Оглавление
Введение
1. Основы понимания духовного кризиса
2. Формы духовного кризиса
2.1 Шаманский кризис
2.2 Пробуждение Кундалини
2.3 Эпизоды сознания единства («пиковые переживания»)
2.4 Психологическое обновление через возвращение к центру
2.5 Кризис психического раскрытия
2.6 Переживание «прошлых жизней»
2.7 Общение с духами-проводниками и контактёрство
2.8 Околосмертные переживания (ОСО)
2.9 Переживание близких контактов с НЛО
2.10 Состояния одержимости
3. Взгляды основателей некоторых психотерапевтических школ, имеющих успех в разрешении проблем духовных кризисов
3.1 К.Г. Юнг
3.2 Р. Ассаджиоли
3.3 В. Райх
3.4 Л. Бинсвангер
3.5 А. Маслоу
3.6 Р.Д. Лейнг
3.7 Э. Берн
4. Организация помощи в преодолении духовного кризиса
Заключение
Библиография
Введение
Если говорить о психотерапевтической помощи при невротических расстройствах, алкоголизме, наркомании, тяжёлых жизненных потрясениях, шизофрении и прочих тяжёлых жизненных обстоятельствах, легко укладывающихся в рамки нашей культуры механистического материализма, то можно сказать, что данные виды психотерапевтического воздействия давно уже стали восприниматься как вполне естественное явление. Но стоит заговорить о психотерапевтической помощи при состояниях духовного кризиса, как мы сразу же попадаем на весьма зыбкую почву. Как можно вообще рассматривать понятие духовного в свете научных психологических концепций? Как метафору или как вполне объективную реальность? Подобных вопросов возникает множество. Ведь вводя в поле действия психотерапевтической практики духовное измерение, мы тем самым вступаем на территорию, традиционно занимаемую религией, мистикой и магией. И одновременно мы подрываем господствующие представления о человеке, как объекте движимом исключительно социально-биологическими стремлениями. Факт существования духовной эволюции, которая ставит под сомнение и разрушает ценности эго, выдвигая свои собственные, совершенно не вписывается в систему взглядов «нормального», человека, единственной реальностью которого является социально обусловленная физическая реальность.
Понятие объективно существующей духовной реальности легко можно поставить под сомнение и все приведённые выше утверждения назвать голословными. В этой работе я попытаюсь собрать и систематизировать часть материала, оспаривающего столь поспешное заключение. С другой стороны я не собираюсь утверждать, что признание существования духовной реальности является абсолютно более истинным, чем её отрицание. Любой феномен можно объяснить с разных позиций. В истинности любого суждения можно усомниться, усомнившись в исходных его предпосылках. Некто утверждает, что он не может жить без любимого. Я могу усомниться в подлинности его любви, прейдя к выводу, о проецировании на реальный объект внутреннего образа, к которому и приковано его либидо. Но моё сомнение, в данном случае, есть результат приверженности определённой теории и веры в достаточную способность к объективной оценке. Можно пойти дальше и продолжить этот ряд сомнений до бесконечности. Поэтому, утверждая объективное существование духовной реальности, которая обуславливает явление духовной эволюции, ведущей к духовному развитию человечества и иногда порождающей тяжёлое состояние духовного кризиса, для своего разрешения требующего мер психотерапевтической помощи я делаю это, руководствуясь чисто прагматическими соображениями – как наиболее удобным подходом к проблеме. В некоторых психотерапевтических школах, некоторые трудности, которые можно считать следствием духовного кризиса, могут решаться и без привлечения понятия возвышенных материй. Например, в транзактном анализе Эрика Берна или телесно ориентированной психотерапии Вильгельма Райха, о которых речь пойдёт в главе 3.
Прежде чем двигаться дальше, необходимо внести ясность в терминологию и определиться с понятиями, образующими тему данной работы.
В настоящее время существует множество психотерапевтических школ. Все они имеют свои взгляды на теорию и практику психотерапии, поэтому ни одно из ее определений ими всеми не принимается. В самом общем виде психотерапия – психологическое воздействие, направленное на помощь в разрешении эмоциональных, поведенческих, межличностных проблем и повышение качества жизни [25, С.660].
Как будет рассказано далее, для разрешения духовного кризиса часто применяются различные методы физиологического и иного, не психологического воздействия, используемые для вызывания изменённых состояний сознания. Но в отличии от методов традиционной психиатрии, ставка в них делается на способность психики к интеграции и самоисцелению, а не воздействию на органические процессы. Поэтому, в данной работе, употребляя словосочетание «психотерапевтическая помощь», я имею ввиду меры, направленные на помощь в психической интеграции, личностном росте, приходе к целостности бытия и более полной самореализации.
При её создании в качестве базовых использовались труды Станислава Грофа, трансперсонального психотерапевта, основавшего в её рамках собственный психотерапевтический подход. Основная терминология и классификация, относящаяся к состояниям духовного кризиса, основана именно на них.
Духовный кризис- это критическая ситуация в эволюции сознания. Переход между двумя различными состояниями бытия. По своим описаниям и последствиям его проявления сходны с состояниями духовного преображения, описанными в мистических традициях всего мира. Этот переход часто бывает трудным и пугающим, но обладает огромным эволюционным и целительным потенциалом [9, С.25-32].
Глава 1 содержит некоторые начальные сведения, позволяющие составить понимание об особенностях человеческой природы, стоящих за этим явлением.
Существенной особенностью духовных кризисов, как будет ясно из глав 1 и 2, является проявление в них или в процессе их терапии особых — трансперсональных — переживаний.
«Трансперсональными можно назвать переживания, в которых чувство самотождественности выходит за пределы индивидуальной, или личной самости, охватывая человечество в целом, жизнь, дух и космос» [28, С.7].
К настоящему времени уже достаточно хорошо сформировалось направление психологии, посвящённое изучению трансперсональных переживаний – трансперсональная психология.
«Трансперсональная психология – это учение о трансперсональных переживаниях, их природе, разнообразных формах, причинах и следствиях, а так же о тех проявлениях в областях психологии, философии, практической жизни, искусства, культуры, жизненного стиля, религии и т.д., которые вдохновляются ими, которые стремятся их вызвать, выразить, применить или понять» [28, С.7-8].
Прикладным направлением трансперсональной психологии, использующей её достижения для разрешения различных жизненных проблем, в частности для преодоления духовных кризисов, является трансперсональная психотерапия [28, С.8].
В современном мире проявления духовного кризиса очень часто интерпретируются как болезнь, симптомы которой необходимо подавить. Такой подход ведёт к замораживанию процесса, делая невозможным не только разрешение кризиса и достижение более удовлетворяющего целостного состояния, но и причиняя и без того тяжело страдающему человеку массу дополнительных страданий [9, С.33] .
С другой стороны, нельзя относить к понятию духовного кризиса все случаи переживания необычных состояний. Среди них могут быть случаи явно биологических расстройств, требующие медицинского вмешательства [8, С.17].
Более подробно о различных проявлениях состояний духовного кризиса будет рассказано в главе 2.
Правильно понятый и рассматриваемый в качестве трудной стадии естественного развития, духовный кризис может привести к исцелению различных эмоциональных и психосоматических расстройств, к благоприятным изменениям личности, к разрешению важных жизненных проблем и в эволюции в направлении «высшего сознания». Но чтобы это произошло, человеку очень часто требуется поддержка и понимание, особенно в нашей цивилизации, утратившей представления о подлинной значимости подобных трансформаций. Поэтому очень важным является наличие специалистов, которые в состоянии работать с подобными проблемами [9, С.32-33].
Формы применяемой в данном направлении работы могут быть различными. В главе 4 рассказывается об её базовых направлениях.
Теперь о целях и задачах данной работы.
Цель курсовой работы – освятить имеющиеся на сегодняшний день возможности психотерапевтической помощи людям, переживающим духовный кризис.
Данная цель осуществляется через решение следующих задач:
Рассмотрения концепций, дающих возможность понимания явления духовного кризиса.
Рассмотрения различных проявлений духовного кризиса.
Обзора идей некоторых из основателей психотерапевтических школ, способных помочь в работе с людьми, переживающими духовный кризис.
Изложения конкретных рекомендаций по помощи людям, испытывающим различные затруднения в процессе переживания духовного кризиса.
Теперь, когда основные вступительные замечания сделаны, можно переходить к более глубокому изучению проблемы. Если конечно позволительно говорить о какой-либо глубине в пределах этого неуклюжего, непутёвого, нерадивого труда.
1. Основы понимания духовного кризиса
На мой взгляд, основы понимания духовного кризиса в западной психологической науке были заложены американским философом и психологом Уильямом Джемсом (1842 – 1910). Его книга «Многообразие религиозного опыта» [12] — это классический труд, обосновывающий важность религиозного опыта в человеческой жизни и дающий примеры описания случаев духовного кризиса и их разрешения, ведущего к более целостной жизни.
Джемс критикует медицинский материализм, объясняющий религиозный опыт следствием патологических процессов. Единственными критериями для оценки подобного опыта, по его мнению, должны быть непосредственная уверенность, философская разумность и нравственная плодотворность [12, С.31]. Он считает, что религиозный опыт не может быть опровергнут путём рационального мышления, так как интуитивная уверенность в нём, человека его пережившего, намного сильнее всех возможных логических доводов [12, С.71]. Этот опыт также обладает огромным потенциалом, помогающим преодолевать существующие в жизни страдания [12, С.55].
По Джемсу, основой, приводящей к состоянию, которое позже получило название «духовного кризиса», является наличие в сознании переживающих его людей обострённого ощущения существующего в мире зла. Таким людям необходимо пройти через «второе рождение», чтобы достичь принятия жизни, несмотря на существующее в ней зло [12, С.111-138].
Есть также и другая категория людей, испытывающих религиозно-мистические переживания. Они не придают значения проблеме зла и полны возвышенных восторгов. [12, С.73-110]. Но их система взглядов эффективна до определённого момента. Очень легко она может рассыпаться в прах, и человек будет вынужден столкнуться лицом к лицу со злом [12, С.137-138].
Джемс отмечает, что при явлениях религиозного душевного возрождения процесс может развиваться двумя путями – путём лизиса, т.е. постепенно, и путём кризиса, т.е. скачком [12, С.153]. Им описаны явления борьбы между высшими и низшими побуждениями, происходящими в этом процессе, а также сознательный отказ от своей воли и сопротивления процессу как фактор разрешения кризиса [12, С.171-177].
Индуистская и буддистская йога, практики суфиев, упражнения католического святого Игнатия Лойолы и другие средства обретения мистического опыта рассматриваются Джемсом как способы достижения более целостных и удовлетворяющих состояний сознания [12, С.319-333]. Также он приводит параллели между состояниями, достигаемыми при их помощи и откровениями, происходящими при употреблении психоактивных веществ [12, С.311]. Ещё одним метким предположением Джемса была увиденная им связь между алкоголизмом и жаждой духовных переживаний [12, С.308-309].
Джемс приходит к выводу, что «сознательное «я» человека является непосредственным продолжением более широкого по объёму «я», которое в критические моменты порождает спасительный опыт и даёт положительное содержание религиозному переживанию» [12, С.408]. Относительно этого » более широкого по объёму «я»» он предлагает следующую гипотезу.
«Последние пределы нашего существа пребывают, как мне кажется, в совершенно иной области бытия, чем чувственный и постигаемый мир.
Эту область можно назвать мистической или сверхъестественной. В большинстве своём наши духовные стремления, по-видимому, зарождаются именно в этой области; иначе они не могли бы овладевать нами таким образом, что мы не в состоянии объяснить себе их появление. Поэтому следует признать, что мы принадлежим к этой области в гораздо большей степени и в гораздо более интимном смысле, чем к видимому миру, потому что мы больше и интимнее всего живём в том мире, где живут и родятся наши духовные стремления и идеалы. Но этот невидимый мир не только идеален, — он имеет также влияние на видимый мир и воздействует на него. Общение с этим невидимым миром есть реальный процесс с реальными результатами, отражающимися на конечной человеческой личности тем, что она обновляется коренным образом, и это возрождение человека, отражается через его жизненное поведение известными последствиями на событиях естественного мира» [12, С.408-409].
Взгляды, схожие с взглядами Уильяма Джемса, мы можем встретить в различных школах психотерапии, занимающихся проблемами духовного кризиса. Например, в аналитической психологии К.Г.Юнга и в психосинтезе Р.Ассаджиоли (см. гл. 3), а также у С.Грофа.
Станислав Гроф (р. 1931) начинал работать как традиционный психиатр и фрейдиски ориентированный психоаналитик. Приняв участие в психоделическом сеансе, связанном с употреблением в учебных целях диэтиламида d-лизергиновой кислоты (ЛСД-25), он получил необычные мощные переживания, которые привлекли его внимание к изучению изменённых состояний сознания – как собственных, так и других, — индуцированных различными средствами. Эти исследования убедили его, что известное ему до этого понимание человеческой психики является поверхностным и не способно объяснить наблюдаемые им феномены. Он также понял, что многие из состояний, которые считались проявлением психических заболеваний, в действительности являются проявлениями процесса самоисцеления души и тела [8, С.19].
Родившись, получив образование и начав профессиональную деятельность в Чехословакии, Гроф в 1967 г. переезжает в США и продолжает свою деятельность в Центре психологических исследований штата Мериленд. За 17 лет работы там (с 1967 по 1984) он проводит более 3000 сеансов ЛСД-терапии. Этот термин, введённый им для обозначения целенаправленного терапевтического использования ЛСД-25, стал общеупотребительным [10, С.3]. Публикуя первую из серии книг, посвящённых полученному в ходе своей деятельности материалу, он отмечает следующее.
«Я предлагаю эту книгу коллегам по профессии и широкой публике с некоторыми смешанными чувствами и не без колебаний. Я целиком осознаю, насколько удивительными и необычными могут показаться некоторые разделы читателю, не имевшему непосредственного опыта работы с психоделиками или не пережившему какого-либо опыта изменённого состояния сознания. По своему личному развитию я знаю, насколько трудно для меня было рассмотреть серьёзно и принять скрытый смысл и значение некоторых экстраординарных наблюдений, имевших место во время сеансов ЛСД. Я сопротивлялся наплыву новых революционных данных, воздействию которых я подвергался в своей повседневной клинической работе, и пытался объяснить их в пределах принятых теоретических рамок, пока моя тенденция защитить традиционные пути мышления не была сломлена и подавлена обилием неоспоримых клинических фактов» [10, С.235].
В свете вопроса о понимании духовного кризиса, особого внимания заслуживает разработанная Грофом картография психических переживаний, являющихся в изменённых состояниях сознания, вызванных как употреблением психоактивных препаратов и использованием определённых психических техник, так и спонтанно прорывающихся в период духовных кризисов. Она состоит из трёх основных категорий [9, С.34-42]:
1. Биографическая категория. Повторное переживание травматических событий жизненной истории. Критические ситуации детства, физическое и сексуальное насилие, утрата родителя или любимого человека, близкое соприкосновение со смертью, болезнь или хирургическая операция и т.д.
2. Перинатальная категория (от греч.peri. – «возле, около» и лат. natal — «относящийся к рождению»). Её переживания сосредоточены вокруг тем умирания и возрождения и разворачиваются в структурах, столь тесно связанных с биологическим рождением, что кажутся связанными с пробуждением памяти о собственном появлении на свет.
3. «Надличностная» категория. Переживания связанные с трансцендированием – выходом за пределы обычных границ личности. То, что относится к разряду духовного, мистического, оккультного, паранормального.
Биографическая категория не нуждается в особом рассмотрении, т.к. её представления о ней широко распространились под влиянием идей З.Фрейда. Можно лишь сказать, что Гроф вводит понятие Систем Конденсированного Опыта (СКО). Его суть заключается в том, что биографический опыт образует определённые сгущения, состоящие из самого опыта и связанных с ним воспоминаний. Эти сгущения напоминают луковицы, верхние слои которой образует относительно более поздний опыт. Глубже находится опыт раннего детства. Организующим же зерном его служат переживания, относящиеся к другим категориям – перинатальной и надличностной [10, С. 51-86].
Перинатальные переживания представляют собой перекресток между индивидуальным и трансперсональным (надличностным). Их содержание делится на четыре основных уровня – четыре Базовые Перинатальные Матрицы (БПМ I – IV). Они формируют основу, на которую укладываются различные эпизоды жизненного опыта. Также можно увидеть их отчётливую связь с определёнными эрогенными зонами, специфическими психопатологическими синдромами и психосоматическими нарушениями. БПМ динамически связаны между собой и их динамика определяет динамику трансформирующих процессов, наблюдаемых в изменённых состояниях сознания, религиозно-мистических ритуалах и явлениях духовных кризисов [10, С.93-99].
БПМ I. Эта матрица относится к первоначальному состоянию внутриутробного существования, во время которого ребенок и мать составляют симбиотический союз. Без вмешательства вредных стимулов, условия для ребенка оптимальны – безопасность, защита, подходящее окружение, удовлетворение всех потребностей [10, С.103].
БПМ II. Вторая перинатальная матрица относится к первой клинической стадии родов. Внутриутробное существование, близкое в нормальных условиях к идеалу, подходит к концу. Мир плода нарушен вначале посредством химических влияний, позднее – механическим путем, периодическими схватками. Создается ситуация полной неопределенности и жизненной угрозы с различными признаками физического дискомфорта. В этой фазе маточные схватки захватывают плод, но шейка матки закрыта, и пути наружу нет. Мать и ребенок становятся источником боли друг для друга и вступают в биологический антагонизм и конфликт [10, С.114].
БПМ III. Эта матрица связана со второй клинической стадией родов. Схватки продолжаются, но шейка матки уже широко открыта, и постепенно развивается трудный и сложный процесс проталкивания плода через родовой канал. Для плода это означает серьезнейшую борьбу за выживание с сокрушающим механическим давлением и нередко с серьезным удушьем. Но система уже не закрыта, и возникают перспективы прекращения невыносимой ситуации. Усилия и интересы ребенка и матери совпадают; их совместное интенсивное стремление имеет своей целью прекратить это большей частью болезненное состояние [10, С.122].
БПМ IV. Эта матрица относится к третьей клинической стадии родов. Мучительные переживания достигают своей кульминации, проталкивание через родовой канал подходит к концу, крайнее напряжение и страдание сменяются неожиданным облегчением и релаксацией. Завершается период задержки и, как правило, недостаточного снабжения кислородом. Ребенок совершает свой первый глубокий вздох, и его дыхательные пути раскрываются. Пуповина перерезается, и кровь, которая до этого циркулировало по сосудам пуповины, направляется в легочную область. Физическое отделение от матери завершилось, и ребенок начинает свое существование в качестве анатомически независимого существа. После того, как снова устанавливается физиологический баланс, новая ситуация оказывается несравненно лучше, чем две предшествовавших стадии, но оно в некоторых важных аспектах хуже, чем первоначальное ненарушенное единство с матерью [10, С.134].
Трансперсональные переживания.
«Многие из этих переживаний были известны на протяжении столетий и тысячелетий. Их описания можно найти в святых писаниях всех великих религий мира, а также в письменных документах, бесчисленных более мелких сект, фракций и религиозных движений. Они играют также критическую роль в видениях отдельных святых, мистиков и религиозных учителей. Этнологи и антропологи наблюдали описывали их в туземных священных ритуалах, экстатических и мистериальных религиях, подлинных исцеляющих практиках и ритуалах в различных культурах. Психиатры и психологи наблюдали трансперсональные феномены, не идентифицируя и не называя их этим термином, в своей повседневной практике у многих психических больных, особенно у шизофреников. Историки, религиозные деятели, антропологи и практикующие психиатры и психологи знали о существовании многообразия приемов как древних, так и современных техник, способствующих возникновению трансперсональных переживаний»[10, С.206].
Чтобы мы ни думали об информации, получаемой в надличностных состояниях, главным является их замечательный терапевтический и преображающий потенциал. Пугающая и угрожающая информация, лежащая в областях существования надличностного опыта, способна приводить к тяжёлым психическим проблемам. Когда при помощи тех или иных техник стоящему за ними материалу позволяют всплывать ив сознании, чтобы быть полностью пережитым и детально изученным, это может приводить к полному исцелению хронических психологических и физических проблем, происхождение которых ранее было неизвестно [9, С.41-42].
Трансперсональные переживания можно разделить на следующие категории [10, С.152-153]:
Расширение переживания в рамках «объективной реальности».
А. Временное расширение сознания.
Эмбриональные переживания и переживания плода. Опыт предков. Коллективный и расовый опыт. Филогенетический (эволюционный) опыт. Переживания прошлых воплощений. Предвидение, ясновидение, яснослышание и «путешествие во времени».
Б. Пространственное расширение сознания.
Выход за пределы Эго и межперсональных отношений и переживание дуального единства. Отождествление с другими личностями. Групповое отождествление и групповое сознание. Отождествление с животными. Отождествление с растениями. Единство с жизнью и со всем творением. Сознание неорганической материи. Планетарное сознание. Экстрапланетарное сознание. Внетелесные переживания, перемещающееся ясновидение и яснослышание, «пространственные путешествия» и телепатия.
В. Пространственное сужение сознания.
Сознание органа, ткани и клетки.
II. Расширение переживания за пределы «объективной реальности». Духовный и медиумический опыт. Переживания встреч со сверхчеловеческими духовными сущностями. Опыт в других вселенных и встреча с их обитателями. Архетипические переживания и сложные мифологические эпизоды. Опыт встреч с различными божествами. Интуитивное понимание универсальных символов. Активизация чакр и подъем змеиной силы (Кундалини). Сознание Универсального Ума. Супракосмическая и метакосмическая пустота.
Что касается факторов, способствующих возникновению духовного кризиса, то по их поводу С. Гроф поясняет следующее.
«В некоторых случаях возможно идентифицировать ситуацию, которая, судя по всему, послужила спусковым крючком духовного кризиса. Это может быть чисто физический фактор, например болезнь, несчастный случай или операция. В другой раз непосредственным толчком могут оказаться крайнее физическое истощение или недостаток сна. У женщин это могут быть аборт, роды или выкидыш; нам также известны ситуации, когда начало процесса совпадало с исключительно мощными сексуальными переживаниями» [9, С.33].
Также начало духовного кризиса могут вызвать сильные эмоциональные переживания, например смерть близкого человека, или ряд неудач. У предрасположенных индивидов его может вызвать опыт употребления психоактивных веществ или участие в сессии экспириенциальной психотерапии (experiential psychotherapy – «психотерапия с помощью переживаний» или «психотерапия опытом»). Однако наиболее важный катализатор духовного кризиса – вовлечённость в различные формы медитации и духовной практики – методов, специально задуманных для активизации духовных переживаний [9, С.34].
Мы видим, что также как Уильям Джемс, Станислав Гроф приходит к выводу – наше сознание не ограничено пределами нашей биографической личности. Оно простирается значительно шире. На его пределах мы сталкиваемся с явлениями, выходящими далеко за рамки привычной для нас реальности. Но сущее на них способно глубоко влиять на нашу жизнь и наш мир. Недооценка подобных явлений имеет достаточно трагические последствия, чтобы просто не замечать эти, не вписывающиеся в схемы нашей потребительской цивилизации, сферы.
2. Формы духовного кризиса
«Проявления эволюционного кризиса сугубо индивидуальны, и нет двух схожих случаев его переживания. Внутри человеческой психики нет отчётливых границ; всё её содержание образует единый неделимый континуум. К тому же фрейдовское индивидуальное бессознательное четко не отделено от юнгианского коллективного бессознательного. Поэтому не следует ожидать, что различные типы духовного кризиса можно будет легко рассортировать по диагностическим ячейкам, явно отличающемся друг от друга» [9, С.42].
Однако классификация может быть весьма полезна и если её провести, можно выделить следующие основные формы [9, С.43]:
Шаманский кризис.
Пробуждение Кундалини.
Эпизоды сознания единства («пиковые переживания»).
Психологическое обновление через возвращение к центру.
Кризис психического раскрытия.
Переживание «прошлых жизней».
Общение с духами-проводниками и контактёрство.
Околосмертные переживания (ОСО).
Переживание близких контактов с НЛО.
Состояния одержимости.
2.1 Шаманский кризис
Шаманизм – наиболее древняя религиозная и целительская практика человечества. Он возник, предположительно, ещё во времена палеолита и сохраняется по сей день в большинстве доиндустриальных культур. Становление шамана – знахаря или целителя – в различных культурах начинается с драматического эпизода непроизвольных мистических видений, получившего в антропологии наименование «шаманской болезни». В это время будущие шаманы практически утрачивают контакт с окружением и испытывают сильные переживания. Они путешествуют в «нижний мир», на них нападают демоны, подвергающие их неописуемым пыткам. Кульминацией этого нередко бывают переживания смерти и расчленения тела, за которыми следуют возрождение и восхождение в небесные сферы [9, С.44].
Существует множество описаний шаманской болезни, например [14, С.138-161]. Из них видно, что наиболее острый и продолжительный кризис наблюдается тогда, когда человек сопротивляется происходящим в нём изменениям. Болезненные явления сразу же смягчаются, стоит человеку начать сознательно входить в трансовые состояния, изменяя переживаемую реальность. Это облегчает прохождение через критическую фазу смерти / возрождения. После чего начинается второй этап развития шамана, связанный с изучением космологии, мифологии, ритуала, других премудростей, а также обретение духов-хранителей.
«Знание космологии и мифологии позволяли ориентироваться в путешествиях и правильно общаться с духами, ритуал являлся эффективным способом воздействия на неземные силы, а дух-помощник проводил шамана по иным мирам и оказывал содействие там, где это необходимо» [23, С.85].
Путешествие по иным мирам составляет основу техники шаманизма.
«Сообщение между космическими сферами полагалось возможным благодаря структуре мира, состоящего из трёх сфер – Земли (Средний мир), Неба (Верхний мир), и Преисподней (Нижний мир), соединённых между собой центральной осью. Считалось, что ось проходит через сквозное отверстие и является средством связи между тремя мирами: по ней боги спускаются на землю, мёртвые опускаются в подземный мир, а шаманы могут свободно курсировать по всем трём уровням и в пространстве, и во времени.
Именно в путешествиях, которые шаман совершал, как правило, с помощью духов-покровителей, он вступал в общение с неземными существами, приобретал силу и способности, отсутствующие у других людей и, что самое главное, решал поставленные перед ним задачи» [23, С.86].
В доиндустриальных культурах шаманские способности обычно передаются по наследственной линии [23, С.79]. Однако в настоящее время наблюдаются случаи, когда современные представители европейской цивилизации, переживали эпизоды, сильно напоминавшие шаманский кризис.
«Кроме физических и эмоциональных мучений, смерти и возрождения такие состояния включают в себя переживания связи с животными, растениями и элементальными силами или сущностями природы. Люди, переживающие подобные кризисы, могут проявлять спонтанные тенденции к созданию ритуалов, тождественных ритуалам практикующих шаманов» [9, С.44].
2.2 Пробуждение Кундалини
«Проявления этой формы кризиса напоминают описания пробуждения «змеиной силы», или Кундалини, которые можно найти в древней индийской литературе. Согласно йоге, Кундалини – это форма творческой космической энергии, которая в латентной форме пребывает в основании позвоночника человека. Она может активизироваться с помощью медитации, специальных упражнений, в результате непосредственного воздействия опытного духовного учителя, а иногда и по неизвестным причинам» [9, С.45].
Теория йоги гласит, что пробудившись, Кундалини начинает подниматься вверх по каналам в неком нефизическом «тонком теле». Во время этого процесса она очищает тело от скрытых травматических образований и открывает центры психической энергии, называемые чакрами. Этот процесс высоко ценится в йоге, но считается небезопасным, требующим руководства квалифицированного учителя. Наиболее проблематичные проявления пробудившейся Кундалини носят название «крийя». Они могут выражаться в интенсивных ощущениях потоков энергии и тепла, идущих вверх по спине, и связанных с ними спазмах, дрожи, скручивающих тело движениях. Также крийя имеют и выраженные психологические компоненты.
«Мощные волны, казалось бы, немотивированных эмоций, таких как гнев, досада, возбуждение, радость и экстатический восторг, могут выходить на поверхность и на время захватывать психику. Часто это сопровождается видениями яркого света или различных архетипических существ, разнообразными внутренне воспринимаемыми звуками, а также переживаниями эпизодов, по-видимому связанных с памятью о «прошлых жизнях». Общую картину довершают непроизвольные и часто неконтролируемые поведенческие проявления: «говорение языками», скандирование неизвестных песен, позы и жесты йоги, разнообразные животные звуки и движения» [9, С.46].
В настоящее время признаки пробуждения Кундалини наблюдались у тысяч представителей европейской цивилизации. Офтальмолог и психиатр из Калифорнии Ли Саннелла, первым обратившим внимание западного сообщества на «синдром Кундалини» Собрал данные примерно о трёх тысячах таких случаев [9, С.46]. Он также систематизировал эти случаи и сравнил их с классическими индийскими описаниями пробуждения Кундалини. [24, С.165-172].
Систему, схожую с представлениями о Кундалини, чакрах и крийя, мы можем найти у Вильгельма Райха. (См. подглаву главу 3.3).
2.3 Эпизоды сознания единства («пиковые переживания»)
«В состояниях, относящихся к этой группе, человек переживает растворение личных границ и чувство единства с окружающими людьми, с природой или со всей Вселенной. Этот процесс имеет отчётливый сакральный характер и переживается как слияние с творческой энергией космоса или с Богом. Обычные категории времени и пространства, судя по всему трансцендируются, и у человека возникает чувство бесконечности и вечности. Эмоции, связанные с этим состоянием, охватывают диапазон от глубокого спокойствия и мира до переполняющей радости и экстатического восторга» [9, С.46-47].
В западной психиатрии существуют тенденции считать эти состояния признаками психических заболеваний. Это и ведёт к возникновению проблем. Если естественному течению «пиковых переживаний» не мешать, то они ведут к более эффективному функционированию в мире и к способности более полно выражать свой творческий потенциал [9, С.47].
Пионером в изучении подобных состояний был американский психолог Абрахам Маслоу. О его взглядах по этому вопросу можно прочитать в подглаве 3.5.
2.4 Психологическое обновление через возвращение к центру
«Психика человека, переживающего такого рода кризис, выглядит колоссальным полем битвы космического масштаба между силами Добра и Зла, Света и Тьмы. Такие люди озабочены темой смерти – ритуального убийства, жертвоприношения, мученичества и загробной жизни. Их завораживает также проблема противоположностей, особенно вопросы, связанные с различием между полами.
Они переживают себя в качестве центра фантастических событий, имеющих космическую значимость и важных для судеб всего мира. Их визионерские состояния имеют тенденцию переносить всё дальше и дальше назад во времени, через их собственную историю и историю человечества, к моменту сотворения мира и изначальному райскому состоянию. В этом процессе они, по-видимому, стремятся к совершенству, пытаясь скорректировать то, что было неправильно в прошлом» [9, С.47-48].
Эта форма духовного кризиса была описана калифорнийским психиатром и юнгианским аналитиком Джоном Уайром Перри. По его наблюдениям вслед за острой пугающей стадией наблюдается более мягкая. Её кульминация часто достигается в переживании hieros gamos – «…священного или небесного брака с какой-либо божественной или мифической фигурой, со всем сопровождающим это ритуалом эротических эмоций. В этой миссианской роли человек также верит, что он специально избран для того, чтобы провести реформы религии или общества в мировом масштабе, таким образом осуществляя важный аспект обновления мира» [19, С.126].
В результате этого процесса образ себя обновляется, в следствие нового рождения себя самого через священный брак. Происходящую при данном типе духовного кризиса игру противоположностей можно разделить на их столкновение, взаимное превращение и союз. Достигнув осознания нового образа себя, человек наполняется ощущением особой мудрости и любви, приходя через столкновение противоположных тенденций к объединяющему их центру [19, С.123-129].
2.5 Кризис психического раскрытия
«При духовных кризисах любого рода довольно обычными являются усиление интуитивных способностей и проявления паранормальных, или психических, феноменов. Однако в некоторых случаях поток информации от необычных источников, таких как предвидение будущего, телепатия или ясновидение, становится столь подавляющим и приводящим в замешательство, что определяет общую картину и составляет главную проблему» [9, С.49-50].
Особенными драматичными проявлениями, имеющими при таких случаях место, является ощущение отделения сознания от тела, сопровождаемые внетелесными путешествиями по различным местам. Обострённые способности восприятия могут вызвать отчуждение со стороны других людей, а также привести в смятение самого воспринимающего их человека. Иногда наблюдаются медиумические переживания. Они выражаются в утрате чувства собственной личности и отождествлении с другим лицом. Их внезапные и непредсказуемые появления могут быть очень пугающими. Также поводом для тревоги могут быть частые непонятные совпадения, связывающие нелинейно-зависимые события (синхронности – см. в подгл. 3.1. посвящённой К.Г.Юнгу) [9, С.51].
2.6 Переживание прошлых жизней
«Это явно тот самый вид опыта, который послужил основой для индуисткой веры в перевоплощение и закон кармы. Согласны этому верованию, каждый из нас переживает целую вереницу жизней, а наша нынешняя жизнь определяется достоинствами и недостатками предыдущих жизней и, в свою очередь, формирует нашу судьбу в последующих воплощениях. Разнообразные формы этой концепции существуют во всех великих религиях Индии и духовных системах в других частях Азии, испытавших влияние буддизма. Однако сходные идеи также существовали совершенно независимо во многих культурах в разные периоды истории. И хотя мы не знаем, верно ли идея «прошлых жизней» отражает источник этих переживаний, их целительный потенциал заставляет нас воспринимать эти эпизоды всерьёз, независимо от того, что мы можем думать о их происхождении [9, С.52].
Переживание прошлых жизней отличается от обычных фантазий, прежде всего своей убедительностью воспоминания и повторного переживания чего-то уже испытанного ранее. Полностью проявляясь в сознании они могут внезапно «объяснять» многие до того не понятные аспекты жизни человека – странные затруднения в отношениях с некоторыми людьми, необоснованные страхи, своеобразные идиосинкразии и пристрастия, смутные эмоциональные и психосоматические симптомы. Они часто исчезают при полном переживании стоящего за ними «кармического» паттерна [9, С.51-52].
Опыт прошлых жизней может создавать проблемы по нескольким причинам. Во-первых прежде чем его содержание всплывёт в сознании, человека в обыденной жизни могут преследовать сильные эмоции, физические ощущения и видения, непонятно откуда берущиеся и что означающие. Переживаемые вне своего контекста они выглядят совершенно иррациональными. Во-вторых, всплывая в гуще повседневной жизни, кармические переживания мешают нормальному функционированию. В них могут оказаться вовлечены окружающие люди, которые могут начать восприниматься как сыгравшие различную роль в прошлых жизнях. Это может привести к межличностной конфронтации. В-третьих, даже после успешного завершения переживания прошлых жизней, человек может столкнуться с конфликтом между реальностью этих переживаний и убеждениями западной цивилизации [9, С.53].
2.7 Общение с духами-проводниками и контактёрство
«Временами человек может встречаться в надличностных переживаниях с «существом», которое кажется заинтересованным в личных взаимоотношениях и берёт на себя роль учителя, защитника, проводника или просто удобного источника информации. Эти «существа» обычно воспринимаются как развоплощённые человеческие личности, сверхчеловеческие сущности или боги, обитающие на более высоких планах сознания и наделённые чрезвычайной мудростью» [9, С.54].
Эти сущности могут принимать форму человека, источника света, или просто ощущения какого-то присутствия. Передача информации может проходить в виде словесных сообщений, телепатии и других форм. Одна из форм подобных явлений – контактёрство. При нём человек передаёт сообщения от источника, предположительно являющегося внешним по отношению к его сознанию, говоря в состоянии транса, используя явление автоматического письма или записывая телепатически воспринимаемые мысли. Среди переданных таким путём сообщений Веды, Коран, Книга Мормона [9, С.55].
Часто в результате подобных переживаний человек получает подробные знания о вещах, с которыми он никогда прежде не сталкивался. Это может привести к серьёзным затруднениям философского характера. Другая проблема может возникнуть в результате «раздувания эго», под воздействием ощущения своей особой избранности [9, С.55].
2.8 Околосмертный опыт (ОСО)
«Мировая мифология, фольклор и духовная литература изобилуют яркими примерами переживаний, связанных со смертью и умиранием. Специальные священные тексты посвящались исключительно описанию и обсуждению посмертных путешествий – это тибетская «Книга мёртвых», египетская «Книга мёртвых» и их европейский аналог «Ars moriendi» – «Искусство умирания»» [9, С.56].
Западная наука рассматривала эту «похоронную мифологию» как продукт фантазии необразованных людей. Сейчас ситуация стала меняться. Сейчас собрано много свидетельств необычных переживаний людей, близко столкнувшихся со смертью. В значительной части из них эти люди были объявлены медициной мёртвыми [9, С.56].
«…люди, испытывающие околосмертные переживания, нередко оказываются свидетелями обзора всей их жизни в форме красочного и невероятно сжатого воспроизведения, занимающего несколько секунд реального времени. При этом сознание может отделяться от тела и свободно парить в пространстве, с любопытством и отстранённым удовольствием наблюдая происходящее вокруг, или же путешествуя в отдалённые места.
Многие люди описывают прохождение через тёмный туннель или конус, ведущий их к свету сверхъестественной яркости и красоты, к Божественному существу, излучающему бесконечную и всеобъемлющую любовь, прощение и приятие. В личном общении, которое воспринимается как аудиенция у Бога, они получают урок относительно бытия и его универсальных законов и имеют возможность оценить своё прошлое, руководствуясь этими новыми критериями. Затем они решают вернуться в обычную реальность и в дальнейшем жить по новому, в соответствие с теми принципами, которые они усвоили [9, С.57].
ОСО нередко приводит к духовному кризису, потому что ставит под сомнение представления о реальности, имеющиеся у большинства испытавших его людей [9, С.57-58].
2.9 Опыт близких контактов с НЛО
Близкие контакты и похищения людей теми, кто кажется представителями иных космических цивилизаций, может часто служить причиной серьёзных эмоциональных и интеллектуальных кризисов. К.Г.Юнг, серьёзно занимавшийся этой проблемой, предположил, что это скорее архетипический феномен, чем опыт встреч с реальными внеземными цивилизациями [9, С.58].
В описаниях наблюдений НЛО типично присутствие необычного света сверхъестественной природы, схожее с тем, что имеется в отчётах о мистических переживаниях. Существа же, входящие в контакт с людьми, имеют чёткие параллели в мире религии и мифологии. То же можно сказать и о технических средствах передвижения представителей внеземных цивилизаций, а также о наблюдаемых ландшафтах. Процедуры, которым подвергаются похищенные, включают в себя физические исследования и научные эксперименты, вызывающие жуткие мучения. Это сближает их с шаманским кризисом и ритуалами перехода в первобытных культурах [9, С.59].
Опыт встреч с НЛО может спровоцировать духовный кризис по следующей причине:
«Внеземные визитёры обычно воспринимаются как представители цивилизаций, несравненно более развитых, чем наша, не только технологически, но и интеллектуально, морально и духовно. Такие контакты часто имеют очень мощные мистические оттенки и сопровождаются инсайтом космического масштаба.
Люди, оказавшиеся объектами столь особого внимания, легко способны интерпретировать его как признак собственной уникальности. Они могут чувствовать, что привлекли интерес высших существ из более развитой цивилизации потому, что они сами в некотором роде исключительны и наиболее подходят для особой цели. В юнгианской терминологии подобная ситуация, когда человек претендует на восхищение архетипической ситуации своей персоной, именуется «раздуванием эго» [9, С.59-60].
2.10 Состояния одержимости
«В этой разновидности надличностного кризиса люди испытывают отчётливое ощущение, что их психика и тело захвачены и контролируются сущностями и энергиями, которые они воспринимают как приходящие извне, враждебные и беспокоящие. Это могут оказаться мятущиеся развоплощённые сущности, демонические существа или злые люди, овладевшие ими при помощи чёрной магии и колдовских процедур» [9, С.60].
Подобные состояния различаются по типам и степеням. Бывает само ощущение одержимости остаётся скрытым. В этих случаях проблема проявляется в форме тяжёлой психопатологии – антисоциальное или криминальное поведение, суицидальная депрессия, жажда убийства или саморазрушительное поведение, хаотические и извращённые сексуальные побуждения, избыточное употребление алкоголя и наркотиков. Только после терапии, ведущей к прорыву скрытых переживаний, выясняется, что в основе этих проблем лежит состояние одержимости [9, С.61].
«В середине психотерапевтического сеанса лицо человека, который одержим, может перекоситься и принять вид «маски зла», а в глазах появляется дикое выражение. Руки и тело начинают сводить странные судороги, а голос может измениться и приобрести совершенно иное звучание. Когда этой ситуации позволяют развиваться, психотерапевтический сеанс начинает становиться поразительно похожим на экзорцистские процедуры католической Церкви или ритуалы изгнания злых духов в примитивных культурах. Разрешение часто наступает после драматических эпизодов удушья, рвоты, неистовой физической активности или даже временной утраты самоконтроля. Процессы такого рода могут быть необычайно целительными и преображающими и нередко приводят к глубокой духовной перестройке переживающего их человека» [9, С.61].
Человек, ощущающий воздействие непонятной чуждой ему силы, часто прилагает огромные усилия, чтобы бороться с ней. Он может испытывать сильный испуг и одиночество – родственники, друзья, а часто и психотерапевты избегают контактов с ним, испытывая к нему смесь метафизического страха и морального отвращения [9, С.61-62].
Состояния одержимости относятся к проявлениям духовного кризиса, потому что в них мы видим вторжение сил надличностной природы. Эти силы вызывают очень негативные формы поведения, но достигая их полного раскрытия и понимания можно достичь удивительного исцеления [9, С.62].
3. Взгляды основателей некоторых психотерапевтических школ, имеющих успех в разрешении проблем духовных кризисов.
Данная глава рассказывает о взглядах основателей некоторых психотерапевтических школ, чьи методы с успехом практикуются в разрешении связанных с духовными кризисами проблем. Эти люди вошли в историю психотерапии. Их труды входят в её классический фонд. Они заложили фундамент, делающий психотерапевтическую работу в ситуациях духовных кризисов возможной.
3.1 К.Г.Юнг
Карл Густав Юнг (1875-1961) вошёл в историю как человек, обогативший науки о человеке множеством ценных идей и методов. В свете данной работы важнейшим представляется то, что он расширил область непосредственных переживаний человеческого опыта за пределы индивидуальных биографических границ и серьёзно подошёл к духовным моментам человеческой жизни как важнейшим факторам душевного здоровья.
Введённая им дифференцировка психики дополняет фрейдовскую структуру понятием коллективного бессознательного.
«…Я хотел бы подчеркнуть, что мы должны различать три уровня души: (1) сознание, (2) личное бессознательное, (3) коллективное бессознательное. Личное бессознательное состоит, во-первых, из всех тех содержаний, которые стали бессознательными либо из-за того, что утратили свою интенсивность и забылись, либо из-за того, что сознание отстранилось от них (вытеснение); и, во-вторых, из содержаний (отчасти, чувственных впечатлений), которые никогда не обладали достаточной интенсивностью, чтобы достичь сознания, но тем не менее как-то проникали в душу (psyche). Коллективное же бессознательное, как родовое наследие возможностей репрезентации, является не индивидуальным, а общим для всех людей и даже, возможно, всех животных, и составляет истинную основу индивидуальной души» [34, С.48].
Таким образом, в каждом человеке существует уровень, в котором существуют сконденсированные формы опыта предшествующих поколений.
«… коллективное бессознательное именно наследуется, а не развивается индивидуально. Оно состоит из предсуществующих форм, которые могут сознаваться только вторично и которые придают определённую форму некоторым психическим содержаниям» [28, С.70].
Эти предшествующие формы обеспечивают адаптацию к типичным жизненным ситуациям, с которыми приходилось иметь дело на протяжении всей истории становления человечества.
«Все согласны с тем, что совершенно невозможно понять живой организм, вне его связи со средой обитания. …. То же самое справедливо и в отношении души. Её специфическая организация должна быть тесно связана с условиями внешней среды. От сознания мы можем ожидать реагирования на настоящее и адаптации к нему, поскольку сознание – это та часть души, которая имеет дело, главным образом, с событиями текущего момента. А от коллективного бессознательного, как вневременной и всеобщей (части) души, нам следует ожидать реакций на универсальные и постоянные условия, будь они психологическими, физиологическими или физическими» [34, С.48-49].
Эти универсальные и постоянные условия порождают то, что является важнейшим структурным компонентом юнгианской психологии – архетипы. Именно они лежат в основе различных проявлений человеческой культуры – начиная с мифов и продолжаясь в основы социального порядка и другие элементы цивилизации.
«Психологические условия среды обитания обычно оставляют за собой похожие мифологические следы. Опасные ситуации, будь это физическая опасность или угроза душе, вызывают эффективно заряженные фантазии, а поскольку такие ситуации регулярно повторяются, то есть являются типичными, они дают начало архетипам, как я назвал все мотивы мифов в общем» [34, С.52].
В формировании архетипов и их реализации в конкретном человеке важнейшую роль играют эмоциональные факторы его непосредственного окружения.
«Отложение всего родового опыта человечества – столь богатого эмоциональными образами – в отношении отца, матери, ребёнка, мужа и жены, магической личности, угроз телу и душе, возвысило эту группу архетипов до статуса верховных регулятивных принципов религиозной и даже политической жизни и привело к бессознательному признанию их огромной психологической силы и власти» [34, С.53-54].
Если для З.Фрейда бессознательное это — помойная яма, из которой, в лучшем случае, можно получить только удобрение, то для К.Юнга – оно подлинный источник творчества.
«… бессознательное, как совокупность всех архетипов, является хранилищем всего человеческого опыта, восходящего к его самым отдалённым истокам. Но это отнюдь не мертвые залежи, наподобие заброшенной кучи хлама, а живая, активная система реакций и диспозиций, определяющая жизнь индивидуума незаметным, а значит и более эффективным образом. Бессознательное – вовсе не гигантский исторический предрассудок, не какое-то априорное историческое условие; скорее оно служит источником инстинктов, ибо архетипы – всего лишь формы, принимаемые инстинктами. Из живого источника инстинкта льётся всё творческое; стало быть, бессознательное не просто обусловлено историей, но само порождает творческий импульс» [34, С.54].
Но человек, ограниченный своим эго часто оказывается не способен принять и по достоинству оценить идущие из бессознательного творческие импульсы. Отсюда ряд проблем.
«Когда встречается ситуация, соответствующая данному архетипу, этот архетип активируется, — и тогда появляется компульсивность, которая, подобно инстинктивному влечению, добивается своего вопреки разуму и воле, а то и вообще приводит к конфликту патологических размеров, то есть к неврозу» [28, С.76].
По Юнгу бессознательное не противостоит сознанию, но стремиться уравновесить его отклонения от целостности.
«… бессознательные процессы находятся в компенсаторном отношении к сознательному уму» [31, С.137].
В своей работе «Символы трансформации» [32] Юнг анализирует записи молодой женщины, показывая нам, как архетипические силы проявляются в фантазиях, гипногогических видениях и сновидениях, и как эго реагирует на них. В своём анализе он привлекает очень богатый материал из мифологии, религии, антропологии и человеческой истории. Описанный случай закончился развитием выраженного шизофренического процесса. Юнг считает, что подобного финала можно было избежать, если бы человек относился более серьёзно к деятельности своего внутреннего мира.
«Для постороннего наблюдателя совершенно ясно, что эти фантазии являлись продуктами деятельности психической энергии, не бывшими под контролем сознательного разума. Они представляли собой томление, тоску, побуждения и символические события, которые совершенно невозможно было оценить ни положительно, ни отрицательно. Инстинктивное побуждение, которое было попыткой извлечь сновидицу из детского сна, было встречено в штыки личной гордыней, которая была явно ни к месту, а также, что необходимо предположить, соответствующим узким моральным горизонтом, так что ничто не могло ей помочь понять духовное содержание символов. Наша цивилизация уже давно забыла о том, как думать символами» [32, С.433].
Карл Густав даёт следующий совет, относительно того, как поступать в подобных ситуациях.
«Для пациента в подобных ситуациях спасительной оказывается та из них, в которой сам доктор подступает к делу со всей серьёзностью и даёт пациенту возможность доступа к тем значениям, которые эти символы предлагают. Действуя таким образом, он даёт пациенту возможность ассимилировать по крайней мере часть бессознательного и исправить угрожающую диссоциацию даже и этим количеством. Одновременно эта ассимиляция защищает от опасной изоляции, которую чувствует каждый, когда сталкивается с непостигаемым и иррациональным аспектом своей личности. Изоляция ведёт к панике и уже одно это становится началом психоза. Чем шире зазор между сознательным и бессознательным, тем быстрее сползание к фатальному расщеплению и развалу личности, которая у невротически предрасположенных людей ведёт к неврозу, а у индивидов с психотической конституцией – к шизофрении и личностной фрагментации. Целью психотерапии поэтому является сужение и в конечном итоге избавление от диссоциации путём интеграции самих тенденций бессознательного в сознательный разум» [32, С.433-434].
Важнейшим в человеческой жизни Юнг считает индивидуацию.
«Индивидуация означает становление не-делимым, и коль скоро «индивидуальность означает в себе нашу глубочайшую, крайнюю и бесподобную особенность, она также представляет становление человека самим собой. Поэтому мы могли бы истолковать индивидуацию как «путь к себе» или как «самоосуществление»» [31, С.132].
Процесс индивидуации – тесно связан с раскрытием и ассимиляцией бессознательного. Основными архетипами, включёнными в происходящую при этом трансформацию, являются персонона – проявляющаяся как социальная маска, и самость – центр человеческого существа во всей его полноте.
«Цель индивидуации – не что иное, как освобождение самости от фальшивых обёрток персоны, с одной стороны, и лишение изначальных образов их суггестивной силы, — с другой» [31, С.133].
Индивидуация и связанная с ней ассимиляция бессознательного –процесс весьма сложный, чреватый многими опасностями. В частности, может случиться следующее.
«Если из-за ассимиляции бессознательного мы ошибочно включаем коллективную психику в инвентарь личных психических функций, то неизбежно наступает распад личности на объединённые в пары противоположности» [31, С.106].
Юнг очень много уделил изучению духовного кризиса, происходящего в середине человеческой жизни.
«Статистика показывает рост частоты психических депрессий у мужчин в районе 40 лет. У женщин невротические осложнения начинаются обычно несколько раньше. Мы видим, что в этой фазе жизни, между 35 и 40 годами, в душе человека подготавливается важное изменение. Поначалу оно не сознаётся и не бросается в глаза другим; скорее эта перемена предстаёт в форме косвенных признаков, берущих начало в бессознательном. Часто это выглядит как медленное изменение характера человека; в другом случае у человека могут вновь обнаружиться некоторые характерные черты, которые исчезли у него с окончанием детства; или, ещё, присущие до этого наклонности и интересы начинают слабеть и их место занимают другие. Весьма часто случается обратное: выстраданные человеком убеждения и принципы, особенно моральные, начинают твердеть и их стойкость нарастает до тех пор, пока где-то примерно в 50-летнем возрасте не наступает период нетерпимости и фанатизма. Происходит так, как если бы существованию этих принципов угрожала опасность и потому необходимо придавать им всё больший вес» [33, С.22-23].
Очень важным является подготовка человека к тому, с чем ему предстоит встретиться.
«Хуже всего то, что интеллигентные и культурные люди проживают жизнь, даже не подозревая о возможности таких превращений. Они пускаются в плавание по второй половине жизни совершенно не подготовленными. …Но мы не можем жить после полудня по расписанию внутренней жизни; ибо то, что было важно утром, вечером почти не имеет значения, как и то, что утром было правильным, вечером становится неправильным» [33, С.26-27].
Для Юнга религия не пережиток прошлого, но копилка символов, которые при их подлинной значимости для человека, могут дать более полную и целостную жизнь.
«Если хаотические движения толпы, каждые из которых заканчивается взаимным разочарованием, направляются в единое русло волей диктатора, то индивиду в его разъединенном состоянии также необходим направляющий и упорядочивающий принцип. Это – создание хочет, чтобы эту роль играла его воля, но при этом упускает из вида мощные факторы бессознательного, которые стоят на пути его намерений. Если оно хочет достичь цели синтеза, то оно должно сначала познать природу всех этих факторов. Оно должно пережить их, или обладать нуменозным символом, который их выражает и ведет к их синтезу. Возможно, что для этого сгодился бы религиозный символ, который включает в себя и визуально представляет то, что ищет выражения в современном человеке». [29, С.138].
Новаторские идеи Юнга не ограничиваются миром психологии. Они ведут к новым представлениям о пространстве, времени и их отношениях с сознанием. В частности, далеко идущие выводы вытекают из его исследований синхронистичности – принципа связи между явлениями на основе их смыслового соответствия.
«Синхронистические феномены удостоверяют одновременное появление многозначительных эквивалентностей в разнородных, причинно не связанных процессах; другими словами, они доказывают, что воспринимаемое наблюдателем содержание может, в то же самое время, представляться внешним событием в отсутствии какой-либо причинной связи. Из этого следует, что, либо психика не может быть локализована в пространстве, либо пространство относительно для психики. То же рассуждение применимо к темпоральной детерминации психики и психической релятивности времени» [30, С.536].
Юнг отмечает рост в современном мире интереса к внутреннему миру человека. Этим он объясняет увлечённость многих людей различными движениями, предлагающими свои объяснения этого феномена. Юнг верил, что мир, стоит перед большой трансформацией, которая приведёт к формированию новых ценностей.
«Но если бы наша душа состояла исключительно из дурного и никчёмного, то никакая сила на земле не могла бы заставить нормального человека считать её привлекательной. Вот почему люди, которые видят в теософии лишь прискорбную интеллектуальную поверхность, а во фрейдовской психологии лишь замешанную на чувственности сенсацию, пророчат скорый и бесславный конец этим движениям. Они не замечают того, что такие движения получают свою силу от очарования души, и что душа будет выражать себя в этих формах, пока их не заменят чем-то лучшим. Теософия и психоанализ суть лишь переходные или эмбриональные стадии развития, из которых со временем появятся новые и более зрелые формы» [33, С.494].
3.2 Взгляды Роберто Ассаджиоли
Роберто Ассаджиоли родился в Венеции в 1888 г., а жил и работал в Венеции. Психотерапевтическую подготовку он получил как фрейдистский психоаналитик, и ему довелось стать одним из пионеров психоанализа в Италии. Однако уже в 1911 г. он стал серьёзно возражать против учения Фрейда. Ассаджиоли охарактеризовал подход Фрейда как такой, который не может быть назван неверным, но является односторонним и неполным. В особенности же он критиковал его за пренебрежение к духовному измерению человеческого бытия. В последующие годы Ассаджиоли сформировал положения собственной психотерапевтической системы – психосинтеза. По многим моментам эта система сходна с аналитической психологией К.Г. Юнга. Но не смотря на то, что оба психотерапевта работали в одно и то же время, взгляды Ассаджиоли не получили столь широкого признания и распространения, как взгляды Юнга. Интерес к ним пробудился только в 60-х годах, когда резко возросло увлечение исследованиями в области изучения сознания и духовности. Ассаджиоли активно работал над развитием своей системы и занимался практической психотерапевтической деятельностью вплоть до своей смерти в 1974 г. [8, С.64-67].
Разработанная Ассаджиоли карта человеческой психики сходна во многом с картой психики Юнга. В ней отражено представление о духовности и включено понятие коллективного бессознательного. Компоненты, из которых она состоит, находятся в динамическом взаимодействии. Низшее бессознательное управляет базовой психологической активностью. В нём обитают примитивные инстинктивные потребности и эмоциональные комплексы. Промежуточное бессознательное – область, где опыт ассимилируется, прежде чем достигнуть сознания; примерно соответствует фрейдовскому подсознания. Область сверхсознания – сфера высших чувств и способностей, таких, как интуиция и вдохновение. Поле сознания содержит чувства, мысли и импульсы, доступные для анализа. Ассаджиоли различал сознательное «я» — средоточие чистого осознания, и высшее «Я», существующее отдельно от сознания разума и тела. Все эти компоненты погружены в коллективное бессознательное, общее для всех [8, С.65-66].
Важный элемент психосинтеза – понятие субличности. Человеческая личность не есть единое полностью интегрированное целое. Она состоит из многих динамических структур, имеющих относительно самостоятельное существование. Эти структуры могут активизироваться в зависимости от обстоятельств и оказывать преобладающее влияние на психику. Некоторые субличности – это роли, которые мы играли или играем в своей жизни. Ребёнок, друг, любовник, доктор, жена, и т.д. Другие могут быть воображаемыми героями, мифологическими фигурами и даже животными. Главная задача психосинтеза – выявление субличностей и их объединение в эффективно функционирующее динамическое целое [8, С.66].
Процесс психосинтеза включает четыре последовательные стадии [8, С.66]:
Клиент узнаёт о различных элементах своей личности, которые были скрыты, и принимает их на сознательном уровне.
Он освобождает себя от их психологического влияния и развивает способность их контролировать – разотождествление.
Обнаружение своего психологического центра.
Собственно психосинтез, который характеризуется кульминацией процесса самореализации и интеграции различных субличностей вокруг нового психического центра.
Теперь рассмотрим идеи Роберто Ассаджиоли, непосредственно относящиеся к проблеме духовного развития.
Ассаджиоли был одним из первых психотерапевтов психотерапевтов подошедших к пониманию духовности с научной точки зрения. В те времена концепция духовности была в ведении различных религиозных организаций, желающих видеть в ней только им угодный смысл. Ассаджиоли дал духовности более широкое определение.
«Я употребляю термин «духовный» в самом широком смысле и всегда по отношению к эмпирически обозримому человеческому опыту. В этом контексте слово «духовный» относится не только к переживаниям, традиционно рассматриваемым как религиозные, но и ко всем состояниям осознания, всем человеческим функциям и проявлениям, общей чертой которых является отношение к ценностям, более высоким, чем обычные, к таким, как этические, эстетические, героические, гуманистические или альтруистические ценности» [1, С.67].
Ассаджиоли понимал, что процесс обретения более высоких ценностей, несёт в себе как множество положительных сторон, так и массу опасностей.
«Духовное развитие – это длинное и трудное путешествие по удивительным областям, полным сюрпризов, красоты и радости, трудности и даже опасностей. Оно включает в себя пробуждение потенциальных возможностей, до того скрытых и дремлющих, восхождение сознания в новые области, радикальное преобразование «нормальных» элементов личности и раскрытие новых внутренних измерений» [1, С.67].
Источник духовного развития лежит за пределами эго. Духовные переживания исходят из сверхличностных областей. Их объединяющим центром, как и объединяющим центром жизни в целом выступает надличностная или Высшая Самость. Процесс духовного развития как раз и заключается в смещении отождествления с эго к Самости [1, С.68].
Вот здесь мы и встречаем массу опасностей.
«Для нас не может быть сюрпризом то обстоятельство, что столь фундаментальная трансформация отмечена несколькими критическими стадиями, которые могут сопровождаться различными умственными, эмоциональными и даже психическими расстройствами. При объективном клиническом обследовании они могут выглядеть такими же, как и те, что вызваны обычными причинами. Но в действительности они имеют совершенно иные значение и функцию и нуждаются в ином подходе» [1, С.68].
В процессе духовного преображения Ассаджиоли выделял следующие критические стадии [1, С.69]:
Кризис, предшествующий духовному пробуждению.
Кризис, обусловленный духовным пробуждением.
Реакция, следующая за духовным пробуждением.
Фаза процесса преобразования.
Первая стадия начинается тогда, когда «нормальный» человек – Человек, чьё «операциональное убеждение заключается в том, что единственной реальностью является видимый и осязаемый физический мир» [1, С.70] становится обеспокоен происходящими в нём внутренними изменениями.
«Но может случиться так, что этот «нормальный человек» становится озадаченным и обеспокоенным переменой – внезапной или постепенной – своей внутренней жизни. Это может случиться после череды разочарований, нередко – после эмоционального шока, такого как потеря любимого родственника или очень близкого друга. Но порой это происходит без всякой видимой причины, когда человек сполна наслаждается отменным здоровьем и жизненным процветанием. Перемена часто начинается с растущего чувства неудовлетворённости, с ощущения, «что чего-то не хватает», «что-то упущено». Но это «что-то упущенное» не является чем-то материальным и определённым; это нечто смутное и неуловимое, что человек не в состоянии описать.
К этому постепенно добавляется чувство нереальности и пустоты обыденной жизни. Личные интересы и дела, прежде поглощавшие всё его внимание, начинают казаться лишенными смысла; они утрачивают значимость и ценность. Индивид начинает задумываться о происхождении и цели жизни; выяснять, почему прежде он так много вещей принимал на веру; задавать себе вопросы о смысле своих страданий и страданий других, о том, чем могут быть оправданы столь огромные различия в судьбах людей» [1, С.70-71].
Достигнув этого состояния, человек склонен неправильно понимать свою ситуацию. Многие смотрят на свои затруднения как на капризы. Встревоженные возможностью умственного расстройства они прилагают отчаянные усилия, чтобы снова закрепиться в обыденной жизни, часто с жаром погружаясь во внешнюю активность, новые занятия и ощущения. С помощью подобных средств им иногда удаётся облегчить своё расстроенное состояние, но не избавиться от него навсегда. Основы их обыденного существования постоянно подрываются. Состояния дискомфорта, беспокойства и внутренней пустоты становятся всё невыносимее [1, С.71].
Внутренний конфликт, следствием которого являются эти явления заключается в борьбе между некоторыми аспектами личности, привязанными к прошлым нормам жизни, и более развитыми тенденциями морального, религиозного, гуманистического или духовного характера [1, С.73].
На второй стадии происходит открытие канала между сознательным и сверхсознательным уровнями. Ощущения света энергии и радости нередко приносят чудесное облегчение.
«Предыдущие конфликты и страдания вместе со всеми психологическими и физическими симптомами, которые они порождали, иногда исчезают с поразительной быстротой, тем самым подтверждая, что они были обусловлены ни какой-то физической причиной, а являлись непосредственным результатом внутренней борьбы. В подобных случаях духовное пробуждение оказывается реальным решением проблемы» [1, С.74].
Но полное решение проблемы возникает далеко не всегда.
«…в других случаях довольно часто личность не способна правильно ассимилировать приток света и энергии. Это происходит, например, когда интеллект недостаточно развит и координирован, когда эмоции и воображение не контролируются, нервная система слишком чувствительна или же когда прорыв духовной энергии подавляет человека своей внезапностью и интенсивностью» [1, С.74].
Человек способен начать путать уровни. Различие между абсолютной и относительной истиной, Самостью и эго стираются. В таких случаях мы можем видеть превращение человека в какое либо иное существо, например, в животное, мифологический персонаж или бога [1, С.74].
Также поведение человека на второй стадии вследствие внезапного притока энергии может стать бесконтрольным, неуравновешенным и беспорядочным [1, С.77].
Бывают также случаи пробуждения парапсихологического восприятия.
«…возникают видения высших, как они полагают, существ; они могут начать слышать голоса или автоматически писать, принимая на веру полученные таким образом сообщения и безоговорочно им подчиняясь. Качество таких посланий может сильно различаться. Некоторые из них содержат мудрые учения, другие же достаточно бедны или просто бессмысленны. К ним всегда следует относиться с большой разборчивостью и здравомыслием, невзирая на их необычное происхождение и на какие бы то ни было заявления того, кто их предположительно передаёт. Не следует придавать никакого значения посланиям, которые содержат прямые приказы и требования слепого подчинения, и тем, что склонны возвеличивать личность реципиента» [1, С.77].
Переживание притока надличностных энергий и связанные с ними ощущения гармонии, радости и любви подчиняются определённым ритмам. Это означает, что рано или поздно человек их переживший, ощутит его прекращение [1, С.78 ]. После этого у личности может возникнуть тенденция к возврату на прежний уровень организации. Здесь мы можем видеть три основных типа исхода процесса [1, С.79-80]:
Энергия Самости достаточно велика для достижения более высокого уровня личностной интеграции, а также для трансформации присущих личности шаблонов и тенденций, которые стремились бы вернуть её к прежнему состоянию. В этом случае новая интеграция сохраняется навсегда. Такой исход относительно редок.
Энергия излучаемая самостью менее интенсивна и / или личность менее восприимчива. При этом хотя личностная реорганизация и достигается, только некоторые из регрессивных паттернов и тенденций трансформируются полностью. Большинство же других лишь временно нейтрализуются присутствием высших энергий. Когда приток энергий Самости прекращается, личность возвращается к прежнему состоянию. Но при этом остаётся чувство направления, в котором следует действовать для завершения трансформации при помощи определённых методов.
Энергия, передаваемая Самостью, недостаточна для достижения более высокого уровня организации. Энергия поглощается скрытыми блоками и паттернами. Это вызывает их активизацию и выводит на свет, благодаря чему их удаётся осознать и иметь с ними дело. В подобных случаях переживание часто носит болезненный характер и его надличностный характер обычно остаётся нераспознанным. Но оно может показать человеку, какие следующие шаги ему необходимо сделать, чтобы достичь более высокой организации.
Прекращение притока надличностных энергий ставит человека перед необходимостью продолжения работы над собой.
«Но переживание прекращения притока надличностных энергий и утраты возвышенного состояния бытия с необходимостью является болезненным и в некоторых случаях склонно порождать сильные реакции и серьёзные проблемы. Личность снова пробуждается и утверждает себя с новой силой. Все камни и мусор, которые были покрыты водой и спрятаны во время высокого прилива, снова выходят на поверхность. Порой случается, что низшие склонности и влечения, до того дремавшие в бессознательном, оживляются притоком высших энергий или резко восстают против новых стремлений и целей, являющихся вызовом или угрозой для их бесконтрольного выражения. Человек, чьё нравственное сознание теперь стало более ясным и утончённым, чья жажда совершенства возросла, судит более строго и осуждает свою личность с большей горячностью; он даже склонен ошибочно считать, что пал ещё ниже, чем раньше» [1, С.81].
Человеку, переживающему подобный кризис, важно помочь осознать, что его «падение» — естественный процесс, и ему не следует сожалеть о потере высоких переживаний, но следует воспользоваться картой, которую он благодаря им получил [1, С.83-84].
Четвёртая стадия начинается тогда, когда приходит осознание, что необходимым условием высшего достижения Самореализации является полное обновление и преобразование личности. Её долгий и многосторонний процесс, включает в себя несколько стадий: активное устранение препятствий для притока и действия сверхсознательных энергий; развитие высших функций; и периоды предоставления работы Высшей Самости, будучи восприимчивым к её руководству. В этот период человек стремиться к твёрдому достижению нового состояния [1, С.84].
Основная проблема, которая здесь возникает заключается в том, что совершая сложнейшую внутреннюю работу, человек вынужден оставаться в обычном жизненном пространстве, продолжая решать свои семейные, общественные, профессиональные задачи [1, С.85] .
Постепенно индивид начинает осознавать неуклонный прогресс. Жизнь наполняется смыслом, повседневные задачи начинают осознаваться включёнными в более высокий порядок вещей. Понимание природы и человека становиться более ясным. Человек начинает всё лучше ориентироваться в жизни и справляться с её проблемами. Целостность личности увеличивается, и появляется возможность испытывать больше радости [1, С.85].
В этом процессе очень важно работать над негативными сторонами своей личности, а не только радоваться возвышенным переживаниям. Вообще же многие из возникающих здесь проблем могут быть решены, если следовать процессу своего роста с энергией, увлечённостью и рвением, но не отождествляться с ним [1, С.87-88].
Работы Ассаджиоли очень актуальны в наше время, когда проблема духовного кризиса стала массовым явлением. Они являются ещё одним доказательством важности духовного измерения в жизни человека.
3.3 Вильгельм Райх
Как и многие другие выдающиеся психотерапевты, в последствии основавшие свои школы, Вильгельм Райх начинал свой психотерапевтический труд в русле фрейдовского психоанализа [22, C.13]. По своему духу он в значительной степени сохранил приверженность идеям З.Фрейда, и считал, что его выводы не противоречат исконному психоанализу, но дают ему прочную естественнонаучную основу. Однако ортодоксальные психоаналитики оказались другого мнения [21, С.5].
Райху удалось соединить психоаналитическую технику с терапевтической работой на уровне тела, что привило к созданию нового психотерапевтического метода — телесноориентированной психотерапии.
Рассмотрим основные воззрения В.Райха, обосновывающие телесно ориентированную психотерапию.
Живой организм обладает особой биологической энергией. Эта энергия может накапливаться и расходоваться организмом, её движение соответствует вегетативным возбуждениям [22, C289]. Изначальными формами таких возбуждений являются удовольствие и страх [22, C.286]. Удовольствие рассматривается как движение энергии изнутри наружу, а страх, как движение в обратном направлении. Характер регулирования этой энергии индивидом составляет понятие «сексуальной экономики», так как данная энергия – энергия сексуальная [22, C.287].
Основным регулятором энергетического баланса является оргастическая разрядка [22, C.287]. Чтобы достичь оргастической разрядки человек должен обладать оргастической потенцией – то есть способностью «без какого- либо торможения предаться потоку биологической энергии, способность к разрядке застоявшегося сексуального возбуждения с помощью непроизвольной телесной конвульсии, вызывающей наслаждение» [22, C.84]. «Непроизвольная биогенетическая конвульсия всего организма и полный спад возбуждения являются важнейшими признаками оргастической потенции. Существуют частичные разрядки напряжения, подобные оргазму. До сих пор их принимали за разрядку как таковую» [22, C.88].
Душевные заболевания представляют собой нарушения биоэнергетического бюджета, и проявляющиеся как на душевном, так и на телесном уровне. «В их основе – отклонения от движения биологической энергии, соответствующего законам природы». Психика и тело оказываются неразделимо связанными [22, C.287]. Так, конфликты детства, с одной стороны фиксируются в характере – специфическом способе защиты от вегетативных импульсов и угроз внешнего мира, с другой, на уровне тела, проявляясь в мышечных зажимах [22, C.228-229]. Мышечные зажимы формируют мышечный панцирь, соответствующий панцирю характера, и подразделяющийся на 7 сегментов [21, С.213-218]. Одним из важнейших моментов формирования панцирей является прививаемый воспитанием страх перед удовольствием – то есть сексуальностью и оргазмом [22, C.270-271]. В результате человек утрачивает способность к оргазмической разрядке [22, C.90-93]. В.Райх, в зависимости от способности к переживанию оргазма, выделяет индивидов двух основных типов характера – генитального и невротического. Первые, в отличие от вторых, обладают главенством генитальной зоны над другими эрогенными зонами, способностью к полноте оргазмических переживаний, большой самостоятельностью и независимостью от мнения окружающих, естественностью поведения и сексуального саморегулирования, гибкостью характера и ещё рядом ценных человеческих качеств. Представители невротических характеров отличаются неразвитостью генитальной зоны ,неспособностью к оргазмической разрядке и другими качествами являющими противоположность генитальным [22, C.132-148]. Отсюда мораль — развивайте генитальный характер! Застой сексуального возбуждения и блокировка естественных жизненных движений организма в результате телесных зажимов создают основу различных психических и соматических заболеваний [22, C.90-93, C.274-278].
Работа, направленная на ликвидацию зажимов на телесном уровне, способна вести к восстановлению способности к оргастической разрядке и исцелению на психическом уровне [22, C.228-278].
В.Райх сделал вывод , что «культурный человек нашей эпохи представляет собой существо с трехслойной структурой. На поверхности он носит искусственную маску самообладания, принудительной, неискренней вежливости и общительности. Под этой маской он скрывает второй слой, фрейдовское «подсознательное», в котором сдерживаются садизм, жадность, сладострастие, зависть, извращения всякого рода и т.д. Этот второй слой является искусственным продуктом культуры, отрицающей сексуальность, и сознательно ощущается в большинстве случаев только как внутренняя пустота и тоска. За ним, в глубине, живут и проявляются естественная общительность и сексуальность, стихийная радость труда, способность любить. Этот третий и последний слой, представляющий собой биологическое ядро структуры человеческого характера, не осознаёт и не вызывает страх. Само его существование противоречит авторитарному воспитанию и господству. Он является в то же время единственной реальной надеждой на то, что человек однажды справиться с общественным убожеством» [22, C.182).
Пробившись к этому глубинному слою, пациенты обретали не только описанные выше качества генитального характера, они также испытывали переживания, которые иногда называют мистическими или «пиковыми», и которые часто появляются в процессе духовного кризиса и при его разрешении.
«Я был словно непосредственно связан с миром. Казалось, будто колебалось всё во мне и вне меня, будто всё привлекательное появлялось медленно, наподобие волн. Я ощущал нечто наподобие защитной оболочки вокруг ребёнка. Просто невероятно, как я теперь чувствую глубину мира» [22, C.247].
Иллюзии восприятия, наблюдаемые при психозах, Райх объяснял наличием рассогласованности между движением потоков биологической энергии и их восприятием. У невротиков движение этих потоков подавлено, у шизофреников, не подавлено, но воспринимается оно отчуждённо, что приводит к возникновению галлюцинаций. Отсюда же проистекают различные мистические видения [21, С.272].
Достижение согласованности между движением энергетических потоков и их восприятием, снятие подавления с их свободного движения, развитие гетитальности и достижение способности к полноценному оргазму ведёт к исцелению человека. С этой целью Райх использовал упражнения направленные на полноту дыхания, физическое воздействие на мышечные зажимы, биологически значимые движения. Благодаря этому человек входил в контакт со своими эмоциями и их физиологическим компонентом – потоками биологической энергии [21, С.252-311].
Однако, основной терапевтический приём, при работе с людьми, переживающими шизофренический раскол, Райх видел в другом.
«Основное правило при работе с шизофрениками – дать больному понять, что его жалобы воспринимаются серьёзно, что его не считают «странным», или «сумасшедшим», или «антиобщественным», или «безнравственным». Если у пациента нет абсолютного доверия к врачу, которое позволяет ему чувствовать, что ему искренне верят и хотят помочь, — ничего не получится» [21, С.253].
Труды Вильгельма Райха дают нам дополнительную плоскость в разрешении связанных с духовным кризисом проблем, а созданные им методы могут показать свою эффективность и при работе с людьми, чьи затруднения вызваны не только сексуальным подавлением. (См. гл. 3)
3.4 Людвиг Бинсвангер
Людвиг Бинсвангер (1881 – 1966) – один из тех специалистов по проблемам душевного здоровья людей, кто при всём принятии идей З.Фрейда, не мог согласиться с узостью его подхода к полноте человеческого существования. Его Daseinsanalyse – это попытка дополнить и исправить взгляд на человека и человеческий опыт, постулируемый основателем психоанализа [18, С.7].
Философскую базу своего метода Бинсвангер черпает в философии немецкого философа-экзистенциалиста Мартина Хайдеггера (1889 – 1976).
«Аналитика существования Мартина Хайдеггера вдвойне значима для психиатрии. Она предоставляет эмпирическому психопатологическому исследованию новую методологическую и материальную основу, которая выходит за её прежние рамки, а её трактовка экзистенциального понятия науки ставит психиатрию вообще в положение ответственности за реальность, возможность и границы её собственного научного проекта мира или, как мы также можем называть его, трансцендентального горизонта понимания» [4, 182].
Само понятие Dasein, положенное в основу разработанного Бинсвангером метода, пришло именно из философии Хайдеггера. По поводу него переводчик «Введения…» Джекоба Нилдмана [18] делает следующее примечание:
«Хайдеггер вкладывает в термин Dasein более широкое значение, чем просто «бытие» или «существование» (как это слово обычно переводится на русский язык). Dasein включает в себя da – там, здесь, тут и das Sein – бытие, существование. Были разные попытки отразить эту многоплановость при переводе (например, «наличное бытие», «здесь-бытие»). … Джекоб Нилдман в своём «Введение …» оставляет его без перевода. Нам представляется, что это наиболее оптимальный вариант, т.к. в концепции Хайдеггера (а в последствии, и в учении Бинсвангера) «Dasein» перестаёт быть просто словом и становиться термином, а следовательно, к нему надо подходить как к любому другому термину» [18, С.24].
Термин «Dasein» Хайдеггер выбирает, чтобы использовать вместо «я». Часть определения Dasein предполагает, что оно уже-в-мире. И «мир» здесь то, с точки зрения чего Dasein объясняет себя. Но этот «мир» не отделён от «я». Он структурируется Dasein при помощи сетки смыслов. И именно из этой сетки смыслов появляется то «индивидуальное я», которое человек считает собой. Dasein направлен на формирование само себя, путём включения новых сущих. На языке философии Хайдеггера это выражается как «Уже-сущее-в-мире-раньше-самого-себя, как бытие-озабоченное-сущими-встреченными-в-мире». Данный процесс является основой Dasein, и носит название «Забота», а её компоненты — экзистенциалы [18, С.23-29].
Проявление заботы создаёт те смыслы, которые структурируют и утверждают мир человека. Структуре, ответственной за этот процесс, Бинсвангер дал имя Трансцендентальной Категории. Она способна выражаться не только в личном и социальном аспекте, но и в аспекте временности, пространственности, причины, выбора и т.д., а так же объяснять весь мир, не требуя, чтобы один аспект его был основой для остальных. Трансцендентальная Категория – является ключом к пониманию душевнобольного, т.к. она представляет собой смысловую матрицу, в которой все феномены предстают как феномены для пациента, и т.к. она представляет собой способ, каким онтологически всеобщая структура заботы в действительности обнаруживает себя в отдельном человеке по отношению к делам и вещам его повседневной жизни. Трансцендентальная Категория есть то, что называется экзистециальным априори. Мир человека, поскольку он утверждается экзистенциальным априори – есть его проект мира [18, С.36].
Экзистенциальное априори определяет горизонт опыта. Это означает, что конечный предел опыта индивида определяется главным смысловым контекстом, делающим возможным его опыт. Этот главный смысловой контекст и есть экзистенциальное априори. Существование горизонта опыта служит в Daseinsanalyse объяснению травматических переживаний. Травматическое переживание, это переживание, в котором значение события для индивидуума выходит за пределы трансцендентального горизонта, каковым является экзистенциальное априори [18, С.86].
Dasein возникает не на пустом месте. Он оказывается в определённых условиях Это нашло своё определение в понятии «Заброшенность».
«Заброшенность Dasein, его фактичность, — это трансцендентальный горизонт всего, что научная систематическая психиатрия ограничивает как реальность под названием тела, организма (и наследственности климата, окружения и т.д.), а также для всего, что ограничивается, исследуется и изучается как психическая детерминированность: то есть как расположение духа и плохое настроение, как сумасшествие, навязчивая или безумная «одержимость», как пагубная склонность, инстинктивность, как смешение, направление фантазии, как вообще, бессознательное» [4, С.187-188].
Составляющие этой заброшенности способны препятствовать некоторым возможностям развития, но они же могут создать и необходимую для него базу.
«Бессилие» Dasein здесь проявляется в том, что некоторые из его возможностей бытия-в-мире изъяты из-за обязательств перед сущими и со стороны сущих, из-за его фактичности. Но также именно это изъятие предлагает Dasein его силу: ибо именно это впервые ставит перед Dasein «реальные», доступные возможности проекта мира» [4, С.187].
Из факта заброшенности, черпает своё существование понятие экзистенциальной тревоги – страха быть подавленной сущими. Оно лежит в основе многих психологических проблем и отчётливо проявляется при психозах [6, С.248].
Таким образом, основа понимания Daseinsanalyse заключается в рассмотрении человеческого бытия как единого целого с теми условиями, в которых оно протекает. И эта целостность простирается дальше физическо-психологическо-духовного единства к целостности с окружающим миром. Так Dasein может быть рассмотрен «как ситуационно обусловленное существование среди сущих» [4, С.186-187].
Психическая болезнь понимается Бинсвангером как нарушение функционального единства онтологических потенциальных возможностей Dasein. Так, потенциальная возможность стать невротиком, заключается в игнорировании своей «заброшенности», презрении к фундаментальным основам своего существования. Тогда как осознание ограниченности своего существования, своего трансцендентного горизонта способно дать человеку «власть» над своим существованием в рамках его «бессилия». «Единственная задача «психотерапии» заключается в помощи человеку на пути к этой власти. Различны только пути к этой цели» [4, С. 192].
С точки зрения наблюдаемых при духовных кризисах психотических явлений интересна трактовка Бинсвангером происхождения шизофренических синдромов. Рассмотрим его понятия.
А. «Основным понятием, используемым при объяснении того, что называется шизофреническим экзистенциальным паттерном, оказывается понятие нарушения согласованности естественного опыта, его несогласованность. Несогласованность подразумевает именно эту неспособность «позволить вещам быть» при непосредственной встрече с ними, другими словами неспособность безмятежно пребывать среди вещей» [5, С.219].
Этими «вещами» может быть собственное тело, образ своего «я», человеческое общество и т.д.
Б. «Расщепление согласованности опыта на альтернативы, на жёсткое или-или. Этот фактор имеет огромное значение для понимания хода, принимаемого той формой существования, которая обозначается как шизофрения. Несогласованность опыта теперь подвергается новому упорядочиванию, среди беспорядка опытной несогласованности происходит очевидное занятие позиции. Мы, таким образом, возвращаемся к тому, что стали опознавать у всех наших пациентов как формирование Экстравагантных идеалов. Dasein теперь ставит всё на «сохранение этой позиции, на – другими словами – следование этому идеалу до конца. Идеал является экстравагантным, потому что совершенно не соответствует всей жизненной ситуации и, следовательно, не представляет собой подлинное средство. Наоборот, он воздвигает непреодолимую и непроходимую стену на пути существования. Dasein больше не может найти путь назад из этой Экстравагантности и вместо этого всё больше и больше запутывается в ней. Результат этого ещё более катастрофичен, т.к. формирование Экстравагантных идеалов представляет собой только одну сторону альтернативы, тогда как другая, охватывает всё, что противоречит этому идеалу… теперь Dasein разрывает борьба между обеими сторонами альтернативы, на которые она расщеплена. Теперь это становится вопросом либо способности следовать Экстравагантному идеалу, либо полного отказа от него. Но ни то, ни другое теперь невозможно» [5, С.222].
В. «… понятие прикрытия. Под этим мы подразумеваем сизифоподобное усилие скрыть ту сторону альтернативы, которая невозможна для Dasein, так, чтобы Экстравагантный идеал мог быть таким образом подкреплён» [5, С.224].
Г. Истирание существования – кульминация антиномических напряжений, «вызванных неспособностью более найти выход или вход, кульминация, которая является отказом или отречением от всей антиномической проблемы как таковой и которая принимает форму экзистенциального ухода» [5, С.224].
Этот уход может принимать различные формы – уход из жизни как таковой, бегство из социальной жизни в психиатрическую лечебницу, отказом от жизни путём предоставления всех своих решений другому, и т.д. [5, С.224-227].
Относительно галлюцинаций Бинсвангер замечает, что это изолированные мосты или связующие звенья «между» несвободной субъективностью и «воображаемой» объективностью – частичные феномены особого миропроекта, формируемого мощной экзистенциальной тревогой [6, С.291-292].
Daseinsanalyse Людвига Бинсвангера оказал значительное влияние на развитие экзистенциальной психотерапии, а также взгляды Рональда Лейнга.
3.5 Абрахама Маслоу
Абрахам Маслоу (1908-1970) – один из основоположников гуманистического направления в психологии, внёсший большой вклад в изучение творческих потребностей человека и их взаимосвязи с особыми состояниями восприятия бытия – пиковыми переживаниями.
В качестве основных типов человеческой мотивации Маслоу рассматривает преодоление дефицита и стремление к развитию. Он даёт следующее определение дефицита:
«Дефицитом» я называю те потребности, неудовлетворение которых создаёт в организме, так сказать «пустоты», которые должны быть заполнены во имя сохранения здоровья организма, и более того, должны быть заполнены извне, не самим субъектом, а другими человеческими существами» [17, С.46].
Этими потребностями являются – потребность в безопасности, в сопричастии, в любви, уважении и признании. Им Маслоу противопоставляет другую группу потребностей. Это потребности в развитии, личностном росте, раскрытии своих способностей и т.д. Эти потребности он определяет как совокупность различных процессов, приводящих личность к полной самоактуализации, «понимаемой как непрерывная реализация потенциальных возможностей, способностей и талантов, как свершение своей миссии, или призвания, судьбы и т.п., как более полное познание и, стало быть, приятие своей собственной изначальной природы, как неустанное стремление к единству, интеграции, или внутренней синергии личности» [17, С.44-51].
Но потребность в развитии часто оказывается подавленной. Это происходит вследствие отсутствия удовлетворения базовых потребностей и, прежде всего потребности в безопасности.
«Уверенность в собственной безопасности позволяет индивиду испытывать более высокие потребности и импульсы, а также двигаться к зрелости. Угроза безопасности – означает отступление назад, к более фундаментальному уровню» [17, С.78].
Удовлетворение же основных потребностей не только открывает путь развитию, но и обладает психотерапевтическим потенциалом, освобождая человека от его невротичности, создавая возможность для прежде подавленного роста.
«Там, где присутствуют терпимость, любовь, одобрение, понимание, защищённость, удовлетворение, поддержка и отсутствуют агрессивность, стремление ставить оценки, желание сравнивать, то есть там, где человек может чувствовать себя в полной безопасности, там у него появляется возможность разобраться со всевозможными мизерными мотивами, вроде враждебности, невротической зависимости, и дать им выход. Стоит человеку только пройти через такой катарсис, и он спонтанно устремляется к другим радостям жизни, которые другими людьми воспринимаются как «более возвышенные» или направленные на развитие личности, например к любви и творчеству. Стоит человеку испытать эти радости, и он будет предпочитать их всем остальным» [17, С.82].
Способность к развитию тесно связана со способностью к познанию себя и окружающего мира. Но, как отмечает Маслоу, наша потребность в познании испытывает сильное давление со стороны страха перед познанием. Мы боимся всего, что способно подорвать нашу веру в себя, наше самолюбие, но также мы боимся того, что может вывести нас из состояния покоя, сказать нам о том, насколько мы обкрадываем свою жизнь, пренебрегая своим внутренним богатством. Само наше общество с детских лет подавляет в ребёнке потребность в познании, учит его обходить определённые вопросы стороной, заставляет пренебрежительно или враждебно относиться к вещам, не укладывающимся в общепринятое понимание. Новое знание заставляет человека по-другому смотреть на мир, по другому относиться к своим поступкам, ставит перед необходимость новых действий – заставляет принять дополнительную ответственность. А это всегда дополнительный груз, и принять его может только человек, устремлённый к своему развитию [17, С. 90-99].
Маслоу делит познание на обусловленное дефицитом – Д-познание и бытийно обусловленное – Б-познание. Д-познание обусловлено потребностью в ликвидации дефицита. Оно смотрит на объект познания лишь с точки удовлетворения базовых потребностей и поэтому частично. Б-познание может быть названо не-сопостовительным и не-оценивающим познанием. Это восприятие-само-по-себе-вне-всего-остального. При нём «индивид имеет тенденцию воспринимать ощущение или объект как целое, как завершённую вещь, в отрыве от её связей, возможной её полезности, целесообразности и назначения. Ощущение (объект) воспринимается так, словно оно одно во вселенной, словно из него одного всецело состоит Бытие, оно воспринимается как синоним вселенной» [17, С.105]. Наиболее чётко свойства Б-познания видны в его пиковые моменты, в том, что получило название пиковых переживаний.
Пиковые переживания характеризуются следующими чертами [17, С.105-131]:
Всё внимание познающего сосредоточенно исключительно на воспринимаемом объекте. Объект при этом становится всем и его основания исчезают или не воспринимаются как нечто важное.
Объект воспринимается безотносительно к его жизненной значимости.
Всякая повторная активизация пиковых переживаний обогащает восприятие, позволяет увидеть новые грани воспринимаемого объекта.
Восприятие поднимается над эго, оно бескорыстно и не эгоцентрично.
Пиковое переживание самоценно, оно переживание-цель, а не переживание-средство.
Человек выходит за пределы времени и пространства.
Оно может быть только положительным и желанным. Оно целостно и поэтому выходит за ограничения, порождающие зло. Ценности пиковых переживаний радикально отличаются от обыденных ценностей. Это ценности Бытия, а не наши ценности-средства.
Пиковые переживания воспринимаются так, будто существуют «где-то там» сами по себе.
Пиковые переживания созерцательны, они идут своим ходом, воспринимающий подчиняется ощущению, а не подчиняет его себе.
Эмоциональная реакция на пиковое переживание имеет особый привкус удивления, благоговения, почтения, смирения и подчинения величию переживания.
В пиковых переживаниях как вся вселенная может восприниматься как единое живое существо, так и одна частица мира может восприниматься как вся вселенная.
В пиковых переживаниях постигается сама суть объекта, а не вывод о нём, сделанный на основе рассмотрения его составных частей.
Полярности, дихотомии и конфликты приходят к единству и преодолеваются.
В пиковых переживаниях достигается любящее, неосуждающее,
Сострадательное и весёлое восприятие мира и человеческого существа, в их полноте и целостности, сколь бы ужасными они не представлялись в обычном состоянии.
Объект восприятия становится единственным, уникальным в своём роде.
Полная, хотя и длящаяся какое-то мгновение утрата контроля и оборонительной позиции и освобождение от страхов тревоги скованности, нерешительности и сдерживающих начал.
Человек обретает единство, индивидуальность, спонтанность, экспрессивность, отвагу, силу и т.д. Он приближается к своему собственному Бытию.
Пиковые переживания являются временным здоровым уходом из реального мира, здоровым возвращением детскости ведущим к интеграции психических структур.
Маслоу приходит к выводу – любой человек во время пикового переживания временно обретает качества, присущие людям, достигшим самоактуализации [17, С.132].
Пиковые переживания оказать большое целительное воздействие – устранять невротические симптомы, способствовать повышению самооценки, улучшить взаимоотношение с людьми, внести корректировку в мировоззрение в сторону его большей актуальности, высвободить творческие способности, дать жизни смысл и новое направление [17, С.137].
Но в то же время пиковые переживания способны вызвать ряд проблем, требующих соответственного решения [17, С.155-163]:
«Основная опасность Б-познания заключается в том, что оно делает действие невозможным или, по крайней мере необязательным».
«… они могут сделать нас менее ответственными, особенно в плане помощи другим людям».
«Нежелание действовать и утрата чувства ответственности ведут к фатализму, то есть к следующей точке зрения: «Что будет, то будет. Мир таков, каков он есть. Всё предопределено. Я с этим ничего не могу поделать» Это утрата волевых качеств, свободного волеизъявления, порочная детерминистская идея, решительно вредная для развития и самоактуализации любого человека».
«Бездеятельное созерцание почти наверняка будет неправильно понято теми, кто от него пострадает. Они воспримут его как недостаток любви, заботы, сострадания».
«Как особый случай не-деяния, чистое созерцание предполагает не оказание помощи, не писание, не обучение».
«Б-познание может размыть ценности повседневной жизни, привести к утрате вкуса, к слишком большой терпимости».
«Бытийное познание другого человека равносильно восприятию его как «совершенного», в определённом смысле, что он очень легко может неверно истолковать. … это отношение может быть им неправильно воспринято, как требование соответствовать нереальным перфекционистским ожиданиям».
«Возможность сверх-эстетизма … Трогательное и красивое изображение, скажем, гомосексуализма, преступления или безответственности, возникающее из глубокого понимания этих явлений, может быть неправильно понято как призыв к подражанию».
Необходимым аспектом самоактуализации является как бытийное, так и обусловленное дефицитом познание, так как для её достижения необходимо не только созерцать, но и действовать [17, С.156].
Стремление человека к развитию и творчеству, страх познания и пиковые переживания – это темы, при работе с которыми в процессе помощи людям, переживающим духовные кризисы, обращение к наследию Абрахама Маслоу является очень ценным.
3.6 Взгляды Рональда Лейнга
Рональд Дональд Лейнг родился в 1927 году в Глазго, в Шотландии. Там же он получил медицинское образование. Его знакомство с миром душевнобольных пациентов состоялось во время двухлетней службы психиатром в британской армии. С 1956 по 1965 г. он проводил клинические исследования в Тавистокском институте человеческих отношений в Лондоне. Между 1962 и 1965 гг. Лейнг руководил клиникой Лангама в Лондоне. Именно в это время он основал клинику Кингсли Холл, где проводил уникальный эксперимент по лечению психотических пациентов без подавляющего медикаментозного воздействия. Эту деятельность он продолжил в Филадельфийской ассоциации – организации, занимающейся проблемами психозов и сосредоточивающейся на терапии, а также на образовательной деятельности среди профессионалов и широкой общественности посредством лекций и публикаций. Лэйнг серьёзно занимался изучением древних религиозно-мистических практик. В 1973 г. он побывал на Цейлоне, занимаясь там в течение года изучением буддизма Тхеравады и медитации випассана [8, С.99].
Уникальный подход Лейнга к психозу соединяет проницательную критику западного общества с новаторским психологическим пониманием и лечением этого состояния. Написанные им книги ставят под сомнение сами основы современной психиатрии. Его обычно считают представителем «антипсихиатрии» — движения основного южноафриканским врачом и психотерапевтом Дэвидом Купером. Однако сам Лейнг отвергал этот ярлык [8, С.97].
Теперь разберём основные элементы созданного Лейнгом подхода более подробно.
Прежде всего прислушаемся, что он говорит по поводу нашей цивилизации, и так многими превозносимой адаптации к ней.
«Наша цивилизация подавляет не только сексуальность, но и любую форму трансцендентального. И не удивительно, что среди одномерных людей, тот, кто имеет опыт существования в других измерениях, от которого он не в состоянии полностью отречься, и которого ему не забыть, поставлен перед безысходной альтернативой – либо ему грозит быть уничтоженным другими людьми, либо он должен предать этот опыт»[15, С.8].
«Я хотел бы подчеркнуть, что наше «нормальное» «приспособленное» государство слишком часто приводит к отречению от экстаза, предательству наших истинных возможностей и что многие из нас, стремясь приспособиться к фальшивой реальности, преуспевают лишь в обретении ложного Я» [15, С.9-10].
Важнейшим элементом в подходе Лейнга является стремление понять пациента, и понять его основываясь не на теоретических мудрствований о норме и патологии, а на основании внутренней правды, находящей своё выражение в психотических страданиях. Для обоснования подобного пути Лейнг использовал идеи экзистенцианализма.
«Экзистенциональная феноменология пытается охарактеризовать природу восприятия личностью своего мира и самой себя. Это подразумевает не столько попытку описать существуюшие в её опыте отдельные объекты, сколько организацию всех отдельных жизненных переживаний в контексте целостного бытия-личности-в-мире. Безумства, которые шизофреник высказывает или совершает, остануться даже будучи описанными, непонятыми, если не будет понят их экзистенциональный контекст»[15, С.11-12]
«Как я могу подойти к пациентам, если сами психиатрические термины, имеющиеся в моём распоряжении, держат пациента на расстоянии от меня? А как вообще возможно показать значение состояния пациента и его общечеловеческий смысл, если слова, которые мы можем при этом использовать, специально предназначены для того, чтобы изолировать пациента и ограничить смысл его жизни особым клиническим бытиём» [15, С.13].
«Только экзистенциальная мысль попыталась охватить изначальный опыт «себя» во взаимоотношениях с другими в «своём» мире, термином, адекватно отражающим целостность. Так, экзистенциально, concretum рассматривается как человеческая экзистенция, его бытие-в-мире» [15, С.15].
Лейнг следует идее того, что у каждого из нас есть свой собственный мир, происходящий из особенностей нашего восприятия и опыта. И чтобы понять человека, надо понять его собственный мир.
«Все мы знаем из личного опыта, что мы можем быть самими собой лишь в нашем мире и посредством его, и поэтому имеют смысл слова, что «наш» мир умрёт вместе с нами, тогда как этот мир останется и после нас» [15, С.15].
«Задачей экзистенциональной феноменологии является выявление того, что же представляет собой «мир» другого и способ его существования в этом мире» [15, С.25].
И в этом процессе важно не подменить «мир другого» системой своих собственных мнений.
«Нужно скорее уметь ориентироваться в личности как в схеме вещей другого, чем видеть в другом лишь объект внутри своего собственного мира, то есть в тотальной системе своих собственных означений. Должно суметь переориентировать себя без предубеждения относительно того, кто прав и кто не прав. Способность добиться этого является абсолютной и несомненной предпосылкой для работы с психически больными людьми» [15, С.26].
Но добиться этого – не простая задача.
«Наше видение другого зависит от нашего желания собрать все силы каждого аспекта нашего Я в акте понимания. Представляется также, что нам необходимо ориентировать себя в отношении к этой личности таким образом, чтобы оставлять для себя открытой возможность её понимания. Искусство понимания наблюдаемых нами аспектов индивидуального бытия, как выявляющих способ существования-в-этом-мире индивидуума, требует от нас соотнесения его действий с его способом осознания ситуации, в которой он находиться совместно с нами» [15, С.37].
«Терапевт должен быть достаточно пластичным для того, чтобы переместиться в незнакомый и даже концептуально чуждый ему мир. В этом акте он, переступая через своё здравомыслие, извлекает свои собственные психотические возможности. Только таким образом он может прийти к пониманию экзистенциальной позиции пациента» [15, С.39].
И достигнув этого, терапевт становится способным понимать в поведении своих клиентов явления, недоступные пониманию «нормальных» людей.
«Большинство людей воспринимают как «реально» истинное лишь то, что имеет отношение к грамматике или миру природы. Человек утверждает, что он «мёртв», хотя он есть живой. Однако его «истина» состоит в том, что он мёртв. Он выражает это, возможно, единственным способом, который позволяет ему здравый (то есть общепринятый) смысл. Он имеет в виду, что он «действительно» и «абсолютно» мёртв, а не только символически, или «в смысле», или «как будто бы», и серьёзно стремится сообщить нам эту истину. Однако цена, которую необходимо заплатить за переоценку общепринятой истины подобным образом, — это «быть» сумасшедшим, поскольку единственно реальной смертью, которую мы признаём, является биологическая смерть» [15, С.45-46].
Жёсткой критике Лейнг подвергает распространение на человеческую индивидуальность биологических и механистических теорий, лишающих человека его личности — того, без чего человек становится лишь тенью самого себя.
«…мы будем особое внимание уделять людям, которые ощущают себя автоматами, роботами, частями оборудования и даже животными. Подобные индивидуумы совершенно справедливо считаются сумасшедшими. Однако, почему же в таком случае мы не считаем равным образом сумасшедшими те теории, которые стремятся превратить личности в автоматы или животных? Осознавать себя и других личностями первично и самообосновано [15, С.21].
«Другой как личность рассматривается мной как отвечающий за свои поступки, способный к выбору, короче, как некое самостоятельно действующее лицо. Если рассматривать человека как организм, то всё, что происходит в этом организме, может быть концептуализировано на любом уровне обобщений: анатомическом, молекулярном, клеточном, систематическом или организмическом. Если поведение рассматривается в качестве личностного, оно исследуется в терминах личностного опыта и интенций; поведение, рассматриваемое организмически, оценивается лишь как напряжение или расслабление отдельных мускулов и т.д. Вместо наблюдения за следствие исследуется последовательность процессов. Таким образом, в человеке, рассматриваемом как организм, не остаётся места для его желаний, страха, надежды или отчаяния как таковых. Данными для наших объяснений становятся не интенции его внутреннего мира, а кванты энергии в «энергетической системе» [15, С.19-20].
В качестве факта, лежащего в основе возможности психотерапевтического процесса, Лейнг считает то обстоятельство, что каждый человек, несмотря на свою обособленность, соотносит себя с другими людьми. Именно этот факт, делает возможным исцеление, даже в случаях тяжёлых психических нарушений, но он же ведёт и к их возникновению.
«…аспект человеческого бытия, который имеет основополагающее значение для психотерапии, в отличие от других методов лечения. Он состоит в том, что всякий и каждый человек одновременно отделён от своих собратьев и связан с ними. Подобная отделённость и отнесённость являются взаимно необходимыми постулатами. Личностная отнесённость может существовать только между существами, которые отделены, но не изолированы друг от друга. Мы не изолированы, но и не являемся частями одного и того же физического тела. Здесь перед нами парадокс, причём потенциально трагический парадокс, согласно которому наша отнесённость, как и наша отделённость, представляет собой существенный аспект нашего бытия, однако никакая отдельная личность не является необходимой частью нашего бытия. Психотерапия – это деятельность, в которой этот аспект бытия пациента, отнесённость к другим, используется в терапевтических целях. Терапевт действует в соответствие с таким принципом: поскольку отнесённость к другим потенциально присутствует в каждом, он, может быть, не тратит время зря, часами просиживая с молчаливым кататоником, который всем своим видом доказывает, что не признаёт существование врача» [15, С.26].
В своём подходе Лейнг делает различие между биологической и экзистенциональной жизнью, рождением и смертью. Как отмечалось выше, он считает, что многие люди не живут своим истинным Я. Живёт и развивается только их ложное Я – «один из способов не быть собой» [15, С.133]. Биологическое рождение само по себе ещё не гарантирует, что человек достигнет рождения и жизни для своей истинной сущности.
«Биологическое рождение является определённым актом, посредством которого детский организм стремиться в этот мир. А вот он и сам новый ребёнок, новая биологическая сущность. Уже со своими собственными привычками, реальная и живая, с нашей точки зрения. Однако, какова же точка зрения самого ребёнка? В обычных обстоятельствах физическое рождение нового живого организма вызывает быстро развивающиеся процессы, вследствие которых ребёнок за поразительно короткое время начинает ощущать себя реальным и живым, приобретать ощущение того, что он сущность, непрерывная во времени и локализованная в пространстве. Короче говоря, физическое рождение и биологическая одушевлённость – этапы, которые проходит ребёнок, экзистенциально рождаясь как реальный и живой» [15, С.51].
Но рождение к экзистенциальной жизни может встретить на своём пути препятствия. И тогда вместо живой личности начинает существовать маска – ложное Я, попытка заменить собственную жизнь, соответствованию ожиданиям других людей. Однако истинное Я всё же будет пытаться достичь своего-появления-в-мире.
«То, что названо психозом, иногда является неожиданным снятием завесы с ложного Я, служившей для сохранения внешней поведенческой нормальности, которая за долго до этого перестала быть каким бы то ни было отражением состояния дел тайного Я. И затем Я начинает выплёскивать из себя обвинения в убийстве от рук той личности, с которой ложное Я было в согласии годами» [15, С.143].
Лейнг занимался проблемами духовного кризиса непосредственно. Он признаёт как возможность обновления через схождение с ума, так и ценность трансцендентных переживаний, а также возможность существования в иных, более целостных и гармоничных, состояниях сознания, существенно отличающихся от того разобщённого состояния, которое большинством именуется «нормальным», и в которое многие психиатры и психотерапевты зачастую пытаются вогнать тех, кого оно уже совершенно перестало устраивать.
«Сумасшествие вовсе не обязательно должно полностью быть крушением — это также и прорыв. Оно в такой же мере является потенциальным освобождением и обновлением, как и порабощением, и экзистенциальной смертью»[16, С.103].
«Когда человек сходит с ума, происходит глобальное смещение его позиции по отношению ко всем областям бытия. Центр его переживаний смещается от эго к Самости. Мирское время становится всего лишь сюжетным, только Вечное имеет подлинное значение. Однако сумасшедший пребывает в смятении. Он путает эго с Самостью, внутреннее с внешним, естественное со сверхъестественным. Тем не менее, он часто может быть для нас – даже через посредство своего раздробленного состояния – глашатаем сакрального. Изгнанник со сцены бытия, какой мы её знаем, он – чужак, иноземец, подающий нам сигналы из пустоты, в которую он погружается. Эта пустота может быть населена сущностями, которые нам даже во сне не могут опресниться. Когда-то их называли демонами и духами, которых люди знали в «лицо» и по имени. Человек утратил ощущение себя, свои чувства, своё место в мире, каким мы его знаем. Он говорит нам, что он мёртв. Но этот безумный призрак отвлекает нас от нашей уютной безопасности, преследует нас своими видениями и голосами, которые кажутся столь бессмысленными, и от которых мы чувствуем себя обязанными его освободить, очистить и излечить» [16, С.102-103].
«Мне следует ясно дать понять, что я говорю об определённом трансцендентном опыте, который представляется мне первоисточником всех религий. Подобного рода трансцендентный опыт бывает у некоторых психотиков. Чаще всего (насколько они сами могут вспомнить) у них никогда не было таких переживаний прежде, и нередко они больше никогда не повторяются снова» [16, С.106].
«Люди, прошедшие через опыт безумия, говорили мне, до какой степени то, что им открылось, было для них истинной манной небесной. Вся жизнь человека может перемениться, однако трудно не усомниться в значимости такого видения. К тому же не каждый, прошедший через это, снова возвращается к нам» [16, С.106 ].
Таким образом, мы видим, что Лэйнг является одним из пионеров становления нового подхода в психиатрии. Его идеи расширяют горизонты нашего понимания мира психических страданий и дают новую почву на путях к их исцелению.
3.7 Транзактный анализ
США. 1956 год. Расположенный в Сан-Франциско институт психоанализа отказывает в членстве в качестве психоаналитика 46-летнему психиатру Эрику Берну (1910-1970), пятнадцать лет проработавшему в данном направлении. Этот врач, вероятно принявший отказ как весьма болезненный удар, в очередной раз показал нам справедливость древней народной мудрости – «Нет худа без добра». Ведь это обидное обстоятельство подтолкнуло его осуществить своё давнее желание внести вклад в психоаналитическую теорию. Так родился транзактный анализ – глубокое и оригинальное направление психотерапевтической мысли. Имя же несостоявшегося психоаналитика, ставшего его основателем, вошло в истории психотерапии в один ряд с именами её виднейших представителей [26, C.29]
Эрик Берн, в отличие от авторов ранее описанных в данной главе методов, не претендовал на роль провозвестника принципиально новых философских и научных концепций. Его отличало стремление приблизить теорию и практику психотерапии к обыденной жизни, к обычному человеку. Следствие этого мы можем видеть уже в самой терминологии транзактного анализа, рассчитанной на понимание как психотерапевтами, так и их клиентами. Так же Берн приглашал пациентов психиатрической лечебницы на обсуждение врачами сеансов групповой психотерапии. Он говорил: «То, что не стоит говорить в присутствии пациента, не стоит говорить вообще» Его подход выражал веру в то, что нуждающийся в психотерапевтической помощи человек способен к сотрудничеству с терапевтом, принятию на себя своей доли ответственности и пониманию психотерапевтического знания [26, C.22-23].
Характер традиционно решаемых при помощи транзактного анализа проблем вращается вокруг обычных представлений о счастливой жизни. Обретение контроля над тягой к алкоголю и наркотикам, способность испытывать удовольствия от поглаживаний, прогулок, танцев, улучшение интимной жизни, обретение дружбы, избавление от головной боли или суицидальных мыслей – типичные цели транзактной терапии [26, C.318]. В транзактном анализе, побуждающие к их достижению жизненные затруднения рассматриваются как результат патологизирующего влияния родительской семьи на ребёнка [26, 146-219]. Но схожие затруднения мы обнаруживаем и случаях критического обострения личностного роста . К тому же, теория транзактного анализа даёт достаточно ясное и понятное для большинства людей объяснение некоторых происходящих в состояниях духовного кризиса явлений. Таким образом, рассмотрение транзактного анализа может позволить нам найти не только дополнительные способы помощи людям, переживающим духовный кризис, но и получить на него теоретический взгляд, с одной стороны, наполненный верой в обитающий в человеке позитивный потенциал развития, а с другой, обладающий ясностью для носителей традиционной научной парадигмы.
Эрик Берн отошёл от фрейдовской концепции деления психики, основанную на гипотетических предположениях, заменив её структурой, основанных на анализе наблюдаемых состояний.
«Мы считаем, что человек в социальной группе в каждый момент времени обнаруживает одно из трёх состояний Я – Родителя, Взрослого или Ребёнка. Люди с разной степенью готовности могут переходить из одного состояния в другое.
На основе этих наблюдений можно прийти к следующим диагностическим выводам. Высказывание «Это ваш Родитель» означает: «Вы сейчас рассуждаете так же, как обычно рассуждал один из ваших родителей (или тот, кто его заменял). Вы реагируете так, как прореагировал бы он – теми же позами, жестами, словами, чувствами и т.д.». Слова «Это ваш Взрослый» означают: «Вы только что самостоятельно и объективно оценили ситуацию и теперь в непредвзятой манере излагаете ход ваших размышлений, формулируете свои проблемы и выводы, к которым вы пришли. Выражение «Это ваш Ребёнок» означает: «Вы реагируете также и с той же целью, как это сделал бы маленький ребёнок»» [2, С.30].
Это структурный анализ первого порядка. Существует структурный анализ второго порядка. В нём структура Ребёнка подвергается дополнительному разложению. Так мы находим в Ребёнке (Ре2) Приспособленного Ребёнка (Ро1), именуемого также Злой Колдун, Электрод и Большой Свин; Маленького Профессора (В1); и Естественного Ребёнка (Ре1), которого также называют Принцем или Принцессой [26, С.73].
Ро1 – это напуганный или злой ребёнок, который пытается заботиться о других, но у него не получается. Это отпечаток раздраженных и подавляющих родительских транзакций в ребёнке. В1 – это Взрослый в Ребёнке. Он обладает способностью к интуитивному пониманию и остро чувствует оттеки отношений между людьми. Ре1 – это детская живость и эмоциональность, способность получать удовольствие от жизни. Именно он испытывает пиковые переживания. Его прорыв после подавляющего господства Родителя способен привести к острому психотическому состоянию. Важное замечание по отношению к духовному кризису [26, С.69-76].
Родитель в структурном анализе второго порядка (Ро2) представлен как заботящаяся защитная инстанция, основанная на позитивных заботящихся транзакциях родителей. Взрослый (В2) – это разумность, логика, информированность [26, С.69-76].
Эрик Берн считал, что люди могут взаимодействовать друг с другом в нескольких формах. Эти взаимодействия служат удовлетворению особой формы голода – стимульного голода. Наиболее удовлетворительной формой взаимодействия является близость – то, что можно назвать искренней бескорыстной любовью. Но близость доступна очень редко. Поэтому большинство людей удовлетворяет свой стимульный голод в играх – взаимодействии, имеющим скрытые мотивы и преследующим получение определённого выигрыша, направленного на укрепление экзистенциальной позиции [2, С.35-43].
Из последовательности игр, складываются сценарии. Берн посвятил сценариям свою работу «Люди, которые играют в игры: Психология человеческой судьбы» [3]. В ней он подробно разбирает механизмы возникновения сценариев и способы освобождения от них.
«Сценарий – это постепенно развёртывающийся жизненный план, который формируется,…, ещё в раннем детстве в основном под влиянием родителей. Этот психологический импульс с большой силой толкает человека вперёд, навстречу его судьбе, и очень часто независимо от его сопротивления и свободного выбора» [3, С.206].
Сценарии бывают разными – трагическими и банальными, сценариями удачников и неудачников – но они всегда образуют экран между подлинными желаниями человека и его непосредственной жизнью [26, С.135-139]. Это одна из основ того, с чем мы сталкивались рассматривая взгляды Р.Д. Лейнга – ложного Я, способа не быть самим собой.
Разумеется, это крайне беглый обзор представлений Эрика Берна, как и других психотерапевтов, чьи взгляды приведены в данной главе. Её цель – указать лишь основные моменты их концепций, способные оказать помощь в процессе с людьми, переживающими духовные кризисы и способных расширить представление о природе подобных явлений.
4. Организации помощи в преодолении духовного кризиса
Каждый случай духовного кризиса уникален и оказание помощи конкретному человеку требует индивидуального подхода. Основными направляющими факторами при её оказании являются форма духовного кризиса, его острота и условия социального окружения. Иногда человеку может потребоваться лишь специфическая консультативная поддержка, в других случаях потребуется привлечение к поддержке родных и знакомых, в некоторых тяжёлых случаях, когда процесс протекает особенно остро, может оказаться необходимой круглосуточная профессиональная терапевтическая помощь. Необходимо исследовать возможность использования всех доступных ресурсов и применять их в соответствие с ситуацией [11, С.297].
«Важнее всего давать людям, находящимся в кризисе, положительный контекст их переживаний и достаточную информацию о характере процесса, через который они проходят. Существенно необходимо, чтобы они перестали считать его болезнью и смогли увидеть целительную природу своего кризиса. В этом смысле неоценимую помощь может оказать хорошая литература и возможность общения с людьми, понимающими суть происходящего, особенно с теми, кто успешно преодолел аналогичный кризис» [11, С.297-298].
Привлечение друзей и родственников очень может оказать очень большую помощь, так как исход кризиса во многом зависит от отношения к переживающему кризис в этом узком кругу. Привлекаемые помощники должны быть психологически совместимы с тем, кому они должны помогать. Для них желательно участие в психотерапевтических группах, работающих с активным раскрытием внутренних переживаний. Большую помощь могут оказать люди, действительно серьёзно занимающиеся духовной практикой. При не слишком тяжёлых состояниях участие в их группах может дать значительный положительный результат. Идеальным было бы создание сети поддержки в виде групп, наподобие работающих по программе «Анонимные алкоголики» [11, С.298-299].
«Первая и наиболее важная задача, стоящая перед тем, кто оказывает помощь человеку в кризисе, установление доверительных и открытых отношений» [11, С.300].
Необходимыми для этого качествами являются – подлинная человеческая заинтересованность, цельность личности, общая порядочность, основательное знание неординарных состояний сознания на собственном опыте и при работе с другими людьми. Следует учитывать, что в период кризиса чувствительность к внутреннему миру другого может резко возрастать [11, С.300].
Необходимо тщательное медицинское обследование переживающего духовный кризис человека. Проявления, которые можно посчитать следствием внутренней трансформации могут быть вызваны патологическими причинами, требующими традиционного медицинского вмешательства – инфекциями, опухолями, нарушениями мозгового кровоснабжениями [11, С.300-301].
Находящемуся в кризисе важно дать понять, что проблема коренится внутри его собственной психики, а не где-то вовне, его следует готовить к встрече с мощными переживаниями [11, С.301-302].
Процесс интеграции внутренней реальности имеет большой целительный потенциал, но он же способен создать серьёзные затруднения в повседневной жизни.
«Это общее понимание сути процесса приводит к сочетанию двух альтернативных стратегий. К первой категории относятся различные подходы, облегчающие развитие процесса и содействующие его оздоровительному потенциалу; они определённо предпочтительнее во всех случаях, когда есть возможность их использовать. Вторая категория включает в себя разнообразные меры ослабления и замедления процесса; их следует применять лишь в ситуациях, когда человек в кризисе связан жёсткими требованиями повседневной жизни, и обстоятельства не способствуют его углублению в переживанию» [11, С.302].
Мягкими техниками, облегчающими и ускоряющими трансформационный процесс являются различные типы медитаций, групповое произнесение мантр и другие формы духовной практики. Более радикальный подход – погружение в себя в соответствующей обстановке, желательно под музыку, с полной свободой выражения возникающих эмоций и энергий – плакать, кричать, трястись и двигаться всем телом следуя при этом естественному процессу. Также ассимиляции переживаний может помочь работа со сновидениями, экспрессивные танцы, занятия рисованием и живописью, ведение дневника. Высвобождению эмоциональных переживаний способствует разнообразная физическая деятельность – тяжёлая ручная работа, плавание, бег трусцой [11, С.302].
«Следующим вариантом из числа стратегий, облегчающих развитие процесса, является систематическая индивидуальная или групповая психотерапия с опытным психотерапевтом. При духовном кризисе могут быть крайне полезны разнообразные подходы, разработанные гуманистической и трансперсональной психологией, в том числе юнгианское активное воображение, гештальт-терапия Фрица Перлза, психосинтез Ассаджиоли, различные неорайхианские техники, терапия «игры в песочнице» Доры Кальф и другие. Поскольку переживания часто имеют существенный психосоматический компонент, неотъемлемой частью всестороннего подхода к духовным кризисам должна быть квалифицированная работа с телом. Здесь также целесообразно использовать акупунктуру, которая может быть чрезвычайно эффективной при удалении энергетических блоков в различных частях тела и способна уравновешивать отрицательные эмоции» [11, С.302-303].
Психотерапевтическая работа не может ограничиваться беседами, она должна создавать условия для полного переживания и освобождения эмоций. Важно, чтобы психотерапевт был открыт уровню надличностных переживаний, в противном случае работа будет однобокой [11, С.303].
Станиславом Грофом был разработан метод высвобождения переживаний, получивший название «холотропного дыхания». Он сочетает контролируемое дыхание, побудительную музыку и направленную работу с телом. Он способен активизировать психику и высвободить важный бессознательный материал. В состояниях духовного кризиса, когда бессознательное уже активно, эта техника может ускорять и облегчать протекание процесса [11, С.303-304].
Для того, чтобы человек, переживающий духовный кризис, мог более эффективно использовать время функционирования в повседневной жизни, необходимо создавать особые условия, где бы он мог встречаться с внутренними переживаниями и активно прорабатывать их [11, С.304].
Если необходимо временно приостановить трансформирующий процесс или снизить его интенсивность под влиянием требования решения неотложных практических задач, то можно применить следующие меры – приостановить занятие медитацией и другими формами духовной практики, перейти к более плотной пище (мясо, сыр, мёд, сахар), также показаны тёплые ванны, простая работа в дома или в саду, избегание ситуаций, способных вызвать активацию процесса (в случае их выявления), смена обстановки на более вовлекающую в жизнь окружающего мира. В особо тяжёлых случаях может быть показано использование слабых транквилизаторов, небольших доз алкоголя и снотворных, но здесь необходима большая осторожность в связи с возможностью привыкания [11, С.304-305].
Когда у человека, переживающего духовный кризис, появляются сильные разрушительные и саморазрушительные тенденции необходимая психотерапевтическая работа может быть продолжена только при условии круглосуточного наблюдения. Это связано со многими трудностями – прежде всего с отсутствие стационарных заведений, где бы в подобных случаях не применялось систематическое подавляющее воздействие [11, С.305-306].
Ниже приведён опыт работы сети поддержки в состояниях духовного кризиса.
SEN – «Сеть поддержки в духовном кризисе», в Менло-Парк, Калифорния, была основана в 1980 г. Это был стихийный ответ на растущую потребность в признании, информации и поддержке со стороны переживающих духовные кризисы людей. SEN была основана Кристиной Гроф в эсаленском институте в Биг Суре (Калифорния) в качестве альтернативы традиционной системе психиатрического лечения. Её энтузиасты начали формировать список «добровольных помощников» из числа исследователей рубежей человеческого сознания и духовного опыта. Некоторые из этих людей сами пережили духовный кризис. Своей целью сеть ставит формирование на общественных началах системы помощи людям, переживающим духовный кризис, через которую они могли бы получить необходимую информацию и поддержку. Помощники SEN – друзья, психотерапевты, врачи, тренеры и массажисты, духовные учителя и члены местной общины, искренне готовые помогать тем, кто переживает внутренний кризис. В настоящее время SEN некоммерческая международная организация, оказывающая бесплатные консультации и информационные услуги. [20, С.348].
Одна из главных предоставляемых SEN услуг – выслушивать звонящих людей и подтверждать значимость переживаемого ими опыта. Основываясь на системе убеждений звонящего консультант старается подобрать по меньшей мере 3 людей, проживающим в том же регионе, которым так или иначе уже приходилось иметь дело с кризисом данного типа. Звонящему предлагается связаться с помощниками и определить для себя подходящего. В случае последующего отклонения их кандидатур рекомендуется вновь связаться с SEN для получения новых адресов. Ему также могут помочь в установлении связи с региональным координатором SEN [20, С.350].
Помимо информационных и образовательных услуг SEN предлагает образовательные программы и тренинги для профессионалов и непрофессионалов, участвующих в оказании помощи людям, переживающим духовный кризис. Также проводятся регулярные лекции и практические занятия, посвящённые обсуждению различных путей понимания психических и духовных кризисов [20, С.351].
SEN ведёт исследовательскую работу по систематизации связанной с проблемами духовного кризиса и формирует соответствующий банк данных [20, С.352-353].
Деятельность SEN выявила ряд вопросов, которые возникают при работе с людьми, переживающими духовный кризис. Их знание может помочь при создании других организаций подобного профиля:
Создание стационаров, в которых бы люди могли позволить процессу трансформации в полную силу без помех со стороны требований повседневной жизни.
Подготовка команд по оказанию помощи на дому. Такая домашняя опёка способствует развитию понимания у семьи и её вовлечению в уход за клиентом и его восстановление, так чтобы участие членов семьи могло стать частью целительного процесса.
Создание службы поддержки подростков, сталкивающихся с трансперсональными переживаниями на пути к взрослению. Такую службу следует основывать на привлечении помощников из числа сверстников.
Как уже говорилось в начале главы, разные формы духовного кризиса требуют разного подхода. Ниже приведены некоторые сведения о специфики помощи при синдроме Кундалини и последствиях переживания околосмертного опыта.
Помощь при синдроме Кундалини.
При оказании помощи людям, переживающим синдром кундалини важно отличать его состояния от шизофрении и других подобных психозов. В этом могут оказать помощь люди, уже пережившие данный синдром. Также большое значение имеет опыт психотерапевта, работающего с такими случаями. Со временем у него развивается тонкий «нюх», способный отличить влияние трансформирующих сил от признаков обычного психоза [24, С.172-173].
Основное затруднение при синдроме кундалини представляет сочетание стресса, вызванного самими его переживаниями с негативным отношением к нему самого человека и / или окружающих. Правильный подход сочетает в себе понимание, силу и мягкую поддержку. Возникающие при синдроме болезненные ощущения чаще всего бывают не следствием самого процесса, а сопротивления ему. Они проходят, когда клиент перестаёт сопротивляться, и доверяется действующим в нём силам. Симптомы синдрома Кундалини со временем исчезают сами по себе. Лучшее что можно сделать – это попытаться помочь человеку понять и принять то, что с ним происходит [24, С.175].
Предоставлен сам себе, процесс обычно находит собственный естественный темп и равновесие. Если же он стал слишком быстрым и острым для его смягчения можно порекомендовать употребление более тяжёлой пищи, временное прекращение занятий медитацией и энергичную физическую активность [24, С.175-176].
Важной является также работа с семьями переживающих данный синдром людей, как и при всех состояниях духовного кризиса [24, С.176].
Помощь людям, пережившим околосмертный опыт (ОСО)
Типичными проблемами людей, переживших ОСО являются: сомнение в своём психическом здоровье, трудности в понимании с семьёй, друзьями, и специалистами по душевному здоровью; озлобленность и депрессия в связи с возвращением в физический мир; трудность согласования ОСО с традиционными ценностями; отделённость от тех, у кого аналогичного опыта не было. Помимо этого, у людей переживших ОСО в неприятной форме, возможна обеспокоенность, почему он был именно таким, а также пугающие случаи его самопроизвольного повторного переживания. Добавочные проблемы могут появляться в случаях возникновения ОСО в результате попытки самоубийства и у маленьких детей [7, С.312].
» То, как консультант или терапевт – или друг – реагирует на человека, пережившего ОСО, может оказать огромное влияние на последствия этого опыта – будет ли он принят, став стимулом для дальнейшего роста, или же будет глубоко спрятан – но не забыт – как нечто странное и эксцентричное, о чём не следует рассказывать из страха быть объявленным душевнобольным» [7, С.312-313].
Человек, занимающийся работой с людьми, пережившими ОСО должен изучить собственное отношение к подобному опыту, выяснить наличие у себя предубеждений как к нему, так и к людям его пережившим. Не следует навязывать свои убеждения и интерпретации, главным должно быть объяснение и понимание пережившего ОСО. Ему следует только помогать прояснить его собственное осмысление используя его собственные слова. Не следует также принуждать человека к рассказам об ОСО, важно получить его доверие. Решающим для этого является искренность и честность [7, С.314].
Несмотря на то, какие бы ни были собственные взгляды консультанта на причины ОСО, он должен относиться к нему как чрезвычайно мощной силе трансформации. Игнорировать это – значит игнорировать то, что заботит пережившего ОСО индивида больше всего. Самое полезное, что можно сделать для человека, испытавшего ОСО, — внимательно выслушать всё, что он захочет рассказать. Это даст ему возможность лучше понять его, избавиться от пугающих ощущений и успокоится. Следует поощрять пережившего ОСО к выражению любых возникающих у него эмоций. Их следует отражать, но не спешить анализировать [7, С.316].
Важно дать человеку, пережившему ОСО, точную информацию относительно ОСО и его последствий. При этом следует остерегаться использовать факт распространённости ОСО для обесценивания переживаний конкретного индивида. Необходимо выявить, что именно в ОСО представляет для человека проблему. Имеет смысл помочь ему связаться с другими людьми, пережившими ОСО. Непосредственно после переживания ОСО не следует забывать и о помощи по поводу того, что к нему привело. Сосредоточение на проблемах ОСО может вести к трудностям в организации необходимого медицинского обслуживания [7, С.317].
Работа с людьми, пережившими ОСО, ставит вопросы о жизни и её цели. Она может вызвать очень глубокие последствия у человека, ей занимающегося. Следует решить, стоит ли идти на такой риск, прежде чем начать работать с человеком, испытавшим ОСО, на постоянной основе. Приняв такое решение, необходимо выяснить, что ожидаешь от этой работы сам, и что ожидает от неё человек, испытавший ОСО [7, С.318].
ОСО способен сильно изменить человека, поэтому если с ним приходилось работать до ОСО, не следует распространять на него прежний подход. Возможно, работа по интеграции ОСО вызовет конфликт с работой по прежним проблемам социальной адаптации. Иногда целесообразно разделить проблемы ОСО и не имеющие к ним отношения, порекомендовав для решения последних кого-нибудь другого [7, С.319].
Следует проявлять большое терпение. ОСО очень трудно описать на обычном языке. Переживший его человек, может разочароваться в попытках сделать это, если увидит, что терапевт оставил усилия понять его со своей стороны. ОСО ведёт к смерти некоторых частей эго. А это всегда сопровождается определённой болью [7, С.320].
Основные черты ОСО конкретного человека могут подсказать путь к разрешению имеющихся затруднений. Образы ОСО могут интерпретироваться на разных уровнях подобно сновидениям [7, С.321].
Для лучшего вспоминания и отреагирования подробностей ОСО подходят различные методы вызывания изменённых состояний сознания. А для интеграции опыта подходят любые методы гармонизации правого и левого полушария [7, С.321].
Нужно исследовать то, как индивид ощущает причину своего возвращения. Было ли осуществлено против его воли, в результате необдуманного решения или сознательно? Есть ли в связи с этим чувства сожаления, вины или одержимости «высшей силой». Важно отличать сам ОСО от его последствий. Пережившие его люди должны считать себя вправе отвергать нежелательные последствия этого, не обесценивая сам опыт [7, С.322].
Не нужно прославлять или идеализировать ОСО и его последствия. Следует научить пережившего его человека видеть ОСО в более широком контексте всей своей жизни. Отождествление с ОСО может доставить массу проблем и привести к особого рода зависимости. Многие порождённые ОСО трудности можно разрешить только через осознание важности физического плана и активную работу на нём.
Важно только научиться реализовывать в этой работе полученный в ОСО положительный потенциал [7, С.324-325].
Заключение
«Мы живем во время, которое греки называли KAIROS, «верное мгновение» — для «метаморфозы богов», фундаментальных принципов и символов. Эта особенность нашего времени, которое мы себе не выбирали, является выражением меняющегося бессознательного человека внутри нас. Грядущие поколения должны будут принять к сведению эту великую трансформацию, если человечество не собирается уничтожить себя с помощью своих технологий и науки» [29, С.135]. Так определил задачу, которую предстоит решить человечеству, Карл Густав Юнг ещё более полувека назад. То, что сейчас растёт число людей, серьёзно занимающихся вопросами духовного развития и проблемами личностной трансформации – позволяет с надеждой взглянуть на то, что эта задача всё же решается.
Как отмечается, люди, пережившие духовный кризис, находят новые ценности – они начинают по новому ценить жизнь и уважать все формы жизни, у них возникает понимание единства всех вещей, которое часто приводит к сильной озабоченности экологическими проблемами и большей терпимости к человеческим существам. Новые жизненные стратегии, к которым они приходят, могут оказать очень благотворное воздействие на их непосредственное окружение – родных, друзей, знакомых [8, С.360]. Это вселяет надежду на решение глобального кризиса, в котором пребывает сейчас человечество. Отношение к вопросам духовного развития и значимости духовных переживаний постепенно, но неуклонно меняется. Конечно, тут есть ещё много проблем. Противоречивость отношения к подобным вопросам хорошо видна на примере трансперсональной психологии. «В научном мире сложилась достаточно неадекватная ситуация. С одной стороны трансперсональная психология заявила о себе большим количеством публикаций, научных исследований и прикладных психотехнологий. С другой стороны, в академической психологии трансперсонального направления почти не заметно (при этом направление трансперсональной психотерапии уже признано Общероссийской профессиональной психотерапевтической лигой и Министерством здравоохранения) [13, С.5]. Завершая данную работу, необходимо отметит ряд связанных с вопросами духовного кризиса тем, которые необходимы для его более широкого понимания, но остались в ней не затронутыми. Таковыми являются – достижение трансперсональных переживаний в древних и современных мистических и религиозных системах; особенности современного состояния человеческой цивилизации, способствующие возникновению духовных кризисов; духовные корни обыденных проблем «нормального» человека; передача нерешённых духовных проблем от поколения к поколению и их усугубление в этом процессе; трансперсональные корни саморазрушительных тенденций современной цивилизации; формы реализации современными людьми своих духовных потребностей; школы трансперсональной психотерапии и их методы; исторический обзор отношения к духовности и трансперсональным переживаниям; отношение к духовному поиску в различных странах, социальных и субкультурных группах; современные научные, в частности физические теории, согласующиеся с опытом, получаемым в неординарных состояниях сознания. Из всего сказанного в данной работе можно сделать следующие выводы (у кого будет желание, может сделать другие).
Духовный кризис представляет собой критическую стадию в развитии личности, связанную с координальной перестройкой психического аппарата и основательным изменением системы мировоззрения.
Духовный кризис несёт в себе огромный целительный потенциал, способный при благоприятном разрешении кризиса приводить к исчезновению многих психологических и психосоматических проблем.
Недопустимо подвергать человека, переживающего духовный кризис, подавляющему воздействию традиционной психиатрии, так как это ведёт к застреванию в неудовлетворяющем состоянии сознания, даже если внешние болезненные симптомы исчезают.
С другой стороны, следует отличать духовный кризис от аналогично проявляющихся процессов, которые имеющих органическую природу и требующих традиционного медицинского вмешательства.
Человек, оказывающий помощь переживающему духовный кризис, должен признавать ценность неординарных состояний сознания и связанных с ними переживаний независимо от того, что он думает об их причине, а также обладать большими терпением и терпимостью.
Основной элемент помощи переживающему духовный кризис – дать ему необходимую информацию о переживаемом им состоянии и его целительном потенциале.
Для помощи людям, переживающим духовный кризис, пригодны различные методы психотерапии, а также древние и современные практики духовного развития.
Благожелательное отношение к переживающему духовный кризис со стороны его ближнего окружения способно оказать очень значительное содействие благополучному разрешению кризиса. В этом плане большую пользу может принести информационно-просветительская работа с населением и соответствующими специалистами.
Благополучное разрешение духовного кризиса ведёт к духовному прогрессу не только конкретного человека, но и всего человечества.
Дописывая последние строки, хочется выразить надежду, что данная работа может оказаться полезной тем, кто начинает проявлять интерес к духовному измерению человеческого бытия и проблеме духовного кризиса в частности. Думаю, она может быть полезна также тем, кто считает сам факт духовного измерения и всё, выходящее за рамки общепринятой реальности и обыденных интересов человека признаком антинаучности, расстроенного сознания, экстравагантности и прочего в том же роде стать немного более терпимыми к людям, не разделяющим их проект мира.
Библиография
1. Ассаджиоли Р. Самореализация и психологические нарушения: [Перевод] / Р. Ассажиоли // Гроф К. Духовный кризис. Антология. – М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2003. – С. 67-93
2. Берн Э. Игры, в которые играют люди: психология человеческих взаимоотношений: [Перевод] / Э. Берн. – М.: ФАИР-ПРЕСС, 2000. – С. 9-184
3. Берн Э. Люди, которые играют в игры: психология человеческой судьбы: [Перевод] / Э. Берн. – М.: ФАИР-ПРЕСС, 2000. – С. 185-453
4. Бинсвангер Л. Аналитика существования Хайдеггера и её значение для психиатрии: [Перевод] / Л. Бинсвангер // Бытие-в-мире. – М.: КСП+ и др., 1999. – С. 182-194
5. Бинсвангер Л. Введение к Schizophrenie: [Перевод] / Л. Бинсвангер // Бытие-в-мире. – М.: КСП+ и др., 1999. – С. 217-239
6. Бинсвангер Л. История болезни Лолы Фокс: [Перевод] / Л. Бинсвангер // Бытие-в-мире. – М.: КСП+ и др., 1999. – С. 230-292
7. Грейсон Б. Консультирование людей, переживших околосмертный опыт: [Перевод] / Б. Грейсон // Гроф К. Духовный кризис. Антология. – М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2003. – С.309-325
8. Гроф К. Духовный кризис: Когда преобразование личности становится кризисом. Антология: [Перевод] / Сост. К. Гроф, С. Гроф. – М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2003. – 377 с.
9. Гроф С. Духовный кризис: понимание эволюционного кризиса: [Перевод] / С. Гроф, К. Гроф // Гроф К. Духовный кризис. Антология. – М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2003. – С. 24-63
10. Гроф С. Области человеческого бессознательного: опыт исследования с помощью ЛСД: [Перевод] / С. Гроф. – М.: МТМ, 1994. – 240 с.
11. Гроф С. Поддержка в духовном кризисе: [Перевод] / С. Гроф, К. Гроф // Гроф К. Духовный кризис. Антология. – М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2003. – С. 297-306
12. Джемс В. Многообразие религиозного опыта: [Перевод] / В. Джемс. – СПб.: Андреев и сыновья, 1992. – 418 с.
13. Козлов В. Основы трансперсональной психологии / В. Козлов, В. Майков. – М.: Из-во Трансперсонального Института, 2000. — 300 с.
14. Колвейт Х. Когда безумие благословенно: Послание шаманизма: [Перевод] / Х. Колвейт // Гроф К. Духовный кризис. Антология. – М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2003. – С.137-162
15. Лейнг Р.Д. Разделённое Я: [Перевод] / Р.Д. Лейнг.- Киев: Государственная библиотека Украины, 1995. – 320 с.
16. Лейнг Р.Д. Трансцендентный опыт и его отношение к религии и психозам: [Перевод] / Р.Д. Лейнг // Гроф К. Духовный кризис. Антология. – М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2003. – С. 100-114
17. Маслоу А. Психология бытия: [Перевод] / А. Маслоу // М.: Рефл-бук и др., 1997. – 304 с.
18. Нидлман Д. Критическое введение в экзистенциальный психоанализ Людвига Бинсвангера: [Перевод] / Д. Нидлман // Бинсвангер Б. Бытие-в-мире. – М.: КСП+ и др., 1999. – С. 7-134
19. Перри Д.У. Духовный кризис и обновление: [Перевод] / Д.У. Перри // Гроф К. Духовный кризис. Антология. – М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2003. – С. 117-135
20. Прево Ж. Сеть поддержки в духовном кризисе: [Перевод] / Ж. Прево // Гроф К. Духовный кризис. Антология. – М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2003. – С. 347-356
21. Райх В. Анализ личности: [Перевод] / В. Райх. – М.: КСП+, 1999. – 332 с.
22. Райх В. Функции оргазма: [Перевод] / В. Райх. – СПб.: Унив. кн., 1997. 305 с.
23. Сердюков Ю.М. Демифологизация магии. Монография / Ю.М. Сердюков. – Уссурийск, УГПИ, 2003. – 154 с.
24. Синела Л. Кундалини: классический и клинический подходы: [Перевод] / Л. Синела // Гроф К. Духовный кризис. Антология. – М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2003. – С. 165-178
25. Справочник по психологии и психотерапии детского и подросткового возраста / Под ред. С. Ю. Циркина. – СПб.: Питер, 2000. – 752с.
26. Штайнер К. Сценарии жизни людей. Школа Эрика Берна: [Перевод] / К. Штайнер. – СПб.: Питер, 2003. – 416 с.
27. Юнг К.Г. Духовная проблема современного человека: [Перевод] / К.Г. Юнг // Сознание и бессознательное. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С. 474-499
28. Юнг К.Г. Коллективное бессознательное: [Перевод] / К.Г. Юнг // Сознание и бессознательное. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С.69-79
29. Юнг К.Г. Нераскрытая самость: [Перевод] / К.Г. Юнг // Избранное. – Попурри, 1998. – С. 66-140
30. Юнг К.Г. О синхронистичности: [Перевод] / К.Г. Юнг // Сознание и бессознательное. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С. 523-537
31. Юнг К.Г. Отношение между эго и бессознательным: [Перевод] / К.Г. Юнг // Сознание и бессознательное. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С. 50-149
32. Юнг К.Г. Символы трансформации: [Перевод] / К.Г. Юнг. – М.: Пента График, 2000. – 496 с.
33. Юнг К.Г. Стадии жизни: [Перевод] / К.Г. Юнг // Сознание и бессознательное. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С. 17-32
34. Юнг К.Г. Структура души: [Перевод] / К.Г. Юнг // Сознание и бессознательное. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С. 33-57
На рис.12 представлена схема роторного центробежного абсорбера с вертикальным вращающимся валом. В этом аппарате вращающиеся тарелки 1, укрепленные на валу, чередуются с неподвижными тарелками 2, которые крепятся к корпусу колонны. Тарелки 1 снабжены кольцевыми вертикальными ребрами 3, а тарелки 2 – коаксиальными ребрами. При таком устройстве между вращающимися и неподвижными тарелками образуются кольцевые каналы. Жидкость поступает в центральную часть колонны и под действием центробежной силы разбрызгивается кромкой вращающегося ребра. Капли пролетают пространство, заполненное газом и ударяются о стенку соответствующего ребра неподвижной тарелки. Таким образом при движении жидкости от центра к периферии тарелки происходит многократное контактирование фаз.
MeHCO3 Me2CO3+ CO2+H2O
Давление избыточное, мм. рт. ст.
S = 
, (1)
= 360 кг/час
; (2)
= 0,9474, т.е. 95%
; (3)
=20598,69 м3/ч
(4)
= 823,6566 м3/ч;
50
(6)
= 0,036 м.
(7)
=
= 1,5314
1,5 м/с
= 3,9671
(9)
= 5,09 м2
(10)
= 2,5 м
(11)
= 10,2519 мм рт.ст.
(12)
Р = 10 мм рт.ст., тогда давление коксового газа на выходе из скруббера
= 0,5329 мм рт.ст.
(15)
= 3,0963 г/дм3
(16)
= 7, 7562 г/дм3
(17)
= 80000 дм3/час = 80 м3/час
(18)
= 68571,428 дм3/час 
(20)
= 2,566 
2
= Роб
, (21)
— шаг изменения Роб і коксового газа
= 0,55 мм рт.ст.
=
г/дм3
(23)
Рлог = 
(24)
(23)
= 1,574 мм рт.ст.
= 1,320 мм рт.ст.
= 1,56119 мм рт.ст.
(26)
) (27)
(28)
(29)
)0,47 (30)
; Reг = 2320
,
, 
= 0,0406 
= 0,4408
;
(32)
=
= 0,0057633
ж = 0,000801 
= 257,6877
, (33)
= 498,512
= 0,02056 
;
= 1,35295ּ10-5 
= 
= 1,35206ּ10-5 
(34)
= 4695,87676 м2.
(35)
= 53,6671 м3.
(36)
=
= 4,9 м2
= 10,952 м
(37)
= 5,5= 6 шт.
Направление
; 
*100%=
*100%=
= -9%
*100%=
= – 380%
=
= 
=-0.08
= 
=
.
=
,
= 
=0,53;
= 
,
=
=0.87
= 
,
=
=0,9
=
,
– активы предприятия на начало года,
– активы предприятия на конец года,
*100%=82,35%.
,
=
=-64.4%
=
=-274%
=
=134%
=
=77%
.
;
=-1.5
=
= – 217%
– собственная частота изделия на амортизаторах.
(1)
(2)
(3)
(4)
В этом понимании симметрия означает неизменность предмета при отражении в зеркале или при отражении в центре. Но вернем слову его первоначальное значение — «соразмерность» — и будем понимать под ним неизменность не только предметов, но и физических явлений, и не только при отражении, но и вообще при какой-либо операции — при переносе установки из одного места в другое или при изменении момента отсчета времени. Для проверки, скажем, зеркальной симметрии явления можно построить установку с деталями и расположением частей, зеркально симметричными относительно прежней. Явление зеркально симметрично, если обе установки дают одинаковые результаты.
Проследим сначала, как проявляется самая простая симметрия — однородность и изотропность (эквивалентность всех направлений) пространства. Она означает, что любой физический прибор — часы, телевизор, телефон — должен работать одинаково в разных точках пространства, если не изменяются окружающие физические условия. То же самое относится и к повороту прибора, если отвлечься от силы тяжести, которая выделяет на поверхности Земли вертикальное направление. Эти замечательные свойства пространства использовались уже в глубокой древности, когда геометрия Евклида применялась на практике. Ведь геометрия как практическая наука имеет смысл только в том случае, если свойства геометрических фигур не меняются при их повороте и одинаковы во всех районах Земли.
Еще одна важная симметрия — однородность времени. Все физические процессы протекают одинаково, когда бы они ни начались. Электроны в атомах далеких звезд движутся в том же ритме, что и на Земле. Частота испускаемого ими света такая же, несмотря на то что свет был испущен миллиарды лет тому назад.
Симметрия, связанная с изменением направления течения времени,— приближенная симметрия. Ее -нарушение наблюдается в слабых распадах некоторых элементарных частиц — нейтральных мезонов. И хотя эти нарушения очень малы, они играют весьма важную роль в физике элементарных частиц, так как приводят к абсолютному различию между частицами и античастицами: К0-мезоны несколько чаще распадаются с испусканием антилептонов — позитронов, антимюонов, чем лептонов — электронов и мюонов. Природа нарушения инвариантности относительно обращения времени пока неизвестна, и даже неясно, какие взаимодействия нарушают эту инвариантность.
