скандалы и драки, плохо относился к детям, оскорблял их и избивал, в 2007 г. довел до самоубийства сына) обусловили длительную психотравмирующую ситуацию в семье, где постепенно накапливалась психическая напряженность во взаимоотношениях в результате поведения потерпевшего, и последнее известие о совершенном им изнасиловании младшей дочери переполнило «чашу терпения» Саймулловой и внезапно вызвало у нее сильное душевное волнение71.

Установление начального и конечного момента преступного действия имеет значение для правильной квалификации содеянного, а следовательно для дифференциации ответственности (особенно когда речь идет о неоконченной преступной деятельности) и индивидуализации ответственности, для применения или неприменения уголовного закона, применения амнистии и давности уголовного преследования.

Медицинскими критериями квалифицирующих признаков в отношении тяжкого вреда здоровью являются:

Вред здоровью, опасный для жизни человека, который по своему характеру непосредственно создает угрозу для жизни, а также вред здоровью, вызвавший развитие угрожающего жизни состояния.

Вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственно угрозу для жизни:

Вред здоровью, опасный для жизни человека, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью

Потеря зрения — полная стойкая слепота на оба глаза или такое необратимое состояние, когда в результате травмы, отравления либо иного внешнего воздействия у человека возникло ухудшение зрения, что соответствует остроте зрения, равной 0,04 и ниже.

Потеря зрения на один глаз оценивается по признаку стойкой утраты общей трудоспособности.

Посттравматическое удаление одного глазного яблока, обладавшего зрением до травмы, также оценивается по признаку стойкой утраты общей трудоспособности.

Определение степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, в результате потери слепого глаза проводится по признаку длительности расстройства здоровья.

Потеря речи — необратимая потеря способности выражать мысли членораздельными звуками, понятными для окружающих.

Потеря слуха — полная стойкая глухота на оба уха или такое необратимое состояние, когда человек не слышит разговорную речь на расстоянии 3 — 5 см от ушной раковины. Потеря слуха на одно ухо оценивается по признаку стойкой утраты общей трудоспособности.

Потеря какого-либо органа или утрата органом его функций:

потеря руки или ноги, т.е. отделение их от туловища или стойкая утрата ими функций (паралич или иное состояние, исключающее их функции); потеря кисти или стопы приравнивается к потере руки или ноги;

потеря производительной способности, выражающаяся у мужчин в способности к совокуплению или оплодотворению, у женщин — в способности к совокуплению или зачатию, или вынашиванию, или деторождению;

потеря одного яичка.

Прерывание беременности — прекращение течения беременности независимо от срока, вызванное причиненным вредом здоровью, с развитием выкидыша, внутриутробной гибелью плода, преждевременными родами либо обусловившее необходимость медицинского вмешательства.

Прерывание беременности в результате заболеваний матери и плода должно находиться в прямой причинно-следственной связи с причиненным вредом здоровью и не должно быть обусловлено индивидуальными особенностями организма женщины и плода (заболеваниями, патологическими состояниями), которые имелись до причинения вреда здоровью.

Если внешние причины обусловили необходимость прерывания беременности путем медицинского вмешательства (выскабливание матки, кесарево сечение и прочее), то эти повреждения и наступившие последствия приравниваются к прерыванию беременности и оцениваются как тяжкий вред здоровью.

Психическое расстройство, возникновение которого должно находиться в причинно-следственной связи с причиненным вредом здоровью, т.е. быть его последствием.

Заболевание наркоманией либо токсикоманией.

Неизгладимое обезображивание лица. Степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, выразившегося в неизгладимом обезображивании его лица, определяется судом. Производство судебно-медицинской экспертизы ограничивается лишь установлением неизгладимости данного повреждения, а также его медицинских последствий в соответствии с Медицинскими критериями.

Под неизгладимыми изменениями следует понимать такие повреждения лица, которые с течением времени не исчезают самостоятельно (без хирургического устранения рубцов, деформаций, нарушений мимики и прочее, либо под влиянием нехирургических методов) и для их устранения требуется оперативное вмешательство (например, косметическая операция).

Значительная стойкая утрата общей трудоспособности не менее чем на одну треть (стойкая утрата общей трудоспособности свыше 30 процентов).

Полная утрата профессиональной трудоспособности. Профессиональная трудоспособность связана с возможностью выполнения определенного объема и качества работы по конкретной профессии (специальности), по которой осуществляется основная трудовая деятельность.

Степень утраты профессиональной трудоспособности определяется в соответствии с Правилами установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 16 октября 2000 г. № 78972.

Средней тяжести вред здоровью описывается в законе с помощью двух групп признаков: а) негативных — вред здоровью, не опасный для жизни и не повлекший последствий, указанных в ст. 111 УК; б) позитивных — медицинских критериев.

Временное нарушение функций органов и (или) систем (временная нетрудоспособность) продолжительностью свыше трех недель (более 21 дня).

Значительная стойкая утрата общей трудоспособности менее чем на одну треть — стойкая утрата общей трудоспособности от 10 до 30 процентов включительно.

Обращаясь к конструкции ст. 113 УК РФ, можно заметить, что она не содержит квалифицированного состава, в то время как предусматривает причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, причиненного в состоянии аффекта, то есть преступление обладает довольно высокой степенью опасности. Легко представить, что виновный в состоянии аффекта причиняет тяжкий или средней тяжести вред здоровью сразу нескольким потерпевшим, однако это никак не отражается на квалификации его действий и суровости наказания. Конструкция уголовного закона такова, что за умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью одного потерпевшего виновный может получить более суровое наказание, чем за причинение тяжкого вреда здоровью нескольких лиц73.

Исходя из изученной следственно-судебной практики и опроса экспертов, предлагается дифференцировать ответственность за причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии физиологического аффекта в двух направлениях.

Во-первых, разделить причинение тяжкого вреда здоровью и вреда здоровью средней тяжести, поскольку по степени общественной опасности они существенно различаются.

Во-вторых, ввести два квалифицированных состава, предусматривающих ответственность за причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью двум или более лицам.

2.3 Субъективные признаки преступления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

Аффект не является элементом психического отношения к общественно опасному деянию. Он представляет определенное психическое состояние действующего лица74, вызванное неблагоприятными внешними обстоятельствами, и имеет весьма ограниченное юридическое значение (при убийстве и умышленном причинении тяжкого или средней тяжести вреда здоровью). Следует отметить, что в уголовно-правовой науке существовало мнение, согласно которому аффект считался одним из факультативных признаков субъективной стороны преступления75.

Аффект определяется как «бурный и кратковременный эмоциональный процесс, оказывающий влияние на сознание и деятельность человека и сопровождающийся изменениями в деятельности двигательной, эндокринной, сердечно — сосудистой и других систем организма»76. Хотя аффект, снижая возможности человека осознавать фактический характер и, что более важно, социальное значение своих действий (или) руководить ими, и накладывает определенную окраску на интеллектуальные и волевые процессы, протекающие в психике виновного, но элементом этих процессов, образующих вину, не является. Как писал в свое время известный русский психиатр А.Я. Боткин, «с научной точки зрения преступный аффект, будь он физиологический или патологический, должен составлять условие невменяемости, если доказано, что человек, находившийся в состоянии такого аффекта, не мог руководить своими поступками»77. Точно так же как патологический аффект исключает вменяемость, т. е. признак субъекта преступления, физиологический аффект, свидетельствуя о пониженных интеллектуальных и волевых возможностях человека, характеризует субъекта, а не субъективную сторону преступления78.

Аффекты возникают в критических условиях при неспособности субъекта найти быстрый и разумный выход из опасной ситуации. Одно из существенных проявлений аффекта состоит в том, что он, «навязывая субъекту «стереотипные действия, представляет собой определенный закрепившийся в эволюции способ аварийного» разрешения ситуаций: бегство, агрессию и т.п.». «Отрицательное влияние чувствований на наши восприятия и суждения… усиливается в том случае, когда чувства достигают значительной интенсивности, а это бывает именно при аффекте» 79.

Аффект — это резко выраженная, стремительно развивающаяся эмоция, которая характеризуется силой и глубиной переживания, диффузным характером влияния на психику, бурным внешним выражением, кратковременностью80. Аффективные состояния непродолжительны. Это именно эмоциональные вспышки, редко продолжающиеся часами, и тем более сутками. Человеку трудно было бы перенести продолжительный аффект, и потому он сравнительно скоро изживается81.

В судебной практике человека, совершившего преступление под влиянием аффекта, рассматривают как невменяемого (при патологическом аффекте), или, по крайней мере, как заслуживающего снисхождения, признавая, что аффект резко изменяет течение психических процессов. Аффекты, как правило, препятствуют нормальной организации поведения, его разумности. Они способны оставлять сильные и устойчивые следы в долговременной памяти. «Эмоциональная напряженность, накапливаемая в результате возникновения аффектогенных ситуаций, может суммироваться и, рано или поздно, если ей вовремя не дать выхода, привести к сильной эмоциональной разрядке, которая, снимая напряжение, часто влечет за собой ощущение усталости, подавленности, депрессии»82.

Основное в аффекте — это неожиданно для лица быстро наступающее потрясение, которое отличается глубиной и силой переживания, так: как приобретает для человека большую значимость и захватывает его сознание настолько, что составляет доминирующее содержание. В типичных случаях развития аффекта процесс переживания сопровождается стремительным ростом эмоциональной напряженности, заканчивающейся аффективным взрывом. Но процесс переживания может носить и волнообразный характер, спонтанно усиливаться в определенный период под влиянием непроизвольных представлений перенесенного насилия, осознанием новых личностных слепков оскорбления, при повторной встрече с травмирующими элементами той, же конфликтной ситуации. В этих случаях возможен «отставленный» аффективный взрыв83. Действительно, аффекту практически всегда свойственна внезапность возникновения, но субъективно и объективно аффективная реакция протекает по-разному. Во многом это зависит от остроты конфликтной ситуации, тяжести провоцирующего повода, психофизиологических качеств личности виновного. Поэтому однозначное для всех случаев определение конкретного промежутка времени между поводом и ответной реакцией не представляется возможным84. Возможность разрыва во времени между неправомерным поведением потерпевшего и возникновением аффекта, который обусловлен совершением убийства или причинением тяжкого вреда здоровью, признается большинством ученых-криминалистов85 и судебной практикой.

Аффект проявляется в виде бурной эмоциональной вспышки (достаточно короткой), в которой различаются три этапа.

Первый — возникновение своеобразного эмоционального импульса в ответ на внешний раздражитель, который резко взвинчивает всю психику человека, нарушает его нормальное состояние и правильную ориентацию в окружающем мире. Иногда этот этап может возникнуть внезапно, как вспышка, и быстро достичь своей крайней интенсивности. В других случаях наблюдается постепенное нарастание интенсивности эмоционального переживания: внимание привлекается к объектам, вызывающим эмоцию, нарастает возбуждение в одних и соответственно торможение в других центрах коры, подкорка активизируется и начинает влиять на корковые процессы; в результате всего этого человек постепенно терять самообладание и, наконец, полностью отдается охватившему его сильному чувству86.

Второй, или как его еще называют, основной этап, начинается, когда процесс сужения достигает наивысшей силы, особенно в подкорковых центрах. На данном этапе человека захватывает яркое и острое переживание, при котором вся его деятельность плохо контролируется. Глубокое торможение охватывает важнейшие центры коры, функции которых угнетаются, расстраивается деятельность мышления и речи.

Третий этап — заключительный. Он выражается в изживании аффекта, который переходит в подавленное настроение. «Очень интенсивная трата энергии в момент аффективного взрыва определяет характерный симптом постаффективной стадии — наличие глубокой психической и физической астении с переживанием тяжелого потрясения, внутреннего опустошения, крайней усталости, растерянности, раскаяния, жалости к потерпевшему»87. Виновные, находясь в постаффективном состоянии, не могут совершать активных действий, в частности, по сокрытию следов преступления, или иных усилий, требующих большого физического и нервного напряжения.

Аффект, как правило, возникает при воздействии сильного внешнего раздражителя, при острых жизненных ситуациях (в экстремальных условиях). «Физиологический аффект — чрезвычайная для личности реакция на исключительные обстоятельства»88.

Особенно вредна для человека длительная травмирующая психику обстановка, которая, вызывая соответствующие эмоции и чувства, разрушающе действует на здоровье человека и, ослабляя его нервную систему в силу срабатывания компенсаторных механизмов, рано или поздно, но вызовет аффективную вспышку.

Эмоции нельзя вызвать усилием воли, приказом. Но накоплен материал, который показывает, что при повторении ситуации или путем оживления следов в результате деятельности второй сигнальной системы может вновь возникнуть эмоциональная реакция.

Аффект вызывается конфликтом противоположно направленных тенденций и в, первую очередь, действиями потерпевшего. Неправомерные действия потерпевшего, обстановка в целом выступает здесь в роли своеобразного катализатора, обнажающего в индивидуальном сознании личности виновного те или иные качества, привычки и наклонности, обычно глубоко запрятанные в нем, которые отрицательно сказываются на его поведении. Переживает и возмущается не организм, не биологическое и приспособительное в человеке, а его нравственное сознание, само существо его, как социальной единицы. Конфликтная ситуация, в которой образуется аффект, определяет и стадию, в которой легче всего его преодолеть. Если человек в состоянии аффекта совершает непродуманные поступки, то правильно и обратное, что человек, совершая безответственные действия, не думая о последствиях, сосредотачиваясь лишь на том, что к этому его толкает, этим самым отдает себя во власть аффекта. Не давайте аффекту прорваться в сферу действий, и Вы преодолеете аффект89.

Способность сдерживаться, не потеряв власть над собой, на первой стадии аффекта присуща каждому человеку. На дальнейших стадиях человек нередко утрачивает волевой контроль, совершает безотчетные движения и безрассудные действия.

Анализ психологического содержания аффекта позволяет выделить наиболее характерные для него признаки:

высокая степень эмоционального напряжения и интенсивность внутренних физиологических процессов;

внезапность и неожиданность возникновения;

бурное проявление и интенсивность переживания;

снижение уровня сознания, сужение поля восприятия окружающей действительности;

глубокая захваченность всей психики и организма в целом (диффузность);

кратковременность протекания90.

Необходимо отметить, что аффект следует отличать от распущенного поведения с демонстрацией душевного волнения. Против наличия аффекта говорят такие признаки:

усиление раздражительности по мере нарастания конфликта, когда сила действия соответствует силе противодействия, и происходит «накаливание эмоций»;

колебания в степени выраженности душевного волнения, когда человек от сильного гнева переходит к сравнительно спокойной форме реагирования, а затем вновь демонстрирует свою бурную реакцию;

отвлечение на посторонние детали вне основного направления эмоций, отсутствие «физиологического аккомпанемента» в виде ярко выраженных признаков неконтролируемых эмоциональных реакций;

активная деятельность непосредственно после душевного волнения, направленная на самосохранение, иногда на сокрытие следов содеянного.

Однако следует отметить и то, что состояние аффекта в некоторых случаях приобретает такую форму, при которой лицо признается невменяемым.

Такое состояние называется патологическим аффектом. При патологическом аффекте расстройство психики характеризуется болезненным состоянием, и человек не отдает отчета своим действиям и не может руководить ими. Патологический аффект является временным расстройством психической деятельности человека.

Психотический характер патологического аффекта получил свое выражение главным образом в глубоком расстройстве сознания, в чрезвычайной напряженности аффекта, в полном выключении обычных задержек и последующей прострации, в степени, не свойственной физиологическому аффекту.

При воздействии необычного сверхсильного раздражителя, «запредельно» напрягающего эти процессы, происходит нервный срыв. Срыв проявляется в нарушении нормального взаимодействия между раздражительным и тормозным процессами в коре головного мозга. Возникает запредельно охранительное торможение, как бы охраняющее перенапряженные нервные клетки от полного истощения и создающее условия для их восстановления.

Это торможение хотя и является защитным механизмом организма, но одновременно является и патогенным, вызывая те или иные проявления нарушений высшей нервной деятельности91. Чаще всего таким срывам подвержены люди с неполноценной нервной системой, хотя такое состояние не исключается и у любого человека при достаточно сильном травмирующем раздражителе.

Патологический аффект представляет собой кратковременное психологическое состояние, внезапное возникновение которого связано с психотравмирующими факторами. В данном случае всегда имеются проявления нарушения сознания.

Нет патологического аффекта без нарушения сознания. В развитии и течении патологического аффекта, так же как и физиологического, принято различать три стадии: подготовительная фаза, взрыв, заключительная фаза.

Первая фаза характеризуется тем, что сознание сохранено, но под влиянием травмирующих переживаний нарушается ясность восприятия окружающего. Сознание начинает носить односторонний характер, так как все концентрируется на стремлении осуществить свое намерение.

Длительная психотравмирующая ситуация удлиняет нарастание аффективного напряжения, на фоне которого психогенный повод по механизму «последней капли» может вызвать наступление острой аффективной реакции. Важнейшими условиями, способствующими возникновению аффективной реакции, являются: наличие конфликтной ситуации, чувство физического или психического препятствия к осуществлению своих планов, намерений. Острая психогения может представлять собой неожиданный, сильный субъективно значимый раздражитель (внезапное нападение, грубое оскорбление достоинства личности и др.). Фактор внезапности чрезвычайной психогении для личности имеет решающее значение.

Протрагированные психогении связаны с длительной психотравмирующей ситуацией, стойкими неприязненными отношениями с потерпевшим, длительными систематическими унижениями и издевательствами, повторениями ситуаций, вызывающих аффективную напряженность. Острая аффективная реакция возникает в результате постепенного накопления аффективных переживаний. Факторами, способствующими облегчению возникновения аффективной реакции, являются переутомление, вынужденная бессонница и т.д.

Во второй фазе патологического аффекта возникает кратковременное психотическое состояние, аффективная реакция приобретает качественно иной характер. Это процесс отреагирования. Сознание нарушается, что проявляется в расстройстве поведения и речи, в отсутствии правильной ориентации в окружающем. Психотическая симптоматика, свойственная патологическому аффекту, характеризуется независимостью, малой выраженностью. Она определяется, как правило, кратковременными расстройствами восприятия, отсутствием правильной ориентации в окружающем. Бредовые переживания носят нестойкий характер, и их содержание может отражать реальную конфликтную ситуацию.

Ко второй фазе относятся такие реакции, которые свойственны аффективному напряжению и взрыву. В некоторых случаях данные реакции сопровождаются особой жестокостью, агрессией, которая не соответствует по содержанию и силе поводу возникновения.

Моторные действия при патологическом аффекте продолжаются и после того, как жертва перестает подавать признаки сопротивления или жизни, без какой-либо обратной связи с ситуацией.

О нарушении сознания и патологическом характере аффекта свидетельствует также чрезвычайно резкий переход интенсивного двигательного возбуждения, свойственного второй фазе, в психомоторную заторможенность.

Взрыв сменяется, когда наступает истощение физических и психических сил, отсутствием на заключительной стадии какой-либо реакции на содеянное. Аффект связан с огромной тратой сил, большим внутренним напряжением, поэтому он приводит к истощению нервной системы. Если после взрыва аффекта не наступает полная прострация, то поведение такого убийцы в первое время после убийства носит особый характер возмутительно отталкивающей холодности и бессердечия. Прежде всего, данное отличие заключается не в силе аффекта, хотя при патологии чаще всего реакция сильнее, а в его воздействии на сознание.

Если при физиологическом аффекте происходит незначительное изменение сознания, то при патологическом аффекте, как правило, сознание помрачается настолько, что временно почти «приостанавливается психическая деятельность, или резко нарушается течение ассоциативных процессов, возникают отдельные отрывочные представления без всяких внутренних связей, наступает интеллектуальная атарксия, заканчивающаяся глубоким сном»92. При патологическом аффекте происходит «несоответствие между силой раздражителя и степенью аффективной реакции»93. Бурное и быстрое развитие патологического аффекта вызывается порой незначительными раздражителями, в результате которых эмоциональная реакция бывает весьма сильной. Большая стойкость и резкая выраженность сосудистой реакции служит важным диагностическим признаком при патологическом аффекте, так же как и наступающее после него полное истощение физических сил и амнезия содеянного.

Фаза взрыва при физиологическом аффекте протекает с меньшим нарушением воспоминаний, а в фазе спада на передний план выступает не только чувство упадка, сколько субъективное чувство облегчения и раскаяния.

Патологический аффект почти исключается у здоровых людей, так как для него необходима та или иная патологическая почва, т.е. отклонение от нормы, особенно в эмоциональной сфере, а также понижение сопротивляемости мозга, что может быть результатом болезни, травм, отравления и т.д.

Несмотря на глубокое изменение сознания, патологический аффект не всегда ведет к общественно опасным действиям и может встречаться в каждодневной жизни, тогда как физиологическому аффекту свойственно причинение общественно опасного результата.

Причинение вреда здоровью, совершенное лицом, находящимся в состоянии патологического аффекта, не могут считаться уголовно-наказуемыми. Поэтому когда в материалах уголовного дела имеются данные, что виновное лицо могло на момент убийства или причинения вреда здоровью находиться в состоянии аффекта, необходимо назначить специальные экспертизы (судебно-психологическую или комплексную психолого-психиатрическую). Представляется, что целесообразнее назначать комплексную экспертизу. Назначение такой экспертизы позволит наилучшим образом решить ряд сложных вопросов, относящихся как к области психиатрии, так и психологии. В частности, ограничение физиологического аффекта от патологического, а также отличие аффекта от других эмоциональных состояний (стресса, фрустрации и т.д.) и ряд других вопросов.

Однако следует заметить, что заключение экспертов должно критически оцениваться судьями и следственными работниками в совокупности с другими доказательствами, имеющимися по уголовному делу.

Субъектом рассматриваемых преступлений может быть любое физическое лицо, вменяемое, достигшее к моменту совершения преступления 16-летнего возраста, находящееся в состоянии аффекта.

Проведенные исследования позволили распределить по возрастным категориям осужденных за совершение убийств в состоянии аффекта следующим образом: до 16 лет — 6%;16-18 лет — 10%; 19-24 — 21,5%; 25-29 -23%; 30-49 — 33%; 50 и более — 17,5%94.

Основной процент осужденных приходится на возрастную категорию от 25 до 50 лет. В подавляющем большинстве потерпевшие и осужденные являлись супругами, сожителями либо родственниками. Поэтому при разработке и осуществлении системы профилактических мер больше внимания следует обращать именно на указанные возрастные группы в семейно-бытовой сфере.

Как видно из приведенных данных, 16% убийств в состоянии аффекта совершаются несовершеннолетними, из них 6% подростками, не достигшими 16-летнего возраста.

Это свидетельствует о сравнительной распространенности подобных преступлений среди несовершеннолетних. Поэтому Т.В. Сысоева предлагает установить минимальный возраст уголовной ответственности при совершении преступлений, предусмотренных ст. 107 УК РФ, в 14 лет. Нет сомнений, указывает она, что в возрасте от 14 до 16 лет несовершеннолетний уже располагает возможностью в достаточной мере осознавать опасность своего противоправного поведения, может сообразовать свое поведение с требованиями, предусмотренными обществом95. Сложно согласиться с этим предложением по следующим основаниям. Теория уголовного права придерживается мнения, нашедшего отражение в ч. 2 ст. 20 УК, что привлекать 14 летних к уголовной ответственности следует только за умышленные преступления высокой степени общественной опасности. В анализируемых случаях, степень общественной опасности не является таковой, что следует из анализа размера наказания, поскольку это преступления, совершаемые при смягчающих обстоятельствах.

Любое преступление, как социальное явление, реально проявляется в действиях, поведении людей. Поэтому любой поведенческий акт индивида должен быть осознан им и руководим.

Состояние физиологического аффекта сохраняет способность осознания оценки значения собственного поведения и руководства им в границах нормального течения эмоциональных процессов здорового человека. Проявляясь внешне как импульсивные, автоматизированные движения, аффективные действия сохраняют свою сознательно-волевую основу и с полным основанием могут быть отнесены к разряду волевых поведенческих актов96.

Таким образом, состояние аффекта не лишает лицо, совершившее убийство, вменяемости. Оно способно осознавать характер совершаемых действий и руководить ими. Поэтому уголовно-правовое значение физиологического аффекта следует отличать от патологического. Последний отличается от физиологического аффекта глубоким помрачнением сознания, что лишает виновного возможности осознавать свои действия и руководить ими и, соответственно, исключает уголовную ответственность.

Необходимо отметить, что 14,5%97 осужденных за преступления в состоянии аффекта, хотя и были признаны вменяемыми, но имели те или иные отклонения психики от нормы и страдали различными психическими заболеваниями: психопатией, олигофренией, эпилепсией и т.п. Такого рода болезненные состояния психики, как показывает исследование, у психически больных лиц зачастую обуславливают возникновение способности к неправильным, неадекватным, ошибочным действиям в силу того, что уровень сознательной регуляции у них намного снижен. Такие лица не могут в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими (ст. 22 УК РФ). Закрепленный в данной статье институт в теории уголовного права получил название «ограниченная вменяемость». Не решая вопроса о преступности или неприступности деяния, она дает более широкие возможности для дифференциации и индивидуализации наказания лиц, страдающих психическими аномалиями.

Некоторые авторы считают целесообразным отнесение физиологического аффекта к указанному институту. Например, А.И. Марцев в своей монографии указывает: являясь структурной частью психики человека, эмоциональное состояние, именуемое в законе аффектом, тоже представляет собой психическое расстройство, не устраняющее вменяемости. Поэтому есть все основания для признания того факта, что лицу, действующему в состоянии аффекта присуща ограниченная вменяемость98.

На наш взгляд, данные доводы не совсем убедительны. Считаем отнесение физиологического аффекта к указанной категории нецелесообразным по следующим причинам. Во-первых, следует иметь в виду, что физиологический аффект — это свойство здоровой психики реагировать соответствующим образом на отрицательный раздражитель. Наличие «вторичных условий» (болезненного состояния организма, психопатии, неврозов и других пограничных состояний психики) лишь увеличивает вероятность возникновения аффекта, но возникают они на нормальной физиологической почве. В этой связи справедливой представляется точка зрения О.Д. Ситковской, согласно которой «оценка аффекта должна зависеть не от того, у кого он возник, а от того, насколько выражены симптомы аффекта, имеются ли нарушения сознания, истощение и иные признаки, характеризующие качественное отличие патологического аффекта от физиологического»99. Автор обоснованно отмечает, что важным является «изучение симптомов психологического состояния субъекта при совершении им противоправных действий, а не почвы, на которой возникает аффект»100. Во-вторых, причиной аффекта являются не психические аномалии, имеющиеся у виновного, а провокационные действия потерпевшего. Это обстоятельство не вписывается в редакцию ст. 22 УК РФ, где говорится, что «лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии ограниченной вменяемости, то есть не могло в полной мере осознавать значение своих действий или руководить ими вследствие болезненного психического расстройства, подлежит уголовной ответственности».

Таким образом, указанные соображения не позволяют нам согласиться с теми авторами, которые высказываются за иное решение вопроса.

Если признаки субъекта (вменяемость, возраст) являются обязательными признаками состава преступления, то признаки личности виновного, не входящие в состав преступления, должны приниматься во внимание при назначении наказания и его исполнении.

В исследуемых составах преступлений субъективная сторона характеризуется определенными особенностями, коренящимися в самом характере этих преступлений. Так как субъект совершает это преступление, находясь в особом эмоциональном состоянии, именуемым аффектом, подлежащему обязательному доказыванию.

Учитывая, что при указанном эмоциональном состоянии сфера сознания (интеллекта) у виновного значительно сужается, затрудняется волевой самоконтроль и критическая оценка сложившийся ситуации. Это накладывает особый отпечаток на все элементы субъективной стороны преступления, и она предстает в некотором «усеченном» виде101.

Прежде всего, это эмоциональное состояние сказывается на формировании и реализации преступного умысла.

Особую позицию в данном вопросе занимает М.И. Дубинина. Она считает, что преступление может быть совершено в состоянии аффекта только с прямым умыслом — определенным или неопределенным. Анализ преступлений, совершаемых в состоянии аффекта, — по мнению М.И. Дубининой, свидетельствует о том, что виновный предвидит (в общем виде) наступление общественно опасных последствий, выражающихся в причинении физического вреда личности, и желает их наступления, так как эти последствия являются целью его действий. Такие психические признаки характерны только для прямого умысла.

Полагаю, что наиболее верной является точка зрения, согласно которой преступления в состоянии аффекта могут совершаться как с прямым, так и с косвенным умыслом.

В силу внезапности, интенсивности аффекта виновный может и не осознавать полностью своих действий, не осмыслить до конца, какой вред жизни или здоровью потерпевшего он желает причинить. Но о том, что он все-таки осознает общественную опасность своего деяния, свидетельствуют его действия перед совершением преступления (хватает бутылку, камень, палку, топор, нож, ружье), а потому он не может не предвидеть наступления тяжких последствий и не желать их, хотя и не представляет отчетливо степень их тяжести.

Как обоснованно отмечает Т.Г. Шавгулидзе, тот, кто убивает в состоянии аффекта, знает не только то, что от выстрела, может умереть человек, но и то, что он убийца, что совершает общественно опасное деяние. Такой именно минимум знаний достаточен, чтобы говорить о сознании общественной опасности как необходимом элементе умысла. При аффектированных преступлениях лицо может осознавать общественно опасный характер своего поведения и предвидеть его общественно опасные последствия, так как в аффекте не исключается сознание фактической и оценочной сторон преступления102.

В подобных случаях виновный часто имеет неопределенное представление об объективных признаках совершенного им преступления, не конкретизирует в сознании ожидаемые последствия, а желает наступления любого из них. Здесь налицо такая разновидность прямого умысла, как неопределенный или неконкретизированный. Субъект осознает общественно опасный характер своих действий, что этими действиями причиняет вред здоровью потерпевшего, желает причинения этого вреда, хотя и не представляет, какой именно вред будет причинен. При прямом умысле, если даже последствия не наступили, уголовная ответственность не исключается, но для установления вины лица, в целях правильной квалификации содеянного необходимо принять во внимание конкретную цель, к которой стремился виновный, совершая преступление.

При этом желание достичь цели (смерти потерпевшего) определяется во многом тяжестью повода, вызвавшего аффект, обстановкой преступления, характером личных взаимоотношений потерпевшего и виновного, психофизиологическими качествами личности последнего. О наличии прямого определенного умысла могут свидетельствовать способ совершения преступления, признание самого виновного, показания свидетелей, некоторые объективные признаки, например, характер применяемых орудий при нанесении ударов, важность пораженного органа.

Под влиянием внезапно возникшего сильного душевного волнения виновный зачастую совершает активные, целеустремленные действия, направленные против потерпевшего, с явным желанием причинить тому конкретный вред, т. е. действует с прямым умыслом.

Конечно, в связи с тем, что для аффекта характерна внезапность возникновения умысла на причинение вреда, не может быть и речи о стадии приготовления, но случаи покушения в аффектированных умыслах вполне возможны. И. Портнов пишет, что поведение потерпевшего подчас бывает настолько предосудительным, бессердечным и жестоким, что у виновного, охваченного гневом, конкретное желание лишить потерпевшего жизни не реализуется лишь по обстоятельствам, от него не зависящим103.

В таких случаях превалирует цель действия или так называемой «аффектированной разрядки», а не последствий. В этом заключается отличие косвенного умысла от прямого неопределенного умысла. При последнем виновный, ударяя потерпевшего ножом, ломом, камнем и т.д., предвидит неизбежность или возможность наступления общественно опасных последствий (интеллектуальный момент), желает их наступления (волевой момент), хотя и не может точно определить величину вреда, который может последовать.

Аффект оказывает значительное влияние на возникновение, динамику и реализацию умысла. Умысел на убийство возникает в тот момент, когда субъект уже находится в состоянии аффекта, Появляется аффект и сразу, как бы в его «недрах», возникает умысел на убийство. Субъект, находясь в состоянии аффекта, не может одновременно находиться в состоянии покоя, поскольку психологическая природа аффекта такова, что ему в любом случае требуется немедленная разрядка в действиях. Поэтому и умысел реализуется незамедлительно, что делает невозможным наличие стадии приготовления. Однако немедленное реагирование на действия потерпевшего не исключает возможности совершения виновным различных сложных длящихся действий (например, преследования потерпевшего). При этом следует иметь в виду, что умысел должен быть реализован в то время, пока субъект находится в состоянии аффекта. Умысел возникает в аффекте и изживает себя вместе с ним.

Для правильного понимания и раскрытия субъективной стороны преступления важное значение имеет мотив совершения убийства. Мотив — это потребность, трансформированная в побуждение. Мотив как психический акт слагается из осознанного, волевого и эмоционального. В разных преступлениях их уровни неодинаковы. В преступлениях, предусмотренных ст. 107 УК РФ, аффект занимает господствующее положение в мотиве.

Мотивированная деятельность виновного в процессе совершения рассматриваемых преступлений представляет собой сложное явление. Следует отметить, что психическое состояние виновного, обусловленное воздействием аффекта, предопределяет и специфическую характеристику мотива. Мотиву аффективного убийства свойственны ситуационность, неустойчивость, скоротечность. Мотив аффективного преступления возникает внезапно в ответ на провоцирующий повод и тут же оказывает существенное влияние на его динамику и реализацию. Анализируя содержание мотива аффективных преступлений, некоторые авторы отождествляют эмоциональную сторону преступления и мотив. Б.В. Харазишвили, например, считает, что аффект является самостоятельным мотивом преступления104.

Такое утверждение, полагаю, нельзя признать правильным, и оно в литературе было справедливо подвергнуто критике105. Мотив и эмоция — явления разнопорядковые. Поэтому аффект не может быть мотивом, поскольку это психическое состояние субъекта, которое является почвой для формирования определенных побуждений. Аффект лишь создает эмоциональный фон, выступает как импульс, облегчающий реализацию какой-либо потребности, но не является мотивом.

Именно аффект в рассматриваемом преступлении придает мотиву извинительный характер: во-первых, потому что он вызван поводами, осуждаемыми государством и обществом; во-вторых, потому что его возникновение во многом обусловлено специфическими обстоятельствами ситуации.

Остается проблематичным вопрос о характере мотива аффективного преступления. Т.Г. Шавгулидзе считает мотивом этих действий месть106. По мнению Б.В. Сидорова, мотивом преступного поведения является обида107. Полагаю, точка зрения Б.В. Сидорова небесспорна. Обиду нельзя считать мотивом преступления, поскольку это чувство, эмоция. Она менее всего предполагает активное, деятельное самоутверждение и скорее ограничивается внутренним переживанием обиженного. Субъект испытывает чувство досады, внутренней неудовлетворенности, что в одном случае может кончиться нейтрализацией первоначальной обиды, а в другом — перерасти в мотив мести в отношении обидчика. Такие эмоции, как радость, страх, обида, гнев и т.д., определяют эмоциональное состояние субъекта и в этом качестве составляют «фон» мотивации. «Оказывая сильное влияние на процесс мотивации, эти «фоновые» эмоции сами мотивами не являются, поскольку не отражают интересы действующего лица. Убийство в состоянии сильного душевного волнения совершается не по мотиву гнева, а из мести в гневе»108. Л.А. Рогачевский признает основным побуждением аффективного деяния чувство возмездия109. Но возмездие — это синоним мести, поскольку месть означает «действие в оплату за причиненное зло, возмездие — за что-нибудь»110. Таким образом, учитывая изложенные соображения, полагаем, что основным, доминирующим мотивом аффективного преступления является месть. Месть за причиненную обиду, зло.

Большинство ученых-криминалистов признают мотив мести доминирующим в аффективных убийствах111.

Ревность также рассматривается как один из возможных мотивов аффективного убийства. Однако существует мнение, что убийство из ревности есть частный вид проявления мести в преступлениях против жизни112. Например, А.В. Наумов считает, что ревность тесно переплетается с местью. Более того, когда ревность приводит к общественно опасным поступкам, она принимает ярко выраженный оттенок мести. Виновный в убийстве из ревности чаще всего мстит потерпевшему за действительную или мнимую измену113. Полагаю, следует поддержать это мнение, поскольку данный мотив наиболее характерен для аффективных убийств. Судебная практика показывает, что чаще всего преступления совершаются при внезапном, неожиданном обнаружении супружеской измены в форме интимной близости. Причем измена для одного из супругов, как правило, является неожиданной, поскольку характер супружеских отношений до преступления не давал оснований для чувства ревности. Аффективные мотивы являются ситуативными и в целом носят характер, смягчающий вину, поскольку аффект играет доминирующую роль в мотивационной деятельности.

Основываясь на изложенном, целесообразно сформулировать следующие выводы.

1. При квалификации деяний ст. 113 УК РФ необходимо отличать наличие физиологического и патологического аффектов. Если при наличии физиологического аффекта речь идет об ограниченной вменяемости виновного в совершении рассматриваемых деяний и о привлечении его к уголовной ответственности по указанным статьям, то при установлении патологического аффекта у лица возникает состояние невменяемости, которое исключает возможность привлечения его к уголовной ответственности. Чтобы избежать ошибок в следственно-судебной практике, предлагается дать следующее объяснение Пленума Верховного Суда РФ.

2. Под предусмотренным ст. 113 УК РФ, внезапно возникшим сильным душевным волнением (физиологическим аффектом) следует понимать неожиданное временное психическое расстройство, возникшее как ответная реакция на противоправное или аморальное поведение потерпевшего, быстро и бурно протекающее, в результате которого виновный, хотя и находится в состоянии вменяемости, но не может при этом в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий. Физиологический аффект следует отличать от аффекта патологического, то есть такого психического расстройства, когда лицо вследствие него не может осознавать фактический характер своих действий или руководить ими. В этом случае оно признается невменяемым и не подлежит уголовной ответственности.

3. В уточнениях, в связи с изложенным, нуждаются и нормы уголовного законодательства. Предлагается в ст. 113 УК РФ вместо термина «аффект» использовать более точный термин «физиологический аффект».

2.4 Отграничение преступления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта, от смежных преступлений

Как показывает судебная практика, серьезные затруднения вызывают вопросы разграничения преступлений, совершенных в состоянии аффекта (ст. 113 УК), от деяний, совершенных при превышении пределов необходимой обороны и мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2 ст. 114 УК РФ). Представляется, что в связи с этим необходимо выработать четкие критерии такого разграничения на основе совокупности субъективных признаков114.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 4 от 10 сентября 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» разграничение рассматриваемых составов рекомендуется проводить главным образом по цели совершения действий и признаку сильного душевного волнения (аффекта).

При наличии у виновного физиологического аффекта в момент его преступных действий, вызванных издевательством, тяжким оскорблением, иными противоправными действиями, аморальными поступками со стороны потерпевшего или длительной психотравмирующей ситуацией, серьезных трудностей при квалификации содеянного у следственных органов и суда не возникает в связи с тем, что только эти признаки виктимного поведения могут свидетельствовать о предусмотренном уголовным законом аффекте, отсутствии необходимой обороны или превышении ее пределов. Действия виновного в таких случаях квалифицируются по ст. 107 или 113 УК РФ.

В то же время между этими преступлениями имеется много общего, особенно когда причинение вреда потерпевшему происходит в ответ на его преступное посягательство с применением физического насилия и на практике ведет к их смешению.

Нередко так называемый «эксцесс обороны» допускается лицами, находящимися в состоянии аффекта, вызванного нападением. Насилие опасное для жизни и здоровья обороняющегося, способно вызвать состояние аффекта и привести к превышению ее пределов.

Как отмечалось ранее, насилие со стороны потерпевшего — наиболее распространенный повод для причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, совершаемых в состоянии аффекта. В то время как в преступлениях, связанных с превышением пределов необходимой обороны, оно выступает в качестве одного из обязательных условий. Поэтому тщательная оценка этого насилия играет важную роль в установлении истинных целей ответных действий виновного. Для выяснения характера насильственных действий как причины, вызвавшей состояние аффекта и необходимой обороны, необходимо, прежде всего, выяснить, когда насилие со стороны потерпевшего может рассматриваться только как повод, как причина состояния аффекта, и когда оно может обусловить право на необходимую оборону. Насилие при аффекте и при необходимой обороне существенно отличается по своему характеру и степени интенсивности. Если в первом случае применяя насилие, потерпевший стремится уязвить самолюбие виновного, унизить его достоинство, оскорбить ударом, пощечиной, рывком за волосы и т.д., то во втором случае потерпевший применяет насилие, которое по своему характеру и степени интенсивности может рассматриваться как нападение.

Р. Юсупов, например, отмечает, что основанием необходимой обороны являются умышленное преступление или административный проступок, немедленно причиняющий вред общественным отношениям. Аффект могут вызвать почти все умышленные преступления. Более того, аффект иногда возникает и от аморального поведения потерпевшего, например, супружеской измены115.

Исходя из указанных предпосылок, насилие со стороны потерпевшего, не образующее нападения, исключает право на необходимую оборону, но может стать поводом для инициирования аффекта, образуя состав преступления, предусмотренного ст. 113 УК РФ.

При превышении пределов необходимой обороны защищающийся, пользуясь своим правом на оборону, отражает нападение, но при этом явно выходит за пределы допустимого.

Причинение физического вреда потерпевшему составляет цель ответных действий виновного в состоянии аффекта, которые хотя и носят вынужденный характер, но не являются необходимым и единственным выходом из сложившейся ситуации, в то время как насилие со стороны обороняющегося преследует цель защиты охраняемых законом личных и общественных интересов, а причинение вреда нападающему является лишь средством способным обеспечить такую защиту116.

Время агрессивной реакции на насилие также является разграничительным критерием названных видов преступлений. Но оно не имеет универсального характера.

В объективном плане действия потерпевшего, предусмотренные ст. 113 УК РФ, выглядят как «провокация» преступления. Совершение рассматриваемых преступлений — результат фактически учиненных и уже оконченных действий.

Насилие, предусмотренное ст. 114 УК РФ, порождает состояние необходимой обороны. Совершение этих преступлений всегда связано с продолжаемым насилием потерпевшего. Причинение посягающему вреда после прекращения посягательства не может квалифицироваться как эксцесс обороны, поскольку объективно уже нет нападения, а, следовательно, не может быть и самой обороны. В этом случае действия лица в состоянии аффекта, причинившие смерть или средней тяжести вред посягающему, должны квалифицироваться по ст. 113 УК РФ, если прекращение посягательства было очевидно для обороняющегося117.

В п. 5 постановления Пленума Верховного Суда СССР «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» от 16 августа 1984 г. по этому поводу указывается: «Действия обороняющегося причинившего вред посягающему, не могут считаться совершенными в состоянии необходимой обороны, если вред причинен после того, как посягательство было предотвращено или окончено и в применении средств защиты явно отпала необходимость»118.

Преступления, предусмотренные ст. 113 УК РФ, тоже могут быть совершены как в момент посягательства, так и после его окончания. И даже значительно позже, когда информация о нем пришла спустя какое-то время или когда имело место запоздалая оценка последствий посягательства.

Как отмечалось, отличают названные виды преступлений также мотив и цель. В преступлениях, предусмотренных ст. 113 УК РФ, аффект занимает господствующее положение. Сущность потребности при аффекте состоит в эмоциональной агрессивной разрядке. Целью этих преступлений выступает устранение, прекращение действия отрицательного раздражителя и обретение нормального состояния психики.

Иные мотив и цель деяний, предусмотренных ч. 1 ст. 114 УК РФ, мотивом в них является потребность в устранении созданной посягательством угрозы путем причинения вреда нападающему. Целью действий является защита личности общественно опасным способом.

Полагаю, что важная роль в аспекте разграничения сопоставляемых преступлений принадлежит субъективным признакам составов.

Для преступлений, предусмотренных ст. 113 УК РФ, обязательной субъективной характеристикой состава является аффект, который подлежит доказыванию. В составе преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 114 УК РФ, аффект таковым не является. Создавая определенный эмоциональный фон, он оказывает влияние на поведение обороняющегося, ноне более того.

Исходя из изложенного, можно сделать вывод о том, что разграничение преступлений, совершенных в состоянии аффекта (ст. 113 УК РФ) и преступлений, предусмотренных ст. 114 УК РФ, возможно по характеру применяемого потерпевшим насилия, времени причинения вреда потерпевшему, по цели и мотиву причинения вреда.

В случае причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего в состоянии аффекта, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, содеянное виновным квалифицируется только по ст. 113 УК РФ. Поэтому фактически речь идет о разграничении преступлений, предусмотренных ст. 107 и 113 УК РФ.

Октябарьским районным судом г. Самары 24 мая 2007 г. Виноград С. осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Он признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего, повлекшем по неосторожности его смерть.

28 декабря 2006 г. днем между ним и отцом (Виноградом В.) (находившимися в своей квартире в состоянии алкогольного опьянения) произошла ссора, перешедшая в драку. В ходе драки Виноград С. выхватил нож из рук отца, который оскорблял его и угрожал, и умышленно нанес ему множественные удары руками и ногами по различным частям тела, причинив тяжкий вред здоровью, повлекший по неосторожности смерть потерпевшего.

Судебная коллегия по уголовным делам Самарского областного суда приговор оставила без изменения.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об изменении судебных решений в связи с неправильным применением уголовного закона.

Президиум Самарского областного суда 10 февраля 2008 г. протест удовлетворил, приговор и определение кассационной инстанции изменил, указав следующее.

Как показал Виноград С. на следствии и в судебном заседании, его отец постоянно употреблял спиртные напитки, устраивал дома скандалы, оскорблял всех членов семьи, угрожал убийством, избивал мать.

28 декабря 2006 г., придя с работы, он застал отца дома одного в состоянии алкогольного опьянения. Тот начал его оскорблять, угрожал убийством, однако он не отвечал ему, поел, выпил водки и лег отдыхать в своей комнате. Отец продолжал угрожать и оскорблять, зашел к нему в комнату с ножом в руках. Он вытолкнул его в коридор и выбил нож, неосторожно поранив отцу руку. Затем он подобрал нож, отнес его на кухню, а сам пошел в комнату искать бинт, чтобы перевязать отцу рану, но последний неожиданно ударил его в лицо. Он, Виноград С., был сильно возбужден, не мог себя сдержать и нанес отцу несколько ударов. Отец стал кричать, что зарубит его топором, и пошел на балкон, где хранился топор. Испугавшись, он ударил отца рукой по голове, отчего тот упал. Накрыв отца одеялом, чтобы не замерз, он ушел в свою комнату.

Достоверность показаний Винограда С. об обстоятельствах, при которых он избил своего отца, подтверждается материалами дела.

Согласно заключению судебно — медицинского эксперта, Винограду С. в день происшествия были причинены телесные повреждения в виде ссадин скулы слева, правой руки, царапины левой руки, которые произошли от действия твердых тупых предметов.

Из показаний Виноград Л. и Виноград Т. (матери и жены подсудимого) видно, что на протяжении последних двух лет потерпевший злоупотреблял спиртными напитками, систематически устраивал дома скандалы, избивал Виноград Л. и она обращалась с заявлениями в милицию. Он постоянно оскорблял и сына с женой, угрожал сыну убийством. В связи с этим сын с семьей вынужден был уйти жить в общежитие, но их там не прописали и пришлось вернуться к родителям.

Свидетели Кравопушенков и Каркишенко — соседи потерпевшего, также подтвердили, что Виноград В. злоупотреблял спиртными напитками, деградировал как личность, оскорблял членов семьи, скандалил.

Вывод суда о том, что оскорбления и угрозы потерпевшего в день происшествия не отличались от прежних, а потому нет оснований усматривать нахождение Винограда С. в состоянии аффекта, нельзя признать обоснованным.

По смыслу закона ответственность по ст. 113 УК РФ за причинение тяжкого вреда здоровью в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения наступает не только в случае, когда это состояние является результатом единичного неправомерного действия потерпевшего, но и тогда, когда оно — следствие неоднократных противозаконных действий потерпевшего, из которых последнее является непосредственной причиной такого состояния.

С учетом изложенного содеянное Виноградом С. подлежит квалификации по ст. 113 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного насилием со стороны потерпевшего, а также длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным и аморальным поведением потерпевшего119.

Другая проблема — отграничение покушения на убийство в состоянии сильного душевного волнения от причинения вреда здоровью, совершенного в этом же состоянии. Главным вопросом является установление направленности умысла виновного. Для квалификации содеянного как покушения на аффектированное убийство необходимо установить, что виновный действовал с прямым конкретизированным умыслом, направленным на причинение смерти потерпевшему, в состоянии аффекта, вызванного неправомерным или аморальным поведением потерпевшего. При отсутствии или недоказанности того, что виновный действовал с прямым конкретизированным умыслом, направленном именно на причинение смерти потерпевшему, содеянное должно быть квалифицировано по фактически наступившим последствиям.

Для установления характера и направленности умысла виновного необходимо исходить из совокупности всех обстоятельств, имеющих отношение к делу. Особое значение имеет способ действий виновного, поскольку именно он нередко свидетельствует о направленности его умысла.

К признакам, характеризующим направленность умысла виновного на совершение убийства, в науке уголовного права относят, к примеру:

направленность действий виновного на нарушение функций или анатомической целости жизненно важного органа потерпевшего (голова, шея, грудь, спина, пах);

применение такого орудия или средства, которым объективно может быть причинена смерть;

интенсивность действий виновного (сила ударов, их количество)120.

Как правило, речь идет о таких действиях, которые объективно свидетельствуют о том, что виновный желает смерти потерпевшего (например, выстрел в голову, удар ножом в область сердца с большой силой, сталкивание с высоты, удушение и т.д.). Если при подобных обстоятельствах смерть потерпевшего не наступает, то это происходит чаще всего независимо от воли виновного лица.

Сложность при квалификации содеянного вызывают ситуации, когда виновный после некоторых действий, направленных на причинение смерти потерпевшему, прекращает свои дальнейшие действия, иногда даже оказывает ему помощь сам или вызывает скорую медицинскую помощь. Как правило, суд или следствие в таких случаях рассуждают так: «Мог довести задуманное до конца? — мог. Не сделал этого? — не сделал. Значит, покушения на убийство нет, а содеянное необходимо квалифицировать по фактически наступившим последствиям»121.

Представляется, что это не всегда правильная позиция. Следуя данной логике, можно признать, что если виновный стрелял в потерпевшего, но промахнулся и прекратил стрельбу, то уголовной ответственности за покушение на убийство он не подлежит, так как добровольно прекратил свои действия, хотя мог и продолжать, имея шесть патронов. Следовательно, имеет место добровольный отказ.

Выводы по II главе

В качестве итога можно сделать следующие выводы.

Предлагается изложить ст. 113 УК РФ в новой редакции.

«Ст. 113. Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта

1. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (физиологического аффекта), вызванного насилием, издевательством или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего либо иными противоправными или аморальными действиями (бездействием), а равно длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего, —

наказывается ограничением свободы на срок до двух лет или лишением свободы на тот же срок.

2. То же деяние, повлекшее причинение тяжкого вреда здоровью двум или более лицам, —

наказывается лишением свободы на срок до 3 лет.

3. Деяние, предусмотренное ч. 1 настоящей статьи, повлекшее причинение средней тяжести вреда здоровью, —

наказывается ограничением свободы на срок до 1 года или лишением свободы на тот же срок.

4. То же деяние, повлекшее причинение средней тяжести вреда здоровью двум или более лицам, —

наказывается лишением свободы на срок до 2 лет.

В ст. 113 УК РФ заменить термин «аффект» более точным термином «физиологический аффект» с целью отличия его от патологического аффекта, вызывающего невменяемость лица, и как ее следствие невозможность привлечения такого лица к уголовной ответственности.

Заключение

Основываясь на материалах проведенного исследования, можно сформулировать следующие основные теоретические выводы и положения.

1.Уголовно-правовые нормы об ответственности за преступления против здоровья, совершенные в состоянии аффекта, привели в процессе своего эволюционного развития к тем юридическим конструкциям, которые включены сегодня в действующую ст. 113 УК РФ.

Проведенное исследование показывает, что под умышленными преступлениями против здоровья, совершенными в состоянии аффекта, следует понимать предусмотренные ст. 113 УК РФ умышленные действия, осуществляемые в состоянии физиологического аффекта, спровоцированного противоправным или аморальным поведением потерпевшего, причиняющие тяжкий или средней тяжести вред его здоровью.

Понятия насилия, издевательства, тяжкого оскорбления, иных противоправных действий (бездействия) потерпевшего, длительной психотравмирующей ситуации, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего, предусмотренные ст. 113 УК РФ, нуждаются в разъяснении Пленума Верховного Суда РФ, поскольку ни на практике, ни в науке уголовного права относительно их содержания нет единого мнения. Такая ситуация создает сложности в практическом применении указанных статей.

При квалификации деяний по ст. 113 УК РФ необходимо отличать наличие физиологического и патологического аффекта. Если при наличии физиологического аффекта речь идет об ограниченной вменяемости виновного в совершении рассматриваемых деяний и о привлечении его к уголовной ответственности по указанным статьям, то при установлении патологического аффекта речь идет о возникновении у лица состояния невменяемости, которое исключает возможность привлечения его к уголовной ответственности. Чтобы избежать ошибок в следственно-судебной практике, необходимо дать соответствующие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ.

В ст. 113 УК РФ заменить термин «аффект» более точным термином «физиологический аффект» с целью отличия его от патологического аффекта, вызывающего невменяемость лица, и как ее следствие невозможность привлечения такого лица к уголовной ответственности.

6. Обращаясь к конструкции ст. 113 УК РФ, можно заметить, что она не содержит квалифицированного состава, в то время как предусматривает причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, причиняемого в состоянии аффекта, которые имеют разную степень общественной опасности. В этой связи необходимо пойти по пути дифференциации уголовной ответственности за рассматриваемые деяния. В связи с изложенной позицией предложить новую редакцию ст. 113 УК РФ.

«Ст. 113. Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта

1. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (физиологического аффекта), вызванного насилием, издевательством или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего либо иными противоправными или аморальными действиями (бездействием), а равно длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего, —

наказывается ограничением свободы на срок до двух лет или лишением свободы на тот же срок.

2. То же деяние, повлекшее причинение тяжкого вреда здоровью двух или более лиц, —

наказывается лишением свободы на срок до 3 лет.

3. Деяние, предусмотренное ч. 1 настоящей статьи, повлекшее причинение средней тяжести вреда здоровью, —

наказывается ограничением свободы на срок до 1 года или лишением свободы на тот же срок.

4. То же деяние, повлекшее причинение средней тяжести вреда здоровью двух или более лиц, —

наказывается лишением свободы на срок до 2 лет.

Список источников и литературы

Нормативно-правовые акты

Конституция Российской Федерации от 12.12.1993 г. // Российская газета. 1993. № 237.

Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 г. № 63-ФЗ (в ред. от 22.07.2008) // Собрание законодательства РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 г. № 174-ФЗ (в ред. от 16.07.2008) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921.

Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 г. № 195-ФЗ (в ред. от 22.07.2008) // Собрание законодательства РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст.1.

Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22.07.1993 г. № 5487-1 (в ред. от 18.10.2007) // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 33. Ст. 1318.

Постановление Правительства РФ от 17.08.2007 г. № 522 «Об утверждении правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» // Собрание законодательства РФ. 2007. № 35. Ст. 4308.

Постановление Правительства РФ от 16.10.2000 г. № 789 «Об утверждении правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (с изм. от 20.08.2007) // Собрание законодательства РФ. 2000. № 43. Ст. 4247.

Приказ Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. № 194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» // Российская газета. 2008. № 188. С. 7.

Научная литература и материалы периодической печати

Андреева Л.А. Значение установления объективной стороны для квалификации преступлений против личности. Л., Изд-во ЛГУ. 1980. – 216 с.

Андреева Л.А., Рогачевский Л.А. Расследование убийств и тяжких телесных повреждений, совершенных в состоянии сильного душевного волнения (вопросы квалификации и доказывания). Л., Изд-во ЛГУ. 1988. – 198 с.

Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву. М., Юрист. 2004. – 402 с.

Боткин А.Я. Преступный аффект как условие невменяемости. М., Статут. 2003. – 342 с.

Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. Энциклопедический словарь. СПб., Питер. 2001. – 1004 с.

Гасанова Я.О. Убийство в состоянии аффекта: актуальные проблемы и особенности нормы // Адвокатская практика. 2008. № 3. С. 15.

Гонтарь И.Я. Категория общественной опасности в российском уголовном праве: история становления и современное понимание // История государства и права. 2008. № 4. С. 29.

Гребенкин Ф. Общественная опасность преступления и ее характеристики // Уголовное право. 2006. № 1. С. 26.

Гродзинский М.М. Телесные повреждения в новом УК РСФСР // Вестник советской юстиции. 1927. № 10. С. 23.

Дубовец П.А. Ответственность за телесные повреждения по советскому уголовному праву. М., Юридическая литература. 1959. – 462 с.

Еникеев М.И. Юридическая психология // Юридическая психология. 2006. № 1. С. 16.

Жижиленко А.А. Преступления против личности. М., Юрлитиздат. 1927. – 236 с.

Зайгарник Б.В. Патопсихология. М., МГУ. 1976. – 876 с.

Загородников Н.И. Преступления против здоровья. М., Юридическая литература. 1969. – 268 с.

Зелинский А.Ф. Осознаваемое и неосознаваемое в преступном поведении. Харьков., Вища школа. 1986. – 342 с.

Исмаилов Й.А. Ответственность за причинение тяжких телесных повреждений по советскому уголовному праву. Баку., АН Аз. ССР. 1969. – 236 с.

Козаченко И.Я., Спасенников Б.А. О концепции аффекта в уголовно-правовой науке // Российский юридический журнал. 2001. № 2. С. 21.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. / Под ред. Скуратова Ю.И., Лебедева В.М. 2-е изд. М., Норма. 2008. – 832 с.

Комментарий к уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Чекалина А.А., Томина В.Т., Сверчкова В.В. М., Юрайт-Издат. 2007. – 824 с.

Красиков А.Н. Уголовно-правовая охрана прав и свобод человека в России. Саратов., Изд-во Саратовского ун-та. 1999. – 438 с.

Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступления. М., Статут. 2006. – 672 с.

Кудрявцев И.А. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. М., Норма. 1999. – 332 с

Кузнецова Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: лекции по спецкурсу «основы квалификации преступлений М., Городец. 2007. – 568 с.

Левитов Н.Д. О психологических состояниях человека. М., Наука. 1964. – 562 с.

Лысак Н.В. Ответственность за убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения (Уголовно-правовые и виктимологические аспекты). Дисс. …канд. юрид. наук. М., 1995. – 268 с.

Марковичева Е.В. Использование судебно-психологических и комплексных судебных психолого-психиатрических экспертиз в доказывании по уголовным делам // Юридическая психология. 2008. № 5. С. 24.

Марцев А.И. Общие вопросы учения о преступлениях. Омск., Юридический институт МВД России. 2000. – 678 с.

Мельниченко А.Б. Мотивы преступлений, совершаемых в состоянии аффекта М., Академия МВД. 1998. – 186 с.

Назаренко Г.В. Уголовно-релевантные психические состояния лиц, совершивших преступления и общественно опасные деяния. М, Ось-89. 2007. – 378 с.

Наумов А.В. История создания и общая характеристика Уголовного Уложения 1903. // Вестник Московского Университета. 1993. № 5. С. 29.

Наумов А.В. Практика применения уголовного кодекса Российской Федерации: комментарий судебной практики и доктринальное толкование (постатейный) / Под ред. Резника Г.М. М., Волтерс Клувер. 2008. – 708 с.

Научно-практическое пособие по применению УК РФ / Под ред. Лебедева В.М. М., Норма. 2008. – 478 с.

Никифоров А.С. Эмоции в нашей жизни. М., Наука. 1978. – 362 с.

Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., Русский язык. 2001. – 1064 с.

Подольный Н.А. Понятие «аффекта» в уголовном праве // Государство и право. 2008. № 4. С. 62-67.

Понятие преступления, множественность преступлений / Под ред. проф. Игнатова А.Н. М., Норма. 2005. – 478 с.

Попов А.Н. Преступления против личности при смягчающих обстоятельствах. СПб., Питер. 2008. – 318 с.

Портнов И.П. Совершение преступлений в состоянии сильного душевного волнения (ст.ст. 104, 110 УК РСФСР): Автореф. …дис. канд. юрид. наук. М., 1972. – С. 47.

Портной И.П. Признак внезапности в аффектированных преступлениях // Социалистическая законность. 1980. № 11. С. 38.

Постатейный комментарий к уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Громова Н.А. М., ГроссМедиа. 2008. – 786 с.

Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб., Питер. 2003. – 476 с.

Рогачевский Л.А. Особенности субъективной стороны преступлений, совершаемых в состоянии аффекта // Правоведение. 1983. № 6. С. 82.

Российское законодательство Х-ХХ веков. Т.1. Законодательство Древней Руси. / Под ред. Чистякова О.И. М., Юридическая литература. 1984. – 346 с.

Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 4. Законодательство периода становления абсолютизма. / Под ред. Виленского Б.В. М., Юридическая литература. 1991. – 462 с.

Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 6. Законодательство первой половины XIX века. / Под ред. Виленского Б.В. М., Юридическая литература. 1991. – 438 с.

Сборник документов по истории Уголовного законодательства СССР и РСФСР. 1917-1952 гг. / Под ред. Голякова И.Т. М., Юридическая литература. 1953. – 876 с.

Свод Законов Российской Империи. Книга 5 / Под ред. Мордухай-Болтовского И.Д. М., Статут. 2003. – 564 с.

Семернева Н.К. Вопросы квалификации умышленных убийств: Учеб. пособие. М., Юрайт. 2004. – 562 с.

Сидоренко Э. Особенности уголовной ответственности за преступления, совершенные в состоянии аффекта // Судебная власть. 2004. № 1. С. 62.

Сидоров В.В. Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение. Казань., Изд-во Казанского ун-та. 1978. – 276 с.

Ситковская О.Д. Аффект. Криминально-психологическое исследование. М., Юрайт. 2007. – 276 с.

Ситковская О.Д., Конышева Л.П., Коченов М.М. Новые направления психологической экспертизы. М., Юнити-Дана. 2008. – 674 с.

Спасенников Б.А. Аффект и уголовная ответственность // Закон и право. 2008. № 6. С. 31-34.

Судебная психиатрия: Руководство для врачей / Под ред. Морозова Т.В. М., Юридическая литература. 1988. – 532 с.

Сысоева Т.В. Субъективные признаки убийства, совершенного в состоянии аффекта // Вестник ТюмГУ. 2003. № 3. С. 64.

Таганцев Н. Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. М., Статут. 2005. – 476 с.

Тимофеев С.А. О критериях отграничения аффекта от иных эмоциональных состояний // Юридический мир. 2008. № 8. С. 15.

Титов Б.Н. Уголовная ответственность за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Дисс… канд. юрид. наук. М., 2001. – 238 с.

Титов Б.Н. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью: субъективные признаки преступления // Журнал российского права. 2002. № 12. С. 26.

Ткаченко В.И. Ответственность за умышленные преступления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта. М., Юридическая литература. 1979. – 276 с.

Ткаченко Т. Уголовно-правовое значение аффекта // Законность. 2006. № 10. С. 23.

Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступления. М., Статут. 2006. – 672с.

Трахтерова B.C. Вменяемость и невменяемость в уголовном праве (исторический очерк). М., БЕК. 1992. – 476 с.

Тухбатуллин Р.Р. Особенности объективной стороны составов преступлений, предусмотренных ст. ст. 107 и 113 УК РФ // Российский следователь. 2008. № 3. С. 24.

Тухбатуллин Р.Р. Субъект и субъективная сторона преступлений против жизни и здоровья, совершенных в состоянии аффекта // Российский следователь. 2005. № 8. С. 31.

Уголовное право. Особенная часть. / Под ред. Герцеизона А.А., Пионтковского А.А. М., Юрист. 2001. – 602 с.

Фаргиев И. Состояние аффекта и превышение пределов необходимой обороны (Вопросы разграничения составов) // Российская юстиция. 2008. № 5. С. 26.

Фелинская Н.И. Реактивные состояния в судебно-психиатрической клинике. М., Институт практической психологии. 1968. – 316 с.

Фомин М.А. Соотношение и разграничение преступлений, совершаемых в состоянии аффекта и при превышении пределов необходимой обороны // Российский следователь. 2007. № 10. С. 30.

Харазишвили Б.В. Вопросы мотива поведения преступника в советском праве. Тбилиси., 1963. – 246 с.

Читлов Д.С. Охрана здоровья граждан от тяжких насильственных посягательств. Уголовно-правовое и криминологическое исследование / Под ред. Ноя И.С. Саратов., Саратовский университет. 1974. – 432 с.

Чубаркин М.М Проблемы квалификации убийства, совершенного в состоянии аффекта, и убийства при превышении пределов необходимой обороны // Труды юридического факультета Ставропольского государственного университета. Ставрополь., 2003. – 468 с.

Шавгулидзе Т.Г. Аффект и уголовная ответственность. Тбилиси., 1973. – 326с.

Шарапов Р., Коновалов А. Понятие вреда здоровью в условиях правовой дезориентации судебно-медицинской экспертизы живых лиц // Уголовное право. 2007. № 1. С. 25.

Шишков С. Установление «внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта) // Законность. 2008. № 6. С. 17.

Юсупов Р. Соотношение аффекта и превышение пределов необходимой обороны // Российская юстиция. 1999. № 5. С. 51.

Юшков С.В. Памятники русского права. Вып. 1. М., Юрлитиздат. 1952. – 678с.

Юшков Ю.Н. Квалификация преступлений, совершенных в состояний аффекта // Советская юстиция. 1973. № 4. С. 12-13.

Якобсон П.М. Психология чувств. М., Институт практической психологии. 1958. – 472 с.

Учебная и учебно-методическая литература

Макринская В.И. Вопросы уголовно-правовой защиты права на жизнь (сравнительно-правовые аспекты): учебное пособие М., Буквовед. 2006. – 478 с.

Неклюдов Н.А. Руководство к Особенной части русского уголовного права. Т. 1 Преступления и проступки против личности. М., Спарк. 1996. – 578 с.

Немов Р.С. Психология: Учебник. М., Проспект. 2008. – 826 с

Пионтковский А.А., Меньшагин В.Д. Курс советского уголовного права. Особенная часть. Т. 1. М., Высшая школа. 1955. – 702 с.

Познышев С.В. Особенная часть русского уголовного права. М., Статут. 2001. – 538 с.

Рудик П.А. Психология М., Наука. 1958. – 806 с.

Таганцев Н.С. Лекции по русскому уголовному праву. Часть Особенная. М., Статут. 2004. – 564 с.

Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: учебник / Под ред. Иногамовой-Хегай Л.В., Рарога А.И., Чучаева А.И. М., Инфра-М. 2008. – 704 с.

Уголовное право России. Часть особенная: учебник для вузов / Под ред. Кругликова Л.Л. М., Волтерс Клувер. 2008. – 682 с.

Уголовное право РФ. Особенная часть / Под ред. проф. Здравомыслова Б.В. М., Проспект. 2004. – 674 с.

Фойницкий И.Я. Курс уголовного права, часть Особенная. М., Статут. 2003. – 672 с.

Практические источники

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 г. № 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 8. С. 11.

Постановление Президиума Самарского областного суда от 10.02.2008 г. № 2311/08 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. № 5. С.30.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 15.10.2008 № 206-П08-пр// Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. № 11. С. 4 — 5.

Определение Верховного Суда РФ от 05.11.2008 № 3-О08-24 //Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. № 12. С.14.

1 Российское законодательство Х-ХХ веков. Т.1. Законодательство Древней Руси./ Под ред. Чистякова О.И. М., Юридическая литература. 1984. С. 49.

2 Юшков С.В. Памятники русского права. Вып. 1. М., Юрлитиздат. 1952. С. 79.

3 Российское законодательство Х-ХХ веков. Т.1. Законодательство Древней Руси./ Под ред. Чистякова О.И. М., Юридическая литература. 1984. С. 65.

4 Российское законодательство Х-ХХ веков. Т.1. Законодательство Древней Руси./ Под ред. Чистякова О.И. М., Юридическая литература. 1984. С. 52.

5 Российское законодательство Х-ХХ веков. Т.1. Законодательство Древней Руси./ Под ред. Чистякова О.И. М., Юридическая литература. 1984. С.65.

6 Российское законодательство Х-ХХ веков. Т.1. Законодательство Древней Руси. / Под ред. Чистякова О.И. М., Юридическая литература. 1984. С. 94.

7 Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 4. Законодательство периода становления абсолютизма. / Под ред. Виленского Б.В. М., Юридическая литература. 1991. С. 320, 322.

8 Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 6. Законодательство первой половины XIX века. / Под ред. Виленского Б.В. М., Юридическая литература. 1991. С. 201.

9 Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 6. Законодательство первой половины XIX века. / Под ред. Виленского Б.В. М., Юридическая литература. 1991. С. 201.

10 Свод Законов Российской Империи. Книга 5 / Под ред. Мордухай-Болтовского И.Д. М., Статут. 2003. С. 204-205.

11 Таганцев Н. Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. М., Статут. 2005. С.54.

12 Неклюдов Н.А. Руководство к Особенной части русского уголовного права. Т. 1 Преступления и проступки против личности. М., Спарк. 1996. С. 203 — 204.

13 Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. Энциклопедический словарь. СПб., Питер. 2001. С. 524.

14 Трахтерова B.C. Вменяемость и невменяемость в уголовном праве (исторический очерк). М., БЕК. 1992. С. 32-33.

15 Наумов А.В. История создания и общая характеристика Уголовного Уложения 1903. // Вестник Московского Университета. 1993. № 5. С. 29.

16 Наумов А.В. История создания и общая характеристика Уголовного Уложения 1903. // Вестник Московского Университета. 1993. № 5. С. 29.

17 Познышев С.В. Особенная часть русского уголовного права. М., Статут. 2001. C.18.

18 Сборник документов по истории Уголовного законодательства СССР и РСФСР. 1917-1952 гг. / Под ред. Голякова И.Т. М., Юридическая литература. 1953. С. 59.

19 Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., Русский язык. 2001. С. 217.

20 Познышев С.В. Указ. соч. С. 31.

21 Лысак Н.В. Ответственность за убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения (Уголовно-правовые и виктимологические аспекты). Дисс. …канд. юрид. наук. М., 1995. С. 56.

22 Сборник документов по истории Уголовного законодательства СССР и РСФСР. 1917-1952 гг. / Под ред. Голякова И.Т. М., Юридическая литература. 1953. С. 205.

23 Уголовное право. Особенная часть. / Под ред. Герцеизона А.А., Пионтковского А.А. М., Юрист. 2001. С. 176, 185.

24 Сидоров В.В. Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение. Казань., Изд-во Казанского ун-та. 1978. С. 42; Юшков Ю.Н. Квалификация преступлений, совершенных в состояний аффекта // Советская юстиция. 1973. № 4. С. 12-13.

25 Портнов И.П. Признак внезапности в аффектированных преступлениях // Социалистическая законность. 1980. № 11. С. 38.

26 Сидоров В.В. Указ. соч. С. 42.

27 Гасанова Я.О. Убийство в состоянии аффекта: актуальные проблемы и особенности нормы // Адвокатская практика. 2008. № 3. С. 15.

28 Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: учебник / Под ред. Иногамовой-Хегай Л.В., Рарога А.И., Чучаева А.И. М., Инфра-М. 2008. С. 150.

29 Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 33. Ст. 1318.

30 Таганцев Н.С. Лекции по русскому уголовному праву. Часть Особенная. М., Статут. 2004. С. 139.

31 Познышев С.В. Особенная часть русского уголовного права. М., Статут. 2001. С. 86; Фойницкий И.Я. Курс уголовного права, часть Особенная. М., Статут. 2003. С. 68.

32 Жижиленко А.А. Преступления против личности. М., Юрлитиздат. 1927. С. 33-34.

33 Дубовец П.А. Ответственность за телесные повреждения по советскому уголовному праву. М., Юридическая литература. 1959. С. 18.

34 Уголовное право России. Часть особенная: учебник для вузов / Под ред. Кругликова Л.Л. М., Волтерс Клувер. 2008. С. 88.

35 Пионтковский А.А., Меньшагин В.Д. Курс советского уголовного права. Особенная часть. Т. 1. М., Высшая школа. 1955. С. 591.

36 Гродзинский М.М. Телесные повреждения в новом УК РСФСР // Вестник советской юстиции. 1927. №10. С.23.

37 Исмаилов Й.А. Ответственность за причинение тяжких телесных повреждений по советскому уголовному праву. Баку., АН Аз. ССР. 1969. С. 8-9.

38 Читлов Д.С. Охрана здоровья граждан от тяжких насильственных посягательств. Уголовно-правовое и криминологическое исследование / Под ред. Ноя И.С. Саратов., Саратовский университет. 1974. С. 13.

39 Титов Б.Н. Уголовная ответственность за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Дисс… канд. юрид. наук. М., 2001. С. 48.

40 Научно-практическое пособие по применению УК РФ / Под ред. Лебедева В.М. М., Норма. 2008. С. 168; Гонтарь И.Я. Категория общественной опасности в российском уголовном праве: история становления и современное понимание // История государства и права. 2008. № 4. С. 29; Гребенкин Ф. Общественная опасность преступления и ее характеристики // Уголовное право. 2006. № 1. С. 26; Понятие преступления, множественность преступлений / Под ред. проф. Игнатова А.Н. М., Норма. 2005. С. 65.

41 Постановление Правительства РФ от 17.08.2007 г. № 522 «Об утверждении правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» // Собрание законодательства РФ. 2007. № 35. Ст. 4308.

42 Приказ Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 г. № 194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» // Российская газета. 2008. № 188. С. 7.

43 Шарапов Р., Коновалов А. Понятие вреда здоровью в условиях правовой дезориентации судебно-медицинской экспертизы живых лиц // Уголовное право. 2007. № 1. С. 25.

44 Марковичева Е.В. Использование судебно-психологических и комплексных судебных психолого-психиатрических экспертиз в доказывании по уголовным делам // Юридическая психология. 2008. № 5. С. 24.

45 Сидоренко Э. Особенности уголовной ответственности за преступления, совершенные в состоянии аффекта // Судебная власть. 2004. № 1. С. 62.

46 Козаченко И.Я., Спасенников Б.А. О концепции аффекта в уголовно-правовой науке // Российский юридический журнал. 2001. № 2. С. 21.

47 Сидоренко Э. Особенности уголовной ответственности за преступления, совершенные в состоянии аффекта // Судебная власть. 2004. № 1. С. 62.

48 Подольный Н.А. Понятие «аффекта» в уголовном праве // Государство и право. 2008. № 4. С. 62-67.

49 Шишков С. Установление «внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта) // Законность. 2008. № 6. С. 17; Тухбатуллин Р.Р. Субъект и субъективная сторона преступлений против жизни и здоровья, совершенных в состоянии аффекта // Российский следователь. 2005. № 8. С. 31.

50 Тимофеев С.А. О критериях отграничения аффекта от иных эмоциональных состояний // Юридический мир. 2008. № 8. С. 15; Назаренко Г.В. Уголовно-релевантные психические состояния лиц, совершивших преступления и общественно опасные деяния. М, Ось-89. 2007. С. 199.

51 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. / Под ред. Скуратова Ю.И., Лебедева В.М. 2-е изд. М., Норма. 2008. С. 240.

52 Сысоева Т.В. Субъективные признаки убийства, совершенного в состоянии аффекта // Вестник ТюмГУ. 2003. № 3. С. 64.

53 Попов А.Н. Преступления против личности при смягчающих обстоятельствах. СПб., Питер. 2008. С. 91.

54 Загородников Н.И. Преступления против здоровья. М., Юридическая литература. 1969. С. 85-86.

55 Ткаченко В.И. Ответственность за умышленные преступления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта. М., Юридическая литература. 1979. С. 16.

56 Ткаченко Т. Уголовно-правовое значение аффекта // Законность. 2006. № 10. С. 23.

57 Попов А.Н. Указ. соч. С. 92.

58 Андреева Л.А., Рогачевский Л.А. Расследование убийств и тяжких телесных повреждений, совершенных в состоянии сильного душевного волнения (вопросы квалификации и доказывания). Л., Изд-во ЛГУ. 1988. С. 8.

59 Комментарий к уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Чекалина А.А., Томина В.Т., Сверчкова В.В. М., Юрайт-Издат. 2007. С. 241.

60 Спасенников Б.А. Аффект и уголовная ответственность // Закон и право. 2008. № 6. С. 31-34.

61 Постатейный комментарий к уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Громова Н.А. М., ГроссМедиа. 2008. С. 171.

62 Наумов А.В. Практика применения уголовного кодекса Российской Федерации: комментарий судебной практики и доктринальное толкование (постатейный) / Под ред. Резника Г.М. М., Волтерс Клувер. 2008. С. 146.

63 Красиков А.Н. Уголовно-правовая охрана прав и свобод человека в России. Саратов., Изд-во Саратовского ун-та. 1999. С. 112-113.

64 Сысоева Т.В. Указ. соч. С. 69.

65 Уголовное право РФ. Особенная часть / Под ред. проф. Здравомыслова Б.В. М., Проспект. 2004. С. 43.

66 Тухбатуллин Р.Р. Особенности объективной стороны составов преступлений, предусмотренных ст. ст. 107 и 113 УК РФ // Российский следователь. 2008. № 3. С. 24.

67 Кузнецова Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: лекции по спецкурсу «основы квалификации преступлений М., Городец. 2007. С. 68.

68Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 15.10.2008 № 206-П08-пр// Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. № 11. С. 4 — 5.

69 Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступления. М., Статут. 2006. С. 16.

70 Титов Б.Н. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью: субъективные признаки преступления // Журнал российского права. 2002. № 12. С. 26.

71 Определение Верховного Суда РФ от 05.11.2008 № 3-О08-24 //Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. № 12. С.14.

72 Постановление Правительства РФ от 16.10.2000 г. № 789 «Об утверждении правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (с изм. от 20.08.2007) // Собрание законодательства РФ. 2000. № 43. Ст. 4247.

73 Попов А.Н. Преступления против личности при смягчающих обстоятельствах. [Текст] СПб., 2001. — С. 175; Попов А. Учет последствий при квалификации преступления, совершенного в состоянии сильного душевного волнения [Текст] // Уголовное право. — 2002. — № 1. — С. 33.

74 Ситковская О.Д., Конышева Л.П., Коченов М.М. Новые направления психологической экспертизы. М., Юнити-Дана. 2008. С. 44-58.

75 Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступления. М., Статут. 2006. С. 288-289.

76 Ситковская О.Д. Аффект. Криминально-психологическое исследование. М., Юрайт. 2007. С. 34.

77 Боткин А.Я. Преступный аффект как условие невменяемости. Вступительная лекция в курсе судебной психопатологии. М., Статут. 2003. С. 11.

78 Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб., Питер. 2003. С. 59-61.

79 Никифоров А.С. Эмоции в нашей жизни. М., Наука. 1978. С. 212.

80 Якобсон П.М. Психология чувств. М., Институт практической психологии. 1958. С. 25.

81 Левитов Н.Д. О психологических состояниях человека. М., Наука. 1964. С. 132.

82 Немов Р.С. Психология: Учебник. М., Проспект. 2008. С. 371.

83 Кудрявцев И.А. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. М., Норма. 1999. С. 97.

84 Ситковская О.Л. Указ. соч. С. 21.

85 Сидоров В.В. Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение. Казань., Изд-во Казанского ун-та. 1978. С. 54; Семернева Н.К. Вопросы квалификации умышленных убийств: Учеб. пособие. М., Юрайт. 2004. С. 61.

86 Рудик П.А. Психология М., Наука. 1958. С. 224.

87 Судебная психиатрия: Руководство для врачей / Под ред. Морозова Т.В. М., Юридическая литература. 1988. С. 90.

88 Там же. С. 90.

89 Еникеев М.И. Юридическая психология // Юридическая психология. 2006. № 1. С. 16.

90 Сысоева Т.В. Указ. соч. С. 54.

91 Фелинская Н.И. Реактивные состояния в судебно-психиатрической клинике. М., Институт практической психологии. 1968. С. 26.

92 Боткин А.Я. Преступный аффект как условие невменяемости. М., Статут. 2003. – С. 13.

93 Зайгарник Б.В. Патопсихология. М., МГУ. 1976. С. 56.

94 Сысоева Т.В. Указ. соч. С. 85.

95 Там же.

96 Марцев А.И. Общие вопросы учения о преступлениях. Омск., Юридический институт МВД России. 2000. С.45.

97 Сысоева Т.В. Указ. соч. С. 64.

98 Марцев А.И. Указ. соч. С. 45.

99 Ситковская О.Д. Аффект. Криминально-психологическое исследование. М., Юрайт. 2007. С. 15.

100 Ситковская О.Д. Аффект. Криминально-психологическое исследование. М., Юрайт. 2007. С. 16.

101 Рогачевский Л.А. Особенности субъективной стороны преступлений, совершаемых в состоянии аффекта // Правоведение. 1983. № 6. С. 82.

102 Шавгулидзе Т.Г. Аффект и уголовная ответственность. Тбилиси., 1973. С. 90-91.

103 Портнов И.П. Совершение преступлений в состоянии сильного душевного волнения (ст.ст. 104, 110 УК РСФСР): Автореф. …дис. канд. юрид. наук. М., 1972. С. 13-14.

104 Харазишвили Б.В. Вопросы мотива поведения преступника в советском праве. Тбилиси., 1963. С. 59.

105 Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву. М., Юрист. 2004. С. 113-114; Макринская В.И. Вопросы уголовно-правовой защиты права на жизнь (сравнительно-правовые аспекты): учебное пособие М., Буквовед. 2006. С. 100.

106 Шавгулидзе Т.Г. Указ. соч. С. 76.

107 Сидоров Б.В. Указ. соч. С. 71.

108 Зелинский А.Ф. Осознаваемое и неосознаваемое в преступном поведении. Харьков., Вища школа. 1986. С.54.

109 Рогачевский Л.А. Указ. соч. С. 82.

110 Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., Русский язык. 2001. С. 351.

111 Бородин С.В. Указ. соч. С. 114; Шавгулидзе Т.Г. Указ. соч. С. 76; Наумов А.В. Указ. соч. С. 101.

112 Мельниченко А.Б. Мотивы преступлений, совершаемых в состоянии аффекта М., Академия МВД. 1998. С.114.

113 Наумов А.В. Указ. соч. С. 84.

114 Фаргиев И. Состояние аффекта и превышение пределов необходимой обороны (Вопросы разграничения составов) // Российская юстиция. 2008. № 5. С. 26; Фомин М.А. Соотношение и разграничение преступлений, совершаемых в состоянии аффекта и при превышении пределов необходимой обороны // Российский следователь. 2007. № 10. С. 30.

115 Юсупов Р. Соотношение аффекта и превышение пределов необходимой обороны // Российская юстиция. 1999. № 5. С. 51.

116 Сидоров Б.В. Указ. соч. С. 99.

117 Чубаркин М.М Проблемы квалификации убийства, совершенного в состоянии аффекта, и убийства при превышении пределов необходимой обороны // Труды юридического факультета Ставропольского государственного университета. Ставрополь., 2003. С. 199-200.

118 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 8. С. 11.

119 Постановление Президиума Самарского областного суда от 10.02.2008 г. № 2311/08 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. № 5. С.30.

120 Андреева Л.А. Значение установления объективной стороны для квалификации преступлений против личности. Л., Изд-во ЛГУ. 1980. С. 55.

121 Попов А.Н. Указ. соч. С. 196.

Навчально-науково-виробничий комплекс
«Академія інтелектуальної власності» МОН

Інститут інтелектуальної власності і права

Факультет підготовки фахівців

реферат з дисципліни
«Основи судової експертизи об’єктів інтелектуальної власності»

на тему:

«СУДОВИЙ ЕКСПЕРТ. ЙОГО ПРАВА, ОБОВ’ЯЗКИ ТА ВІДПОВІДАЛЬНІСТЬ»

Київ-2007

Зміст

Поняття судової експертизи.

Юридично-правовий статус судового експерта.

Особи, які не можуть бути судовими експертами. Відвід та самовідвід судового експерта.

Права судового експерта.

Обов’язки судового експерта.

Що заборонено судовому експертові.

Відповідальність судового експерта:

дисциплінарна;

матеріальна;

кримінальна.

Висновок судового експерта.

Література.

Експерти державних судово-експертних установ керуються поняттям судової експертизи, визначеним ст. 1 Закону України “Про судову експертизу”: “Судова експертиза – це дослідження експертом на основі спеціальних знань матеріальних об’єктів, явищ і процесів, які містять інформацію про обставини справи, що знаходиться у провадженні органів дізнання, досудового і судового слідства”.

З точки зору практики, можна сказати, що судова експертиза — це відмінний від інших специфічний різновид експертиз, що має особливий статус. Її подібність до експертиз у інших сферах людської діяльності полягає у тому, що вона, по суті, є дослідженням, заснованим на використанні спеціальних знань. Водночас далеко не будь-яке дослідження, засноване на використанні спеціальних знань, може називатися судовою експертизою, оскільки такі експертизи здійснюються у ході судового дослідження з цивільних, господарських або кримінальних справ, справ про адміністративні правопорушення.

Судова експертиза завжди призначається судом і проводиться особливим суб’єктом – судовим експертом, який набуває процесуального статусу у силу юридичного факту – ухвали суду або постанови слідчого.

Слово «експерт» походить від латинського слова «expertus» (досвідчений, обізнаний) і в даний час означає компетент­ну в якій-небудь галузі знань і/чи практичної діяльності особу, яка має певний юридичний статус. Тобто, «експерт» — видове поняття стосовно до родового по­няття «спеціаліст».

Європейська континентальна доктрина визначає правове становище експерта як помічника судді, англо-американська — як свідка. Вітчизняне законо­давство визначає юридичний статус екс­перта як самостійного суб’єкта процесу, який має власний обсяг процесуальних прав та обов’язків, що відрізняють його від інших суб’єктів процесуальної діяль­ності.

Відмінною рисою такого суб’єкта про­цесу є об’єктивна незаінтересованість в кінцевому вирішенні справи, що обумов­лено його функцією подання суду особливого доказу — експертного висновку. Спе­цифічним також є те, що експерт зазда­легідь (а priori) не має доказової інфор­мації — він добуває її в ході спеціального дослідження за допомогою своїх спе­ціальних знань.

Правовий статус експерта підпоряд­кований меті процесу і складається з його компетенції, визначеної процесуальними обов’язками і правами, а також правови­ки гарантіями належної реалізації ним своїх прав та обов’язків і його незалеж­ності. Оскільки експерт не є стороною (учасником) процесу та не має особистої юридичної заінтересованості у вирішенні справи, його участь в процесі обумовлена не якимись правами, а головним обов’яз­ком – дати об’єктивний висновок з поставлених перед ним питань.

У ст. 10 та 11 Закону України «Про судову експертизу» (далі – Закон) визначається, які особи можуть бути судовими експертами, а які – ні.

Зокрема, ст. 10 Закону визначає, що «Судовими експертами можуть бути особи, які мають необхідні знання для надання висновку з досліджуваних питань. Судовими експертами державних спеціалізованих установ можуть бути фахівці, як мають відповідну вищу освіту, освітньо-кваліфікаційний рівень не нижче спеціаліста, пройшли відповідну підготовку та отримали кваліфікацію судового експерта з певної спеціальності».

Цією ж статтею визначено, що до проведення судових експертиз, крім тих, що проводяться виключно державними спеціалізованими установами, можуть залучатися також судові експерти, які не є працівниками цих установ, за умови, що вони мають відповідну вищу освіту, освітньо-кваліфікаційний рівень не нижче спеціаліста, пройшли відповідну підготовку в державних спеціалізованих установах Міністерства юстиції України, атестовані та отримали кваліфікацію судового експерта з певної спеціальності у порядку, передбаченому Законом.

Статтею 7 Закону передбачено, що судово-експертна діяльність може здійснюватися на підприємницьких засадах, а також за разовими договорами. Однак органи дізнання, досудового слідства і суди зобов’язані доручати проведення судових експертиз переважно фахівцям, внесеним до Реєстру, згідно із статтею 9 Закону України «Про судову експертизу».

Проте, проведення експертизи за разовими договорами може мати місце лише у випадках, коли провести її в іншому порядку неможливо.

Права та обов’язки судового експерта особа набуває з моменту отримання відповідної кваліфікації судового експерта з відповідної спеціальності.

Атестацію з метою присвоєння кваліфікації судового експерта фахівців, які не є працівниками державних спеціалізованих установ проводить Центральна експертно-кваліфікаційна комісія при Міністерстві юстиції України.

Стаття 9 Закону запроваджує Державний Реєстр атестованих судових експертів, у якому реєструються атестовані судові експерти. Ведення цього Реєстру покладається на Міністерство юстиції України. Мінюст в галузі судової експертизи є організуючим та координуючим органом підпорядкованих науково-дослідних інститутів судових експертиз, до компетенції якого не належать призначення та проведення судових експертиз, а також надання правової оцінки діям судових експертів. Оцінку доказам, зокрема проведеній експертизі, відповідно до чинного законодавства дає суд, прокурор та слідчий.

Законодавство, зокрема Закони України „Про адвокатуру”, „Про судову експертизу”, „Про оцінку майна, майнових прав та професійну оціночну діяльність в Україні” та Положення про представників у справах інтелектуальної власності (патентних повірених) (далі – Положення), не містить прямої заборони щодо сумісництва вищевикладених видів діяльності.

Ст. ж 11 Закону, на відміну від ст. 10 містить визначення осіб, які не можуть бути судовими експертами. Зокрема, це такі особи, «що визнані у встановленому законом порядку недієздатними, а також особи, які мають судимість.

Інші обставини, що забороняють участь особи як експерта в судочинстві, передбачаються процесуальним законодавством».

Так, стаття 31 Господарського процесуального кодексу зазначає, що сторони і прокурор, який бере участь в судовому процесі, мають право заявити відвід судовому експерту у разі, якщо:

він особисто, прямо чи побічно заінтересований в результаті розгляду справи;

якщо він є родичем осіб, які беруть участь в судовому процесі;

з мотивів його некомпетентності.

Цивільний процесуальний кодекс встановлює наступні підстави для відводу експерта:

якщо він прямо чи побічно заінтересований у результаті розгляду справи (п. 2 ст. 20 ЦПК);

якщо є інші обставини, які викликають сумнів в його об’єктивності та неупередженості (п. 2 ст. 20 ЦПК);

якщо він перебував або перебуває в службовій або іншій залежності від осіб, які беруть участь у справі (п. 1 ч. 2 ст. 22 ЦПК).

Кримінально-процесуальний кодекс, Кодекс адміністративного судочинства та Закон України «Про виконавче провадження» також вказують на право учасників процесу заявити відвід експерту з причин його заінтересованості в результаті розгляду справи або за наявності інших обставин, що викликають сумнів у його неупередженості.

Які ж саме права та обов’язки має судовий експерт?

Обов’язки та права судового експерта визначені Законом, Кримінально-процесуальним кодексом, Цивільно-процесуальним кодексом, Господарсько-процесуальним кодексом, Інструкцією про призначення та проведення судових експертиз про призначення та проведення судових експертиз та Науково-методичних рекомендацій з питань підготовки та призначення судових експертиз (далі – Інструкція).

Загальні для усіх видів судочинства права та обов’язки судових експертів встановлені Законом та Інструкцією, яка затверджена наказом Міністра юстиції України 08.10.98 № 53/5.

Відповідно до ст. 12 Закону та ст. 77 КПК України на експерта покладаються такі обов’язки:

узяти до виконання доручену йому експертизу;

повідомити в письмовій формі особу або орган, які призначили експертизу, про неможливість її проведення, якщо поставлене питання виходить за межі компетенції експерта (спеціаліста) або якщо надані йому матеріали недостатні для вирішення поставленого запитання, а витребувані додаткові матеріали не були одержані;

з’явитися за викликом особи або органу, які призначили експертизу, для допиту з приводу проведеної експертизи або для повідомлення про неможливість її проведення;

заявити самовідвід за наявності передбачених законом обставин;

з дозволу особи або органу, які призначили експертизу, проводити дослідження в присутності підозрюваного, обвинуваченого, підсудного чи сторін у цивільних та господарських справах;

на вимогу органу дізнання, слідчого, прокурора, судді, суду дати пояснення даного ним висновку.

Експерт не повинен давати висновки з питань, що виходять за межі його компетенції. У таких випадках, а також, коли недостатньо наданих експерту для проведення судової експертизи даних, експерт має в письмовій формі повідомити слідчого або суд про неможливість зробити висновок.

Згідно зі ст. 13 Закону експерт має право:

ознайомлюватися з матеріалами справи, що стосуються предмета судової експертизи, і подавати клопотання про надання додаткових матеріалів;

вказувати у висновку експерта на виявлені в ході проведення судової експертизи факти, які мають значення для справи і з приводу яких йому не були поставлені питання;

з дозволу особи або органу, які призначили судову експертизу, бути присутнім під час проведення слідчих чи судових дій і заявляти клопотання, що стосуються предмета судової експертизи;

подавати скарги на дії особи, у провадженні якої перебуває справа, якщо ці дії порушують права судового експерта;

одержувати винагороду за проведення судової експертизи, якщо її виконання не є службовим завданням;

проводити на договірних засадах експертні дослідження з питань, що становлять інтерес для юридичних і фізичних осіб, з урахуванням обмежень, передбачених законом.

Решта прав, як і зазначено у Законі, визначається процесуальним законодавством, а саме ст. 77 КПК України. Так, експерт має право:

з дозволу особи, яка провадить дізнання, слідчого, прокурора або суду бути присутнім при провадженні допитів та інших слідчих дій і задавати особам, що допитуються, запитання, які стосуються експертизи,

на забезпечення безпеки за наявності відповідних підстав.

Слід зазначити, що Закон, цивільне й кримінально-процесуальне законодавство та відомчі нормативно-правові акти наділяють експерта досить широким колом прав, спрямованих на виконання його основного обов’язку – дати об’єктивний висновок по суті справи, що досліджується. Серед них – і право на експертну ініціативу, тобто право вказувати у висновку експертизи на факти, що мають значення для справи, про які йому не були поставлені питання, а також право ставити їх самостійно, або об’єднати питання, що по суті дублюють одне одне, та викласти їх у редакції, яка є більш раціональною.

Як визначено у п. 2.3. Інструкції, експерту забороняється:

проводити експертизу без письмової вказівки керівника експертної установи (її структурного підрозділу), за винятком експертиз, доручених йому безпосередньо після слідчого огляду, в якому він брав участь як спеціаліст, а також експертиз, які проводяться під час судового розгляду.

самостійно збирати матеріали, які підлягають дослідженню, а також вибирати вихідні дані для проведення експертизи, якщо вони відображені у наданих йому матеріалах неоднозначно.

розголошувати без дозволу прокурора, слідчого, особи, яка провадить дізнання, дані попереднього слідства чи дізнання.

вступати в контакти, не передбачені порядком проведення експертизи, з будь-якими особами, якщо такі особи прямо чи побічно стосуються експертизи.

зберігати кримінальні, цивільні та господарські справи, а також речові докази й документи, що є об’єктами експертизи, поза службовим приміщенням.

Експерт складає висновок експертизи від свого імені і несе особисту відповідальність за його правдивість. За надання заздалегідь неправдивого висновку, за відмову без поважних причин від виконання покладених на нього обов’язків, а також за розголошення без дозволу прокурора, слідчого або особи, яка провадить дізнання, даних попереднього слідства чи дізнання експерт несе кримінальну відповідальність за статтями 384 – 387 КК України.

За злісне ухилення від явки до органів дізнання та попереднього слідства або суду експерт несе відповідальність за статтями Кодексу України про адміністративні правопорушення.

За допущені порушення при проведенні експертизи, що не призвели до кримінальної чи адміністративної відповідальності, штатний співробітник експертної установи може бути притягнутий до дисциплінарної відповідальності, а позаштатний – звільнений з посади позаштатного експерта.

Відповідно до ст. 14 Закону, у передбачених законодавством випадках, експерт може бути притягнутий до дисциплінарної, матеріальної, адміністративної чи кримінальної відповідальності.

Загальні підстави для дисциплінарної відповідальності експертів встановлені законодавством України про працю. Крім того, відповідно до Положення про експертно-кваліфікаційні комісії та атестацію судових експертів (Додаток № 2 до наказу Міністра юстиції України від 15.07.1997 р. № 285/7-А «Про експертно-кваліфікаційні комісії та атестацію судових експертів»), за порушення вимог Закону, інших пунктів законодавства України, що регламентують судово-експертну діяльність, до судового експерта можуть бути застосовані такі види дисциплінарної відповідальності:

попередження;

зупинення дії свідоцтва про присвоєння кваліфікації судового експерта;

анулювання свідоцтва про присвоєння кваліфікації судового експерта;

зниження кваліфікаційного класу судового експерта.

Підставами для притягнення до дисциплінарної відповідальності можуть бути: подання Мінюсту та його органів на місцях чи повідомлення керівників або заступників керівників державних органів, інших організацій або громадян; подання голови Експертно-кваліфікаційної комісії експертної установи; повідомлення в засобах масової інформації.

Матеріальну відповідальність експерт несе за правилами, встановленими цивільним законодавством. Адміністративну – за злісне ухилення від явки в суд, в органи досудового слідства чи дізнання відповідно до ч. 2 статті 185-3 («злісне ухилення експерта від явки в суд — тягне за собою накладення штрафу від шести до дванадцяти неоподатковуваних мінімумів доходів громадян») або за статтею 185-4 («злісне ухилення експерта від явки до органів досудового слідства або дізнання – тягне за собою накладення штрафу від трьох до восьми неоподатковуваних мінімумів доходів громадян») Кодексу України про адміністративні правопорушення.

Кримінальна відповідальність експертів передбачена ст. 384, ч. 1 ст. 385 та ч. 1 ст. 387 КК України, відповідно, за:

дачу завідомо неправдивого висновку;

відмову від дачі висновку без поважних причин;

за розголошення даних досудового слідства або дізнання, якщо експерт був попереджений в установленому законом порядку про обов’язок не розголошувати ці дані.

Так, згідно зі ст. 384 завідомо неправдивий висновок експерта під час провадження дізнання, досудового слідства, здійснення виконавчого провадження або проведення розслідування тимчасовою слідчою чи тимчасовою спеціальною комісією Верховної Ради України або в суді, карається виправними роботами на строк до двох років або арештом на строк до шести місяців, або обмеженням волі на строк до двох років.

Ч. 1. ст. 385 визначає, що відмова експерта без поважних причин від виконання покладених на нього обов’язків у суді або під час провадження досудового слідства, здійснення виконавчого провадження, розслідування тимчасовою слідчою чи тимчасовою спеціальною комісією Верховної Ради України чи дізнання карається штрафом від п’ятдесяти до трьохсот неоподатковуваних мінімумів доходів громадян або арештом на строк до шести місяців.

І, відповідно до ст. 387 розголошеннябез дозволу прокурора, слідчого або особи, яка провадила дізнання чи досудове слідство, даних досудового слідства чи дізнання особою, попередженою в установленому законом порядку про обов’язок не розголошувати такі дані карається штрафом від п’ятдесяти до ста неоподатковуваних мінімумів доходів громадян або виправними роботами на строк до двох років.

У останньому випадку експерта можна притягнути до кримінальної відповідальності тільки за умови документально оформленого попередження про нерозголошення.

Отже, повнота, правильність, обґрунтованість та правдивість висновку експерта, а також його незалежність та збереження конфіденційності забезпечуються цілим рядом процесуальних норм та так званою «клятвою експерта» — попередженням про те, що він несе кримінальну відповідальність за дачу за відомо неправдивого висновку і відмовлення без поважних причин від виконання покладених на нього обов’язків, а також можливістю призначення повторної судової експертизи. Гарантії незалежності судового експерта та правильності його висновку викладені в ст. 4 Закону, згідно з якою:

«Незалежність судового експерта та правильність його висновку забезпечуються:

процесуальним порядком призначення судового експерта;

забороною під загрозою передбаченої законом відповідальності втручатися будь-кому в проведення судової експертизи;

існуванням установ судових експертиз, незалежних від органів дізнання досудового та судового слідства;

створенням необхідних умов для діяльності судового експерта, його матеріальним і соціальним забезпеченням;

кримінальною відповідальністю судового експерта за дачу свідомо неправдивого висновку та відмову без поважних причин від виконання покладених на нього обов’язків;

можливістю призначення повторної судової експертизи;

присутністю учасників процесу в передбачених законом випадках під час проведення судової експертизи».

Положення цієї статті доповнюється ст. 12 Інструкції: «Експерт складне висновок екс­пертизи від свого імені і несе особисту відповідальність за його правдивість. За надання завідомо неправдивого висновку, за відмову без поважних причин від виконання покладених на нього обов’язків, а також за розголошення без дозволу прокурора, слідчого або особи, яка провадить дізнання, даних попереднього слідства чи дізнання експерт несе кримінальну відповідальність за статтями КК України».

У той же час, суд зобов’язаний провести ретельну перевірку й оцінку проведе­ного експертом спеціального дослідження, у ході якої мають з’ясовуватися наступні питання:

чи враховані усі вимоги законодавства при призначенні та проведенні експертизи;

чи не було обставин, що виключали б участь даного експерта в розглянутій справі;

компетентність експерта, і чи не вийшов він за межі своїх повноважень;

повнота відповідей на поставлені питання та їхня відповідність іншим фактичним даним;

відповідність між дослідницькою частиною і заключним висновком.

Література

Господарський процесуальний кодекс України (Відомості Верховної Ради (ВВР), 1992, N 6, ст. 56 з сайту ВР України.

Закон України «Про судову експертизу» (Відомості Верховної Ради (ВВР), 1994, N 28, ст. 232 з сайту ВР України.

Інструкція про призначення та проведення судових експертиз та Науково-методичних рекомендацій з питань підготовки та призначення судових експертиз N 53/5 від 08.10.98 з сайту ВР України.

І. Кириченко. Експертний висновок як джерело доказів у судових спорах про порушення прав на об’єкти інтелектуальної власності. Право України. — № 11, 2002.

Кириченко І. А. Судова експертиза об’єктів права інтелектуальної власності. Навчальний посібник. – К.: Ін-т інтел. власн. і права, 2007.

Кодекс України про адміністративні правопорушення (Відомості Верховної Ради Української РСР (ВВР) 1984, додаток до N 51, ст.1122) з сайту ВР України.

Кримінальний Кодекс України (Відомості Верховної Ради (ВВР), 2001, N 25-26, ст. 131) з сайту ВР України.

Міністерство юстиції України. Питання розгляду звернень громадян у сфері судової експертизи. Стаття з офіційного сайту.

Н. Мещерякова «ПОВНА НЕСУМІСНІСТЬ: підстави заявити відвід експерту». Стаття з журналу «Правовий тиждень» № 5 від 31 серпня 2006 р.

О. Дорошенко. Роль спеціальних знань у проведенні судової експертизи об’єктів інтелектуальної власності. – Право України. — № 5, 2006.

Цивільний Процесуальний Кодекс України (Відомості Верховної Ради (ВВР), 2004, N 40-41, 42, ст. 492) з сайту ВР України.

Введение

Право на жизнь – одно из основных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения, поэтому охрана личности от преступных посягательств является важнейшей задачей уголовного законодательства. Уголовный кодекс Республики Беларусь устанавливает ответственность за преступления против жизни, здоровья и достоинства личности.

Преступления против жизни – это общественно опасные деяния, предусмотренные уголовным законом и непосредственно посягающие на безопасность жизни человека. Наибольшую опасность среди преступлений, направленных против личности, представляет убийство.

Принято различать простое убийство, квалифицированное (при наличии отягчающих признаков) и привилегированное (при наличии смягчающих обстоятельств).

Целью данной работы является всестороннее изучение понятия привилегированного убийства и его отдельных составов.

Для достижения поставленной цели необходимо выполнить ряд задач:

– изучение понятия убийства в целом, и привилегированного убийства как его разновидности;

– рассмотрение отдельных составов привилегированных убийств;

– обозначение наиболее спорных вопросов квалификации привилегированных убийств.

Объектом исследования в курсовом проекте является круг вопросов касающихся правильного применения норм уголовного и уголовно-процессуального права затрагивающих вышеописанные категории убийств.

Актуальность темы данной курсовой работы заключается в том, что количество преступлений против жизни человека, совершаемых в любой стране, и удельный вес этих преступлений является основным показателем правовой стабильности и юридического благополучия государства.

При выполнении работы использованы общенаучные методы, такие, как сравнительно-правовой, логический, когда анализируются и сопоставляются тексты нормативных актов и правовых норм, обобщаются проблемы правотворчества и правоприменения. Кроме того использованы также системный и исторический методы.

При написании курсовой работы были использованы Уголовный кодекс Республики Беларусь и комментарии к нему, учебники по уголовному праву, а также публикации правоведов в периодических изданиях, в том числе статья Н.В. Ребеко, посвященная понятию, общей характеристике, определению момента начала и окончания уголовно-правовой охраны жизни человека, а также научные статьи публикации И.О. Грунтова, Н.А. Бабия, А.В. Ковальчука и других ученых-юристов.

1. Понятие и общая характеристика убийств

Убийство – умышленное противоправное лишение жизни другого человека [16, с. 103].

Потерпевшим от этого преступления может быть уже родившийся и еще не умерший человек.

Объектом убийства является жизнь человека.

Жизнь – одна из форм существования материи, закономерно возникающая при определенных условиях в процессе ее развития.

В биологическом смысле содержание жизни образует совокупность явлений, психофизиологических процессов, происходящих в организме (обмен веществ, самообновление, нервная деятельность и т.д.) [21, с. 288].

Объективная сторона убийства характеризуется причинением смерти другому человеку и складывается из трех элементов:

а) деяние (действие либо бездействие);

б) преступные последствия в виде биологической смерти лица;

в) причинная связь между деянием и названным последствием.

Деяние при убийстве может представлять собой как активное поведение субъекта – действие (например, выстрел, удар ножом, удушение и т.д.), так и пассивное поведение – бездействие (например, мать намеренно не кормит новорожденного ребенка, желая от него избавиться).

Последствия при убийстве наступают в виде причинения биологической смерти потерпевшему. Этот признак объективной стороны является обязательным, состав преступления материальный [21, с. 289].

Обязательным признаком состава преступления является наличие причинной связи между действием или бездействием виновного и наступившей смертью потерпевшего.

Действие либо бездействие субъекта можно признать причиной наступления смерти только в том случае, если они, предшествуя ей во времени, явились ее основной причиной.

При этом для квалификации содеянного как убийства не имеет значения, когда наступила смерть, сразу же после причинения насилия либо спустя некоторое время. Важно другое – установление умысла на лишение жизни [17, с. 37].

Субъективная сторона убийства характеризуется только умышленной виной. Умысел может быть прямым или косвенным. Лицо сознает, что посягает на жизнь другого лица, предвидит неизбежность или возможность причинения смерти потерпевшему и желает смерти или сознательно допускает ее либо относится к ней безразлично [1, с. 22].

Покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный сознавал общественную опасность своего действия (бездействия), предвидел наступление смерти другого человека и желал этого, но смертельный исход не наступил по независящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.) [9, с. 97].

При решении вопроса о содержании умысла виновного суды должны исходить из совокупности всех обстоятельств преступления и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию ранений и иных телесных повреждений (например, жизненно важных органов: головы, шеи, левой стороны груди, печени, левой и правой стороны паха), причины прекращения преступных действий и т.д., а также предшествующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения, характер действий виновного после совершения преступления [17, с. 38].

Выяснение мотива и цели совершения убийства имеют большое значение для квалификации содеянного. Пленум Верховного Суда Республики Беларусь в п. 1 постановления №9 от 17 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 139 УК)» обращает внимание на необходимость тщательного выяснения по каждому делу всех обстоятельств, в том числе содержания и направленности умысла, мотива, цели и способа убийства, поскольку они имеют важное значение для правильной правовой оценки содеянного виновным и назначения ему справедливого наказания. Выводы суда о виновности или невиновности подсудимого, квалификации совершенного преступления и назначении наказания должны быть мотивированы в приговоре с приведением исследованных в судебном заседании доказательств [10, с. 48].

Субъектом простого и квалифицированного убийства может быть физическое вменяемое лицо, достигшие 14-летнего возраста [5, с. 296].

Преступления против жизни относятся к числу тех преступлений, при квалификации которых встречаются значительные трудности. Они являются следствием многообразия различных ситуаций совершения этих посягательств и сложности признаков, которые необходимо учитывать. В то же время правильная квалификация преступления является важной гарантией осуществления правосудия в точном соответствии с законом. Она имеет принципиальное значение для юридической оценки действий виновного и установления степени их общественной опасности, служит обеспечению назначения справедливого наказания виновному, достижению целей уголовной ответственности, сформулированных в ст. 44 УК. Поэтому вопросы, предусматривающие ответственность за посягательство на жизнь человека, постоянно находятся в центре внимания Верховного Суда Республики Беларусь [19, с. 60].

Уголовный кодекс Республики Беларусь предусматривает ряд преступлений против жизни. Все преступления этой группы посягают на один объект: жизнь другого человека. К их числу относятся:

1) убийство без смягчающих и отягчающих обстоятельств – ч. 1 ст. 139 УК (основной состав убийства);

2) убийство при отягчающих обстоятельствах – ч. 2 ст. 139 УК (квалифицированный состав);

3) убийство при смягчающих обстоятельствах (привилегированные составы):

– убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 140 УК);

– убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 141 УК);

– убийство при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ст. 142 УК);

– убийство при превышении пределов необходимой обороны (ст. 143 УК) [8, с. 379].

Такое разделение убийств позволяет учитывать мотивы совершения преступления, обстоятельства, интересы, в которых действовало лицо, совершившее преступление, также немаловажное значение имеет размер наказания для каждой из категорий преступления.

К объективным признакам, смягчающим наказание за данные преступления, относятся:

– психотравмирующая ситуация во время или сразу же после родов (ст. 140 УК);

– насилие, издевательство, тяжкое оскорбление со стороны потерпевшего, иное его противоправное и аморальное поведение, в том числе систематическое, вызвавшее длительную психотравмирующую ситуацию (ст. 141 УК);

– задержание лица, совершившего преступление (ст. 142 УК);

– защита от преступного посягательства (ст. 143 УК).

Субъектом привилегированного состава убийства может быть физическое вменяемое лицо, достигшее к моменту совершения преступления 16-летнего возраста:

– мать ребёнка (ст. 140 УК);

– лицо, находящееся в состоянии аффекта (ст. 141 УК);

– лицо, задерживающее преступника (ст. 142 УК);

– лицо, находящееся в ситуации необходимой обороны (ст. 143 УК).

Таким образом, убийство является самым опасным посягательством на личность, поэтому в УК отведено приоритетное место нормам о преступлениях, посягающих на жизнь человека, поскольку она представляет собой высшую ценность общества и государства.

2. Убийство матерью новорожденного ребенка

В Уголовном кодексе Республики Беларусь 1960 года убийство матерью новорожденного ребенка оценивалось как «простое» убийство и квалифицировалось по ст. 101 УК. В УК 1999 года детоубийство рассматривается как убийство при смягчающих обстоятельствах [2, с. 38].

Детоубийство рассматривается как убийство при смягчающих обстоятельствах в силу того, что происходит в процессе родов или тотчас после них в условиях особого физического и психического состояния женщины, когда она не могла в полной мере сознавать значение своих действий или руководить ими.

Объектом преступления является жизнь новорождённого ребёнка.

С объективной стороны преступление состоит в противоправном лишении матерью жизни своего ребенка.

Законодатель указывает на совершение убийства ребенка во время родов или непосредственно после них. Такая конструктивная особенность объективной стороны ограничивает совершение названного преступления определенным промежутком времени. Этот временной отрезок является продолжительным и начинается с момента начала родов и заканчивается временем, наступившим чуть позже рождения ребенка [6, с. 192].

Начало уголовно-правовой охраны жизни совпадает с моментом родов при беременности свыше 22 недель. При таком сроке беременности плод уже способен к внеутробной жизни. В медицине преждевременное окончание беременности после 22 недель называется досрочным родоразрешением (приказ Минздрава №71 от 5 апреля 1994 г. «О порядке разрешения операций искусственного прерывания беременности по медицинским показаниям»). Уничтожение плода при сроке беременности до 22 недель или умерщвление ребенка в утробе матери при беременности свыше 22 недель до начала родов, при наличии других соответствующих условий, можно рассматривать как незаконное производство аборта (ст. 156 УК).

С объективной стороны преступление, предусмотренное ст. 140 УК, включает в себя убийство ребенка во время родов или непосредственно после них. В первой ситуации происходит убийство ребенка в период времени с начала родовых схваток (при беременности свыше 22 недель) и до момента его рождения. Во второй – после полного отделения ребенка от тела матери и начала самостоятельной жизни новорожденного. Умерщвление ребенка квалифицируется по ст. 140 УК, если такое деяние происходит непосредственно после родов, то есть прямо следовало после его рождения. Если убийство прямо не следовало после окончания родов и имеет место разрыв во времени, все содеянное, при соответствующих условиях, квалифицируется по ст. 139 УК [2, с. 38].

Анализируемое преступление может быть совершено как путем действия, так и бездействия. Общественно опасное последствие должно находиться в причинной связи с деянием матери [19, с. 69].

Субъект данного преступления специальный: мать новорожденного ребенка, достигшая шестнадцатилетнего возраста. Ст. 140 УК предусматривает ответственность за убийство при смягчающих обстоятельствах, относящихся к определенному состоянию виновной, вызванному родами. В этой связи иные лица, принимающие участие в убийстве ребенка, не могут нести ответственность по этой статье УК [2, с. 38].

С субъективной стороны рассматриваемое преступление характеризуется умышленной виной. Момент возникновения умысла не влияет на квалификацию содеянного. Здесь важно, чтобы его реализация произошла во время родов или непосредственно после них, а не раньше или позже этих временных рамок [18, с. 82].

Согласно ст. 140 УК убийство матерью своего ребенка происходит не просто во время родов или непосредственно после них, а в условиях психотравмирующей ситуации, вызванной родами.

В Общей части УК (ст. 31) понятие «психотравмирующая ситуация» используется при характеристике повода возникновения особого психического состояния виновного: сильного душевного волнения (аффекта), когда лицо в полной мере не могло сознавать значение своих действий или руководить ими. Представляется, что и применительно к ст. 140 УК необходимо рассматривать «психотравмирующую ситуацию, вызванную родами», как причину возникновения особого психического состояния роженицы, когда она не могла в полной мере сознавать значение своих действий или руководить ими. Если виновная находилась в особом психическом состоянии, вызванной родами, однако при этом могла в полной мере сознавать значение своих действий или руководить ими, то все содеянное не может оцениваться по ст. 140 УК, а должно квалифицироваться по ст. 139 УК [2, с. 39].

Применительно к ст. 140 УК речь идет о болезненном нарушении психики, которое не полностью ограничивает способность роженицы сознавать и руководить своими действиями. Иными словами, нарушение психической деятельности проявляется в искажении работы головного мозга, позволяющем частично понимать свои поступки и руководить ими [19, с. 69].

Действия, совершенные при ограничении способности сознавать и контролировать свои поступки в результате болезненного состояния головного мозга, должны оцениваться как совершенные в состоянии уменьшенной вменяемости. Для определения такого состояния необходимо использовать экспертов-психиатров и психологов. При этом следует назначать комплексную судебно-психолого-психиатрическую экспертизу с целью получить от экспертов ответы на вопросы: были ли у роженицы болезненные расстройства в момент преступления, какого они характера и длительности; являлось ли деяние роженицы результатом болезни; в какой мере при совершении этого преступления могла она сознавать и руководить своими поступками; знала ли до беременности о проблемах своего здоровья и поведения; предполагала ли о том, что ее личность может представлять угрозу для будущего ребенка или окружающих; почему не принимала меры для добровольного лечения и коррекции своего поведения [2, с. 39].

Таким образом, убийство матерью новорожденного ребенка представляет собой умышленное противоправное лишение жизни новорожденного ребенка при смягчающих вину обстоятельствах, обусловленных наличием особого психофизического состояния женщины-роженицы.

3. Убийство, совершенное в состоянии аффекта

Аффект как психологическая и уголовно-правовая категория

Аффект – это бурная, кратковременная эмоция (например, гнев, ужас) возникающая в ответ на сильный раздражитель. Сущность совершения деяния в состоянии аффекта заключается в том, что в результате провоцирующих действий потерпевшего возникает сильное душевное волнение – физиологический аффект, в результате чего лицо, оставаясь вменяемым, не в полной мере сознает характер совершаемых действии или руководит ими [5, с. 78].

Аффект – это состояние сильного душевного волнения, при котором способность осознавать свои действия и руководить ими понижается до степени уменьшенной вменяемости. Однако при аффекте отсутствует медицинский критерий уменьшенной вменяемости – болезненное психическое расстройство или умственная отсталость [20, с. 79].

Физиологический аффект – это кратковременное внезапно возникшее расстройство (нарушение) психики, которое, не лишая лицо вменяемости, ограничивает его способность в полной мере сознавать значение совершаемых им действий или руководить ими.

В состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта) поступки человека имеют импульсивный характер, лишены взвешенности и продуманности [5, с. 78].

Юридическое значение аффект приобретает только при наличии следующих условий:

1) Душевное волнение лица является настолько сильным, что нарушается сознательная и волевая деятельность человека (аффект).

2) Основанием возникновения аффекта должны быть:

– насилие со стороны потерпевшего;

– тяжкое оскорбление со стороны потерпевшего;

– иные противозаконные или грубые аморальные действия потерпевшего;

– длительная психотравмирующая ситуация, возникшая и связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего.

3) Состояние аффекта должно быть внезапно возникшим. Это означает, что событие, вызвавшее аффект, является для лица субъективно неожиданным. Неожиданным должно быть и событие, вызвавшее аффект на общем фоне длительной психотравмирующей ситуации.

4) Аффект возникает как непосредственная реакция на соответствующее событие: между событием и возникновением состояния аффекта не должно быть длительного промежутка времени.

5) Лицо совершает общественно опасное деяние, пребывая в состоянии аффекта (аффектированный умысел), а не после его прохождения.

6) Вред причиняется лицу, чьими противоправными или аморальными действиями вызвано состояние аффекта.

При наличии всех указанных условий уголовная ответственность за деяние, совершенное в состоянии аффекта, наступает лишь в случае умышленного причинения смерти, тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения. Умышленное причинение легких телесных повреждений либо неосторожное причинение смерти, пли неосторожное причинение физического вреда любой тяжести ответственности не влекут [20, с. 80].

В том случае, если лицо, находясь в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного неправомерным поведением потерпевшего, совершает иное преступление, сопряженное с убийством, умышленным причинением тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения, оно не освобождается от уголовной ответственности, но его действия должны квалифицироваться по ст. 141 или 160. Например, если должностное лицо в результате внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего, превышает свои служебные полномочия и это сопряжено с умышленным причинением менее тяжкого телесного повреждения потерпевшему, то его действия должны квалифицироваться не по ч. 3 ст. 426 [5, с. 79].

Составы умышленного убийства, умышленного причинения тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения в состоянии аффекта являются привилегированными (ст. ст. 141 и 150 УК) [20, с. 80]

Состояние аффекта, т.е. внезапно возникшего сильного душевного волнения, должно быть установлено заключением комплексной психолого-психиатрической экспертизы. От физиологического аффекта следует отличать патологический аффект, который по своей природе является временным расстройством психики и может служить основанием для признания состояния невменяемости (ч. 1 ст. 28).

Физиологический аффект должен возникнуть внезапно в результате провоцирующих действий потерпевшего; насилия, издевательства, тяжкого оскорбления, иных противозаконных действий или грубых аморальных действий либо длительной психотравмирующей ситуации, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Перечень извинительных поводов возникновения аффекта является исчерпывающим. Для признания деяния совершенным в состоянии физиологического аффекта достаточно любого из перечисленных противозаконных и аморальных действий потерпевшего. Поведение потерпевшего, являющееся извинительным поводом для возникновения аффекта, может быть направлено как против самого виновного или его близких, так и против иных лиц.

Насилие как повод для возникновения аффекта следует понимать достаточно широко: оно может быть физическим (например, нанесение удара, побои, истязания, причинение вреда здоровью различной степени тяжести, насильственное ограничение свободы) или психическим (угроза применить физическое насилие). Насилие, вызывающее аффект, должно быть противоправным. При убийстве в состоянии аффекта, вызванного насильственными действиями потерпевшего, виновный не должен находиться в ситуации необходимой обороны. В противном случае правовая оценка содеянного будет даваться по правилам о необходимой обороне.

Издевательство – это оказание психического давления, выраженное в шантаже, глумлении над личностью, унижении чести и достоинства человека (при отсутствии признаков оскорбления) и иных подобных действиях. Это, в частности, насмешки над физическими недостатками лица, его национальностью, религиозными убеждениями, а также неосновательное ущемление прав и законных интересов человека, использование зависимого положения лица для его эксплуатации и др.

Тяжкое оскорбление – это оскорбление, отличающееся особой грубостью, исключительным цинизмом, изощренностью. При оценке тяжести оскорбления во внимание следует принимать как содержание высказываний и действий обидчика, так и обстановку нанесения оскорблении (например, публичный характер), индивидуальные особенности оскорбленного (престарелый возраст, инвалидность, беременность, особые заслуга перед обществом и т.п.).

Противозаконные действия – это любые противоправные деяния, имеющие характер не только преступления, но и иного правонарушения, грубо нарушающего права и законные интересы виновного или иных лиц (превышение власти, самоуправство, незаконное вторжение в жилище, отказ от возврата крупного долга и т.п.). Вместе с тем наряду с формальным признаком противоправности деяния следует учитывать и степень его общественной опасности. Не может служить поводом для возникновения аффекта, хотя и противоправное, но ничтожное по социальной вредности поведение, например, хождение по газону.

Грубые аморальные действия – это противоречащие нравственным принципам поступки, например, супружеская измена, предательство друга, наглая ложь и т.п.

Длительная психотравмирующая ситуация – это состояние психологического напряжения, стресса, ведущее к эмоциональному срыву. При этом важно, чтобы причиной психотравмирующей ситуации было поведение потерпевшего, имеющее противоправный или аморальный характер (например, систематическое пьянство, крайне осложняющее материальное положение семьи) [5, с. 79].

Провоцирующие действия потерпевшего чаще всего совершаются умышленно. Однако не исключается и наличие неосторожной вины (например, совершение водителем автомашины наезда на ребенка на глазах у отца).

В тех случаях, когда источником внезапного возникновения физиологического аффекта являются силы природы, поведение животных, действия третьих лиц, но не потерпевшего, уголовная ответственность должна определяться с учетом положений ст. 29.

Совершение преступления под влиянием противоправных или аморальных действий потерпевшего, не вызвавших физиологического аффекта, в соответствии с п. 8 ч. 1 ст. 68 является смягчающим ответственность обстоятельством и должно учитываться судом при назначении наказания.

В тех случаях, когда состояние физиологического аффекта возникло у лица вследствие факторов, не перечисленных в ст. 81 (например, в результате испуга), суд вправе с учетом материалов дела признать это состояние обстоятельством, смягчающим уголовную ответственность [5, с. 80].

Уголовно-правовая характеристика убийства, совершенного в состоянии аффекта

Данное преступление совершается в состоянии физиологического аффекта, то есть внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием, издевательством, тяжким оскорблением или иными противозаконными или грубыми аморальными действиями потерпевшего (то есть разрыв во времени между названными действиями и убийством, как правило, должен быть кратким), либо длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим или противоправным поведением потерпевшего. В диспозиции статьи 141 УК дан исчерпывающий перечень обстоятельств, вызывающих сильное душевное волнение [12, с. 17].

Непосредственным объектом убийства в состоянии аффекта является жизнь человека как биологическое состояние.

Особенность объективной стороны убийства в состоянии аффекта заключается в том, что оно может быть совершено только путем активных противоправных действий. Такие действия обычно носят импульсивный, беспорядочный характер, т.е. во многом определяются эмоциями лица, их совершающего.

Субъектом преступления может быть вменяемое, физическое лицо, достигшее 16 лет.

С субъективной стороны преступление, предусмотренное ст. 141 УК, может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом. Для данного преступления характерен внезапно возникший умысел (аффектированный умысел). Необходимо, чтобы его реализация произошла в рамках сильного душевного волнения, когда лицо не могло в полной мере сознавать значение своих действий или руководить ими [8, с. 394].

Ст. 141 применяется и в ситуации, когда насилие, издевательство, тяжкое оскорбление или иные противозаконные или грубые аморальные действия были направлены не против виновного лица, а в отношении близких виновного или даже посторонних лиц [5, с. 305].

Примером аффектированного убийства, вызванного тяжким оскорблением и психическим насилием со стороны потерпевшего, может служить следующее дело.

Ученик 10-го класса одной из средних школ А. дружил со своей одноклассницей М. В семье последней сложилась крайне неблагоприятная обстановка, связанная с тем, что ее отчим – К., ранее неоднократно судимый, нигде не работал, систематически пьянствовал, учинял дома дебоши, избивал мать М., оскорблял ее и дочь нецензурной бранью. Однажды, когда А. пришел на квартиру к М., пьяный К. беспричинно набросился на него, стал угрожать убийством, исключительно цинично оскорбил его. Это так взволновало А., что он частично утратил контроль над своими действиями, схватил перочинный нож и стал наносить К. удары в различные части тела. От полученных множественных ранений потерпевший скончался на месте происшествия. А. был осужден по ч. 1 ст. 141 УК.

Противозаконное насилие может создавать у лица состояние необходимой обороны. Убийство, совершенное в состоянии физиологического аффекта и явившееся одновременно результатом превышения пределов необходимой обороны, следует квалифицировать по ст. 143 (убийство при превышении пределов необходимой обороны), а не по ст. 141.

Убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения и содержащее отягчающие обстоятельства, предусмотренные пунктами 1 – 3, 5, 6, 16 ч. 2 ст. 139, квалифицируется по ст. 141 [6, с. 194].

Из сказанного можно сделать вывод, что для преступления, предусмотренного ст. 141 УК, обязательным признаком состава является аффект, т.е. психическое состояние, ограничивающее возможность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий или руководить ими.

4 Убийство при превышении пределов необходимой обороны

Понятие и условия правомерности необходимой обороны

Необходимая оборона – это правомерная защита частных или публичных интересов от общественно опасного посягательства путем причинения вреда посягающему [5, с. 104].

Право на необходимую оборону является важной гарантией защиты законных прав и интересов личности, общества и государства от общественно опасных посягательств [21, c. 273].

Право на необходимую оборону имеют в равной мере все лица независимо от социального статуса, должностного или служебного положения (работники милиции, рядовые граждане и т.д.), наличия профессиональной, специальной или иной подготовки (владение навыками боевых искусств, бокса, борьбы и т.п.), а также независимо от наличия у лица возможности избежать причинения вреда посягающему (не вмешиваться, спастись бегством и т.п.) либо обратиться за помощью к другим лицам или представителям органов власти.

Любое лицо вправе отражать посягательство как на его собственные интересы, так и на интересы иных, даже посторонних для него, лиц, на интересы общества или государства.

Причинение вреда посягающему будет признано правомерным только при наличии предусмотренных законом условий, относящихся как к общественно опасному посягательству, так и к защите от него [5, с. 105].

Условиями правомерности необходимой обороны, относящимися к посягательству, являются:

– общественная опасность посягательства;

– его действительность [21, c. 272].

Посягательство – это общественно опасное деяние, которое причиняет или создаёт угрозу причинения существенного вреда правоохраняемым интересам личности, общества или государства [5, с. 105].

Необходимая оборона признается правомерной, если она применяется для отражения посягательства, являющегося общественно опасным, то есть было направлено на причинение существенного вреда охраняемым законом правам и интересам отдельных граждан, общества и государства. Поэтому общественно опасным признается не только преступное, но и иное посягательство, например, действия невменяемых или малолетних лиц [21, c. 273].

Однако из моральных соображений заведомо малолетним и невменяемым при отражении их посягательств целесообразно причинять минимальный вред и только в случае необходимости, т.е. при отсутствии возможности пресечь посягательство без причинения вреда.

Вред, который может быть причинен вследствие осуществления посягательства должен быть существенным. Поэтому не образует необходимой обороны отражение малозначительных посягательств, когда деяние формально содержит признаки какого-либо преступления, однако заведомо для обороняющегося не может причинить существенный вред охраняемым интересам (например, кража малоценного имущества) [5, с. 105].

Не признаются необходимой обороной действия лица, направленные на устранение или пресечение общественно полезной и правомерной деятельности других лиц. Например, с целью избежать задержания за совершенное преступление, виновный оказывает сопротивление гражданам или работникам милиции [21, c. 274].

Как правило, состояние необходимой обороны возникает в связи с насильственными посягательствами, которые связаны с причинением вреда личности (телесные повреждения, смерть, изнасилование, похищение человека, захват заложников и т.п.), либо посягательствами, которые по своему характеру допускают возможность их насильственного пресечения (хищение или уничтожение имущества, шпионаж, террористический акт, диверсия, бандитизм и т.п.).

Не порождает права на необходимую оборону провокация необходимой обороны, когда лицо своими действиями побуждает кого-либо применить насилие (провоцирует нападение) и затем причиняет ему вред под видом необходимой обороны. Такие действия квалифицируются как преступление на общих основаниях [5, с. 106].

Посягательство, против которого применяется необходимая оборона, должно быть не только общественно опасным, но и должно существовать в действительности. Это означает, что посягающий уже начал причинять вред правоохраняемым интересам либо, хотя нападение еще не началось, существует реальная угроза его осуществления. Отсюда следует, что обороняющийся может и не дожидаться самого начала непосредственного посягательства, а самостоятельно принимает необходимые меры для предотвращения или пресечения предстоящего нападения.

Состояние необходимой обороны считается не устраненным и в том случае, когда акт самозащиты последовал непосредственно за актом хотя и оконченного нападения, но для обороняющегося, исхода из обстоятельств, не был ясен момент окончания нападения [21, c. 275].

Посягательство будет считаться завершенным в момент его фактического прекращения независимо от стадии и причин окончания (достижение цели, добровольный отказ, невозможность продолжения и т.п.) [5, с. 106].

Своевременность защиты определяется временными пределами осуществления посягательства. После окончания посягательства к виновному могут применяться насильственные действия только с целью его задержания и доставления в органы власти. Применение же насилия к лицу, прекратившему посягательство, не с целью его задержания рассматривается как самочинная расправа и квалифицируется как преступление на общих основаниях [5, с. 107].

При применении необходимой обороны посягательство должно существовать объективно, а не в воображении обороняющегося, поэтому практический интерес представляет правильное разрешение вопроса о мнимой обороне, то есть о применении обороны против воображаемого, объективно не существующего посягательства, ошибочно принимаемого обороняющимся за реально существующее. В зависимости от обстоятельств дела, лицо может отвечать либо за неосторожные действия, когда лицо, хотя и не предвидело, что реального нападения со стороны посягающего нет, но по обстоятельствам сложившейся ситуации при должной внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть, что посягательства на охраняемые законом его права и интересы в действительности нет, либо вообще не подлежит привлечению к ответственности. Однако необходимо иметь в виду, что мнимая оборона исключает уголовную ответственность лиц лишь тогда, когда вся обстановка происшествия давала достаточные основания полагать лицу, применившему средства защиты, что имело место реальное посягательство, и оно не осознавало ошибочности своего предположения в силу добросовестного заблуждения.

Вместе с тем, когда при мнимой обороне лицо причинило потерпевшему вред, явно превышающий пределы допустимого вреда в условиях соответствующего реального посягательства, оно подлежит ответственности как за превышение пределов необходимой обороны [21, c. 274].

Нет мнимой обороны, если в процессе осуществления реального общественно опасного посягательства преступник использует для устрашения жертвы предметы лишь имитирующие орудия преступления, но фактически лишенные поражающих свойств (макет пистолета, неисправное оружие и т.п.). Восприятие обороняющимся таких предметов как реального оружия позволяет ему действовать в полном соответствии с правилами необходимой обороны. Сознание обороняющимся, что предметы, используемые посягающим, не являются оружием, в условиях продолжающегося посягательства не лишает права на необходимую оборону однако учитывается при определении пределов допустимости причиняемого посягающему вреда [5, с. 108].

При необходимой обороне вред должен причиняться только тому лицу, которое непосредственно осуществляет посягательство, является его исполнителем. Причинение вреда организатору или пособнику посягательства допустимо, если их действия по своему характеру приближаются к действиям исполнителя. Причиняемый посягающему вред может быть физическим или материальным [5, с. 106].

При групповом посягательстве вред может быть причинен любому из посягающих, некоторым из них, либо всем посягающим. При этом к любому из посягающих могут быть применены такие меры защиты, которые определяются опасностью действий всей группы.

Причинение вреда третьим лицам при необходимой обороне квалифицируется по следующим правилам:

– при умышленном причинении вреда – на общих основаниях как умышленное преступление;

– если имеет место отклонение действия, то в зависимости от вины обороняющегося-либо как неосторожное преступление, либо как казус, если ошибка была извинительной;

– если вред причиняется лицу, ошибочно принятому за посягающего в условиях реально существующего посягательства, то действия обороняющегося приравниваются к необходимой обороне, если заблуждение было добросовестным. При недобросовестности заблуждения ответственность наступает за неосторожное преступление;

– причинение имущественного вреда с целью избежать посягательства – по правилам крайней необходимости [5, с. 107].

При отражении общественно опасного посягательства допускается использование оружия любого вида и даже против невооруженного посягающего. При переходе оружия из рук посягающего в руки обороняющегося не исключается возможность его применения против посягающего при условии продолжения посягательства и соблюдении пределов причинения вреда.

Определение допустимости причинения вреда посягающему осуществляется на основе сопоставления характера и степени тяжести фактически причиненного посягавшему вреда с характером и степенью общественной опасности посягательства, возможностями обороняющегося по его отражению, обстановкой посягательства и защиты.

Возможности обороняющегося по отражению посягательства характеризуются рядом обстоятельств: физическими данными обороняющегося, его полом, и возрастом, вооруженностью, количеством обороняющихся и др. Однако все эти обстоятельства оцениваются не сами по себе, а только в сравнении с соответствующими характеристиками посягательства: соотношением сил посягавшего и оборонявшегося, количеством оборонявшихся и нападавших, соотношением их вооруженности и т.д. При этом оценке подлежат все обстоятельства в совокупности, и ни одно из них само по себе не имеет решающего значения.

Существенное значение для установления соответствия защиты опасности посягательства имеет и психическое состояние обороняющегося, как правило, пребывающего в состоянии стресса и лишенного возможности адекватно оценивать обстановку в силу внезапности нападения.

Превышение пределов необходимой обороны (эксцесс обороны) – это умышленное без необходимости причинение посягающему тяжких телесных повреждений или смерти, когда причинение такого вреда является для обороняющегося явно чрезмерным, не соответствующим характеру и степени общественной опасности, а также обстановке посягательства.

УК предусматривает ответственность только за убийство (ст. 143) и умышленное тяжкое телесное повреждение (ст. 152), учиненные при превышении пределов необходимой обороны.

Причинение легких, менее тяжких телесных повреждений или имущественного вреда при отражении посягательства превышением пределов защиты не является и уголовной ответственности не влечет [5, с. 108].

Юридический анализ убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны

Для квалификации содеянного по ст. 143 необходимо установить два обстоятельства:

1) действовал ли виновный в состоянии необходимой обороны;

2) были ли превышены пределы необходимой обороны.

Превышением пределов необходимой обороны признается явное для обороняющегося лица несоответствие защиты характеру и опасности посягательства, когда посягающему без необходимости умышленно причиняется смерть [5, с. 306].

При решении вопроса о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны учитывается совокупность обстоятельств, характеризующих в каждом конкретном случае общественно опасное посягательство и защиту от него [14, с. 94].

Решая вопрос о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны, суды должны учитывать характер опасности, угрожающей оборонявшемуся, его силы и возможности по отражению посягательства, а также иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося [8, с. 397].

Для установления наличия или отсутствия превышения пределов необходимой обороны следует иметь в виду, что в состоянии душевного волнения, вызванного посягательством, обороняющийся не всегда может точно взвесить характер опасности и избрать соразмерные средства защиты.

Рассматриваемое преступление совершается только путем активных действий [12, с. 17].

Объективная сторона преступления предусмотренного ст. 143 УК выражается в убийстве нападавшего при превышении пределов необходимой обороны и характеризуется наличием следующих признаков:

– общественно опасное действие обороняющегося;

– общественно опасное последствие в виде смерти нападающего;

– причинная связь между действиями и смертью нападающего.

Убийство при превышении пределов необходимой обороны может быть совершено только умышленно. Причиняя вред жизни нападающему, обороняющийся стремится пресечь его преступные действия. В подобной ситуации воля обороняющегося лица, как правило, направлена не на причинение вреда посягающему, а на пресечение его действий. При этом виновный не желает наступления вредного последствия, а лишь сознательно его допускает. Данное преступление может совершаться также и с прямым умыслом. Например, в том случае, когда обороняющийся желает причинить смерть посягающему, сознавая, что это пусть и чрезмерный, но способ пресечения посягательства [19, с. 74].

Субъект преступления – вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Нападение преступника может спровоцировать состояние физиологического аффекта у обороняющегося лица. В этой связи убийство при превышении пределов необходимой обороны следует отграничивать от убийства, совершенного в состоянии аффекта, спровоцированного посягательством (ст. 141). Разграничение этих преступлений необходимо проводить по субъективной стороне преступления. При совершении преступления, предусмотренного ст. 143, причиняя вред жизни преступника, обороняющийся стремится пресечь его противоправные действия. Совершая преступление, описанное в ст. 141, лицо руководствуется иными побуждениями (месть, ревность и т.п.). Если обороняющийся стремится пресечь общественно опасное посягательство, с превышением необходимых для этого мер убивает преступника и при этом находится в состоянии физиологического аффекта, вызванного нападением, то все содеянное следует квалифицировать только по ст. 143 [8, с. 397].

Убийство при превышении пределов необходимой обороны следует квалифицировать по ст. 143 и в тех случаях, когда оно совершено при обстоятельствах, предусмотренных в пункте 1 (двух или более лиц), п. 2 (заведомо малолетнего или престарелого лица), п. 3 (заведомо для виновного беременной женщины), п. 5 (совершенное общеопасным способом), п. 6 (совершенное с особой жестокостью) и п. 16 (совершенное лицом, ранее совершившим убийство, за исключением убийства, предусмотренного ст. ст. 140 – 143 УК) ст. 139 [5, с. 306].

5 Убийство при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление

Понятие и условия превышения мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление

Предоставление гражданам права задерживать преступников для доставления их в органы власти является одной из мер реализации принципа неотвратимости уголовной ответственности, способствует привлечению граждан к борьбе с преступностью. Закон не ограничивает круг лиц, имеющих право на задержание преступника, их профессиональными или какими-либо иными признаками [8, с. 110].

Условия правомерности причинения вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании делятся на две группы: условия правомерности задержания и условия правомерности причинения вреда преступнику при его задержании.

Условия правомерности задержания: совершено преступление, а не какое-либо иное правонарушение; задерживается лицо, совершившее преступление; задержание своевременно и необходимо.

Основанием для задержания лица является совершение им преступления, а не какого-либо иного правонарушения или проступка. Законодатель не ограничивает круг преступлений, совершение которых требует задержания преступника и, следовательно, допускает задержание лица, совершившего любое преступление, независимо от его направленности и степени тяжести. Однако нецелесообразно насильственное задержание лиц, совершивших преступления, за которые не установлено наказание в виде лишения свободы, а также преступления, очевидность которых весьма затруднительна.

Задержанию подлежит только то лицо, которое непосредственно совершило преступление. При этом не имеет значения, какую роль выполняло лицо в совершении преступления (исполнителя, подстрекателя, организатора или пособника).

Задерживающий должен быть твердо убежден в совершении преступления именно задерживаемым лицом. Основаниями для такой убежденности могут служить следующие обстоятельства: задержание виновного в момент совершения преступления; указание на преступника потерпевших или свидетелей; наличие на задерживаемом, при нем или в его жилище следов преступления; привлечение лица к уголовной ответственности органами власти; сообщение компетентных органов о преступлении в средствах массовой информации.

Применительно к факту задержания лица, совершившего преступление, принято говорить о задержании действительного преступника. Если же задерживающий ошибочно считает данное лицо виновным в совершении преступления, то его действия по задержанию называются задержанием мнимого преступника. При этом лицо может ошибаться как в отношении преступности совершенного деяния, так и в отношении совершения преступления именно задерживаемым лицом.

Своевременность задержания определяется временными рамками существования права на задержание. Оно возникает с момента начала осуществления приготовления к преступлению (кроме приготовления к преступлению, не представляющему большой общественной опасности, которое не признается преступлением и прекращается с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности или исполнения обвинительного приговора, декриминализацией деяния, вынесением оправдательного или отменой обвинительного приговора, изданием соответствующего акта амнистии или помилования) [8, с. 111].

Необходимость задержания как условие его правомерности обусловливается попыткой преступника скрыться от следствия или суда. Если же виновный в преступлении не стремится уклониться от правосудия, то принудительное его за держание и, тем более, причинение ему физического вреда недопустимы.

Условия правомерности причинения вреда преступнику при его задержании:

1) вред причиняется преступнику;

2) вред причиняется с целью доставления преступника в органы власти;

3) вынужденность причинения вреда;

4) соответствие причиненного вреда опасности совершенного преступления и обстановке задержания (не было допущено превышения мер, необходимых для задержания преступника) [15, с. 61].

При задержании допустимо причинение вреда только преступнику, а не третьим лицам. Причиняемый преступнику вред, как правило, является физическим и выражается в нанесении ему телесных повреждений различной тяжести или даже в причинении смерти. Допустимо лишение преступника свободы путем связывания или запирания его в помещении с последующим вызовом представителей власти. Нанесение преступнику материального вреда возможно, например, при повреждении транспортного средства, на котором преступник пытается скрыться, при повреждении одежды в процессе подавления сопротивления и т.п.

Ни при каких условиях не может быть оправдано причинение вреда не лично преступнику, а третьим лицам (например, захват родных или близких с целью побудить преступника сдаться властям). Такие действия квалифицируются как преступление на общих основаниях.

Задержание преступника путем причинения вреда осуществляется с целью его доставления в органы власти. Насилие с целью отомстить за содеянное преступление или за отказ от явки в органы власти рассматривается как самочинная расправа и влечет уголовную ответственность на общих основаниях.

Вынужденность причинения вреда означает отсутствие возможности осуществить задержание и доставить преступника в органы власти иным способом. Применение силы к преступнику необходимо и будет считаться вынужденным при по давлении его сопротивления задержанию или при его попытке скрыться [8, с. 112].

Соответствие причиненного вреда опасности совершенного преступления и обстановке задержания означает допустимость причинения преступнику вреда только такой степени тяжести, насколько тяжким по характеру и степени общественной опасности было совершенное им преступление. Причинение значительного физического вреда возможно при задержании лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления. Причинение смерти задерживаемому является исключительной мерой и может быть оправдано только при условии очевидности повышенной опасности оставления преступника на свободе, например, при попытке убийцы скрыться с оружием в руках.

Опасность совершенного задерживаемым преступления определяется на основании характера и степени общественной опасности посягательства (размер причиненного вреда, способ совершения преступления, форма вины, мотив и другие признаки). Определенное значение для установления допустимости причинения вреда имеет и конкретная обстановка задержания (время, место, количество задерживающих и задерживаемых, соотношение их сил и вооруженности и т.п.).

Правомерными признаются меры по задержанию, которыми причиняется меньший, равный и даже несколько больший вред, чем тот, который был необходим для задержания. Закон запрещает причинение только такого вреда, который значительно превышает опасность преступления и не вызывается обстановкой задержания [8, с. 112].

Превышение мер, необходимых для задержания преступника – это причинение преступнику без необходимости явно чрезмерного вреда, не соответствующего характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстановке задержания.

Запрещая причинение преступнику излишнего вреда, законодатель установил уголовную ответственность за убийство, умышленное тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение, совершенные при превышении мер, необходимых для задержания (ст. ст. 142 и 151). Связывание или запирание преступника, причинение ему легких телесных повреждений или имущественного ущерба не могут расцениваться как превышение мер задержания и не влекут уголовной ответственности.

С субъективной стороны превышение мер по задержанию преступника характеризуется только умышленной виной при очевидности для задерживающего превышения пределов допустимости вреда. Причинение при таких условиях чрезмерного вреда по неосторожности ответственности не влечет [15, с. 61].

Причинение преступнику излишнего вреда в связи с неверной оценкой степени опасности совершенного им преступления либо в связи с неверной оценкой необходимости или вынужденности причинения вреда квалифицируется как неосторожное преступление, если лицо хотя и не осознавало ошибочность оценки, но по обстоятельствам дела должно было и могло ее осознавать. Если же заблуждение лица было добросовестным, го ответственность за нарушение условий правомерности причинения вреда преступнику не наступает [8, с. 113].

Уголовно-правовая характеристика убийства, совершенного при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление

Убийство при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, рассматривается как убийство при смягчающих обстоятельствах и влечет ответственность по ст. 142. Причинение смерти лицу, совершившему преступление, при его задержании исключает уголовную ответственность, если при этом не было допущено превышение необходимых для этого мер [19, с. 73].

В соответствии с законом причиняемый вред должен соответствовать характеру и степени общественной опасности совершенного преступления. В этой связи, чем опаснее совершенное преступление, тем большее по характеру насилие может применяться к задерживаемому, и наоборот. По общему правилу причинение смерти или тяжкого вреда здоровью задерживаемого недопустимо, если он совершил не представляющее большой общественной опасности или менее тяжкое преступление [8, с. 395].

Причиняемый вред должен соответствовать также и обстоятельствам задержания, под которыми понимается: количество задерживающих и задерживаемых, их вооруженность, пол, возраст, состояние здоровья, время и место задержания и т.п. По ст. 142 наступает ответственность, когда при задержании преступника при наличии возможности причинить незначительный вред его здоровью без явной необходимости причиняется чрезмерный вред в виде его смерти [17, с. 48].

Объектом преступления, предусмотренного ст. 142 УК, является жизнь человека.

С объективной стороны рассматриваемое преступление совершается только путем активных действий, содержащих признаки явного превышения мер по задержанию преступника. При решении вопроса о наличии или отсутствии этого признака должны учитываться своевременность, тяжесть совершенного преступления и личность преступника, а также обстановка задержания [15, с. 61].

Убийство при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, может быть совершено только умышленно. Умысел чаще бывает косвенным, неконкретизированным.

Задерживающий сознает характер и степень опасности совершенного преступником посягательства, предвидит наступление в результате действий по задержанию смерти, понимает, что такие последствия значительно превышают пределы допустимости вреда, необходимого для задержания, и желает причинить такие последствия либо сознательно допускает их наступление. Причинение при задержании чрезмерного вреда по неосторожности не является преступлением.

Субъектом преступления является вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста [5, с. 306].

Убийство при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, следует квалифицировать по ст. 142 и в тех случаях, когда оно совершено при обстоятельствах, предусмотренных в п. 1 (двух или более лиц), п. 2 (заведомо малолетнего или престарелого лица), п. 3 (заведомо для виновного беременной женщины), п. 5 (совершенное общеопасным способом), п. 6 (совершенное с особой жестокостью), п. 16 (совершенное лицом, ранее совершившим убийство, за исключением убийства, предусмотренного ст. ст. 140 – 143 УК) ст. 139 [8, с. 395].

Заключение

Конституция Республики Беларусь провозглашает, что каждый имеет право на жизнь. Право на жизнь – это естественная, неотъемлемая от личности и гарантированная нормами национального и международного права возможность защиты неприкосновенности жизни.

Охрана жизни человека от преступных посягательств – важнейшая задача уголовного права.

Самым опасным посягательством на личность является убийство, то есть умышленное противоправное лишение жизни другого человека.

В данной работе были рассмотрены привилегированные убийства, то есть убийства, совершенные при смягчающих обстоятельствах.

К числу составов убийств при смягчающих обстоятельствах Уголовный кодекс Республики Беларусь относит убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 140 УК), убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 141 УК), убийство, совершенное при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ст. 142 УК) и убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (ст. 143 УК).

Ознакомившись с данной темой, можно сделать некоторые обобщающие выводы. Прежде всего то, что убийство признается совершенным при смягчающих обстоятельствах лишь при наличии определенных условий либо при обстоятельствах, характеризующих особое психическое состояние виновного.

За привилегированные убийства предусматривается более мягкое наказание. Такое наказание устанавливается исходя из субъекта преступления, его состояния, мотивов совершения преступления.

В ряде случаев возникают сложности при квалификации привилегированных видов убийства, поэтому необходимо исследовать в совокупности мотивы, цели и иные обстоятельства совершения данного преступления, так как правильная квалификация преступлений непременное требование, которому должны следовать лицо, производящее дознание, следователь, прокурор и суд. Она является необходимой предпосылкой индивидуализации уголовной ответственности и назначения справедливого уголовного наказания.

Список использованных источников

1. Бриллиантов А.В. О некоторых проблемах квалификации убийства // Рос. следователь. – 2000. – №4. – С. 22–24.

2. Грунтов И. Убийство матерью новорожденного ребёнка (ст. 140 УК) / И. Грунтов, И. Кот // Судовы веснiк. – 2002. – №1. – С. 38–39.

3. Инструкция об определении критериев живорождения, мертворождения и перинатального периода // Приложение №1 к приказу №254 Министерства здравоохранения Республики Беларусь.

4. Ковальчук А.В. Уголовно-правовые пределы охраны человеческой жизни: необходимость законодательного закрепления / А.В. Ковальчук // Веснiк гродзенскага дзярж. ун-та. С. 1. – 2004. – №4. – С. 115–122.

5. Комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / Н.Ф. Ахраменка, Н.А. Бабий, А.В. Барков и др.; Под общ. ред. А.В. Баркова. – Мн.: Тесей, 2003. – 1200 с.

6. Лукашев А.И., Саркисова Э.А. Уголовный кодекс Республики Беларусь: сравнительный анализ и комментарий. – Мн.: Тесей, 2000. – 672 с.

7. Лысак Н.В. Проблемы определения начального момента охраны жизни человека в уголовном праве / Лысак Н.В. // Рос. следователь. 2002. – №2. – С. 38–41.

8. Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / Н.Ф. Ахраменка [и др.]; под общ. ред. А.В. Баркова, В.Н. Хомича. – Минск: ГИУСТ БГУ, 2007. – 1007 с.

9. О судебной практике по делам об убийстве (ст. 139 УК): постановление Пленума Верховного суда Республики Беларусь от 17 декабря 2002 г. №9 // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. – 2003. – №8 – С. 97–102.

10. О судебной практике по делам об убийстве (ст. 139 УК): Комментарий к постановлению Пленума Верховного суда Республики Беларусь от 17 декабря 2002 г. №9 // Право Беларуси. – 2003. – №6 – С. 48–51.

11. Постановление Министерства здравоохранения Республики Беларусь «Об утверждении Инструкции о порядке констатации биологической смерти и прекращения применения мер по искусственному поддержанию жизни пациента» // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. – 2002. – №92. – 8/8318.

12. Примаченок, А.А. Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть: С учётом изменений и дополнений, внесённых в УК по состоянию на 1 марта 2008 Года / А.А. Примаченок. – 6-е издание, дополненное. – Мн.: Молодёжное, 2008. – 150 с.

13. Ребеко Н.В. Охрана жизни и право на смерть [РБ]: Уголовное право / Н.В. Ребеко // Промышленно-торговое право. 2002. – №1. – С. 40–55.

14. Ребеко Н.В. Охрана жизни и право на смерть [РБ]: Уголовное право / Н.В. Ребеко // Промышленно-торговое право. 2002. – №2. – С. 76–151.

15. Убийство при превышении мер необходимых для задержания лица совершившего преступление // Судовы веснiк. – 2004. – №1. – С. 60–61.

16. Уголовный кодекс Республики Беларусь: принят Палатой представителей 2 июня 1999 года: одобрен Советом Республики 24 июня 1999 г.: Текст по состоянию на 12 марта 2007 г. – Минск: Амалфея, 2007. – 336 с.

17. Уголовное право. Особенная часть. Учебник для вузов. Ответственные редакторы: доктор юридических наук, профессор И.Я. Козаченко, доктор юридических наук, профессор З.А. Незнамова, кандидат юридических наук, доцент Г.П. Новоселов. – М.: Издательская группа НОРМА ИНФРА, М, 1998. – 768 с.

18. Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть: Учебное пособие / Н.Ф. Ахраменка, Н.А. Бабий, В.В. Борода и др.; Под ред. Н.А. Бабия и И.О. Грунтова. – Мн.: Новое знание, 2002. – 912 с.

19. Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть / А.Н. Лукашов, С.Е. Данилюк, Э.Ф. Мичулис и др.; Под общ. ред. А.Н. Лукашова. – Мн.: Тесей, 2001. – 808 с.

20. Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть / Н.А. Бабий. – Мн.: Тесей, 2000. – 288 с.

21. Уголовное право Республики Беларусь: Учебник для вузов / Л.А. Прохлров, М.Л. Прохорова. – М.: Юристъ, 1999. – 912 с.

Міністерство освіти і науки України

Волинський національний університет імені Лесі Українки

Юридичний факультет

Кафедра цивільного права та процесу

Курсова робота

Поняття, ознаки та особливості процесуального становища відповідача в цивільному судочинстві

Виконала

Студентка 41-ї групу

Заочної форми навчання

Кух Ірина Миколаївна

Перевірив:

ст. викладач

Демчук А.М.

Луцьк 2009

План

Вступ

1. Поняття та ознаки відповідача в цивільному процесі

2. Процесуальні права та обов’язки відповідача

3. Заміна неналежного відповідача

4. Захист прав та інтересів відповідача

Висновок

Список використаних джерел

Вступ

Для того, щоб суд прийняв цивільну справу до свого провадження, розглянув її і ухвалив рішення, необхідно, щоб заінтересована особа реалізувала своє право і звернулася до суду за захистом порушеного, невизнаного права і охоронювального законом інтересу.

Такою заінтересованою особою є громадянин чи юридична особа, яка має юридичний інтерес у справі, прагне захистити своє юридичне становище, примусити іншу особу виконати іншу дію на свою користь або утриматись від такої дії, захистити право чи законний інтерес інших осіб у передбачених законом випадках. Заінтересовані особи, між якими виник спір про об’єктивне право, що переданий на розгляд суду, називаються сторонами.

Отже, сторонами (partes) у цивільному процесі є юридично заінтересовані особи (громадяни і організації), матеріально-правовий спір між якими є предметом розгляду і вирішення у цивільному судочинстві. Вони є головним особами, які беруть участь у цивільній справі позовного провадження, без яких неможливий сам процес. Поняття сторін у цивільному процесі має безпосередній зв’язок з матеріальними правовідносинами. Ними є переважно його суб’єкти: покупець і продавець, кредитор і боржник, подружжя (розірвання шлюбу, поділ спільного нажитого майна, визначення місця проживання дітей тощо) — внаслідок порушення не визнання чи оспорювання їх суб’єктивного законом інтересу.

Спірність та невизначеність матеріальних правовідносин змушує сторони шукати захист у суді. Але спір може мати місце при відсутності таких відносин у дійсності, тому правосуб’єктність сторін можуть мати особи, які лише вважають що між ними існують матеріально-правові відносини. Становище сторін у процесі тісно пов’язане з правопорушенням. Але може бути і без нього, внаслідок помилки про наявність між ними спірних правовідносин. Крім того, особа може вимагати від суду усунення умов, які створюють реальну загрозу порушення. Отже сторони мають у переданій на розгляд справі особистий юридичний інтерес, який буде протилежним за матеріальним і процесуальним характером. Матеріально-правовий — визначається спірним цивільними, трудовими та іншими матеріальними правовідносинами сторін. Процесуально-правовий — наслідки розв’язання матеріально-правового спору, одержання повного за змістом рішення суду.

Сторонами у цивільному процесі є позивач і відповідач. Ними можуть бути фізичні, юридичні особи і держава (стаття ЗО ЦПК України). Позивач — це особа, на захист суб’єктивних прав і охоронювальних законом інтересів якої відкривається цивільна справа у суді та розпочинається цивільний процес. Відповідач (reus — особа що обороняється) — особа, яка на заяву позивача притягується до відповідальності . за порушення чи оспорювання його права і охороню вального законом інтересу.

І тому саме у своїй курсовій роботі я хочу розкрити поняття, ознаки та особливості процесуального становища відповідача в цивільному судочинстві. Також, я вважала за потрібне і розкрити таке питання як захист прав та інтересів відповідача.

1. Поняття та ознаки відповідача в цивільному процесі

Одною із сторін у цивільному процесі є відповідач. Ним можуть бути фізичні і юридичні особи, а також держава.

Відповідач — це особа, яка за заявою позивача або іншого ініціатора процесу залучається судом до участі у справі для визначення підстав покладання на неї обов’язку щодо поновлення суб’єктивного права позивача, яке зазнало посягань. Причому, якщо для залучення до участі у справі позивача необхідна його згода, то згода відповідача не вимагається. Конкретна вказівка на відповідача є обов’язком позивача чи Іншого Ініціатора процесу. Відповідач легітимізується у позовній заяві до суду, і якщо такої вказівки немає, то суддя, приймаючи заяву, повинен постановити ухвалу про залишення її без руху і надати строк для усунення недоліків. Якщо заявник немає відомостей про особу порушника свого права, справа не може бути порушена. Відповідно до ст. 78 ЦПК України, якщо місце перебування відповідача у справах за позовами про стягнення аліментів або відшкодування шкоди, завданої каліцтвом, іншим ушкодженням здоров’я або смертю фізичної особи, невідоме, суд своєю ухвалою оголошує розшук, який проводиться державним коштом органами внутрішніх справ, а витрати на його проведення на відповідача рішенням суду.

Відповідач — це особа, яка притягується до відповіді по позову, оскільки на нього не вказується в позові як на порушника. В багатьох випадках причиною пред’явленого позову являється дія чи бездіяльність самого відповідача (несплата боргу в установлений термін, оспорювання права авторства, завдання шкоди та ін.). Однак в окремих випадках відповідач може сам ніяких дій, обмежуючи права і інтереси позивача, не завдавати (володілець джерела підвищеної небезпеки, неповнолітній спадкоємець, до якого пред’явлений позов про визнання заповіту недійсним), але об’єктивно відмовити суб’єкту спірних матеріальних правовідносин на так званих підставах пасивної сторони.

Відповідач, як сторона у цивільному процесі, повинен володіти цивільно процесуальною правоздатністю та дієздатністю. Цивільна процесуальна правоздатність — це встановлена законом можливість мати цивільні права та обов’язки. Вона виникає з моменту народження і припиняється зі смертю. Якщо відповідач являється юридичною особою то процесуальна правоздатність виникає з моменту її створення, а зупинення дії юридичної особи веде до припинення її процесуальної правоздатності [13].

Цивільна процесуальна дієздатність — це здатність особисто здійснювати цивільні процесуальні права та виконувати свої обов’язки в суді (ст. 29 ЦПК України). Цивільна процесуальна дієздатність фізичних осіб настає в повному обсязі з досягненням повноліття, тобто з 18 років. Юридична особа, відповідач, має процесуальну дієздатність з моменту виникнення. Процесуальні права й обов’язки юридичної особи здійснюються її органами безпосередньо або через представників (ст. 38 ЦПК України). У новому ЦПК України розширенні можливості цивільної процесуальної дієздатності неповнолітніх, у разі реєстрації шлюбу фізичної особи, яка не досягла повноліття, вона набуває цивільної процесуальної дієздатності з моменту реєстрації шлюбу. Цивільної процесуальної дієздатності набуває також особа, якій у порядку, встановленому цивільно-процесуальним законодавством, надано повну цивільну дієздатність (ст. 29 ЦПК України).

Ознаки відповідача, які відрізняють його від інших суб’єктів цивільних процесуальних правовідносин взагалі та осіб, які беруть участь у справі, зокрема, є такі:

залучається судом до участі у справі;

на думку відповідача позивач є порушником його права;

Однак відповідачу, як стороні цивільного процесу, притаманні спільні з позивачем ознаки, а саме:

сторони — це обов’язкові учасники цивільного процесу у справах позовного провадження;

дійсні або гадані сторона матеріально правових відносин;

юридична заінтересованість сторін має особистий характер, тобто вони наділені і матеріально-правовою, та процесуальною заінтересованістю;

справа (процес) ведеться від імені сторін, тобто позивача.відповідача; сторони — це особи, між якими виник спір про право, який є предметом розгляду та вирішення судом;

сторони несуть судові витрати.

2. Процесуальні права та обов’язки відповідача

Для забезпечення виконання процесуальних функцій відповідач наділяється чисельними цивільно-процесуальними правами, які можуть бути класифіковані на такі групи:

Права, які характеризують повноваження на відкриття провадження у справі — право на пред’явлення зустрічного позову (ст. 123 ЦПК України), вимоги про виправлення недоліків рішення судом, який його ухвалив (статті 219-221 ЦПК України); права на апеляційного та касаційного оскарження судових рішень і ухвал (статті 292, 324 ЦПК України), про перегляд рішень, що набрали законної сили, за винятковими і ново виявленими обставинами (статті 353, 362 ЦПК України);

Права на зміни у позовному спорі — права відповідача на повне або часткове визнання позову; права сторін на укладання мирової угоди.

Визнання позову — заявлена відповідачем згода з позовними вимогами, яка як правило, тягне за собою винесення рішення про задоволення позову. Мотивами визнання позову можуть бути необґрунтовані заперечення відповідача і переконання в справедливості вимог відповідача, повністю чи частково відмова відповідача від приналежного йому суб’єктивного права на користь позивача, небажання продовжувати спір.

Визнання позову відповідачем припиняє матеріально-правовий спір з позивачем, забезпечуючи позивачу виграш процесу.

Визнання позову буває різним по формі і змісту. По формі це: або окрема заява відповідача, підшивається до матеріалів справи, або запис в протоколі судового засіданні, затверджується підписом відповідача. По змісту воно може бути повним чи частковим.

При частковому визнанні позову матеріально-правовий спір зберігається в тій частині вимог позивача, яка відкидається відповідачем.

Просте визнання — згода з пред’явленим позовом без будь-яких застережень.

Суд вправі не прийняти визнання позову, якщо воно суперечить закону або порушує права і охоронювані інтереси інпшх осіб. Визнання позову оцінюється судом в сукупності зі всіма, наявними в справі матеріалами із врахуванням з’ясованих в судовому засіданні обставин справи. Процес у такому випадку не зупиняється, справа розглядається по суті з ухваленим рішення. В судовому рішенні повинна міститься оцінка визнання позову. Свою незгоду з визнанням позову суд повинен мотивувати.

Мирова угода — розпорядча дія сторін по взаємному врегулюванню матеріально-правового спору на взаємоприйнятних умовах І припинення розпочатої судом справи. Зустрічне волевиявлення сторін базується при цьому на взаємних поступках, оскільки вони самі визначають об’єм суб’єктивних прав. Мирову угоду можуть укладати сторони тих матеріально правових відносин, з приводу яких виник спір, що розглядається судом. Це й позивач, відповідач і треті особи, які мають самостійні вимоги на предмет спору.

Детальніше роз’яснення по питанню вирішення судом всіх моментів, пов’язаних з мировою угодою, подано в постанові № 10 Пленуму Верховного Суду СРСР від 1 грудня 1983 р.

Умови мирової угоди можуть бути викладені в окремому спільному
документі сторін, адресованому суду. Ця згода підшивається до матеріалів,
про що робиться відмітка в протоколі судового засідання. Якщо сторони
укладають мирову угоду, знаходячись в залі судового засідання, умови
згоди заносяться в протокол судового засідання; позивач і відповідач повинні
підписати його. Суд чи суддя, що розглядає справу роз’яснює сторонам
наслідки укладення мирової угоди, про що також робиться запис в протоколі судового засідання.

Відмовляючи в визнанні мирової угоди, суд чи суддя постановляє ухвалу, в якій викладаються мотиви відмови. У цьому випадку справа повинна бути розглянута по суті з винесенням рішення. Справа по такому позову не може бути почата знову.[7]

Права на подання та витребування доказів та участь у їх дослідженні — права сторін подати до суду свої пояснення, подавати письмові та речові докази (статті 27, 176 ЦПК України), вимагати залучення у справу свідків та призначення експертизи (статті 130, 143 ЦПК України). При розгляді справи — ставити питання один одному, свідкам, експертам (статті 180, 182, 189, 190 ЦПК України); знайомитись з письмовими та речовими доказами, брати участь у їх огляді на місці (140 ЦПК України). Відповідач має право знайомитись з матеріалами справи, робити з них витяги, одержувати копії рішень, ухвал, постанов та інших документів, що є у справі, подавати свої доводи, міркування та заперечення тощо (ст. 27 ЦПК України);

Права, пов’язанні із залученням до справи усіх заінтересованих осіб — права вимагати від суду залучення до справи співучасників, третіх осіб, органи держави, органи місцевого самоврядування (статті 63, 45, 130 ЦПК України);

Права, пов’язані із забезпеченням законного складу суду, об’єктивності розгляду справи І виконання судових постанов — права заявити клопотання про відводи суддів (ст. 20 ЦПК України), експертів, перекладача, спеціаліста і секретаря судового засідання (ст. 22 ЦПК України);

6. Права на участь у судових засіданнях по розгляду справи і у
здійсненні окремих процесуальних дій у суді першої інстанції, у провадженні
справи в апеляційній і касаційній інстанціях та стадіях перегляду справи за
ново виявленими і винятковими обставинами (статті 130, 135, 158, 304, 333,

365 ЦПК України); на особисту участь і введення справи або за участю через представника (ст. 38 ЦПК України), на пояснення, заяви і виступи у суді рідною мовою і користування послугами перекладача (ст. 7 ЦПК України); на одержання виклику та повідомлення про участь у судовому засіданні чи виконанні окремих процесуальних дій (ст. 74 ЦПК України);

7. Інші права, що забезпечують захист у процесі по справі: вибір підсудності (статті ПО, 112 ЦПК України), забезпечення доказів і позову (статті 133, 151 ЦПК України), приєднання до апеляційної та касаційної скарги (статті 299, 329 ЦПК України), передання справи на вирішення третейського суду (ст. 17 ЦПК України) та ін.

Права можна також класифікувати залежно від змісту реалізованих у них принципів: диспозитивності, змагальності, державної мови судочинства, гласності, усності та ін.

Також на відповідача покладаються процесуальні обов’язки -спеціальні та загальні. Загальні полягають у добросовісному користуванні належними їм процесуальними правами (ст. 27 ЦПК України). Спеціальні — у виконанні певних процесуальних дій: повідомляти суд про зміну своєї адреси під час провадження справи (ст. 77 ЦПК України) тощо.

3. Заміна неналежного відповідача

У ході розгляду справи може виявитись, що позов пред’явлений не тією особою, якій належить право вимоги, чи не до тієї особи, яка повинна відповідати за позовом, тобто встановлено, щопозивач не є уповноваженою чи відповідач не є правозобов’язаною особою, суб’єктом матеріальних правовідносин. У цьому випадку сторони можуть визнаватися неналежними.

Підстави для виникнення такого питання можуть бути різноманітні: зміна суб’єктивного переконання позивача, збільшення обсягу доказової інформації, додаткові правові консультації та ін. такі підстави у жодному разі не повинні наводитися судом (суддею), оскільки він має бути безстороннім і висловити свої міркування з приводу належності чи неналежності сторони тільки після розгляду справи по суті, в рішенні у справі. Цю позицію підтримав Пленум Верховного Суду України, який підкреслив, що відмова у прийнятті заяви за мотивами пред’явлення позову неналежними позивачами або до неналежних відповідачів неприпустима, оскільки визначає фактичне вирішення справи без дослідження її обставин (п. 2 постанови “Про практику застосування судами процесуального законодавства при розгляді цивільних справ по першій інстанції” від 21 грудня 1990 р. №9).[14]

Цивільне процесуальне законодавство передбачає можливість без припинення провадження у справі здійснити заміну лише відповідача, якщо буде встановлено, що ця особа не несе обов’язку у справі. Його може бути замінено на особу, яка повинна відповідати за змістом матеріально-правової вимоги, що є предметом судового розгляду та вирішення. Цей інститут має назву заміни неналежного відповідача.

Встановивши під час розгляду справи, що позов пред’явлений не тією особою, якій належить право вимоги, суд не може її замінити. Така справа може бути припинена шляхом закриття провадження у справі у зв’язку з відмовою позивача від позову або ухваленням рішення суду про відмову у задоволенні позову.

Заміна неналежного відповідача — це процесуальна дія суду, яка оформлена ухвалою, щодо виведення із цивільного процесу неналежного відповідача і допущення (залучення) належної сторони, не припиняючи розгляду справи (ст. 33 ЦПК України).

При заміні неналежної сторони діють два основних правила:

по-перше, відповідач вважається неналежним тільки після того, як його виведено із процесу, а на його місце залучений належний відповідач. Це означає, що за будь-яких обставин, за усієї очевидності неналежності сторони до справи, яка розглядається судом, відповідач вважається неналежним із наділенням його усією повнотою процесуальних прав та обов’язків.

по-друге, заміна неналежного відповідача допускається за клопотанням позивача, оскільки він виступив ініціатором процесу, суб’єктом, який вимагає судового захисту. Згоди від відповідача на його заміну не вимагається, однак у літературі неодноразово порушувалось питання про те, що відповідачу може бути не все одно, чи продовжиться його участь у справі, чи ні. Адже витрати, понесені заміненим відповідачем, остатній може відшкодувати у судовому порядку за загальними правилами про заподіяння шкоди, що не гарантує оперативного та належного захисту прав від такої поведінки позивача, яка може мати характер зловживання правом.

Законодавством передбачено варіанти розвитку процесу у разі відсутності згоди позивача на заміну. У цьому випадку суд може притягти цю особу (належного відповідача) як другого відповідача ухвалити рішення за її участі. У разі судового залучення відповідача участь декількох відповідачів не створює процесуальної співучасті. У випадку відмови у позові до такого відповідача понесені ним витрати не повинні присуджуватися із позивача.

Заміна неналежної сторони належною можлива тільки у суді першої інстанції протягом усього часу розгляду справи. Питання про заміну неналежної сторони повинне вирішуватися у судовому засіданні, а не в момент порушення справи. Відповідно до статті 33 ЦПК України справа після заміни неналежного відповідача чи залучення співвідповідача може розпочинатися спочатку. Про це має надійти клопотання залученого відповідача, і таке право повинно бути роз’яснене судом при вступі нового відповідача (співвідповідача) у цивільний процес.

В аналогічному порядку здійснюється залучення додаткового (додаткових) відповідачів, наприклад якщо в ході розгляду справи буде встановлено, що шкода завдана не однією особою, а декількома.

4. Захист прав та інтересів відповідача

Захист інтересів відповідача гарантується принципами цивільного процесуального права України: змагальною формою процесу, рівноправністю сторін, диспозитивністю.

Завдання цивільного судочинства рівною мірою розподіляються між позивачем та відповідачем. Обидві сторони в процесі захищають свої права та інтереси. Для позивача засобом порушення процесу є позов, проти заявленого позову відповідач може виступити з запереченнями (ст. 128 ЦПК України) і зустрічним позовом (ст. 123 ЦПК України).

Заперечення є вимогами відповідача щодо припинення провадження у справі через відсутність передумов права на пред’явлення позову чи внаслідок відсутності підстав для припинення та розвитку спірних матеріальних правовідносин, з яких витікають позовні вимоги позивача.

Дане визначення охоплює два види заперечень: матеріально-правові та процесуально-правові заперечення.

1). Процесуально-правові заперечення не торкаються матеріально-правової сутності позовних вимог. Відповідач вправі заявити, що справа не може бути розглянута в суді, тому що позивач є неправоздатним, вже існує судове рішення з даного спору, яке набуло законної сили, або раніше позивач відмовився від позову тощо.

Процесуальні заперечення відповідача визначаються тими широкими гарантіями, якими закон забезпечує його для захисту проти пред’явленого до нього позову. У своїх запереченнях відповідач може доводити неправомірність виникнення процесу у зв’язку з тим, що дана справа не підлягає розглядові у судових органах. Деякий час у нашій процесуальній літературі поняття «вимога не підлягає розглядові у судових органах» розглядалося обмежено. Під ним розумілася лише непідвідомчість справи судовим органам.

Однак нині це поняття тлумачиться значно ширше, хоча і тут немає єдиної думки з цього питання. Ні у кого не викликає сумніву твердження про те, що не підлягають розглядові у судових органах справи суду непідвідомчі.

Заперечення відповідача з питань підвідомчості можуть стосуватися як суб’єктивного складу спірного правовідношення, так і його змісту

Процесуальні заперечення відповідача проти виникнення процесу можуть стосуватися випадків недодержання позивачем установленого для даної категорії справ попереднього досудового розв’язання спору. Ці заперечення відповідача мають певні межі. Передусім з приводу цих підстав відповідач може заперечувати проти виникнення процесу, якщо для даної категорії справ законом встановлено цей досудовий порядок. Всі ці випадки передбачені спеціальними нормативними актами і довільно вирішуватися це питання не може.

Певне місце у судовій практиці займають процесуальні заперечення відповідача проти виникнення процесу у зв’язку з поданням позивачем тотожного позову. Цивільний процесуальний кодекс припускає це процесуальне заперечення відповідача, якщо вже є рішення суду по цьому позову або ухвала суду про відмову від позову, а також мирова угода по ньому.

Вступ рішення або ухвали у законну силу не може тут мати вирішального значення, бо вже той факт, що дана справа розглянута і вирішена судом, є підставою для відповідача заперечувати проти повторного пред’явленого позову. Предметом доказу у відповідача по цих запереченнях має бути тотожність позову. Теорія цивільного процесуального права чітко визначає ознаки тотожного позову: одні й ті ж сторони, та ж сама підстава і той же предмет позову. Перша ознака (тотожність сторін) звичайно в практиці особливих труднощів не викликає. Відповідачу легко довести у своїх запереченнях те, що позов до нього був пред’явлений саме цим позивачем. Однак в практиці і тут іноді зустрічаються спірні питання.

Відповідач має право на процесуальні заперечення проти виниклого процесу, якщо позов пред’явлено недієздатною особою. Цивільна процесуальна дієздатність позивача по-різному визначається з урахуванням суб’єктивного складу і підстав. За суб’єктивним складом спірних правовідносин розрізняють цивільну процесуальну дієздатність юрид осіб і окремих громадян. Цивільну процесуальну дієздатність мають лише ті організації, які мають ознаки юридичної особи.

Тому в своїх запереченнях відповідач повинен доводити неправомірність виникнення процесу в зв’язку з тим, що позов пред’явлено організацією, яка не є юридичною особою. Цивільна процесуальна дієздатність громадян визначається або віком, або станом здоров’я. За віковою ознакою доказ недієздатності позивача особливих труднощів не являє. Щодо недієздатності осіб за станом здоров’я (важке психічне захворювання), то тут вже відповідач обмежений у засобах доказу цього стану позивача.

Відомо, що особа може бути визнана недієздатною лише за рішенням суду. Тому єдиним засобом доказу недієздатності позивача може бути лише судове рішення, яке вступило в законну силу. Відсутність дієздатності у позивача може спричинитися до різних наслідків, припинення судочинства, залишення позову без розгляду. Однак, незалежно від можливих наслідків при відсутності у позивача процесуальної дієздатності, заперечення відповідача спрямовані на досягнення загальної (для нього головної) мети — доказу неправомірності виниклого процесу нині з даної конкретної справи.

Не заперечуючи вже проти виниклого процесу (як це було раніше) відповідач може користуватись окремими процесуальними правами, забезпечувати собі реальну можливість захисту проти позову. Встановлені законом процесуальні права захисту проти позову, їх реалізація повинні поєднуватися з активністю суду, який має вживати всіх заходів до того, щоб у відповідності з принципом рівності відповідач не був поставлений у гірше становище, ніж позивач.

Важливе значення для процесуальних заперечень відповідача проти позову має питання про процесуальну співучасть на відповідній стороні. Іноді для відповідача не байдуже залучення на його бік співвідповідачів, про що він має право заявити клопотання перед судом. У необхідних випадках суд зобов’язаний ці клопотання задовольнити. Заперечення відповідача за позовом можуть полягати також у тому, що він наполягає на залученні на його боці співвідповідачів, заінтересованих в результаті справи.

2). Матеріально-правові заперечення мають на меті ухвалення рішення про відмову в позові як такому і полягають в запереченні фактів підстав позову чи предмету позову.

Як вже відзначалося вище, матеріально-правові заперечення відповідача — це заперечення його проти пред’явленого позову по суті.

Переконливість цих заперечень відповідача вирішальне вплине на зміст судового рішення у справі — буде позов задоволений чи в позові буде відмовлено. Матеріально-правові заперечення відповідача стосуються галузі матеріального права. Фактичні відносини сторін, які регулюються нормами матеріального права, зумовлюють виникнення і розвиток матеріальних і правових відносин, результатом яких і є виникнення цивільно-правового спору в суді.

Наука цивільного процесуального права не займається питаннями матеріально-правових заперечень. Однак, враховуючи нерозривний зв’язок між матеріальним і процесуальним правом, процесуалістів цікавлять окремі аспекти матеріально-правових заперечень з питань, де тісно стикаються матеріально-правові і процесуальні інтереси. Це передусім стосується питань належної та неналежної сторони в процесі.

Матеріально-правова сторона питання полягає в тому, що належні сторони — це справжні учасники спірних правовідносин. Процесуальна сторона питання — чи справді позивачем і відповідачем по виниклій в суді справі виступають суб’єкти спірних матеріально-правових відносин. Заперечення відповідача зводяться тут до того, що відповідач може довести, що позов до нього пред’явлений неналежним позивачем або те, що він є неналежним відповідачем у справі.

Заперечення відповідача проти неналежної позивача, природно, мають тимчасовий характер. Якщо відповідач є зобов’язаною особою по спірним правовідносинам, він всерівно вринципі повинен нести матеріально-правову відповідальність. Однак вже саме усунення неналежного позивача з процесу може створювати для відповідача певні вигоди.

Так, наприклад, належного позивача взагалі може не виявитися, або належний позивач пропустить строк позовної давності, або зустрічатиме певні утруднення у своїй доказовій діяльності. Відповідач у справі може доводити, що він є неналежним, не він повинен нести відповідальність перед позивачем. Корнило — водій таксі порушив правила вуличного руху, в результаті чого збив велосипедиста Юр’єва, пошкодивши при цьому велосипед. За позовом Юр’єва суд стягнув з Корнила 35 гривні на відшкодування матеріальна збитків. Однак належним відповідачем у справі повинен був виступити не Корнило , а таксомоторний парк, якому належить машина. Заперечення відповідача можуть полягати також і в тому, що він повинен нести відповідальність, але не перед позивачем, а перед іншою особою, яка є належним позивачем у справі. В цих випадках відповідач не вибуває з, процесу, а суд змінює його процесуальне становище.

У наведеному вище прикладі водій Корнило не вибуває з процесу, а повинен бути притягнений як третя особа, що не заявляє самостійних позовних вимог, на боці відповідача. Неналежному відповідачу легше довести непричетність до даної справи, якщо закон або керівні вказівки Пленуму Верховного Суду чітко визначають, хто повинен бути належним відповідачем у справі.

Отже, заперечення відповідача з посиланням на те, що у справі виступає неналежний позивач або він (відповідач) є неналежним, поєднує в собі ознаки як матеріально-правового, так і процесуального заперечення.

Велике практичне значення в процесуальній діяльності по захисту проти позову є посилання відповідача на пропуск позивачем строків позовної давності. Якщо б позовна давність була поняттям лише матеріально-правовим і не мала прямого відношення до процесу, то пропуск строку позовної давності погашав би саме суб’єктивне цивільне право, а відновлення строку означало б відновлення суб’єктивного права. Відновлення строків давності в той же час означає можливість процесуальної перевірки обґрунтованості позовних вимог позивача. Відомо, що одним з наслідків пропуску строку позовної давності є те, що із закінченням строку ускладнюється процес доказу як підстави позову, так і заперечень проти нього.

Тому відповідач прямо може посилатися на те, що через давність подій у нього не збереглося доказів заперечень проти позову по суті. Для відповідача небайдуже і питання про відновлення пропущеного позивачем строку давності, бо він може вважати причини пропуску позивачем строку неповажними.

Відповідач має право до або під час попереднього судового засідання пред’явити зустрічний позов (п. 1 ст. 123 ЦПК України).

Зустрічним називається позов, заявлений відповідачем у вже виникнувшому процесі по первісному позову , який підлягає спільному з первісним позовом розглядом у суді.

Інститут зустрічного позову дає можливість шляхом сумісного розгляду первісних і зустрічних вимог більш повно врахувати правові відносини сторін. Він відповідає вимогам процесуальної економії, сприяючи швидкому відправленні правосуддя з можливо меншими затратами учасників процесу сил, засобів і часу. Зустрічний позов характеризується певними ознаками.

Передусім, зустрічний позов як звичайний позов являє собою звернення відповідача до суду за захистом своїх прав та інтересів. У зв’язку з тим, що позивач свого часу порушив права відповідача, у останнього виникає процесуальна заінтересованість в одержанні сприятливого для себе судового рішення. Відповідач як особа, яка бере участь у справі, має не лише обов’язки перед позивачем, а й процесуальні права на звернення із своїми вимогами до суду. Своє право на захист відповідач реалізує в вже виниклому проти нього процесі. Тому при зустрічному позові сторони змінюють своє процесуальне положення.

Позивач по первісному позову — стає відповідачем по зустрічному позову; відповідач по первісному позову виступає в процесуальному положенні позивача.

Зустрічний позов за загальним правилом є засобом захисту проти позову. Він включає в себе як ознаки процесуального захисту, так І матеріально-правового. Зустрічні вимоги відповідача можуть бути вимогами про присудження, визнання, перетворення.

Зустрічний позов відрізняється від заперечення за наступними підставами:

пред’являючи зустрічний позов, відповідач прагне відхилити первісний позов цілком чи частково, пред’являючи вимогу до позивача, заперечення цієї мети не переслідує;

зустрічний позов займає самостійне становище в процесі;

зустрічна позовна заява, яка подається з додержанням загальних правил пред’явлення позову, повинна відповідати вимогам статей 119 і 120 ЦПК України.

згідно з п.1 ст. 123 ЦПК України відповідач має право пред’явити зустрічний позов до або під час судового засідання.

Цивільним процесуальним законодавством, гарантується і забезпечується можливість звернення до суду за захистом порушеного або оспорюваного права. Відповідач, притягнений судом за пред’явленим позовом має право на захист проти вимог позивача і при цьому має окремі процесуальні і матеріально-правові засоби захисту.

Відомо, що до таких засобів відносяться заперечення і зустрічний позов. Вибір необхідного засобу захисту визначається метою, яку переслідує відповідач і характером спірних матеріально-правових відносин.

Визначаючи основні процесуальні права сторін, не вказує такого права для відповідача, як пред’явлення зустрічного позову, однак вказівка тут на те, що сторони можуть здійснювати і інші процесуальні дії, передбачені законом, не викликає сумнівів у можливості захисту відповідача проти вимог позивача шляхом пред’явлення зустрічного позову.

Необхідно звернути увагу на те, що зустрічний позов являє собою найважливіший процесуальний засіб захисту, який сприяє більш повному і всебічному розгляду та розв’язанню цивільної справи. Однак не будь-яка зустрічна вимога відповідача може бути визнана зустрічним позовом і обов’язково повинна розглядатися в одному судочинстві з первісним позовом. Природно, прийняття і розгляд зустрічного позову значно ускладнює процес, збільшує коло питань, що розглядаються. Тому в кожному конкретному випадку з урахуванням необхідних вимог пред’явлення зустрічного позову, процесуальної економії часу і засобів, суд має розв’язувати питання про доцільність спільного розгляду зустрічного і первісного позову.

Можливість пред’явлення позивачу зустрічного позову дає відповідачу ряд переваг.

Передусім, це стосується питань територіальної підсудності. Зустрічний позов може бути пред’явлений відповідачем за своїм місцем проживання, тобто в тому суді, де пред’явлено перший позов за загальною територіальною підсудністю

Можливість розгляду зустрічного позову разом з першим сприяє ліквідації в одному процесі всіх спірних питань між позивачем і відповідачем. Якщо відповідач використовує зустрічний позов для захисту проти первісного, задоволення зустрічного позову виключає задоволення вимог позивача (повністю або до деякої міри). Одночасний розгляд первісного і зустрічного позовів виключає можливість винесення судом, рішень, які суперечать один одному, дозволяє суду повніше, глибше і правильніше з’ясувати справжні взаємовідносини сторін

За процесуальної співучасті зустрічний позов може бути пред’явлений як одним із співвідповідачів, так і до одного із співпозивачів. Питання про процесуальне положення сторін при співучасті вирішується значно ширше. Припускається пред’явлення зустрічного позову не лише до позивача, а й до особи, яка не є позивачем по первісному позову, і тут створюється видимість зустрічного позову, хоча такого по справі немає.

Таким чином, зустрічний позов ми розглядаємо передусім як засіб захисту проти первісного позову (з матеріально-правовими і процесуальними ознаками), а також незалежно від цього захисту, якщо у відповідача є самостійні вимоги до позивача вимоги, міцно пов’язані з пред’явленим позовом. Слід відзначити, що не всі процесуалісти розглядають зустрічний позов як засіб захисту від первісного позову, роблячи наголос на самостійний характер вимог відповідача до позивача.

Заперечення або применшення значення ознак засобів захисту у зустрічному позові утруднює з’ясування його справжньої правової природи, його значення для захисту прав відповідача.

Якщо ми розглядаємо зустрічний позов як засіб захисту відповідача, виникає питання про його відмінність від заперечення проти позову. Зустрічний позов і заперечення проти позову об’єднує їх процесуальна цілеспрямованість.

Судовій практиці відомі випадки, коли відповідач, захищаючись проти позову, ту ж саму незгоду з вимогами позивача процесуально заявляє або у вигляді заперечень, або у вигляді зустрічного позову. Це, зокрема, зустрічається за позовами про стягнення аліментів на утримання дітей . В одному випадку відповідач оспорює своє батьківство за допомогою заперечень, добиваючись рішення про відмову позивачу в позові, в другому — пред’являє зустрічний позов про визнання недійсним запису його батьком дитини.

У житлових правовідносинах за позовами про виселення відповідачі відстоюють своє право на житлову площу або шляхом заперечень або шляхом пред’явлення зустрічного позову.

Висновок

З цієї курсової роботи можна зробити такі висновки що відповідач — це особа, яка за заявою позивача або іншого ініціатора процесу залучається судом до участі у справі для визначення підстав покладання на неї обов’язку щодо поновлення суб’єктивного права позивача, яке зазнало посягань. Ним можуть бути фізичні і юридичні особи, а також держава. Відповідач є одною із сторін у цивільному процесі.

Для забезпечення виконання процесуальних функцій відповідач наділяється чисельними цивільно-процесуальними правами, які можуть бути класифіковані на такі: права, пов’язанні із залученням до справи усіх заінтересованих осіб; права, які характеризують повноваження на відкриття провадження у справі; права на зміни у позовному спорі; права на подання та витребування доказів та участь у їх дослідженні; інші права, що забезпечують захист у процесі по справі.

У ході розгляду справи може виявитись, що позов пред’явлений не тією особою, якій належить право вимоги, чи не до тієї особи, яка повинна відповідати за позовом, тобто встановлено, що позивач не є уповноваженою чи відповідач не є правозобов’язаною особою, суб’єктом матеріальних правовідносин. У цьому випадку сторони можуть визнаватися неналежними.

Цивільне процесуальне законодавство передбачає можливість без припинення провадження у справі здійснити заміну лише відповідача, якщо буде встановлено, що ця особа не несе обов’язку у справі. Його може бути замінено на особу, яка повинна відповідати за змістом матеріально-правової вимоги, що є предметом судового розгляду та вирішення. Цей інститут має назву заміни неналежного відповідача.

Заміна неналежного відповідача — це процесуальна дія суду, яка оформлена ухвалою, щодо виведення із цивільного процесу неналежного відповідача і допущення (залучення) належної сторони, не припиняючи розгляду справи (ст. 33 ЦПК України).

Заміна неналежної сторони належною можлива тільки у суді першої інстанції протягом усього часу розгляду справи. Питання про заміну неналежної сторони повинне вирішуватися у судовому засіданні, а не в момент порушення справи. Відповідно до статті 33 ЦПК України справа після заміни неналежного відповідача чи залучення співвідповідача може розпочинатися спочатку.

Захист інтересів відповідача гарантується принципами цивільного процесуального права України: змагальною формою процесу, рівноправністю сторін, диспозитивністю.

Завдання цивільного судочинства рівною мірою розподіляються між позивачем та відповідачем. Обидві сторони в процесі захищають свої права та інтереси. Для позивача засобом порушення процесу є позов, проти заявленого позову відповідач може виступити з запереченнями (ст. 128 ЦПК України) і зустрічним позовом (ст. 123 ЦПК України).

Відповідач у цивільному судочинстві посідає одне із головних місць, і він наділений рівними процесуальними правами та обов’язками разом з позивачем. Тому у своїй курсовій роботі я розкрив поняття і ознаки відповідача, його права та обов’язки.

Список використаних джерел

Конституція України: Із змінами, внесеними згідно зі Законом № 2222-IV від 08.12.2004 р. К.: Велес, 2006. — 48 с

Цивільний процесуальний кодекс України. X.: ГШ «ІГВІНІ», 2007. -176 с

Постанова Пленуму Верховного Суду України від ЗО травня 1997 року № 7 «про посилення судового захисту прав та свобод людини і громадянина» // Постанови Пленуму Верховного Суду України у цивільних справах (1972-2003) / за заг. ред. В.Т. Маляренка. — К.: їн Юре, 2004.-С. 15-18.

Постанова Пленуму Верховного Суду України від 21 грудня 1990 року № 9 «Про практику застосування судами процесуального законодавства при розгляді цивільних справ по першій інстанції » // Постанови Пленуму Верховного Суду України у цивільних справах (1972-2003) / за заг. ред. В/Г. Маляренка. — К.: Ін Юре, 2004. — С .210-219.

Зейкан Я.П. Коментар цивільного процесуального кодексу України. -К.: Юридична практика, 2006. — 560 с

Безлюдько І.О., Бичкова С.С., Бобрик В.І. та ін. Цивільне процесуальне право України: Навчальний посібник / за заг. ред. С.С. Бичкової. — К.: Атіка, 2006.-384 с.

Советский гражданский процесс: Учебник / Под. ред. М.К. Треушникова. — М: изд-во МГУ, 1989. — 463 с.

Советский гражданский процесс: Учебник / Отв. ред. М.С. Шакарян. -М.: Юридическая література, 1985. — 528 с.

Фурса С.Я., Фурса Є.І., Щербак СВ. Цивільний процесуальний кодекс України: Науково-практичний коментар: У 2т. / За заг. ред. СЯ. Фурси. — К: Видавець Фурса С.Я.: КНТ, 2006.

Цивільний процес: Навчальний посібник / А.В. Андрушко, Ю.В. Білоусов, P.O. Стефанчук та ін. — За ред. Ю.В. Білоусова. — К.: Прецедент, 2005. — 293 с

Фурса С.Я., Щербак СВ., Євтушенко О.І. Цивільний процес України: проблеми і перспективи. Науково практичний посібник. — К.: Видавець Фурса С.Я.; КНТ, 2006. — 448 с — (Серія «Процесуальні науки»).

Цивільне процесуальне право України: Підручник для студентів юрид. спец. вищ. навчальних закладів. — К.: Концерн «Видавничий Дім Ін Юре», 2005.-624 с

Штефан М.И. Цивільне процесуальне право України. — К.: Ін Юре, 2005.-472 с.

Чорнооченко СІ. Цивільний процес України: навчальний посібник. -К.: Центр навчальної літератури, 2005. — 472 с

Заворотько П.П., Штефан М.Й. Особи, які беруть участь у справі. — К., 1967.

Хутыз М.Х. Понятие сторон в гражданском процессе і і Советское государство и право. — 1981. — № 11. — С. 115-119.

Тимченко Г.П. Мирова угода в науці цивільного процесуального права // Право України. — 2004. — № 8.

Цюра Т. Сторони як основні «процесуальні противники» в процесі доказування в цивільних справах // Право України. — 2002. — № 3 — С 102-105.