Автор: admin

Федеральное агентство по образованию РФ

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«Уральская государственная юридическая академия»

Регионально-заочный факультет

Кафедра уголовного права

Допустить к защите.

Зав. кафедрой Козаченко И. Я.

доктор юридических наук

«___» ___________ 2008 г.

КОММЕРЧЕСКИЙ ПОДКУП

Дипломная работа

студента группы В-05

Писцова Дмитрия Владимировича

Научный руководитель:

кандидат юридический наук,

доцент кафедры уголовного права

Калиина Оксана Михайловна

Екатеринбург, 2008 г.

Оглавление

Введение

Глава I. Уголовное законодательство России и зарубежных стран об ответственности за коммерческий подкуп.

1.1 Становление Российского законодательства об ответственности за коммерческий подкуп.

1.2. Уголовная ответственность за коммерческий подкуп в зарубежном законодательстве. Использование зарубежного опыта

Глава II. Уголовно-правовая характеристика коммерческого подкупа

2.1. Характеристика объективных признаков коммерческого подкупа

2.1.1. Объект преступления

2.1.2. Отличие объекта преступления коммерческого подкупа от смежных составов.

2.1.3. Предмет преступления

2.1.4. Объективная сторона преступления. Особенности квалификации. Отличие от смежных составов

2.2. Анализ субъективных признаков коммерческого подкупа.

2.2.1. Субъект преступления

2.2.2. Субъективная сторона преступления.

2.3. Квалифицированные виды преступления коммерческого подкупа и основания освобождения за дачу коммерческого подкупа.

2.3.1. Квалифицированные составы

2.3.2. Освобождение от ответственности за преступление по ст. 204 УК РФ.

2.4. Проблемы, возникающие в правоприменительной практике при привлечении к ответственности по ст. 204 УК РФ.

2.4.1. Проблемы правоприменительной практики, причины и последствия при привлечении к ответственности по ст. 204 УК РФ.

2.4.2. Проблемы законодательного регламентирования уголовного преследования по заявлению коммерческой организации

Заключение

Литература

Приложения

Введение

Исторически коррупция и коррупционные преступления существовали еще в древности. Однако резкий всплеск этой преступности многие государства ощутили при строительстве цивилизованного капитализма и рынка: слишком высоки стали ставки в корыстном использовании служебного положения у различного ранга государственных служащих. Страны “классического” капитализма столкнулись с этим еще в ХIХ веке, соответственно ими приобретен и значительный опыт в борьбе с коррупционными преступлениями. Например, в Великобритании Закон о предотвращении коррупции (Тhe Рrеvention Of Corruption Act) был принят еще в 1889 г. (в дальнейшем он несколько раз изменялся и дополнялся). Так что понятие об этих преступлениях возникло не на пустом месте, ныне оно хорошо известно международному праву.

Исходя из этимологического содержания термина “коррупция” (от латинского corruptio), означающего “подкуп”, в Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятом Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 34/169 от 17 декабря 1979 г., говорится: “ Хотя понятие коррупции должно определяться в соответствии с национальным правом, следует понимать, что оно охватывает совершение или несовершение какого-либо действия при исполнении обязанностей или по причине этих обязанностей в результате требуемых или принятых подарков, обещаний или стимулов или их незаконное получение всякий раз, когда имеет место такое действие или бездействие” 1 То есть указанный международно-правовой акт понимает под коррупцией подкуп, продажность должностных лиц и их служебное поведение, осуществляемое в связи с полученным или обещанным вознаграждением.

Этому вполне соответствует понимание коррупции в современной российской криминологии.

Следует отметить и то, что с 1999 г. понятие коррупционного преступления легализовано международным уголовным правом. Конвенция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию сформулировала составы целого ряда преступлений, проявляющихся в различных вариантах активного и пассивного подкупа должностных лиц и иных разновидностях корыстного злоупотребления служебным положением, рассматриваемых согласно Конвенции, как преступления коррупционные.

Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г. существенным образом изменил сложившуюся к моменту его принятия систему общественно-опасных деяний, признаваемых преступлениями, в том числе тех из них, которые совершаются в сфере экономики. Одной из новелл действующего уголовного законодательства является наличие в нем самостоятельной главы 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях», включающей в себя норму об ответственности за коммерческий подкуп (ст.204 УК РФ). Поскольку норма, предусматривающая уголовную ответственность за коммерческий подкуп, имеет как общие, так и отличительные черты с нормами, устанавливающими ответственность за получение и дачу взятки (ст.ст.290, 291 УК РФ) возникает потребность в глубоком и всестороннем научном исследовании социальной сущности и юридической природы, сформулированных в статье 204 УК РФ запретов.

Кроме того, коммерческий подкуп зачастую сопряжен с совершением других преступлений, в частности, злоупотреблением полномочиями, подделкой документов, уклонением от уплаты налогов и т.п.

Выше названные составы размещены, тем не менее, в различных главах УК РФ, цель, очевидно, – дифференцировать ответственность за преступления против государственной власти, интересов государственной службы, службы в органах местного самоуправления (нормы главы 30 УК РФ) и за преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях (нормы главы 23 УК РФ). Специфика ответственности за последние преступления заключается, во-первых, в том, что наказания за них несколько снижены по сравнению с наказаниями за первые преступления. И, во-вторых, если деяние, предусмотренное статьями главы 23 УК РФ, причинило вред исключительно коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия (примечание 2 к ст. 201).

Законодатель оценил коммерческий подкуп как способ общественно опасного неправомерного вмешательства в управленческие процессы, в том числе по управлению собственностью, деятельностью организации, ее подразделений и сотрудников. Специфика общественной опасности коммерческого подкупа выражается в противоправном способе воздействия на управленческие процессы при принятии решений и осуществлении субъектом своих служебных полномочий.

Коммерческий подкуп справедливо относится криминологами к коррупционным преступлениям1.

В специальной литературе выделяется несколько причинных оснований для установления уголовной ответственности за коммерческий подкуп. К ним относят:

а) содержание конкретных управленческих отношений, которые нуждаются в охране уголовно-правовыми средствами;

б) возможность появления новых общественных отношений в связи с реформированием отношений в сфере управления и регулирующих их законов;

в) социально-правовой статус лица, выполняющего управленческие функции, характер и содержание его полномочий;

г) особое психическое отношение субъекта к деянию и последствиям;

д) ущерб и иные негативные последствия2.

Как уже отмечалось в уголовных делах, возбужденных по ст.204 УК РФ, помимо данного преступления, обвиняемые часто привлекаются к уголовной ответственности и за другие преступления.

К числу важнейших факторов, определяющих объективную потребность общества в криминализации какого-либо деяния, можно отнести, прежде всего, общественную опасность деяния, степень его распространенности и невозможность успешной борьбы с ним не репрессивными мерами. Среди оснований криминализации коммерческого подкупа можно, по моему мнению, выделить следующие: большая общественная опасность и его распространенность. Общественная опасность подкупа заключается не только в причинении материального ущерба, но и в подрыве экономической безопасности страны. В условиях рыночной экономики даже один человек, обладающий правом распоряжения в какой-либо области частного сектора, способен причинить ущерб не только на огромные суммы денег, но и значительному числу законопослушных граждан.

А ведь коммерческий подкуп крайне сложно выявить — подобного рода деяния обладают высокой степенью латентности (по мнению ученых и практических работников, правоохранительные органы выявляют не более 2% реальной коррупции). К тому же, как отмечается в западной юридической литературе, руководители корпораций предпочитают в некоторых случаях не придавать огласке факты злоупотреблений со стороны своих сотрудников, чтобы не отпугнуть потенциальных инвесторов.

Сложность борьбы с коммерческим подкупом обуславливается не только объективными причинами, сопряженными с несовершенством самого уголовного закона, а также взаимной заинтересованностью лица, дающего подкуп и, соответственно, лица, получающего его, в сохранении в тайне своих действий, но и субъективными, выражающимися в неприменении или неправильном применении уголовного закона правоохранительными органами. Выявление и анализ причин неправильного применения уголовного законодательства относительно преступления коммерческого подкупа в рамках борьбы с преступлениями против интересов службы в коммерческих и иных организациях порождает, с одной стороны, необходимость детального исследования и толкования содержания уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях, а с другой — выработку предложении по совершенствованию уголовно-правовых установлений, непосредственно относящихся к коммерческому подкупу. От этого зависит эффективность борьбы с ним.

Целью настоящего исследования является системная характеристика преступления коммерческого подкупа, а также выработка комплекса предложений правотворческого и правоприменительного характера по совершенствованию борьбы с данным негативным социальным явлением.

Для реализации поставленной цели решались следующие исследовательские задачи:

-определение социально-экономических предпосылок установления уголовной ответственности за коммерческий подкуп;

-исторический анализ развития российского законодательства, предусматривающего ответственность за дачу и получение подкупа, а также анализ аналогичных норм зарубежного и международного уголовного законодательства для выявления позитивных аспектов, которые возможно использовать для совершенствования ныне действующего уголовного законодательства России;

-уголовно-правовая характеристика коммерческого подкупа

-системный анализ элементов составов преступлений, предусмотренных статьей 204 УК РФ;

-выявление проблемных ситуаций, возникающих при квалификации фактов дачи или получения коммерческого подкупа с последующей

-сравнение уголовно-правовых норм, предусматривавших уголовную ответственность за коммерческий подкуп, с уголовно-правовыми нормами об ответственности за дачу и получение взятки и иными сходными составами преступлений, в целях установления их разграничительных признаков и недостатков уголовно-правовой конструкции.

Объектом данного исследования выступает коммерческий подкуп как правовое-правовое понятие и проблемы уголовной ответственности за его совершение.

Предметом исследования выступают уголовно-правовые нормы, содержащиеся в Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 года; нормативные предписания действующего гражданского законодательства; материалы уголовных дел по делам о коммерческом подкупе, взяточничестве и иных преступлениях; данные, характеризующие состояние, динамику и структуру преступления коммерческого подкупа.

Методологическую основу исследования составляют общефилософские методы познания действительности, обязывающие к объективным оценкам, учитывающим как статистику, так и динамику изучаемого явления.

Глава I. Уголовное законодательство России и зарубежных стран об ответственности за коммерческий подкуп

1.1 Становление Российского законодательства об ответственности за коммерческий подкуп

В нашей стране вот уже на протяжении более 20 лет (если брать за отправную точку начало «перестройки» — 1985 год) государство проводит политику разгосударствления экономической сферы, передачу большей части государственных предприятий в руки новых собственников — акционеров, осуществляет поддержку создаваемых коммерческих и иных организаций, полностью являющихся частными. За обозначенный период огромную роль в экономике страны стали играть коммерческие предприятия, организации, банки, фирмы, индивидуальные предприниматели. Начало же этому процессу положил Закон СССР «О кооперации в СССР», принятый 26 мая 1988 года. Дальнейшее преобразование плановой экономики СССР в рыночную было продолжено Законом СССР «О собственности в СССР», принятым 06.03.1990 г., в котором закреплялось существование в СССР собственности в форме собственности советских граждан, коллективной и государственной собственности (ч.1 ст.4 Закона). В ч. 1 ст.З Закона устанавливалось, что в собственности могут находиться земля, ее недра, воды, растительный и животный мир, здания, сооружения, оборудование, предметы материальной и духовной культуры, деньги, ценные бумаги и другое имущество. По сути это означало признание существования в СССР частной собственности, хотя само понятие в Законе не употреблялось. Развитие частной собственности было продолжено Законом РСФСР «О собственности», принятым 24.12.1990 г. и «О предприятиях и предпринимательской деятельности». В них признавалось существование частной собственности в виде собственности юридических лиц (гл.2 Закона «О собственности»). Допускалась самостоятельная реализация предприятием своей продукции, работ, услуг, отходов производства по ценам и тарифам, устанавливаемым самостоятельно или на договорной основе (ст.23 Закона «О предприятиях и предпринимательской деятельности»). Законом РСФСР от 03.07.1991 г. «О приватизации государственных и муниципальных предприятий», было положено начало активнейшему преобразованию государственной собственности в частную. К началу 1995 года 85% всех субъектов бывшего народного хозяйства было приватизировано. Существование и деятельность в стране предприятий негосударственной формы собственности было подкреплено принятием 09.10.1990 г. Закона СССР «Об общественных объединениях», запрещавшего вмешательство государственных органов и должностных лиц в деятельность общественных объединений, кроме случаев, определенных законом (ч.З ст.5 Закона). Эти же положения были закреплены в Законе РФ «Об общественных объединениях», принятом 14.04.1995 г. Все это означало реализацию в экономической области одного из важнейших постулатов демократического государства -установление принципа равенства всех форм собственности, всех субъектов хозяйствования. Но в условиях свободы экономических отношений возникла новая проблема — злоупотребление правами со стороны различных субъектов экономической деятельности. Причем эти злоупотребления приняли угрожающий для экономической безопасности страны характер.

Исходя из сказанного выше, государство в лице своих законодательных органов должно было принять решение о степени общественной опасности такого нового для него явления, как подкуп лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческой или иной организации, необходимости или отсутствии таковой в его криминализации, и исходя из этого — о методах и средствах борьбы с ним.

Из приведенных выше статистических данных видно, что наблюдается тенденция постоянного возрастания выявленных фактов коммерческого подкупа. Соответственно возрастает и размер выявленного причиненного ущерба. Надо полагать, что до криминализации коммерческого подкупа число подобных фактов было никак не меньше. Указанные цифры не представляются, на первый взгляд, столь значительными, однако, учитывая тенденцию к увеличению числа выявленных фактов коммерческого подкупа, а также уже упоминавшуюся высокую латентность данного преступления, эти цифры представляются уже совсем в ином свете.

28 декабря 1999 г. под председательством В.М.Лебедева -Председателя Верховного Суда РФ состоялся Пленум Верховного Суда РФ, который обсудил вопрос «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе».

С докладом выступил первый заместитель Председателя Верховного Суда РФ В.И.Радченко.

Имеющиеся данные свидетельствуют о том, подчеркнул В.И.Радченко, что преступность, в том числе организованная и профессиональная, проникает во властные структуры. Ряд работников государственных служб поражен коррупцией и ее наиболее опасным проявлением — взяточничеством. Однако по этой категории наиболее опасных преступлений особенно высока латентность, поэтому данные судебной статистики лишь в малой степени отражают действительное состояние дел и не дают полной картины масштабов взяточничества и коммерческого подкупа. Но даже эти данные свидетельствуют о необходимости решительного противодействия этим преступлениям1.

Председатель Пермского областного суда И.Н. Былев подчеркнул, что вопрос, который вынесен на рассмотрение Пленума, очень важен для правильного направления судебной практики в субъектах Российской Федерации. Обсуждаемый проект постановления Пленума, сказал выступающий, дает ответы на многочисленные вопросы, возникающие при рассмотрении этих дел. В нем отражены такие значимые правовые понятия, как, в частности, субъект взяточничества, коммерческого подкупа. При этом не только указан перечень лиц, являющихся таковыми, но и разъяснено, кого из них относить к представителям власти, что включают в себя понятия «организационно-распорядительные» и «административно-хозяйственные» функции. Не менее важны разъяснения о том, какие организации являются коммерческими, а какие — некоммерческими. По этому вопросу у судей были разные точки зрения. Далее И.Н.Былев изложил замечания и предложения судей Пермской области по существу ряда разъяснений, содержащихся в обсуждаемом проекте постановления Пленума.

Выступивший с заключением заместитель Генерального прокурора Российской Федерации С.Г.Кехлеров в основном поддержал подготовленный к рассмотрению на Пленуме проект постановления, высказал замечания и предложения Генеральной прокуратуры РФ как редакционного характера, так и по существу некоторых пунктов этого документа.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ принято 10 февраля 2000г.

Тем не менее, на мой взгляд, постановление не закрыло все вопросы возникающие при рассмотрении уголовных дел данной категории, а в ряде аспектов заключило в себе противоречие с действующим законодательством, об этом мною буде сказано ниже.

1.2 Уголовная ответственность за коммерческий подкуп в зарубежном законодательстве. Использование зарубежного опыта

По похожему пути установления уголовной ответственности за коммерческий подкуп пошли некоторые страны ближнего зарубежья, охватив данный состав дачей необоснованного вознаграждения, и установления ответственности за принятие необоснованного вознаграждения.

Уголовный кодекс Республики Таджикистан в ст. 279 предусматривает ответственность за коммерческий подкуп, определив его как незаконную передачу вознаграждения (ч. 1 и 2), так и незаконное получение (ч. 3).

Специальных статей об ответственности за коммерческий подкуп в уголовном законодательстве развитых стран (ФРГ, Франция, Швейцария и т.д.) не содержится. Исключением может служить Уголовный кодекс Нидерландов, который предусматривает ответственность за коррупцию в частном секторе (ст. 328). В этом Кодексе дифференцирована ответственность коррупционеров и публичных служащих (ст. 362, 363), получающих дары и подарки. Ответственность несет и лицо, давшее взятку (ст. 1777)1.

Несмотря на значительные трудности использования зарубежного правотворческого опыта (трудности, вызываемые серьезными различиями построения системы национального уголовного законодательства, законодательной техники и традиций в правотворческой сфере) для совершенствования российского уголовного законодательства, такая возможность не только существует, но она является необходимой. Можно выделить основные направления использования такого опыта.

Прежде всего, это имплементация норм Европейской конвенции об уголовной ответственности за коррупцию (Конвенция Совета Европы 1999 г.). Разумеется, что это должен быть не просто механический процесс, а кропотливая работа, учитывающая собственные (национальные) правотворческие традиции построения системы уголовного законодательства, в т. ч. и системы норм об уголовной ответственности за коррупционные преступления.

И все же перспективы реализации такой задачи представляются вполне оптимистическими. Представляется, что ее реализацию необходимо осуществить, исходя из специфики структуры российского УК, особенностей законодательной техники при конструировании норм о должностных преступлениях в частности, и норм Особенной части УК РФ вообще, более склоняющейся к абстрактному, а не казуистическому построению их диспозиции.

Вторым направлением (помимо имплементации норм европейской конвенции) является формулирование ряда специальных норм о коррупционных преступлениях по типу содержащихся в уголовном законодательстве некоторых европейских стран и США. Так, печальный опыт российской действительности в части неимоверной коррумпированности ее политической элиты делает настоятельно необходимым формулирование в УК РФ норм по типу предусмотренных федеральным законодательством США об уголовной ответственности государственных служащих, если те: принимают участие в том качестве в каких-либо делах, где они сами, их супруги или родственники являются доверительными собственниками либо партнерами; получают жалование или другие дополнительные выплаты за свои услуги из любого другого источника, кроме положенной им заработной платы и других законных доходов государственного служащего.

Настоятельно необходима в УК РФ и норма, подобная норме федерального законодательства США об ответственности за нарушения правил проведения избирательных кампаний (например, об ответственности кандидата на выборную должность, который для обеспечения своего избрания обещает использовать свое влияние или поддержать назначение какого-либо лица на публичную должность или получение тем работы в частной сфере).

Непростые зигзаги становления рыночной экономики в России свидетельствуют о высочайшей цене служебной тайны, которой располагают высокопоставленные чиновники и превращении ее в предмет торга и наживы. Лишь один пример с известным обвалом финансового рынка, происшедшего 17 августа 1998 г. С этого дня так называемые ГКО, выпущенные на миллиардные суммы, обесценились. Но, как это ни странно, потерпевшими-банкротами стали не все держатели этих “ценных” бумаг. Некоторые благополучно (и буквально накануне) сумели избавиться от них.

В связи с этим стоит приглядеться, например, к содержанию английского Закона о внутрибиржевых сделках, по которому предусмотрена ответственность за использование в личных целях сотрудниками биржи служебной информации, не доступной обычному держателю ценных бумаг, влияющей на формирование цен. По этому Закону отвечают и правительственные чиновники, осуществляющие через биржи мероприятия по приватизации государственного имущества, в случаях проведения ими лично или через посредников каких-либо сделок с ценными бумагами на это имущество в делах, по которым они располагают служебной информацией.1

Указанные предложения вовсе не исчерпывают возможностей использования законодательного опыта борьбы с коррупционными преступлениями, имеющегося в европейских странах и в США, для совершенствования российского уголовного законодательства. Однако в этих странах имеется весьма серьезный, выстраданный десятилетиями борьбы с коррупционными преступлениями опыт. Россия же всерьез столкнулась с беззастенчивой и всепроникающей коррупцией сравнительно недавно, с началом рыночных реформ в экономике. Так что, использование такого опыта представляется крайне необходимым.

Глава II. Уголовно-правовая характеристика коммерческого подкупа

2.1 Характеристика объективных признаков коммерческого подкупа

С учетом новизны главы УК РФ о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях, характеристика признаков их составов представляет несомненный интерес. В данной работе обращается внимание на спорные моменты их законодательной регламентации.

2.1.1 Объект преступления

В 204 статье УК РФ предусмотрены два состава преступления — незаконная передача (ч. 1, 2 ст. 204) и незаконное получение предмета коммерческого подкупа (ч. 3, 4 ст. 204).

Уголовным кодексом родовой объект отнесен к преступлениям в сфере экономики, а по видовому признаку к преступлениям против интересов службы в коммерческих и иных организациях.

Соответственно непосредственным объектом коммерческого подкупа (любой его разновидности) является нормальная, регламентируемая законодательством, деятельность аппарата управления коммерческих и иных организаций, не являющихся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением.

Относительно понятия «непосредственный объект коммерческого подкупа» на заре введения новой редакции уголовного кодекса в литературе высказано немало суждений. Например, одни авторы определяли объект как злоупотребление полномочиями1, другие называли объектом интересы службы2, третьи выделяли основной непосредственный объект с несколькими разновидностями общественных отношений и дополнительный непосредственный объект также с несколькими разновидностями1

Так отмечалось, что коммерческий подкуп имеет дополнительный объект: это — права и законные интересы граждан либо охраняемые законом интересы общества и государства, а также имущественные и иные правомерные интересы организации2. Однако, эти интересы выступают, на мой взгляд, в виде факультативного, а не дополнительного объекта, поскольку все указанные интересы при коммерческом подкупе, безусловно, страдают, но они конструктивно находятся за составом преступления. Права и законные интересы граждан могут выступать дополнительным объектом коммерческого подкупа в случаях, если он сопряжен с вымогательством, т.е. когда лицо подверглось такому воздействию.

Определяя непосредственный объект рассматриваемого преступления, необходимо уяснить признаки состава этого преступления. Из ст. 204 УК вытекает, что управленческая деятельность коммерческой и иной организации:

а) является элементом коммерческого подкупа;

б) осуществляется специально уполномоченными лицами этой организации;

в) направлена на удовлетворение охраняемых законом прав и интересов организации;

г) осуществляется в рамках, установленных законодательством и иными нормативными актами.

С учетом этих признаков, как уже было сказано выше, непосредственным объектом преступления выступает нормальная деятельность аппарата управления коммерческих и иных организаций, складывающиеся в сфере осуществления законной деятельности (службы) лицами, выполняющими управленческие функции.

2.1.2 Отличие объекта преступления коммерческого подкупа от смежных составов

Коммерческий подкуп имеет некоторые общие признаки со смежными преступлениями: получением взятки (ст. 290 УК); дачей взятки (ст. 291 УК); подкупом участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов (ст. 184 УК), провокацией взятки либо коммерческого подкупа (ст. 304 УК).

Основное отличие между коммерческим подкупом и взяточничеством (ст. 290 и 291 УК) проходит по объекту. Объектом должностных преступлений являются общественные отношения, обеспечивающие нормальную и правильную работу государственного аппарата, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений. Объектом же коммерческого подкупа, как уже отмечалось выше, следует считать нормальную, т.е. соответствующую целям, задачам и принципам, реализацию прав и обязанностей лица, осуществляющего управленческие функции в коммерческой и иной организации. Расположение данных составов преступлений в различных главах Уголовного кодекса также свидетельствует о наличии в этих составах различных объектов.

По этим же признакам различаются между собой коммерческий подкуп (ст. 204 УК) и подкуп участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов (ст. 184 УК). Так, непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 184 УК, являются охраняемая законом нормальная деятельность организаций, связанная с проведением профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов, а также интересы участников и зрителей этих соревнований и конкурсов1. Объект уголовно-правовой охраны коммерческого подкупа указан выше.

2.1.3 Предмет преступления

Предмет коммерческого подкупа — деньги, ценные бумаги, иное имущество или услуги имущественного характера.

Деньги могут быть представлены в виде российской или иностранной валюты (ст. 140 ГК РФ). Такая валюта должна находиться в обращении и использоваться в качестве платежного средства.

Ценной бумагой является документ, удостоверяющий с соблюдением установленной формы и обязательных реквизитов имущественные права, осуществление или передача которых возможны только при его предъявлении. С передачей ценной бумаги переходят все удостоверяемые ею права в совокупности (ст. 142 ГК РФ). Виды ценных бумаг перечислены в ст. 143 ГК РФ. К ним, в частности, относятся: государственная облигация, облигация, вексель, чек и др.

Иное имущество — это имущество, за исключением уже названных денег и ценных бумаг. К числу такового относятся, в частности, автомобили, квартиры, ювелирные изделия и т.д.

В пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе»1 разъясняется, что услуги имущественного характера — это услуги, оказываемые безвозмездно, но подлежащие оплате (предоставление туристических путевок, ремонт квартиры, строительство дачи и т.д.). Такие услуги должны получить в приговоре денежную оценку. Это важно для квалификации, поскольку не исключена возможность признания совершенного деяния малозначительным (ч. 2 ст. 14 УК) вследствие незначительной стоимости предмета подкупа.

Пленум Верховного Суда РФ обоснованно, на мой взгляд, признает предметом взятки или коммерческого подкупа только имущество, выгоды или услуги имущественного характера, оказываемые безвозмездно, но подлежащие оплате. Но открыт вопрос о том, какие именно выгоды и услуги могут рассматриваться как подкуп: только урегулированные законодательством (допустим, упоминаемый в постановлении ремонт квартиры) либо, наряду с ними, носящие нелегальный характер — в частности, сексуальные услуги1. А могут ли быть наркотики предметом коммерческого подкупа!? Думается да.

Здесь законодатель изложил свою позицию не достаточно внятно, а пленум, урегулировав часть возникающих вопросов, создал новые. Так пленум сформулировал понятие — услуги имущественного характера, как оказываемые безвозмездно, но подлежащие оплате. Глубоко убежден, что эта формулировка не может раскрывать понятия услуг имущественного характера, так множество услуг, оказываемых безвозмездно, по общему правилу не подлежат оплате, но безусловно, носят имущественный характер (медицинские услуги, социальные и т. п.).

Обобщая все вышеизложенное, я считаю, названное имущество и услуги должны иметь материальную ценность, именно материальную, т. е. в деньгах, и от этого имущества и (или) услуг лицо, которое их получило может извлечь реальную выгоду. Я хочу сказать, что не может быть предметом подкупа очень дорогая сердцу подкупающего вещь, не имеющая материальной оценки и ничего не стоящая для получателя подкупа.

По моему мнению, предметом коммерческого подкупа с учетом всего вышесказанного являются: имущество (в т. ч. деньги ценные бумаги) и услуги, которые могут быть материально оценены.

2.1.4 Объективная сторона преступления. Особенности квалификации. Отличие от смежных составов

Объективная сторона преступления, предусмотренного в ч. 1, 2 ст. 204 УК РФ, состоит из действий в виде передачи лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, предмета коммерческого подкупа, а равно оказания ему услуг имущественного характера за совершение действий (бездействия) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением.

Объективная сторона преступления, предусмотренного в ч. 3 ст. 204 УК РФ, выражается в виде действий, а именно: получения предмета коммерческого подкупа или пользования услугами имущественного характера за совершение действий (бездействия) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением.

При этом следует учитывать, что объективная сторона может быть выполнена, только в случае незаконного получения или незаконной передачи предмета коммерческого подкупа.

При этом, незаконное получение вознаграждения должно быть обусловлено совершением в интересах дающего какого-либо действия (бездействия), например, предоставление льготного или беспроцентного кредита, зачисление на банковский счет денежных средств, приобретенных преступным путем, и т.д. Многие юристы считают, что не имеет значения, законны или нет данные действия по своей сути1. Важно, чтобы совершенные лицом, выполняющим управленческие функции, за вознаграждение действия (бездействие) были связаны с занимаемым им служебным положением и использованием последнего. Считаю такую позицию не верной по той причине, что совершение незаконных действий за вознаграждение может и должно образовывать самостоятельный состав преступления, охватываемый совершенно другими статьями. По этой причине в литературе высказывается мнение о том, что деяние, совершаемое лицом, выполняющим управленческие функции, в интересах дающего, может по сути своей быть как преступным, так и непреступным, например, неправомерным (выдан льготный кредит организации, которая не имела на это преимущественного права перед другими организациями; товар продан по более низкой цене, чем сложилась на рынке или была предложена другим покупателям, и т.д.)1. Считаю данную позицию наиболее заслуживающей внимания. Следует лишь дополнить, что если деяние преступно, то действия лица должны, помимо ч. 3 ст. 204 УК, дополнительно квалифицироваться по соответствующей статье Особенной части Кодекса. Если же деяние неправомерно, но не преступно, то действия виновного полностью охватываются ч. 3 ст. 204 УК и дополнительной квалификации не требуют. При этом в первом и втором случаях, необходимо учитывать, что если действие или бездействие выходит за рамки полномочий лица, квалификация по данной статье невозможна, т. к. не имеется специального субъекта, поскольку для характеристики объективной стороны анализируемого состава преступления важное значение имеет, что деяния, совершенные лицом, получившим предмет подкупа, возможны только в связи с занимаемым им служебным положением.

И передача, и получение вознаграждения должны быть незаконными, об этом прямо говорит законодатель. Незаконность вознаграждения может быть обусловлена различными обстоятельствами. Изучение судебной практики позволяет выделить несколько возможных вариантов, при наличии которых передача/получение вознаграждения признаются не соответствующими закону.

В теории уголовного права встречается позиция, когда при исследовании вопроса об объективной стороне коммерческого подкупа подменяют деяние как признак объективной стороны рассматриваемого преступления понятиями и терминами других отраслей права. Так в самом начале криминализации данного деяния, С.А.Гордейчик предлагал рассматривать незаконное получение вознаграждения при коммерческом подкупе как нарушение требований нормативных актов, регулирующих трудовые правоотношения1. Он рассматривал коммерческий подкуп «в качестве сделки, сущность которой заключается в том, что лицо передает лицу, наделенному управленческими функциями, вознаграждение за совершение (несовершение) служебных действий»2.

Указанное высказывание нельзя поддержать. Прежде всего, коммерческий подкуп является противоправным (в законе указано «незаконная передача») как по форме, так и по содержанию. Он не порождает каких-либо юридически значимых действий и правовых последствий для сторон. Поэтому нормы гражданского права, так же как и трудового, в данном случае не могут применяться. Кроме того, между нормами уголовного и других отраслей права в данном случае не происходит содержательной связи. Основным признаком объективной стороны этого состава преступления является незаконная передача вознаграждения лицу, выполняющему управленческие функции. Значительное количество юристов под незаконной передачей понимает действия, прямо запрещенные законом, нормативно-правовыми актами либо учредительными документами, т. е. действия на которые установлен каким либо нормативным документом запрет. Нельзя сказать, что эта позиция лишена смысла, однако, при таком положении можно говорить о том, что всякое получение лицом, указанным в ст. 204 КУ РФ денег, ценных бумаг, прямо не разрешенное (но не запрещенное) законом или иными нормативными актами, в т. ч. актами организации, также является коммерческим подкупом. Полагаю, обе эти позиции не бесспорны. Думается, что законодатель имел ввиду — под незаконным получением / передачей предмета коммерческого подкупа именно действие — прямо запрещенное законом или ему противоречащее. Однако, если проводить аналогию со ст. 290 УК РФ, где Федеральным законом от 27 июля 2004 г. N 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» для государственных служащих установлен запрет получать от физических и юридических лиц вознаграждения (подарки, денежное вознаграждение, ссуды, услуги, оплату развлечений, отдыха, транспортных расходов и иные вознаграждения), связанные с исполнением должностных обязанностей, то в отношении лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих организациях никаких запретов не содержится.

Рассмотрим такой пример. А. работает руководителем группы продаж в неком ООО. Имея право самостоятельно распределять торговое оборудование между клиентами ООО, он извлек имущественную выгоду за предоставление частным предпринимателям во временное безвозмездное пользование торгового оборудования, поскольку желающих получить оборудование в аренду бесплатно много, а оборудования мало. Так, за передачу во временное безвозмездное пользование некого оборудования, принадлежащего ООО, частному предпринимателю Б. он получил от последнего деньги в некоторой сумме, при этом, допустим, совершил несколько таких эпизодов, и передавал оборудование в дальнейшем, только указанным образом. Наличие всех признаков коммерческого подкупа налицо. Однако представим себе ситуацию, что в его трудовом договоре указано, что сотрудник А. имеет на это право, и работодатель не возражает. Что в данном случае происходит?! Безусловно, интересы ООО не страдают, а страдают интересы предпринимателя Б. Можем ли мы квалифицировать в данном случае, как коммерческий подкуп содеянное, возникает вопрос. А вопрос возникает, на мой взгляд, по причине того, что уголовный закон неполноценно сформулировал положения 204 статьи. Из её содержания сложно почерпнуть, что является незаконной передачей предмета коммерческого подкупа. Кроме того, анализируя данный аспект, мы приходим к выводу, что законная передача предмета коммерческого подкупа, при полном наличии всех остальных признаков – не является уголовно-наказуемым деянием.

Следует обратить внимание на то, что в юридической литературе при характеристике коммерческого подкупа обращается внимание на то, что в ст. 204 УК говорится именно о подкупе. «Это значит, что получателя подкупают, т.е. передают или хотя бы обещают вознаграждение до совершения соответствующих служебных действий. Следовательно, последующая (после совершения действий) и заранее не оговоренная передача вознаграждения подкупом вообще не считается»1. В пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» отмечается: «Суду следует указать в приговоре, за выполнение каких конкретных действий (бездействия)… лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, получило взятку или предмет… коммерческого подкупа от заинтересованного лица. Время их передачи (до или после совершения действия (бездействия) в интересах дающего) на квалификацию содеянного не влияет». Отсюда однозначно следует вывод о том, что при коммерческом подкупе договоренность о передаче соответствующего предмета заключается до выполнения ответных действий в интересах дающего. При этом передача получение должно обязательно состояться, отсутствие передачи получения влечет отсутствие состава преступления. В толковом словаре русского языка говорится, что подкупать означает задаривать, ослеплять мздою, привлекать на свою сторону подарками, деньгами и т.п.2. В этом же пункте постановления указывается: «Если имущественные выгоды в виде денег, иных ценностей, оказания материальных услуг предоставлены родным и близким должностного лица с его согласия либо если он не возражал против этого и использовал свои служебные полномочия в пользу взяткодателя, действия должностного лица следует квалифицировать как получение взятки». С одной стороны, приведенное разъяснение касается состава получения взятки. С другой стороны, возникает вопрос, можно ли это толкование распространить на состав коммерческого подкупа. Подавляющее большинство юристов считают, что такой вывод вполне правомерен, несмотря на ограничительный характер отмеченного выше разъяснения.

Составы преступлений, предусмотренных в ст. 204 УК РФ, являются формальными. В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» указывается: «Дача… незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе, а равно его получение… лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, считаются оконченными с момента принятия получателем хотя бы части передаваемых ценностей. В случаях, когда… лицо, осуществляющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, отказалось принять… предмет коммерческого подкупа… лицо, передающее предмет… подкупа, несет ответственность за покушение на преступление, предусмотренное… соответствующей частью статьи 204 УК РФ. Если обусловленная передача ценностей не состоялась по обстоятельствам, не зависящим от воли лиц, пытавшихся передать или получить предмет… подкупа, содеянное ими следует квалифицировать как покушение на получение, либо дачу… незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе. Не может быть квалифицировано как покушение на… коммерческий подкуп высказанное намерение лица дать (получить) деньги, ценные бумаги, иное имущество либо предоставить возможность незаконно пользоваться услугами материального характера в случаях, когда лицо для реализации высказанного намерения никаких конкретных действий не предпринимало».

При этом следует учитывать, что для признания коммерческого подкупа оконченным преступлением не требуется, чтобы служащий, принявший вознаграждение, совершил какое-либо ответное действие с использованием своего служебного положения в пользу дающего, поскольку эти действия не входят в объективную сторону рассматриваемого состава преступления и находятся за его пределами. Вместе с тем коммерческий подкуп может состоять и в незаконном оказании услуг имущественного характера или пользовании ими. В этом случае преступления признаются оконченными с моментов соответственно начала оказания услуг имущественного характера или пользования ими. Основными отличиями по объективной стороне преступлений, предусмотренных ст. 290,291 УК РФ состоит в том, что в ст. 204 УК речь идет о подкупе, т.е. когда предмет подкупа передается до совершения соответствующих действий в интересах дающего. Взятка же может быть передана как до, так и после совершения действий по службе без предварительной договоренности об этом (взятка-подкуп, взятка-вознаграждение). Объективная сторона данного преступления является самым сложным элементом состава анализируемого деяния, т. к. не содержит исчерпывающего указания на понятие незаконности получения — передачи. В этой связи конкретный следователь или конкретный судья имеет возможность признать получение – передачу законной или нет, поскольку в частности им не может быть знакома практика делового оборота, которую необходимо расценивать как действительно практику или подкуп. Отсутствие четкого критерия незаконности передачи – получения предмета подкупа ставит под сомнение вообще целесообразность существования данной уголовной нормы в законе.

Т. к. когда понятие носит оценочный характер нельзя говорить о беспристрастности принимаемого решения.

Делая вывод по данному аспекту считаю, что объективная сторона заключается в незаконной передаче – получении предмета коммерческого подкупа, незаконность которой, прямо установлена законом, либо прямо запрещена законом или иным нормативным актом, в т. ч. актом организации.

2.2 Анализ субъективных признаков коммерческого подкупа

2.2.1 Субъект преступления

Следует отметить и то обстоятельство, что диспозиция ст. 204 не раскрывает полномочий лица, выполняющего управленческие функции, т.к. это изложено в диспозиции ст. 290 УК РФ. В связи с этим на стадии сбора материала и возбуждения уголовных дел неправильно дается юридическая оценка действий лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих организациях и получающих материальное вознаграждение за те или иные действия, не связанные с закрепленными за ними полномочиями.

Субъекты коммерческого подкупа различаются в зависимости от того, о каком из составов преступлений, предусмотренных в ст. 204 УК РФ, идет речь. Субъект передачи коммерческого подкупа (ч. 1, 2 ст. 204 УК) — общий, им является физическое, вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Субъект получения предмета коммерческого подкупа (ч. 3, 4 ст. 204 УК) — специальный, т.е. лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации.

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» разъясняется, что лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, предложившее подчиненному ему по службе работнику для достижения желаемого действия (бездействия) в интересах своей организации дать взятку должностному лицу, несет ответственность по соответствующей части ст. 291 УК РФ как исполнитель преступления, а работник, выполнивший его поручение, — как соучастник дачи взятки. Здесь же отмечается, что лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, предложившее подчиненному ему по службе работнику для достижения желаемого действия (бездействия) в интересах своей организации передать лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, деньги, ценные бумаги, иное имущество, несет ответственность по ч. 1 или 2 ст. 204 УК РФ как исполнитель преступления, а работник, выполнивший его поручение, — как соучастник коммерческого подкупа.

На мой взгляд, сфера действия постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» несколько выходит за пределы, очерченные в его наименовании. Уяснение особенностей субъекта преступления — должностного лица имеет значение не только для констатации состава получения взятки, но и для квалификации всех должностных преступлений — как предусмотренных главой 30 УК, так и иных (понятие лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, также важно не только для квалификации коммерческого подкупа).

Было бы целесообразно привести в п.3 постановления примерный перечень субъектов, выполняющих организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции как это было сделано в подп.»б» и «в» п.2 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. N 4 (данный пункт в настоящее время отменен).

О лицах, выполняющих управленческие функции в коммерческой или иной организации. В п.6 постановления о взяточничестве и подкупе указано, что последние не могут быть признаны должностными лицами и подлежат ответственности по ст.204 УК. Содержание управленческих функций не затрагивается. Из всего разнообразия субъектов коммерческого подкупа (чч.3, 4 ст.204 УК) конкретно названы только «поверенные, представляющие в соответствии с договором интересы государства в органах управления акционерных обществ (хозяйственных товариществ), часть акций (доли, вклады) которых закреплена (находится) в федеральной собственности» (абз.1 п.6 постановления).

Отличие составов преступлений ст. 290, 291 от анализируемой УК РФ имеется и по субъекту. Так, субъектами должностных преступлений признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации.

Субъектами же незаконного получения коммерческого подкупа, согласно п. 1 примечания к ст. 201 УК, могут быть признаны лица, выполняющие управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Любая коммерческая и некоммерческая организация имеет свои органы управления. Лица, работающие в этих органах, выполняют различные управленческие функции, связанные с руководством деятельностью других людей, распоряжением или управлением имуществом. Обязанности, связанные с руководством деятельностью других людей, принято считать организационно-распорядительными. К ним, в частности, относятся руководство в целом коммерческой или некоммерческой организацией, структурным подразделением, участком работы, производственной деятельностью отдельных работников (организация и планирование работы, подбор и расстановка кадров, прием на работу и увольнение, организация труда подчиненных, контроль и проверка исполнения, поддержание трудовой дисциплины и т.п.). Административно-хозяйственные обязанности заключаются в распоряжении и управлении имуществом, совершении сделок, заключении контрактов от имени организации, установлении порядка хранения, переработки и реализации имущества, учете и контроле над расходованием материальных ценностей, организации реализации товаров и оказания услуг, получении и выдаче денежных средств и документов и т.п..

Поэтому лицами, выполняющими в коммерческих и некоммерческих организациях управленческие функции, можно, в частности, считать членов советов директоров (наблюдательных советов), президентов, директоров, управляющих, председателей правлений и других руководителей организаций, их заместителей и членов правлений, руководителей филиалов, представительств, дочерних предприятий, руководителей структурных подразделений (начальники цехов, начальники планово-хозяйственных, снабженческих, финансовых и других отделов и служб, заведующие лабораториями, кафедрами, магазинами, ателье, ресторанами, пунктами проката и т.д. и их заместители), бухгалтеров, руководителей участков работ (мастера, прорабы, бригадиры) и т.п.

Как отметил Пленум ВС РФ в названном выше постановлении (п. 6), лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческих организациях, следует также признавать поверенных, представляющих в соответствии с договором интересы государства в органах управления акционерных обществ (хозяйственных товариществ), часть акций (долги, вклады) которых закреплена (находится) в федеральной собственности. Дискуссионным остается вопрос о правовом статусе государственных служащих, представляющих интересы государства в подобных акционерных обществах (хозяйственных товариществах). Представляется, что выступая в данном качестве, они не являются должностными лицами и могут рассматриваться как лица, выполняющие управленческие функции в коммерческой организации.

Управленческие функции могут выполняться субъектами преступлений, предусмотренных гл. 23 УК, постоянно, временно или по специальному полномочию. При этом нужно иметь в виду, что лицо, временно или по специальному полномочию исполняющее обязанности организационно-распорядительного или административно-хозяйственного характера, может быть признано субъектом данных преступлений при условии, если эти обязанности были возложены на него в установленном порядке. В связи с этим, в частности, представляется, что лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, может быть признан арбитражный управляющий (временный управляющий, административный управляющий внешний управляющий, конкурсный управляющий), утвержденный арбитражным судом для проведения процедур банкротства и осуществления полномочий, установленных Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», и руководитель временной администрации, назначенной ЦБ РФ в соответствии с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», и иные представители временной администрации. Согласно п. 5 ст. 20 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», если на арбитражного управляющего возлагаются полномочия руководителя организации-должника, на него распространяются все требования и по отношению к нему применяются все меры ответственности, установленные федеральными законами и иными нормативными актами РФ для руководителя такого должника1.

Субъектами ответственности за коммерческий подкуп, как было сказано по ч. 1, 2 является общий субъект, определение которого не вызывает вопросов, а по ч. 3, 4 ст. 204 УК могут быть служащие коммерческих и некоммерческих организаций, управленческие функции которых связаны с правом совершать по службе юридически значимые действия, способные порождать, изменять или прекращать правовые отношения, т.е. имеющие распорядительный характер.

Поскольку здесь имеются в виду, прежде всего различные специалисты коммерческих и иных организаций, негосударственных и немуниципальных учреждений, существует проблема разграничения управленческо-распорядительной деятельности этих служащих-специалистов, в ходе которой они могут совершить преступление против интересов службы, от их сугубо профессионально-производственной деятельности, не связанной с управлением. Что безусловно, без специальной регламентации вызывает трудности.

Например, имеются основания для привлечения к ответственности за преступления против интересов службы преподавателей негосударственных и немуниципальных учебных заведений за нарушение обязанностей, возложенных на них как на членов экзаменационных комиссий, учителей и воспитателей также негосударственных и немуниципальных учебно-воспитательных учреждений за нарушение или неисполнение возложенных на них обязанностей по обеспечению порядка проведения различных мероприятий.

2.2.2 Субъективная сторона преступления

Субъективная сторона коммерческого подкупа характеризуется виной в виде прямого умысла.

Передающий осознает, что передает предмет подкупа исключительно с целью совершения в его интересах действий, лицу, занимающему соответствующее служебное положение. При этом не имеет значения фактическое наличие у этого лица соответствующего служебного положения, важно знает об этом податель или нет.

В пункте 20 постановления Пленума отмечается, что получение лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, денег, ценных бумаг и других материальных ценностей якобы за совершение действий (бездействия), которое оно не может осуществить из-за невозможности использовать свое служебное положение, следует квалифицировать при наличии умысла на приобретение указанных ценностей как мошенничество по ст. 159 УК РФ. Действия владельца ценностей в таких случаях следует квалифицировать как покушение на коммерческий подкуп, если передача ценностей преследовала цель совершения желаемого для него действия (бездействия) со стороны лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации. Таким образом, передающий ценности должен осознавать незаконность своих действий.

В пункте 21 постановления Пленум обращает внимание на квалификацию действий лжепосредника при коммерческом подкупе и в связи с этим разъясняет: «Если лицо получает от кого-либо деньги или иные ценности якобы для передачи… лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, в качестве… предмета коммерческого подкупа и, не намереваясь этого делать, присваивает их, содеянное им следует квалифицировать как мошенничество. Действия владельца ценностей в таких случаях подлежат квалификации как покушение… на коммерческий подкуп. При этом не имеет значения, называлось ли конкретное… лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, которому предполагалось передать… незаконное вознаграждение при коммерческом подкупе».

Как уже отмечалось, в законе указывается, что незаконное вознаграждение передается за действия (бездействие) в интересах дающего. Под интересами дающего следует понимать интересы только личные, интересы других лиц (его родных, близких, друзей) можно учитывать только в тех случаях, когда получатель в них заинтересован, что нужно доказать).

В литературе устоялось мнение, что если деньги и иные материальные ценности и услуги передаются непосредственно не лицу, выполняющему управленческие функции, а членам его семьи или другим близким для него людям, то такие действия следует рассматривать как коммерческий подкуп в форме «незаконной передачи» (ч. 1 ст. 204 УК) 1. Я считаю, что такая позиция допустима, только в случае, если эти действия выполняются с ведома лица, выполняющего управленческие функции.

Предмет коммерческого подкупа передается / получается за совершение только законных действий. Требование совершить незаконные действия за плату не охватывается ст. 204 УК РФ. При этом интересно отметить, что в отличие от ч. 2 ст. 290 и ч. 2 ст. 291 УК РФ дача/получение незаконного вознаграждения за незаконные деяния в ст. 204 УК РФ не являются квалифицирующими признаками. Незаконные действия могут быть как преступными, так и содержать признаки иных правонарушений. В пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» разъясняется: «Ответственность за дачу и получение взятки или коммерческий подкуп не исключает одновременного привлечения к уголовной ответственности за действия, образующие самостоятельное преступление. В таких случаях содеянное подлежит квалификации по совокупности преступлений». Следовательно, привлечение к уголовной ответственности за получение предмета коммерческого подкупа может быть квалифицировано по совокупности, например, со ст. 201 УК РФ, если деяние, совершенное за вознаграждение, содержит признаки этого состава преступления. Это правило распространяется и на преступления, предусмотренные в других главах УК РФ.

Как уже было сказано выше, коммерческий подкуп является противоправным (в законе указано «незаконная передача») как по форме, так и по содержанию. Он не порождает каких-либо юридически значимых действий и правовых последствий для сторон и поэтому не может называться сделкой в гражданско-правовом смысле (это не договор дарения и купли-продажи). Лица, передающие предметы подкупа, не вправе требовать исполнения желаемых для них действий от другой стороны. Так же нельзя рассматривать незаконную передачу вознаграждения, как факт, порождающий обязанность выполнить действия в интересах дающего предмет подкупа. При этом аналогично подателю, получатель не вправе требовать после исполнения каких-либо действий в интересах дающего, ответных действий, направленных на передачу предмета коммерческого подкупа.

Из всего вышесказанного следует вывод, что субъективная сторона деяния характеризуется умышленной формой вины. Преступник осознает общественную опасность своих действий, подкупая лицо, осуществляющее управленческие функции в коммерческой или иной негосударственной организации (ч. 1, 2 ст. 204 УК РФ), предвидит общественно опасные последствия для упомянутой организации и желает наступления таких последствий (прямой умысел, ч. 2 ст. 25 УК), или не желает, но сознательно их допускает либо относится к ним безразлично (косвенный умысел, ч. 3 ст. 25 УК).

Субъективная сторона деяний, описанных в ч. 3 и 4 ст. 204 УК, — также прямой умысел: виновный осознает, что совершает общественно опасные действия (бездействие) в пользу передающего ему коммерческий подкуп лица, предвидит возможность или неизбежность последствий таких своих действий (бездействия) и желает их наступления. При этом виновный преследует корыстные цели, пытаясь незаконно обогатиться либо получить имущественную выгоду. Незаконное пользование услугами имущественного характера (упомянутое в ч. 3 ст. 204 УК) может выражаться в том, что виновному оказана услуга бесплатно или по заниженной стоимости, главное при этом заключается в том, что виновное лицо сберегло свое имущество (деньги), т.к. не оплатило оказанную услугу за совершение действия (бездействие) в пользу лица, передавшего коммерческий подкуп. При этом выполнение субъективной стороны можно признать при передаче предмета подкупа иному лицу, только в том случае, если лицо, выполняющее управленческие функции в этом заинтересовано, причем лично, а не в соответствии со служебным положением, и. выполняется с его ведома.

2.3 Квалифицированные виды преступления коммерческого подкупа и основания освобождения за дачу коммерческого подкупа

2.3.1 Квалифицированные составы

Квалифицирующими признаками коммерческого подкупа в виде незаконной передачи вознаграждения (ч. 1, 2 ст. 204 УК РФ) являются совершение данного деяния группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. Понятия этих разновидностей преступных групп раскрываются в ч. 2 и 3 ст. 35 УК РФ.

Совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой — квалифицирующий признак и получения незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе (п. «а» ч. 4 ст. 204 УК РФ). Однако в данном случае эти признаки обладают рядом особенностей, которые необходимо учитывать при квалификации. В соответствии с п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» «предмет коммерческого подкупа надлежит считать полученным по предварительному сговору группой лиц, если в преступлении участвовали два и более лица, выполняющих управленческие функции в коммерческой или иной организации, которые заранее договорились о совместном совершении данного преступления с использованием своего служебного положения. При этом не имеет значения, какая сумма получена каждым из этих лиц». Таким образом, данная группа может иметь место при наличии как минимум двух соисполнителей, являющихся лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческой или иной организации. Отмеченное разъяснение, видимо, основано на том, что вообще группа лиц с предварительным сговором отличается от простой группы лиц (без сговора) в первую очередь наличием предварительной договоренности о совместном совершении преступления. Простая группа лиц — это всегда группа соисполнителей (два или более). Соответственно, группа лиц с предварительным сговором также должна характеризоваться данным признаком. Однако в ней уже может иметь место и разделение ролей. Помимо соисполнителей в ней могут быть и иные соучастники преступления.

В пункте 13 постановления Пленума также отмечается, что организованная группа характеризуется устойчивостью, более высокой степенью организованности, распределением ролей, наличием организатора и руководителя. В нее могут входить лица, не выполняющие управленческие функции в коммерческой или иной организации, которые заранее объединились для совершения одного или нескольких преступлений. При наличии к тому оснований они несут ответственность согласно ч. 4 ст. 34 УК РФ как организаторы, подстрекатели или пособники преступления, предусмотренного ст. 204 УК РФ. В таких случаях преступление признается оконченным с момента принятия предмета коммерческого подкупа хотя бы одним из лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Вымогательство предмета коммерческого подкупа (п. «в» ч. 4 ст. 204 УК РФ) — еще один квалифицирующий признак рассматриваемого преступления.

Вымогательство служит свидетельством незаконности получения предмета коммерческого подкупа. В соответствии с п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» вымогательство означает требование лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, передать незаконное вознаграждение при коммерческом подкупе под угрозой совершения действий, которые могут причинить ущерб законным интересам гражданина либо поставить последнего в такие условия, при которых он вынужден совершить коммерческий подкуп с целью предотвращения вредных последствий для его правоохраняемых интересов.

По мнению Пленума, вымогательство незаконного вознаграждения будет иметь место только в случае, когда в результате неправомерных требований со стороны лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, могут пострадать законные интересы гражданина. Так, если управленец организации электрических сетей выявляет факт безучетного пользования электроэнергией со стороны потребителя и предлагает последнему за денежное вознаграждение сокрыть факт выявленного нарушения правил учета электроэнергии, то в его действиях отсутствуют признаки вымогательства коммерческого подкупа, поскольку вред интересам гражданина не причиняется. Наоборот, если гражданин выполнит требование управленца, то он реализует свои незаконные интересы, ибо не будет привлечен к административной ответственности.

В пункте 18 уже называвшегося постановления Пленума подчеркивается, что «квалифицирующие признаки, характеризующие повышенную общественную опасность… коммерческого подкупа (вымогательство, совершение преступления группой лиц по предварительному сговору и др.), следует учитывать при юридической оценке действий соучастников получения… незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе, если эти обстоятельства охватывались их умыслом».

Анализ норм ч. 2, 4 «а» ст. 204 УК показывает, что они подлежат применению, когда деяния, упомянутые в ч. 1, 3 ст. 204 УК, совершены:

— группой лиц по предварительному сговору. Иначе говоря, коммерческий подкуп был совершен двумя и более лицами, заранее об этом договорившимися (ч. 2 ст. 35 УК);

— организованной группой, т.е. устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или даже нескольких преступлений (ч. 3 ст. 35 УК).

В качестве дополнительного квалифицирующего обстоятельства получения коммерческого подкупа ч. 4 «в» ст. 204 УК – предусматривается вымогательство: Иначе говоря, виновный добивается от другого лица передачи ему денег, вещей, оказания услуги и т.п. При этом он ясно дает понять, что совершит действие (бездействие) в пользу данного лица лишь при условии передачи ему подкупа. Не имеет значения то обстоятельство, что потерпевший имел (либо наоборот — не имел) права на те действия, совершение которых зависит от лица, добивающегося передачи ему подкупа.

Чаще всего виновный ведет себя активно (например, прямо заявляет, что совершит действия в пользу данного лица лишь после получения от последнего подкупа), но возможно вымогательство и в завуалированной форме: виновный ставит человека в безвыходное положение, и тот вынужден в связи с этим передать этот подкуп (например, опасаясь за жизнь близкого родственника).

2.3.2 Освобождение от ответственности за преступление по ст. 204 УК РФ

Следует обратить внимание на примечание к ст. 204 УК РФ: «Лицо, совершившее деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, освобождается от уголовной ответственности, если в отношении его имело место вымогательство или если это лицо добровольно сообщило о подкупе органу, имеющему право возбудить уголовное дело».

Возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием в данном случае предусмотрена только для лица, являющегося субъектом преступлений, предусмотренных в ч. 1 и 2 ст. 204 УК РФ. Данные преступления относятся к категориям соответственно небольшой и средней тяжести (ст. 15 УК РФ). Прекращение уголовного дела, уголовного преследования осуществляется на основании ст. 28 УПК РФ. В примечании к ст. 204 УК РФ говорится о нереабилитирующих основаниях, поэтому если лицо, в отношении которого прекращается уголовное преследование, против этого возражает, то прекращение уголовного преследования не допускается (ч. 4 ст. 28 УПК РФ). На этот же момент обращает внимание и Пленум Верховного Суда, который в п. 24 вышеназванного постановления отмечает, что освобождение от уголовной ответственности в связи с добровольным сообщением не означает отсутствия в действиях лица, сделавшего этого сообщение, состава преступления. Поэтому такое лицо не может признаваться потерпевшим и претендовать на возвращение ему ценностей, переданных в виде коммерческого подкупа.

Законодатель в примечании к ст. 204 УК РФ называет два самостоятельных основания освобождения от уголовной ответственности. При этом понятие вымогательства идентично предусмотренному в п. «в» ч. 4 ст. 204 УК РФ. Следовательно, при его толковании необходимо руководствоваться разъяснением этого признака, данным в п. 15 постановления Пленума.

В постановлении Пленума отмечается, что «…сообщение (письменное или устное) должно признаваться добровольным независимо от мотивов, которыми руководствовался заявитель. Не может признаваться добровольным сообщение, сделанное в связи с тем, что о… коммерческом подкупе стало известно органам власти». Отсюда следует: если лицо знало о том, что о передаче предмета коммерческого подкупа стало известно органам, имеющим право возбудить уголовное, и такая осведомленность может быть доказана, то сделанное им сообщение нельзя признать добровольным.

В соответствии с п. 2.1 ч. 1 ст. 81 УПК РФ деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения преступления, признаются вещественными доказательствами.

В пункте 4 этой же статьи закрепляется, что деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения преступления, и доходы от этого имущества подлежат возвращению законному владельцу. В пункте 4.1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ отмечается, что деньги, ценности и иное имущество, указанные в пунктах «а» — «в» ч. 1 ст. 1041 УК РФ, подлежат конфискации в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных п. 4 ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

В постановлении Пленума также указывается, что изъятые деньги и другие ценности, являющиеся предметом коммерческого подкупа, обращаются в доход государства как нажитые преступным путем.

Однако «не могут быть обращены в доход государства деньги и другие ценности в случаях, когда в отношении лица были заявлены требования о незаконной передаче денег, ценных бумаг, иного имущества в виде коммерческого подкупа, если до передачи этих ценностей лицо добровольно заявило об этом органу, имеющему право возбуждать уголовное дело, и передача денег, ценных, бумаг, иного имущества проходила под их контролем с целью задержания с поличным лица, заявившего такие требования. В этих случаях деньги и другие ценности, явившиеся предметом… коммерческого подкупа, подлежат возвращению их владельцу». В связи с этим интересно отметить, что в п. 14 ч. 1 ст. 6 Федерального закона от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» в качестве одной из разновидностей оперативно-розыскных мероприятий назван оперативный эксперимент. Однако в соответствии с ч. 3 ст. 8 этого же Закона Проведение оперативного эксперимента допускается только в целях выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступления средней тяжести, тяжкого или особо тяжкого преступления, а также в целях выявления и установления лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших.

Исходя из санкций норм, предусматривающих ответственность за передачу предмета коммерческого подкупа (ч. 1 ст. 204 УК РФ), такие преступления не выходят за пределы категории небольшой тяжести, следовательно, проведение оперативного эксперимента в данном случае не допускается. Опять возникает вопрос противоречия решения пленума с действующим законодательством.

И, во-вторых, если деяние, предусмотренное статьями главы 23 УК РФ, причинило вред исключительно коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия (примечание 2 к ст. 201). Т. е при отсутствии данного заявления, в указанной ситуации, уголовное дело подлежит прекращению, а соответственно и уголовное преследование.

Характеризуя содержащиеся в примечании к ст. 204 УК правила, следует отметить, что лицо, передавшее коммерческий подкуп:

а) безусловно, освобождается от уголовной ответственности, если подкуп у него вымогался. Не имеет при этом значения, заявлял ли о вымогательстве потерпевший или следственные органы узнали об этом из других источников;

б) или имело место добровольное сообщение этого лица о подкупе в милицию, в органы суда, прокуратуры или ФСБ;

Сообщение при этом, может иметь как устную, так и письменную форму, однако соответствующие органы должны это заявление оформить процессуально, и должно быть сделано до возбуждения против лица уголовного дела по факту передачи им коммерческого подкупа. При этом не может признаваться добровольным сообщение, сделанное в связи с тем, что о даче взятки или коммерческом подкупе стало известно органам власти.

Не имеют значения причины добровольного сообщения (раскаяние, страх перед уголовной ответственностью, стремление добиться ответственности лица, получившего коммерческий подкуп, и т.д.) и время сообщения (т.е. до передачи или после передачи подкупа). Не играет роли и то обстоятельство, успел ли виновный совершить действия (бездействие) в связи с полученным подкупом: в любом случае лицо, добровольно сообщившее о передаче подкупа, подлежит освобождению от уголовной ответственности по ст. 204 УК.

2.4 Проблемы, возникающие в правоприменительной практике при привлечении к ответственности по ст. 204 УК РФ

2.4.1 Проблемы правоприменительной практики, причины и последствия при привлечении к ответственности по ст. 204 УК РФ

Состав преступления, предусмотренный ст. 204 УК РФ, является сложным в социальном плане своими негативными последствиями для потерпевшего. Так, например, для студента вуза, по заявлению которого был изобличен сотрудник вуза в получении незаконного вознаграждения, могут наступить трудные времена: его начнут притеснять, занижать оценки, одним словом, создадут невыносимые условия для учебы. Для лица, по заявлению которого изобличен руководитель коммерческой организации, требующий сумму денег сверх установленной договором оплаты за аренду помещения, администрация предприятия может создать такие условия, что ему придется расторгнуть договор аренды. Указанные обстоятельства являются основным препятствием для обращения граждан в правоохранительные органы с заявлением о вымогательстве у них незаконного вознаграждения.

Согласно данным МВД РФ в 2008 году (январь – март) против интересов службы в коммерческих и иных организациях было выявлено 1372 преступления, в том числе коммерческий подкуп 655 преступлений, из них направлено в суд только половина 625/339 соответственно, при этом привлечено лиц 167/83. Т. е. за январь — март по стране в 2008 году привлечено к ответственности за коммерческий подкуп 83 человека1.

В 2007 году выявлено преступлений за коммерческий подкуп 1499, в суд отправлено 1040 дел, привлечено к ответственности 405 человек, в 2006 году 1751/953/464 соответственно.

Вместе с тем в большинстве субъектов Российской Федерации, несмотря на вышеуказанные обстоятельства, работа по выявлению преступлений этой категории после введения нового УК РФ велась достаточно активно и даже прослеживалась определенная динамика выявленных преступлений. Так, по сведениям ГИАЦ МВД России, количество выявленных и зарегистрированных в России преступлений данной категории возросло с 470 в 1997 г. до 2178 в 2005 г.

При этом, если взять первые восемь лет существования и действия в Уголовном кодексе состава преступления, предусмотренного ст. 204 УК РФ, в некоторых субъектах Российской Федерации — Адыгее, Алтае, Ингушетии, Тыве, Чеченской Республике, Эвенкийском АО и ряде других субъектов, преимущественное население которых составляют малые народности, — не было возбуждено ни одного уголовного дела либо в отдельные годы возбуждалось по одному-двум1.

Однако необходимо отметить тот факт, что с 2003 г. имеется снижение количества выявленных преступлений во всех регионах. Так, в ГУВД г. Москвы, сотрудники которого из года в год выявляли и регистрировали самое большое количество преступлений данной категории, количество преступлений сократилось с 391 в 2002 г. до 142 в 2004 г.

Если рассмотреть статистические данные, приведенные в приложении к данной работе, мы увидим, что имеется устойчивая тенденция по снижению количества регистрируемых преступлений по данной статье, что далеко не свидетельствует о снижении криминализации в данном секторе экономике. А наоборот, указывает на повышающуюся латентность данного вида преступлений.

По заявлению старшего научного сотрудника ВНИИ МВД России, занимающегося исследованием проблемами борьбы с коррупцией и преступностью в сфере экономики В.Т. Мазеина2 — Анализ следственной практики свидетельствует о том, что примерно в 70% уголовные дела по коммерческому подкупу возбуждаются в совокупности с иными составами совершенных преступлений, предусмотренных следующими статьями УК РФ: ст. 158 «Кража», ст. 159 «Мошенничество», ст. 160 «Присвоение или растрата», ст. 165 «Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием», ст. 201 «Злоупотребление полномочиями», ст. 292 «Служебный подлог», ст. 327 «Подделка, изготовление или сбыт поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей, бланков».

Представляется теоретически наиболее возможным совершение коммерческого подкупа при легализации (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления (ст. 174.1 УК РФ). Однако в практике таких примеров выявлено не было. Так называемый «откат»

Как правило, преступники маскируют свою преступную деятельность различными способами. Рассмотрим следующий пример.

Городским судом два сотрудника Региональной общественной организации «Комитет по контролю за соблюдением прав потребителей» осуждены по п. «а» ч. 4 ст. 204 УК РФ. Они являлись лицами, выполняющими управленческие функции в общественной организации (один из них занимал должность президента, а другой — его заместителя). Обвинялись за вымогательство коммерческого подкупа в составе организованной группы. Преступления, в количестве нескольких эпизодов, совершали следующим способом под прикрытием легальной деятельности.

В служебные обязанности преступников входит контроль за правилами торговли торговыми организациями, и составление актов о выявленных нарушениях правил торговли. Выявив нарушение, преступники либо их контролеры составляли соответствующий акт и приглашали руководителя торговой организации прийти в офис общества для разбора нарушения. В офисе один из осужденных объяснял, какую сумму штрафа должен заплатить нарушитель, и предлагал внести половину этой суммы наличными в качестве добровольного взноса в фонд Общества. Принимая деньги, преступники выдавали своим жертвам для оформления добровольного взноса бланки приходных кассовых ордеров. Вели учет приходных кассовых ордеров, деньги приходовали, или м. б. наоборот – значения не имеет.

По многим выявленным фактам коммерческого подкупа часто принимаются решения об отказе в возбуждении уголовного дела либо выносятся постановления о прекращении уголовного дела. Т. к. одним из непреодолимых оснований, исключающих наличие состава преступления, является то, что подозреваемый, принимая деньги за оказанные услуги, не имеет умысла на корысть, т.к. использует их не для себя лично, а для нужд предприятия, в котором работает (либо которым руководит). При этом в обязательном порядке в оправдание своей невиновности он всегда предъявит сотрудникам органов милиции соответствующие платежные документы — товарные и кассовые чеки и другие документы на приобретение товаров в различных торгующих организациях.

Для коммерческого подкупа характерно следующее:

многоэпизодность преступных действий подозреваемого (от двух до нескольких десятков эпизодов). Об этом свидетельствует небольшое количество лиц, привлеченных к уголовной ответственности по сравнению с общим количеством, регистрируемых преступлений;

в процессе доследственной проверки возникает необходимость собрать (изъять) большое количество документов, что не всегда удается.

Причинами тому служат – необходимость наличия у следователей специальных познаний в области экономики и гражданского права. Для квалификации преступления по данной статье необходимо изучить структуру и общие условия деятельности организации, где работает лицо, подозреваемое в совершении преступления, функциональные и должностные обязанности данного лица, определить подлинность документов, подтверждающих его противоправные действия.

Так статья 264 Налогового кодекса РФ в ч. 1 к прочим расходам, связанным с производством и реализацией, относит расходы налогоплательщика, связанные с официальным приемом и обслуживанием представителей других организаций, участвующих в переговорах в целях установления и поддержания сотрудничества. Не обладающий специальными познаниями следователь легко может расценить это как подкуп. Тогда как закон определяет их, как представительские расходы. Не многие сотрудники смогут в этом ориентироваться.

Так, по приговору Басманного районного суда г. Москвы Родионов был осужден по ч. 3 ст. 204 УК РФ к штрафу в размере 240 тыс. рублей в доход государства. Он был признан виновным в том, что, занимая должность начальника государственного предприятия «Специализированное управление N 5» (далее — ГП «СПУ-5») и являясь лицом, выполняющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции на этом предприятии, 6 сентября 2001 г., используя свое служебное положение в корыстных целях, незаконно сдал в аренду другому предприятию, представляемому Барановым, нежилое помещение общей площадью 35 кв. м, занимаемое ГП «СПУ-5», за 500 долларов США (14 725 руб.), которые получил от Баранова в два приема — 6 и 7 сентября 2001 г., составив фиктивный договор о совместной деятельности. Полученные денежные средства Родионов в кассу предприятия не внес.

Отменяя состоявшиеся по делу судебные решения в отношении Родионова, Судебная коллегия указала, что если хотя бы один признак состава конкретного преступления отсутствует, то нет и основания уголовной ответственности.

Как установлено судом, Родионов выполнял управленческие функции, занимая должность начальника ГП «СПУ-5». При этом, как указано в приговоре, в его должностные обязанности не входило решение вопросов заключения договоров аренды (субаренды) и сдачи в аренду (субаренду) помещений, занимаемых ГП «СПУ-5»; балансодержателем здания являлось ГП «Медпроектремстрой»; ГП «СПУ-5» в лице Родионова неправомочно было сдавать в аренду (субаренду) помещения, занимаемые данной организацией.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 204 УК РФ, характеризуется умышленной виной. В содержание умысла получающего вознаграждение входит сознание этим лицом, что ему передают предмет коммерческого подкупа за совершение действий (бездействия) в интересах дающего и что эти действия (бездействие) он может совершить благодаря своему служебному положению1.

Кроме того, при проведении оперативно-розыскных мероприятий сотрудники часто фиксируют преступные действия подозреваемых с нарушением требований законодательства. Так, оперативный эксперимент не проводится при совершении преступления небольшой тяжести, а при его проведении и нарушении данного требования, уголовные дела, возбужденные по материалам проверки, проведенной ненадлежащим образом или не в полном объеме, прекращаются.

Зачастую следователи при возбуждении уголовного дела по ст. 204 УК РФ ошибочно требуют заявление или согласие руководителя коммерческой или иной организации, в котором работает подозреваемый, на возбуждение уголовного дела. При этом следствие не учитывает, что в соответствии со ст. 23 УПК РФ такого заявления не требуется, если вред причинен:

а) интересам других организаций;

б) интересам граждан;

в) интересам общества;

г) интересам государства. Интересы государства затрагиваются и тогда, когда доля акций коммерческой организации принадлежит государству. Подобные познания предположить у следователей трудно.

В отношении последнего пункта аналогичный вывод содержится в Определении N 6-ДО4-12 Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ1, которым отменены по конкретному делу постановление судьи и определение областного суда об отмене постановления следователя о возбуждении уголовного дела по ст. 160 УК РФ. В частности, в Определении говорится: «Вывод суда о причинении вреда исключительно интересам коммерческой организации является необоснованным, так как ГКС «Павелецкая» является структурным подразделением ООО «Мострансгаз», входящего в состав ООО «Газпром», около 40 процентов акций которого принадлежит государству. В случае причинения вреда организации, в которой имеется доля акций государства, безусловно будут затронуты интересы государства».

Для судебной практики осуждения по ст. 204 УК РФ характерно то, что судьи при вынесении приговора действуют по следующему стереотипу:

назначают более мягкое наказание, а, определив наказание в виде лишения свободы, назначают минимальный срок и, как правило, с применением ст. 73 УК РФ «Условное осуждение»;

не назначают (в качестве основного или дополнительного) такой вид наказания, как лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью (ст. 47 УК РФ). Эта практика продолжает существовать и после того, как ст. 73 УК РФ Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ была дополнена частью 4: при условном осуждении также могут быть назначены дополнительные виды наказаний. Это объясняется тем, что назначение данного вида наказания требует, во-первых, глубоких знаний этого института от судей, чем они не желают себя утруждать, ссылаясь на большую загруженность в работе; во-вторых, — инертность сознания, укоренившегося отмененным на сегодняшний день постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 11 июня 1999 г. N 40 о том, что указанный вид наказания не может применяться в качестве дополнительного, если оно предусмотрено санкцией статьи Особенной части УК РФ как один из основных видов наказаний1. Судьи никогда не смирятся с тем, что разъяснение Пленума Верховного Суда РФ носит рекомендательный характер.

Подводя итог, можно констатировать, что, несмотря на сложившуюся практику применения ст. 204 УК РФ, еще возникает множество вопросов, решение которых должно привести к единообразному толкованию данной нормы, ее правильному применению, исключающему ошибки со стороны правоохранительных органов при выявлении, раскрытии и расследовании фактов коммерческого подкупа, а также будет способствовать единообразию судебной практики по делам данной категории.

2.4.2 Проблемы законодательного регламентирования уголовного преследования по заявлению коммерческой организации

Много вопросов для практиков ставят и п. п. 2 и 3 примечания к ст. 201 УК РФ. Положения, содержащиеся в этих пунктах, относятся не только к ст. 201 УК, но и ко всем статьям главы 23 УК, в том числе и коммерческому подкупу (ст. 204 УК).

Так, в п. 2 примечания говорится о том, что уголовное преследование за деяния, предусмотренные данной главой и причинившие вред «исключительно коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием», осуществляется только по заявлению этой организации или с ее согласия.

Приведенное положение содержит ряд противоречий.

Во-первых, оно означает, что если не установлен конкретный вред, то даже в случае совершения общественно опасного деяния лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности. Исходя из данной посылки, практически невозможно привлечь лицо, осуществляющее управленческие функции, за получение подкупа, поскольку данный состав формальный и наступление того или иного вреда не входит в предмет доказывания.

Во-вторых, толкование данного примечания приводит к выводу, что оно не распространяется на унитарные предприятия и таким образом ставит их в исключительное положение, поскольку по смыслу примечания в случае причинения вреда последним заявление или согласие такой организации не требуется. Но даже такое уточнение сводит на нет возможность уголовного преследования, поскольку состав коммерческого подкупа сформулирован как беспоследственный.

В упомянутом постановлении Пленума Верховного Суда РФ по вопросам квалификации взятки и коммерческого подкупа предпринята попытка разъяснить суть примечания к ст. 201 УК. Однако и разъяснение высшей судебной инстанции, содержащееся в п. 6, также страдает, нечеткостью и фактически повторяет содержание п. п. 2 и 3 примечания. «При рассмотрении дел о коммерческом подкупе судам следует иметь в виду, что обвинительный приговор… может быть вынесен при наличии к тому оснований, если деянием причинен вред интересам других организаций, интересам граждан, общества или государства либо если вред причинен исключительно коммерческой или иной организации, где работает такое лицо, когда уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия».

Это разъяснение противоречит в то же время и другому пункту того же Пленума, в соответствии с которым коммерческий подкуп считается оконченным «с момента принятия получателем хотя бы части передаваемых ценностей» (п. 11).

Опасность коммерческого подкупа заключается не в том, что кому-то причиняется вред, а в том, что лицо использует предоставленные ему возможности по службе для незаконного обогащения вопреки положениям гражданского законодательства, на основании которых все сделки должны совершаться с соблюдением принципа добросовестности и исключать какое-либо принуждение.

Анализ примечания к ст. 201 УК приводит к выводу, что в нем заложено и другое противоречие с точки зрения равной охраны прав и интересов всех субъектов гражданско — правовых отношений. Буквальное толкование данного примечания приводит к выводу, что интересы некоммерческих организаций, а также интересы коммерческих организаций, являющихся государственными или муниципальными предприятиями, охраняются в большей мере, нежели интересы иных коммерческих организаций, т.е. хозяйственных обществ, товариществ и производственных кооперативов. Такой вывод следует из текста примечания, в котором делается акцент на то, что уголовное преследование за причинение вреда «исключительно коммерческой организации» осуществляется только по ее заявлению. Совершенно непонятно, почему нужно отдавать предпочтение в охране интересов одних хозяйствующих субъектов перед другими. В то же время создается такое впечатление, что уголовное законодательство вводит какой-то иной вид коммерческой организации, называя ее как «исключительно коммерческая», хотя гражданское законодательство такого вида организаций не знает.

Видимо, разработчики проекта Уголовного кодекса, а впоследствии и законодатель руководствовались теми соображениями, что в коммерческой организации, являющейся государственным или муниципальным предприятием, большая часть собственности является государственной и поэтому ее, с точки зрения традиционных социалистических представлений, следует охранять всеми возможными способами.

Однако такое суждение вряд ли правильно в условиях построения государства, в котором любая собственность должна охраняться в равной степени, независимо от ее принадлежности, поскольку ее значение и ценность не в том, что она принадлежит государству или отдельным его гражданам, а в том, что она призвана участвовать в создании наиболее благоприятных условий существования всех членов общества, должна сохраняться и приумножаться.

Привлечение к уголовному преследованию согласно ст. 23 УПК РФ осуществляется исключительно по заявлению коммерческой или иной организации по преступлениям, предусмотренным главой 23 Уголовного кодекса РФ. В УК РФ закреплена норма, имеющая уголовно-процессуальное значение, но вступающая в противоречие с положениями УПК РФ.

В соответствии с примечанием 2 к ст. 201 УК РФ в случае причинения вреда исключительно коммерческой или иной организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, «уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия». В примечании 3 к указанной статье устанавливается, что в случае причинения вреда интересам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства «уголовное преследование осуществляется на общих основаниях».

В настоящее время большинство авторов рассматривают примечания 2 и 3 к ст. 201 УК РФ как разновидность частно-публичного порядка уголовного преследования1. Так, А. Аснис отмечает, что «нормы, установленные в примечаниях 2 и 3 к ст. 201 УК, по своей юридической природе являются одновременно уголовно-правовыми и уголовно-процессуальными»2. К. К. Панько, классифицируя примечания в уголовном законе, выделяет примечания-процедуры, к которым относит примечания 2 и 3 к ст. 201 УК РФ3.

Такой смысл, как представляется, связан только с порядком возбуждения уголовного дела. Точнее, с частным характером такого порядка, который по своей процессуальной форме совпадает с порядком возбуждения уголовного дела частного обвинения.

В УПК активно используется понятие «уголовное преследование», и содержится его нормативное определение: «Уголовное преследование – процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления» (п. 55 ст. 5 УПК РФ).

Хотя законодатель и отказался от непроцессуальной категории «привлечение к уголовной ответственности» и абсолютно корректно сформулировал содержание ст. 23 УПК РФ, которая регулирует порядок принятия решения именно о возбуждении уголовного дела, а не уголовного преследования, он использовал понятие «уголовное преследование» в ее названии – «Привлечение к уголовному преследованию по заявлению коммерческой или иной организации».

Кроме того, содержание ст. 23 УПК РФ законодатель изложил также не в полном соответствии с содержанием примечаний 2 и 3 к ст. 201 УК РФ. В частности, в ст. 23 УПК РФ речь идет о порядке возбуждения уголовного дела, а в примечаниях к ст. 201 УК РФ – об осуществлении уголовного преследования; в ст. 23 УПК РФ указывается на «вред интересам исключительно коммерческой или иной организации, а в примечании 2 к ст. 201 УК РФ — на «вред интересам исключительно коммерческой организации»; в ст. 23 УПК РФ устанавливается, что «уголовное дело возбуждается по заявлению руководителя данной организации или с его согласия», а в примечании 2 к ст. 201 УК РФ – что «по заявлению этой организации или с ее согласия».

Несмотря на использование в содержании ст. 23 УПК РФ понятия «возбуждение уголовного дела», в названии данной статьи, а также в примечаниях 2 и 3 к ст. 201 УК РФ фигурирует понятие «уголовное преследование». Отмеченное противоречие имеет не только терминологическое, но и практическое значение, поскольку неясно: если под «уголовным преследованием» понимается процессуальная деятельность, направленная на изобличение подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления, то заявление или согласие руководителя организации необходимо только для возбуждения уголовного дела (на что указывается в содержании ст. 23 УПК РФ) либо также для привлечения к уголовному преследованию и его осуществлению (этот вывод напрашивается исходя из названия ст. 23 УПК РФ, а также из содержания примечаний 2 и 3 к ст. 201 УК РФ)?

Таким образом, в целях унификации используемой терминологии в УПК и УК РФ видится целесообразным название ст. 23 УПК РФ изложить в следующей редакции: «Статья 23. Возбуждение уголовного дела по заявлению коммерческой или иной организации», а примечания 2, 3 к ст. 201 УК РФ исключить.

Подобная нечеткость в регламентации для привлечения к ответственности по ст. 204 УК РФ по заявлению организации является еще одним аспектом, требующим от законодателя внесения изменений в уголовный закон, и становится дополнительной преградой для правоприминителя. Однако, этот вопрос не является предметом исследования данной работы.

Заключение

Установление в ст. 204 УК РФ 1996 г. уголовной ответственности за коммерческий подкуп в обществе воспринято неоднозначно. Прежде всего, следует отметить различия в оценках новизны как в теории, так и в практике. Ст. 204 УК является новой по субъекту преступления и кругу правоохраняемых ценностей, но имеет много общих признаков объективной стороны со взяточничеством. Статья о коммерческом подкупе появилась в развитие норм о взяточничестве, следовательно, часть субъектов и правоохраняемых ценностей просто унаследованы от своего исторического прототипа. Хотя юридико-технически она построена аналогично статьям, устанавливающим ответственность за дачу и получение взятки, законодатель установил существенные различия между коммерческим подкупом и взяткой. Они определяются спецификой деятельности взяткополучателей как субъектов публичного права, выступающих от имени государства, и лиц, в отношении которых осуществляется коммерческий подкуп как субъектов частного права, выступающих в качестве участников договорных отношений. Что также унаследовано от прошлого века, и на мой взгляд не имеет под собой реальной почвы.

Согласно толковому словарю Ожегова — ВЗЯТКА — Деньги или материальные ценности, даваемые должностному лицу как подкуп, как оплата караемых законом действий1

Как видно эти понятия являются тождественными и разделение их в юридическом смысле видится нецелесообразным.

Тем не менее, с учетом проведенного анализа, как уже было сказано выше, непосредственным объектом преступления, предусмотренного статьей 204 УК РФ, выступает нормальная деятельность аппарата управления коммерческих и иных организаций, складывающиеся в сфере осуществления законной деятельности (службы) лицами, выполняющими управленческие функции.

Основное отличие между коммерческим подкупом и взяточничеством (ст. 290 и 291 УК) проходит по объекту. Объектом должностных преступлений являются общественные отношения, обеспечивающие нормальную и правильную работу государственного аппарата, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений. Объектом же коммерческого подкупа, как уже отмечалось выше, следует считать нормальную, т.е. соответствующую целям, задачам и принципам, реализацию прав и обязанностей лица, постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющему организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности в коммерческой организации независимо от формы собственности, а также в некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением.

Предмет коммерческого подкупа — деньги, ценные бумаги, иное имущество или услуги имущественного характера. Данное имущество и услуги должны иметь материальную ценность.

Объективная сторона преступления, предусмотренного в ч. 1, 2 ст. 204 УК РФ, состоит из действий в виде НЕЗАКОННОЙ передачи лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации, предмета коммерческого подкупа, а равно оказания ему услуг имущественного характера за совершение действий (бездействия) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением.

Объективная сторона преступления, предусмотренного в ч. 3 ст. 204 УК РФ, выражается в виде действий, а именно: НЕЗАКОННОГО получения предмета коммерческого подкупа или пользования услугами имущественного характера за совершение действий (бездействия) в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением.

Под незаконным получением / передачей предмета коммерческого подкупа предусматривается действие — незаконность которого, прямо установлена законом, либо прямо запрещена законом или иным нормативным актом, в т. ч. актом организации.

Составы преступлений, предусмотренных в ст. 204 УК РФ, являются формальными.

При этом следует учитывать, что для признания коммерческого подкупа оконченным преступлением не требуется, чтобы служащий, принявший вознаграждение, совершил какое-либо ответное действие с использованием своего служебного положения в пользу дающего, поскольку эти действия не входят в объективную сторону рассматриваемого состава преступления и находятся за его пределами.

Основными отличиями по объективной стороне преступлений, предусмотренных ст. 290,291 УК РФ состоит в том, что в ст. 204 УК речь идет о подкупе, т.е. когда предмет подкупа передается до совершения соответствующих действий в интересах дающего. Взятка же может быть передана как до, так и после совершения действий по службе без предварительной договоренности об этом (взятка-подкуп, взятка-вознаграждение).

Субъект передачи коммерческого подкупа (ч. 1, 2 ст. 204 УК) — общий, им является физическое, вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Субъект получения предмета коммерческого подкупа (ч. 3, 4 ст. 204 УК) — специальный, т.е. лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, т. е, лицо постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющее организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности в коммерческой организации независимо от формы собственности, а также в некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением, при этом он обладает необходимыми полномочиями по выполнению действий (бездействий) в интересах дающего, за которые передается предмет подкупа.

К сожалению диспозиция ст. 204 не позволяет раскрыть полномочий лица, выполняющего управленческие функции, т.к. это изложено в диспозиции ст. 290 УК РФ. Целесообразно привести в п.3 постановления примерный перечень субъектов, выполняющих организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции.

Отличие составов преступлений ст. 290, 291 от анализируемой УК РФ имеется и по субъекту. Так, субъектами должностных преступлений признаются должностные лица, под которыми, согласно примечанию к ст. 285 УК, понимаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации. Субъектами же незаконного получения коммерческого подкупа, согласно п. 1 примечания к ст. 201 УК, могут быть признаны лица, постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющее организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности в коммерческой организации независимо от формы собственности, а также в некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением.

Субъективная сторона коммерческого подкупа характеризуется виной в виде прямого умысла. В содержание умысла получающего вознаграждение входит сознание этим лицом, что ему передают предмет коммерческого подкупа за совершение действий (бездействия) в интересах дающего и что эти действия (бездействие) он может совершить благодаря своему служебному положению.

Передающий осознает, что передает предмет подкупа исключительно с целью совершения в его интересах действий, лицу, занимающему соответствующее служебное положение. При этом не имеет значения фактическое наличие у этого лица соответствующего служебного положения, важно знает об этом податель или нет.

В содержание умысла получающего вознаграждение входит сознание этим лицом, что ему передают предмет коммерческого подкупа за совершение действий (бездействия) в интересах дающего и что эти действия (бездействие) он может совершить благодаря своему служебному положению. Как уже отмечалось, в законе указывается, что незаконное вознаграждение передается за действия (бездействие) в интересах дающего.

Предмет коммерческого подкупа передается/получается за совершение только ЗАКОННЫХ действий. Требование совершить незаконные действия за плату не охватывается ст. 204 УК РФ. При этом в отличие от ч. 2 ст. 290 и ч. 2 ст. 291 УК РФ дача/получение незаконного вознаграждения за незаконные деяния в ст. 204 УК РФ не являются квалифицирующими признаками. Ответственность за дачу и получение взятки или коммерческий подкуп не исключает одновременного привлечения к уголовной ответственности за действия, образующие самостоятельное преступление. В таких случаях содеянное подлежит квалификации по совокупности преступлений.

Преступление считается оконченным с момента незаконного принятия получателем хотя бы части передаваемых ценностей или начала пользования услугами, для дающего с момента незаконной передачи предмета подкупа.

Обещание не образует состава преступления.

Совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой — квалифицирующий признак и получения незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе (п. «а» ч. 4 ст. 204 УК РФ) обладает определенными особенностями. Предмет коммерческого подкупа надлежит считать полученным по предварительному сговору группой лиц, если в преступлении участвовали два и более лица, выполняющих управленческие функции в коммерческой или иной организации, которые заранее договорились о совместном совершении данного преступления с использованием своего служебного положения. Если одно лицо не обладает статусом лица, выполняющего управленческие функции, квалифицированного состава не образуется.

Вымогательство предмета коммерческого подкупа (п. «в» ч. 4 ст. 204 УК РФ) — еще один квалифицирующий признак рассматриваемого преступления.

Вымогательство означает требование лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, передать незаконное вознаграждение при коммерческом подкупе под угрозой совершения действий, которые могут причинить ущерб законным интересам гражданина либо поставить последнего в такие условия, при которых он вынужден совершить коммерческий подкуп с целью предотвращения вредных последствий для его правоохраняемых интересов.

Квалифицирующие признаки, характеризующие повышенную общественную опасность коммерческого подкупа (вымогательство, совершение преступления группой лиц по предварительному сговору и др.), следует учитывать при юридической оценке действий соучастников получения незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе, если эти обстоятельства охватывались их умыслом.

Возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием в данном случае предусмотрена только для лица, являющегося субъектом преступлений, предусмотренных в ч. 1 и 2 ст. 204 УК РФ.

Если деяние, предусмотренное статьями главы 23 УК РФ, причинило вред исключительно коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия (примечание 2 к ст. 201).

При этом в соответствии со ст. 23 УПК РФ такого заявления не требуется, если вред причинен:

а) интересам других организаций;

б) интересам граждан;

в) интересам общества;

г) интересам государства. Интересы государства затрагиваются и тогда, когда доля акций коммерческой организации принадлежит государству. Подобные познания предположить у следователей трудно.

Аксиоматична закономерность постоянных изменений и дополнений Уголовного кодекса, направленных, по мысли законодателя, на дальнейшее его совершенствование. УК РФ принят в период перехода от одного общественного строя к другому, а поэтому нельзя разделить мнение о том, что он рассчитан на длительную жизнь, может быть на весь ХХI век.

Уголовно-правовая политика должна быть продолжена в процессе дифференциации уголовной ответственности в направлении, с одной стороны, выделения дополнительного квалифицированного состава — использование служебного положения, а с другой стороны — выделения привилегированных составов преступлений. Уравнивание ответственности субъектов всех преступлений независимо от организационно-правовых форм предприятий и учреждений. Таково насущное требование международного и конституционного права о равенстве всех перед судом и законом. В первую очередь это относится к гл. 23 о преступлениях должностных лиц частного сектора управления, которая, на мой взгляд, подлежит объединению с гл. 30 о преступлениях должностных лиц государственных и муниципальных органов с одинаковым объектом криминализации и санкций для служащих всех секторов управления.

Литература

Международная защита прав и свобод человека. Сборник документов. — М., 1990.

Лопашенко Н.А. Преступления в сфере экономики: авторский комментарий к уголовному закону. — Волтерс Клувер, 2007 г.

Практика применения ст. 204 УК РФ (коммерческий подкуп) (В.Т. Мазеин, П.П. Елисов, «Право и экономика», N 9, сентябрь 2005 г.)

Коммерческий подкуп в современном зарубежном уголовном законодательстве (А.В. Маркарян, «Адвокат», N 2, февраль 2005 г.)

Провокация взятки либо коммерческого подкупа: как предложить взятку и не попасть за решетку (В.В. Толкачев, «Предприниматель без образования юридического лица. ПБОЮЛ», N 2, февраль 2005 г.)

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (под ред. В.М. Лебедева). — «Норма», 2007 г.

Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Постатейный (под общ. ред. А.В. Смирнова). 4-е издание, дополненное и переработанное. — Система ГАРАНТ, 2007 г.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (отв. ред. В.М. Лебедев). — «Юрайт», 2007 г.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (под ред. В.И. Радченко, А.С. Михлина). — «Питер», 2007 г.

Китрова Е.В., Кузьмин В.А. Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности». — Система ГАРАНТ, 2007 г.

Шнитенков А.В. Комментарий к главе 23 Уголовного кодекса Российской Федерации «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях» (постатейный). Судебная практика. — «Юстицинформ», 2007 г.

Гуев А.Н. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации для предпринимателей — «Экзамен», 2006 г.

Киселев А.П. Комментарий к Федеральному закону от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». — «ОСЬ-89», 2006 г.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (отв. ред. А.А. Чекалин; под ред. В.Т. Томина, В.В. Сверчкова). — 3-е изд., перераб. и доп. — Юрайт-Издат, 2006 г.

Дуюнов В.К. и др., Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: (постатейный) (отв. ред. Л.Л. Кругликов) — «Волтерс Клувер», 2005 г.

Наумов А.В. Практика применения Уголовного кодекса Российской Федерации: комментарий судебной практики и доктринальное толкование. — «Волтерс Клувер», 2005 г.

Уголовный процесс. Учебник для студентов юридических вузов и факультетов (под ред. К.Ф. Гуценко). — «Зерцало», 2005 г.

Проблемы законодательного регламентирования уголовного преследования по заявлению коммерческой или иной организации в УК и УПК РФ (Р.В. Мазюк, «Законодательство», N 11, ноябрь 2007 г.)

Правовые меры противодействия коррупции (Е.Н. Трикоз, А.М. Цирин, «Журнал российского права», N 9, сентябрь 2007 г.)

«Для тех, кто дает, и для тех, кто берет» (интервью с С.Ю. Лапиным, аспирантом НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ) (М. Чеботарев, «эж-ЮРИСТ», N 18, май 2007 г.)

О соотношении международного и внутреннего уголовного права (Н.Ф. Кузнецова, Н.А. Огурцов, «Законодательство», N 5, май 2007 г.)

Криминализация и декриминализация деяний (Е.В. Епифанова, «Российская юстиция», N 5, май 2006 г.)

Юридическая ответственность руководителей российских компаний (И. Иванов, Ф. Теселкин, «Корпоративный юрист», N 4, декабрь 2005 г.)

О взяточничестве и коммерческом подкупе (Н. Егорова, «Российская юстиция», N 10, октябрь 2001 г.)

Вред как элемент коммерческого подкупа (П. Яни, «Российская юстиция», N 4, апрель 2001 г.)

«Провокация взятки либо коммерческого подкупа» (Егорова Н., «Российская юстиция», 1997, N 8)

Криминология: Учебник (под ред. проф. В.Д. Малкова) — «Юстицинформ», 2004 г.

Курс уголовного права. Том 4. Особенная часть (под ред. доктора юридич. наук, проф. Г.Н.Борзенкова и доктора юридич. наук, проф. В.С.Комиссарова) — «Зерцало-М», 2002 г.

Уголовно-правовая охрана конкуренции в праве Франции, ФРГ и Соединенного Королевства (И.А. Клепицкий, «Законодательство», N 9, сентябрь 2005 г.)

Преступления в сфере экономической деятельности (С.В. Горленко, «Аудиторские ведомости», N 11, 12, ноябрь, декабрь 2004 г.)

Особенности уголовного преследования по делам о преступлениях против интересов службы в коммерческих организациях (Л.В.Головко, «Законодательство», N 4, апрель 1999 г.)

«Ответственность за преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях» (Кравец Ю., «Российская юстиция», 1997, N 7)

«Причинение вреда деянием. О квалификации экономических и служебных преступлений» (Яни П., «Российская юстиция», 1997, N 1)

Гордейчик С.А. Преступления управленческого персонала коммерческих и иных организаций в сфере экономической деятельности. Автореф. канд. дисс. Волгоград, 1997.

Горелик А.С., Шишко И.В., Хлупина Г.И. Преступление в сфере экономической деятельности и против интересов службы в коммерческих и иных организациях. Красноярск, 1998.

Горелик А.С. Уголовная ответственность за коммерческий подкуп//Юридический мир. 1999 (январь — февраль).

Даль В.И. Толковый словарь русского языка. Современная версия. М.: Эксмо, 2002.

Панько К. К. Виды примечаний в уголовном праве и проблема их квалификации // Российский судья. 2006. № 2.

Макаров С.Д. Уголовная ответственность за коммерческий подкуп Учебное пособие. Иркутск ИЮП ГП РФ, 2001

Нормативные акты и судебная практика1

Уголовный кодекс РФ от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ (с изменениями от 27 мая, 25 июня 1998 г., 9 февраля, 15, 18 марта, 9 июля 1999 г., 9, 20 марта, 19 июня, 7 августа, 17 ноября, 29 декабря 2001 г., 4, 14 марта, 7 мая, 25 июня, 24, 25 июля, 31 октября 2002 г., 11 марта, 8 апреля, 4, 7 июля, 8 декабря 2003 г., 21, 26 июля, 28 декабря 2004 г., 21 июля, 19 декабря 2005 г., 5 января, 27 июля, 4, 30 декабря 2006 г., 9 апреля, 10 мая, 24 июля, 4 ноября, 1, 6 декабря 2007 г., 14 февраля 2008 г.)

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. N 174-ФЗ (с изменениями от 29 мая, 24, 25 июля, 31 октября 2002 г., 30 июня, 4, 7 июля, 8 декабря 2003 г., 22 апреля, 29 июня, 2, 28 декабря 2004 г., 1 июня 2005 г., 9 января, 3 марта, 3 июня, 3, 27 июля, 30 декабря 2006 г., 12, 26 апреля, 5, 6 июня, 24 июля, 2 октября, 27 ноября, 3, 6 декабря 2007 г.)

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» (с изменениями и дополнениями)

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 6 февраля 2007 г. N 7 «Об изменении и дополнении некоторых постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам»

Надзорное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 29 июня 2006 г. N 45-ДП06-16

Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 29 марта 2006 г. N 3-О06-3

Определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 21 ноября 2001 г.

Определение СК Верховного Суда РФ от 30 ноября 1999 г.

Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за первый квартал 2005 г. (по уголовным делам) (утв. постановлениями Президиума Верховного Суда РФ от 4, 11 и 18 мая 2005 г.)

Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 4.

Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за III квартал 2000 г. (по уголовным делам) (утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 17 января 2001 г.)

Обзор надзорной практики СК по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2005 г.

Определение СК Верховного Суда РФ от 30 ноября 1999 г.

Определение СК Верховного Суда РФ от 8 сентября 1998 г.

Приложения

Таблица 1. Статистические данные Министерства внутренних дел РФ, размещенные на официальном сайте МВД РФ.

2008 год (январь – март).

2007 год.

2006 год.

1 Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 34/169 от 17 декабря 1979 г. СПС Гарант-Максимум

1 Волженкин Б.В. Коррупция: Серия «Современные стандарты в уголовном праве и уголовном процессе». СПб., 1998. С. 33; Он же. Коррупция как социальное явление//Чистые руки. М., 1999. N 1. С. 31; Ильин О. Динамика коррупции после введения нового Уголовного кодекса Российской Федерации//Чистые руки. М., 1999. N 1. С. 45.

2 Макаров С.Д. Уголовная ответственность за коммерческий подкуп Иркутск ИЮП ГП РФ, 2001. С. 13

1 Официальный сайт Верховного суда РФ www.vspf.ru

1 Курс уголовного права. Том 4. Особенная часть (под ред. доктора юридических наук, профессора Г.Н.Борзенкова и доктора юридических наук, профессора В.С.Комиссарова) — М.: ИКД «Зерцало-М», 2002

1 Ответственность за должностные преступления в зарубежных странах. /Отв. ред. Решетников Ф.М. — М., 1994. С. 54-57.

1 Уголовное право России. Особенная часть/Под ред. А.И.Рарога. М., 1997. С. 214-215

2 Уголовное право. Особенная часть/Под ред. Н.И.Ветрова, Ю.И.Ляпунова. М., 1998. С. 386

1 Уголовное право. Особенная часть/Под ред. Л.Д.Гаухмана, С.В.Максимова. М., 1999. С. 580

2 Уголовное право России. Особенная часть/Под ред. Б.В.Здравомыслова. М., 1996. С. 236.

1 Уголовное право России. Особенная часть. В двух томах. (под ред. Г.Н.Борзенкова, В.С.Комиссарова): «Зерцало» М., 2005 С. 307

1 Здесь и далее Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» (с изменениями от 6 февраля 2007 г.) СПС Гарант-Максимум

1 Государство и право. 2000. N 4. С.22

1 Курс уголовного права. Том 4. Особенная часть (под ред. доктора юридических наук, профессора Г.Н.Борзенкова и доктора юридических наук, профессора В.С.Комиссарова) — М.: ИКД «Зерцало-М», 2002 СПС Гарант — максимум

1 Уголовное право. Особенная часть/Под ред. И.Я.Козаченко, З.А.Незнамовой, Г. П. Новоселова М., Издательство Норма 2000. С. 362.

1 Гордейчик С.А. Преступления управленческого персонала коммерческих и иных организаций в сфере экономической деятельности. Автореф. канд. дисс. Волгоград, 1997. С. 96

2 Горелик А.С., Шишко И.В., Хлупина Г.И. Преступление в сфере экономической деятельности и против интересов службы в коммерческих и иных организациях. Красноярск, 1998. С. 193

1 Горелик А.С. Уголовная ответственность за коммерческий подкуп//Юридический мир. 1999 (январь — февраль). С. 17

2 Даль В.И. Толковый словарь русского языка. Современная версия. М.: Эксмо, 2002. С. 490.

1 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (под ред. В.И. Радченко, А.С. Михлина). — «Питер», 2007 г. СПС Гарант — Максимум

1 Макаров С.Д. Уголовная ответственность за коммерческий подкуп Иркутск ИЮП ГП РФ 2001. С. 63

1 Официальный сайт МВД РФ http://www.mvd.ru

1 «Право и экономика», 2005, N 9/Практика применения ст. 204 УК РФ (коммерческий подкуп)/ В.Т. Мазеин П.П. Елисов СПС Гарант -Максимум

2 Там же

1 Обзор надзорной практики СК по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2005 г. Бюллетень Верховного Суда РФ, октябрь 2006 г., N 10 СПС Гарант Максимум

1 Обзор законодательства и судебной практики ВС РФ за I квартал 2005 г. М., 2005. СПС Гарант- максимум

1 Шнитенко А.В. Наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью в УК РФ и судебной практике // Российский судья. 2004. N 10. С.30-33

1 Скрябин Э. Н. Особенности уголовного преследования за преступления против интересов службы // Журнал российского права. 2002. № 12. С. 91.

2 Аснис А. Ответственность за преступления против интересов службы в коммерческих организациях // Законность. 2005. № 5. С. 12.

3 Панько К. К. Виды примечаний в уголовном праве и проблема их квалификации // Российский судья. 2006. № 2. С. 22.

1 Толковый словарь Ожегова www.freecopy.ru

1 Нормативные документы взяты из СПС Гарант — Максимум

КУРСОВА РОБОТА

НА ТЕМУ: Інтелектуальна власність в Україні та її захист

2008 р.

План

Вступ. Історичний ракурс. Україну виключено з Priority Foreign Country

Позитивні та негативні моменти щодо інтелектуальної власності в Україні

Пристосування системи інтелектуальної власності до ринкових умов. Українсько-американська група співпраці

Проблеми перетворення інтелектуального продукту на об’єкти інтелектуальної власності

Захист прав інтелектуальної власності в Україні та приєднання до Світової Організації Торгівлі

Перспективи розбудови інтелектуальної власності в Україні

Висновок

Список використаної літератури

Вступ

Економіка інтелектуальної власності належить до наук, які знаходяться у стані активного розвитку. У методичному відношенні вона постає як одна із досить складних. Специфіка об’єктів інтелектуальної власності полягає у тому, що на ринок виводяться не самі продукти інтелектуальної діяльності, а права на них. Вартість об’єктів постає як вартість прав, а об’єктом купівлі-продажу, тобто товаром, постають охоронні документи, які засвідчують виключні права на використання інтелектуальної власності. Зростаюча зацікавленість цією власністю в Україні пов’язана, перед усім, із ринковими перетвореннями, появою приватної власності, визначенням пріоритету поновлюваного інтелектуального ресурсу над вичерпними сировинними, впровадженням результатів наукових досягнень, які захищені відповідними охоронними документами, проголошенням курсу до Європейського Союзу та Світової Організації Торгівлі. Світовий ринок прав інтелектуальної власності — один з найзначніших щодо вартості та динаміки розвитку. Щоб створити та захистити інтелектуальну власність в Україні необхідно: зберігати та примножувати науковий потенціал, отримувати кваліфікаційний захист інтелектуальної власності від несанкціонованого, безоплатного, нерівноцінного використання.

Історичний ракурс

У червні 2002 року в Департаменті відбулася зустріч керівництва Департаменту, Укрпатенту та УААСП із представниками Департаменту торгівлі США і Посольства США в Україні. Учасники зустрічі обговорили можливості допомоги США у сфері охорони прав інтелектуальної власності у питанні вступу України до Світової організації торгівлі (СОТ) та майбутньої співпраці в цьому напрямі.

У рамках чергового раунду двосторонніх переговорів із країнами – членами Робочої групи з розгляду заявки України про вступ до СОТ та IX засідання Робочої групи, які відбулися 24-26 червня 2002 року, були обговорені питання щодо імплементації в Україні норм Угоди про торговельні аспекти прав інтелектуальної власності (Угоди ТРІПС).

В обговоренні питань, пов’язаних із забезпеченням прав інтелектуальної власності в Україні, взяли участь представники делегацій США, ЄС, Канади, Австралії, Швейцарії, Аргентини, Чехії, Словаччини, Молдови та інших держав, які визнали суттєвий прогрес у створенні в Україні нормативно-правової бази, що відповідає вимогам міжнародних норм, зокрема нормам Угоди ТРІПС.

17 липня 2002 року в Міністерстві економіки та з питань європейської інтеграції України відбулося четверте спільне засідання Підкомітету з питань торгівлі та інвестицій Комітету з питань співробітництва між Україною та ЄС. На засіданні обговорювалися питання прийняття України до СОТ, впливу розширення Європейського Союзу на Україну, включаючи сферу захисту торгівлі. Член Української частини підкомітету, перший заступник голови Департаменту Володимир Жаров, зокрема, зазначив, що пріоритетними напрямами розвитку стосунків України із світовою спільнотою у сфері охорони прав інтелектуальної власності є гармонізація національного законодавства у цій сфері відповідно до міжнародних норм.

У серпні 2002 року в Міністерстві економіки та з питань європейської інтеграції України в рамках технічної місії СОТ відбулося відкриття Інформаційного центру СОТ. На презентації були присутні представники Секретаріату СОТ, Проекту підтримки розвитку торговельної політики України, органів виконавчої влади, до компетенції яких належать питання, пов’язані зі вступом України до СОТ, а також представник Департаменту.

У заході взяв участь Жерар Туре – радник Відділу з питань технічного співробітництва СОТ, який зазначив, що ще в 1997 році Секретаріат СОТ прийняв рішення створити мережу обладнаних комп’ютерами інформаційних центрів у найменш розвинених країнах, незважаючи на те, чи є вони членами СОТ.

24 вересня 2002 року в Міністерстві економіки та з питань європейської інтеграції України проведено перше засідання Спільного комітету Україна – ЄАВТ (Європейська асоціація вільної торгівлі), де обговорені питання розвитку торговельно-економічного співробітництва між країнами-учасницями ЄАВТ та Україною, зокрема у сфері інтелектуальної власності (торговельні аспекти прав інтелектуальної власності). Департамент представляв перший заступник голови Володимир Жаров.

Також відбулося Дванадцяте засідання Української частини Комітету з питань співробітництва між Україною та ЄС. Одним з питань порядку денного, на якому була зосереджена увага, посилення ефективності захисту та боротьби з порушеннями прав інтелектуальної власності.

16 жовтня 2002 року при Комітеті Верховної Ради України з питань економічної політики, управління народним господарством, власності та інвестицій відбулося спільне засідання з комітетами з питань промислової політики і підприємництва та з питань аграрної політики та земельних відносин, на якому розглядалися проблеми «Про перспективи вступу України до СОТ». В обговоренні взяв участь перший заступник голови Департаменту Володимир Жаров.

18 жовтня в Департаменті європейської інтеграції Міністерства економіки та з питань європейської інтеграції України відбулося засідання координаторів Української частини Комітету з питань співробітництва між Україною та Європейськими Співтовариствами.

Департаментом розроблено проект Закону України «Про внесення змін до деяких законодавчих актів України з питань інтелектуальної власності», яким приведено законодавство України у відповідність до вимог Угоди про торговельні аспекти прав інтелектуальної власності.

Зазначений проект розглянутий на засіданнях комітетів Верховної Ради України з питань науки і освіти, з питань законодавчого забезпечення правоохоронної діяльності, з закордонних справ, Європейської інтеграції. Закон прийнято 22 травня 2003 року.

7 листопада 2002 року відбулося засідання Урядового комітету економічного розвитку та з питань європейської інтеграції, на якому розглядався План заходів щодо підготовки до чергового раунду переговорів та наступного засідання Робочої групи з розгляду заявки України про вступ до СОТ. За результатами розгляду Департаментом узгоджено проект розпорядження Кабінету Міністрів України «Про План заходів щодо підготовки до чергового раунду переговорів та наступного засідання Робочої групи з розгляду заявки України про вступ до СОТ», підписаного 16 листопада 2002 року.

На виконання рішень Десятої розширеної наради у голови Української частини Комітету з питань співробітництва між Україною та ЄС Департамент підготував інформаційні матеріали щодо виконання Угоди про партнерство та співробітництво між Україною і Європейськими Співтовариствами та їх державами-членами стосовно захисту прав інтелектуальної власності для виступу офіційної делегації України на П’ятому засіданні Комітету з питань співробітництва між Україною та ЄС.

США визнали те, що в Україні інтелектуальна власність захищається на належному рівні. Рейтинг країни у захисті прав інтелектуальної власності за Списком 301″ покращився.

У березні 2001 року Україну внесено до списку «Special 301», який щорічно складається Торговельним представником США (USTR), і присвоєно статус «пріоритетної іноземної країни» (Priority Foreign Country). Список «Special 301» є складовою частиною торговельного права Сполучених Штатів та вимагає від офісу Торговельного представника США визначати країни, що не надають достатнього захисту прав інтелектуальної власності чи унеможливлюють чесний та рівноправний допуск на свій ринок суб’єктам права інтелектуальної власності зі США. Країни, які допускають кричущі порушення у законодавчих актах чи політичній практиці, і цим справляють значні негативні наслідки (наявні чи потенційні) для відповідної продукції США, а також не схильні до проведення переговорів на засадах довіри для вирішення цих проблем, повинні визначатись у якості «пріоритетних іноземних країн».

У червні 2001 року Уряд США прийняв рішення щодо зняття пільг з України відповідно до Загальної системи преференцій, а 23 січня 2002 року у зв’язку з невиконанням положень українсько-американської спільної програми дій по боротьбі з нелегальним виробництвом оптичних носіїв інформації Уряд США наклав санкції на товари, що імпортуються з України.

Протягом кількох років Україні вдалося привести законодавство у сфері інтелектуальної власності у повну відповідність до європейського законодавства та міжнародних угод, які діють у цій сфері, а також запровадити дієві механізми його реалізації.

Як результат цієї кропіткої, важкої і, що, найважливіше, результативної роботи, 31 серпня 2005 року Уряд США прийняв рішення про зняття торговельних санкцій з України, а Офіс Торговельного представника США у січні 2006 року розпочав позачерговий догляд ситуації із захистом прав інтелектуальної власності в Україні в рамках списку «Special 301» з метою можливої зміни статусу України як «Пріоритетної іноземної країни» та відновлення переваг в рамках Генералізованої системи преференцій.

23 січня 2006 року Торговельний представник США Роб Портман виступив із заявою, що Сполучені Штати Америки, визнаючи зусилля Уряду України щодо удосконалення системи охорони та захисту прав інтелектуальної власності, прийняли рішення відновити переваги України в рамках Генералізованої системи преференцій, а також зняли статус «пріоритетної іноземної країни» з України та включили її до «Переліку країн пріоритетного спостереження» (Priority Watch List) в рамках списку «Special 301».

«Я хотів би висловити свою похвалу та відзначити тривалі зусилля Уряду України, спрямовані на боротьбу з піратством у сфері авторського права, а також закликаю уряд продовжувати цю роботу», — зазначив під час прес-конференції у Вашингтоні пан Портман. «З моменту прийняття необхідного законодавства Україна активно проводила перевірки заводів по виробництву оптичних дисків та рейди проти бізнес-структур, які задіяні у сфері розповсюдження продукції, що порушує права інтелектуальної власності, а також накладала фінансові санкції на порушників. Ми закликаємо Україну продовжувати активну роботу у цій сфері, що лише позитивно вплине на інвестиційний клімат в України».

Відновлення переваг України в рамках Генералізованої системи преференцій дозволить експортувати до США на безмитній основі більше 3000 найменувань українських товарів, що позитивно вплине на стан та розвиток економіки України.

У 2005 році за ініціативою Уряду Сполучених Штатів Америки була створена українсько-американська Група співпраці з питань забезпечення виконання законодавства у сфері інтелектуальної власності, до складу якої увійшли представники Держдепартаменту інтелектуальної власності, Міністерства внутрішніх справ України, Служби безпеки України, Генеральної прокуратури України, Державної податкової адміністрації України, Державної митної служби України, Державного комітету України з питань регуляторної політики та підприємництва, Міністерства культури і туризму України, інших зацікавлених державних та недержавних організацій, компаній-правовласників, що працюють на українському ринку, та представники Посольства США в Україні.

Зазначена Група співпраці відіграє роль ефективного засобу вирішення актуальних завдань, які постають перед правоволодарями та державними органами, задіяними у сфері правової охорони інтелектуальної власності. За три роки існування Групи співпраці було проведено п’ять засідань, на яких обговорювалися питання удосконалення українського законодавства у сфері інтелектуальної власності та підвищення ефективності боротьби з порушеннями прав інтелектуальної власності в Україні, зокрема в мережі Інтернет.

На сьогодні Держдепартамент інтелектуальної власності в Україні має таку структуру:

Схема 1.Державний департамент інтелектуальної власності в Україні

Позитивні та негативні моменти щодо інтелектуальної власності в Україні.

Набутий під час економічних реформ досвід свідчить, що нерегульований державою ринок призводить до погіршення фінансово-економічної та соціальної ситуації в країні. З огляду на обмеженість фінансування науково-технічної сфери пріоритети мають знаходитись у царині освіти та фундаментальних досліджень. Відсутність державної системи охорони прав інтелектуальної власності спричиниться до субсидування економік більш розвинених країн через те, що саме там будуть задіяні як висококваліфіковані фахівці, так і результати фундаментальних досліджень. Питання створення системи інтелектуальної власності безпосередньо прилягають до питань економічної безпеки України.

Щоб побудувати цілісну систему законодавства стосовно прав інтелектуальної власності, необхідно орієнтуватися на умови єдиного ринку і узагальнювати те що вже накопичено у окремих сегментах законодавства. Необхідно, щоб розробками інноваційних проектів займалися установи, які ніколи не брали за мету продаж результатів інтелектуальної діяльності, тобто не розробляли завдання довести проект до привабливого у соціально-економічному плані вигляді і продати. Підкреслю – продати на внутрішньому ринку, бо зовнішні ринки недосяжні для переважної більшості підприємств і організацій. З огляду в Україні на сьогодні майже немає фахівців зазначеної спрямованості. Необхідно достатню кількість впливових фахівців, здатних робити виважені оцінки та приймати рішення на всіх етапах перетворення ідеї у новий або удосконалений продукт, от тоді і слід очікувати прискорення розбудови цивілізованого ринку інтелектуальної власності, адаптації національного законодавства Європейського Союзу.

Але в наш час дуже повільно відбуваються зміни на краще у правосвідомості службовців, науковців, виробників, інвесторів, продавців-усіх, хто причетний до створення дієвості державної системи інтелектуальної власності та інноваційної діяльності.

За швидкоплинних та жорстоких умов суперництва здобути власну нішу на світовому ринку можна тільки завдяки продукції, яка спроможна забезпечити найкращі технічні та споживчі характеристики, захищена патентом або вироблена за ліцензією. Професійно підготовлена пропозиція на продаж прав інтелектуальної власності являє собою суму документів і знань щодо самого виробу, його конкурентних можливостей, витрат на реалізацію, ступеня ризиків, реальної і потенційної платоспроможності та інших ринкових чинників. Підвищення рівня платоспроможності населення призведе до довільного витискання сумнівної якості закордонних товарів широкого вжитку з внутрішнього ринку, значно обмежить попит на неліцензійні продукти. Послуги на товари, виготовлені за новітніми патентованими або ліцензійними технологіями з якісною сировини або напівфабрикатів, екологічно чисті, конкурентноспроможні за якісними та споживчими характеристиками на сьогодні мають обмежений попит на внутрішньому ринку України завдяки невідповідності підвищеної ціни доходам.

На зовнішньому ринку національні товари теж мають обмежений попит, але вже з огляду на існування реальної конкуренції. Такий стан речей спричиняє виникнення патової ситуації – нагальна потреба в інноваційних проектах існує, а попит на інноваційний продукт має дуже обмежений характер.

2. Пристосування системи інтелектуальної власності до ринкових умов

Велике зростання темпів оновлення продукції, як необхідна умова збереження конкурентних позицій на ринку диктують нову методологію всієї інформаційної діяльності як у країні в цілому так і в сфері інтелектуальної власності.

Основні елементи ринкового механізму – ціна, попит, пропозиція, конкуренція, розвинена мережа інформаційних послуг. За умов досконалої конкуренції, будь-хто неспроможний контролювати ринковий попит, або процес постачання товарів на ринок, а також формувати ціну на нього. Дефіцит патентно-інформаційних ресурсів, який сьогодні існує в Україні, не дозволяє провести патентні та маркетингові дослідження на пристойному рівні. Отже, я думаю, що значно знижується ймовірність зробити виважену оцінку стосовно доцільності інвестицій у нові розробки або придбання ліцензії, що призводить до стану, коли інноваційні проекти втрачають привабливість для інвесторів. Ліцензійна продукція в Україні відносно всієї промислової продукції має неприпустимо низький рівень – 0,8% від загального обсягу відвантаженої продукції.

Я вважаю, щоб отримати суттєву підтримку фінансової, наукової, освітньої та іншої сфери досліджень та розробок з боку національних підприємств з приватною та колективною власністю, необхідно у підприємців створити зацікавленість у вагомих інноваційних проектах. У найкращому випадку такі підприємства будуть орієнтовані на придбання закордонних ліцензій, у інших випадках вони вимушені займатися виробництвом застарілої продукції. Отже, такі підприємства звичайно будуть проти розкриття внутрішніх ринків, тобто не стануть підтримувати саму ідею приєднання країни до Світової Організації Торгівлі.

До прихильників приєднання України до Світової Організації Торгівлі, я вважаю, можна віднести ті підприємства, які орієнтуються на зовнішній ринок, виробляють конкурентноспроможну продукцію або надають відповідні послуги. Це інформаційні послуги, транспорт, хімічна і видобувна промисловість, туризм. Певної позитивної перспективи щодо приєднання до Світової Організації Торгівлі можна очікувати з боку окремих сільськогосподарських підприємств, особливо тих, які орієнтовані на виробництво традиційних для України або екологічно чистих продуктів.

У 2005 році за ініціативою Уряду Сполучених Штатів Америки була створена українсько-американська Група співпраці з питань забезпечення виконання законодавства у сфері інтелектуальної власності, до складу якої увійшли представники Держдепартаменту інтелектуальної власності, Міністерства внутрішніх справ України, Служби безпеки України, Генеральної прокуратури України, Державної податкової адміністрації України, Державної митної служби України, Державного комітету України з питань регуляторної політики та підприємництва, Міністерства культури і туризму України, інших зацікавлених державних та недержавних організацій, компаній-правовласників, що працюють на українському ринку, та представники Посольства США в Україні.

Зазначена Група співпраці відіграє роль ефективного засобу вирішення актуальних завдань, які постають перед правоволодарями та державними органами, задіяними у сфері правової охорони інтелектуальної власності. За три роки існування Групи співпраці було проведено п’ять засідань, на яких обговорювалися питання удосконалення українського законодавства у сфері інтелектуальної власності та підвищення ефективності боротьби з порушеннями прав інтелектуальної власності в Україні, зокрема в мережі Інтернет.

3. Проблеми перетворення інтелектуального продукту на об’єкт інтелектуальної власності

Непропорційно низькою у відношенні до науково-технічного потенціалу України лишається загальна кількість отриманих охоронних документів на об’єкти інтелектуальної власності, хоча останнім часом спостерігаються прискорені темпи їх видачі, які сягають 200-350% на рік. Аналіз такого стану висвітив, що в Україні серед усіх виданих патентів на винаходи більшу половину склали „деклараційні патенти на винаходи», які видаються під відповідальність власника патенту за необхідність винаходу умовами платоспроможності, тобто без проведення кваліфікаційної експертизи, і мають строк дії 6 років. Під час такої експертизи не треба глибоко доходити суті корисної моделі, перевіряти відповідність об’єкта умовам патентоспроможності, а необхідно тільки переконатися у дотриманні формальних вимог, що викладені у п.13. Порядку розгляду заявок на винахід. Крім того, необхідно, щоб фактичні строки видачі охоронних документів в Україні, які засвідчують пріоритет, авторство і право власності, у більшості випадків не дорівнювали або не перевищували весь строк існування інноваційного продукту, що є наслідком відсутності у відповідних нормативних документах чітко окреслених термінів діловодства за заявками.

Звичайно, патенти нових фірм, які починають власний бізнес, можна розглядати, як певний позитив під час пошуку джерел фінансування. Вагомий пакет патентів – вагома передумова для існування. Разом з тим, зрозуміло, що передати право на „короткі» патенти, надати ліцензію або отримати під них інвестиції на впровадження дуже проблематично, зокрема із огляду на те, що навіть законодавчо визнано –„ якщо в результаті проведення кваліфікаційної експертизи заявки прийнято рішення про відмову у видачі патенту на винахід, деклараційний патент на винахід вважається таким, що не набрав чинності від дати публікації відомостей про видачу», що автоматично анулює всі виключні права власника на винахід, а отже визнає всі ліцензійні договори не дійсними. Отже, занепад патентної активності неодмінно призводить до небажаних структурних зрушень: зростає та стає переважною питома вага незначущих винаходів, які за технічним рівнем наближаються до корисних моделей, впровадження яких дозволяє покращити лише технології незначного рівня наукоємності.

Підвалини, на яких будується система інтелектуальної власності, складаються, як із законодавства, яким регулюються питання створення результатів інтелектуальної власності та їх правового захисту, так і законодавства стосовно комерційного використання результатів інтелектуальної діяльності. Крім розробки пропозицій щодо власне законодавства система інтелектуальної власності має сполучати органи державної влади – безпосередніх виконавців і організаторів її функціонування. Це – міністерства та відомства, контролюючі та наглядові органи, які займаються організацією боротьби із численними порушеннями у сфері інтелектуальної власності. Грунтовну роботу по дослідженню ролі та місце охорони інтелектуальної власності у сучасному соціально-економічному розвитку України було проведено в Українському центрі економічних і політичних досліджень ім. О. Розумкова.

4. Захист прав інтелектуальної власності в Україні та приєднання до Світової Організації Торгівлі

26 травня 2005 року у м. Брюссель відбулася Презентація діяльності центральних органів виконавчої влади в сфері захисту прав інтелектуальної власності «Ефективна реалізація та впровадження прав інтелектуальної власності в Україні» організована за ініціативи Представництва України при ЄС та за сприяння міжнародної юридичної компанії «EVERSHEDS».

До складу делегації України увійшли представники Державного департаменту інтелектуальної власності Міністерства освіти і науки, Міністерства внутрішніх справ, Міністерства охорони здоров’я, Державної митної служби України. Очолив делегацію перший заступник голови Державного департаменту інтелектуальної власності Володимир Жаров.

У ході Презентації українською стороною поінформовано учасників про стан розвитку системи захисту прав інтелектуальної власності в Україні, зокрема в рамках вступу України до СОТ, та виконання Плану дій Україна-ЄС, а також про заходи, які вживатимуться для забезпечення належного рівня захисту національних та іноземних власників прав в Україні. Зокрема, українська делегація зупинилася на заходах, які здійснюються за такими напрямами як законодавче забезпечення, судовий порядок та механізми захисту прав інтелектуальної власності, інфраструктура для забезпечення реалізації державної політики у зазначеній сфері. Окрему увагу було приділено питанню захисту прав інтелектуальної власності у фармацевтичній галузі.

Представники широкого кола організацій висловили зацікавленість щодо участі у Презентації, зокрема Європейської комісії, представництв держав-членів ЄС, таких галузевих асоціацій як Міжнародна федерація фонографічної промисловості, Європейського круглого столу промисловців, Асоціації європейських власників торгових марок, Всесвітньої організації інтелектуальної власності, а також інших міжнародних приватних компаній та корпорацій.

У ході обговорення представники зазначених організацій наголошували на тому, що Україна привертає до себе все більше уваги з боку міжнародної спільноти, включаючи сферу захисту прав інтелектуальної власності. Представниками таких знаних організацій як Міжнародна федерація фонографічної промисловості, міжнародна корпорація «Microsoft», Всесвітня організація інтелектуальної власності, Торгова палата США при ЄС, Європейська комісія тощо позитивно оцінено діяльність, що здійснюється в Україні.

Представник профільного відділу Гендиректорату з питань торгівлі Європейської комісії Я.Корнідес, коментуючи результати проведеної Презентації, відзначив високий рівень підготовленості членів української делегації, а також інформаційну насиченість та конкретність їхніх виступів. Разом з тим, підкреслювалося, що Україна є першою країною, яка провела подібний захід. Окрім того, Я.Корнідес наголосив, що проведення заходів, які спрямовано на інформування широкого кола зацікавлених сторін щодо тієї чи іншої сфери діяльності країни, є надзвичайно корисним та ефективним. Це сприяє поступовому вирішенню окремих проблемних питань. Представник ЄК відзначив готовність Європейської комісії до підтримки України у заходах, спрямованих на підвищення ефективності захисту прав інтелектуальної власності в Україні, а також висловив впевненість, що результатом Презентації стане покращення іміджу України у зазначеній сфері.

Заступник генерального директора Європейського відділення Міжнародної федерації фонографічної промисловості С.Кравчик, який представляв організацію, що критикувала Україну за неналежний рівень захисту прав в країні, відзначив задоволення діями, що вживаються на даному етапі, а також наголосив на значному прогресі, досягнутому протягом останніх декількох місяців. Окремо наголошувалося на позитивній оцінці операцій, які проведено напередодні конкурсу «Євробачення» щодо недопущення продажу піратської продукції на вулицях м.Київ. Висловлено також сподівання, що Уряд України і надалі серйозно підходитиме до вирішення проблеми та завершить реалізацію розпочатих програм.

Особливий інтерес у присутніх на Презентації викликала інформація про заходи, які здійснюються у напрямі визначення матеріальної шкоди, завданої власникам прав протиправними діями, а також відповідальності, яка виникає в результаті виявлення цих дій.

Окрім того, представниками окремих компаній висловлена зацікавленість у наданні підтримки українській стороні для реалізації конкретних проектів, зокрема у фармацевтичній галузі.

Таким чином, результатом Презентації стало доведення інформації до зацікавлених сторін про всі аспекти діяльності у сфері захисту прав інтелектуальної власності, а також відкрите обговорення тих проблемних питань, які непокоять європейську та міжнародну спільноти на всіх рівнях, щодо системи захисту та охорони прав інтелектуальної власності в Україні.

Підтвердженням відзначеного, а також значного інтересу, який проявляється до сфери захисту прав інтелектуальної власності в Україні, та належного рівня організації Презентації, є те, що до Представництва України при ЄС вже надійшло декілька відгуків від організацій, представники яких були присутні на Презентації, зокрема від Асоціації кінематографічної індустрії, Всесвітньої організації інтелектуальної власності, Європейського круглого столу промисловців. У відгуках відзначається високий рівень підготовки делегації України до заходу, глибокі знання всього спектру питань щодо системи захисту прав інтелектуальної власності тощо. Окрім того, висловлюється підтримка українській стороні та сподівання на якнайшвидше вирішення українського питання в США та в рамках СОТ.

Необхідно також відзначити, що учасниками Презентації відзначалося, що на відміну від подібних заходів, які проводяться у м.Брюссель, Презентація України мала успіх через те, що членам делегації вдалося повно та змістовно представити широкий спектр діяльності, що здійснюється у згаданій сфері в Україні. При цьому наголошувалося: іноді виникають ситуації, коли не зважаючи на те, що обсяг зробленої роботи є значним, через невміння представити її результати проблемні питання не усуваються.

Відомо, що однією із головних умов набуття членства у Світовій Організації Торгівлі є упорядкування національного законодавства та практики регулювання зовнішньоекономічної діяльності відповідно до положень тексту угод Уругвайського раунду. Крім того, країни — члени Світової Організації Торгівлі повинні дати згоду на прийняття нового кандидата. За прийнятою процедурою приєднання, Україна провадить двосторонні переговори із країнами-членами Світової Організації Торгівлі, під час яких узгоджуються позиції, надаються відповіді на попередні запити, визначаються права, щодо захисту експорту та окреслюються зобов’язанням в галузі імпортної політики, розглядаються тарифні поступки. Отже, такі переговори, крім економіко-правової спрямованості, мають і політичне забарвлення.

У Концепції загальнодержавної програми адаптації законодавства України до законодавства Європейського Союзу, схваленої Законом України від 21 листопада 2002 року №288-4, визначено, що „адаптація законодавства України до законодавства Європейського Союзу – це поетапне прийняття та впровадження нормативно-правових актів України, розроблених з урахуванням законодавства Європейського Союзу». На сьогодні в Україні вже створено основне політико-правове та організаційне підгрунтя такої адаптації, до якого, належить Угода УТ. Будь-який закон діє в певному конкретному соціально-економічному середовищі, а отже під час розробки законопроектів необхідно врахувати реальні умови функціонування нормативного акту. У системі інтелектуальна власність вислів „створена правова база для інтеграції України до Європейського Союзу» можна застосувати тоді, коли налагоджена державна система охорони прав інтелектуальної власності охоплюватиме та узгоджуватиме між собою всі сторони призначення, як то – власність, право, економіка, судова система, коли законодавство буде закріплено практикою його використання, коли реальні діяння цілковито відповідатимуть положенням закону. Отже, якщо для мешканців України, іноземних осіб та осіб без громадянства рівень захисту прав інтелектуальної власності стосовно юридичних та економічних аспектів, припинення недобросовісної конкуренції, швидкості та якості розгляду судових позовів, умов залучення інвесторів страхування майнових та немайнових ризиків буде не гірше ніж у країнах Європейського Союзу , можна вважати, що гармонізацію законодавство проведено.

На сьогодні законодавство України у сфері інтелектуальної власності охоплює всі загальновідомі об’єкти права інтелектуальної власності і в цілому відповідає міжнародним нормам.

Разом з тим реальні функціонування системи інтелектуальної власності Україні викликають багато нарікань. Спираючись на неї, майже неможливо забезпечити конкурентоспроможність вітчизняної економіки, залучити інвестиції до інноваційних проектів, захистити національного виробника на зовнішньому, полегшити тиск іноземних товарів на внутрішньому ринку, покласти край торгівлі контрафактною продукцією. Сьогодні Україну звинувачують у низьких стандартах охорони інтелектуальної власності, вона займає перші рядки у списку країн-піратів програмного забезпечення, фармацевтичних засобів, до неї застосовують санкції, що призводять до значних політичних та фінансових збитків.

Стан управління розвитку цієї власності в Україні обумовлено багатьма чинниками, серед яких необхідно відзначити такі: по-перше, нерозуміння більшістю посадових осіб, які мають опікуватися питаннями інтелектуальної власності, до яких наслідків призведе зволікання з розбудовою системи цієї власності, так як це позначиться на економічній безпеці держави; по-друге, відсутністю уявлення, що власне необхідно будувати в царині інтелектуальної власності. Але щоб провести аналіз стану роботи міністерств і відомств щодо координації діяльності підпорядкованих підприємств, організацій і установ у сфері правової охорони промислової власності, то було б видно, що належної уваги цим питанням не приділяється. Це призвело до різкого скорочення чисельності або ліквідації патентних підрозділів на підприємствах, організаціях і установах, що негативно позначилось на стані роботи, пов’язаної з правовою охороною об’єктів промислової власності і призвело до великих збитків як підприємство, організацій і установ так і держави в цілому. Необхідно створити страхування об’єктів інтелектуальної власності. Важливою проблемою є незавершеність формування структури державної системи охорони об’єктів цієї власності, особливо у правоохоронних органах. Крім того, необхідно правову підготовку у сфері охорони інтелектуальної власності, як суб’єктам, що створюють ті об’єкти, а саме науковцям, винахідникам, конструкторам, технологам, дизайнерам, так і посадовим особам, відповідальним за використання цих об’єктів. У країні практично немає фахівців з маркетингу інтелектуальної власності, а також комплексної державної системи навчання, підготовки і підвищення кваліфікації фахівців з питань охорони інтелектуальної власності.

У процесі впровадження інновацій, тобто перетворення ідей у новий або удосконалений продукт, який запроваджено на ринку, домінуючу роль посідають питання набуття і захисту виключних прав на результати інтелектуальної діяльності та їх комерціалізація. Більше того, правові й економічні відносини, форми та методи у сфері інтелектуальної власності одна без іншої не існує.

Сьогодні Україна перебуває на завершальній стадії переговорів щодо вступу до Світової організації торгівлі і візьме на себе ряд зобов’язань у всіх сферах народного господарства.

З точки зору національних інтересів Україна має шанс приєднатися до вимог ГАТТ/СОТ і в такий спосіб сприяти розвитку експорту й імпорту товарів, але при цьому необхідно враховувати, що в реальних міжнародних стосунках часто виникають різного роду парадокси й ускладнення. Стосовно цього можна виділити кілька важливих аспектів.

Перший аспект. В основних положеннях ГАТТ/ СОТ для країн, що вступають до цієї організації, передбачено вирішення на методичному рівні та практичне дотримання низки вимог, до яких належить і вимога стосовно переведення нетарифних бар’єрів у тарифні еквіваленти. В теоретичному і практичному плані ця проблема залишається малодослідженою як в Україні, так і в інших країнах. Тут необхідне теоретичне обґрунтування такого процесу і розробки й використання спеціального механізму їх забезпечення як необхідної умови здійснення перетворень і захисту інтересів України.

Суть поняття «нетарифні бар’єри» трактується як специфічна дискримінація іноземних товарів на користь вітчизняних. Найважливіші складові їх: антиреклама, застосування стандартів, система оподаткування, санітарні обмеження, ліцензування та квотування, регулювання валютного курсу національної грошової одиниці, податок на прибуток, акцизний податок, податок на додану вартість. Вважається, що до найпоширеніших інструментів нетарифного регулювання або бар’єрів належать ліцензії і квоти у відповідь на дискримінаційні дії інших держав.

У методичному плані принциповим має бути положення про те, що на першому етапі потрібно розв’язувати проблему не в напрямі від нетарифних бар’єрів до тарифних еквівалентів, а навпаки, від тарифних еквівалентів або еквівалентної митної ставки до нетарифних бар’єрів у формі квоти. При трансформаційних процесах у напрямі від тарифних еквівалентів до нетарифних бар’єрів і від нетарифних бар’єрів до тарифних еквівалентів формується різниця в імпортних цінах на товари, що має сталий характер. Виклад методичних підходів стосовно переведення нетарифних бар’єрів у «тарифні коефіцієнти», що належить до вимоги ГАТТ/СОТ, є актуальним з теоретичної і практичної точок зору. Усунення нетарифних бар’єрів має відбуватися на тлі змін у рівнях імпортних цін, які є підґрунтям для тарифних еквівалентів.

Розрахунок тарифних еквівалентів повинен здійснюватися на основі фактичної різниці між внутрішніми й зовнішніми цінами і у транспарентній формі. Для цього використовують дані за базовий період. Зовнішні ціни повинні являти собою середні фактичні ціни СІФ одиниці товару для країни-імпортера. У випадках, коли середні ціни СІФ одиниці товару неможливо визначити або якщо вони непридатні, зовнішні ціни повинні: а) являти собою придатні середні ціни СІФ одиниці товару в сусідній країні; або б) розраховуватися із середніх цін ФОБ одиниці товару одного або кількох з найбільших експортерів з поправкою на орієнтовну вартість страхування, фрахту та інших відповідних видатків з боку країни-імпортера.

При розрахунку початкових тарифних еквівалентів, у разі необхідності, можна робити поправку, яка враховує різницю в якості або сорті товару, для чого використовують відповідний коефіцієнт. У тих випадках, коли тариф, розрахований за цими інструкціями, є від’ємним або меншим за його поточний зв’язаний рівень, початковий тарифний еквівалент може бути встановлений на рівні поточної зв’язаної ставки або на основі пропозицій країни щодо тарифу на даний товар. Поява в Україні методики переведення нетарифних бар’єрів у тарифні еквіваленти на взаємопов’язаних засадах протистоятиме недосконалим лібералізації і протекціонізму. В даному випадку з’ясована справді унікальна ситуація щодо зміни ринків імпортних цін, і це питання є пріоритетним для зовнішньоекономічної діяльності.

Існує загальна думка, що процес тарифікації, який використовувався на Уругвайському раунді, не привів до значної лібералізації торгівлі шляхом зв’язування тарифів у графіках країн. У деяких випадках розрахований еквівалентний тариф був занадто високим і не давав реальної можливості для імпорту. Більше того, розмитість тарифних ставок (тобто різниця між зв’язаними ставками і тими, що застосовуються) дала змогу країнам використовувати цю різницю як свого роду перемінний збір. Загальний консенсус з приводу необхідності продовження реформи, однак, не привів до згоди про те, як краще досягти цієї мети.

Щодо країн з так званою перехідною економікою, до яких належить і Україна, при формуванні своєї зовнішньоекономічної політики необхідно насамперед враховувати досвід розвинутих країн. Із досвіду виходу із кризи США, Німеччини, Японії та їх прогресу можна зробити висновок: виважена політика трансформованої системи протекціонізму свого виробника та захисту свого ринку має ґрунтуватися на дотриманні стратегічного курсу на поетапну лібералізацію зовнішньоекономічних зв’язків саме в тих сферах, де з’являються конкурентні переваги.

З огляду на це через механізм лібералізації та протекціонізму важливо забезпечити належний рівень захисту зовнішньоекономічних інтересів АПК на світовому ринку.

Перелічені вимоги ГАТТ/СОТ щодо лібералізації та протекціонізму зовнішньоекономічної діяльності й методологічні аспекти їх реалізації слід розглядати в сукупності як державну зовнішньоекономічну політику стосовно розвитку експортно-імпортного потенціалу інтелектуальної власності на засадах, які б виправдали себе.

Стабільний розвиток національної економіки держави, як свідчить зарубіжний досвід, великою мірою залежить від динаміки розвитку зовнішньої торгівлі, яка виступає важливою складовою частиною, а у деяких випадках і рушійною силою економічного розвитку країни на міжнародній арені. Використовуючи зовнішню торгівлю сільськогосподарською продукцією як засіб стимулювання розвитку національного сільського господарства в інтересах добробуту народу, держава визначає основні засади та напрями своєї зовнішньоторговельної політики, які можуть коливатися у межах від жорсткого протекціонізму до цілковитої лібералізації. Але загалом це повинна бути системно обґрунтована та послідовна політика держави.

5. Перспективи розбудови системи інтелектуальної власності в Україні

Установчими документами на Державний департамент інтелектуальної власності покладена реалізація у межах своїх повноважень єдиної економічної, фінансової, науково-технічної, соціальної політики у сері інтелектуальної власності та розробка на основі результатів аналізу діяльності державної системи охорони інтелектуальної власності пропозицій щодо її вдосконалення. Такий стан речей спричинили об’єктивні та суб’єктивні причини.

Для розбудови інтелектуальної власності необхідні такі ресурси: час, кадри, довіра або навіть і прихильність з боку значної кількості міжнародних організацій і потенційних інвесторів. Матеріальні ресурси, у тому числі бюджетні кошти та гроші у вигляді різного виду мита, зборів, допомоги потребують окремого розряду і окремих оцінок.

Необхідно, щоб діяльність Департаменту та Укрпарламенту була спрямована з огляду на різні причини, переважно на видачу охоронних документів, розробку інструкцій та правил, підготовку звітів.

Отже, становлення системи інтелектуальної власності в Україні розглядалося переважно з огляду на доцільність приєднання до Світової організації торгівлі і виконання угоди УПС та ТРІПС.

Висновок

Отже, незважаючи на труднощі та протиріччя, в Україні буде досягнуто певних конкретних результатів щодо оновлення та захисту прав інтелектуальної власності. Разом з тим буде досягнуто високих результатів на шляху набуття Україною членства у світовій організації торгівлі. При цьому, на мою думку, розбудова системи інтелектуальної власності, забезпечення її відповідним нормам і стандартам стає важливим напрямом налагодження ринкових відносин як всередині країни, так і поза її межами.

За швидкоплинних та жорстоких умов суперництва здобути власну нішу на світовому ринку можна тільки завдяки продукції, яка спроможна забезпечити найкращі технічні та споживчі характеристики, захищена патентом або вироблена за ліцензією.

Ліцензійна продукція в Україні відносно всієї промислової продукції має неприпустимо низький рівень – 0,8% від загального обсягу відвантаженої продукції.

Я вважаю, щоб отримати суттєву підтримку фінансової, наукової, освітньої та іншої сфери досліджень та розробок з боку національних підприємств з приватною та колективною власністю, необхідно у підприємців створити зацікавленість у вагомих інноваційних проектах. У найкращому випадку такі підприємства будуть орієнтовані на придбання закордонних ліцензій, у інших випадках вони вимушені займатися виробництвом застарілої продукції.

Занепад патентної активності неодмінно призводить до небажаних структурних зрушень: зростає та стає переважною питома вага незначущих винаходів, які за технічним рівнем наближаються до корисних моделей, впровадження яких дозволяє покращити лише технології незначного рівня науко ємності.

Певної позитивної перспективи щодо приєднання до Світової Організації Торгівлі можна очікувати з боку окремих сільськогосподарських підприємств, особливо тих, які орієнтовані на виробництво традиційних для України або екологічно чистих продуктів.

З огляду на досвід вступу в СОТ країн з перехідною економікою наріжним каменем у переговорному процесі щодо вступу України до СОТ є те, що в країні практикуються такі протекціоністські заходи як надання податкових пільг і адресних дотацій підприємствам, що беруть участь у міжнародній конкуренції, а в країнах СОТ — субсидування загальногалузевих програм. Оскільки Україна ще не є членом СОТ, у неї є запас часу, щоб плавно трансформувати допомогу в сучасну й ефективну систему субсидій, гармонізовану з міжнародними та європейськими вимогами.

Підсумовуючи, слід відзначити, що Уругвайський раунд відкрив новий етап розвитку багатосторонньої системи світової торгівлі, а підписана 15 квітня 1994 року під час світової конференції в Марракеші (Марокко), в якій брали участь делегації 147 держав і понад ЗО міжнародних організацій (у тому числі ООН, МВФ тощо). Марракеська угода про заснування СОТ заклала правову основу нової міжнародної організації.

Щодо просування процесу вступу України до СОТ, то Україна вже погодила умови вступу та підписала двосторонні протоколи з доступу до ринків товарів і послуг з 30-ма країнами. Нині тривають переговори стосовно узгодження свого вступу до СОТ зі Сполученими Штатами Америки, Австралією, Китаєм, Японією й іншими країнами. «Точкою прориву» в процесі приєднання України до СОТ має стати підписання Протоколу з доступу до ринків товарів і послуг із Сполученими Штатами Америки. З цією країною мають бути узгоджені п’ять проблемних позицій, які стосуються оподаткування, діяльності спеціальних економічних зон, прав інтелектуальної власності, санітарних і фітосанітарних норм, а також технічних бар’єрів у торгівлі.

На сьогодні законодавство України у сфері інтелектуальної власності охоплює всі загальновідомі об’єкти права інтелектуальної власності і в цілому відповідає міжнародним нормам.

Разом з тим реальні функціонування системи інтелектуальної власності Україні викликають багато нарікань. Спираючись на неї, майже неможливо забезпечити конкурентоспроможність вітчизняної економіки, залучити інвестиції до інноваційних проектів, захистити національного виробника на зовнішньому, полегшити тиск іноземних товарів на внутрішньому ринку, покласти край торгівлі контрафактною продукцією.

Для розбудови інтелектуальної власності необхідні такі ресурси: час, кадри, довіра або навіть і прихильність з боку значної кількості міжнародних організацій і потенційних інвесторів. Матеріальні ресурси, у тому числі бюджетні кошти та гроші у вигляді різного виду мита, зборів, допомоги потребують окремого розряду і окремих оцінок.

Список використаної літератури

Видання нормативного характеру (Україна)

1. Україна. Закони. Законодавство України у сфері інтелектуальної власності: проблеми вступу до СОТ: Слухання у ком. з питань науки і освіти: Верхов. Рада України третього скликання: Восьма сесія, 19 груд. 2001 р. / Ком. з питань науки і освіти Верхов. Ради України; [Упоряд. Г.О.Андрощук]. — К.: Парлам. вид-во, 2002. — 359 с.: іл., табл.

Книги, статті

2. Антонюк Н. Аспекти інформаційно-аналітичного забезпечення в системі інтелектуальної власності: [Значення патентно-інформаційної діяльності в сучасних умовах] // Інтелект. власність. — 2005. — № 3. — С.28 — 29.

3. Березанська В. Розробка проекту спеціального закону щодо охорони прав на комп’ютерні програми: [Щодо необхідності введення кумулятивної охорони комп’ютерних програм] // Інтелект. власність. — 2004. — № 6. — С.6 — 9.

4. Германова О. Охорона авторських прав у контексті міжнародних договорів: [Сучасна система захисту інтелектуальної власності й авторського права і нагляд з боку відповідних міжнародних організацій] // Інтелект. власність. — 2005. — № 6. — С.17-19.

5. Дмитришин В. Реалізація державної політики у сфері легалізації комп’ютерних програм: [Щодо розвитку ринку програмного забезпечення в Україні] // Інтелект. власність. — 2004. — № 6. — С.3 — 5.

6. Жаров В.О. Інтелектуальна власність в Україні: Правові аспекти набуття, здійснення та захисту прав / [Відп. ред. О.Д.Святоцький]. — К.: Вид. дім «Ін Юре», 2000. — 187 с.

7. Миненко О.: [Щодо досконалості законодавчої бази стосовно майнових прав інтелектуальної власності] // Інтелект. власність. — 2005. — № 1. — С.9 — 14.

8. Захист прав інтелектуальної власності: Верховна Рада прийняла в першому читанні проект Закону України «Про внесення змін і доповнень до деяких законів України у сфері захисту прав інтелектуальної власності» // Посредник. — 2003. — № 18-19 (26 мая). — С.6.

9. Захист прав інтелектуальної власності: Досвід Сполучених Штатів Америки: Зб. док., матеріалів, ст. / [Упоряд.: В.С.Дроб’язко, Р.В.Дроб’язко]; За ред. О.Д.Святоцького. — К.: Вид. дім «Ін Юре», 2003. — 366 с.: табл.

10. Меняйло Л. Сприяння формуванню ринку інтелектуальної власності в Україні // Інтелект. власність. — 2002. — № 2 — 3. — С.30 — 41.

11. Онопенко В. Інтелект коштує дорого: [Розмова з головою Комітету Верховної Ради з питань правової політики В.Онопенком щодо правової охорони інтелектуальної власності /Розмову вела К.Буглак] // Закон і бізнес. — 2003. — 6 верес. — С.4.

11. Охорона інтелектуальної власності в Україні / [Довгий С.О., Жаров В.О., Зайчук В.О. та ін.]. — К.: Форум, 2002. — 318, [1] c.

12. Охорона інтелектуальної власності: нормативно-правові акти / НДІ інтелектуал. власності Акад. правових наук України; За заг. ред. О.Д.Святоцького. — К.: Вид. дім «Ін Юе», 2004. — 1175 с.: табл.

13. Паладій М. Удосконалення національного законодавства у сфері інтелектуальної власності: [Механізми вирішення проблем, що стосуються набуття, здійснення та захисту прав інтелектуальної власності] // Інтелект. власність. — 2005. — №1. — С.3 — 8.

14. Пахаренко-Андерсон А. Деякі аспекти права інтелектуальної власності на торговельну марку: [Торговельна марка (знак для товарів і послуг) як елемент ринкових відносин] // Інтелект. власність. — 2004. — № 12. — С.7 — 12.

15. Потєхіна В. Правова охорона винаходів у законодавстві України і США: [Щодо законодавства України про правову охорону патентів на винаходи] // Інтелект. власність. — 2005. — № 1. — С.38 — 45.

16. Романчук Я. Якою має бути держава: Інтелектуальна підтримка Нової України: концепція адміністративної реформи // Укр. газета. — 2005. — 14-20 верес. — С.13.