СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

1. ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ПРИНЦИПА МИРНОГО РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ КАК ВАЖНЕЙШЕГО ПРИНЦИПА СОВРЕМЕННОГО МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

1.1 Понятие принципа мирного разрешения международных споров

1.2 Становление и утверждение принципа мирного разрешения споров в современном международном праве

2. МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА МИРНОГО РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ

2.1. Непосредственные переговоры — ведущее средство мирного решения международных разногласий

2.2. Добрые услуги и посредничество

2.3. Международная следственная процедура (обследование) и международная согласительная процедура

3. РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ОРГАНИЗАЦИЯХ

3.1. Организация Объединенных Наций

3.2. Мирное разрешение споров в международных региональных Организациях

3.3. Международный коммерческий арбитраж

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы дипломного исследования. Мировая политика – это соединение конфликтов и компромиссов. Элементы теории международных отношений присутствуют во многих произведениях политической философии, ибо вопрос о том, как избавить человечество от войн, занимал мыслителей с древних времён. В Китае центральной в этико-политическом учении была идея «жэнь», т.е. гуманность, которая была призвана служить основой человеческих отношений. Правда, не все философы были пацифистами. На политическую культуру многих народов накладывали отпечаток религии, неоднозначно подходившими к идеям мира. Если иудаизм, христианство и ислам допускали «священную войну» или «крестовый поход», то индуизм и буддизм признают войну как элемент существующего правопорядка. Внешняя политика государств многие столетия строилась по принципу древних римлян: «хочешь мира – готовься к войне». На старинных пушках была надпись по латыни: последний аргумент королей».

В настоящее время в мире чрезвычайно обострился вопрос разрешения кризисных и конфликтных ситуаций. В этой связи особую актуальность приобретает проблема выбора алгоритма действий при их разрешении. Данный выбор в значительной мере зависит от интересов сторон и при их содействии должен основываться на принципах международного права. Основными принципами международного права при разрешении конфликта являются поддержание мирных и добрососедских отношений между государствами, а также недопущение возникновения ситуаций, могущих привести к спору, конфликту или кризису. В случае если спор, конфликт или кризис всё же возникает, в силу вступают два других взаимосвязанных принципа поведения: воздерживаться от использования силы или угрозы силой для навязывания другой стороне своего способа разрешения конфликта и предпринять попытки к урегулированию споров, конфликтов или кризисов мирным путём. В то же время принимается в расчёт и дополнительные международные правила – не способствовать осложнению или разрастанию спора, а урегулирование конфликта или кризиса не должно нести в себе угрозы миру и безопасности. В таких мероприятиях, в качестве первого шага к урегулированию спора или предотвращению его осложнения, государство уведомляет другую сторону в споре о том, что возникшая ситуация может нарушить существующие между ними дружественные отношения, и предлагает другой стороне обменяться мнениями по данному вопросу. Если договорённость не достигнута, стороны вынуждены искать урегулирование спора путём прямых переговоров по дипломатическим или иным каналам. Если и в результате прямых переговоров не удаётся прийти к урегулированию спора, они приступают к обмену мнениями относительно следующих шагов, которые они предпримут. При невозможности достичь соглашения о последующей процедуре каждая сторона в споре имеет право искать урегулирования в одностороннем порядке в соответствии с какой – либо одной процедурой урегулирования, рассмотренной в одном из предыдущих соглашений между сторонами. При отсутствии таких соглашений и в случае, если данный спор может представлять собой угрозу для международного мира и безопасности, стороны в споре должны передать его на рассмотрение Совета Безопасности ООН. Этот орган уполномочен давать сторонам рекомендации относительно надлежащей процедуры и методов урегулирования спора, а также рекомендовать целесообразные условия урегулирования.

Алгоритм действий в конкретном конфликте зависит от многих факторов и требует специального обоснования. Но теоретический и практический интерес представляет вывод о том, что эффективность переговоров как средств урегулирования споров и конфликтов существенно повысится, если в основу переговоров будет положен принцип решения проблем, а не принцип максимизации выигрыша. Урегулирование конфликта подразумевает нахождение нового, компромиссного и приемлемого для всех основных политических сил баланса властных полномочий в том полиэтническом обществе, где этот конфликт возник и развивается в форме политической борьбы.

Необходимость и значимость международно-правовой разработки проблемы мирного разрешения международных споров, как в целом, так и отдельных ее аспектов определяется тем, что мирное урегулирование международных споров отвечает интересам всех народов, поскольку сосуществование государств, принадлежащих к различным общественным системам, настоятельно диктует необходимость мирного разрешения споров между ними.

Объектом исследования в дипломной работе является объективная реальность, то есть это те нормативные правовые акты, которые отражают и регулируют средства мирного разрешения споров в международном праве.

Предметом исследования дипломной работы являются средства мирного разрешения споров в международном праве.

Цель исследования состоит в том, чтобы на основе полученных в ходе обучения знаний, правильно, объективно и всесторонне раскрыть сущность темы дипломного исследования.

Задачи исследования предопределяются целью исследования и состоят в том, чтобы:

— дать понятие принципа мирного разрешения международных споров;

— описать становление и утверждение принципа мирного разрешения споров в современном международном праве;

— охарактеризовать непосредственные переговоры как ведущее средство мирного решения международных разногласий;

— дать понятие и изложить добрые услуги и посредничество в международных спорах;

— описать международную следственную процедуру и международную согласительную процедуру;

— проанализировать разрешение споров международными организациями.

Характеристика источников для написания дипломной работы. В основу работы положены, во-первых, Конституция Республики Беларусь (Основной закон), Гражданский кодекс республики Беларусь, международные нормативные правовые акты, регулирующие средства мирного разрешения международных споров; во-вторых, опубликованная юридическая практика в официальных изданиях. Теоретическую и методологическую базу исследования составил ряд международных соглашений, а так же учебные пособия, труды, монографии и публикации отечественных и зарубежных авторов. При написании работы и для раскрытия темы дипломной работы использовались следующие методы: формально-юридический метод, метод системного анализа, комплексного исследования, сравнительного правоведения.

Структура дипломной работы включает: титульный лист, содержание, введение, три главы с разделами к ним, заключение, список использованных источников. Дипломная работа выполнена на 70 листах компьютерного текста.

1. ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ПРИНЦИПА МИРНОГО РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ КАК ВАЖНЕЙШЕГО ПРИНЦИПА СОВРЕМЕННОГО МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

1.1 Понятие принципа мирного разрешения международных споров

Исходными в раскрытии понятия принципа мирного разрешения международных споров должны быть соответствующие общенаучные (философские)1 и общеправовые категории принципов как объективно обусловленных начал, определяющих сущность и качественные особенности данной системы права и раскрывающих его содержание.

Анализ международно-правовой литературы по этому вопросу позволяет утверждать, что в ней в целом сложился взгляд на основные принципы как на основополагающие начала международного права, выражающие его наиболее важные существенные особенности. Речь идет здесь об общепризнанных положениях, концентрированно выражающих основное содержание международного права соответствующей эпохи его бытия, и что принципы устанавливают самые основы поведения государств в международных отношениях [29. с. 98].

Важнейшим признаком основных принципов международного права является их нормативность, выраженная в совокупности определенных общеобязательных правил поведения субъектов международного права во всех сферах международных отношений. Основные принципы — это особые нормы международного права, нормы sui generis, нормы высшего императивного порядка.

В силу своей значимости как основополагающих, конститутивных начал современного международного права основные принципы являются юридической базой для развития международного правотворчества, для создания новых международных норм, развивающих и конкретизирующих их положения. Эти предварительные замечания позволяют выделить следующие определяющие признаки и особенности основных принципов современного международного права:

1) это — важнейшие свойства международного права, выражающие его сущность и определяющие содержание международно-правовых институтов и норм на данном этапе его развития;

2) они всегда нормативны по своему характеру и закрепляются главным образом в международных обычаях и других источниках международного права или, извлекаются из их содержания;

3) это наиболее важные, наиболее общие, общепризнанные нормы международного права универсального назначения;

4) это нормы основополагающие, нормы в высшей степени императивные, своего рода стандарты международного поведения государств, которым должны соответствовать все другие международно-правовые нормы;

5) в силу этого они являются критерием международной законности.

Исходя из этого основные принципы можно определить как объективно обусловленные закономерности, развития международных отношений, важнейшие свойства международного права, выражающие его сущность и определяющие содержание международно-правовых норм и институтов, закрепленные в исторически сложившейся системе международного права, как нормы наиболее общего, универсального характера, имеющие основополагающее значение, нормы императивные, являющиеся в силу этого важнейшим критерием международной законности.

Это определение целиком относится и к принципу мирного разрешения международных споров, который не получил пока должной теоретической разработки. Большинство западных авторов в работах, как по принципам международного права, так и по мирному разрешению международных споров, по сути дела, обходят молчанием вопрос о содержании этого принципа, ограничиваясь, как правило, лишь изложением в традиционном плане мирных средств, как таковых, вне связи с обязательствами государств, вытекающими из запрещения применения силы в международных отношениях, или, наоборот, рассматривая запрещение применения силы в отрыве от обязательств по мирному разрешению международных споров.

В международно-правовой литературе рассматриваемый принцип трактуется либо как обратная сторона суммы запретов, установленных в п. 4 ст. 2 Устава ООН и охватываемых общим понятием «применение силы», либо его содержание сводится к общей констатации обязанности государств разрешать свои разногласия мирным путем.

Однако первая трактовка принципа мирного разрешения международных споров не дает представления о собственных, позитивных его сторонах, которые делают этот принцип независимым в современном международном праве. Определение понятия принципа мирного разрешения споров, как и всякое научное определение, должно быть позитивным, то есть функциональным, поскольку определение на уровне понятий есть определение содержания этих понятий.

Второе толкование принципа отражает лишь одну (хотя и важнейшую) из его сторон и не раскрывает другие его аспекты и элементы, его внутреннюю анатомию. Что касается международно-правовых актов, то важнейший из них — Устав ООН — закрепляет мирное разрешение международных споров одновременно и как цель (п. 1 ст. 1), и как принцип Объединенных Наций (п. 3 ст. 2). Пункт 3 ст. 2 Устава определяет содержание принципа следующим образом: «Все члены Организации Объединенных Наций разрешают свои международные споры мирными средствами таким образом, чтобы не подвергать угрозе международный мир и безопасность и справедливость».

Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Нации, принятая 24 октября 1970 г. XXV сессией Генеральной Ассамблеи ООН, содержит более развернутую формулировку принципа: «Каждое государство разрешает свои международные споры с другими государствами мирными средствами таким образом, чтобы не подвергать угрозе международный мир и безопасность и справедливость.

Государства должны, поэтому стремиться к скорейшему и справедливому разрешению международных споров путем переговоров, обследования, посредничества, примирения, арбитража, судебного разбирательства, обращения к региональным органам или соглашениям или иными мирными средствами по своему выбору. В поисках такого урегулирования стороны должны согласовывать такие мирные средства, которые соответствовали бы обстоятельствам и характеру спора. Стороны в споре обязаны в случае, если они не достигнут разрешения спора одним из вышеупомянутых мирных средств, продолжать стремиться к урегулированию спора другими согласованными между ними мирными средствами».

Анализ указанных и других международных актов позволяет выделить следующие слагаемые (основные компоненты) принципа мирного разрешения международных споров: 1) его юридическое требование; 2) сфера действия; 3) характер урегулирования споров и улаживания ситуаций.

Рассмотрим коротко каждый из них.

1. Юридическое требование принципа — это основанная на совокупности международно-правовых норм всеобщая обязанность субъектов международного права разрешать свои споры и улаживать ситуации исключительно мирными средствами, обусловленная запрещением в международных отношениях силы или угрозы ее применения. Эта обязанность образует костяк, основу принципа мирного разрешения международных споров. При этом государства и другие субъекты международного права обязаны не только мирно разрешать все свои споры и разногласия, но и разрешать их по существу и вовремя. Это императивное требование современного международного права в равной степени относится не только к спорам, продолжение которых может угрожать поддержанию международного мира и безопасности (п. 1 с г. 33 Устава ООН), но и к спорам, не достигшим еще такой степени остроты, — «любым» (ст. 38 Устава) и «местным» (ст. 52 Устава) спорам. Различие между спорами, угрожающими международному миру и безопасности, и спорами, еще не достигшими такой степени остроты, ни в коей мере не должно истолковываться таким образом, что императивные положения Устава ООН об обязательности мирного разрешения споров не должны относиться к спорам второй категории. В отношении этих споров в Уставе выражена идея их заблаговременного предотвращения и предупреждения, с тем, чтобы как любой, так и местный конфликт не мог перерасти в современных условиях единства и неделимости мира в более крупный, могущий создать серьезную угрозу всеобщему миру и безопасности. Любой неразрешенный, «замороженный» спор способен оказывать серьезное воздействие на международные отношения, усиливая общую напряженность и порождая новые конфликтные ситуации. Поэтому если государство сохраняет свой конфликт неразрешенным и не стремится к его разрешению, то это можно расценить как нарушение его обязательств, взятых на себя как на члена международного сообщества.

2. Сферу действия рассматриваемого принципа составляют объективно или субъективно обусловленные международные разногласия, конфликты, отличающиеся друг от друга по источникам возникновения, по своей природе, типам, содержанию, структуре и формам проявления. Их многообразие обусловлено многообразием международных противоречий, происходящих в современном мире. Основными разновидностями международных конфликтов выступают спор и ситуации. Категорию международных образуют лишь те споры, которые возникают между субъектами современного международного права: споры между государствами; между государствами и международными организациями; между самими международными организациями; между метрополиями и борющимися за независимость нациями. Не могут быть признаны в качестве международных споры, одной из сторон в которых выступают индивиды, и споры между индивидами. Подобная трактовка международных споров, наиболее подробна изложенная в последнее время в книге голландского автора П. Ваарта «Элемент переговоров в мирном разрешении споров между государствами», основана на известной концепции международной правосубъектности физических лиц. Ко второй разновидности международного конфликта относится ситуация. Улаживание ситуаций предусмотрено Уставом ООН в п. 1 ст. 34, п. 1 ст. 35 и ст. 368 19. В этой связи необходимо установить, каково соотношение ситуации и спора. В Уставе ООН ничего по этому вопросу не сказано. Между тем от правильного определения того, чем является данный конфликт — спором или ситуацией, зависит участие государств — не членов ООН и членов ООН, не входящих в состав Совета Безопасности, в его рассмотрении, когда Совет считает, что интересы этих государств особо затронуты. Кроме того, на основании п. 2 ст. 27 Устава член Совета, являющийся стороной в споре, должен воздержаться от участия в голосовании. Американский юрист Дж. Стоун различие между спором и ситуацией видит в том, что спор задевает специальные интересы государства, тогда как ситуация задевает общие интересы. Н. Бентвич не дает определения ситуации, а спором считает конфликт между государствами, в котором стороны предъявляют определенные требования или контртребования. Ф. Нортедж и М. Донелан под ситуацией понимают такое состояние, где «налицо все составные части спора, но где спор еще не сформулирован и не выкристаллизировался», тогда как спор, по их мнению, — это «сформулированное расхождение во мнениях в отношении права, факта или справедливости во взаимных отношениях государств». международный спор-это совокупность взаимных и четко сформулированных притязаний и требований двух или нескольких субъектов международного права по конкретным не урегулированным между ними вопросам, касающимся их прав и интересов, толкования международных договоров, понимания международных проблем и т. п. Ситуацию можно определить как совокупность обстоятельств объективного характера, вызвавших трения между государствами в географическом районе (регионе) в результате столкновения их противоположных интересов, не связанных с конкретным предметом спора. При ситуации спора в формальном смысле, то есть взаимных контрпретензий сторон, еще нет, но есть объективные условия для его возникновения. Ян Азид рассматривает ситуацию как «первую стадию спора или состояние, которое может привести к различным международным трениям и в следующей фазе своего развития может вылиться в международный спор». Иными словами, ситуация — это состояние потенциального спора. С другой стороны, та или иная ситуация может быть создана в результате уже существующего спора или самим спором. Поэтому Устав ООН (п. 1 ст. 36) требует не только мирного урегулирования международных споров, но и улаживания ситуаций и уполномочивает Совет Безопасности в любой стадии спора, имеющего характер, указанный в ст. 33, или ситуации подобного же характера рекомендовать «надлежащую процедуру или методы урегулирования». Квалифицировать конфликт, то есть установить, является ли он спором или ситуацией, может только Совет Безопасности, который решает эти вопросы как вопросы существа. Поскольку ситуация — явление, вызванное столкновением интересов, а не взаимными притязаниями государств и характеризующееся «отсутствием» сторон, действия Совета Безопасности на данной стадии конфликта направлены, прежде всего, на расследование его обстоятельств и должны основываться на ст. 34 Устава ООН. Вообще же определение сторон для квалификации конфликта как спора связано с рядом практических трудностей, о чем свидетельствует практика Совета Безопасности [32. с. 98].

3. Урегулирование международных споров и улаживание ситуаций должно проводиться «таким образом, чтобы не подвергать угрозе международный мир и безопасность и справедливость», и «в согласии с принципами международного права»- формулировки, как Устава ООН, так и Декларации принципов международного права в этом отношении идентичны. Выражение «чтобы не подвергать угрозе международный мир и безопасность», очевидно, исключает применение таких методов урегулирования, которые не только не содействуют разрешению спора, но задевают интересы третьих государств и могут создать дополнительные конфликтные ситуации. Важным элементом содержания мирного разрешения международных споров одновременно и как цели, и как принципа Устава ООН и современного международного права является указание на то, что мирное урегулирование должно проводиться на основе справедливости. Если принцип справедливости не будет уважаться, то не может быть никакого урегулирования спора и поэтому мир и безопасность будут находиться под угрозой. Следовательно, справедливость является conditio sine qua non для успешного применения средств мирного разрешения споров. Что же следует понимать под справедливостью? В философском понимании справедливость-«категория морально-правового, а также социально-политического сознания, поскольку оно оценивает общественную действительность, подлежащую сохранению или изменению, с точки зрения долженствования»14. Понятие справедливости имеет исторический характер. Каждый класс создает свое понятие справедливости, стремясь в соответствии с этим понятием строить все отношения в обществе. Категория справедливости пронизывает все стороны жизни данного общества, его политику, философию, мораль, правовую систему. Сказанное относится и к понятию справедливости в международном праве, регулирующем международные отношения, складывающиеся в процессе борьбы и сотрудничества государств с различными социальными системами. Очевидно, что в современную эпоху мирного сосуществования социально разнородных государств справедливость при разрешении международных споров может выражаться лишь в совместных поисках взаимоприемлемых решений, продиктованных исключительно заботой о сохранении мира и развитии дружественных отношений между государствами. Подлинно справедливым будет только такое мирное разрешение международного спора, которое основывается на разумном компромиссе в международной политике, на основе равноправия, учете взаимных прав и интересов, как спорящих сторон, так и третьих государств, ибо только этим путем государства могут достигнуть международных соглашений, носящих стабильный и прочный характер. Что касается требования Устава об урегулировании международных споров в соответствии с принципами международного права, то несомненно, что речь идет здесь, прежде всего об основных его принципах, закрепленных в ст. 2. На них специально указывается в Декларации принципов международного права 1970 года. Анализ основных компонентов принципа мирного разрешения международных споров позволяет дать его определение, исходя при этом из установленного выше общего понимания основных принципов международного права.

Принцип мирного разрешения международных споров — это важнейшее свойство современного международного права, непосредственно и предельно концентрированно выражающее его сущность как права мирного сосуществования государств независимо от их социальных систем и проявляющееся в основанной на международно-правовом запрещении применения в международных отношениях силы или угрозы ею всеобщей обязанности субъектов международного права разрешать возникающие между ними споры или ситуации исключительно мирными средствами; с правом свободного выбора каждого из них и учетом взаимных интересов друг друга, в соответствии с принципами справедливости и международного право.

1.2 Становление и утверждение принципа мирного разрешения споров в современном международном праве

Принцип мирного разрешения споров относится к числу новых принципов международного права, начало формированию, которых было положено Гаагскими конференциями мира, состоявшихся в 1899 и 1907 годах.

Современная система средств мирного разрешения международных споров представлена в Уставе ООН, Декларации принципов международного права от 24 октября 1970 г. Декларации об укреплении международной безопасности от 16 декабря 1970 г., региональных соглашениях и международных соглашениях специального характера. Закрепляя в п. 3 ст. 2 обязанность государств — членов ООН разрешать свои международные споры мирными средствами, Устав ООН в п. 1 ст. 33 устанавливает: «Стороны, участвующие в любом споре, продолжение которого могло бы угрожать поддержанию международного мира и безопасности, должны стараться разрешить спор путем переговоров, обследования, посредничества, примирения, арбитража, судебного разбирательства, обращения к региональным органам или соглашениям или иными мирными средствами по своему выбору». Это — довольно гибкая и разносторонняя система средств мирного урегулирования на современном этапе их развития. В Уставе, как известно, из распространенных мирных средств разрешения международных споров не упомянуты добрые услуги. Однако содержащееся в том же п. ст. 33 выражение «или иными мирными средствами по своему выбору» позволяет сделать вывод, что Устав этот институт мирного урегулирования, неоднократно успешно применявшийся в практике государств. Это подтверждает Декларация об укреплении международной безопасности 1970 года, которая официально включает добрые услуги в систему международно-правовых средств мирного урегулирования споров.

Вообще формулировка «или иными мирными средствами» свидетельствует о ее универсальности и гибкости, так как дает возможность сторонам применять как уже сложившиеся средства разрешения споров, так и те, которые могут быть институированы в процессе межгосударственной практики. Поэтому мнение Г. Кельзена, что эта формулировка является излишней, так как ст. 33 Устава ООН дает якобы исчерпывающий перечень мирных средств, представляется неверным. Устав ООН и Декларация 1970 года для обозначения других мирных средств применяют несколько иные термины, чем те, которые общеприняты в международной практике: под «обследованием» они имеют в виду международную следственную процедуру, а под «примирением» — согласительную. Сложившаяся система мирных средств разрешения международных споров — результат длительного развития. Давно уже стали достоянием истории такие, например, известные рабовладельческому и феодальному обществам способы урегулирования разногласий, как жребий и поединок (единоборство). Другие, известные еще в древности, средства — переговоры, посредничество, арбитраж — успешно выдержали испытание временем. А такие институты мирного урегулирования, как добрые услуги, следственная и согласительная процедура, — продукт сравнительно недавнего развития [33. с. 119].

Известно, что идея предотвращения войн, исключения их из сферы отношений между государствами и народами уходит своими корнями в далекое прошлое. Она «издавна встречается в народном творчестве, проникла в религию, оказывала воздействие на художественные, политические и философские произведения. Мы находим идею «вечного мира» и в древней Индии, в Китае, и в античном мире — Греции и Риме, и в другие времена в других странах». Следует иметь в виду, что конкретные мирные средства играли неодинаковую роль в международных отношениях различных периодов.

В международных отношениях античных государств преобладающими были отношения войны, постольку основным методом урегулирования межгосударственных споров и разногласий был насильственный путь. Но это не исключало применения отдельных мирных способов разрешения межгосударственных конфликтов. Утверждать, что древний мир «знал только право сильного и не было никакого материала для международного права» значит впадать в противоречие с историческими фактами. Известно, что еще в древней Индии договоры суварна — разновидность союзных и мирных договоров — устанавливали дружественный и почетный мир. В 546 году до н. э. на съезде правителей Северного Китая был заключен договор о мирном разрешении международных споров и о третейском суде. Ксенофонт упоминает, что в своем споре с ассирийским царем Кир призывал индийского царя выступить в качестве посредника. Исходя из этого и применялись отдельные средства мирного урегулирования: переговоры, посредничество, третейский суд, смешанные комиссии, жребий. Что касается доктрины древнего мира, то передовая мысль того времени положительно относилась к идее мирных отношений между народами. Китайский философ Лао-Цзы, греки — писатель Аристофан, поэт Еврипид, философ Платон, историк Плутарх, римляне — юрист Цицерон, философ Сенека, историк Тит Ливий, поэт Овидий, философ император Марк Аврелий приобрели известность как приверженцы мира. В сочинениях этих и других авторов мы находим рассуждения о предосудительности войн, о мирных способах разрешения споров между народами.

Однако эти выдающиеся представители науки и культуры древности не могли выйти за рамки мировоззрения того периода и народа, интересы которого они выражали и защищали. Отражая в своих сочинениях международную практику рабовладельческих государств, они допускали применение мирных средств лишь в отношениях между «цивилизованными» народами. Так, Сократ, предлагая различные споры между греками прекращать мирными средствами, допускал в то же время по отношению к «варварам» вооруженную борьбу. А Цицерон, исходя из всемирной исторической миссии, Рима, оправдывал войны, предпринятые Римом ради господства и ради славы. Развитие средств мирного урегулирования в период Средневековья представляло собой сложный и противоречивый процесс, характер которого предопределялся двумя основными факторами: практикой международных отношений феодального общества, в которых мирные средства играли далеко не ведущую роль, и огромным влиянием римской католической церкви на международные отношения эпохи средневековья. Римская католическая церковь в силу своего влияния и организованности выступала решающей силой в международных отношениях средневековья, а в спорах феодальных правителей играла роль посредника и арбитра. Однако католическая церковь отнюдь не была поборником только мирных средств разрешения споров. Выступая в качестве общепризнанного посредника и арбитра в спорах между государями и феодалами Западной Европы, она в то же время освящала и организовывала жестокие войны как средство распространения «христианской цивилизации» на Восток, «против неверных». Кровавые крестовые походы, руководимые католической церковью, являются ярким тому доказательством. Европейский мир, фактически лишенный внутреннего единства, был объединен христианством против общего врага, сарацин.

Что касается развития отдельных мирных средств, то в этот период устанавливается различие между посредничеством и арбитражем. Практика жребия и поединка постепенно исчезает.

Период Нового Времени на первое место выдвигаются переговоры между государствами, осуществляемые как па двусторонней основе, так и на многочисленных конгрессах и конференциях.

Широкое распространение получает посредничество. Дипломатия вводит понятие добрых услуг (bons offices) и устанавливает различие между ними и посредничеством (mediation). Практика обращения к арбитражу (третейскому суду) сводится к минимуму, поскольку обязательные для сторон решения арбитров рассматривались как ущемление абсолютистских прав суверена, как противоречащие утверждавшемуся в международных отношениях принципу par in parem non habet jurisdictictionem (равный над равным не имеет юрисдикции).

В доктрине рассматриваемого периода систематическое изложение вопроса о мирных средствах разрешения межгосударственных споров дали такие ученные как Гуго Гроций и Эмер де Ваттель. Однако мирные средства разрешения международных споров, несмотря на их дифференциацию и развитие, в практике международных отношений продолжали играть второстепенную роль в сравнении с насильственными, военными способами урегулирования разногласий.

Объективные факторы — создание в период Нового Времени национальных государственных образований, формально друг от друга независимых, но фактически связанных между собой сетью экономических взаимоотношении — вызвали необходимость дальнейшего развития международного права и его институтов. Формой этого развития явилась свойственная капитализму юридизация общественных процессов, что применительно к институтам мирного урегулирования споров вызвало дальнейшее, постоянное закрепление их в международных договорах, порождающих для государств определенные права и обязанности.

Эта тенденция нашла свое воплощение в ст. 8 многостороннего Парижского мирного трактата от 18 (30) марта 1856 г., а также в ряде двусторонних международных договоров и соглашений. С помощью как мирных, так и главным образом далеко не мирных средств крупные империи и державы в течение последних десятилетий XIX века завершают раздел мира между собой, а на рубеже XIX и XX веков начинают борьбу за его передел. Юридическим выражением этого процесса явился Заключительный акт Берлинской конференции по африканским колониальным вопросам (1885 г.). Предусмотренные ст. ст. 11 и 12 этого акта добрые услуги и посредничество, условия и порядок их применения являются свидетельством того, как в руках империй эти исключительно мирные средства разрешения международных споров могут служить целям захватнической политики.

Большая часть других международных договоров того периода, предусматривавших мирное урегулирование споров, носила неравноправный характер, и применение средств мирного разрешения было целиком подчинено конъюнктурным соображениям более сильных контрагентов — крупных держав, правительства которых стремились не к мирному урегулированию международных разногласий, а к насильственному переделу мира. Важнейшим этапом в развитии мирных средств урегулирования международных споров явилась Гаагская конференция 1899 года по мирному разрешению международных споров, созванная по инициативе России. Работа Гаагской конференции и особенно негативная позиция наиболее милитаристски настроенного государства — Германии отразили существующие между империями противоречия. В результате ожесточенных дебатов в Третьей комиссии конференции, специально занимавшейся мирными средствами разрешения международных споров, 17/29 июля 1899 г. была принята Конвенция о мирном решении международных столкновений. Более развернутая конвенция о мирном решении международных столкновений была принята 5/18 октября 1907 г. на второй Гаагской конференции мира, созванной по инициативе России. Значение Гаагских конвенций, действующих и сейчас, состоит в том, что они впервые создали систему международно-правовых средств мирного разрешения межгосударственных споров, обобщив и кодифицировав разрозненную до этого практику применения отдельных средств мирного урегулирования. Эта система в принципе не претерпела существенных изменений. Кроме того, Гаагские конвенции были первой попыткой ограничить право на войну и первым робким шагом на пути закрепления в международном праве принципа мирного разрешения международных споров. Система мирных средств разрешения международных споров, установленная Гаагскими конвенциями, была закреплена благодаря требованиям общедемократического движения, но отнюдь не отражала истинных намерений великих держав. Эта система не имела прочного фундамента — принципа запрещения войны в международных спорах. Поэтому наряду с мирными средствами дозволялись и применялись принудительные средства урегулирования международных разногласий. В этом коренное отличие системы мирных средств разрешения международных споров того времени от современной. Современная система международно-правовых средств разрешения международных споров, основанная на запрете, применения силы или угрозы ею, в известной мере уже своей предшественницы, поскольку она исключает применение принудительных (за исключением самообороны и коллективной борьбы с агрессией) мер. В то же время она значительно шире ее, поскольку включает новые, выработанные международной практикой и закрепленные в важнейших международно-правовых актах средства мирного урегулирования (согласительную процедуру, урегулирование споров в международных универсальных и региональных организациях), а применение традиционных методов урегулирования ставит на качественно новую основу в целях обеспечения мира и мирного сосуществования государств. Идеал всеобщего мира вырабатывался на протяжении всей человеческой истории представителями прогрессивной общественной мысли. Многие века он волновал умы ученых, философов, юристов, историков, экономистов и государственных деятелей. Проблема установления прочного мира между народами в различных ее аспектах ставилась и обосновывалась утопическими социалистами, представителями просвещения, гуманистами, пацифистами.

Идею всеобщего «замирения» народов и мирного урегулирования межгосударственных разногласий в практическую плоскость пытались перевести возникавшие в XIX веке различные национальные и международные общества «друзей мира», когда они на своих многочисленных конгрессах обращались с проектами мира к правительствам различных государств. Но деятельность этих обществ успеха не имела. Естественно, международное право, регулировавшее отношения только между «цивилизованными» государствами и создававшееся ими, не содержало определенных договорных или обычных норм, запрещающих войну и обязывающих государства разрешать возникающие между ними споры и разногласия только мирными средствами. До ХХ века международное право было преимущественно правом войны, и в соответствии с так называемым правом на войну (jus ad bellum) любое государство — сторона в конфликте могло отказаться от мирного его урегулирования и решить спор вооруженным путем. При этом международное право не делало никаких различий между государством-агрессором и государством — жертвой агрессии. Действия обеих сторон — как нападающей, так и защищающейся — считались в равной степени правомерными. Ставилось, как, подметил венгерский юрист-международник Геза Геррцег, лишь одно условие — «чтобы обе стороны не нарушали законов и обычаев войны». Правовые последствия воины определялись ее фактическим исходом.

В то же время нельзя не отметить, что в процессе развития международного права и его науки уже в тот период было сделано немало попыток ограничить право на развязывание войны и расширить правовую основу применения мирных средств разрешения международных споров. Первые официальные попытки некоторого ограничения права государств на войну и регламентации в универсальном масштабе международно-правовых средств мирного урегулирования были предприняты на Гаагских конференциях мира, состоявшихся в 1899 и 1907 годах. На этих конференциях, созванных по инициативе России, были приняты соответственно 17/29 июля 1899 г. и 5/18 октября 1907 г. Конвенции о мирном решении международных столкновений. Анализируя их, нетрудно убедиться в том, что они лишь в некоторой степени ограничивали пресловутое право государств на войну, но не исключали ее из арсенала правовых средств разрешения международных споров. По справедливому замечанию Г. И. Тункина, «согласно Гаагским конвенциям мирные средства разрешения споров не являлись даже обязательной стадией в разрешении споров»23. Они продолжали играть роль альтернативы, притом далеко не адекватной, насильственным методам разрешения международных разногласий.

Международное право по-прежнему предметом своего регулирования имело, прежде всего, ход войны, а не принципиальное отношение к ней. Гаагские конвенции, как пишет Геза Геррцег, кодифицировали законы войны в отношении jus in bello, не отрегулировав jus ad bellum, тогда как к международному праву и после принятия конвенций относятся не столько действия, совершаемые в войну, сколько отношение воюющих к самой войне. Деятельность Гаагских конференций мира практически свелась только к известной унификации мирных средств разрешения международных споров и регламентации законов и обычаев войны. Следовательно, в тогдашнем международном праве, венцом мирорегулирующей деятельности которого были Гаагские конвенции, принцип мирного разрешения международных споров не получил закрепления [34. с. 61].

Эта было толчком для принятие некоторых актов, предусматривающих запрещение агрессивной войны и разрешение международных споров мирными средствами. К ним относятся выработанные в рамках Лиги наций проект Договора о взаимной, помощи от 28 сентября 1923 г., Женевский протокол о мирном разрешении международных споров от 2 октября 1924 г., резолюция Ассамблеи Лиги наций от 25 сентября 1925 г. «О разоружении и безопасности», Декларация об агрессивных войнах от 24 сентября 1927 г. Несмотря на то, что названные акты по различным причинам не имели юридической силы, они имели большое морально-политическое значение для осуждения воины, мобилизации всех миролюбивых сил. Под воздействием всех этих факторов были созданы необходимые условия для нормативного закрепления в международном праве принципов запрещения агрессивной войны и мирного разрешения международных споров путем заключения многостороннего соглашения. Таким соглашением стал Договор об отказе от войны в качестве орудия национальной политики, подписанный 27 августа 1928 г. в Париже пятнадцатью государствами (так называемый пакт Бриана-Келлога). В ст. 1 договора Высокие договаривающиеся стороны от имени своих народов торжественно заявили, что они «осуждают обращение к войне для урегулирования международных споров и отказываются от таковой в своих взаимных отношениях в качестве орудия национальной политики». В ст. 2 стороны признали, что «урегулирование или разрешение всех разногласий или конфликтов, какого бы характера или происхождения они ни были, должно всегда изыскиваться только в мирных средствах».

Запрещение агрессивной войны имело своим следствием признание мирных средств единственно правомерными способами разрешения международных споров. Это означало, что в международном праве сложился новый принцип-принцип мирного разрешения международных споров. Парижский пакт явился основой заключения международных договоров, соглашений и резолюций, в которых принцип мирного разрешения международных споров получил свое дальнейшее подтверждение. К их числу относятся: резолюция Ассамблеи Лиги наций от 26 сентября 1928 г. «О мирном разрешении международных споров, о ненападении и о взаимной помощи», Общий акт о мирном разрешении международных споров от 28 сентября 1928 г. (пересмотренный Генеральной Ассамблеей ООН 28 апреля 1949 г.), Генеральная конвенция о межамериканской примирительной процедуре от 5 января 1929 г., Межамериканский антивоенный договор о ненападении и примирительной процедуре от 10 октября 1933 г., к которому присоединились 11 европейских государств, Буэнос-Айресские документы: конвенции о поддержании и восстановлении мира и договоры о предупреждении разногласий, о добрых услугах и посредничестве от 23 декабря 1936 г. и др. Универсальное международно-правовое закрепление и развитие в качестве одного из основополагающих начал современного международного права принцип мирного разрешения споров получил после второй мировой войны — в Уставе ООН, уставах региональных организаций.Большую работу по конкретизации и кодификации этого принципа в системе других принципов мирного сосуществования провел в 1964-1970 годах Специальный комитет ООН по принципам международного права, касающимся дружественных взаимоотношений и сотрудничества государств в соответствии с Уставом ООН, которая завершилась принятием 24 октября 1970 г. XXV сессией Генеральной Ассамблеи соответствующей Декларации.

На основании изложенного можно говорить о пяти основных этапах (периодах) становления и развития принципа мирного разрешения международных споров (в его органическом единстве с принципом запрещения применения силы или угрозы ею): до принятия Устава ООН и после его принятия.

1. Провозглашение принципа мирного разрешения международных споров в Гаагских конференциях мира, состоявшихся в 1899 и 1907 годах.

2. Утверждение принципа мирного разрешения споров в пакте Бриана — Келлога и в последующих многосторонних международно-правовых документах как одного из основных принципов современного международного права (1928-1936 гг.).

3. Разработка и закрепление принципа мирного разрешения споров в Уставе ООН и в уставах региональных организаций (1944-1955 гг.).

4. Подтверждение и развитие принципа мирного разрешения международных споров в резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН, документах международных конференций, многосторонних и двусторонних соглашениях государств (1957-1964 гг.).

5. Прогрессивное развитие и кодификация принципа в системе основных принципов мирного сосуществования государств, его развернутая формулировка в Декларации принципов международного права, касающихся дружественных взаимоотношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН, 1970 года (1964-1970 г.г.).

2. МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА МИРНОГО РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ

2.1 Непосредственные переговоры — ведущее средство мирного решения международных разногласий

Переговоры как средство мирного решения международных разногласий состоят в поисках решений по спорным вопросам самими спорящими сторонами путем установления непосредственного контакта и достижения соглашения между ними. Переговоры — древнейший международно-правовой институт, его зарождение связано с возникновением самого международного права. За период от древнего мира до наших дней институт переговоров претерпел значительную трансформацию, но в арсенале средств мирного урегулирования споров его ведущие позиции оставались непоколебимыми. В Уставе ООН (п. 1 ст. 33), уставах региональных организаций и всех важнейших многосторонних международно-правовых актах, касающихся мирного разрешения международных споров, переговоры поставлены на первое место, что подтверждает их действенность, универсальность и эффективность. В пересмотренном Общем акте о мирном разрешении международных споров, принятом Генеральной Ассамблеей ООН 28 апреля 1949 г. (ст. 1), применение различных согласительных процедур предусмотрено лишь в том случае, если спор не удалось разрешить дипломатическим путем, то есть путем переговоров.

И это не случайно. Преимущество переговоров перед другими методами мирного урегулирования состоит, прежде всего, в том, что в процессе непосредственного, прямого общения стороны имеют возможность ближе познакомиться с позициями друг друга, взаимными претензиями и, проявляя добрую волю и стремление к миру, прийти к взаимоприемлемому решению всех спорных вопросов.

«В сущности, все иные способы разрешения межгосударственных конфликтов, всегда начинаются с непосредственных переговоров о применении этих способов и очень часто завершаются такими переговорами. Для образования согласительных, следственных и арбитражных комиссий нужны предварительные переговоры. Сами эти комиссии создаются в том случае, если путем непосредственных переговоров не удается урегулировать разногласия. Решения следственных и согласительных комиссий дают материал для переговоров».

В силу этих качеств переговоры являются для спорящих сторон наиболее простым, удобным и приемлемым средством их общения, не затрагивающим их суверенные права, и к ним они обращаются наиболее часто. Все это делает переговоры наиболее распространенным и эффективным, и, следовательно, и важнейшим средством урегулирования международных разногласий [29. с. 54].

Так, американский автор А. Лалл, сопоставляя переговоры с юридической и арбитражной процедурой, подчеркивает их большие возможности для достижения «определенной договоренности, улучшения, урегулирования или разрешения споров или ситуаций». Положительно оценивает роль переговоров и голландский юрист П. Ваарт, хотя толкует их расширительно И не видит разницы между переговорами и другими средствами урегулирования «ни по форме, ни по содержанию». Профессор международных отношений Лондонского университета Ф. С. Нортедж и сотрудник Лондонской школы экономических и политических наук М. Д. Донелан в совместной работе о международных спорах утверждают, что двусторонние переговоры редко приносили успех в разрешении важнейших споров и что применение арбитража и других юридических процедур является более эффективным средством урегулирования межгосударственных разногласий. Г. Кельзен, Г. Фиттон, Д. Коннелл, Я. Браунли, характеризуя мирные средства разрешения международных споров, вообще не упоминают о переговорах. Непризнание ведущей роли переговоров объективно ведет к принижению не только значения средств мирного урегулирования, но и самого принципа мирного разрешения международных споров как универсального, императивного требования современного международного права. В современном международном праве нет норм, которые бы в универсальном порядке регламентировали начало, порядок ведения, продолжительность и форму переговоров. Однако несомненно, что процесс согласования воль спорящих государств как неотъемлемое условие успешного урегулирования их разногласий должен основываться на строго определенных принципах. К ним в первую очередь относятся основные принципы современного международного права как его императивные требования. Для достижения наибольшего результата переговоры «должны строиться на принципах равноправия государств, уважения суверенитета, взаимной выгоды, мирного сосуществования».

Первостепенное значение для успешного урегулирования спора имеет последовательное соблюдение сторонами на всех стадиях переговоров принципа равноправия. Никто не может по существующему международному праву заставить сторону вступить в соглашение. Спорящая сторона вправе отказаться от соглашения, и это является одним из проявлений равноправия субъектов международного права в международных отношениях. Однако если спорящие стороны приступили к поискам взаимовыгодного решения, то их поведение на этой стадии уже должно определяться принципом равноправия. Этот принцип требует, чтобы на процесс урегулирования спора не могли оказывать влияние ни численность населения, ни размеры территории, ни экономическая, политическая и военная мощь спорящих государств. Равенство сторон в переговорах несовместимо с предъявлением каких-либо предварительных условий и требований, с давлением и принуждением в каких-либо формах, стремлением вести обмен мнениями «с позиции силы». «Такие переговоры не могут обеспечить мирного урегулирования, так как по своему существу они представляют собой насильственный способ решения международных проблем».

Важными условиями достижения соглашения между сторонами в процессе непосредственных переговоров являются (наряду с соблюдением общепризнанных принципов международного права) также добрая воля к решению спорных вопросов, добросовестный поиск сторонами взаимоприемлемого решения конфликта. Нарушение этих условий, как показывает опыт, приводит лишь к углублению разногласий, к возникновению новых конфликтных ситуаций и к обострению всей международной обстановки. Важное значение для согласования воль спорящих сторон имеет основанное на искреннем стремлении к миру и взаимопониманию проявление инициативы относительно начала переговоров. Инициатором переговоров могут выступить одно государство, группа государств, третье государство (которое в дальнейшем не будет стороной в переговорах), а также международная организация. Международная практика выработала основные формы проявления переговорной инициативы: устное предложение в беседе между представителями спорящих государств или переданное через представителей третьих государств; дипломатический зондаж; обращение с предложением переговоров; заявление о готовности начать переговоры; вручение ноты или меморандума с предложением о переговорах; рассылка циркулярной ноты или письма с предложением о проведении переговоров; контрпредложение в ответ на полученное предложение. В некоторых случаях государства могут идти дальше и представить проект мирного урегулирования. В силу признания принципа обязанности государств сотрудничать друг с другом в соответствии с Уставом ООН и требований принципа мирного разрешения споров другое государство — сторона в споре не вправе уклоняться от ответа на проявленную инициативу [48. с. 12].

Каковы же последствия достижения соглашения о переговорах? Это соглашение налагает взаимные обязательства на стороны относительно скорейшего начала переговоров между ними. Участники будущих переговоров должны, прежде всего, сделать все от них зависящее в целях содействия началу переговоров и обязаны воздерживаться от действий, могущих помешать их успешному исходу. Иными словами, они обязаны поддерживать общую благоприятную для переговоров атмосферу.

Переговоры можно классифицировать по различным критериям. По конкретному предмету спора переговоры можно подразделить на мирные, по политическим и по специальным (экономические, торговые, социального и культурного общения, относительно толкования международных договоров и т. д.) вопросам. Особо распространенную категорию представляют территориальные и пограничные споры и разногласия, которые нередко приводят к вооруженным столкновениям, чреватым в современных условиях тесного переплетения экономических, политических, стратегических и иных интересов государств угрозой непосредственной опасности для международного мира. Значение переговоров для урегулирования этой категории международных споров трудно переоценить.

По количеству сторон различают двусторонние и многосторонние переговоры. Двусторонние переговоры состоят в установлении непосредственных, прямых контактов между двумя спорящими сторонами. Многосторонние переговоры могут приобретать самые различные формы. Еще в древнем мире была известна такая форма многостороннего общения, как съезды. На одном из съездов правителей Северного Китая, по сведениям старинных китайских источников, еще в 546 году до н. э. был заключен договор о мирном разрешении споров и о третейском суде. Широкое распространение съезды государей как форма многосторонних переговоров получили в Западной и Восточной Европе в средние века. Наиболее известные из них: в Любече (1097 г.), Вятический (1100 г.), Каменский (1166 г.) съезды; в Тарасконе (1201 г.), Данциге (1366 г.), Луцке (1429 г.), Аррасе (1435 г.). Процедура рассмотрения споров на них была весьма сложной, но малоэффективной.

В период абсолютизма появляется новая форма многосторонних переговоров — конгрессы монархов и дипломатические конгрессы (конгрессы в Камбре в 1559 г., Вервине в 1598 г., Вестфале в 1648 г., Аахене в 1668 г., Утрехте в 1713 г., Немирове в 1737 г., Тешене в 1779 г. и др.). Эта форма достигла своего совершенства в XIX веке (Парижский конгресс 1813 г., Венский конгресс 1815г., конгресс в Карлсбаде 1819 г., Парижский конгресс 1856 г.)38. Начиная со второй половины XIX века и по настоящее время главной формой многосторонних контактов государств являются международные конференции. Переговоры могут проходить на различном уровне. По должности участвующих в них представителей государств бывают переговоры на уровне глав государств, глав правительств, а также министров, послов или уполномоченных представителей. В последних случаях они могут иметь дипломатический или специальный (технический) характер. Переговоры могут проходить в устной или письменной форме, путем переписки. Международная дипломатическая практика выработала различные формы официальной переписки: обмен посланиями, нотами (коллективная нота, вербальная нота, идентичная нота), меморандумами, памятными записками и т. д. Как уже было сказано выше, международное право не регламентирует порядок ведения и продолжительность переговоров. Они определяются самими спорящими сторонами. Что касается международных конференций и совещаний, то в современном международном праве имеются определенные обычные и конвенционные нормы их организации: место проведения, начало, участники, вопросы процедуры, порядок принятия решений и т. д. Однако вопросы процедуры при всей их значимости являются скорее техническим средством для достижения соглашения — главной цели переговоров. На всех стадиях переговоров стороны обязаны действовать с полной ответственностью и добросовестностью и прилагать все усилия для достижения разумного и взаимоприемлемого решения спора на основе учета интересов друг друга, взаимных уступок и компромиссов. Только при неуклонном соблюдении этих требований, выдвигаемых самой жизнью, можно устранить разногласия и достичь мирного соглашения между сторонами даже по самым сложным и щепетильным вопросам. Как показывает опыт, соблюдение сторонами всех этих условий и требований в большинстве случаев приводит к положительным результатам — достижению соглашения либо на основе взаимных уступок, то есть компромисса, либо на основе отказа одной из сторон от своих притязаний и удовлетворения справедливых требований другой стороны. Если же сторонам в процессе переговоров не удалось достигнуть соглашения и разрешить спор, то это не снимает с них обязанности по его урегулированию с помощью других международно-правовых средств.

Одной из разновидностей переговоров в широком смысле являются консультации. Они состоят в том, что, прежде чем обратиться к, тем или иным средствам разрешения международных споров, стороны консультируются между собой по нерешенному вопросу или же консультируются вообще по важным вопросам международной жизни, затрагивающим интересы договаривающихся стран.

Консультативная процедура получила распространение на американском континенте в рамках Организации американских государств. В ст. 7 Межамериканского договора о взаимной помощи от 2 октября 1947 г. предусматривается возможность собрания на консультации государств — членов ОАГ для обсуждения мер по урегулированию конфликта между двумя или несколькими американскими государствами. Консультативным органом, согласно ст. 11 Договора, выступает совещание министров иностранных дел.

Особую разновидность консультаций представляет традиционный в африканском обществе институт обсуждений и переговоров, основанный на методах дискуссий и компромиссов. Этот институт оказывает все большее влияние и на международную практику других государств. Успешная подготовка и ход общеевропейского совещания по вопросам безопасности и сотрудничества в Европе показали жизненность и эффективность многосторонних консультаций, проводимых на основе консенсуса. В согласованных правилах подготовительных консультаций консенсус определяется как отсутствие возражений, высказанных каким-либо представителем и выдвинутых им в качестве препятствия для принятия решения по рассматриваемому вопросу, как констатация того, что его существо не противоречит ничьим интересам. Принцип консенсуса влечет за собой особый механизм выработки и принятия решений, когда важнейшее значение приобретает выявление элементов сходства, а не различий в позициях участников, и выявление точек соприкосновения становится базой для достижения общеприемлемого компромисса по тому или иному вопросу в целом.

2.2 Добрые услуги и посредничество

В международно-правовой литературе термин «добрые услуги» (bons offices) употреблялся) различном значении. Большинство авторов рассматривает их как дипломатическое средство мирного урегулирования споров наряду с переговорами и посредничеством. Кроме того, в доктрине добрые услуги определялись и как способ участия третьих государств в заключение международного договора, то есть как составная часть учения о договоре. В современных условиях о добрых услугах можно также говорить как о деятельности государств, направленной на содействие в решении общих международных проблем, не связанной с конкретными спорными вопросами. В этом (широком) смысле примером могут служить добрые услуги, оказанные правительством Финляндии по подготовке, организации и проведению в Хельсинки Совещания по проблемам безопасности и сотрудничества в Европе, с предложением о созыве которого неоднократно выступали СССР.

Как институт мирного урегулирования добрые услуги представляют совокупность международно-правовых норм, регулирующих деятельность третьих государств или международных организаций, осуществляемую по их собственной инициативе или по просьбе находящихся в конфликте государств, направленную на установление или возобновление прямых переговоров между спорящими и целях создания благоприятных условий для мирного разрешения спора. Добрые услуги относятся к числу недостаточно исследованных международно-правовых институтов. Отношение некоторых представителей правовой науки к добрым услугам весьма сдержанно Ч. Хайд пишет, что термин «добрые услуги» не имеет совершенно точного значения. Д. Брайерли утверждает, что добрые услуги вообще «являются политическими процессами, которые едва ли входят в область международного права». Д. Грейг исключает добрые услуг из системы мирных средств разрешения споров под тем предлогом, что они якобы «не имеют определенной правовой основы». Институт добрых услуг ведет свое самостоятельное международно-правовое существование с конца XIX века, когда он был закреплен в ряде двусторонних и многосторонних договоров и соглашений. До этого времени добрые услуги рассматривались как составная часть института посредничества (mediation).

Так, в протоколе Венской конференции великих держав от 5 декабря 1853 г. эти мирные средства разрешения споров именовались одновременно и как intervention amicale, и как bons offices.

Долгое время и международно-правовая доктрина не выделяла добрые услуги в качестве самостоятельного от посредничества средства мирного урегулирования. Однако дипломатическая практика уже с XVIII века начала разграничивать эти формы содействия третьих государств мирному урегулированию конфликтов, справедливо усматривая различные правовые последствия, к которым приводило их применение.

Первая попытка международно-правового закрепления добрых услуг была предпринята на Парижском мирном конгрессе 1856 года. Тогда по просьбе Лондонского общества мира английский представитель на конгрессе лорд Кларендон предложил закрепить в заключаемом трактате положение о мирном разрешении международных разногласий. Сославшись на ст. 8 Парижского трактата, он предложил дать более широкое толкование применению посредничества и принять соответствующую резолюцию. В результате обсуждения этого предложения 14 апреля 1856 г. члены конгресса занесли в протокол пожелание, чтобы государства, между которыми возникнут серьезные разногласия, до обращения к оружию, насколько позволят обстоятельства, прибегали к добрым услугам дружественной державы. Однако это положение протокола не вошло в текст Парижского трактата. Оно было выражено в робкой форме пожелания, а не безусловного требования, сопровождалось указанными оговорками и юридической силы не имело. Основным средством международно-правового закрепления добрых услуг стали двусторонние договоры и соглашения. Первым многосторонним договором, предусматривающим применение добрых услуг, был Заключительный акт Берлинской конференции от 26 февраля 1885 г. В ст. 11 акта говорилось: «В случае, когда Держава, пользующаяся правом верховенства или протектората в упомянутых в статье 1 Землях (т. е. территориях бассейна р. Конго и ее притоков, захваченных колониальными державами.), подчиненных началам свободы торговли, будет вовлечена в войну, Высокие Стороны, подписавшие настоящий Акт, и те, которые присоединятся к оному впоследствии, обязываются оказывать этой Державе свои добрые услуги, с тем чтобы принадлежащие ей территории были, с общего согласия этой Державы и другой или других воюющих сторон, подчинены на время войны принципам нейтралитета и считались как бы принадлежащими невоюющему государству». Указанные двусторонние и многосторонние договоры заложили международно-правовую основу применения добрых услуг. Однако большая часть этих договоров носила неравноправный характер, а предусмотренные в них добрые услуги были целиком подчинены конъюнктурным интересам более сильных контрагентов-ведущих империалистических держав. В Берлинском акте подлинные хозяева захваченных африканских территорий — населяющие их народы и племена — вообще не принимались в расчет и не подпадали под сферу действия этого договора. Значительную веху на пути развития института добрых услуг представляют Гаагские конвенции 1899 и 1907 годов о мирном решении международных столкновений. Статьи 2, 3 и 6 конвенции от 17 (29) июля 1899 г. предусматривали применение добрых услуг и посредничества одной или нескольких дружественных держав «в случае важного разногласия или столкновения, прежде чем прибегнуть к оружию».

В принятой на второй конференции мира 5(18) октября 1907 г. Гаагской конвенции о мирном решении международных столкновений в раздел о добрых услугах и посредничестве существенных изменений внесено не было. Правда, разделительный союз «или» вместо соединительного «и», стоящий между терминами «добрые услуги» и «посредничество», свидетельствует, на мой взгляд, о попытке, разграничить эти институты, хотя конвенция не указывает, в чем состоит это различие.

Однако Гаагские конвенции не регламентировали отдельно процедуру добрых услуг и определяли только задачу посредника. Поэтому в перерыве между Гаагскими конференциями мира на 13-й конференции Межпарламентского союза, состоявшейся в 1905 году в Брюсселе, среди вопросов, подлежащих обсуждению на второй Гаагской конференции мира, пункт 3 специально предусматривал «создание организации добрых услуг». Но это, как известно, не было претворено в жизнь. Статут Лиги наций в перечне мирных средств разрешения международных споров не упоминал о добрых услугах, хотя по смыслу ст. 12 Совет Лиги мог осуществлять функции добрых услуг. На IX сессии Ассамблеи Лиги наций этот пробел был восполнен. 26 сентября 1928 г. Ассамблея приняла специальную резолюцию о добрых услугах Совета, в которой говорилось: «Совет, если ему будет о том заявлено желание одной из сторон, после изучения политического положения и, учитывая общие интересы мира, готов предоставить в распоряжение заинтересованных государств добрые услуги, могущие быть принятыми ими добровольно и привести к счастливому исходу переговоров». В условиях мирного сосуществования государств на базе принципа мирного разрешения международных споров институт добрых услуг вместе с другими способами мирного урегулирования был закреплен в ряде важных международно-правовых актов и является сейчас одним из международно-правовых средств мирного разрешения конфликтов. В п. 6 Декларации об укреплении международной безопасности, принятой 16 декабря 1970 г. на XXV сессии Генеральной Ассамблеи ООН, в которой государства- члены ООН настоятельно призываются полностью использовать и добиваться лучшего применения средств и методов, предусмотренных Уставом, для исключительно мирного разрешения спора или любой ситуации, продолжение которых могло бы угрожать поддержанию международного мира и безопасности, предусматривается применение добрых услуг, включая добрые услуги Генерального секретаря. Наиболее подробно институт добрых услуг к настоящему времени регламентирован в межгосударственных актах стран американского континента [23. с. 45].

Процедура добрых услуг закреплена в Американском договоре о мирном разрешении споров от 30 апреля 1948 г. (Боготинском пакте) и межамериканском договоре о добрых услугах и посредничестве от 23 декабря 1936 г. Статья IX Боготинского пакта определяет: «Процедура добрых услуг заключается в попытке одного или нескольких американских правительств, не являющихся сторонами, участниками в споре, или одного, или нескольких видных граждан любого американского государства, которые не заинтересованы в споре, связать стороны между собою, создав, таким образом, возможность для непосредственных переговоров и соответствующего решения вопроса».

Добрые услуги обычно применяются: в случае нежелания одной или обеих спорящих сторон начинать переговоры относительно возникшего между ними спора при безрезультатности непосредственных переговоров между конфликтующими державами; когда обращение спорящих государств к другим мирным средствам также не принесло положительного результата. Правовым основанием для начала добрых услуг (они могут применяться как во время войны, так и в мирное время) являются либо обращение спорящих сторон к третьим государствам (испрашиваемые добрые услуги), либо предложение своего содействия со стороны третьих, не причастных к конфликту держав (предлагаемые добрые услуги). Предложение добрых услуг требует от государств учета ими ряда объективных и субъективных факторов, способствующих применению добрых услуг или исключающих его.

Государство, оказывающее добрые услуги, может выполнять следующие функции: а) стремиться установить непосредственный контакт между спорящими сторонами; б) может стать связующим звеном между ними после начала прямых переговоров. Однако в самих переговорах оно участия не принимает, если только стороны сами об этом не попросят. В случае если стороны встретились и возобновили непосредственные переговоры, государства или граждане, предложившие свои добрые услуги или принявшие предложение оказать их, не должны предпринимать никаких дальнейших действий; они могут, однако, при согласии сторон присутствовать при переговорах. При добрых услугах деятельность третьих государств направлена на ознакомление и сближение позиций спорящих сторон путем налаживания прямых контактов между ними. Эта деятельность должна осуществляться в весьма тактичных, гибких и деликатных формах, не затрагивающих суверенные права и интересы конфликтующих сторон. Такими формами должны быть пожелания, предложения, советы. Статья 6 Гаагских конвенций о мирном решении международных столкновений специально устанавливает, что «добрые услуги или посредничество, будут ли они применяться по просьбе спорящих сторон или по почину непричастных к столкновению Держав, имеют исключительно значение совета и отнюдь не могут почитаться обязательными».

Спорящие стороны всегда вправе принять или отклонить предложения государств, оказывающих добрые услуги. В то же время пожелания и предложения государств, выступающих с добрыми услугами, в морально-политическом плане имеют определенное практическое значение, поскольку могут служить основой для дальнейших переговоров между спорящими.

По своей природе институт добрых услуг тесно связан с другим средством мирного урегулирования споров — посредничеством. Долгое время ни практика, ни доктрина не разграничивали эти институты.

Некоторые ученые отграничивают добрые услуги от посредничества, указывая не только на разную степень содействия третьих государств разрешению спора, но также на различие в порядке возникновения этих мирных средств и в правовом положении третьих государств. Добрые услуги и посредничество, при всей их сходности, — самостоятельные средства мирного урегулирования, и их различие не сводится только к степени содействия третьих государств разрешению спора. При посредничестве наступают различные правовые последствия не только для посредничающих государств, но и для самих спорящих сторон, чего нет при добрых услугах. Это одно из существенных обстоятельств, известное дипломатической практике, оставлено без внимания международно-правовой доктриной. Современная международная практика показывает, что добрые услуги не без успеха применялись как первоначальная стадия в мирном разрешении ряда межгосударственных конфликтов, и, прежде всего территориальных и пограничных. Современная межгосударственная практика показывает, что в тех случаях, когда добрые услуги применяются на основе неуклонного соблюдения основных принципов и норм современного международного права, уважения суверенных прав и интересов спорящих государств и их искреннего стремления к мирному урегулированию разногласий, они приводят к взаимоприемлемым результатам. Добрые услуги способствуют созданию благоприятной обстановки для установления непосредственных контактов между спорящими сторонами, определения и сближения их позиции. А это в конечном итоге приводит к урегулированию международных конфликтов и разногласий на взаимно приемлемой основе, развитию миролюбивых отношений между государствами. Посредничество является древнейшим (после переговоров) средством мирного разрешения споров. Возникнув как специфический институт внутреннего права в Древней Греции и Древнем Риме, посредничество постепенно трансформировалось в самостоятельный международно-правовой институт и стало применяться для урегулирования межгосударственных разногласий в международных отношениях различных эпох [42. с. 198].

Международно-правовой институт посредничества можно определить как совокупность норм, регулирующих содействие третьих государств или международных органов в мирном разрешении международных споров, осуществляемое по их собственной инициативе или по просьбе находящихся в конфликте сторон и состоящее в ведении посредником переговоров со спорящими на основе его предложений с целью мирного урегулирования разногласия в соответствии с основными принципами международного права и справедливости. Процедура посредничества регламентирована в Гаагской конвенции 1907 года о мирном решении международных столкновений, Межамериканском договоре о добрых услугах и посредничестве 1936 года и Американском договоре о мирном разрешении споров 1948 года.

В важнейших международно-правовых документах этот институт мирного урегулирования закреплен на втором месте после переговоров. И это не случайно. По своей сущности посредничество является одним из специфических видов переговоров в широком смысле как формы дипломатического урегулирования международных разногласий. В отличие от юридических способов (международный арбитраж и международный суд), процедура посредничества и непосредственных переговоров не связана строго определенными процессуальными правилами и должна основываться на точном и неуклонном соблюдении основных принципов и норм современного международного нрава, взаимном уважении прав и интересов участников переговоров. Собственно посредничество — это переговоры на более широкой основе, то есть с участием третьих государств или международных организаций. Если при прямых переговорах спорящие стороны сами непосредственно решают свой спор, то при посредничестве им в этом помотают третьи государства (международные органы). Это означает, что если при непосредственных переговорах определенные права и обязанности возникают только у участников спора, то при посредничестве соответствующими правами наделены и третьи государства. При посредничестве, как и при прямых переговорах, третьи государства стремятся добиться примирения сторон наиболее простым, быстрым, целесообразным и эффективным в данных конкретных условиях путем.

В процессе мирного урегулирования разногласий между государствами посредничество и непосредственные переговоры тесно взаимосвязаны. К содействию третьих государств спорящие стороны обращаются по обоюдному согласию после безуспешности прямых переговоров или при невозможности их организации. Если посредничество предлагается не причастными к спору государствами, то их участие в разбирательстве возможно только при обоюдном согласии обеих сторон. В свою очередь, качало прямых переговоров между конфликтующими сторонами нередко становится возможным благодаря дружественным стараниям посредников или государств, оказывающих добрые услуги. Посредничество помогает установить прямой контакт между участниками спора, взаимно ознакомить их с позициями друг друга, их претензиями друг к другу. Основанием для начала посредничества служит либо обращение спорящих сторон к третьим государствам, либо предложение со стороны последних.

Цель посредничества, как и других мирных средств разрешения споров, состоит в урегулировании разногласии на взаимоприемлемой для сторон основе. При этом, как показывает практика, задачей посредничества является не столько окончательное разрешение всех спорных вопросов (это обычно достигается в процессе дальнейших прямых переговоров между сторонами), сколько общее примирение спорящих, выработка основы соглашения, приемлемого для обеих сторон. При посредничестве третья сторона обязана подготовить основу взаимопонимания, «выработать базу для достижения соглашения между заинтересованными сторонами, всячески содействовать сторонам во взаимном удовлетворении претензий». Поэтому основными формами содействия третьих государств урегулированию спора при посредничестве должны быть их предложения, советы, рекомендации, а не обязательные для сторон решения. Посредник-примиритель, а не судья над спорящими. Он высказывает свое мнение, советует, рекомендует, предлагает, но редко решает спор окончательно. Стороны вольны принять полностью или частично любое предложение посредника. Последнее, решающее слово всегда остается за ними. Они, и только они, являются одновременно и сторонами, и судьями в собственном споре. Это вытекает из принципов суверенитета, равноправия, невмешательства во внутренние дела государств. Факультативный характер посредничества, предоставляющий сторонам достаточную свободу действий в процессе переговоров, служит гарантией суверенитета государств, над которыми нет и не может быть какой-либо сверхнациональной инстанции, и является показателем гибкости этого средства мирного разрешения споров.

Посредник, будучи весьма активным участником в центральной фигурой переговоров, располагает достаточно широким комплексом прав, реализуя которые он в состоянии существенно влиять на ход и результаты разбирательства спора. Можно выделить следующие основные права посредника, необходимые для осуществления его функций: участвовать во всех переговорах сторон, смягчать категорические и заранее неприемлемые требования сторон; вносить самостоятельные предложения по примирению спорящих. Кроме того, посреднику нередко предоставляется право ведения переговоров, а иногда он гарантирует исполнение достигнутого при его содействии соглашения. Все это налагает на посредника ряд обязанностей: неуклонно соблюдать основные принципы и нормы современного международного права; оказывать сторонам всеми законными средствами помощь в достижении мирного и взаимоприемлемого исхода переговоров; не допускать каких бы то ни было попыток диктата и шантажа, применять политический такт и искусство ведения переговоров; соблюдать полное беспристрастие, воздерживаться от какого-либо содействия одной из сторон в ущерб другой; уважать суверенные права, честь и достоинство спорящих сторон, не вмешиваться в их внутренние дела [46. с. 13].

На сторонах, в свою очередь, лежат обязанности: обеспечивать посреднику возможность осуществлять свои функции; создавать все необходимые условия для успеха переговоров; воздерживаться от действий, могущих нанести ущерб суверенным правам и достоинству медиатора; уважать права, предоставленные ему соглашением о посредничестве; проявлять максимум стремления к миру, не отвергая безосновательно взаимоприемлемых и конструктивных предложений посредника и противоположной стороны; не настаивать на заранее неприемлемых требованиях и притязаниях. В соответствии со ст. 4 Гаагской конвенции о мирном решении международных столкновений «задача посредника заключается в согласовании противоположных притязаний и в успокоении чувства неприязни, если оно возникло между Государствами, находящимися в споре». На достижение этих целей направлена вся деятельность посредника. Совершенно необоснованными поэтому являются попытки некоторых авторов толковать положение ст. 4 таким образом, что во избежание отклонения предложенных посредником средств примирения он может добиваться «примирения» любыми, даже насильственными средствами. Так, Дж. Стоун утверждает, что посредничество «может быть предложено или даже навязано путем односторонней или объединенной интервенции других держав».

Посредническая миссия — это выражение спорящими государствами равного доверия к третьей стороне, и тот, кто ее выполняет, должен надлежащим образом оценить оказанную ему честь. Поэтому посредник не должен злоупотреблять оказанным ему обоюдным доверием в ущерб одной из спорящих сторон и обязан соблюдать неукоснительным образом полную беспристрастность при осуществлении своих функций. Он обязан воздерживаться от любого содействия, как тайного, так и явного, интересам одной из сторон и от извлечения от посредничества выгод для самого себя, что так часто встречается в посреднической практике некоторых держав. Он должен быть посредником и только посредником между сторонами. Если медиатор проявляет свое пристрастное отношение к какой-либо стороне, то другая сторона имеет право отказаться от его услуг, ибо в этом случае он перестает быть посредником с точки зрения современного международного права. Разумеется, доверие должно быть взаимным и стороны также обязаны (если они действительно заинтересованы в мирном разрешении спора) активно помогать посреднику в осуществлении его миссии.

Итак, посредничество как одно из дипломатических средств мирного разрешения споров предполагает обладание определенными правами и выполнение определенных обязанностей всеми его участниками, стремление государств к сотрудничеству и соглашению, к взаимному, учету интересов друг друга и взаимным уступкам, необходимым для мирного урегулирования спора. Только при неуклонном соблюдении этик требований, выдвигаемых самой жизнью, можно устранить разногласия между государствами и достичь мирного соглашения между ними даже по самым сложным и щепетильным вопросам. Современная межгосударственная практика свидетельствует о жизнеспособности и достаточной эффективности посредничества. Оно с успехом применялось для мирного урегулирования целого ряда международных споров и разногласии. Широкое применение и значительное развитие институт посредничества получил в международных отношениях развивающихся государств. Государства — члены Организации африканского единства поставили посредничество на новую основу в специфических, сложных условиях межгосударственных отношений Африки, создав в 1964 году постоянно действующую Комиссию по посредничеству, примирению и арбитражу. В рамках ОАЕ и вне ее посредничество успешно применялось для урегулирования таких сложных пограничных вооруженных конфликтов, как мароккано-алжирский (1963 г.), Эфиопо-сомалийский и сомалийско-кенийский (1964 г.), конголезский (1964 г.), а также конфликтов между Экваториальной Гвинеей и Габоном, Йеменом и Южным Йеменом, Танзанией и Угандой в 1972 году.

2.3 Международная следственная процедура (обследование) и международная согласительная процедура

В процессе международного спора у сторон могут возникнуть разногласия в оценке фактических данных, различных обстоятельств, приведших к спору или лежащих в его основе. В этих случаях государства могут договориться о проведении расследования таких фактов и обстоятельств путем применения сторонами международной следственной процедуры. Следственная процедура (обследование) представляет собой такое международно-правовое средство мирного урегулирования, которое состоит в расследовании международным органом, создаваемым сторонами совместно с представителями третьих государств, конкретных обстоятельств и фактических данных, лежащих в основе межгосударственного разногласия, и представлении соответствующих докладов спорящим государствам. Институт международного расследования, несмотря на — его обстоятельную международно-правовую регламентацию, относится к числу наименее исследованных в доктрине. Единственная специальная работа о международном расследовании вышедшая в 1970 году книга американского юриста В. Шора «Значение процедуры установления фактов для поддержания международного мира».

Международное расследование относится к числу наиболее «молодых» мирных средств разрешения межгосударственных споров. Этот институт вошел в международное право на рубеже XIX и XX столетий. В его развитии можно выделить три основных этапа:

1) период от Гаагских конвенций 1899 и 1907 годов до 1919 года;

2) период существования Лиги наций (1919 – 1940 г.г.);

3) период создания и деятельности Организации Объединенных Наций (с 1945 г. по настоящее время).

Как самостоятельный международно-правовой институт следственная процедура впервые была закреплена в Гаагской конвенции о мирном решении международных столкновений от 17 (29) июля 1899 г. Инициатором создания международных следственных комиссий выступила Россия. Ее представитель проф. Ф.Ф. Мартенс в своем докладе на заседании III комитета Гаагской конференции обобщил опыт работы некоторых национальных комиссий и обосновал преимущества этого средства мирного разрешения споров, которые он усматривал в следующем:

а) в любом международном споре большое значение имеют как выяснение фактических обстоятельств и истинных причин спора, так и время, необходимое для того, чтобы снизить возбуждение общественного мнения;

б) процедура расследования особо привлекательна ввиду своей полной добровольности;

в) те немногие комиссии по расследованию, которые уже создавались на практике, доказали свою полезность.

В принятой Конференцией Конвенции о мирном решении международных столкновений международным следственным комиссиям был посвящен разд. III, включающий шесть статей (ст. ст. 9-14), в которых регламентировались задачи комиссий, состав и порядок их работы, обязанности спорящих держав по отношению к комиссии, содержание и характер доклада комиссии. Статья 9 конвенции гласит: «В международных несогласиях, не затрагивающих ни чести, ни существа интересов и проистекающих из разногласия в оценке фактических данных дела, подписавшиеся державы признают полезным, чтобы стороны, не достигшие соглашения дипломатическим путем, учреждали, насколько позволят обстоятельства, международную следственную комиссию, на коей будет лежать обязанность облегчить разрешение этих несогласий выяснением вопросов факта посредством беспристрастного и добросовестного их расследования».

Новый шаг в регламентации международной следственной процедуры был сделан на второй Гаагской конференции мира в 1907 году. На конференции было признано, что Конвенция 1899 года придала комиссиям характер, «полезность которого никто не может отрицать». В докладе по вопросу о пересмотре Конвенции 1899 года, представленном I комиссией конференции, обосновывалась необходимость дополнения института международных следственных комиссии системой правил производства, которые усилили бы надежность и эффективность их использования. В частности, там говорилось: «Если государства, желающие прибегнуть к этому мирному способу разрешения своих споров, не найдут в разрабатываемой ими конвенции ясного и практического руководства, способного облегчить предварительные шаги и немедленное открытие самого следственного производства, то можно опасаться, что они откажутся от применения этого мирного средства. Подлежащие выяснению факты могли разжечь национальные страсти, трудно поддающиеся успокоению, или создать критические ситуации, грозящие опасностью, если их не устранить. Правительства должны располагать достаточно хорошо налаженным и удобным средством, которым они могли бы пользоваться без промедления».

В принятой конференцией Конвенции о мирном решении международных столкновений раздел о международных следственных комиссиях подвергся изменениям и был увеличен с 6 до 28 статей (ст. ст. 9-36). Конференция учла опыт первой международной следственной комиссии, созданной в соответствии с Декларацией Великобритании и России от 12 ноября 1904 г. для урегулирования Гулльского (Доггер-Банкского) инцидента, имевшего место в ночь с 21 на 22 октября 1904 года. В новой Конвенции сохранилась в основном юридическая сущность института международного расследования. Однако этот институт был определен более точно и в некоторых отношениях усовершенствован — в частности, в отношении правил следственного производства.

В соответствии со ст. 10 Конвенции международные следственные комиссии учреждаются на основании особого соглашения между спорящими сторонами. В этом соглашении точно определяются подлежащие расследованию факты, устанавливается порядок и срок образования комиссии, и объем полномочий ее членов.

Порядок образования следственных комиссий в соответствии с положениями ст. ст. 45 и 47 Конвенции следующий. Каждая сторона назначает двух членов комиссии, из которых только один может быть ее гражданином. Эти члены сообща выбирают председателя комиссии. В случае разделения голосов стороны избирают сообща третью державу, которая и избирает председателя комиссии. Если и в этом отношении не было достигнуто соглашения между сторонами, то каждая из них отдельно избирает государство и выбор председателя комиссии производится по соглашению между избранными таким образом государствами. Если в течение двух месяцев эти два государства не смогут прийти к соглашению, каждая из них представляет двух кандидатов, взятых из списка членов Постоянной палаты третейского суда, но не из членов, назначенных спорящими сторонами, и не из числа их граждан. В этом случае председатель комиссии избирается путем жребия.

Стороны имеют право назначать при следственной комиссии своих агентов, а также советников или адвокатов, которые поддерживали бы их интересы в комиссии.

Следствие в комиссии производится в состязательном порядке. Каждая сторона сообщает комиссии и другой стороне сведения о фактах, представляет бумаги и документы, которые она считает необходимыми для раскрытия истины, а также список свидетелей и экспертов, которых она желает выслушать. Стороны обязываются предоставить, по возможности, следственной комиссии все средства и способы, необходимые для полного выяснения и точной оценки спорных фактов. Свидетели и эксперты вызываются по просьбе сторон или по инициативе самой комиссии и выслушиваются поочередно и отдельно в порядке, устанавливаемом комиссией [18. с. 32].

Совещания комиссии проходят при закрытых дверях и остаются секретными. Решение принимается большинством голосов членов комиссии. Работа комиссии завершается составлением доклада, который подписывается всеми членами комиссии. Доклад ограничивается лишь установлением фактов и не имеет для сторон значения обязательного решения. Стороны сохраняют полную свободу воспользоваться по своему усмотрению фактическими выводами следственной комиссии.

Итак, общие черты положений о международной следственной процедуре можно свести к следующим: к услугам международных следственных комиссий государства прибегают добровольно; комиссии должны заниматься лишь рассмотрением вопросов факта в спорах международного характера, не затрагивающих ни чести, ни существенных интересов государств; они учреждаются на временных началах для рассмотрения именно того вопроса, который обусловил их создание; состав комиссий таков, что в них преобладает нейтральный элемент (гражданами спорящих государств из пяти членов комиссии могут быть лишь два ее члена), функции председателя также осуществляет представитель третьей державы.

Доклад комиссии содержит рекомендации и не имеет для сторон обязательного характера. Международная следственная процедура на основании Конвенции 1907 года была применена в деле о «Тавиньяно», «Камупе» и «Галуа» (спор между Францией и Италией) в 1912 году, а также в деле о «Тубантии» (спор между Нидерландами и Германией) в 1921-1922 годах. Положения Гаагских конвенций, действующих и сейчас, послужили образцом при разработке других многосторонних актов по мирному разрешению международных споров. Существенных изменений, касающихся юридической сущности института международного расследования, в эти акты внесено не было. После первой мировой войны институт международного расследования стал приобретать новые формы. Практика урегулирования межгосударственных разногласий пошла по пути расширения компетенции следственных комиссий путем наделения их правами рассматривать не только фактические, но и правовые аспекты вопросов, передаваемых им. Следственные комиссии, по сути дела, стали превращаться в согласительные, не теряя, однако, вначале своего прежнего качества. С созданием Лиги наций эта тенденция становится все более заметной, и следственная процедура все чаще сочетается с согласительной, а в дальнейшем совмещение задач согласительной и следственной процедур приобретает характер организованной системы. По смыслу ст. ст. 12, 15 и 17 Статута Лиги наций эта процедура становится средством предварительного рассмотрения споров и получения информации Советом и Ассамблеей как центральными органами по примирению [34. с. 65].

В период между 1919 и 1940 годами было заключено свыше 200 договоров о следственной процедуре, о согласительной процедуре и договоров, предусматривающих сочетание согласительной процедуры с третейским или судебным разбирательством. Но договоров о собственно следственной процедуре, то есть договоров об учреждении комиссий, целью которых было бы только проведение следствия или расследования, насчитывается очень немного. К ним можно отнести: Конвенцию об учреждении международных следственных комиссии от 7 февраля 1923 г., заключенную между пятью центральноамериканскими государствами и США; Договор о предотвращении или предупреждении конфликтов между американскими государствами от 3 мая 1923 г. (договор Гондра); договор между Бразилией и Великобританией от 4 апреля 1919 г.; договор между США и Албанией от 22 октября 1928 г. Они предусматривали создание комиссий из пяти членов, задача которых ограничивалась «расследованием» и «изучением».

В сочетании с согласительной процедурой следственная процедура применялась в ряде случаев. К ним относятся: спор об албанских границах 1921 года, спор о Верхней Силезии 1921 года; пограничные споры между Австрией и Венгрией в 1922 году; между Венгрией и Чехословакией, Венгрией и Югославией в 1923 году; между Польшей и Чехословакией в 1923 году; спор об Алданских островах между Финляндией и Швецией в 1920 году; спор между Ираном и Турцией из-за Мосульской территории в 1924-1925 годах; спор в связи с инцидентом «Демир Кару» между Болгарией и Грецией в 1925 году; споры между Японией и Китаем из-за Маньчжурии в 1931 году; между Боливией и Парагваем о Гран-Чако в 1929 году; между Францией и Португалией в 1928 году; Бельгией и Люксембургом в 1934 году; Данией и Литвой в 1937 году. Произошло фактическое и юридическое поглощение процедуры установления фактов согласительной процедурой, предусмотренной Статутом Лиги наций, что и определило в ряде случаев неудачу расследования. По существу, следственная процедура превратилась в придаток согласительной. Наметилась редкая диспропорция между обильным договорным материалом о следственной процедуре (включая ее сочетание с согласительной) и весьма ограниченной практикой ее применения.Устав ООН, воплотивший в себе идею мирного сосуществования государств, создал прочную международно-правовую основу для повышения эффективности мирных средств, в том числе и следственной процедуры. Она закреплена в системе мирных средств в п. 1 ст. 33 Устава ООН, Декларации принципов международного права 1970 года и Декларации об укреплении международной безопасности 1970 года, а также в ряде многосторонних и двусторонних договоров специального характера. Новый вид следственной процедуры предусмотрен ст. 34 Устава ООН, уполномочивающей Совет Безопасности как главный орган ООН по поддержанию международного мира и безопасности производить международное расследование для определения того, может ли продолжение спора или ситуации создать угрозу международному миру и безопасности, и в зависимости от этого решать, какие действия ему необходимо предпринять для сохранения мира. Следственную процедуру вправе осуществлять также Генеральная Ассамблея и Генеральный секретарь ООН, которые, с учетом положений главы VI Устава, могут создавать для этого специальные органы, как правило, временные.

На базе основополагающих положений Устава ООН развивается и традиционная следственная процедура, осуществляемая через создаваемые по соглашению сторон, на паритетных началах, следственные комиссии. Если в период Лиги наций эволюция следственных комиссий шла в направлении придания им согласительных функций, то со времени создания ООН роль таких органов стала сводиться к их первоначальной роли — установлению фактов.

Следственные комиссии учреждались также на основании ст. 34 Устава ООН Советом Безопасности при рассмотрении им ряда международных споров и ситуаций. Сейчас наиболее подробно следственная процедура в многостороннем порядке регламентирована в Американском договоре о мирном разрешении споров от 30 апреля 1948 г. (ст. ст. XV-XXX).

28 апреля 1949 г. по докладу Специального политического комитета Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию 268 (III) «Изучение методов содействия международному сотрудничеству в политической области». В разд. III этой резолюции Ассамблея, учитывая установленную опытом органов ООН необходимость в создании группы компетентных лиц, которые могли бы в любой момент оказать содействие этим органам в разрешении споров и ситуаций, приняв участие в следственных и согласительных комиссиях, рекомендовала составить список кандидатов в члены следственных и согласительных комиссий и предложила государствам — членам ООН указать от одного до пяти лиц, которые по своим данным могли бы быть членами таких комиссий. К вопросу о международном расследовании ООН вернулась в 1963 году. 16 декабря 1963 г. XVIII сессия Генеральной Ассамблеи ООН приняла резолюцию 1967 (XVIII) «Вопрос о методах выяснения фактов». На основании этой резолюции вопрос о методах выяснения фактов был передан Генеральной Ассамблеей на рассмотрение Специального комитета по принципам международного права, касающимся дружественных взаимоотношений и сотрудничества государств, и параллельно Генеральному секретарю ООН.

Итак, анализ показывает, что международная следственная процедура прочно вошла в систему мирных средств разрешения международных споров. Что же касается ее места в этой системе, то оно четко определена международно-правовыми актами, и попытки как преувеличить, так и недооценить роль международного расследования не имеют под собой правовых оснований. Международная согласительная процедура — сравнительно новый международно-правовой институт и одно из самых поздних по времени возникновения средств мирного разрешения международных споров. Согласительную процедуру можно определить как международно-правовое средство мирного урегулирования, состоящее в рассмотрении споров в создаваемых сторонами на паритетных началах органах, в состав которых, как правило, входят и представители третьих государств, имеющие своей задачей на основе соблюдения принципов и норм международного права, с учетом взаимных интересов, выработать проект соглашения и представить его сторонам с целью их примирения. Основным способом осуществления согласительной процедуры является рассмотрение спора в согласительной комиссии. Согласительная процедура может быть осуществлена также в международных организациях, смешанных комиссиях, с помощью пограничных представителей и т. п.

Исторически согласительная процедура возникла как дальнейший этап в развитии международных следственных комиссий. Вскоре после принятия Гаагской конвенции 1907 года практика урегулирования межгосударственных разногласий пошла по пути расширения компетенции следственных комиссий за счет наделения их правами не только по расследованию фактов, но и по вопросам процедуры и условий разрешения спора.

Впервые такое положение было включено в договор между США и Великобританией от 11 января 1909 г. о пограничных водах между Соединенными Штатами и Канадой. В ст. IX договора предусматривалось учреждение международной смешанной комиссии не только для того, чтобы «расследовать и отразить в докладе факты и обстоятельства, относящиеся к тем или иным вопросам н делам, передаваемым на рассмотрение комиссии», но также для предложения «тех выводов н рекомендаций», которые могут оказаться уместными. В то же время доклады комиссии не должны были иметь характера арбитражных решений. Так было положено начало закреплению в международном праве еще одного института мирного урегулирования международных споров — согласительной процедуры. Универсальному закреплению и подробной международно-правовой регламентации, как на двусторонней, так и на многосторонней основе согласительная процедура подверглась в период между мировыми войнами. Внедрение согласительной процедуры в международное право шло по трем основным каналам: а) заключение двусторонних договоров и соглашений о согласительной процедуре; б) закрепление согласительной процедуры в рамках Лиги наций на основе ее Статута; в) заключение многосторонних специальных соглашений. 22 сентября 1922 г. Ассамблея Лиги наций приняла резолюцию о содействии расширению международной согласительной процедуры. В этой резолюции Ассамблея Лиги в соответствии с положениями ст. ст. 15 и 17 Статута рекомендовала государствам заключать соглашения о согласительных комиссиях. Особое Положение, являющееся приложением к резолюции, предусматривало образование комиссии из пяти человек: по два члена, избираемых каждой стороной, в том числе одного, не являющегося гражданином данного государства, и председателя, избираемого четырьмя членами комиссии. Положение закрепляло Образцовые правила согласительных комиссий. Ассамблея выражала пожелание, чтобы компетенция комиссий распространялась на возможно большее число споров, чтобы применение специальных соглашений между государствами на основе данной резолюции способствовало заключению общей конвенции, открытой для присоединения к ней всех государств. Согласительная процедура в рамках Лиги наций осуществлялась также через согласительные комиссии, в которые входили государства-члены этой организации. В многостороннем порядке согласительная процедура была закреплена в Общем акте о мирном разрешении международных споров, одобренном резолюцией Ассамблеи Лиги наций 26 сентября 1928 г. Резолюция призывала членов Лиги присоединиться к Акту и заключить между собой договоры о согласительной процедуре по образцу Акта. В Общем акте были подробно регламентированы порядок и срок назначения согласительной комиссии, порядок передачи спора в согласительную комиссию, раскрыты основные черты согласительного процесса, определены задача комиссии и порядок представления ею соответствующей рекомендации спорящим сторонам. Общий акт был ратифицирован 24 государствами, вступил в силу 16 августа 1929 г., по широкого практического применения не нашел. В системе мирных средств разрешения международных споров согласительная процедура закреплена в Уставе ООН, многосторонних и двусторонних договорах и соглашениях различного характера. Всего за период с 1918 по 1968 год было заключено свыше пятисот международных договоров, предусматривающих применение согласительной процедуры. Как самостоятельный международно-правовой институт согласительная процедура обладает признаками, отличающими ее от смежных институтов мирного урегулирования.

От арбитража она отличается тем, что при ней окончательные решения по спорным вопросам принимаются самими спорящими сторонами, которые не связаны никакими обязательствами в принятии или отклонении предложений и рекомендаций, содержащихся в докладе согласительного органа, в то время как решение третейского суда для сторон является обязательным. В отличие от добрых услуг как средства установления непосредственного контакта между спорящими государствами, согласительная процедура является сама по себе одной из разновидностей такого контакта с участием или без нейтрального элемента. Добрые услуги могут привести как к непосредственным переговорам между спорящими сторонами, так и к достижению договоренности между ними об образовании следственной или согласительной комиссии. Много сходных черт согласительная процедура имеет со следственной. Оба эти института мирного урегулирования имеют общую организационную основу. Как следственные, так и согласительные комиссии образуются в большинстве случаев из граждан государств, не являющихся сторонами в споре (по одному или по три члена комиссии). Один из представителей третьих государств избирается председателем (суперарбитром) комиссии. Сама согласительная процедура может включать элемент расследования фактических обстоятельств спора. В этом случае участники согласительной комиссии должны руководствоваться положениями раздела III Гаагской конвенции о мирном решении международных столкновений 1907 года, регламентирующей порядок проведения расследования и международных следственных комиссиях.

В то же время согласительная процедура — понятие более широкое, чем следственная. Ее функции не ограничиваются расследованием и установлением фактических обстоятельств, лежащих в основе спора, а заключаются главным образом в предложении сторонам возможных решений спорного вопроса. От функций следственных комиссий, согласительная процедура отличается тем, что, в то время как основной целью указанных комиссий является расследование фактических обстоятельств дела в надежде, что, коль скоро это затруднение будет устранено, спорящие стороны смогут прийти к соглашению, главная задача согласительной процедуры заключается в том, чтобы привлечь к активному участию в разрешении спора компетентную комиссию и с ее помощью добиться примирения сторон.

Разграничение согласительной процедуры и посредничества можно провести по следующим основаниям: а) круг участников; б) способ организации; в) процедура разбирательства; г) степень обязанности третьих сторон по мирному урегулированию спора.

а) В состав согласительных комиссий в их классическом виде входят на паритетных началах как представители спорящих сторон, их агенты, советники, эксперты и т. п., так и граждане третьих государств, назначенные или избранные сторонами. При этом, как правило, члены согласительных комиссий — это не главы государств, правительств или руководители внешнеполитических ведомств (что имеет место при прямых переговорах), а специально на то уполномоченные лица — граждане или подданные данного государства (хотя переговоры могут вести также специально уполномоченные лица). Посредничество же осуществляется только нейтральным элементом — одним или несколькими не причастными к спору государствами, и посредниками чаще всего выступают главы государств, правительств или другие высокие должностные лица. В этом плане согласительная процедура является для спорящих сторон более удобной и менее связывающей, чем посредническая.

б) Согласительные комиссии могут быть постоянными или специальными, создаваемыми для каждого конкретного случая по соглашению между спорящими сторонами. Порядок и срок образования согласительных комиссии (обычно три или шесть месяцев со дня заявления одной из спорящих сторон), их состав, количество участников определены в многосторонних международно-правовых актах и двусторонних соглашениях государств. Посредничество (за исключением предусмотренного Протоколом Комиссии по посредничеству, примирению и арбитражу ОАЕ) осуществляется по собственной инициативе третьих государств или по просьбе спорящих сторон в каждом конкретном случае по соглашению между ними.

в) Процедура работы согласительных комиссий в целом унифицирована. Как правило, названные и другие международно-правовые акты о согласительной процедуре закрепляют принцип состязательности процесса в согласительных комиссиях и регламентируют правовое положение членов комиссий и других участников процесса. Процедура посредничества в универсальном международно-правовом порядке пока не регламентирована и осуществляется в каждом конкретном случае на основе специального соглашения между сторонами и посредником при соблюдении основных принципов и норм международного права.

г) Несколько различно и правовое положение посредника и членов согласительной комиссии. Посредник в случае, если стороны не соглашаются с его предложениями или если возникают другие трудности в ведении переговоров, вправе отказаться от дальнейшего участия в урегулировании спора.

Члены согласительных комиссий обязаны довести свою работу до конца и представить доклад с формулой соглашения спорящим сторонам независимо от того, примут его стороны или нет. При этом в некоторых актах указывается срок образования и окончания работы согласительной комиссии.

В целом же посредничество и согласительная процедура являются видами общей примирительной процедуры, в основе которой лежит соглашение между сторонами.

Сказанное позволяет сделать вывод, что согласительная процедура является достаточно гибким и эластичным средством, которое благодаря своим специфическим свойствам может в том или ином конкретном случае оказаться наиболее приемлемым для мирного урегулирования конфликта.

Можно выделить, по крайней мере, четыре преимущества согласительной процедуры:

1) она дает возможность каждой стороне спора получить и обсудить ценную информацию о позиции другой стороны, ее аргументах, фактических обстоятельствах дела;

2) она помогает уточнить характер взглядов и мнений представителей сторон в деле, касающемся их интересов. Третьи лица как представители в комиссии не причастных к спору государств могут содействовать объективной оценке доводов спорящих сторон и выработке проекта взаимно приемлемого для сторон соглашения;

3) для правительств спорящих государств иногда более приемлемыми могут оказаться предложения, выработанные их представителями с участием третьих лиц, нежели односторонние притязания спорящей стороны;

4) выработанный таким образом проект соглашения и примирения вовсе не связывает стороны в вопросе о его принятии или отклонении. В то же время он может служить хорошей основой для дальнейших непосредственных переговоров, спорящих государств.

Следовательно, общая сфера применения согласительной процедуры может охватывать международные споры самого различного характера, что подтверждается практикой урегулирования ряда конфликтов между государствами.

Современные многосторонние и двусторонние договоры, регламентирующие согласительную процедуру, предусматривают создание согласительных комиссий на паритетных началах из граждан спорящих сторон с участием или без такового представителей не причастных к спору держав.

Наибольшее распространение получили согласительные комиссии, состоящие из нечетного числа лиц — как граждан спорящих государств, так и граждан третьих стран.

Основной многосторонний международно-правовой документ о согласительной процедуре — Пересмотренный общий акт о мирном разрешении международных споров 1949 года — предусматривает образование согласительной комиссии 11:1 пяти членов. Каждая из сторон назначает в комиссию по одному члену из числа своих граждан. Три других члена комиссии избираются с общего согласия сторон из числа граждан третьих держав. Эти последние члены комиссии должны быть различного гражданства или подданства, не иметь постоянного местожительства на территории заинтересованных сторон и не состоять на их службе. Из их числа стороны назначают председателя комиссии. Общий акт предусматривает образование двух типов комиссий: постоянной и специальной. Постоянная согласительная комиссия должна быть образована по просьбе одной из договаривающихся сторон в течение шестимесячного срока, специальная — в течение трехмесячного срока со дня заявления одной из сторон, если к моменту возникновения спора постоянная согласительная комиссия не создана. Если в указанные сроки согласительные комиссии не будут созданы, то производство необходимых назначений поручается третьему государству, выбранному по возможному соглашению, или, если стороны этого пожелают, председателю Генеральной Ассамблеи ООН, а в перерывах между ее сессиями — последнему председателю. Если и в этом случае не будет достигнуто соглашение между сторонами, то каждая из сторон укажет какую-либо страну и назначения членов комиссии будут произведены сообща странами, избранными таким образом. Если же спорящие стороны не придут к соглашению в течение трехмесячного срока, то каждая из них представит столько кандидатов, сколько подлежит назначению, и тогда вопрос о членах комиссии решается путем жребия. Согласительная комиссия может начать свою деятельность лишь при взаимном согласии на это обеих сторон.

Порядок разбирательства спора международной согласительной комиссией определяется самой комиссией, если нет иного соглашения сторон, но оно всегда должно осуществляться на основе принципов и норм современного международного права, в соответствии с международными договорами и соглашениями. При этом все международные документы закрепляют положение, что в любом случае процесс рассмотрения спора в согласительной комиссии должен носить состязательный характер. Стороны имеют право быть представленными в комиссии агентами, которые будут посредниками между сторонами и комиссией, а также прибегать к услугам советников, технических экспертов. Стороны имеют также право требовать допроса всяких лиц, показания которых они считают полезными.

В то же время стороны обязаны содействовать работе комиссии и предоставлять в ее распоряжение в возможно большем объеме все полезные документы и информацию, и также использовать все средства, имеющиеся в их распоряжении, с целью создания комиссии условий для приглашения и заслушивания свидетелей и экспертов или принятия других мер на их территории в соответствии с действующим законодательством. Иными словами, стороны должны содействовать комиссии в ее работе по выработке взаимоприемлемой формулы соглашения. Однако каждая из сторон вправе отказаться рассматривать рекомендации комиссии, если считает, что они не являются результатом внимательного и объективного исследования.

Следовательно, права и обязанности сторон и комиссии являются взаимными и равными, и их реализация может привести к успешному рассмотрению спора. Главная деятельность международной согласительной комиссии направлена на выработку основы соглашения между спорящими сторонами. Предложения и рекомендации комиссии могут касаться как конкретных условий разрешения спора по существу, так и процедуры дальнейшего разбирательства, включая передачу спора для его мирного урегулирования с помощью других мирных средств: прямых переговоров, добрых услуг и посредничества, рассмотрения в ООН или международной региональной организации. Ни одна из сторон не вправе препятствовать согласительной комиссии, пока она работает, давать свои предложения по урегулированию конфликта, хотя имеет полное право отказаться от их принятия. Работа классических международных согласительных комиссий (т. е. состоящих из нечетного числа членов с участием нейтрального элемента) завершается выработкой комиссией либо условий разрешения спора, либо рекомендации процедуры урегулирования, либо может закончиться безрезультатно. Результаты работы комиссии фиксируются в протоколах или докладах. Общим правилом для международных согласительных комиссий является то, что их решения принимаются большинством голосов, а решения по существу спора комиссия может принимать только при наличии всех ее членов. В протоколе не указывается, были ли решения комиссии приняты единогласно или нет. Протоколы об итогах работы согласительной комиссии передаются сторонам.

3. РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ОРГАНИЗАЦИЯХ

3.1 Организация Объединенных Наций

Исторически первой международной организацией общего характера была Лига наций (1920-1946 гг.). Формально одной из ее целей было ограничение права на войну и принятие некоторых обязательств по мирному разрешению споров между государствами-членами.

Мирное разрешение споров между членами и не членами Лиги было возложено ее Статутом на Совет и Ассамблею, которые могли осуществлять функции расследования, добрых услуг, посредничества и примирения. Подробный анализ полномочий этих органов и практики мирного урегулирования в рамках Лиги наций показывает, что Лига наций за годы своего существования не стала действенным инструментом поддержания международного мира. И дело не только в несовершенстве положений ее Статута и в том, что, по выражению американского юриста Д. Скотта, Лига оказалась на практике организацией для урегулирования больших споров между малыми нациями и малых споров между большими нациями.

Рассмотрение споров в Совете и Ассамблее Лиги и создаваемых ими комиссиях осуществлялось крайне тенденциозно, в соответствии с интересами англо-французских заправил в организации, тянулось нередко многие годы и становилось источником новых конфликтов между спорящими государствами. Деятельность главных органов Лиги по урегулированию конфликтов была парализована и пресловутой политикой «невмешательства» и попустительства государствам-агрессорам — Германии, Италии и Японии, которые, не получая должного отпора со стороны этой организации, развязали вторую мировую войну [33. с. 65].

Организация Объединенных Наций создавалась в принципиально иных, чем Лига наций, условиях. Устав ООН воплотил в себе идею мирного сосуществования государств независимо от их социального строя, которые должны «проявлять терпимость и жить вместе, в мире друг с другом, как добрые соседи».

Этим определяется характер положений Устава ООН в области мирного разрешения споров, призванных способствовать достижению главных целей ООН: поддержанию международного мира и безопасности, развитию дружественных отношений между народами, осуществлению широкого международного сотрудничества в разрешении важнейших международных проблем.

Мирному разрешению международных споров посвящена гл. VI Устава ООН (ст. ст. 33-38). Устав в одних случаях обязывает государства применять любые из традиционных средств мирного урегулирования, перечисленные в ст. 33, в других — устанавливает, каким из органов Организации может производиться мирное урегулирование. Эти способы не взаимоисключают и не противоречат один другому, а, наоборот, взаимно дополняют друг друга.

Органами, осуществляющими примирительные функции по Уставу ООН, являются Совет Безопасности, Генеральная Ассамблея, а в определенных случаях — Генеральный секретарь ООН.

Различие в полномочиях, которыми обладают Совет Безопасности и Генеральная Ассамблея ООН по мирному разрешению международных споров, определяется их положением как главных органов ООН, четко определенным Уставом ООН. Главным в функциях Генеральной Ассамблеи как общего собрания всех членов Организации является определение в соответствии со ст. 11 Устава общих принципов «сотрудничества в деле поддержания международного мира и безопасности». Совет же, в отличие от Ассамблеи, призван решать конкретные задачи по обеспечению безопасности государств (определять ситуации, угрожающие международному миру, устанавливать наличие акта агрессии, разрабатывать конкретные проекты разоружения и т. д.)77. Этим определяется правовое положение Совета Безопасности как главного органа по поддержанию международного мира, а, следовательно, его положение как главного органа по урегулированию международных разногласий в системе ООН. Совет Безопасности ООН. Специфика полномочий Совета Безопасности по мирному разрешению споров состоит в том, что, в отличие от решений, которые он может принимать по ст. 25 и главе VII Устава, по духу и смыслу главы VI Совет правомочен принимать только рекомендации, поскольку эта глава требует, чтобы весь процесс мирного урегулирования строился на основе взаимного согласования и примирения точек зрения спорящих сторон, а деятельность Совета Безопасности, как и ООН в целом, должна быть направлена на оказание им содействия в этом.

Однако значимость рекомендаций Совета по мирному урегулированию споров несомненна. «Не говоря уже о морально-политической силе любого принятого в соответствии с Уставом акта Совета Безопасности, следует учитывать, что в случае угрозы миру, вытекающей из игнорирования сделанных им рекомендаций. Совет Безопасности может прибегнуть к принудительным действиям».

Основаниями для рассмотрения спора (или ситуации) в Совете Безопасности служат: обращение сторон спора или других государств и соответствии со ст. 35, п. I ст. 37, ст. 38 Устава ООН, решение Совета, который по собственной инициативе на основании ст. 34 Устава производит расследование с целью выяснения характера международного спора или ситуации; обращение к Совету на основании ст. 99 Генерального секретаря ООН, который может довести до сведения Совета о любых вопросах, могущих, по его мнению, угрожать поддержанию международного мира; рекомендация Генеральной Ассамблеи ООН, которая в соответствии с п. 3 ст. 11 Устава имеет право обратить внимание Совета на споры и ситуации, представляющие угрозу международному миру и безопасности.

В пределах своей компетенции по гл. VI Устава ООН Совет Безопасности может: а) потребовать от сторон разрешить спор средствами, перечисленными в п. 1 ст. 33 Устава; б) расследовать любой спор или ситуацию для определения, не может ли их продолжение создать угрозу международному миру и безопасности (ст. 34); в) рекомендовать сторонам надлежащую процедуру или метод урегулирования спора с учетом уже принятой сторонами процедуры разрешения спора (ст. 36); г) рекомендовать условия разрешения спора (п. 2 ст. 37); д) делать (по просьбе сторон) рекомендации в целях мирного разрешения любых споров (ст. 38).

Полномочия Совета Безопасности по мирному разрешению международных споров достаточно охарактеризованы в международно-правовой литературе. Остановимся лишь на квалификации важнейших из них.

Очевидно, что юридическая природа «требования» Совета на основании п. 2 ст. 33 Устава ООН означает не что иное, как призыв к спорящим сторонам использовать для урегулирования, перечисленные в п. 1 статьи традиционные средства мирного разрешения споров. Следовательно, в данном случае Совет осуществляет по отношению к спорящим сторонам функции добрых услуг, поскольку в самом урегулировании спора он участия не принимает.

На основании ст. 34 Совет Безопасности уполномочивается «расследовать любой спор или любую ситуацию, которая может привести к международным трениям или вызвать спор, для определения того, не может ли продолжение этого спора или ситуации угрожать поддержанию международного мира и безопасности». Совершенно очевидно, что в этом случае Совет выполняет роль международной следственной процедуры. Однако она отличается от традиционной межгосударственной следственной процедуры тем, что, во-первых, Совет в результате расследования должен установить характер международного разногласия (спор это или ситуация) и, во-вторых, определить степень его опасности для поддержания международного мира и безопасности. В обоих случаях заключение Совета имеет непосредственное значение для процедуры рассмотрения конфликта. Если Совет установит, что данный конфликт является спором, а не ситуацией, то в соответствии со ст. 32 Устава государство — сторона в споре будет принимать участие в его рассмотрении без права голоса. А это может привести к дополнительным осложнениям, поскольку член Совета Безопасности может отрицать, что он является стороной в споре, пли утверждать, что данный вопрос является не спором, а ситуацией или что решение вопроса подпадает под действие главы VII-Устава ООН. Установление же степени опасности ситуации или спора для поддержания международного мира и безопасности имеет значение для применения по отношению к ним процедур, предусмотренных ст. ст. 36, 37 и 38 Устава ООН. В отношении характера споров, которые могут быть предметом рассмотрения в Совете Безопасности, четко и определенно высказался С. Б. Крылов. Он писал: «Мы видим, что в ст. 34 Устава говорится о споре, истинный характер которого еще не ясен (может ли продолжение этого спора угрожать миру и безопасности); в ст. 33 есть презумпция в том смысле, что спор может угрожать миру и безопасности; в п. 2 ст. 37 Совет считает, что продолжение этого спора «в действительности может угрожать миру и безопасности».

В соответствии с п. 1 ст. 36 Устава Совет Безопасности может рекомендовать надлежащую процедуру или методы урегулирования спора (или ситуации), продолжение которого может создать угрозу поддержанию международного мира и безопасности. Несомненно, что речь здесь идет о рекомендации Советом какого-либо конкретного мирного средства, предусмотренного в п. 1 ст. 33 Устава. При этом Совет должен учитывать характер спора, позиции сторон, степень использования ими других мирных средств. Практика показывает, что, действуя на основании этой статьи, Совет чаще всего рекомендовал сторонам метод непосредственных переговоров.

Еще большие полномочия предоставляет Совету Безопасности ст. 37 Устава. В соответствии с п. 2 этой статьи Совет может рекомендовать не только надлежащую процедуру или методы урегулирования, но и условия, какие он найдет подходящими для урегулирования спора. Эти полномочия обусловлены особым характером указанного в ст. 37 спора как спора, продолжение которого в действительности может угрожать международному миру и безопасности. Рекомендация Советом как главным органом ООН по поддержанию международного мира и безопасности таких условий разрешения, «которые он найдет подходящими», означает рекомендацию конкретных условий урегулирования по существу спора. Так, например, после обсуждения серьезной ситуации, сложившейся на Ближнем Востоке в результате агрессии Израиля против арабских стран, Совет Безопасности принял 22 ноября 1967 г. резолюцию № 242, предусматривавшую в качестве первоначального необходимого условия урегулирования конфликта вывод всех израильских войск с оккупированных территорий. Во многих случаях Совет рекомендовал конфликтующим сторонам впредь до окончательного разрешения конфликта прекращение огня или перемирие.

Несколько отличается процедура примирения, осуществляемая Советом по ст. 38. В этой статье речь идет о любых спорах, то есть спорах, продолжение которых может и не угрожать международному миру и безопасности. Если урегулирование международных споров, имеющих характер, указанный в ст. ст. 33 и 37, может происходить как по просьбе сторон, инициативе третьих держав, так и по собственной инициативе самого Совета Безопасности, то рассмотрение споров, имеющих характер, указанный в ст. 38, в Совете может иметь место только но просьбе заинтересованных сторон. И это не случайно. Совет как главный страж международного мира в системе ООН не может пройти мимо спора, создающего угрозу международному миру, тем более, если усилия сторон, других государств или органов для его урегулирования оказались безуспешными. Иное дело — споры, не угрожающие миру и безопасности. Устав ООН (ст. 33) исходит из того, что стороны, участвующие в споре, должны, прежде всего, сами принять меры к его урегулированию, и применительно к любым спорам это подтверждает ст. 38. Вступление в такой, то есть не угрожающий международному миру и безопасности, спор означало бы не что иное, как излишнюю опеку Совета над суверенными государствами, которую они могли бы расценить как попытку вмешательства в их дела. Поэтому урегулирование таких споров в Совете Безопасности возможно только в тех случаях, если стороны спора об этом попросят. Устав ООН не уточняет, какие именно рекомендации Совет может давать, по ст. 38. Очевидно, что эти рекомендации могут включать как процедуру и метод урегулирования, так и конкретные условия разрешения спора по существу, то есть те действия, которые Совет может предпринимать на основании ст. ст. 36 и 37.

Исследуя этот вопрос, Г. Кельзен приходит к выводу, что условия разрешения спора, рекомендуемые Советом по ст. ст. 37 и 38 не обязательно должны сообразовываться с положениями международного права и что Совет уполномочен рекомендовать такие условия урегулирования, которые могут влечь ограничение прав государства, если он «считает, что такое решение спора является справедливым и подходящим»82 Это мнение основывается на противопоставлении права и справедливости, тогда как учредителями ООН эти понятия рассматривались в их органическом единстве, а термины употреблялись, по выражению Розалин Хиггинс, «почти синонимично»83. Такая интерпретация условий мирного урегулирования, предлагаемых Советом Безопасности, объективно направлена на оправдание произвола в международных отношениях, попыток вмешательства во внутренние дела государств, ограничение их суверенитета. Практика показывает, что полномочия по мирному разрешению международных споров Совет Безопасности осуществлял как непосредственно на своих заседаниях, так и через специально создаваемые им вспомогательные органы — комитеты добрых услуг, специальные комиссии, посредников и т. п. Эти органы обязаны действовать от имени Совета и не должны выходить за рамки предоставленных им Советом полномочий. О намечаемых ими мерах и рекомендациях, а также о результатах своей работы они обязаны отчитываться перед Советом.

Генеральная Ассамблея ООН. Генеральная Ассамблея может принимать участие в мирном разрешении споров между государствами-членами ООН, что вытекает из смысла ст. 10 Устава ООН, которая уполномочивает Генеральную Ассамблею «обсуждать любые вопросы или дела в пределах настоящего Устава или относящиеся к полномочиям и функциям любого из органов, предусмотренных настоящим Уставом», и «делать рекомендации Членам Организации Объединенных Нации или Совету Безопасности или и Членам Организации и Совету Безопасности по любым таким вопросам или делам». Как подчеркивает М. В. Яновский, «на этом всемирном форуме государства — члены ООН могут как обсуждать разнообразнейшие международные проблемы, занимая те или иные позиции, так и искать и находить взаимоприемлемые пути разрешения этих проблем».

Основанием для рассмотрения спора или ситуации в Генеральной Ассамблее следует считать: а) доведение до сведения Ассамблеи любым членом Организации в соответствии с п. 2 ст. 11, п. 1 ст. 35 Устава о любом споре или ситуации, продолжение которой «может привести к международным трениям или вызывать спор»; б) доведение до сведения Ассамблеи государством — не членом ООН на основании п. 2 ст. 11 и п. 2 ст. 35 о любом споре, в котором оно является стороной, при условии, если оно заранее примет на себя обязательства по мирному разрешению международных споров, предусмотренные Уставом ООН; в) решение Генеральной Ассамблеи, принятое по собственной инициативе на основании ст. ст. 10 и 14 о рассмотрении данного спора; г) запрос Совета Безопасности, сделанный на основании п. 2 ст. 12 Устава. Сами полномочия Генеральной Ассамблеи по мирному урегулированию споров и улаживанию ситуаций по-разному определены в Уставе ООН85. В ст. ст. 11, 12, 35 они изложены в самой общей форме. Более конкретно о них говорится в ст. 14: «С соблюдением положении статьи 12 Генеральная Ассамблея уполномочивается рекомендовать меры мирного улаживания любой ситуации, независимо от ее происхождения, которая, по мнению Ассамблеи, могла бы нарушить общее благополучие или дружественные отношения между нациями, включая ситуации, возникающие в результате нарушения положений настоящего Устава, излагающих Цели и Принципы Объединенных Наций».

Из общего смысла перечисленных статей Устава ООН можно сделать вывод о следующих формах примирительной деятельности Генеральной Ассамблеи ООН: а) обращение внимания Совета Безопасности на споры и ситуации, которые могут создать угрозу международному миру и безопасности; б) рекомендация сторонам процедуры мирного урегулирования в смысле п. 1 ст. 33 Устава; в) создание вспомогательных специальных органов, призванных осуществлять примирительную деятельность между спорящими государствами, как это, например, имело место в палестинском конфликте.

Однако успех деятельности Генеральной Ассамблеи ООН в мирном урегулировании споров и улаживании ситуаций немыслим без тесного взаимодействия и сотрудничества между нею как общим собранием членов Организации и Советом Безопасности как органом, несущим главную и непосредственную ответственность за поддержание международного мира и безопасности. Поэтому в Уставе ООН четко определены пределы такого сотрудничества и установлены специальные нормы, «регулирующие порядок взаимоотношений этих органов и исключающие возможность дублирования и параллелизма в их работе». Генеральная Ассамблея может принимать участие в мирном разрешении споров между государствами — ее членами с учетом ограничений, содержащихся в п. 2 ст. 11 и в ст. 12 Устава ООН. В соответствии с п. 1 ст. 12 Устава, когда Совет Безопасности выполняет возложенные на него функции по отношению к какому-либо спору или ситуации, Генеральная Ассамблея не может делать какие-либо рекомендации, касающиеся данного спора или ситуации, если Совет не запросит об этом. Если Совет Безопасности снимает обсуждение вопроса со своей повестки дня (о чем уведомляет Генеральную Ассамблею через Генерального секретаря ООН), то Ассамблея вновь приобретает право рассматривать данный вопрос и делать по нему соответствующие рекомендации. Кроме того, в соответствии с п. 2 ст. 11 Устава любой вопрос, но которому необходимо предпринять действие. Генеральная Ассамблея должна передать Совету Безопасности до или после его обсуждения.

Однако запрещение делать рекомендации по спорному вопросу, который в это время находится на рассмотрении Совета Безопасности, не означает, что члены Генеральной Ассамблеи не вправе обсуждать этот вопрос. В успешном решении того или иного конфликта в конечном итоге заинтересованы не только члены Совета Безопасности, участники спора или государства, чьи интересы специально затронуты, но и все члены Организации. С другой стороны, для Совета Безопасности важно знать мнение наибольшего числа государств по предмету спорам. Поэтому в п. 1 ст. 12 Устава «речь идет отнюдь не о запрещении обсуждать на Генеральной Ассамблее тот или иной вопрос, а о недопустимости в указанных случаях принимать ею (как коллективным органом) решения, с тем чтобы не повлиять на свободу волеизъявления органа, ответственного за урегулирование. На основании изложенного можно говорить (в плане соотношения компетенции) о субсидиарной, по отношению к Совету Безопасности, роли Генеральной Ассамблеи в решении вопросов мирного урегулирования.

Генеральный секретарь ООН. Определенную роль в мирном улаживании международных разногласий может сыграть главное административное должностное лицо Организации Объединенных Наций — ее Генеральный секретарь. Действуя в этом качестве на всех заседаниях Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности, Генеральный секретарь ООН может выполнять различные функции, какие возлагаются на него этими органами (ст. 98 Устава). Наряду со своими основными функциями как руководителя одного из главных органов ООН Генеральный секретарь имеет право в соответствии со ст. 99 Устава доводить до сведения Совета Безопасности о «любых вопросах, которые, по его мнению, могут угрожать поддержанию международного мира и безопасности». Из смысла Устава ООН вытекает, что к таким вопросам относятся, прежде всего, международные споры и ситуации.

Если квалифицировать с международно-правовой точки зрения полномочия Генерального секретаря в мирном урегулировании международных разногласий, то можно сделать вывод, что они носят преимущественно характер посредничества или оказания добрых услуг. Обычно Генеральный секретарь выполнял примирительные функции по постановлению Генеральной Ассамблеи или Совета Безопасности и реже — по собственной инициативе, поскольку Устав ООН определяет его правовой статус как «должностного лица, ограничиваемого в своих действиях правилами процедуры, резолюциями и рекомендациями главных органов Объединенных Наций».

Свои функции по содействию в мирном урегулировании споров между государствами Генеральный секретарь может осуществлять лично или поручать эту миссию своим специальным представителям. Так, например, шведский дипломат Г. Ярринг в течение длительного времени осуществлял посредническую миссию по мирному политическому урегулированию арабо-израильского конфликта на Ближнем Востоке в качестве специального представителя Генерального секретаря ООН. Как показывает опыт, деятельность Генеральных секретарей ООН все более приобретает характер дипломатических акций и связана в значительной мере с личностью человека, занимающего этот важный международный пост. За более чем четверть века своего существования Организация Объединенных Наций внесла весомый вклад в дело поддержания международного мира и безопасности. Она содействовала преодолению ряда острых международных кризисов, урегулированию многих сложных и чреватых угрозой всеобщему миру конфликтных ситуации, в особенности, в Азии и Африке.

По подсчетам Ф. С. Нортеджа и М. Д. Донелана, из 50 опасных международных конфликтов, возникавших между государствами после 1945 года, 39 рассматривались в ООН ив 17 из них ее органы сыграли «выдающуюся роль»91. Эти западные исследователи признают, что «ООН имеет солидные средства в своем распоряжении, включая наряду с Уставом неформальные возможности для частных встреч представителей спорящих государств, для разрешения международных споров, если к этому есть желание».

3.2 Мирное разрешение споров в международных региональных организациях

Одна из характерных черт современных международных отношений — все расширяющаяся борьба сил за создание и развитие региональных систем безопасности в различных районах мира. Региональные соглашения и организации как составная часть универсальной системы коллективной безопасности в лице Организации Объединенных Наций представляют важнейшую политико-юридическую гарантию мирного сосуществования государств.

Первоочередной задачей региональных соглашений и организаций является основанное на неприменении силы предупреждение и улаживание мирным путем конфликтов, возникающих в определенных районах земного шара. Внесенный советской делегацией на общеевропейском совещании проект Генеральной декларации об основах европейской безопасности и принципах отношений между государствами в Европе среди тринадцати основополагающих принципов европейской безопасности и сотрудничества особо выделяет принцип «мирного урегулирования споров, в соответствии с которым государства-участники будут разрешать свои споры мирными средствами таким образом, чтобы не подвергать угрозе международный мир и безопасность».

В настоящее время имеется несколько международных региональных организаций политического характера, организация и деятельность которых представляют несомненный научный интерес с точки зрения соответствия их международно-правовым принципам и нормам.

Основные принципы регионализма закреплены в Уставе ООН (ст. ст. 52-54), а также вытекают из смысла ст. 51 о праве государств-членов ООН на индивидуальную или коллективную самооборону.

Статья 52 Устава определяет: «1. Настоящий Устав ни в коей мере не препятствует существованию региональных соглашений или органов для разрешения таких вопросов, относящихся к поддержанию международного мира и безопасности, которые являются подходящими для региональных действии, при условии, что такие соглашения или органы и их деятельность совместимы с Целями и Принципами Организации.

2. Члены Организации, заключившие такие соглашения или составляющие такие органы, должны приложить все свои усилия для достижения мирного разрешения местных споров при помощи таких региональных соглашений или таких региональных органов до передачи этих споров в Совет Безопасности.

3. Совет Безопасности должен поощрять развитие применения мирного разрешения местных споров при помощи таких региональных соглашений или таких региональных органов, либо по инициативе заинтересованных государств, либо по своей собственной инициативе».

Предусматривая возможность заключения региональных соглашений и создания и развития региональных органов, Устав ООН не дает, однако, их общего определения. Развернутое определение регионального соглашения было предложено в поправке делегации Египта на конференции в Сан-Франциско, где принимался Устав ООН, но Комитет II 1-4, который рассматривал египетскую поправку, 29 голосами против 5 отклонил ее как «излишнюю» и «беспредметную».

Действительно, анализ постановлений Устава ООН дает четкое представление о критериях правомерности региональных соглашений и органов. В международно-правовой науке сложилось в принципе единое мнение по этому вопросу. Такими критериями признаются: соответствие региональных соглашений Уставу ООН; действие их в определенных районах мира; строгая определенность сферы действия региональных соглашений [41. с. 19].

Для признания региональных соглашений правомерными «необходимо соблюдение, по крайней мере, трех условий: 1) субъектами региональных соглашений могут быть только государства одного географического района; 2) действия в силу региональных соглашений не могут быть распространены за пределы данного района; 3) такие соглашения должны соответствовать целям и принципам Устава ООН и конкретным положениям главы VIII Устава, в том числе и предусмотренным в этом разделе формам связи участников региональных соглашений с Советом Безопасности».

Несколько подробнее толкует круг критериев законности международных региональных объединений юрист-международник проф. П. Штайнигер, который наряду с признанием географической смежности государств — членов такого объединения говорит о следующих элементах: «Необходимая тесная связь этих региональных объединений с универсальной системой безопасности ООН; вытекающая из этого необходимость согласования региональных соглашений с установленными в ст. ст 1 и 2 целями и принципами ООН; обеспечение возможности для присоединения к какому-либо региональному соглашению всех государств данного региона; круг ведения, включающий такие вопросы, относящиеся к поддержанию международного мира и безопасности, которые являются подходящими для региональных действий, что должны решать исключительно страны — члены региональных соглашений на основе принципов Устава ООН». Международные региональные соглашения и организации могут квалифицироваться как правомерные только при наличии всех трех основных критериев в их совокупности, и отсутствие хотя бы одного из них лишает их этого качества. Требование членства в региональной организации только государств определенного географического района как обязательного условия ее правомерности, вытекающее из смысла ст. 52 Устава ООН, предполагает раскрытие самого понятия «определенный географический район». Это понятие формулируется как совокупность двух условий: географическая смежность государств-членов и объективно-историческая взаимозависимость их безопасности. Определенным географическим районом, по нашему мнению, является объективно обусловленный экономико-географическими факторами и общностью интересов определенный региональный сгусток государств в их взаимозависимости и безопасности.

Таковы исходные положения, необходимые для правильного понимания соотношения между компетенцией универсальной организации безопасности и полномочиями региональных организаций в области мирного урегулирования международных споров.

Анализ материалов конференции в Сан-Франциско и положений глав VI и VIII Устава ООН показывает, что учредители ООН исходили из четкого разграничения всеобщей компетенции всемирной организации безопасности в лице, прежде всего Совета Безопасности ООН и относительной самостоятельности региональных организаций в мирном урегулировании споров.

Совет Безопасности в соответствии со ст. ст. 33-37 Устава, а Генеральная Ассамблея в соответствии со ст. ст. 14 и 35 обладают инициативой по урегулированию международных споров, имеющих характер, указанный в ст. 33, и улаживанию ситуаций подобного характера. В то же время Совет в силу п. 3 ст. 52 Устава должен «поощрять развитие применения мирного разрешения местных споров при помощи таких региональных соглашений или таких региональных органов». В свою очередь, члены региональных организаций на основании п. 2 ст. 52 «должны приложить вес свои усилия для достижения мирного разрешения местных споров».

Возникает вопрос: нет ли между этими положениями противоречий? Общий смысл Устава, история его разработки дают на это вполне определенный ответ.

В качестве основы разграничения компетенции в разрешении споров между ООН и региональными организациями Устав ООН закрепляет различие в характере споров, которые могут ими разрешаться. В главе VI Устава, которая определяет полномочия Совета Безопасности по мирному урегулированию споров, речь идет о таких спорах и ситуациях, продолжение которых «могло бы угрожать поддержанию международного мира и безопасности» (ст. ст. 33 и 36), и о спорах, продолжение которых «в действительности могло бы угрожать поддержанию международного мира и безопасности» (п. 2 ст. 37). Статьи же 52 и 53 Устава, определяющие компетенцию региональных организаций, говорят лишь о местных спорах. Следовательно, компетенцией ООН являются, прежде всего, споры, продолжение которых может угрожать или в действительности угрожает международному миру и безопасности, в то время как сфера действия региональных организаций по главе VIII ограничена местными спорами.

Что же такое местные споры по смыслу Устава ООН? Под местными спорами в Уставе ООН понимаются споры, характеризующиеся тем, что, во-первых, сторонами в них являются государства определенного географического района и, во-вторых, продолжение этих споров не угрожает поддержанию международного мира и безопасности внутри или вне пределов этого района».

При этом следует иметь в виду, что термин «местные споры», о котором идет речь в ст. 52 Устава ООН, не тождествен понятию «региональный спор». Региональный спор может не иметь характера спора, указанного в ст. 33 Устава, и тогда он является местным по своему значению и может подлежать урегулированию в рамках регионального соглашения. Но он может перерасти в спор, угрожающий поддержанию всеобщего, а не только регионального, мира, и тогда для его урегулирования одних региональных мер может оказаться недостаточно, вследствие чего его разрешение подлежит компетенции Совета Безопасности. В этом случае Совет может действовать на основании ст. 34 Устава по собственной инициативе и в зависимости от квалификации характера спора рекомендовать меры мирного урегулирования, предусмотренные ст. с г. 36 и 37 Устава. С другой стороны, любой член Организации в соответствии со ст. 35 Устава, а при определенных условиях и не член ООН может довести до сведения Совета Безопасности о любом споре или ситуации, продолжение которых может угрожать международному миру и безопасности. Несомненно, что этим правом обладают и члены региональных объединений в отношении региональных споров или ситуаций, имеющих характер, указанный в ст. 33 Устава ООН. В этом случае их урегулирование целиком подпадает под действие положений главы VI Устава ООН. На это прямо указывается в п. 4 ст. 52 Устава, которая предусматривает, что настоящая статья ни в коей мере не затрагивает применения статей 34 и 35.

Все это убедительно подтверждает тесное взаимодействие и взаимную связь положений глав VI и VIII Устава ООН.

Отмечая взаимодействие положений глав VI и VIII Устава (ст. 52), положения ст. 52 и гл. VI о порядке разрешения споров, угрожающих миру, в сущности, идентичны. И в том и в другом случае речь идет о том, что члены ООН должны, прежде всего, стараться («приложить все свои усилия») разрешить такие споры самостоятельно. Обязанность членов ООН передать спор в Совет возникает и в том и в другом случае после неудачи самостоятельного разрешения. Наконец, положения как ст. 52, так и гл. VI предусматривают, что Совет Безопасности требует применения самостоятельных средств разрешения споров и принимает во внимание, когда они избраны самими сторонами». Но, глава VI «не только не содержит запрещение членам Совета Безопасности немедленно обращаться в Совет Безопасности, но прямо предусматривает в ст. 35 такое право для всех членов ООН и, при определенных условиях, для не членов Организации. Точно так же ст. 52 прямо предусматривает, что участие в региональной организации не может затронуть использования этого права ее членами.

Право государств-членов региональных организаций непосредственно обращаться для урегулирования своих международных разногласий в Совет Безопасности вытекает также из смысла ст. 38 и особенно из ст. 103 Устава ООН, которая предусматривает, что в случае противоречия обязательств членов Организации по Уставу обязательствам, но какому-либо другому международному соглашению преимущественную силу имеют обязательства по Уставу ООН. Следовательно, никакие региональные соглашения не могут противоречить основополагающим положениям Устава ООН о мирном разрешении международных споров и обязывать стороны разрешать свои споры исключительно на региональном уровне, запрещая им обращаться в Совет Безопасности или в Генеральную Ассамблею. На сессии Специального комитета ООН по принципам международного права в проекте резолюции Чили по принципу мирного разрешения международных споров прямо предусматривалось, что «в силу положений последнего пункта ст. ст. 52 и 103 Устава Организации Объединенных Наций право прибегать к помощи регионального органа в поисках мирного разрешения спора не исключает и не ограничивает права любого государства непосредственно прибегать к помощи Организации Объединенных Наций в целях защиты своих прав».

Итак, изложенное позволяет сделать общий вывод: региональные организации обладают достаточно широкой самостоятельностью по урегулированию чисто местных споров. В то же время наряду с другими мирными средствами они могут быть использованы и для урегулирования споров и улаживания ситуаций, продолжение которых может быть чревато угрозой международному миру и безопасности, но их компетенция по отношению к этой категории споров и ситуаций имеет субсидиарный, вспомогательный характер. Решающие полномочия здесь принадлежат Совету Безопасности ООН. Рассмотрим процедуру мирного урегулирования в некоторых существующих международных региональных организациях. Лига арабских государств (ЛАГ). Лига арабских государств, созданная в соответствии со своим Пактом от 22 марта 1945 г. и включающая все независимые арабские государства Ближнего и Среднего Востока, является хронологически первой региональной политической организацией. В этом качестве она официально признана 11 сессией Генеральной Ассамблеей ООН 31 октября 1947 г.

Хотя Пакт ЛАГ принимался до подписания Устава ООН, его положения соответствуют Уставу ООН — как его целям и принципам, так н постановлениям о региональных органах и соглашениях и о мирном разрешении споров.

Общие обязательства членов ЛАГ по мирному урегулированию споров предусмотрены в ст. V Пакта Лиги, в ст. I Договора о совместной обороне и экономическом сотрудничестве стран — членов ЛАГ от 13 апреля 1950 г., а также в многочисленных двусторонних договорах между государствами — членами ЛАГ.

Статья V Пакта ЛАГ определяет: «Запрещается прибегать к силе для урегулирования споров, которые могут возникнуть между двумя государствами — членами Лиги…». Статья I Договора от 13 апреля 1950 г. устанавливает, что «договаривающиеся государства, заботясь о поддержании и упрочении безопасности и мира, подтверждают свое желание разрешать мирными средствами все международные споры как во взаимоотношениях между собой, так и в отношениях с другими государствами».

Из смысла цитируемых статей следует, что споры между членами Лиги арабских государств подлежат урегулированию как путем традиционной процедуры, предусмотренной в ст. 33 Устава ООН, так и путем рассмотрения спора в Совете Лиги — высшем органе организации.

Сами споры, которые должны быть урегулированы мирным путем, Пакт ЛАГ подразделяет на две группы. Первая-это споры, «не затрагивающие независимости, суверенитета и территориальной целостности государств». Очевидно, что по своему характеру эта категория споров соответствует спорам, определенным в ст. ст. 38 и 52 Устава ООН. Ко второй группе Пакт ЛАГ относит любой спор, который может привести к войне между двумя государствами — членами Лиги или между государством — членом Лиги и третьей стороной. Очевидно, здесь имеются в виду споры, которые по своему характеру близки к спорам, указанным в ст. 33 Устава ООН. И та и другая категории споров могут быть урегулированы путем региональной процедуры в Совете Лиги. Однако процедура разрешения их в Совете различна.

Рассмотрение в Совете споров, не затрагивающих независимости, суверенитета и территориальной целостности государств, может иметь место в соответствии с п. 1 ст. V Пакта ЛАГ только после обращения в Совет обеих спорящих сторон. В этом случае решение Совета, принимаемое большинством голосов, будет являться обязательным и окончательным, то есть Совет будет выполнять роль международной арбитражной или судебной инстанции.

В этом случае стороны спора не имеют права участвовать в обсуждении и решении его в Совете. Урегулирование споров второй категории может последовать по инициативе Совета Лиги, который, говорится в ст. V Пакта, «предложит свои услуги в любом споре, который может привести к войне между двумя государствами-членами Лиги или между государством-членом Лиги и третьей стороной». Из смысла п. п. 3 и 4 ст. V Пакта следует, что решения Совета по урегулированию споров данной категории не имеют для сторон обязательного значения, то есть что в данном случае Совет выступает в качестве примирительной инстанции, осуществляя функции добрых услуг, посредничества, следственной или согласительной процедуры. Именно эти функции Совет осуществлял во всех случаях урегулирования конфликтов между арабскими государствами. Практика разрешения споров между государствами — членами Лиги показывает, что их рассмотрение в большинстве случаев происходило в соответствии с принципами Устава ООН и положениями Пакта ЛАГ и нередко приводило к положительным результатам. В этом плане следует особенно отметить успешную деятельность посреднической миссии ЛАГ, возглавляемой помощником Генерального секретаря Лиги Салимо аль-Яфи (Ливан) и состоящей из представителей Египта, Сирии, Алжира и Кувейта, по урегулированию вооруженного конфликта, спровоцированного реакционными силами на Аравийском полуострове, связанными с Саудовской Аравией и западными государствами, между Йеменской Арабской Республикой и Народной Демократической Республикой Йемен в сентябре — октябре 1972 года. Миссия ЛАГ провела десятидневные переговоры в столицах обоих конфликтующих государств, а также в Каире в целях прекращения вооруженных столкновений на границах и политического урегулирования конфликта. В результате между сторонами было подписано соглашение о прекращении огня, и открылись переговоры по всем спорным вопросам, которые успешно были завершены.

Организация африканского единства (ОАЕ), созданная 25 мая 1963 г., — это общеконтинентальная межгосударственная организация независимой Африки, крупнейшая среди современных региональных организаций мира. В нее входят 42 независимых государства, то есть все государства континента.

Организация африканского единства полностью соответствует положениям Устава ООН о региональных организациях и соглашениях, поскольку входящая в нее группа государств решила достичь общих (отвечающих целям и принципам ООН) задач в определенном географическом районе мира.

Среди главных принципов Организации, закрепленных в ст. 3 Хартии ОАЕ, особо выделены «уважение суверенитета и территориальной целостности каждого государства» и «мирное урегулирование спорных вопросов путем переговоров, посредничества, примирения и арбитража»105. Эти принципы полностью соответствуют известным положениям, содержащимся в ст. ст. 33 и 34 Устава ООН.

Выделение этих принципов для африканских государств имеет особое значение. Дело в том, что на африканском континенте существует наибольшее количество пограничных районов, принадлежность которых оспаривается теми или иными государствами, и в этих районах нередко возникают сложные конфликты.

Система методов мирного разрешения споров, установленная в ст. 4 Хартии ОАЕ, в принципе соответствует системе, закрепленной в ст. 33 Устава ООН. Но, в отличие от Устава ООН, который перечисляет семь мирных средств с оговоркой «и иными мирными средствами по своему выбору». Хартия ОАЕ круг средств мирного урегулирования ограничивает лишь четырьмя — переговоры, посредничество, примирение и арбитраж. Все эти средства (за исключением арбитража) представляют собой дипломатические методы. Арбитраж до сих пор не нашел практического применения между африканскими государствами. А судебная процедура и вовсе не нашла закрепления в Хартии ОАЕ, поскольку развивающиеся странны Африки весьма настороженно относятся к обязательной международной судебной процедуре. Следовательно, Хартия ОАЕ, подтверждая основные, принципиальные положения Устава ООН, учитывает, и специфические условия межгосударственных отношении в Африке и содержит конкретные нормы, направленные на решение жгучих проблем этого континента. Важным новшеством, внесенным африканскими государствами в межгосударственную практику урегулирования конфликтов, является создание согласно ст. ст. 7 и 19 Хартии ОАЕ Комиссии по посредничеству, примирению и арбитражу. Очень важным и пока что единственным в международной договорной практике уставного характера прецедентом следует признать институирование этой комиссии и качестве постоянного и одного из главных органов Организации африканского единства наряду с Конференцией глав государств и правительств, Советом министров иностранных дел и Генеральным секретариатом ОАЕ.

Состав, структура и полномочия Комиссии определены специальным Протоколом, который был подписан на первой Конференции глав государств и правительств стран-членов ОАЕ в Каире 21 июля 1964 г.

В соответствии со ст. ст. 2 и 3 Протокола Комиссия по посредничеству, примирению и арбитражу состоит из 21 члена, избираемого Конференцией глав государств и правительств сроком на пять лет и могущих быть переизбранными. При этом никакие два члена Комиссии не могут быть гражданами одного государства. Членами Комиссии могут быть лица с признанной профессиональной квалификацией. Конференция глав государств и правительств ОАЕ из числа членов Комиссии избирает ее председателя и двух заместителей, которые образуют Бюро Комиссии и несут ответственность за консультации со сторонами относительно изыскания способов урегулирования спора в соответствии с Протоколом Комиссии. Кроме того, предусмотрено, что Комиссия назначает Секретаря-регистратора и может назначить «таких других должностных лиц, каких она считает необходимым» (ст. 9).

В полном соответствии с принципами регионализма ст. 12 Протокола оговаривает, что Комиссии подведомственны только споры между государствами — членами ОАЕ. Статья 13 Протокола устанавливает, что спор может быть передан в Комиссию заинтересованными сторонами, Советом министров или Конференцией глав государств и правительств [38. с. 18].

В Протоколе четко отграничены друг от друга процедуры посредничества, примирения и арбитража.

Посредничество. Регламентируя в ст. 20 процедуру посреднического разбирательства, Протокол предусматривает, что, когда спор между государствами — членами ОАЕ передан в Комиссию для посредничества, Председатель, с согласия сторон, назначает одного или более членов Комиссии посредничать в споре. Статья 21 определяет процедуру и окончание посреднической миссии: «1. Роль посредника ограничивается примирением мнений и претензий сторон. 2. Посредник в возможно кратчайший срок делает предложения сторонам в письменной форме. 3. Если меры, предложенные посредником, приняты, они становятся основой протокола о соглашении между сторонами».

Примирение. Основанном для процедуры примирения служит в соответствии со ст. 22 Протокола поданная на имя председателя Комиссии в виде петиции просьба одной или обеих спорящих сторон. Петиция должна включать краткое объяснение причин спора.

По получении петиции с согласия сторон создается Совет примирителей, из которых трое назначаются председателем Комиссии из числа ее членов и по одному — каждой стороной спора. Председатель Совета примирителей назначается председателем Комиссии из числа ее членов.

Обязанностью Совета примирителей, как это установлено в ст. 24 Протокола, являются «выяснение проблем спора и предпринятие усилий для обеспечения согласия между сторонами на взаимоприемлемых условиях».

В результате разбирательства спора Совет примирителей должен представить доклад, констатирующий либо то, что стороны пришли к соглашению, и, если имеется необходимость, условия соглашения и любые рекомендации для урегулирования спора, данные Советом, либо, что урегулирования достичь было невозможно (ст. 26). Следовательно, как по своему составу, так и по задачам и характеру правового воздействия на стороны Совет примирителей играет роль международной согласительной комиссии.

Арбитраж. Протокол Комиссии по посредничеству, примирению и арбитражу предусматривает, что в определенных случаях спор может (на основе заключаемого между сторонами компромисса) стать предметом арбитражного разбирательства.

Создание постоянной Комиссии по посредничеству, примирению и арбитражу позволяет спорящим сторонам обойтись без образования в каждом конкретном случае специальных комиссий для изучения и дачи рекомендаций по спорам, требующим быстрого и оперативного разрешения. Наряду с использованием механизма ОАЕ государствами — членами этой организации применяются также традиционные международно-правовые средства мирного разрешения.

Более чем сорокалетний опыт существования и деятельности ОАЕ свидетельствует о весьма значительных достижениях ее в области мирного разрешения споров между африканскими государствами.

Из практики последних лет можно назвать добрые услуги и посредничество Республики Заир в конфликте между Экваториальной Гвинеей и Габоном в сентябре 1972 года, а также урегулирование конфликта между Танзанией и Угандой в сентябре 1972 года.

Из сказанного можно сделать вывод, что Хартия ОАЕ, конкретизируя основополагающие предписания Устава ООН относительно принципов международного права, мирного разрешения международных споров, региональных органов и соглашений, создает новую юридическую базу для развития различных видов мирных средств с учетом существующей специфики межафриканских отношений.

3.3 Международный коммерческий арбитраж

Одним из важнейших институтов современного международного частного права является международный коммерческий арбитраж. Имея длительную и многогранную историю своего правового развития, международный коммерческий арбитраж превратился к настоящему времени в широко известный и часто используемый инструмент урегулирования внешнеэкономических споров гражданско-правового характера наряду с судебной процедурой. Более того, по сравнению с судебным разбирательством международных коммерческих споров арбитраж имеет целый ряд преимуществ, которые неоднократно подчеркивались как в зарубежной, так и в отечественной юридической литературе. Во-первых, используя арбитражную процедуру рассмотрения спора, стороны международного коммерческого контракта могут доверить разрешение их разногласий арбитрам, которые будут избраны ими самими; поскольку стороны находятся в разных государствах, законодательство которых порой исходит из правовых концепций, имеющих в своей основе различные традиции и культуру, они обычно не склонны обращаться в национальные суды, хотя в большинстве государств специальные коммерческие суды функционируют хорошо и эффективно отправляют правосудие. Во-вторых, стороны отдают предпочтение завершенности, а не педантичной юридической четкости. Арбитражное решение является, по крайней мере, в принципе, окончательным, судебное же дело может быть передано в апелляционную инстанцию, а затем обжаловано в Верховный Суд, и до того, как по делу будет вынесено окончательное решение, может пройти очень много времени. В-третьих, арбитраж проходит за закрытыми дверями, а не в открытом судебном заседании, что при определенных обстоятельствах становится очевидным преимуществом. Рассмотрим основные проблемы правового регулирования международного коммерческого арбитража более подробно.

Международный коммерческий арбитраж — это третейский суд, постоянно действующий или специально созданный в каждом конкретном случае, основной целью которого является рассмотрение и разрешение по существу международного коммерческого спора в определенной процессуальной форме путем вынесения обязательного для спорящих сторон решения. Сущность арбитража заключается в том, что он имеет третейскую природу, т.е. формируется на основании соглашения между спорящими сторонами, при их непосредственном участии и под их контролем. В этом смысле можно утверждать, что арбитраж является институтом, полностью противоположным институту государственных судов, которые представляют собой органы судебной системы какого-либо государства. Международный коммерческий арбитраж создается для разрешения особой категории споров, а именно споров, носящих коммерческий характер, т.е. вытекающих из гражданско-правовых и главным образом торговых сделок, а также включающих в себя «иностранный элемент» в той или иной форме.

Суд разрешает спор, руководствуясь национальным материальным и процессуальным законодательством, нормы которого равно обязательны как для обеих сторон, так и для самого суда. Национальное процессуальное законодательство большинства государств допускает рассмотрение судами данного государства и споров с участием иностранных лиц. Суд государства обычно компетентен, рассматривать дела по искам иностранных лиц, если на территории данного государства ответчик находится или проживает, либо при наличии иных обстоятельств, предопределяющих связь спора с территорией данного государства. Однако при рассмотрении в суде дела с участием иностранных субъектов возникает ряд дополнительных обстоятельств как юридического, так и прикладного характера, которые должны быть учтены и заинтересованными лицами, и судом. Так, нормы национальных процессуальных законов различных государств зачастую содержат практически неразрешимые коллизии, касающиеся регулирования компетенции судов на рассмотрение дел с участием иностранных лиц. Возможность обращения иностранных лиц в суды государства может быть сопряжена по законам данного государства с выполнением иностранным лицом ряда дополнительных условий (например, внесением так называемого судебного залога для обеспечения покрытия возможных судебных расходов и т.д.). Разбирательство дела в суде данного государства, разумеется, ведется по процессуальным законам данного государства, имеющим свои особенности, и на государственном языке данного государства. Зачастую национальными законами устанавливается обязательное ведение дел в суде через местных профессиональных юридических представителей, но даже если такое правило в законе отсутствует, очевидно, что эффективная защита иностранным лицом своих прав в суде данного государства без привлечения местных юристов в большинстве случаев практически невозможна. Кроме того, участники международных экономических отношений зачастую стараются избегать обращения в суды иных государств, опасаясь протекционизма судов по отношению к субъектам своего государства [17. с. 67].

Эти и многие иные обстоятельства привели к возникновению и развитию в практике осуществления международных экономических связей иных форм и способов рассмотрения споров, отличных от государственного правосудия, — международного арбитража. По своей юридической природе арбитраж является разновидностью третейской формы защиты права. Третейский суд — исторически сложившаяся форма осуществления юрисдикции по гражданским делам, функционирующая в большинстве стран наряду с государственным правосудием. Основная специфика третейского разбирательства как формы юрисдикции по гражданским делам такова. Во-первых, третейский суд является негосударственным органом, не входит в систему государственных судов и в отличие от государственных судов не осуществляет правосудие, так как правосудие является формой государственно-властной деятельности. Во-вторых, юридической основой компетенции третейского суда на разрешение спора является заключенное сторонами соглашение о разбирательстве спора между ними в третейском суде, которое носит название третейского договора (третейского соглашения, третейского компромисса).

В некоторых других бывших республиках СССР арбитражными судами называются государственные суды, осуществляющие правосудие в сфере хозяйственных и иных экономических отношений, статус и компетенция которых соответствуют статусу и компетенции хозяйственных судов Республики Беларусь. Для терминологического обозначения в таких государствах третейских судов используют термин «коммерческий арбитражный суд» или «коммерческий арбитраж». Иногда термин «международный коммерческий арбитраж» используется также для обозначения: а) совокупности правовых и иных способов и методов урегулирования споров между участниками международных экономических отношений, которая включает в себя (кроме собственно разрешения возникшего между сторонами спора третейским судом) переговоры, а также различные примирительные и посреднические процедуры; б) процессуальной формы (процедуры) рассмотрения спора третейским судом; в) состава арбитров, рассматривающего конкретное дело; г) в некоторых иных смыслах. Арбитраж как форма разрешения споров используется также в международном публичном праве. Однако международно-правовые третейские суды (например, Постоянная Палата третейского суда в Гааге и т.д.) рассматривают споры между государствами, международными организациями и иными субъектами международного публичного права, международный же коммерческий арбитраж предназначен для рассмотрения частноправовых споров, возникающих между различными субъектами (в том числе и государствами) в области международных экономических связей. В юридической литературе обращается внимание на наличие у арбитражной процессуальной формы рассмотрения международных экономических споров определенных преимуществ по сравнению с процессуальной формой рассмотрения таких споров в государственных судах. Основными преимуществами обычно называют следующие.

1. Арбитражные суды не являются государственными органами, не входят в систему государственных судов конкретного государства, вследствие чего они свободны от национальной пристрастности и протекционизма по отношению к субъектам какого-либо государства. Действительно, деятельность большинства наиболее авторитетных арбитражных центров носит ярко выраженный наднациональный характер. В арбитражной практике повсеместно можно встретить случаи, когда спор между субъектами различных государств рассматривается арбитражным центром, расположенным на территории третьего государства, причем заседание проводится в четвертом государстве, а членами состава арбитражного суда являются граждане совсем иных государств.

2. Процессуальная форма рассмотрения спора в арбитраже менее формализована, чем в государственном суде. За сторонами признается право по взаимному соглашению определить место, время, язык разбирательства, а также урегулировать большинство иных вопросов, связанных с порядком рассмотрения дела. Арбитражный суд при рассмотрении дела обычно не связан нормами процессуального законодательства того государства, на территории которого он находится.

Арбитражные суды, как правило, специализируются на рассмотрении определенных категорий, например, споров в области международных экономических связей. Вследствие этого рассмотрение данных споров арбитражными судами осуществляется более компетентно, чем государственными судами, поскольку судьи государственных судов обычно не специализируются на рассмотрении дел в определенной области или на рассмотрении дел именно с участием иностранных лиц.

В международном коммерческом арбитраже за сторонами признается право выбора не только самого арбитражного суда, компетентного рассматривать дело, но и конкретных лиц (арбитров), которые будут его рассматривать. Арбитры к тому же не обязательно должны быть профессиональными юристами, а могут иметь какую-либо иную специальную подготовку, соответствующую характеру спора (например, в сфере фондового обращения, банковской деятельности и т.д.), либо просто обладать авторитетом и положительной репутацией у сторон спора.

5. Рассмотрение дел в арбитражных судах осуществляется на основании принципа конфиденциальности. Доступ в арбитражное разбирательство представителей средств массовой информации, публики не допускается, в то время как рассмотрение дел в государственных судах осуществляется, как правило, публично. Конфиденциальность рассмотрения дел соответствует интересам участников международных экономических отношений, так как исключает сообщение третьим лицам сведений, составляющих коммерческую тайну, а также информации о наличии, существе и обстоятельствах самого спора, разглашение которой само по себе может по очевидным причинам крайне негативно сказаться на хозяйственной деятельности соответствующего субъекта.

6. Вынесенное на территории конкретного государства решение арбитражного суда, как правило, значительно проще принудительно исполнить за границей, чем решение государственного суда. Это вызвано тем, что признание и исполнение решений иностранных государственных судов, в большинстве случаев, осуществляется на основании международных договоров о правовой помощи, заключенных государством, на территории которого вынесено решение, и государством, на территории которого испрашивается исполнение решения, либо на основании принципа взаимности. У любого государства подобные договоры заключены далеко не со всеми иностранными государствами, исполнение же решения государственного суда на территории иностранного государства, с которым подобное соглашение не заключено, невозможно или существенно затруднено. Отношения по поводу признания и исполнения иностранных арбитражных решений урегулированы универсальной Нью-йоркской конвенцией о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 г. Становясь участником данной Конвенции, государство принимает на себя обязанность, по общему правилу, признавать как обязательные и приводить в принудительное исполнение на своей территории арбитражные решения, вынесенные на территории государства иного, чем то государство, где испрашивается признание и приведение в исполнение таких решений. По состоянию на март 2004 г. в данной Конвенции участвует 134 государства. Вынесенное арбитражным судом решение в большинстве случаев будет подлежать исполнению на территории всех государств — участников данной Конвенции [14. с. 110].

В юридической литературе также отмечается, что одним из достоинств арбитражного порядка рассмотрения спора является окончательность вынесенного арбитражным судом решения, т.е. невозможность его пересмотра по существу, в том числе — государственным судом. Действительно, в международных арбитражных судах не имеется апелляционных, кассационных, надзорных инстанций, международные договоры и национальные законы большинства государств устанавливают недопустимость обжалования арбитражного решения по существу и в государственный суд. Данные правила способствуют быстрому обращению вынесенного решения к исполнению, вносят стабильность и определенность в правоотношения сторон. В то же время невозможность обжалования по существу арбитражных решений имеет и очевидные отрицательные черты, так как допущенные арбитрами при вынесении решения ошибки правового или фактического характера не могут быть исправлены. В качестве одного из достоинств международного коммерческого арбитража в литературе также указывается на более короткие сроки рассмотрения дела в арбитраже по сравнению со сроками рассмотрения дела государственными судами.

Однако анализ норм процессуальных законов различных государств и регламентов различных арбитражных учреждений, судебной и арбитражной практики позволяет утверждать, что сроки рассмотрения дел в государственных и арбитражных судах в настоящее время практически сопоставимы. Так, в соответствии со ст. 137 ХПК Республики Беларусь хозяйственный суд должен рассмотреть дело с принятием решения в срок до 2 месяцев со дня поступления заявления в суд, срок же рассмотрения дела с участием иностранных лиц может быть продлен председателем хозяйственного суда или его заместителем до 12 месяцев. В соответствии со ст. 14 Регламента Международного арбитражного суда при Белорусской торгово-промышленной палате состав арбитражного суда обязан рассмотреть дело и вынести решение не позднее 6 месяцев с момента его формирования, причем данный срок может быть продлен председателем Международного арбитражного суда без ограничения предельного срока.

Что же касается утверждений о том, что рассмотрение дела в арбитражном суде сопряжено для сторон с меньшими расходами, чем рассмотрение дела в суде государственном, вследствие, например, невзимания в арбитраже государственной пошлины, то следует согласиться с высказанными в литературе противоположными точками зрения. Расходы сторон, связанные с рассмотрением дела в арбитраже, примерно соответствуют расходам, связанным с рассмотрением дела в государственном суде, а то и превосходят их (последнее особенно справедливо в отношении расходов по рассмотрению дел в наиболее крупных и авторитетных международных арбитражных центрах).

Однако арбитражная форма рассмотрения дела имеет и определенные недостатки по сравнению с процессуальной формой рассмотрения дела в государственных судах. Во-первых, арбитражная форма в принципе не вполне приемлема для рассмотрения споров с участием более чем двух материально заинтересованных лиц (т.е. дел, осложненных участием соистцов, соответчиков, третьих лиц). В тех же случаях, когда спорные материальные правоотношения по делу носят многосубъектный характер, вынесение правильного решения без привлечения в процесс всех заинтересованных лиц практически невозможно. Во-вторых, арбитры, не являясь, в отличие от судей государственных судов, носителями судебной власти, не обладают теми публично-правовыми полномочиями, которыми обладают судьи государственных судов и использование которых зачастую необходимо для правильного разрешения дела. В частности, требование арбитражного суда о представлении необходимых по делу доказательств не обязательно ни для самих сторон спора, ни для лиц, не участвующих в деле. Арбитражный суд не может обязать к явке в заседание свидетеля, эксперта, реализовать многие иные правомочия процессуально-принудительного характера, что влечет в некоторых случаях невозможность полного и правильного установления фактических обстоятельств дела. В-третьих, заключение сторонами соглашения о рассмотрении спора в арбитражном порядке или даже вынесение по делу арбитражного решения не всегда позволяет избежать рассмотрения этого же дела в государственном суде. Сторона может уклоняться от участия в арбитраже (это в некоторых случаях может сделать невозможным и само проведение арбитражного разбирательства), вынесенное арбитражное решение может быть не признано государственным судом. Необходимость обращения в государственный суд при наличии арбитражного соглашения или арбитражного решения может быть предопределена и иными обстоятельствами [15. с. 98].

Тем не менее, указанные недостатки арбитражного способа разрешения споров не нивелируют его достоинств и эффективности. В настоящее время вследствие глобализации и интернационализации международных экономических отношений, функционирования большого числа авторитетных арбитражных центров, доступности арбитража, международно-правовой унификации юридических норм, регулирующих правоотношения в области арбитража, международный коммерческий арбитраж является крайне популярным способом разрешения споров. При этом во второй половине XX в. наметились принципиально новые тенденции в его развитии, в частности: ориентация арбитража на полную независимость от национального правопорядка в целом и, в частности, от норм процессуального законодательства того государства, на территории которого он проводится; достаточно частое обращение к коммерческому арбитражу как способу рассмотрения споров не только юридических лиц, предпринимателей, но и государств как участников частноправовых отношений; появление модернизированных форм арбитражного разбирательства и т.д. Данные тенденции в совокупности свидетельствуют о дальнейшем развитии международного коммерческого арбитража как правового института, что в свою очередь предполагает необходимость дальнейшей оптимизации правового регулирования и правоприменительной практики.

Как правовой институт коммерческий арбитраж регулируется нормами международного публичного права, международного частного права и национального (материального и процессуального) права конкретных государств. Соответственно, можно различать два уровня правового регулирования отношений в сфере международного коммерческого арбитража: а) международно-правовой и б) национально-правовой.

Международно-правовое регулирование деятельности арбитража осуществляется по следующим основным направлениям: а) унификация норм национального процессуального законодательства различных государств об арбитраже для обеспечения единообразия подходов к регулированию соответствующих отношений, в том числе — арбитражной процедуры; б) создание рекомендательных (модельных) правил арбитражной процедуры; в) создание международно-правовой юридической основы для признания и исполнения арбитражных решений на территории различных государств [11. с. 67].

Основными методами международно-правового регулирования отношений в области международного коммерческого арбитража является создание требуемого договорно-правового механизма регулирования посредством заключения государствами многосторонних и двусторонних договоров по соответствующим вопросам, а также выработка в рамках международных межправительственных организаций и неправительственных организаций, рекомендательных правил арбитражной процедуры. Первые попытки создания международного договорно-правового механизма регулирования отношений в области арбитражного разбирательства были предприняты в конце XIX в. Существующие в настоящее время международные договоры в сфере международного коммерческого арбитража, можно разделить: по области регулирования — на общие и специальные, по кругу участников — на двусторонние и многосторонние. Многосторонние договоры, в свою очередь, в зависимости от географического расположения участников, делятся на универсальные и региональные.

Республика Беларусь участвует в ряде международных договоров, регулирующих отношения в сфере международного коммерческого арбитража.

1. Нью-йоркская конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений была подписана БССР самостоятельно как членом ООН 29 декабря 1958 г. и ратифицирована 15 ноября 1960 г., в силу чего в настоящее время действует на территории Республики Беларусь без осуществления процедуры правопреемства. Данная Конвенция действительно является универсальной в полном смысле этого слова, поскольку по состоянию на март 2004 г. ее участниками являются 134 государства всех континентов с различными правовыми, политическим и экономическими системами. Конвенция закрепляет обязанность государств-участников признавать как обязательные и приводить в принудительное исполнение на своей территории арбитражные решения, вынесенные на территории государства иного, чем то государство, где испрашивается признание и приведение в исполнение, а также арбитражные решения, которые не считаются внутренними в том государстве, где испрашивается их признание и приведение в исполнение. При этом государства-участники обязаны признавать и приводить в принудительное исполнение арбитражные решения, вынесенные на территории любого иного государства, а не только государства — участника Конвенции. Конвенция, кроме того, содержит исчерпывающий перечень оснований для отказа в признании и принудительном исполнении иностранного арбитражного решения, который не может расширяться национальными законами государств, а также запрещает устанавливать в национальных законах более обременительные условия для признания и исполнения иностранных арбитражных решений по сравнению с исполнением внутренних арбитражных решений. Кроме того, Конвенция обязывает государственные суды признавать заключенные арбитражные соглашения как обязательные и не рассматривать по существу дела, по которым такие соглашения заключены. Конвенция допускает возможность присоединения к ней с оговорками. Одну их таких оговорок при подписании и ратификации сделала БССР, приняв на себя обязанность, признавать и исполнять арбитражные решения, вынесенные лишь на территории государств — участников Конвенции, а решения, вынесенные на территории государств, не являющихся участниками Конвенции, — на условиях взаимности. Таким образом, в настоящее время Нью-йоркская конвенция действует для Республики Беларусь с данной оговоркой.

Европейская (Женевская) конвенция о внешнеторговом арбитраже также была подписана в свое время БССР самостоятельно как членом ООН 21 апреля 1961 г. и ратифицирована 14 октября 1963 г., в связи, с чем также применяется в Беларуси в настоящее время без осуществления процедуры правопреемства. Данная Конвенция, которая, несмотря на название, утратила региональный характер в силу присоединения к ней неевропейских государств (Буркина-Фасо, Казахстан, Куба), регулирует вопросы формы и содержания арбитражных соглашений, последствия их заключения, выбор применимого права, возможные основания отмены арбитражного решения государственными судами, а также содержит положения и по некоторым иным вопросам. По состоянию на март 2004 г. в данной Конвенции участвует 29 государств.

Вашингтонская конвенция о разрешении инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами от 18 марта 1965 г., которую подписали по состоянию на ноябрь 2003 г. 154 государства, а выполнили внутригосударственные процедуры, необходимые для вступления ее в силу, — 140 из них, является специальной по предмету регулирования и имеет большое своеобразие по содержанию. Республика Беларусь подписала данную Конвенцию 10 июля 1992 г., вступила в силу для Беларуси она с 9 августа 1992 г. Данная Конвенции, действующая в настоящее время с учетом ряда дополнительных протоколов, в свое время была разработана и принята по инициативе Международного банка реконструкции и развития (ныне — Мировой банк). Ею учрежден обладающий сложной правовой природой Международный центр по разрешению инвестиционных споров, расположенный в Вашингтоне. Центр является, с одной стороны, международной межправительственной организацией, имеющей международную правосубъектность, а с другой — постоянно действующим арбитражным учреждением. Центр рассматривает споры, вытекающие только из инвестиционной деятельности (например, споры, возникающие при исполнении концессионных договоров, и т.д.) и только при определенном субъектном составе сторон. Одной стороной спора должно обязательно являться государство (или уполномоченный орган государства, указанный последним), а другой — частный инвестор (юридическое или физическое лицо) из другого государства. Условием рассмотрения Центром спора является наличие письменного соглашения сторон о рассмотрении спора данным учреждением, а также отказ государства — стороны спора от иммунитета. Правовой базой функционирования Центра является непосредственно сама Вашингтонская конвенция, правила процедуры рассмотрения дел в нем также содержатся в Конвенции и принятых самим Центром регламентах. Дела в участием Республики Беларусь или белорусского инвестора до настоящего времени в практике Центра не встречались.

Условия о рассмотрении в соответствии с Вашингтонской конвенцией споров между Республикой Беларусь и инвесторами — юридическими и физическими лицами иностранных государств, а также между иностранными государствами и белорусскими инвесторами включены во многие двусторонние договоры Республики Беларусь о содействии и защите инвестиций. Существует также ряд региональных договоров, регулирующих отношения в области международного коммерческого арбитража, в которых Республика Беларусь не участвует. Это — Московская конвенция о рассмотрении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений международного экономического и научно-технического сотрудничества, подписанная 26 мая 1972 г. Арабская конвенция о коммерческом арбитраже 1987 г.; Межамериканская (Панамская) Конвенция о международном коммерческом арбитраже, подписанная 30 января 1975 г.

Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществление хозяйственной деятельности, подписанное в г. Киеве 20 марта 1992 г., участниками которого являются государства СНГ, содержит указание на право субъектов одного государства-участника беспрепятственно обращаться в суды, арбитражные (хозяйственные) суды, третейские суды и другие органы иных государств-участников, к компетенции которых относится разрешение дел, вытекающих из договорных и иных гражданско-правовых отношений между хозяйствующими субъектами, из их отношений с государственными и иными органами, однако, специально отношения в области международного коммерческого арбитража не регулирует. Аналогично не распространяется на отношения в данной области Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, совершенная в г. Кишиневе 7 октября 2002 г. Нормы, касающиеся международного коммерческого арбитража, могут также включаться в двусторонние международные договоры, регулирующие торговые, инвестиционные, транспортные или иные экономические правоотношения. Применение же к коммерческому арбитражу положений заключенных Республикой Беларусь с некоторыми государствами (Литвой, Латвией, Китаем и т.д.) двусторонних договоров о правовой помощи исходя из содержания данных договоров автору представляется невозможным. Существенное значение для коммерческого арбитража имеют также не являющиеся в строго юридическом смысле источниками права документы факультативного характера, которые, хотя и не имеют обязательной силы, но, тем не менее, оказывают существенное влияние на законотворчество различных государств в данной области, на договорную практику участников международных экономических отношений и на арбитражную практику [27. с. 123].

Принятый Комиссией ООН по праву международной торговли 21 июня 1985 г. Типовой закон ЮНСИТРАЛ о международном коммерческом арбитраже не является ни международным договором, ни каким-либо иным источником права. Значение Типового закона определено в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 11 декабря 1985 г. № 40/72, в которой всем государствам рекомендовано «должным образом принимать во внимание» Типовой закон с целью обеспечения «желательности единообразия закона о процедурах арбитража и конкретные потребности практики международного торгового арбитража». Таким образом, Типовой закон является модельным документом, на основании которого национальные законодательные органы вправе принимать национальные законы об арбитраже вплоть до прямого заимствования полного текста Типового закона. Очевидно, что унификация и гармонизация национального законодательства различных государств, регулирующего отношения в сфере международного коммерческого арбитража, существенно способствует развитию международных экономических отношений, поскольку субъекты таких отношений при этом могут быть уверены, что если возникающий спор будет подлежать рассмотрению в государстве, национальное законодательство об арбитраже которого принято на основании Типового закона, то соответствующие нормативные правила данного государства не будут чрезмерно своеобразными. В настоящее время национальные законы об арбитраже, разработанные на основе Типового закона, приняты более чем в 30 государствах (Австралия, Болгария, Венгрия, Германия, Египет, Зимбабве, Индия, Иран, Ирландия, Канада, Кипр, Корея, Мадагаскар, Мексика, Новая Зеландия, Перу, Российская Федерация, Тунис, Украина, ФРГ, Хорватия, Шри-Ланка, Эстония и т.д.), некоторых штатах США (Калифорния, Коннектикут, Орегон, Техас). В других государствах (например, в Великобритании) при разработке национальных законов об арбитраже положения Типового закона заимствованы в меньшей степени, однако в должной мере учтены.

В рамках ООН приняты также различные арбитражные регламенты, применение которых носит субсидиарный характер, т.е. они подлежат применению к процедуре арбитража между сторонами только в том случае, если стороны об этом прямо договорились, сославшись, например, на данный регламент в контракте. Как правило, такие регламенты рассчитаны на регулирование арбитражной процедуры ай-Нос. Наиболее известным таким регламентом является Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ 1975 г., при разработке которого была сделана попытка учесть существовавший на тот момент опыт функционирования крупнейших арбитражных учреждений и урегулировать арбитражную процедуру таким образом, чтобы она была приемлема для субъектов из государств, принадлежащих к различным правовым, экономическим и политическим системам. Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ в настоящее время крайне популярен в международной договорной практике независимо от национальной принадлежности субъектов договорных отношений. В договоры, заключаемые белорусскими юридическими лицами и предпринимателям со своими иностранными контрагентами, также достаточно часто включаются условия о рассмотрении вытекающих из договоров споров в соответствии с данным Регламентом.

По аналогичным правилам, как и Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ, применяются также Арбитражный Регламент Европейской Экономической Комиссии ООН 1966 г. и Правила международного коммерческого арбитража Экономической Комиссии ООН для Азии и Дальнего Востока 1976 г. Для оказания практической помощи арбитрам и сторонам арбитражного разбирательства ЮНСИТРАЛ в 1982 г. были приняты носящие рекомендательно-вспомогательный характер Рекомендации арбитражным учреждениям и другим заинтересованным организациям по проведению арбитражей в соответствии с Арбитражным регламентом ЮНСИТРАЛ, а в 1996 г. — Комментарии ЮНСИТРАЛ по организации арбитражного разбирательства, которые содержат примерный перечень и характеристику обстоятельств, которые следует учитывать при подготовке и проведении арбитражного разбирательства. Национально-правовое регулирование отношений в сфере международного коммерческого арбитража осуществляется различными способами. В одних государствах данные отношения регулируются в общих процессуальных законах, обычно — гражданских процессуальных кодексах. В других государствах приняты самостоятельные законы о международном коммерческом арбитраже.

Закон Республики Беларусь от 9 июля 1999 г. № 279-3 «О международном арбитражном (третейском) суде», в ред. Закона от 27 декабря 1997 г. № 344-3, вступил в силу с 24 сентября 1999 г. — через 2 месяца после опубликования. До вступления в силу Закона отношения в области международного коммерческого арбитража на территории Республики Беларусь регулировались постановлением Кабинета Министров Республики Беларусь от 12 февраля 1996 г. № 89 «О Международном арбитражном суде при Белорусской торгово-промышленной палате» и некоторыми иными нормативным актами. Закон разработан на основе Типового закона, состоит из 10 глав и 47 статей, регулирует принципы деятельности международного арбитражного суда, форму, содержание арбитражных соглашении и последствия их заключения, порядок арбитражного разбирательства и иные отношения в сфере международного коммерческого арбитража. Тем не менее, Закон содержит и некоторые отличия от Типового закона. Во-первых, в Законе местами несколько уточнены терминология и подходы к регулированию тех или иных институтов (например, несколько по-иному, чем в Типовом законе, определен момент начала производства по делу в арбитражном суде и т.д.)3. Во-вторых, в Закон включены нормы о статусе и порядке создания постоянно действующего международного арбитражного суда (гл. 2), которые отсутствуют в Типовом законе, а также норма о принципах деятельности международного арбитражного суда (ст. 3 Закона). В-третьих, в отличие от Типового закона, в отечественный Закон во избежание ненужного дублирования не включены нормы об основаниях к отказу в признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, т.к. подобные нормы содержатся в других законодательных актах Республики Беларусь. Между отечественным Законом и Типовым законом имеются и некоторые иные отличия. Отношения в области международного коммерческого арбитража регулируются и иными законодательными актами Республики Беларусь, в частности, ХПК и ГПК, которые: а) содержат нормы, регулирующие порядок признания и принудительного исполнения на территории Республики Беларусь иностранных арбитражных решений и устанавливающие основания для отказа в их признании и принудительном исполнении; б) регулируют исполнительное производство, в том числе — исполнение решений международных арбитражных судов; в) определяют, какие процессуальные действия должен совершить хозяйственный или общий суд, если в него поступает иск по спору, по которому имеется вынесенное решение арбитражного суда, или в отношении которого сторонами заключено арбитражное соглашение; г) содержат некоторые иные нормы, имеющие в определенных случаях значение для арбитражного разбирательства. В соответствии со ст. 5 Закона источниками правового регулирования деятельности международного арбитражного суда, кроме актов национального законодательства и международных договоров Республики Беларусь, являются также арбитражные регламенты — своды правил, регулирующих организацию постоянно действующего арбитражного суда и процесс разрешения споров в нем. Нормотворчество в сфере международного коммерческого арбитража обладает определенными содержательными особенностями. Многие нормы международного и национального права, регулирующие отношения в данной области, были сформулированы в современном виде и включены в международные договоры и национальные законы под влиянием подходов к разрешению тех или иных казуистических вопросов, первоначально выработанных в правоприменительной практике. Так, правила «компетенции» арбитража, «автономности» арбитражного соглашения от договора, к которому оно относится, и многие другие правила вначале, не будучи закрепленными, в позитивном законодательстве, нашли свое выражение на уровне решений арбитражных учреждений и судов разных государств по конкретным делам. В дальнейшем правильность соответствующих подходов, выработанных в практике, была надлежащим образом теоретически обоснована в правовой доктрине, и лишь затем соответствующие правила в виде юридических норм были закреплены в международных договорах, международных модельных документах и национальных законах государств.

Изучение функционирования различных форм коммерческого арбитража, содержания международных договоров и национальных законов различных государств позволяет классифицировать международные арбитражные суды по определенным основаниям.

По сроку существования международные арбитражные суды делятся на:

— постоянно действующие (институциональные);

— временно создаваемые.

Постоянно действующие арбитражные суды существуют как учреждения, специально созданные для рассмотрения споров. Они функционируют без перерыва и не прекращают свое действие с рассмотрением какого-либо конкретного дела. Как правило, такие арбитражи создаются при торгово-промышленных палатах, биржах, торговых ассоциациях, юридических высших учебных заведениях и др. Они имеют собственный аппарат, собственные правила процедуры — регламенты. При этом в одном институциональном арбитражном суде может существовать несколько регламентов для рассмотрения различных категорий дел или для различных процедур арбитража. Обычно законы государств не устанавливают ограничений по кругу организаций, которые могут создавать институциональные арбитражные суды. Таких судов (арбитражных центров) в государстве может существовать неограниченное количество. При этом постоянно происходит появление новых институциональных арбитражных судов и прекращение деятельности ранее существовавших [17. с. 117].

Наиболее авторитетными и популярными в мировой коммерческой практике институциональными арбитражными центрами в настоящее время являются следующие: Международный арбитражный суд Международной торговой палаты (МТП) создан в 1923 г. и является ведущим арбитражным учреждением мира. Сама МТП является крупнейшим исследовательским центром в области международного частного права. Штаб-квартира суда находится в Париже, однако на более чем 80% дел составы арбитражного суда заседают на территориях других государств. Действующий Регламент данного арбитражного суда вступил в силу с 1 января 1998 г. Арбитражный институт Стокгольмской торговой палаты создан в 1917 г., в нынешнем виде функционирует с 1949 г. Имеет несколько Регламентов для различных процедур арбитража, которые действуют в редакциях, вступивших в силу с 1 апреля 1999 г. Оговорки о рассмотрении споров в данном арбитражном суде очень часто включались в период существования СССР в контракты между советскими внешнеторговыми организациями и их иностранными контрагентами. В настоящее время данный арбитражный суд продолжает оставаться популярным среди субъектов государств Скандинавии, Российской Федерации, Украины и т.д. Лондонский суд международного арбитража существует как внутренний третейский суд с 1892 г., как международный — функционирует с 1981 г. Популярен среди субъектов из Великобритании, государств Британского Содружества. Действующий Регламент вступил в силу с 1 января 1998 г., отличается от регламентов иных арбитражных центров достаточно существенной детализацией правил арбитражной процедуры. Американская арбитражная ассоциация существует с 1922 г., штаб-квартира находится в Нью-Йорке, имеет отделения по всей территории США. С учетом сложившихся традиций правоприменительной практики, высокого размера судебных расходов в государственных судах популярность третейского разбирательства в США крайне велика. ААА рассматривает ежегодно около 150 000 споров, вытекающих из самых различных отраслей права. Имеет более трех десятков различных регламентов для рассмотрения различных категорий дел с учетом их отраслевой принадлежности и иных обстоятельств. Действующий в настоящее время Арбитражный регламент ААА для разрешения международных споров вступил в силу с 1 июля 2003 г. Устойчивую положительную репутацию и значительную популярность имеют также Международный арбитражный суд Федеральной палаты экономики в Вене, Немецкий институт арбитража, арбитражные суды при торгово-промышленных палатах Женевы, Цюриха и т.д.

На постсоветском пространстве наиболее авторитетным институциональным арбитражным судом является Международный коммерческий арбитражный суд (МКАС) при Торгово-промышленной палате Российской Федерации, который является правопреемником постоянно действующего арбитражного учреждения, существовавшего с 1932 г. при ТПП СССР и именовавшегося в различные годы Внешнеторговой арбитражной комиссией и Арбитражным судом. Рассматривает в год около 500 дел, продолжает оставаться популярным как среди субъектов Российской Федерации и других государств бывшего СССР и бывшего СЭВ, так и среди субъектов иных государств. Действующий Регламент данного арбитражного суда вступил в силу с 1 мая 1995 г.

В Республике Беларусь Законом определены некоторые особенности юридического статуса и порядка создания постоянно действующего арбитражного суда. В ст. 6 Закона дается определение такого суда как негосударственной некоммерческой организации, осуществляющей свою деятельность на возмездной основе, т.е. постоянно действующий арбитражный суд является одним из видов некоммерческих организаций. Создан такой суд может быть только некоммерческой организацией, главной целью деятельности которой является содействие осуществлению внешнеэкономических связей с иностранными юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями. Суд должен иметь устав и подлежит государственной регистрации в Министерстве юстиции Республики Беларусь в порядке, установленном постановлением Совета Министров от 27 декабря 1999 г. № 2013 «О государственной регистрации постоянно действующих международных арбитражных (третейских) судов» и Положением о государственной регистрации постоянно действующих международных арбитражных (третейских) судов, утвержденным постановлением Министерства юстиции от 25 февраля 2000 г. № 41. Единственным постоянно действующим международным арбитражным судом в Республике Беларусь является созданный в 1994 г. Международный арбитражный суд при Белорусской торгово-промышленной палате. Его действующий Регламент утвержден Президиумом БТПП 6 июня 2001 г., вступил в силу с этой же даты, в настоящее время действует с изменениями, внесенными постановлением Президиума БТПП от 1 ноября 2001 г.

Арбитражный суд ай-Нос учреждается сторонами для разрешения конкретного дела, после его разрешения — прекращает свое существование. Такие суды не имеют аппарата, порядок рассмотрения споров в них полностью определяется сторонами.

Рассмотрение споров и в институциональном арбитражном суде, и в арбитражном суде ай-Нос имеет свои преимущества. Так, торгово-промышленная палата, биржа, иная аналогичная организация обычно пользуется авторитетом у участников экономических отношений. Соответственно, и созданный при ней арбитражный суд будет пользоваться доверием и популярностью. Кроме того, вследствие указанных обстоятельств такой суд сможет привлечь к рассмотрению споров в качестве арбитров квалифицированных специалистов в соответствующих отраслях. В институциональном арбитраже существуют юридические механизмы, которые позволяют вести арбитражное разбирательство даже в тех случаях, когда одна из сторон уклоняется от участия в нем, например, не назначает арбитров, уклоняется от достижения соглашения с другой стороной о процедуре арбитража и т.д. Любой институциональный арбитраж имеет свои правила процедуры — регламент или несколько регламентов, которыми регулируется порядок рассмотрения споров данным судом и которые подлежат применению при рассмотрении спора, если только стороны прямо не договорились об иных правилах. В институциональном арбитражном суде имеется канцелярия (аппарат), которая совершает все технические и вспомогательные действия, создавая необходимые условия для рассмотрения дела, в частности осуществляет коммуникацию со сторонами, арбитрами, рассылку процессуальных документов, уведомлений, постановлений арбитражного суда. Институциональные арбитражные суды, кроме того, являются научно-исследовательскими центрами, осуществляют изучение и обобщение арбитражной практики, способствуют обмену знаниями и опытом между арбитрами, единообразному применению юридических норм по рассматриваемым делам. Однако в арбитражном суде ай-Нос существует большая свобода для усмотрения сторон при определении порядка арбитражного разбирательства, больше условий для обеспечения полной конфиденциальности рассмотрения спора (отсутствуют архивы и т.д.), рассмотрение дела в таком арбитраже зачастую связано с меньшими расходами.

Анализ договорной практики позволяет утверждать, что и к институциональным арбитражам, и к арбитражам ай-Нос участники международных экономических связей обращаются примерно в равной мере. Кроме того, в последнее время в арбитражной практике наметилась определенная тенденция к сближению обоих видов арбитражей. В частности, во второй половине XX в. возник такой юридический феномен, как «администрируемый» арбитраж ай-Нос. Аппараты институциональных арбитражных судов или иные организации (именуемые в данном случае администрирующим органом) на определенных условиях организуют проведение арбитражных разбирательств ай-Нос, выполняя требуемые действия по назначению арбитров, организации коммуникации между сторонами, арбитрами, рассылке уведомлений, организации аренды помещений для проведения заседаний и т.д. При этом в иностранной литературе различают «полностью администрируемый» и «частично администрируемый» арбитраж ай-Нос. Многие арбитражные учреждения имеют специальные регламенты, которые регламентируют процедуру «администрирования» данным учреждением арбитража, проводимого по процедуре ай-Нос [15. с. 218].

Аналогичный по содержанию документ для Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации — Правила по оказанию содействия Международным коммерческим арбитражным судом при Торгово-промышленной палате Российской Федерации арбитражу в соответствии с Арбитражным регламентом ЮНСИТРАЛ — утвержден Торгово-промышленной палатой Российской Федерации 9 декабря 1999 г. Существуют подобные правила процедуры и в иных арбитражных учреждениях. Кроме того, существование Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ и иных субсидиарных арбитражных регламентов значительно облегчают субъектам организацию и осуществление арбитражной процедуры ай-Нос, так как стороны могут в арбитражном соглашении не регулировать детально весь порядок арбитражного разбирательства, а просто сделать отсылку к соответствующему регламенту. В настоящее время международные договоры, а также национальные законы большинства государств закрепляют равный правовой статус, как институциональных арбитражных судов, так и арбитражных судов ай-Нос, и равное юридическое значение их решений. Классификацию институциональных арбитражных судов можно также проводить по следующим основаниям.

По субъектному признаку компетенции: а) арбитражные суды, которые рассматривают только международные споры, т.е. споры с участием иностранных юридических и физических лиц либо организаций с иностранными инвестициями (их участников) или международных организаций (таковы, например, МКАС при ТПП Российской Федерации, МКАС при ТПП Украины и т.д.); б) арбитражные суды, которые рассматривают только споры с участием субъектов одного государства (внутренние споры); в) арбитражные суды, которые рассматривают и внутренние споры, и международные споры.

По предметному признаку: а) арбитражные суды общей компетенции, которые рассматривают любые гражданско-правовые споры в сфере международных и иных гражданско-правовых отношений (таковыми являются большинство вышеупомянутых институциональных арбитражных судов, например, Международный арбитражный суд МТП, Арбитражный институт Стокгольмской торговой палаты, МКАС при ТПП Российской Федерации, МАС при БТПП и т.д.); б) арбитражные суды специальной компетенции (специализированные арбитражные суды), которые рассматривают только споры, вытекающие из международных экономических отношений правоотношений определенного вида. Например, распространены специализированные морские арбитражи, рассматривающие споры, вытекающие из отношений в сфере международных морских перевозок грузов и сопутствующих отношений (например, Лондонская ассоциация морских арбитров, Палата морского арбитража в Париже, Немецкая морская арбитражная ассоциация, Морская арбитражная комиссия при ТПП Российской Федерации). Существуют арбитражи, рассматривающие споры, вытекающие из сделок, предметом которых является определенный вид товара (например, арбитражи, создаваемые при отраслевых товарных биржах, — арбитражный суд Бременской хлопковой биржи) и т.д. В Республике Беларусь в 1996 г. в составе МАС при БТПП был создан специализированный арбитражный суд — Морская арбитражная комиссия (МАК) МАС при БТПП, регламент которой, именуемый Правила ми производства дел в МАК МАС при БТПП, утвержден Президиумом БТПП 28 февраля 1997 г. Однако в связи с полным отсутствием практики рассмотрения дел в данном арбитражном учреждении вопросы, связанные с его деятельностью, в настоящей работе не затрагиваются.

Кроме того, допустима классификация институциональных арбитражных судов на закрытые арбитражные суды, которые рассматривают споры только с участием участников (членов) биржи или иной организации, при которой созданы, и открытые арбитражные суды, которые рассматривают споры между любыми субъектами независимо от их членства в организации, при которой создан арбитраж. Открытыми являются большинство институциональных арбитражей, такие суды более распространены, чем закрытые.

По свой юридической природе арбитражный суд является третейским судом. Поэтому необходимым условием возникновения компетенции международного арбитражного суда на рассмотрение дела является наличие заключенного сторонами договора о рассмотрении этого спора в данном арбитражном суде — третейского договора. Третейский договор о рассмотрении спора в международном арбитражном суде иначе называется арбитражным соглашением. Иногда термины «третейский договор» и «арбитражное соглашение» используются как синонимы. Требования к форме, содержанию арбитражных соглашений, иные вопросы, связанные с их заключением, прекращением, толкованием, являются основополагающими в доктрине международного коммерческого арбитража, поскольку имеют прямое отношение к определению компетенции арбитража. Неправильное же решение вопроса о компетенции арбитража на разрешение дела может повлечь неблагоприятные последствия — отмену государственным судом вынесенного арбитражем решения или отказ в его признании и приведении в исполнение в иностранном государстве.

Общеизвестно, что в международной предпринимательской практике принято решать споры и разногласия без обращения к судебным процедурам. Суд часто становится так называемым последним средством, после применения, которого на деловых отношениях сторон можно ставить точку. Альтернативным государственному суду и весьма распространенным способом разрешения частноправовых конфликтов во внешнеэкономической деятельности является негосударственное арбитражное (третейское) разбирательство.

Если вы избрали альтернативный государственному способ разрешения спора и решили рассмотреть его арбитражном суде, необходимо знать о том, какие сложности и неожиданности могут вас подстерегать в этом процессе.

Заключив арбитражное соглашение, стороны добровольно принимают на себя обязательство решать свои споры в негосударственном арбитражном порядке, а также добровольно подчиниться арбитражному решению. Это традиция, заметим — вполне правильная, отражающая суть и принципы арбитража. Однако реалии таковы, что главной задачей проигравшей стороне видится соблюдение своих имущественных интересов, уход от взыскания, а не сохранение своего лица перед партнером, в связи, с чем возможны случаи, когда контрагент даже при наличии арбитражного соглашения обращается в хозяйственный суд, ссылаясь на отсутствие арбитражного соглашения либо на его недействительность.

Действительность арбитражного соглашения, пожалуй, ключевой вопрос третейского разбирательства. Ни один третейский суд не будет работать, если у вас нет действительного арбитражного соглашения (в отличие, кстати, от государственного суда, который может принять дело в рамках своей компетенции и при отсутствии такого соглашения).

В соответствии с п. 3 ст. II Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, принятой в Нью-Йорке 10.07.1958 г., «суд Договаривающегося Государства, если к нему поступает иск по вопросу, по которому стороны заключили соглашение, предусматриваемое настоящей статьей, должен, по просьбе одной из сторон, направить стороны в арбитраж, если не найдет, что упомянутое соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено».

Таким образом, Нью-йоркская конвенция достаточно четко определяет случаи, когда арбитражное соглашение является недействительным, когда оно утратило силу и когда оно не может быть исполнено.

Как свидетельствует белорусская судебная практика, в частности, п. 15 постановления Пленума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 02.12.2005 № 31 «О практике рассмотрения хозяйственными судами Республики Беларусь дел с участием иностранных лиц», хозяйственный суд рассматривает спор по существу при наличии заключенного между сторонами данного спора арбитражного соглашения независимо от заявления ответчиком ходатайства о передаче спора на разрешение третейского суда, если сочтет, что арбитражное соглашение недействительно. При этом хозяйственному суду следует оценить действительность арбитражного соглашения, в частности: соблюдена ли письменная форма арбитражного соглашения; соблюдены ли правоспособность и дееспособность сторон; добровольность волеизъявления; не утратило ли оно силу (не был ли спор по этому же предмету спора уже рассмотрен хозяйственным судом) и может ли оно быть исполнено (достаточно ли четко определен арбитражный орган), а также относится ли предмет спора к компетенции арбитражного (третейского) суда. Исходя из белорусской судебной практики и учитывая мнение известных юристов (В. Хвалея, С.Н. Лебедева, А.И. Минакова и др.), выделим наиболее общие основания признания арбитражного соглашения недействительным. Так, арбитражное соглашение может быть признано недействительным в случае, когда оно: — заключено с пороком воли (под влиянием обмана, заблуждения, насилия и т.д.); — совершено лицом, не обладающим необходимой правоспособностью или дееспособностью; — совершено без соблюдения установленной законом формы; — не содержит в себе все существенные условия, установленные для арбитражного соглашения, в том числе не содержит явно выраженного намерения передать спор на разрешение арбитража; — заключено по вопросам, которые не могут являться предметом третейского разбирательства; — противоречит императивным нормам применимого законодательства об арбитраже

Недействительность сделки, совершенной под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной или вследствие стечения тяжелых обстоятельств не вызывает сомнения. В соответствии со ст. 180 Гражданского кодекса Республики Беларусь такая сделка может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. В то же время недействительность сделки не влечет недействительности включенной в нее арбитражной оговорки. Согласно ст. 22 Закона Республики Беларусь «О международном арбитражном (третейском) суде» арбитражная оговорка, являющаяся частью договора, рассматривается как соглашение, не зависящее от других условий договора.

Таким образом, для того чтобы признать арбитражное соглашение недействительным по такому же основанию, как и основную сделку, необходимо доказать невыгодность арбитражного соглашения для одной из сторон. Учитывая же самостоятельность арбитражного соглашения, недействительность основной сделки не влечет недействительность арбитражного соглашения. В соответствии с точкой зрения А. А. Костина арбитражное соглашение, какую бы форму оно ни принимало, не только не является «рядовым» условием контракта, но и во многом не зависит от последнего, обладая особым, автономным статусом. В пользу этой точки зрения говорит и разный предмет двух договоров. Основной контракт опосредует экономическую суть правоотношений сторон, определяет содержание и объем их материально-правовых прав и обязанностей, в то время как арбитражное соглашение направлено на установление способа разрешения споров и поэтому не касается материальных прав и обязанностей сторон. Таким образом, подписывая внешнеторговый контракт, содержащий арбитражную оговорку, стороны как бы подписывают два отдельных договора, каждый из которых обладает своим правовым режимом.

Из этого следуют два важных практических вывода. Во-первых, автономность арбитражного соглашения подразумевает, что признание основного контракта недействительным — оспоримым или ничтожным — не влечет за собой ipso facto недействительность арбитражного соглашения. Это положение широко признано в законодательстве и практике большинства государств. В первую очередь следует упомянуть п. 1 ст. 16 Закона Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже» (основанный на идентичной ст. 16 Типового закона ЮНСИТРАЛ). Схожие нормы содержатся в разделе 7 Английского закона об арбитраже 1996 г., п. 2 ст. 1697 Судебного кодекса Бельгии, п. 3 ст. 178 Федерального закона о международном частном праве Швейцарии и т.д. Не обошел вниманием этот вопрос и Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ 1976 г. (п. 2 ст. 21). Что касается крупнейших международных арбитражей, то они отразили это положение в своих регламентах.

Как отмечал С.Н. Лебедев в своей фундаментальной работе о международном коммерческом арбитраже, наиболее удачной конструкцией является квалификация автономности арбитражного соглашения в качестве «позитивной правовой нормы». Говоря о всеобщем признании принципа автономности, надо сразу оговориться, что ни в Нью-йоркской конвенции, ни в Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже, подписанной 21.04.1961 г. в Женеве, этот принцип в чистом виде не закреплен. Отсюда многими авторами делались попытки истолковать положение ст. V Нью-йоркской конвенции как устанавливающее возможность применения к арбитражному соглашению права, отличного от права, применимого к основному контракту, и, следовательно, косвенно подтверждающее автономность арбитражного соглашения 3 . Если принять эту точку зрения, то следует допустить и возможность применения положений конвенции по аналогии, которая должна толковаться как единое целое, ибо непосредственно в ст. V Нью-йоркской конвенции говорится об основаниях отказа в приведении в исполнение решения, которое недействительно по праву, избранному сторонами, а если оно не избрано, то по праву страны, где решение вынесено.

Как отмечал профессор А.И. Минаков, становление принципа автономности арбитражного соглашения условно можно разделить на два этапа. На первом этапе автономность была необходима для того, чтобы арбитраж мог самостоятельно оценить действительность основного контракта. Оспаривание же действительности самого арбитражного соглашения находилось в ведении государственного суда. В последующем под автономностью подразумевали также и то, что арбитраж может решать вопрос о действительности самого арбитражного соглашения.

Согласно этому подходу сторона, желающая оспорить арбитражное соглашение и ссылающаяся в обоснование своих требований на недействительность основного контракта, имеет мало шансов на то, что суд воспримет ее аргументацию. Она должна доказать, что недействительность последнего имеет столь серьезные последствия, что содержащееся в нем арбитражное соглашение подвержено тем же самым порокам. Анализируя практику Международного коммерческого арбитражного суда (МКАС) по данному вопросу, М.Г. Розенберг рассматривает две ситуации. В первой от имени ответчика контракт был подписан лицом, не указавшим, в качестве кого он подписывает контракт, не состоящим в каких-либо трудовых отношениях с ответчиком и не имеющим доверенности на подписание контракта. Суд счел, что в данном конкретном случае «незаключение» контракта приводит к тому, что не заключено и арбитражное соглашение. Следовательно, у МКАС нет предпосылок для рассмотрения спора. В другом случае полномочия на заключение контракта имелись, однако сделка была совершена с несоблюдением ограничений на ее совершение. Поэтому МКАС пошел по пути признания действительным арбитражного соглашения при недействительности основного контракта, ссылаясь на п. 1. ст. 16 Закона Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже» применительно к автономности арбитражного соглашения, ст. 174 Гражданского кодекса Российской Федерации для обоснования возможности оспорить действительность в суде, а также п. 1. ст. 11 для обоснования того, что понятие «суд» включает также и арбитраж. На практике же арбитражная оговорка очень часто оказывается недействительной при ничтожности основного контракта. Автономность, от каких бы то ни было дефектов контракта предполагает не то, что соглашение существует вне зависимости от каких-либо дефектов, а то, что порок последнего не является достаточным основанием для признания недействительным арбитражного соглашения.

Недееспособность какой-либо стороны определяется по законам всех стран, что соответствует принципам международного частного права, по месту регистрации юридического лица или месту постоянного жительства физического лица. Например, согласно ст. 20 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее — ГК РБ) гражданская дееспособность гражданина возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия (18 лет). Правоспособность юридического лица возникает с момента его создания (п. 3 ст. 45), т.е. с момента его государственной регистрации (п. 2 ст. 47). При заключении арбитражного соглашения физическим лицом, не обладающим необходимой дееспособностью, действуют общие случаи недействительности сделок. В то же время, как указывает Г. К. Дмитриева, 90% арбитражных соглашений заключается между юридическими лицами 6 . В связи с чем, как подчеркивает В. Хвалей, заключая арбитражное соглашение с юридическим лицом, необходимо учитывать правоспособность отдельных видов юридических лиц, поскольку законодательство некоторых государств содержит ограничение на возможность передачи в арбитраж споров, стороной по которому являются, например, государственные органы или государственные предприятия. Заключая арбитражное соглашение с государственным субъектом, не лишним будет проверить, позволяет ли статус данного субъекта заключать такие договоры.

Таким образом, заключая арбитражное соглашение, следует учитывать следующее: — юридическое лицо должно обладать правосубъектностью по своему национальному законодательству и уставу; — представитель юридического лица (т.е. физическое лицо) должен быть дееспособным; — представитель юридического лица должен действовать в пределах своих полномочий. При несоблюдении любого из данных условий мы можем вести речь о том, что юридическое лицо, заключившее арбитражное соглашение, было «в какой-то мере недееспособно».

Арбитражное соглашение также может быть признано недействительным в случае несоблюдения его формы. Общеизвестными формами соглашения являются устная и письменная. Статья II Нью-йоркской конвенции обязывает государства признавать арбитражные соглашения, только если они были заключены в письменном виде. Статья II (2) устанавливает, что термин «письменное соглашение» включает арбитражную оговорку в договоре, или арбитражное соглашение, подписанное сторонами, или содержащееся в обмене письмами или телеграммами. Следовательно, арбитражное соглашение не обязательно должно быть подписано. Достаточно того, чтобы оно было выполнено в письменном виде, например в корреспонденции.

В то же время законодательство некоторых стран не требует того, чтобы арбитражное соглашение заключалось в письменной форме. Европейская конвенция (ст. 1, 2а) допускает в принципе и иную форму соглашения, поскольку это не противоречит законодательствам государств, к которым принадлежат субъекты соглашения и на территории которых осуществляется производство по делу. Так, согласно ст. I Европейской конвенции «арбитражное соглашение» означает арбитражную оговорку в письменной сделке или отдельное арбитражное соглашение, подписанное сторонами или содержащееся в обмене письмами, телеграммами или в сообщениях по телетайпу, а в отношениях между государствами, в которых ни один из законов не требует письменной формы для арбитражного соглашения, — всякое соглашение, заключенное в форме, разрешенной этими законами». Таким образом, нельзя не согласиться с В. Хвалеем, который указывает на то, что заключение арбитражного соглашения в устной форме не во всех странах будет являться препятствием для использования арбитража как способа разрешения спора.

Однако в отличие от Нью-йоркской конвенции Европейская конвенция применяется на территории Республики Беларусь не столь широко. Кроме того, арбитражное соглашение, заключенное в устной форме, не подлежит признанию на основании п. 1 ст. II Нью-йоркской конвенции, согласно которой «каждое Договаривающееся Государство признает письменное соглашение, по которому стороны обязуются передавать в арбитраж все или какие-либо споры, возникшие или могущие возникнуть между ними в связи с каким-либо конкретным договорным или иным правоотношением, объект которого может быть предметом арбитражного разбирательства». Однако и Европейская конвенция, и Нью-йоркская конвенция не указывают на то, что считается соблюдением письменной формы арбитражного соглашения. Этот пробел в некоторой степени разрешается в п. 2 ст. 7 Типового закона ЮНСИТРАЛ, согласно которому «соглашение считается заключенным в письменной форме, если оно содержится в документе, подписанном сторонами, или заключено путем обмена письмами, сообщениями по телетайпу, телеграфу или с использованием иных средств электросвязи, обеспечивающих фиксацию такого соглашения, либо путем обмена исковым заявлением и отзывом на иск, в которых одна из сторон утверждает о наличии соглашения, а другая против этого не возражает».

Требования Типового закона ЮНСИТРАЛ относительно заключения арбитражного соглашения в письменной форме является вполне закономерным. Ведь поскольку одним из основных последствий арбитражного соглашения как сделки является исключение компетенции государственных судов, что без письменного документа в процессуальном отношении весьма проблематично. Положения Типового закона ЮНСИТРАЛ были восприняты многими странами мира, в том числе и Республикой Беларусь. Согласно ст. 11 Закона Республики Беларусь «О международном арбитражном (третейском) суде» арбитражное соглашение заключается в письменной форме. Оно считается заключенным, если содержится в документе, подписанном сторонами, или заключено путем обмена сообщениями с использованием почты или любых иных средств связи, обеспечивающих письменное фиксирование волеизъявления сторон, включая направление искового заявления и ответ на него, в которых соответственно одна сторона предлагает рассмотреть дело в международном арбитражном суде, а другая не возражает против этого. Ссылка в договоре на документ, содержащий арбитражную оговорку, является арбитражным соглашением при условии, что договор заключен в письменной форме, а содержание ссылки делает упомянутую оговорку частью договора. В данной связи интерес представляет вопрос о судьбе арбитражной оговорки при перемене лиц в обязательстве в силу неоднозначности данной проблемы. В частности, государственные арбитражные суды Российской Федерации придерживаются точки зрения, согласно которой при уступке прав (цессии) по контракту происходит перемена лиц не только по основному обязательству, но и по арбитражному соглашению, т.е. цессионарий становится также стороной и по арбитражному соглашению. Так, п. 15 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16.02.1998 № 29 «Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц» устанавливает, что Арбитражный суд оставляет без рассмотрения иск в случае цессии тогда, когда основной договор, по которому состоялась уступка права требования, содержал третейскую запись о передаче споров по сделке в международный коммерческий арбитраж. Вместе с тем существующая в Республике Беларусь судебная практика свидетельствуют об иной точке зрения, в соответствии с которой арбитражная оговорка, содержащаяся в контракте, не является автоматически предметом цессии, а потому не связывает должника и цессионария. Так, согласно п. 5 постановления Пленума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 23.12.2005 № 34 «О подведомственности споров после уступки требования или перевода долга» юрисдикция суда при уступке требования и переводе долга будет распространяться на новых лиц в обязательстве только в случае заключения между ними самостоятельного арбитражного соглашения в порядке, предусмотренном законодательством. В случае недостижения между новыми сторонами в обязательстве самостоятельного арбитражного соглашения подведомственность возникшего спора будет определяться в соответствии с общими правилами подведомственности дел. Данный вывод суда исходит из норм ч. 1 ст. 11 и ч. 1 ст. 22 Закона Республики Беларусь «О международном арбитражном (третейском) суде», согласно которым арбитражное соглашение в виде арбитражной оговорки является отдельным положением гражданско-правового договора, его частью, рассматриваемой как соглашение, не зависящее от других условий договора. Не менее интересным является вопрос, связанный с прекращением обязательств новацией. Как подчеркивает А. И. Минаков, решение вопроса относительно того, имела ли место новация, входит в компетенцию арбитража, причем ни одна из сторон не может ссылаться на прекращение действия старого обязательства вследствие замены его новым обязательством для обоснования того, что арбитражная оговорка более неприменима к разрешению споров, возникших до новации. Однако, как отмечает О.В. Шмелева-Мата, поскольку арбитражное соглашение действует только по отношению к контракту, частью которого оно является, а новация неизбежно прекращает действие этого контракта, то арбитражное соглашение не распространяется на последующие взаимоотношения сторон. Стороны тем не менее могут договориться о распространении действия арбитражной оговорки на новое обязательство, предусмотрев положение о том, что стороны считают себя связанными условиями арбитражного соглашения, содержащегося к основном договоре. Исходя из автономности арбитражной оговорки, интерес представляет требование к форме основного договора и арбитражного соглашения и условия их действительности. Так, в известном деле ВТАК «Союзнефтеэкспорт» против «Джок Ойл» бермудская компания «Джок Ойл» ссылается на нарушение требования о наличии двух подписей во внешнеторговом контракте по советскому праву для обоснования того, что контракт не существует как таковой. В решении ВТАК подчеркивает, что хотя из-за несоблюдения формы основной контракт должен быть признан недействительным, арбитражное соглашение продолжает существовать в силу своей автономности. ВТАК признала, что арбитражное соглашение «является процессуальным договором, не зависимым от материально-правового договора, и поэтому вопрос о действительности или недействительности этого договора не затрагивает соглашения». Возвращаясь к форме арбитражного соглашения констатируем, что исходя из белорусского законодательства любые соглашения о процедуре арбитражного разбирательства, не согласованные в письменной форме, не должны учитываться при разрешении спора между сторонами. Для того чтобы арбитражное соглашение было действительным, необходимо обязательное письменное фиксирование волеизъявления сторон. Под простой же письменной формой договора в праве Республики Беларусь понимается форма договора, выраженная в составлении документа (документов), в котором отражено содержание договоренности сторон, подписанного лицами (лицом), совершившими договор, и (или) должным образом уполномоченными лицами (лицом) (п. 1 ст. 161 ГК РБ). Заключение договоров простой письменной форме осуществляется путем: — составления одного документа, подписанного сторонами; — обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору; — совершения лицом, получившим письменное предложение заключить договор (оферту), действий по выполнению указанных в ней условий договора (отгрузка товара, предоставление услуг, выполнение работ, уплата соответствующей суммы и т.д.). При этом данные действия считаются акцептом, если иное не предусмотрено законодательством или не указано в оферте.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведя дипломное исследование на тему: «Средства мирного разрешения международных споров», сделаем выводы.

Принцип мирного разрешения международных споров — это важнейшее свойство современного международного права, непосредственно и предельно концентрированно выражающее его сущность как права мирного сосуществования государств независимо от их социальных систем и проявляющееся в основанной на международно-правовом запрещении применения в международных отношениях силы или угрозы ею всеобщей обязанности субъектов международного права разрешать возникающие между ними споры или ситуации исключительно мирными средствами; с правом свободного выбора каждого из них и учетом взаимных интересов друг друга, в соответствии с принципами справедливости и международного право.

На основании изложенного можно говорить о пяти основных этапах (периодах) становления и развития принципа мирного разрешения международных споров (в его органическом единстве с принципом запрещения применения силы или угрозы ею) до принятия Устава ООН и после его принятия. 1. Провозглашение принципа мирного разрешения международных споров в Гаагских конференциях мира, состоявшихся в 1899 и 1907 годах. 2. Утверждение принципа мирного разрешения споров в пакте Бриана — Келлога и в последующих многосторонних международно-правовых документах как одного из основных принципов современного международного права (1928-1936 гг.). 3. Разработка и закрепление принципа мирного разрешения споров в Уставе ООН и в уставах региональных организаций (1944-1955 гг.). 4. Подтверждение и развитие принципа мирного разрешения международных споров в резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН, документах международных конференций, многосторонних и двусторонних соглашениях государств (1957-1964 гг.). 5. Прогрессивное развитие и кодификация принципа в системе основных принципов мирного сосуществования государств, его развернутая формулировка в Декларации принципов международного права, касающихся дружественных взаимоотношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН (1964-по сегодняшний день).

Переговоры как средство мирного решения международных разногласий состоят в поисках решений по спорным вопросам самими спорящими сторонами путем установления непосредственного контакта и достижения соглашения между ними.

Переговоры — древнейший международно-правовой институт, его зарождение связано с возникновением самого международного права. За период от древнего мира до наших дней институт переговоров претерпел значительную трансформацию, но в арсенале средств мирного урегулирования споров его ведущие позиции оставались непоколебимыми. В Уставе ООН (п. 1 ст. 33), уставах региональных организаций и всех важнейших многосторонних международно-правовых актах, касающихся мирного разрешения международных споров, переговоры поставлены на первое место, что подтверждает их действенность, универсальность и эффективность. В пересмотренном Общем акте о мирном разрешении международных споров, принятом Генеральной Ассамблеей ООН 28 апреля 1949 г. (ст. 1), применение различных согласительных процедур предусмотрено лишь в том случае, если спор не удалось разрешить дипломатическим путем, то есть путем переговоров. И это не случайно. Преимущество переговоров перед другими методами мирного урегулирования состоит, прежде всего, в том, что в процессе непосредственного, прямого общения стороны имеют возможность ближе познакомиться с позициями друг друга, взаимными претензиями и, проявляя добрую волю и стремление к миру, прийти к взаимоприемлемому решению всех спорных вопросов. В международно-правовой литературе термин «добрые услуги» употреблялся в различном значении. Большинство авторов рассматривает их как дипломатическое средство мирного урегулирования споров наряду с переговорами и посредничеством. Кроме того, в доктрине добрые услуги определялись и как способ участия третьих государств в заключение международного договора, то есть как составная часть учения о договоре. В современных условиях о добрых услугах можно также говорить как о деятельности государств, направленной на содействие в решении общих международных проблем, не связанной с конкретными спорными вопросами. В этом (широком) смысле примером могут служить добрые услуги, оказанные правительством Финляндии по подготовке, организации и проведению в Хельсинки Совещания по проблемам безопасности и сотрудничества в Европе, с предложением, о созыве которого неоднократно выступали СССР.

Как институт мирного урегулирования добрые услуги представляют совокупность международно-правовых норм, регулирующих деятельность третьих государств или международных организаций, осуществляемую по их собственной инициативе или по просьбе находящихся в конфликте государств, направленную на установление или возобновление прямых переговоров между спорящими и целях создания благоприятных условий для мирного разрешения спора.

По своей природе институт добрых услуг тесно связан с другим средством мирного урегулирования споров — посредничеством. Долгое время ни практика, ни доктрина не разграничивали эти институты.

Международно-правовой институт посредничества можно определить как совокупность норм, регулирующих содействие третьих государств или международных органов в мирном разрешении международных споров, осуществляемое по их собственной инициативе или по просьбе находящихся в конфликте сторон и состоящее в ведении посредником переговоров со спорящими на основе его предложений с целью мирного урегулирования разногласия в соответствии с основными принципами международного права и справедливости.

Собственно посредничество — это переговоры на более широкой основе, то есть с участием третьих государств или международных организаций. Если при прямых переговорах спорящие стороны сами непосредственно решают свой спор, то при посредничестве им в этом помотают третьи государства (международные органы). Это означает, что если при непосредственных переговорах определенные права и обязанности возникают только у участников спора, то при посредничестве соответствующими правами наделены и третьи государства. Современная межгосударственная практика свидетельствует о жизнеспособности и достаточной эффективности посредничества. Оно с успехом применялось для мирного урегулирования целого ряда международных споров и разногласии.

В процессе международного спора у сторон могут возникнуть разногласия в оценке фактических данных, различных обстоятельств, приведших к спору или лежащих в его основе. В этих случаях государства могут договориться о проведении расследования таких фактов и обстоятельств путем применения сторонами международной следственной процедуры. Следственная процедура (обследование) представляет собой такое международно-правовое средство мирного урегулирования, которое состоит в расследовании международным органом, создаваемым сторонами совместно с представителями третьих государств, конкретных обстоятельств и фактических данных, лежащих в основе межгосударственного разногласия, и представлении соответствующих докладов спорящим государствам.

Итак, анализ показывает, что международная следственная процедура прочно вошла в систему мирных средств разрешения международных споров. Что же касается ее места в этой системе, то оно четко определена международно-правовыми актами, и попытки как преувеличить, так и недооценить роль международного расследования не имеют под собой правовых оснований. Международная согласительная процедура — сравнительно новый международно-правовой институт и одно из самых поздних по времени возникновения средств мирного разрешения международных споров. Согласительную процедуру можно определить как международно-правовое средство мирного урегулирования, состоящее в рассмотрении споров в создаваемых сторонами на паритетных началах органах, в состав которых, как правило, входят и представители третьих государств, имеющие своей задачей на основе соблюдения принципов и норм международного права, с учетом взаимных интересов, выработать проект соглашения и представить его сторонам с целью их примирения.

Сказанное позволяет сделать вывод, что согласительная процедура является достаточно гибким и эластичным средством, которое благодаря своим специфическим свойствам может в том или ином конкретном случае оказаться наиболее приемлемым для мирного урегулирования конфликта.

Международное арбитражное и судебное разбирательство в международно-правовых актах замыкает систему классических средств мирного урегулирования. «Под международным арбитражем понимают организованное на основе соглашения (так называемого компромисса) между спорящими государствами судебное разбирательство дела либо отдельным лицом (арбитром), либо группой лиц (арбитрами), решения которых обязательны для сторон. Международный суд — это постоянный судебный орган, состоящий из лиц, избираемых на определенный срок; международный суд рассматривает дела, которые спорящие стороны добровольно передают ему, и решение его юридически обязательно для сторон».

Главное, что отличает международную арбитражную и судебную процедуру от ранее рассмотренных мирных средств, — это то, что спорящие стороны при ней практически отстраняются от разбирательства спора, которое осуществляется посторонним элементом (арбитрами или судьями) и непременно предполагает вынесение последним обязательного для сторон решения. В отличие от дипломатических средств, рамки международной юридической процедуры заранее определены в международных соглашениях, и несоблюдение какого-либо процессуального положения может служить поводом к пересмотру решения.

Рассмотренные в работе институты мирного урегулирования споров представляют в совокупности одно из важнейших международно-правовых средств поддержания международного мира и обеспечения мирного сосуществования государств. В современных условиях первостепенная задача состоит в том, чтобы институты мирного урегулирования сделать реально единственными в практике решения международных проблем.

Важное значение в этом плане имеет универсальная систематизация самостоятельных международно-правовых средств мирного разрешения споров, основанная на максимальном учете особенностей и практики применения каждого из них в их единстве и взаимообусловленности.

В свете изложенного представляется целесообразным заключение многостороннего международного договора (конвенции) о мирном разрешении международных споров, в котором на основе императивных требований принципов запрещения применения силы и угрозы ею и принципа мирного разрешения споров в их современном содержании (кодифицированном в Декларации принципов 1970 г.) детально регламентировалась бы процедура применения всех действующих международно-правовых средств мирного урегулирования.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

Нормативные правовые акты

Венская Конвенция о консульских сношениях и факультативные протоколы от 24 апреля 1963 г.). Вступила в силу для Республики Беларусь 20 апреля 1989г. ЮРИДИЧЕСКАЯ СПРАВОЧНО-ИНФОРМАЦИОННАЯ АВТОМАТИЗИРОВАННАЯ СИСТЕМА «ЮСИАС» — 2009г.

Гражданский кодекс Республики Беларусь от 7 декабря 1998 г. № 218-З. Принят Палатой представителей 28 октября 1998 года. Одобрен Советом Республики 19 ноября 1998 года. (Ведомости Национального собрания Республики Беларусь, 1999 г., № 7-9, ст.101). ЮРИДИЧЕСКАЯ СПРАВОЧНО-ИНФОРМАЦИОННАЯ АВТОМАТИЗИРОВАННАЯ СИСТЕМА «ЮСИАС» — 2009г.

Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, от 24 октября 1970 г. Действующее международное право. В 3-х томах. Составители: Ю.М. Колосов. Т.1. – М.: Издательство Московского независимого института международного права, 1996. – 858 с.

Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, от 15 августа 1975 г. / Действующее международное право. В 3-х томах. Составители: Ю.М. Колосов. Т.1. – М.: Издательство Московского независимого института международного права, 1996. – 858 с.

Итоговый документ венской встречи 1986-1989 г.г. Представителей государств – участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, от 15 января 1989 г. / Действующее международное право. В 3-х томах. Составители: Ю.М. Колосов. Т.1. – М.: Издательство Московского независимого института международного права, 1996. – 858 с.

Закон Республики Беларусь от 9 июля 1999 г. № 279-3 «О международном арбитражном (третейском) суде», в ред. Закона от 27 декабря 1997 г. № 344-3, вступил в силу с 24 сентября 1999 г. ЮРИДИЧЕСКАЯ СПРАВОЧНО-ИНФОРМАЦИОННАЯ АВТОМАТИЗИРОВАННАЯ СИСТЕМА «ЮСИАС» — 2009г.

Конституция Республики Беларусь 1994 года. Принята на республиканском референдуме 24 ноября 1996 года (с изменениями и дополнениями, принятыми на республиканских референдумах 24 ноября 1996г. и 17 октября 2004г.) Минск «Беларусь» 2004г. ЮРИДИЧЕСКАЯ СПРАВОЧНО-ИНФОРМАЦИОННАЯ АВТОМАТИЗИРОВАННАЯ СИСТЕМА «ЮСИАС» — 2009г.

Парижская хартия для новой Европы, от 21 ноября 1990 г. / Действующее международное право. В 3-х томах. Составители: Ю.М. Колосов. Т.1. – М.: Издательство Московского независимого института международного права, 1996. – 858 с.

Постановление Совета Министров от 27 декабря 1999 г. № 2013 «О государственной регистрации постоянно действующих международных арбитражных (третейских) судов». ЮРИДИЧЕСКАЯ СПРАВОЧНО-ИНФОРМАЦИОННАЯ АВТОМАТИЗИРОВАННАЯ СИСТЕМА «ЮСИАС» — 2009г.

Устав Организации Объединенных Наций. / Действующее международное право. В 3-х томах. Составители: Ю.М. Колосов. Т.1. – М.: Издательство Московского независимого института международного права, 1996. – 858 с.

Специальная литература

Баглай Г.В. Международное признанные права и свободы как компоненты правового статуса личности. – М.: НОРМА, 1990. – 158 с.

Бараташвили Д. Международно-правовые принципы мирного сосуществования. «Международная жизнь». 1996. №1. 39 с.

Баскин Ю.Я. Идея «вечного мира» в философской и политической литературе нового времени. «СЕМП». 1965. 166 с.

Блищенко И. Международное право и мирное решение споров. «Новое время». 1994.

Богуславский М.М Международное частное право. М., 2006г.

Василевич Г. А. Конституционное право Республики Беларусь: Учебник. – Мн.: Книжный дом; Интерпрессервис, 2003. – 882с.

Волобуева А.Н. Международное публичное право: Учебно-практическое пособие / Курск. Гос. Тех. Ун-т. Курск, 2003. – 194 с.

Голубев Н.Н. Международные конгрессы и конференции. Очерки истории и практики. М. 1995.

Грабарь Вл. «Посредничество». Энциклопедический словарь Брокгауза — Ефрона. Т.4. 696 с.

Дембо Л.И. О принципах построения системы права, «Государство и право», 1996, №8. Имплементация норм международного права во внутригосударственное право / Под ред. Л.В. Павловой. Минск, 2001.

Казаков В.Н. О некоторых чертах современного международного правопорядка // Государство и право. – 2003.

Кожевников Ф.И. , Шармазанашвили Г.В. Международный Суд ООН. Организация, цели, практика. М. 1971.

Колосов Ю.М. Договорная инициатива в международных отношениях. «Государство и право». 1971. №12.

Корелл Х. Примат международного права и мандат Организации Объединенных Наций // Международная жизнь. – 2000. — №12.

Крылов С.Б. История создания Организации Объединенных Наций. М. 1967.

Ладыженский А.М., Блищенко И.П. Мирные средства разрешения споров между государствами. М. 1962. 20 с.

Лукашук И. И. Международное право. Общая часть. М: БЕК, 2001.

Малинин С.А. О характере взаимоотношений между отдельными органами в системе ООН. М. 1972.

Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. Т.II. М. 1994.

Международная торговля. Международный гражданский процесс. Сборник международных договоров. Мн., 2004г.

Международное частное право. Сборник нормативных актов. 3-е изд., перераб. и доп.: Под ред. Дмитриева Г.К. Проспект, Велби 2007 г.

Международное частное право: Под ред., Дмитриева Г.К. Проспект, Велби 2007г.

Международное регулирование внешнеэкономической деятельности / Д.П. Александров, А.В. Бобков, С.А. Васьковский и др.; Под ред. В.С. Каменкова. – М.: Издательство деловой и учебной литературы. – Мн.: Дикта, 2005. – 800 с.

Международное частное право: Сборник нормативных актов. Сост., Дмитриева Г.К., Филимонова М.В.Проспект 2007г.

Международное частное право: Экзаменационные ответы студенту вуза. Сост., Ларионова Е.Л. БУКЛАЙН 2006г.

Павлова Л. Международное право в правовой системе государств // Белорусский журнал международного права и международных отношений. 1999. № 3.

Полянский Н.Н. Международный суд. М. 1998.

Пушмин Э.А. Мирное разрешение международных конфликтов (международно-правовые вопросы). М. МО. 1974.

Пушмин Э.А. Согласительная процедура — средство разрешения международных споров. Калиинград. 1973.

Собакин В.К. Коллективная безопасность — гарантия мирного сосуществования. М. 1992.

Содружество Независимых Государств. Экономический Суд. Решения Экономического Суда Содружества Независимых Государств, 1992—2006 / [Экономический Суд Содружества Независимых Государств]. — Минск: Ковчег, 2007г.

Соколов В.А. К вопросу о принципах согласования воль субъектов международного права при урегулировании вооруженных конфликтов. М. 1967.

Тихиня В. Г. Международное частное право:— Минск: МИУ, 2007г.

Ушаков Н.А Международное право: Учебник. – М: Юрист, 2000г.

Шармазанашвили Г.В. Мирное разрешение споров — важнейший принцип международного права. «Государство и право» 1992. №1

Штайнигер П. ООН и проблема региональной безопасности. ООН. Итоги. Тенденции. Перспективы. М.1978.

Шумилов В.М. Международное финансовое право: Учебник. — 2005.

Яновский М.В. Мирные средства разрешения международных споров. Ташкент. 1957.

Яновский В. Генеральная Ассамблея ООН (Международно-правовые вопросы). Кишинев. 1971.

Исторический аспект распространения наркотиков и наркомании в России

Рассмотрение любого явления без достаточного изучения накопленного опыта, без знания его истории не будет иметь под собой научного обоснования. Историческая характеристика перемены социально-исторической, общественно-политической жизни любого государства во все времена никогда не начинается с «нуля».

Всякие изменения в жизни происходят на ранее заложенном фундаменте с учетом сформировавшегося образа жизни, обычаев и традиций. Зная прошлое, легче ориентироваться в настоящем, в происходящих событиях, видеть перспективу на будущее.

Нити прошлого объективно тянутся в будущее, какими бы тонкими они ни были, помогают с большей уверенностью оценивать окружающую среду, условия и обстановку, в которых происходят перемены. В этой связи история наркомании и незаконного оборота наркотиков позволяет понять эту проблему в многомерной плоскости и составить о ней объективное представление.

Совершенствование мер борьбы с незаконным оборотом наркотиков невозможно без знания истории теории вопроса, организационных и правовых основ деятельности органов и учреждений, ее осуществляющих.

С давних времен одним из лекарств, широко практикуемых врачами, считался опиум. Его использование в России, по-видимому, следует отнести к концу XVI в., когда в 1581 году в Москве организовалась первая царская аптека с английским аптекарем Джеймсом Френчем, привезшим с собой среди прочих и названное лекарство. Впоследствии русские цари закупали его непременно у англичан, а позднее — на Востоке (см. подробнее: Калачев Б.Ф. Что мы об этом знаем? Из истории распространения наркотиков и наркомании в России// Эйфория распада. — М., Молодая гвардия.1991. С.42 — 51.).

Наиболее интенсивно лечили опиумом психически больных и алкоголиков. Причем подобный опыт, как правило, перенимался от иностранных специалистов.

Например, в 1833 году профессор Спасский настоятельно рекомендовал “пьяниц горьких” пользовать от “белой горячки” по методу доктора Паули, англичанина, советовавшего больному поутру выпивать небольшую рюмку водки, а на ночь принять один-два грана (один гран равен 64,8 мг) опия в экстракте и натереться мазью, настоянной на опиуме же…

Естественно, алкоголизм у таких пациентов постепенно подменялся привычкой к опиуму, и человек начинал страдать опиоманией.

Позднее этот вид наркомании активно пытались лечить изобретенным к тому времени морфием (1803-1817гг.). По этому поводу журнал “Современная медицина” писал в 1866 году: “…Морфий всегда действует и не требует увеличения приема, то есть больные к нему не привыкают, как привыкают к опию”. И хотя уже в 1871 году доктор Лер отметил случаи привязанности и к морфию, в 1898 году Шарль Рише по-прежнему доказывал, что “у детей не образуется привычки к морфию и маленькие дозы дают больший эффект; у привычных же потребителей и колоссальные дозы не дают токсического действия”.

Нездоровое любопытство к наркотику подогревали и появившиеся к тому времени врачи-наркоманы. В 1866 году в России пропагандировался опыт некоего профессора Нусбаума из Берлина, имевшего 2000 самостоятельных инъекций морфия “по причине болезни головы”…

Очередным “лекарством”, применяемым в лечении вышеперечисленных наркомании, стал кокаин, открытый в 1855 году.

Алкоголизм, опиоманию, морфинизм и кокаинизм пробовали лечить изобретенным во второй половине XIX в. героином. Такая практика тоже ни к чему хорошему не привела. Более того, М. Брейтман в 1902 году настоятельно рекомендовал героин со страниц одного медицинского издания широкому кругу публики как препарат, “вентилирующий легкие”, что в первую очередь предназначалось для русских спортсменов. Предлагалось его употреблять и в “антибронхиальных” целях. А, по мнению доктора Ладыженского, дозы героина в случае привыкания к нему следовало обязательно увеличивать! И только в 1923 году отечественный психиатр С. И. Каган сделал, наконец, вывод о недопустимости лечения наркомании наркотиками, запоздало, признав многочисленную и долговременную практику своих коллег-предшественников “ошибочной”…

Статистика не располагает сведениями о количестве жертв подобных способов лечения. Однако и по сей день в ряде стран принцип “клин клином вышибают” в ходу. На Западе (а сегодня пытаются и в России) при лечении героиноманов активно используют метадон. Вместе с тем этот препарат чаще употребляется наркоманами как самостоятельно, так и в смеси с другими наркотическими средствами — для повышения “качества” эйфории. И, нет среди наркологов согласия — полезен этот метод или нет…

Последний “лекарственный” толчок в распространении бытовой наркомании отечественная медицина дала в конце 20-х годов, когда на селе стали открыто рекламировать и продавать пасту опия. Ее стали интенсивно использовать крестьянки, дававшие наркотик грудным детям вместо более безобидного отвара мака, не всегда имевшегося под рукой. Делалось это в целях успокаивания детей на период хозяйственных работ матери. Началась эпидемия детской наркомании. “Детей-опиофагов в нашем уезде много”, — писал сельский врач К. К. Верещагин из Тамбовской губернии…

Несколько слов надо сказать об истоках токсикомании

A.M. Филомафитский, профессор-физиолог, всячески пропагандировал использование в качестве обезболивающего средства… бензин (1849) с целью “облегчить страждущее человечество!”. Несмотря на призывы коллег быть в этом вопросе осмотрительнее -уже тогда отмечались смертельные случаи от его употребления. Кстати, буквально с первых дней после установки фонарей с газовым освещением обнаружились люди, испытывавшие патологическое влечение к ингаляции газом, вероятно в связи с первым, случайным его вдыханием, хотя основная масса горожан оставалась к нему равнодушной. Наверняка здесь есть повод, над которым следует задуматься ученым-биологам и криминологам, размышляющим о причинах явления наркомании и токсикомании! Ведь и позднее, например, в 1927 году в стране отмечались неединичные случаи привыкания к бензину и другим летучим химическим препаратам отдельными рабочими на промышленных предприятиях, где упомянутые вещества имели хождение. И это наряду с тем, что остальные работники относились к испарениям бензина равнодушно.

Интересна роль в распространении немедицинских знаний о наркотиках в России и со стороны “пишущей братии” — литераторов и Журналистов. Волна подобной информации о наркотиках пришла из-за рубежа.

В странах Западной Европы немало известных писателей, поэтов, художников, журналистов XIX в. страдали нездоровой тягой к наркотикам. В числе их можно назвать Шарля Бодлера, Теофиля Готье, Александра Дюма-отца, Гюстава Флобера и других именитых лиц, действительных членов “Клуба гашишеедов” (1850), обосновавшегося в столице Франции. В их произведениях нашла отражение тема “наркотики — наслаждение”. Книги и статьи, иные из которых были просто напичканы дифирамбами в пользу дурмана, охотно читали в России — и в переводах, и в оригиналах. Вот, например, выдержка из романа Ш. Бодлера “Искусственный рай (из признаний потребителя опиума)”, опубликованного в русском журнале “Свет и тени” (1879): “Он лежит перед вами: кусок зеленой мастики, величиною в орех, издающий неприятный, возбуждающий тошноту запах. В нем-то и заключается счастье, счастье со всеми его сумасбродствами. Глотайте без страха — от этого не умирают Ваш организм нимало не пострадает от этого. Вы ничем не рискуете… Свисток уже раздался. Поезд тронулся, и вы обладаете любопытной привилегией не знать цели вашего путешествия. Но вы сами пожелали этого…”

Вскоре по примеру “Клуба гашишеедов” начали образовываться “тайные” общества наркоманов в России. Их расцвет достиг кульминации вероятно в начале нашего столетия, а внутренняя жизнь наиболее удачно нашла свое описание, по-видимому, в киносценарии для немого кино неизвестного сегодня кинодраматурга Ливерия Авида(1916).

Сюжет сочиненной им трагедии под названием “Загадочный мир” незамысловат, но насыщен восточной атрибутикой, сопровождающей мистицизм, замешенный на наркотиках. Главный герой, желая излечиться от наркомании, приходит за помощью к доктору, но последний, узнав, что больной — выходец из таинственной секты, уговаривает пациента вместо прохождения курса лечения принять его в члены этого клуба. Последующая нелепая смерть героя, самое горячее участие в которой принял доктор, сопровождается грустными стихами Дмитрия Мережковского:

Мы для новой красоты

Нарушаем все законы,

Преступаем все черты…

Не менее занимательна история привнесения наркотических средств в нашу страну извне за счет старания отечественных ученых. Например, известный русский востоковед (тюрколог, иранист, монголовед) И. Н. Березин (1818-1896) во время пребывания в Каире в 60-х годах XIX в. познакомился с воздействием гашиша на психику человека. Несмотря на отмеченную ученым опасность от употребления дурмана, он всячески одобрял бытовое использование гашиша и был убежден в том, что этот наркотик “при умении удержаться от излишеств просто безвреден”, а также что наша северная конопля, как и южная, хоть и в меньшей степени, но имеет одурманивающего свойства…

Но еще за два десятилетия до публикации заметок И. Н. Березина о Египте профессора Зинин и Пеликан — члены Императорской медико-хирургической академии — на основании выводов некоего штабс-капитана Лукомского о равных свойствах индийской и отечественной конопли как исходного сырья для производства гашиша успешно провели соответствующие эксперименты. Поэтому у очередного исследователя “русского гашиша” И. И. Максимовича (1877) был богатый опыт предшественников, выводы которых о безвредности и полезности наркотика для людей он подтвердил. Опыты производились на людях “весьма интеллигентных”, характеризовавших свое состояние, в котором они пребывали после приема гашиша, не иначе как “восхитительным”. И даже требовали у организаторов эксперимента не мешать им в их галлюцинациях, не прерывать сон искусственно… Несомненно, эти люди разнесли весть среди своих знакомых о чудодейственном гашише, его “необычных” свойствах.

И все-таки решающую роль в создании благоприятной среды для широкого употребления наркотиков сыграли незадачливые медики, литераторы и путешественники. Недальновидная активность этих “специалистов” в распространении наркомании и наркотиков не коснулась крестьян, рабочих, мастеровых людей, а нашла отклик в обеспеченных, грамотных слоях общества. Простой народ все это время заливал свои чаяния алкоголем — ядом, не менее опасным для здоровья нации, чем наркотическая отрава.

Интенсивное, масштабное распространение наркотиков начало ощущаться с развитием восточной колониальной политики царской России, когда огромный поток крестьянства и казачества двинулся для освоения новых земель в Среднюю Азию, на Дальний Восток. В те времена на 20 млн. мусульманского населения (1880) приходилось до 800 тыс. потребителей только гашиша. И это число считалось заниженным, так как, по свидетельству доктора Л. В. Анцыферова (1923), в Средней Азии “редко можно было встретить коренного жителя, не познакомившегося хотя бы раз в жизни со вкусом и действием “наши” (гашиша.).

Контакт между двумя расами людей привел среди прочих последствий и к тому, что, по выводам современников, “коренное население прививало пришлому гашишизм, последнее прививало коренному — алкоголь”.

Уже в 1878 году генерал-губернатора Туркестанского края предупреждали о возможных последствиях для жителей европейской части России, если местными властями не будут предприняты решительные меры для борьбы с наркоманией среди азиатских мусульман. Чиновник по особым поручениям П. Григорьев, который специально в течение двух лет исследовал этот вопрос, сделал следующий вывод: да, проблема есть, но ее разрешение — дело будущего и “это будущее, по всей вероятности, еще не скоро придет…”. Что ж, пророчество сбылось! И не так же ли самонадеянно и эгоистично мы сегодня в завершении XX в. перекладываем эту ужасную проблему на плечи потомков?

Говоря о проблеме бытовой наркомании и процветавшем многие столетия наркобизнесе в Азии, поневоле приходится затрагивать чрезвычайно важные вопросы национальных взаимоотношений. В этой связи требует своего рассмотрения и роль китайских мигрантов XIX-XX в.в. в деле распространения наркотиков на территории Российской империи.

Развязанный Англией в XIX в. наркогеноцид по отношению к китайскому народу (“Опиумные” войны 1840-1842, 1856-1860 гг.) обернулся трагедией для населения не только Поднебесной империи, но и сопредельных государств, в частности, приграничных с Китаем территорий России. Приобретя статус доходного товара, опиум распространился от южных провинций Китая до его северных владений по линии Кашгар — Кульджа и Дальнего Востока.

С 1871 по 1881 годы русские войска, находясь по приглашению манчжур на территории Китая в Илийском крае (так называемая “Новая территория” Цинской империи — Синьцзян), еще сдерживали волну наркотиков. Отвод войсковых частей обратно, в Туркестанский край, повлек за собой отток из Поднебесной некитайских народов, сочувствующих России, — уйгуров (таранчи), дунган и казахов. К 1881 году на российскую территорию их перешло не менее 200 тыс.человек.

К сожалению, многие представители этих этнических групп успели заразиться в Китае наркоманией, а уйгуры и еще более дунгане (мусульмане по вероисповеданию) — овладеть приемами нар-кобизнеса. И если в Туркестанском крае из-за кочевого образа жизни тамошнего населения (киргизов и казахов) культура опийного мака не приживалась, то, начиная с 80-х годов XIX в., его активно начали высевать мигранты.

В такой же закономерной последовательности складывалась наркоситуация и на Дальнем Востоке. Если верить наблюдениям известного русского ученого-этнографа В. К. Арсеньева, эмигранты из Китая и Кореи повсеместно арендовали у приморских и приамурских крестьян и казаков земли, предназначенные под хлеб, перепахивая их (с зелеными всходами) для посевов мака. Простые люди, получая от аренды пашни денег больше, нежели они могли выручить от культивирования пшеницы, отучались от труда, предавались праздности, безделью, пьянству и наркомании, которая постепенно распространялась среди аборигенов, колонистов, затем жителей Камчатки, Сибири, Поволжья.

Характерен следующий факт. В 1915 году, после издания Николаем II закона о запрещении посевов опийного мака, на имя директора департамента полиции Российской империи сенатора графа В. А. Брюн-де-Сент-Ипполита и еще шестерых адресатов из Правительства от жены есаула Шестакова (Полавский уезд Приамурского края) поступила телеграмма с угрозой: в случае уничтожения 8000 десятин (11 600 га — прим. авт.) с посевами опийного мака 4000 арендаторов устроят “полный разгром” ввиду “сильного среди них брожения”.

Телеграмму “устроили” китайские гангстеры из триады. Государственные чиновники согласились было с требованиями арендаторов, но ситуацию изменила шифрограмма генерального консула из Харбина, который сообщил следующее: “… Местные китайские власти обращают мое внимание на то, что, по их сведениям, в пределах Приамурского Генерал-Губернаторства в нынешнем году обширные площади вновь засеяны маком”. Требование республиканского правительства Китая о пресечении деятельности макосеяльщиков администрация Уссурийского войска выполнила таким образом: посевы мака подверглись уничтожению, а “порочные иностранцы” выселены за пределы Российской империи.

Канал распространения наркотиков “Азия — Европа” существовал в немалой степени благодаря продажности работников правоохранительных органов, собирающих огромные взятки с торговцев наркотиками. “… Самое большое зло в водворении контрабанды кроется в продажности чинов этой стражи”, — так характеризовали своих коллег по оружию контрразведчики из жандармерии. “…Соблазн вошел в кровь и плоть пограничной стражи”, — добавляли они. Так же характеризовал чинов полиции и таможни Средней Азии авторитетный исследователь И. С. Левитов, неоднократно наблюдавший, как покрываются “грешки” и “грехи” притоносодержателей и сбытчиков наркотиков. Да и высокие сановники, чего скрывать, изрядно “грели” руки на незаконном обороте наркотиков.

Вот далеко не полный перечень обстоятельств, способствовавших созданию в предреволюционной России благоприятной почвы для наркомании, для ее взрыва в первые десятилетия советской власти и постоянном присутствии в условиях наших дней.

Одна из причин заключалась в неведении медиков относительно вредных последствий толком не проверенных методик лечения наркомании наркотиками и слепого копирования своих западных коллег. Эта “наивность” продолжает эстафету и сегодня.

Поведение литераторов и журналистов, пропагандирующих культ галлюциногенов в повседневной жизни, иначе как экстравагантностью натуры представителей “богемы” не объяснишь… Правда, многомиллионные тиражи книг о культе наркотиков в 90-е годы XX в. только одной экстравагантностью не объяснишь.

Можно понять искреннее стремление отечественных ученых донести до россиян “исключительные” знания о гашише, опиуме и других наркотиках. В основе их действий было то самое любопытство ученого, которое заставило, например, Миклухо-Маклая попробовать наркотикосодержащий напиток “кэу” вместе с папуасами Новой Гвинеи. В противном случае этнограф не смог бы присутствовать на ритуальном празднике аборигенов, о котором путешественник с понятной гордостью рассказал позднее читателям России. Но как быть с современными теоретиками, рекомендующими итоги своих исследований в сфере наркотиков применять на практике без медицинских на то показателей?

Что касается торговцев наркотиками, то этот вид смертоносного бизнеса не имеет национальных признаков и обладает механизмом социальной преемственности так же, как и навыки наркотизма. В нашем случае — это целая историческая схема: англичане — китайцы — дунгане — поселенцы Туркестана (Дальнего Востока) — жители Сибири… Нынче к этой цепочке присоединились колумбийцы, голландцы, нигерийцы и многие, многие другие.

В основе распространения наркотиков лежат многообразные клинико-психопатологические и социальные факторы, такие как стремление больных наркоманией уклониться от обращения в лечебные учреждения, криминальный аспект производства и оборота наркотиков и др.

Показатели распространенности наркологической патологии выявляют отчетливые региональные различия: наиболее высоки они в территориях Южной, Западной и Восточной Сибири, а также Дальнего Востока, Северного Кавказа и наиболее крупных городах и городах-портах.

Особое беспокойство вызывает вовлеченность в потребление различных ПАВ подростков, поскольку именно для них характерна наиболее высокая частота негативных медицинских и социальных последствий наркотизации. В последние 10 лет в России сохраняется устойчивая тенденция роста распространенности наркомании среди подростков.

В 2000 г. по сравнению с 1999 г. число больных наркоманией подростков, наблюдающихся в наркологических диспансерах, возросло на 10,5 %.

Тенденции

Наблюдается увеличение числа потребителей так называемых «тяжелых» и синтетических наркотиков по отношению к числу потребителей «легких». Такую тенденцию следует считать крайне неблагоприятной в плане развития более тяжелой в медицинском и социальном плане наркологической патологии.

Сопоставление статистических показателей свидетельствует о том, что подростки злоупотребляют наркотиками в 4,3 раза чаще, чем все население. Уровень заболеваемости наркоманией среди подростков в 1,5 раза выше, чем среди всего населения.

В 2000 году в наркологических диспансерах наблюдалось 7140 детей, из них 317 — больных наркоманией, около 1,5 тысяч больных токсикоманией, 1352 злоупотребляющих наркотическими и почти 4 тысячи ненаркотическими средствами.

Эпидемиологические исследования последних лет показывают, что информированность учащихся школ, ПТУ и техникумов о различных наркотиках достаточно высока. Специально проведенное среди 15-летних учащихся 250 московских образовательных учреждений исследование с анонимным анкетированием показало, что 25 % опрошенных учащихся хотя бы раз в жизни попробовали те или иные наркотики или токсические вещества (десять лет назад этот показатель не превышал 7 %).

Наркомания и СПИД

И без того тяжелые последствия наркомании в последние годы значительно ухудшились эпидемическим распространением среди по-требителей наркотиков ВИЧ-инфекции и вирусных гепатитов. По предварительным данным Российского научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом Минздрава России, за период с 1 января 1987 г. по май 2001 г. было зарегистрировано 110 794 больных с диагнозом ВИЧ-инфекции и СПИДа, в том числе 1141 ребенок (из них 651 ребенок рожден от ВИЧ-инфицированных матерей). Диагноз СПИД поставлен 348 детям, из них 90 умерло от СПИДа.

Первые случаи заражения внутривенным путем имели место в 1988-89 гг. в городах Элисте, Ставрополе, Ростове на Дону, Волгограде. Пострадало 265 детей, из которых 150 детей живы и получают необходимое лечение.

Новый этап эпидемии ВИЧ/СПИДа имел место в середине 1996 года, когда возникла вспышка ВИЧ-инфекции среди внутривенных потребителей наркотиков в городах Калиниграде, Твери, Новороссийске, Саратове, Н.Новгороде.

Начиная с 1999 года отмечается еще один резкий подъем заболеваемости за счет интенсивного вовлечения в эпидпроцесс населения Москвы, Московской и Иркутской областей, на которые пришлось более 70% всех вновь выявленных случаев ВИЧ-инфекции.

В текущем году отмечается продолжение быстрого роста заболеваемости ВИЧ-инфекцией и распространение ее на ряд новых территорий — Самарская, Ульяновская, Тюменская, Пермская, Оренбургская области, Ханты-Мансийский АО.

При этом практически во всех территориях свыше 90% вновь зарегистрированных ВИЧ-инфицированных являются внутривенными потребителями наркотиков. Эти данные свидетельствуют о том, что развитие эпидемии ВИЧ-инфекции в России в основном поддерживается за счет резко обострившейся проблемы наркомании.

В связи с распространением наркомании с внутривенным введением наркотиков отмечается рост числа подростков, заразившихся ВИЧ-инфекцией при внутривенном введении наркотиков. ИЗ числа детей от 10 до 15 лет таким образов заразилось 194 ребенка, а в возрасте 15-20 лет — 12848человек.

Информационное поле: Приходится констатировать, что наркотики сегодня достаточно доступны для приобретения.

Использование наркотиков с целью одурманивания занимает заметное место в досуге, групповом общении у молодежи. Можно говорить о реальной незащищенности подрастающего поколения от экспансии наркотического соблазна.

Крайне неблагоприятное влияние оказывают средства массовой информации на формирование мировоззрения подрастающего поколения. Телевидение и радио допускают транслирование фильмов, музыкальных клипов, песен, пропагандирующих образ жизни, подразумевающий употребление наркотиков. Пользователям интернета открыто предлагается информация о способах изготовления и употребления наркотиков, местах их продаж, в привлекательной форме описывается состояние наркотического опьянения. Особую роль в приобщении к злоупотреблению наркотиками играют дискотеки.

Доступность отдельных наркотиков в целом должна быть оценена как высокая. Наркотики приобретаются на дискотеках, в барах и кафе, в широко известных местах на улицах, в парках, на квартирах у наркоторговцев и даже в школах.

Анализ существующей в стране ситуации с потреблением наркотиков показывает, что предпринимавшиеся до сих пор меры по снижению уровня наркотизации и сокращению объема незаконного оборота наркотиков являются явно недостаточными, хотя многими министерствами и ведомствами проделан значительный объем работы, направленной на профилактику распространения наркомании и ее негативных медицинских и социальных последствий.

Межведомственное взаимодействие в борьбе с наркоманией

В истекшем году вопросы противодействия незаконному обороту наркотиков рассматривались на заседаниях Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, Совета Безопасности Российской Федерации, Комитета Государственной Думы по делам женщин, семьи и молодежи, а также Правительственной комиссии по противодействию злоупотреблению наркотическими средствами и их незаконному обороту, председателем которой с нынешнего года является Председатель Правительства Российской Федерации.

В большинстве республик, краев и областей созданы межведомственные комиссии по противодействию злоупотреблению наркотиками и их незаконному обороту, приняты и реализуются местные законодательные акты и специальные комплексные программы, направленные на усиление антинаркотической деятельности.

С учетом актуальности проблем распространения наркомании среди детей и молодежи вопросы организации работы по предупреждению злоупотребления психоактивными веществами в образовательной среде признаны приоритетными в деятельности Минобразования России, органов управления образованием субъектов Российской Федерации.

Министерством образования Российской Федерации разработана Концепция профилактики злоупотребления психоактивными веществами в образовательной среде (одобрена решением Правительственной комиссии по противо-действию злоупотреблению наркотическими средствами и их незакон-ному обороту от 22.05.2000). Концепция предусматривает комплексный подход к решению проблем предупреждения наркомании среди детей, подростков и молодежи (семья, образовательные учреждения и досуг).

Одним из важнейших аспектов профилактики наркомании Министерство образования Российской Федерации считает разработку и внедрение в деятельность образовательных учреждений специализированных образовательных программ по вопросам формирования здорового образа жизни, предупреждения злоупотребления психоактивными веществами, адаптированных к уровню и потребностям различных возрастных групп. Следует учитывать, что не все программы, методические пособия соответствуют требуемому уровню; многие пособия и программы представляют собой заимствования из зарубежного опыта, не адаптированные к российским условиям.

В целях обеспечения единого подхода к формированию принципов и основных механизмов антинаркотической работы в системе образования Российской Федерации Министерством в 2000 году создан и начал функционировать Федеральный экспертный совет по проблемам злоупотребления психоактивными веществами среди несовершеннолетних и молодежи.

Учитывая растущее количество детей, нуждающихся в специализированной помощи в связи с зависимостью от психоактивных веществ, Министерство считает необходимым создание сети региональных реабилитационных центров для несовершеннолетних, злоупотребляющих психоактивными веществами, и принимает меры по открытию подобных учреждений в ряде регионов России (предполагается, что уже в 2001 году начнет функционировать такой центр в Московской области). Министерством разработана концепция реабилитации несовершеннолетних, злоупотребляющих психоактивными веществами. В настоящее время завершается подготовка пакета нормативно-методических материалов по данному направлению антинаркотической работы.

В настоящее время Минобразования России в целях ликвидации имеющихся правовых пробелов в этой области совместно с Минздравом России и МВД России разрабатывает проекты соответствующих нормативных правовых актов.

Федеральная целевая программа «Молодежь России (2001-2003 годы)»

Постановлением Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2000 года № 1015 была утверждена федеральная целевая программа «Молодежь России (2001-2003 годы)». В мероприятиях программы предусматривается решение конкретных вопросов социальной поддержки молодежи. Одним из приоритетных направлений реализации Программы является подпрограмма «Профилактика наркомании и зависимости от психоактивных веществ, асоциальных явлений в молодежной среде, правовая защита и сохранение психического здоровья молодежи».

Медицинский аспект

Продолжающийся рост численности больных наркоманией в стране остро ставит вопрос об обеспечении их необходимой медицинской помощью, реализация которой возложена на органы и учреждения системы здравоохранения.

Несмотря на экономические трудности, федеральному и территориальным органам управления здравоохранением удалось сохранить наркологическую службу, которая располагает 29 тысячами стационарных коек, функционируют более 200 наркологических диспансеров и двух тысяч наркологических кабинетов в других лечебно-профилактических учреждениях, развернуто 250 подростковых наркологических кабинетов. В наркологических учреждениях и подразделениях работают 5 тысяч врачей-наркологов.

Эффективность лечения наркомании в различных стационарных структурах различна. В среднем только у 5-10 % больных героиновой наркоманией после лечения наблюдаются ремиссии свыше 1 года. В отдельных учреждениях при обеспечении индивидуального подхода к больным, включении их в систему длительного постлечебного наблюдения и медико-социальной реабилитации ремиссии свыше 1 года отмечаются в 30% случаев. Остается высокой повторная обращаемость больных за стационарной помощью — более 70% больных, поступивших на лечение в течение года, ранее уже лечились стационарно.

Аналогичные данные дают и зарубежные исследования. Опыт зарубежной и отечественной медицины показывает, что без применения длительных социально-реабилитационных программ невозможно достичь заметных успехов при лечении наркозависимых больных.

Для решения этого вопроса необходимо создание сети реабилитационных центров для больных наркоманией, ориентированных на длительное (более 6 месяцев) пребывание в них больных. В 1997 году Минздрав России издал приказ, которым указанные центры включены в номенклатуру учреждений здравоохранения, утверждено положение о реабилитационном центре, его штатные нормативы. По инициативе Минздрава России в распоряжение Президента Российской Федерации от 17 сентября 1998 года № 343-рп «О мерах по усилению противодействия незаконному обороту наркотических средств, психотропных веществ и злоупотреблению ими» включена позиция, рекомендующая органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации создать центры медико-социальной реабилитации лиц, больных наркоманией.

На сегодняшний день в стране создано 70 таких центров, что позволяет говорить только о начале этой работы. Понимая значимость этого вопроса и необходимость координирования научно-практической деятельности по организации реабилитации больных наркоманией, Минздрав России принял решение об организации федерального Научно-исследовательского наркологического реабилитационного центра. Уже издан соответствующий приказ, завершается работа по закреплению помещений, подбираются кадры.