Автор: admin

1. Общая характеристика эпохи.Значение железа

Освоение способа получения железа явилось крупнейшим достижением человечества, вызвавшим бурный рост производительных сил. Первые железные изделия были, по-видимому» выкованы из метеоритного железа с высоким содержанием никеля. Но почти одновременно с ними появляются изделия из железа земного происхождения. В настоящее время исследователи склоняются к мнению, что способ получения железа из руд был открыт в Малой Азии. По новейшим данным структурного анализа железных клинков из Аладжа-Хююк, датированных 2100 г. до н. э., установлено, что они изготовлены из сыродутного железа.

В Северной Евразии железо появилось в конце II – начале I тысячелетия до н. э. Переход от бронзы к железу, охватывавший несколько столетий, протекал далеко не равномерно. У одних народов (на Кавказе) железо стало употребляться в X в. до н. э., у других (в Южной Сибири) – лишь в III–II ее. до н. э. Но в основном уже в VI–V ее. до н. э. народы, обитавшие в степях Южной России, на Украине, Средней Азии и на Дальнем Востоке, освоили этот новый металл.

Технология получения железа сложна и трудоемка. Для его получения использовались, как правило, сыродутные печи, или горны, в которые с помощью мехов искусственно нагнетался воздух, Первые горны имели цилиндрическую форму и были заужены вверху, В нижнюю часть горна вставлялись воздуходувные сопла, с помощью которых в печь поступал воздух, необходимый для горения угля. Горение угля внутри горна создавало, с одной стороны, достаточно высокую температуру, с другой – восстановительную атмосферу в результате образования окиси углерода. Под воздействием этих условий загруженная в печь руда, состоявшая в основном из окислов железа и пустой породы, претерпевала химические превращения. При этом одна часть окислов, восстановившись до закиси железа, соединялась с пустой породой и образовывала легкоплавкий шлак, другая – восстанавливалась в железо. Восстановившийся металл в виде отдельных зерен сваривался в рыхлую массу (крицу), в пустотах которой всегда находились различные примеси. Для извлечения крицы переднюю стенку горна выламывали, после чего крицу в горячем состоянии подвергали уплотнению и обжатию, т.е. проковывали. При этом металл становился однородным. Прокованные крицы являлись исходным материалом для изготовления различных предметов. Сложившийся в древности процесс плавки широко известен как сыродутный способ получения железа.

Начало изготовления орудий труда из железа привело к настоящей технической революции в материальном производстве и принципиально расширило производительные возможности людей. С началом железного века связана новая революция в материальном производстве. Более производительные железный лемех плуга, большой серп, коса, железный топор позволили в широких масштабах развивать земледелие, в том числе и в лесной зоне.

Распространение железа сыграло важную историческую роль в развитии ремесла. Так как все железные орудия получали способом ковки, то на первый план выдвинулось кузнечное дело, обеспечивавшее общество орудиями производства и предметами вооружения. С развитием кузнечного дела определенный толчок получили обработка дерева, кости, кожи. Наконец, использование железа дало в руки воинов более прочное и совершенное наступательное оружие – железные кинжалы, различные наконечники стрел и дротиков, длинные мечи рубящего действия. Усовершенствовалось и защитное снаряжение воина.

Трудоемкий процесс получения железа привел к дальнейшей специализации, выделению ремесленников, металлургов, кузнецов, развитию обмена и, следовательно, содействовал усилению имущественного неравенства и интенсивному разложению первобытнообщинных отношений. В ранний железный век у большинства племен и народов складывается более продуктивное хозяйство, основанное на земледелии и скотоводстве. В ряде мест отмечается рост народонаселения, устанавливаются более устойчивые экономические связи, усиливается роль обмена. Значительная часть древних народов и племен в начале железного века находилась на стадии первобытнообщинного строя, у некоторых племен и союзов шел процесс классообразования. На ряде территорий (Закавказье, Северное Причерноморье, Средняя Азия, скифо-сибирский степной мир) возникли ранние государства.

В раннем железном веке на значительной территории, лежавшей к северу от древнейших государств, выделяются две большие историко-географические зоны: степи Восточной Европы и Северной Азии (Казахстан, Сибирь) и не менее обширная лесная зона. Эти две территории столь значительно отличались природными условиями, экономическим и культурным развитием, что в них сложились два различных культурно-исторических массива.

В степях еще в предшествующую эпоху, начиная с энеолита, развивалось скотоводство и земледелие. В лесной же местности земледелие и лесное скотоводство всегда дополнялись охотой и рыболовством. На Крайнем, приарктическом Севере в Восточной Европе, в Северной и Северо-Восточной Азии сложилась устойчивая зона присваивающего хозяйства. Она охватывала названные территории Евразийского континента, включая северную часть Скандинавии, Гренландию и Северную Америку.

2. Археологические культуры скифов, савроматов и саков

В середине I тысячелетия до н. э. в эпоху раннего железного века и степях современной Украины, Поволжья, Приуралья, Казахстана и Южной Сибири – от Дуная на западе до Забайкалья и плато Ордос (Северо-Восточный Китай) на востоке – сложились культуры так называемого скифо-сибирского мира.

На обширной территории степей в раннем железном веке было распространено оружие близких к скифским образцов: бронзовые и железные кинжалы, похожие на скифские коротколезвийные акинаки с бабочковидным (в форме расправленных крыльев бабочки) перекрестием и валиковым навершием, и многочисленные разновидности трехлопастных и трехгранных втульчатых и черешковых наконечников стрел. В степях также были распространены одинаковые или близкие по устройству удила и псалии, а из предметов искусства – бронзовые или золотые изображения оленя с ветвистыми рогами и подогнутыми ногами. Об общности материальной и духовной культуры свидетельствует распространение так называемых скифских котлов, отлитых из бронзы на поддоне в виде раструба, с вертикальными массивными ручками и выпуклым двойным пояском по поверхности, имитирующим шнур и круглых бляшек – символов солнца, а также появление обширных погребальных склепов, одинаковых украшений, алтарей и глиняной посуды.

К основным культурам скифо-сибирского мира относятся: собственно скифская, савроматская, культура саков, пазырыкская культура Горного Алтая, тагарская и уюкская культуры Тувы и культура Ордоса скифского времени.

Скифы упоминаются еще в первой половине VII в. до н. э. Интерес к скифским археологическим памятникам возник очень давно, но дореволюционная археология изучала в основном курганы скифской знати. Первый скифский курган был раскопан еще в 1763 г. А.И. Мельгуновым. В нем был найден железный меч в золотых ножнах, с изображением стреляющих из луков львов и крылатых быков с человеческими лицами.

В кургане Куль-Оба, расположенном около Керчи, среди предметов, найденных в гробнице и в тайнике, интересен сосуд, сделанный из сплава золота и серебра (электра). На нем изображены скифы-воины в башлыках, одетые в кафтаны и длинные штаны. Один натягивает тетиву лука, другой перевязывает раненому ногу, третий – удаляет товарищу зуб.

Около Никополя во второй половине XIX в. был раскопан один из самых знаменитых царских курганов – Чертомлык. Высота его более 20 м, а окружность – 350 м. Внутри кургана оказалось два погребения знатных людей. Рядом с вождем в особых камерах похоронены жена, шесть рабов и одиннадцать коней. Среди множества предметов быта и украшений особый интерес представляет большой серебряный сосуд для вина с кранами внизу, покрытый прекрасными рельефами. Его поверхность украшена цветами и птицами, а в верхней части помещена композиция, изображающая скифов, ловящих и спутывающих лошадей.

Уникальные вещи были найдены в 1969–1970 гг. в Гаймановой Могиле в Запорожской области. Огромный курган (более 8 м высотой и 80 м в диаметре) стоял в окружении семидесяти небольших курганов. На склоне его обнаружены следы поминальной тризны: обломки сосудов, наконечники стрел, кости животных. У основания кургана были открыты два входа, ведущих в подземную камеру, расположенную на глубине 8 м. Это погребальное сооружение служило царской усыпальницей. Здесь найдены атрибуты скифской царской власти – чаши, ритоны, кубок и кувшин. Это один из ценнейших археологических памятников Скифии, в котором обнаружена богатейшая утварь, несколько тысяч превосходных ювелирных изделий и великолепные предметы из тайника: золотые и серебряные ритуальные сосуды, деревянные чаши с накладными золотыми пластинками по венчику, два ритона для вина, серебряные кувшины (килики) с золотыми раструбами и чаша.

Могилы рядовых скифов представляют собой невысокие насыпи, под которыми расположены скромные погребальные сооружения в виде неглубоких катакомб или простых ям. В большинстве могил встречаются лишь простые лепные горшки, бронзовые кольца и серьги, железные ножи с костяными ручками и наконечники стрел.

Только в XX в. начались раскопки скифских городищ. Скифы жили в домах-полуземлянках с глинобитным полом и печами. Обязательной принадлежностью таких домов были хозяйственные ямы для хранения зерна. На поселениях много костей домашних животных – коров, овец и лошадей. В V в. до н. э. на Среднем Днепре и по берегам Буга появились большие укрепленные скифские городища. Особенно много их открыто за последнее время в лесостепной части скифской периферии. Они располагались в большинстве случаев на берегах небольших притоков. Наиболее известными городищами являются Пастырское, занимающее площадь около 35 га, Немировское около Винницы, Григорьевское у Могилев-Подольского, Матронинское и Вельское. Люди жили в землянках, крытых корой и соломой. На территории собственно Скифии хорошо изучено Каменское городище, расположенное на Днепре. Оно занимало площадь около 12 кв. км, было окружено мощным земляным валом шириной около Ими примерно такой же высоты. Вдоль наружной стороны вала тянулся ров. Внутри городища, на берегу реки, находился акрополь.

На поселениях много керамики. Сосуды делались вручную, поэтому их поверхность груба, неровна и шероховата. Сосуды украшали ямками и незатейливыми линейными узорами. По форме они были разными: с выпуклыми овальными боками, шейкой и отогнутым наружу венчиком. Наряду с местной посудой жители поселения пользовались привозной греческой.

Предметы скифского вооружения составляют значительную коллекцию. Хорошо известен скифский меч-акинак, сделанный из железа, короткий, клиновидный, а также бронзовые наконечники стрел. Самые ранние образцы наконечников стрел – плоские с втулкой (специальным отверстием для надевания на древко) и с шипом. Но больше всего трехгранных или трехлопастных стрел. Кроме того, известны железные наконечники копий, крючки для колчанов, железные пластины от панцирей и детали конской сбруи.

Скифы были конными воинами, вооруженными небольшими луками. Лук и стрелы помещались в горите – специальном деревянном футляре, обтянутом кожей. Гориты знатных скифов украшались золотыми и серебряными рельефными пластинками. Многие всадники имели доспехи, которые состояли из бронзового шлема, панцирной рубашки из нашитых на кожаную основу бронзовых или железных пластин и поножей. Воина надежно защищал овальный или прямоугольный щит из дерева, обтянутый толстой кожей. В снаряжение воина входили кожаный пояс, украшенный железными или бронзовыми пластинками, слева к нему подвешивался горит, а справа – ножны с мечом. В бою применялось различное оружие: дротики, тяжелые копья с массивным железным наконечником, железные мечи и боевые топоры.

За Доном, к востоку от земель, занятых скифами, жили родственные им по языку и культуре скотоводческие племена савроматов. Территория их расселения охватывала степи Заволжья и Южного Приуралья.

Основными памятниками савроматского периода являются погребения. Известны также поселения и кратковременные стоянки на берегах волжских притоков и по р. Манычу.

Все савроматские курганы являются большими родовыми усыпальницами, которые расположены группами, иногда до сотни и более курганов вместе. Под их насыпями находятся узкие прямоугольные ямы, в которых хоронили рядовых общинников. Встречаются и другие типы могил – обширные квадратные погребальные камеры. Вырытые в грунте ямы были специально оборудованы: на дно клали подстилку, а стены укрепляли деревом. Обычным для савроматов является вытянутое трупоположение, чаще всего головой на запад.

Самым массовым археологическим материалом савроматской культуры является керамика. Выделяется несколько основных форм глиняной посуды. Наиболее распространенными были баночные сосуды с прямыми или немного выпуклыми боками, широко известные на этой территории еще в эпоху бронзы. Наряду с ними существовали горшки (т.е. сосуды с шейкой и венчиком) различной формы. Многие сосуды были снабжены носиками-сливами и ручками.

В большинстве савроматских могил имеются кости животных, среди них больше всего костей овец, лошадей и значительно меньше костей крупного рогатого скота. Среди археологических материалов много оружия. Основным вооружением был короткий сложный лук скифского типа. Практически не отличались от скифских и ранние савроматские трехгранные и трехлопастные бронзовые втульчатые и черешковые наконечники стрел. Уже в ранний период истории у савроматов в качестве основного типа наступательного оружия были известны длинные мечи.

Скотоводческое население Средней Азии и Казахстана в персидских ахеменидских источниках известно под названием саков. Геродот называл их азиатскими скифами. Сейчас хорошо изучено несколько групп сакских памятников.

На Памире исследованы десятки сакских могильников: Акбеит, Аличур, Харгуш и др. Курганы в этом районе представляют собой небольшие насыпи из камней или плоские овальные и четырехугольные выкладки. В грунтовых ямах обнаружены скелеты погребенных в скорченном положении. Рядом с погребенными клали бронзовые прямые ножи, кинжалы, стрелы, похожие по форме на скифские, и слепленные руками неорнаментированные сосуды, в большинстве выпуклодонные, сосуды шаровидной или грушевидной формы, а также предметы вооружения.

Особо выделяются своей пышностью курганы Семиречья (юго-восток Казахстана и север Кыргызстана). В этом районе исследованы как царские курганы, так и рядовые могильники. Среди них большую ценность представляют Чиликтинские курганы (Восточный Казахстан), могильник Бесшатар, расположенный в долине р. Или к востоку от Алма-Аты. Диаметр некоторых курганов доходил до 100 м, а высота – до 20 м. Под насыпью больших курганов находились бревенчатые склепы с прихожей и коридором. Сверху они были закрыты бревнами и камышовыми матами. Кроме того, под землей прорывались проходы, назначение которых трудно установить. Общая длина таких проходов под Бесшатарским курганом составляет 55 м. Почти все курганы знати ограблены. Однако по некоторым сохранившимся вещам можно судить о погребальном инвентаре и о том, что вместе со знатными мужчинами погребали жен или рабынь. Иначе хоронили рядовых воинов в могильниках Алтын-Эмель, Джуван-тюбе, Каргалинском и др. Их погребали под небольшими насыпями в прямоугольных ямах, выложенных деревом или камнем. В яму рядом с погребенным клали короткий меч-акинак и колчан с бронзовыми наконечниками стрел. В этих погребениях сохранились бронзовые зеркала и украшения, очень похожие на скифские, а также детали конской сбруи. Многие бытовые и культовые предметы украшены фигурками животных. Среди сюжетов звериного стиля древних кочевников Средней Азии широко распространены литые фигурки горных козлов с гордо загнутыми крутыми рогами.

Уникальным памятником саков является могильник Иссык, состоящий из 45 больших курганов. Могильник расположен на берегу р. Иссык, в 50 км восточнее Алма-Аты. Он состоит преимущественно из так называемых царских курганов диаметром до 90 м и высотой до 15 м. Это своего рода Долина Царей. Особым богатством отличался один курган. Под его насыпью находились две погребальные камеры – центральная и боковая, сооруженные из бревен. В камере размером 2,9 х 1,5 м были найдены остатки погребенного и посуда. На одежде, головном уборе и обуви погребенного были многочисленные золотые украшения. Рядом со скелетом лежали предметы вооружения: остатки железного меча и ножен, железный кинжал, предметы туалета и различная утварь. У южной и западной стен в определенном порядке была размещена глиняная и деревянная посуда: кувшины, миски, блюда и черпаки, бронзовые и серебряные сосуды. В погребальной камере кургана Иссык было обнаружено свыше четырех тысяч золотых предметов: прежде всего многочисленные бляшки в виде барсов, лошадей, горных козлов, пластины, различные декоративные нашивки из листового золота, пронизки, серьги. По положению золотых бляшек установлено, что погребенный был одет в короткий кожаный кафтан и штаны, обшитые фигурными треугольными бляшками из золота. Обувь также украшали бляшками. Кафтан погребенного был перетянут парадным наборным поясом, украшенным шестнадцатью золотыми бляшками-накладками.

Большинство земляных курганов, расположенных в Хакасии, в южной части Красноярского края и на соседних территориях, относится к тагарской культуре, названной по острову на Енисее около г. Минусинска, где был раскопан крупный могильник. Кроме курганов известно около ста татарских поселений, места добычи руды, каменоломни, оросительные каналы и писаницы. Самая ценная среди них – писаница на горе Бояры к северу от Абакана, где изображен поселок людей тагарской культуры.

Основные памятники – курганы. Под их насыпями содержатся обширные квадратные погребальные камеры, стены которых выложены камнем или деревянными бревными. Такие камеры являлись родовыми усыпальницами, внутри которых было погребено до нескольких десятков умерших. Рядом с погребенными найдена масса бронзовых вещей: ножи с отверстием на ручке, бронзовые проколки, чеканы, кинжалы, похожие на скифские.

Основой хозяйства было земледелие и скотоводство. О развитии земледелия свидетельствуют бронзовые массивные серпы со слабо скошенным лезвием и отверстием для привязывания ремня, с помощью которого серп надевали на руку во время работы. Другими земледельческими орудиями являются многочисленные бронзовые мотыги – кельты. Кроме того, в одной из могил Тисульского могильника были обнаружены зерна проса и ячменя. Земледелие у племен тагарской культуры было мотыжным. Обрабатывались, очевидно, только мягкие и влажные земли речных долин. Интересно, что большинство татарских серпов найдено именно в таких наиболее пригодных для мотыжного земледелия районах.

Наряду с земледелием в хозяйстве татарского населения большую роль играло скотоводство. Примеров, доказывающих существование развитого скотоводства, достаточно много. Почти в каждой тагарской могиле есть кости домашних животных – коровы, овцы, лошади.

Тагарцы жили оседло, что подтверждают многочисленные поселения трех типов: долговременные неукрепленные поселения, укрепленные городища и временные сезонные поселения. На поселении Объюл были обнаружены остатки небольших землянок глубиной до метра. Сверху над котлованом жилища возвышались наземные стены. Остатки наземных четырехугольных жилищ открыты на Шестаковском городище на берегу Кии в Кемеровской области и поселении Косоголь в Красноярском крае.

В могилах обнаружено большое количество бронзового оружия. Наиболее распространенным оружием были кинжалы и чеканы. Татарские бронзовые кинжалы просты: клинки имеют вытянутую форму, со сплошной ручкой, прямым или бабочковидным перекрестием и навершием в форме валика с изображениями голов фантастических хищных птиц. Интересным оружием был чекан – ударное приспособление с острым бойком, обухом и втулкой. Он крепился на деревянную ручку, с противоположного конца которой надевался шток – своего рода наконечник.

Курганы Горного Алтая представляют собой большие каменные насыпи. Под ними в глубоких ямах сооружались двойные рубленые бревенчатые камеры. Внутри обширной камеры, по размерам не уступающей жилому помещению, находилась другая, меньших размеров. Между ними было воздушное пространство. Под курганами образовались участки вечной мерзлоты, так как затекавшая внутрь влага шмерзала, а камни за лето прогревались столь незначительно, что образовавшийся под их покровом лед не мог растаять. Вечная мерзлота сохранила то, что в других условиях исчезло бы бесследно. В камерах пазырыкских курганов уцелели все деревянные конструкции, драгоценные ткани, ковры, изделия из шерсти, меха, кожи, войлока и многое другое, включая погребенные в них забальзамированные трупы людей. Нее это позволяет составить представление о том, как жили строители пазырыкских курганов. Это были скотоводы, достигшие высокого уровня развития, очень близкие по культуре и типу хозяйства сакам долины Семиречья, известным по курганам Иссык и др.

В V–III ее. до н. э. в долинах Тувы сложилась уюкская культура, курганные комплексы которой составляют насыпи из камней и земли и каменной ограды. Погребения совершались внутри бревенчатых четырехугольных камер-срубов. В таких склепах погребено до десяти и более человек. С погребенными клали бронзовые кинжалы – акинаки, чеканы, наконечники стрел из бронзы, кости и дерева, аналогичные наконечникам стрел на других территориях скифо-сибирского мира, бронзовые котелки шаровидной формы, деревянную посуду, бронзовые и костяные украшения одежды. Значительную группу археологического инвентаря составляют металлические предметы конского снаряжения, солярные бляшки – «зеркала» и украшения, среди которых различные бусы из камня, подвески из клыков кабана, раковины каури, штампованные из золота бляшки в виде головы антилопы, крылатых орлов, баранов с подогнутыми ногами, грифов и хищников семейства кошачьих.

Восточная окраина скифо-сибирского мира – это культура ордос в Северо-Восточном Китае. Собранная там коллекция археологических материалов из бронзы рассредоточена по ряду музеев мира, плохо документирована. При сравнении с известными материалами соседних территории становится ясно, что там есть предметы как ранние, так и более поздние, относящиеся в основном к последним векам до новой эры и первым векам новой эры. Большинство предметов принадлежит к образцам скифо-сибирского мира.

Список литературы

Якимко С.Н. Археология. М, 1999.

Аверин Л.Ф. Кто такие скифы? М, 2001.

Министерство образования и науки Российской Федерации

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

“Волгоградский государственный педагогический университет”

Историко-экономический факультет

Кафедра всеобщей истории

Социально-политические взгляды Т. Пейна.

Выпускная квалификационная работа

Исполнитель: Мытко Роман Сергеевич студент группы И-52__________________

Научный руководитель: Ковалев А. В. канд. ист. наук, доцент._________________

Зав. кафедрой: Блосфельд Е. Г. доктор ист. наук, проф.____________________________

Дата допуска к защите:_________________

Волгоград

2004

Содержание:

Введение…………………………………………………………3

Глава 1.Философско-мировоззренческие взгляды Томаса
Пейна……………………………………………………………19

Глава 2. Социально-политические взгляды Томаса
Пейна……………………………………………………………34

1. Общество и государство…………………………………..34

2. Независимость…………………………………………….39

3. Естественные и гражданские права………………………..43

4. Социальные проблемы…………………………………….45

Заключение……………………………………………………….48

Источники и литература……………………………………….….54

ВВЕДЕНИЕ:

Перед тем как заняться моей исследовательской работой, я подумал: а к чему вообще разбирать социально-политические взгляды Т. Пейна? К чему это, и кому это нужно? Ведь все что можно, за почти 200 лет со смерти Т.
Пейна уже написали и разобрали. И что нового я привнесу в исследования таких ученых как Согрин В. В., Харц Л., Гольдберг Н. М., Паррингтон В. Л. И других.

Но, вплотную занявшись вопросом социально-политических взглядов Т.
Пейна я понял, что не все так просто как кажется. Оказывается эта личность не так уж и хорошо «разобрана», а тем более, социально-политический аспект.
Во-первых: сведений очень мало, работы можно пересчитать по пальцам, а во- вторых: они почти все написаны с марксистско-ленинских позиций и как бы
«немного» устарели.

В зарубежной историографии есть работы о Т. Пейне, причем как его противников так и солидарных во взглядах, но к сожалению они недоступны. А отечественные работы почти все однобокие, и чтобы что-то найти новое приходиться изрядно постараться.

Ниже я разберу биографию Т. Пейна, цели и задачи, а также всю найденную литературу и источники о нем.

В общем, главным в своей работе я считаю нахождение истины, а именно – взглядов Т. Пейна без примеси интересов историографов и эпохи, в которую они работали, хотя это и невозможно.

Хотя моя тема и звучит «социально- политические» взгляды Т. Пейна», я постараюсь взглянуть шире на проблему. На мой взгляд, это просто необходимо, и наверное даже важнее чем отдельный тезис «социально- политические взгляды». Ведь из чего появиться социально-политическим взглядам, если у человека не сформировано представление о себе, вере, морали и прочем. Это суть и от нее никуда не деться, одно от другого не оторвать.

Характеризуя деятелей американской истории, боровшихся за независимость английских колоний в Северной Америке, можно сказать, что многие из них были убежденными антиклерикалами и даже атеистами. Самым ярким представителем этого течения был Томас Пейн. Великий американский просветитель, выдающийся политический деятель, ученый и журналист, Пейн был на левом фланге политических сил. Имя Пейна можно сравнить с именами таких мыслителей, как Вольтер, Дидро, Гольбах, Гельвеций, Франклин и др.

Пейн сыграл большую роль в распространении рационалистических взглядов на религию и церковь, за что еще при жизни был, подвергнут социальному остракизму.

Если реакционная часть игнорирует и отвергает творчество Пейна, то некоторые умеренные круги, учитывая популярность его имени, стремятся загладить левые взгляды этого мыслителя, скрыть его «опасные» антирелигиозные высказывания, превратить его в « добропорядочного» и
«благочестивого американца». В общем взглядов огромное количество, и все придется учитывать.

Томас Пейн родился 29 января 1737 г. в захолустном английском городке
Сетфорд в графстве Норфлок в семье бедного ремесленника-крестьянина, квакера по религиозным убеждениям. Детство Пейна проходило в обстановке нищеты. Проучившись недолго в школе, Томас в 13 лет начал работать, помогая отцу. В 1755 г. Томас покинул мастерскую отца. Он служил матросом на корабле, был корсетником в Лондане и Дувре, держал корсетную мастерскую в деревне Сэндвич, в Кенте. Но дела у него шли плохо. Склонный к научной деятельности, он не обладал качествами дельца, и неудачи преследовали его.
Пейн четыре года служил сборщиком акцизов, был уволен и опять работал корсетником, учителем английского языка в Лондане, затем в течение 6 лет снова акцизным чиновником в Льюисе, в графстве Эссекс. Здесь впервые Пейн показал себя способным общественным деятелем. В 1772 г. Пейн возглавил движение акцизных чиновников за повышение заработной платы. Он составил обращение к парламенту – «Дело акцизных чиновников» — и на собранные деньги повез его в Лондон. Парламент оставил без внимания ходатайство сборщиков акциза, а Бюро акцизов решило избавиться от беспокойного чиновника и в апреле 1774 г. уволило Пейна. В этом же году под нажимом кредиторов Пейн вынужден был продать небольшую табачную лавку, которой он владел в Льюисе.
Летом 1774 г. тридцатисемилетний Томас Пейн прибыл в Лондон. Без денег и работы он несколько месяцев скитался в столице[1]. Живя впроголодь, Пейн был свидетелем резких социальных изменений в Англии.

Пейн разделял радикальные взгляды, отстаивавшиеся передовыми деятелями Англии того времени. Именно в эти годы сложилось его враждебное отношение к монархии. Он понимал необходимость реформы парламента, ликвидацию так называемых гнилых местечек, защиту свободы личности.

Обездоленный Пейн решил искать счастья в Америке. Еще в 1772 г. он познакомился с Франклином. Ученого привлекали в Пейне его глубокий и скептический ум, обширные познания и, возможно, его интересы в области электричества. В сентябре 1774 г. Франклин дал Пейну деньги на дорогу и рекомендательное письмо, в котором представлял его как «способного и достойного молодого человека. В ноябре того же года Пейн прибыл в
Филадельфию и вскоре стал редактировать «Пенсильванский журнал». Он показал себя талантливым прогрессивным публицистом. В статьях, подписанных псевдонимами «Эзоп», «Атлантикус», «Глас народа», Пейн придерживался политических и этических взглядов, прямо противоположных тем, которые господствовали в колониальной Америке и на его родине, в Англии. Одной из важнейших идей, которую отстаивал Пейн в начале своей литературной деятельности в Америке, была полная и немедленная отмена рабства негров.
Этому была посвящена его статья «Американское рабство в Америке», опубликованная в марте 1775 г. Тогда эта идея считалась крайне революционной. Через месяц после появления этой статьи Пейна в Филадельфии возникло Антиневольническое общество и началось первое движение филадельфийских негров-рабов.

Многочисленные статьи, написанные Пейном в первые же месяцы его пребывания за океаном, поставили его в ряд передовых деятелей. В это время
Пейн еще не объявлял себя сторонником независимости американских колоний.
По-видимому, как и многие другие деятели колоний, он надеялся, что споры между Англией и ее заморскими владениями удастся решить мирным путем. После первых вооруженных столкновений между колонистами и английскими войсками в апреле 1775 г. Пейн понял, что никакой компромисс невозможен, и решительно начал высказываться за отделение колоний от Англии. Он настойчиво проводил эту мысль в стихах (сентябрь 1775 г.), в статье «Серьезная мысль» (октябрь
1775 г.) и, наконец, написал в защиту независимости Америки большой памфлет
«Здравый смысл».

Памфлет вышел в январе 1776 г. Доступным языком Пейн ясно излагал закономерность войны против Англии и необходимость независимости колоний. В короткое время этот памфлет (от которого веяло таким революционным духом, что Пейн с трудом нашел для него издателя) был распродан в огромном для того времени количестве – почти 500 тысяч экземпляров. Пейн сразу стал знаменит. «Здравый смысл» цитировали в газетах, молва о нем распространилась и за границей. В мае 1776 г. памфлет был переведен с сокращениями на французский язык и издан в Париже. Пейн пожертвовал деньги от продажи памфлета на нужды освободительной войны, а летом 1776 г. сам вступил добровольцем в армию. В боевых статьях «Американские кризисы» Пейн разъяснял необходимость борьбы против Англии до полной победы. Эти статьи по распоряжению Вашингтона читали вслух солдатам, их перепечатывали десятки газет, агитировавших за независимость Америки. Пейн впервые употребил выражение «Соединенные Штаты Америки», позже ставшее названием нового государства.

Пейн написал преамбулу к принятому Песильванской ассамблеей 1 марта
1780 г. акту о постепенном освобождении негров-рабов в штате. Это была первая законодательная мера в Америке, имевшая своей целью освобождение рабов. Пейн организовал в 1780 г. сбор средств на помощь армии, собирал материалы для написания трехтомной истории американской революции, выполнял важное поручение – сопровождал в поездке во Францию полковника Лоуренса.
Посланного с цель добиться ускорения помощи американцам. В 1777 – 1778 гг.
Пейн занимает пост секретаря Комитета конгресса по иностранным делам.

Пейн был борцом. В отличие от своего старшего друга, осторожного и дипломатичного Франклина, говорившего: «Моя родина там, где свобода»,- Пейн заявил: Моя родина там, где нет свободы». Неудивительно, что уже в 1789 г.
Пейн оказался во Франции. Еще в 1782 г. в письме к аббату Рейналю Пейн предсказывал, что американская революция окажет влияние на Англию и
Францию. Теперь, во Франции, он стал по существу советником революционных деятелей, участвовал в составлении Декларации прав человека и гражданина и с восторгом принял предложение Лафайета отправить ключи от Бастилии в
Америку. В 1791 г. Пейн решительно выступил против сохранения монархии во
Франции. Он расклеивал на улицах Парижа свои манифесты с призывом уничтожить монархию и учредить республику. В 1791 – 1792 гг. Пейн опубликовал знаменитый политический трактат «Права человека», направленный против английского монархиста реакционера, врага французской революции
Берка. В этом трактате Пейн обосновал необходимость создания республиканского строя во Франции. Он ратовал за объявление войны вне закона, за международный мир, за независимость стран Южной Америки и вовлечение их в мировую торговлю. Монархисты Англии, куда он приезжал в
1792 г., проклинали Пейна, сжигали написанные им книги и его портреты. В
Англии против Пейна было затеяно судебное дело, и он едва избежал ареста.
Осенью 1792 г. Пейн покинул свою родину, теперь уже навсегда. В декабре
1793 г. английское правительство обвинило Пейна в заговоре против монархии и поставило его вне закона в Англии и британских доминионах.

Во Франции, куда Пейн прибыл снова в конце 1792 г., он был встречен с энтузиазмом. Его избрали в Национальный конвент и членом комиссии по составлению конституции. В январе 1793 г. Пейн выступил в Конвенте с речью против казни Людовика XVI.

В конце 1793 г. Пейн был арестован якобинцами, по обвинению в связях с жирондистами и помещен в люксембургскую тюрьму, где провел около года.
Только случайность спасла Пейна от гильотины.

Перед своим заключением в 1793 г. Пейн закончил первую часть «Века разума» — важнейшего сочинения, посвященного вопросам философии и особенно религии. В ноябре 1794 г. Пейн был освобожден благодаря усилиям нового американского посла в Париже Монро и поселился у него в доме, где и закончил вторую часть своего большого труда, начатого им еще в тюрьме.

Постаревший, больной Пейн стремился в Америку, Он критиковал правительство Вашингтона, обличал засилье «монополий всякого рода» и в то же время мечтал о скорейшем возвращении в Америку, чтобы продолжить там свою борьбу за демократические идеалы. По разным причинам отъезд Пейна откладывался. Только в 1802 г., после избрания президентом США Джефферсона
Пейн вернулся в Америку, где не был 15 лет. За эти годы многое изменилось в
Соединенных Штатах.

Последние годы нищий и больной Томас Пейн жил в обстановке преследований. 8 июня 1809 г. он умер. Квакерская община запретила хоронить его на своем кладбище.

В 1819 г. английский журналист Уильям Коббет, ставший к тому времени пылким почитателем Пейна, тайно вырыл гроб с его останками и перевез их в
Англию. Он надеялся устроить торжественное захоронение и установить памятник Пейну. Однако ему не удалось собрать средств и осуществить свой план. Прах Пейна долго хранился в доме Коббета; о его дальнейшей судьбе никаких сведений я не встретил. Это возможность для других работ.

Цель: рассмотреть и разобрать социально-политические взгляды Томаса
Пейна.

Задачи:

1. Рассмотреть основные работы Томаса Пейна.

2. Показать суть основных социально-политических взглядов Томаса Пейна.

3. Выявить уникальность социально-политических взглядов Томаса Пейна в сравнении с другими взглядами этой эпохи.

4. Показать слабые стороны социально-политических взглядов Томаса Пейна.

5. Выявить актуальные аспекты социально-политических взглядов Томаса

Пейна.

Методы исследования: историко-сравнительный метод, описание, обобщение, сравнение, историко-системный метод.

Историография Т. Пейна как я отметил выше, не так уж и мала. Из зарубежных историографов: Джордж, Чалмерс, Теодор Рузвельт, Лесли, Стифен,
Ричардсон, Карлейль, Конвейн, Вудворд, Олдридж, Канован, Фонер и многие другие, даже отечественные историографы. Но, к сожалению, весь этот многочисленный материал недоступен. Мною разобрана отечественная историография, и то, довольно узкого периода, примерно — половины столетия.
Разбор буду вести в хронологическом порядке, также включая сюда и зарубежную историографию.

Начну с Деборина А. М., в 1958 году выходит его трехтомная работа:
«Социально – политические учения нового времени». Нас же интересует первый том. В нем сравнительно немного о Т. Пейне, а именно, стр. 419 – 424.

Деборин А. М. Представляет Т. Пейна как первого революционера, человека, оказавшего влияние на колонистов. В своей работе он называет
«Здравый смысл» — эпохальным произведением. Также выделяет Пейновскую разницу между понятиями общество и правительство. Отметил критику английской конституции, королевской власти, несправедливость богатства и нищеты.

Но есть и слабые стороны в работе Деборина. Так, например он преувеличивал призывы к революции против Англии. Отмечает «пути, намеченные
Пейном в революционном памфлете, по которым должна была развиваться американская революция[2]. Доказывает, что Америке не нужна торговля с
Англией. Как ошибка Пейна – мирный путь реформ. И вывод – короля заменит закон.

Можно отметить, что устаревший материал, и совершенно не пригодный для сегодняшнего времени, хотя для исследования интересен и даже полезен.

Следующей работой является статья Баскина М. П.: «Томас Пейн», вышедшая как предисловие в 1959 году, в книге «Т. Пейн. Избранные сочинения». Эта статья более полезна для исследователя. Баскин приводит в своей работе биографию Т. Пейна, выводит философские основы, отношение к религии, сравнивает с другими деятелями эпохи. Также выделяет социально – политические взгляды, что для нас особенно важно.

Конечно, постоянная линия марксистско-ленинской теории прослеживается в работе Баскина, но это уже сильный и последовательный научный труд.

Баскин делает упор на несправедливое замалчивание в истории Америки имени Пейна и связывает это он, прежде всего с тем, что он «осмеливался критиковать крупную собственность и крупных собственников»[3]. Очень интересна связь работ Пейна с современностью, этого я не встретил в других работах. А именно — Пейн противник войн. И как вывод, «народы кровно заинтересованы в мире»[4].

Глупо не сказать о главном источнике моей дипломной работы. Ведь именно в ней вышла стать Баскина М. П., а именно Т. Пейн «Избранные сочинения» 1959 года. Эта книга доступна как в городской «Горьковской» библиотеке, так и в нашей. В этой книге представлены основные труды Т.
Пейна в оригинале. На мой взгляд, это самый необходимый источник в написании моей дипломной работы.

В 1963 году в Советском Союзе публикуется научный трехтомный труд
«Основные течения американской мысли» Паррингтона В. Л. Что можно сказать об этой книге применительно к моей теме дипломной работы – ничего полезного и оригинального я не встретил. Наверное, следует учесть время написания работы, а она в США вышла с 1927 по 1930 годы. Конечно тогда это передовые идеи, сейчас рядовые на мой взгляд. Да и трудно. Что-либо найти в этой работе, даже по структуре, она похожа на мозаику. В «чистом» виде Т. Пейна
Паррингтон не рассматривает. Пейн постоянно проскальзывает в сравнении
(так, например с Джеферсоном).

Интересно высказывание: «Поразительное влияние «Здравого смысла» на общественное мнение.… Впервые за время утомительных …споров было открыто, заявлено, что в основе политики государства лежат экономические интересы»[5].

Главным плюсом этой работы является ее эмоциональность. Это было более всего для меня полезно, понять отношение американца к Пейну как соотечественнику по деятельности. Но мой вывод таков – по работе
Паррингтона понять можно только общую картину и вклад Пейна, не переходя на конкретности.

В этом очень помогли труды Гольдберга Н. М. Они были из литературы, часто применимой мною для написания данной работы. Я использовал две его книги: «Свободомыслие и атеизм в США (XVIII – XIX)» вышедшую в 1965 году и в 1969году «Томас Пейн». Эти книги я разбираю вместе, так как они написаны одним автором и при этом в них обеих делаются одни и те же выводы.
Гольдберг Н. М. С первых строк называет Т. Пейна «убежденным антиклерикалом и даже атеистом»[6].

Сильной стороной работ этого автора является последовательный разбор всех основных трудов Пейна; дата написания обстановка и его основные идеи со ссылками на труды самого Пейна. Особенно важным, на мой взгляд, явилось включение в работу философских и мировоззренческих взглядов Т. Пейна. В начале работы я делал доказательство необходимости этого. Также Гольдберг отводит большое место в своей работе отношению Пейна к религии[7]. Здесь он делает важный вывод о том, что Пейн «не умел связать вопросы религии с социально – экономическими основами развития общества»[8].

Гольдберг Н. М. разбирает историографию деятельности Пейна, хотя и с классовым подходом обличения врагов, но основательно. Я говорил это, но еще раз повторюсь, эти работы, на мой взгляд, полезны и даже необходимы в разборе этой темы дипломной работы. И я не ошибусь, сказав, что эти работы заменят половину используемой мною литературы.

Заслуживает внимания, по крайней мере, чтобы о нем упоминать 3-х томный источник «Американские просветители» вышедший в 1973 году.
Единственное что о нем я могу сказать, что о Т. Пейне написано очень коротко и обобщенно. Что-то конкретного и интересующего меня конкретно по диплому здесь я не нашел, но в виде общей информации сгодиться.

Конечно, нельзя не упомянуть и статью Кисловой А. А. «Томас Пейн – революционер или демократ» вышедшей в «Американском ежегоднике» 1975 года.

Статья сразу начинается с характеристики Т. Пейна «как выразителя передовых демократических взглядов»[9]. Нет разбора биографических данных.
Разбор ведется с публицистической деятельности Т. Пейна. Кислова А. А. приводит в своей работе труды Т. Пейна в хронологическом порядке и делает их характеристику. Время написания работы Т. Пейном, ее основную концепцию, и как подведение итога, значение данного научного трактата. Конечно призывы к революции и борьба народных масс на каждой странице этой статьи, но отмечу ее огромный научный потенциал.

Сделана попытка, разобрать историографию Т. Пейна. Начало с XVIII в., а именно с «Сочинений Т. Пейна» в четырех томах, напечатанных М. Конвеем.
Проскальзывает упоминание о советской историографии, называются такие фамилии как М. П. Баскин, Н. М. Гольдберг, Б. Э. Быховский и другие.

Что для меня было полезно, так это наличие ссылок на отечественных авторов, работы которых я и изучал в городской библиотеке. В последнем абзаце данной работы есть интересная фраза, выводы из которой делать несложно, а также можно увидеть дальновидность Кисловой А. А.: «в работах исследователей дан всесторонний марксистский анализ творческого наследия Т.
Пейна…»[10].

Кислова А. А. характеризует его как человека, оставшегося «до конца верным идеалам революции, независимости и социальной справедливости»[11].

Следующим источником является учебник «История США» в четырех томах,
1983 года. Конкретно по теме – первый том. Говоря о этом материале, скажу что информации мало, она сама по себе краткая, общего вида, причем представлена через призму марксистско-ленинской теории. Но все же из-за специфики литературы, я считаю, весьма неплохо отображен общий взгляд на эпоху и вклад Т. Пейна. Пейну уделено всего две страницы, а именно стр. 128
– 130. на этих страницах есть портрет Т. Пейна. Отмечено значение «Здравого смысла». Говориться, что он являлся сторонником демократических взглядов.
Выступал против метрополии, за равенство всех людей. Нельзя лояльно относиться к Англии, вести борьбу с ней. Сторонник республиканской формы правления. Ярая критика монархии. Отмечается рекордное количество изданий
«Здравого смысла». Выступал за всеобщее право голоса. Приводиться сравнение идей Т. Пейна с идеями Адомсона, вигов. О «Здравом смысле» сказано – это катализатор независимости.

Вывод по этой литературе таков: информация общая, краткая и вполне приемлемая.

Следующими я отмечу две работы 1986 года, Согрина В. В. «Мифы и реальности американской истории», и «Идейные течения в американской революции XVIII в.». здесь в одном ряду стоят Франклин, Пейн и Джефферсон.
Практически полезного для изучения личности и взглядов Т. Пейна нет, но есть интересный взгляд на эпоху. Я отнес эти работы к обобщающей литературе
(по моей теме), причем с классовым подходом. Конечно, интересно проследить эволюцию взглядов Согрина В. В., но в мою компетенцию это сейчас не входит.

Далее разбирая историографию в хронологическом порядке, я отмечу значимость статьи в журнале «Вопросы истории» за 1988 год №7 Рукшиной К.
С., кандидата филологических наук, доцента Белорусского государственного университета, с лаконичным названием «Томас Пейн».

Естественно начало ведется с годовщины установления Французской республики. И без К. Маркса с Ф. Энгельсом не обошлось, но я уже говорил, и повторюсь снова – это не повод отбрасывать в сторону матерьял. Даже может быть через несколько десятков лет это будет серьезней, чем нынешние исследования.

Клара Соломоновна подробно останавливается на биографии Т. Пейна, хотя и раскрывает ее в процессе. Жизнь разобрана до самого конца. Также и несколько лет после смерти. Несколькими строчками проскальзывает историография. В конце работы указывается на то, что «основоположники комунизма знали труды Пейна»[12].

В статье, Рукшина отмечает взгляды, «Пейн выступал за немедленное освобождение рабов, социальное равенство, отмену титулов, гражданское равноправие женщин»[13].

Отмечается невиданный успех памфлета «Здравый смысл». Как слабую его сторону Рукшина отмечает «для просветительской философии была характерна вера в прсвещенного государя, критика монарха – тирана»[14]. Конечно особого, нового взгляда на личность, а особенно взгляды Т. Пейна здесь я не встретил, но неоценимую помощь все же эта статья мне оказала.

Литература, которой не достать, здесь довольно подробно анализируется, даются разные взгляды, конечно в пределах задуманной концепции автором.
Крупицы, но важные.

Данная работа не просто перечисляет все работы Т. Пейна, в ней дается характеристика основных концепций автора, а также делается вывод, о мировом вкладе просветителя. Так например, «наиболее демократические из конституционных документов революционной Франции были созданы при непосредственном участии Пейна»[15].

Мое мнение о этой статье самое наилучшее. Это полезнейший и необходимейший материал в написании работы на мою тему. Практически вся стать посвящена социально-политическим взглядам Пейна в контексте биографических данных. Язык написания очень легко воспринимаемый. Как многие любят выражаться – значение данной статьи трудно переоценить. А тем более в советский период.

Очень интересна работа Луиса Харца «Либеральная традиция в Америке» вышедшая у нас в 1993 году, но издававшуюся за рубежом с 1955 года. В своей книге он отобразил США до 50-х годов. Тут и историография, и политическая философия. Множественная аргументация. Эта книга, несомненно, несет отпечаток той эпохи – то есть конфликт трех общественных систем: германского фашизма, американского либерализма, и советского социализма.
Победу он видит за американским либерализмом. Вся книга пропитана этим оптимизмом и патриотизмом, отсюда и оригинальные выводы. Так, Луис Харц не считает Т. Пейна великим. Считает, что эта эпоха подготовила, а Пейн выразил. «Колониальный период истории давно подготовил страну к такому повороту»[16], «Пейн лишь четко обнаружил эту неприязнь»[17]. Интересно высказывание «Здравый смысл – это несбыточная мечта»[18]. Но все же Луис
Харц не заостряет на Т. Пейне внимания, информация краткая и критичная.

Следуя хронологическому принципу, скажу о двух научных трудах Согрина
В. В. А именно, о вышедшей в 1995 году «Идеология в американской истории: от отцов основателей до конца XX в» и работе 2001 года «Политическая история США XVII-XX вв».

В своей первой работе (1995 г.) Согрин отвел деятелям просвещения один параграф. Применительно же к Т. Пейну, мало полезной информации. Пейн здесь в сравнении с Джефферсоном, Франклином, Руссо и другими. Конкретно по моей теме: Пейн критиковал английскую конституцию, высказывался в пользу республики.

Как плюсом данной работы Согрина – свежий взгляд на историческое прошлое, без примесей формационного подхода. О Пейне отмечает, в основном заслуги, как просветителя, а также причины, помешавшие реализовать задуманное.

Работа «Политическая история США XVII-XX вв» была лично для меня более полезна и интересна. В первой главе книги как обобщение и предыстория Новой истории США. Тут же упоминает о замалчивании в американской истории сочинений Т. Пейна. Выделяет суть «Здравого смысла», как образование США, и в нем же концепцию республиканизма. Также отмечает его большой тираж.
Выдающееся значение памфлета Пейна, «было признано теми, кого американцы относят к отцам основателям США (радикалы и простолюдины Пейна к таковым не причисляют)»[19].

Как отсюда видно, имя Т. Пейна не всеми воспринималось. да и воспринимается не однозначно.

Такие, как и во многих работах других авторов, отмечается. Что Пейн высказывался за независимость, критиковал английскую конституцию, а также доказал, что она не существует как таковая.

И подводя итог по Т. Пейну, Согрин В. В. отмечает, что «идеи «Здравого смысла» были закреплены в Декларации независимости 4 июля 1776 года»[20].
То есть подразумевается преемственность взглядов Т. Пейна и дальнейшая жизнь, о чем многие «забывали» упоминать.

Отмечу, что все работы Согрина В. В., все без исключения, очень помогли в написании выпускной работы. Более свежего материала я не нашел.
Получается, это самый актуальный и достоверный материал на сегодняшний день.

Но все же в XXI в. личность Пейна, как демократа, остается мало изученной.

Глава 1. Философско-мировоззренческие взгляды Томаса Пейна.

Прежде чем взяться за рассмотрение социально-политических взглядов Т.
Пейна, я хочу немного отойти от темы своей работы. На мой взгляд это отступление необходимо, так как именно философско-мировоззренческие взгляды являются основой социально-политических взглядов. Я постараюсь наиболее кратко и полно выявить основные концепции Т. Пейна.

Сложно понять мировоззрение Пейна. Он сам на первых же страницах
«Века разума» характеризует свое мировоззрение как деистическое:
«Единственная идея, которую человек может связать с именем бога, есть идея первопричины, причины всех вещей»[21]. Множественные оговорки Пейна о причинах, побудивших его принять концепцию деизма, а также многочисленные уверения автора, что он является верующим человеком, не могли не породить различных взглядов на социально-политическое и философское учение Пейна.

Более широкое о Пейне получило направление, выводившее его мировоззрение из квакерской догматики. Изучая различные работы и взгляды, я тоже склоняюсь к этому мнению.

Пейн признает совесть высшим авторитетом человеческой жизни. Это был сам голос бога и присутствие его в душе. Пейн мне кажется считал квакеризм наиболее приемлемой из всех христианских сект, но это было так потому, что квакеризм наиболее близко подходил к деизму, который был его действительной верой. Эту точку зрения разделяли Паррингтон, назвавший Пейна
«благородным квакером», М. Бест и другие историки[22].

Есть взгляд, будто религиозные представления оказали огромное влияние на формирование мировоззрения Пейна.

Пейн отождествлял разум с «естественными способностями» человека, которые могут познать создателя во внешнем мире. Пейн утверждал что квакеры были скорее деистами, чем христианами[23]. Противопоставляя политику квакеров их вере и пытаясь найти общее между этой последней и деизмом, хотя бы в области нравственной,[24] Пейн писал, что квакеры якобы не особенно верят в Христа, а священное писание считают мертвой буквой[25]. Квакеры же всегда заявляли, что они верят во «внутренний свет» Христа, и этот «внутренний свет», находящийся в людях, они сплошь и рядом отождествляли с Христом, а также с совестью.

Конечно Пейн испытал влияние квакеров. Однако это влияние ограничивалось лишь областью филантропии, в которой, кстати, квакеры шли иногда дальше деистов (например, отрицательное отношение к рабству и др.) и отражали некоторые прогрессивные устремления своего времени. И все же нельзя рассматривать квакерство как основу мировоззрения Пейна. Подавляющее большинство исследователей с полным основанием видит в Пейне сторонника и пропагандиста деизма, как он и сам об атом заявлял. Впрочем, и такое определение требует уточнений.

В решении основного вопроса философии Пейн предстает как материалист.

Согласно Пейну, вне человека и его сознания существует реальный материальный мир: «Спим мы или бодрствуем, великий механизм вселенной движется»[26]. Человек не может по своей воле изменить мироздание: «Оно — вечно существующий оригинал, прочесть который может каждый. Его нельзя подделать, подменить, утерять, изменить или уничтожить»[27].

Материя, как считает Пейн, порождает мысль, она, стало быть, первична, а мышление, ее производное, вторично. «Кто может сказать, — спрашивает он. — каким тончайшим действием тончайшей материи производится мысль в том, что мы называем разумом?»[28]. Материалистическое представление Пейна об источнике психической деятельности человека мы находим и в его «Опыте о сне». По его мнению, человеческая мысль обладает способностями воображения, суждения и запоминания. В состоянии бодрствования человека все эти три способности активны, они действуют в унисон и создают разумного человека. Во сне, напротив, эти три способности не действуют полностью, какие-то из них выключаются. В результате разрозненного действия одной или двух из этих способностей и возникает сновидение. Таков же источник и психических заболеваний. «Место сосредоточения сил или способностей, которые образуют то, что, называется мыслью, находится в мозгу. Нет, и не может быть какой-либо анатомической демонстрации этого явления, но … это именно так». В объяснении природы сна Пейн продолжает материалистическую традицию Гоббса. Попытки научно объяснить сновидения используются Пейном для критики религиозных представлений.

Пейн верит в бесконечность материального мира. «Конца нет!» — восклицает он[29]. Солнечная система это лишь одна из бесконечных систем миров.

В общем, материалистические высказывания о мироздании, направленные против субъективного идеализма, Пейн дополняет элементами материалистической теории познания. Как сам мир, так и принципы его устройства, по Пейну, не могут быть созданы людьми. Человек может лишь открыть, но не создать или изменить вечные и неизменные принципы, которыми управляется вселенная[30]. Эту мысль Пейн иллюстрирует на примере с треугольником. «Можно сказать, — пишет он, — что человек способен сделать или начертить треугольник, и потому треугольник — человеческое изобретение.
Но треугольник, будучи нарисован, есть не что иное, как изображение принципа, очертание, которое делает этот принцип доступным глазу, а через него и уму. Иначе он непостижим. Треугольник создает принцип не более чем свечка, внесенная в темную комнату, создает столы и стулья, которые до того были невидимы»[31]. В приведенных словах нельзя не увидеть элементы материалистической теории отражения. С другой стороны, отстаивая способность человека познать мир, утверждая, что человек может прочесть
«вечно существующий оригинал» мироздания, Пейн тем самым выступает против агностицизма. Он нигде не говорит, что человек не в состоянии познать законы природы. Напротив, он утверждает, что «человечество усвоило определенные законы деятельности природы», хотя мы пока и не знаем всего объема этих законов. Таким образом, для человеческого разума существует необозримое поле познавательной деятельности. Пейн ратует за познание материального мира. «Образование состоит не в знании языков… но в знании вещей, которым язык дает названия»[32]. Науки, по мнению Пейна, отражают объективную действительность, и их он противопоставляет религии. Так называемым священным книгам Пейн предпочитает эвклидовы «Начала геометрии», книгу, содержащую «самоочевидные доказательства, совершенно независимые от ее авторства и всего, что связано со временем, местом и обстоятельствами ее написания»[33].

Материалистическая в основном позиция Пейна подкрепляется тем, что он отвергает существование чего-либо иного, помимо естественного. Он решительно выступает против тайны и чуда — этих специфических атрибутов всякой религии. «Тайна — противник истины. Туман человеческих выдумок — вот что затемняет истину, представляет ее в искаженном виде. Истина никогда не покрывает себя тайной, и тайна, в которую она бывает закутана, — дело ее противника, но не ее самой». Тайна «служит тому, чтобы смутить разум», а чудо — чтобы «сбить с толку чувства. Первое— тарабарщина, второе—-ловкость рук»[34].

Пейн отразил не только достижения современной ему философии просветителей, но и ее недостатки. Недостатком материализма Пейна был его, вполне понятный для того времени, метафизический, механистический характер.
Устройство вселенной, утверждал Пейн, «является вечно существующим проявлением любого из принципов, на которых основана любая часть математической науки»[35]. Упрощенно-механистическое представление о природе Пейн отразил в своем известном сравнении: строя мельницу, человек пользуется теми же научными принципами, как если бы он хотел построить вселенную.

Слабой стороной учения Пейна является непоследовательность, его отступление от материализма.

Изложение взглядов Пейна о первопричине, первотолчке мы находим в речи «О существовании бога», произнесенной им в 1797 г. на собрании
Общества теофилантропистов в Париже. Повторяя известные по «Веку разума» рассуждения о природе как творении бога, о том, что бог познаваем только через это творение, через природу, Пейн подходит к вопросу о роли божества в мироздании. Ход рассуждений его таков. Вселенная материальна. Как система, она поддерживается движением. Это движение, без которого вселенная и, в частности, солнечная система не могли бы существовать, не есть свойство материи, потому что в противном случае это движение как вечное должно было бы создать самое себя. Однако последнее невозможно. Естественное состояние материи — состояние покоя. Таким образом, движение или перемещение в пространстве — результат действия на материю внешней силы. Такое движение следует отличать от того, которое атеисты называют вечным движением. Последнее касается состояния материи и приводит к постоянному превращению одних форм материи б другие. Это движение не похоже на движение, которое сохраняет систему
(например, солнечную) и предотвращает ее изменения. Таким образом, движение, поддерживающее вселенную как систему, порождено тем, что называют первопричиной. «Итак, когда мы открываем такое важное обстоятельство, без которого вселенная не может существовать, мы с необходимостью приходим к разумной вере в существование высшей причины материи, и эту причину человек называет бог … бог это гида, являющаяся первопричиной». Согласно высказываниям Пейна в «Веке разума», убеждение в том, что природа не создает самое себя, приводит людей к вере «в вечно существующую первопричину, по природе своей совершенно отличную от всего известного нам материального существования, в силу которой существуют все вещи. И эту первопричину человек называет богом»[36].

Рассуждения Пейна о движении материи противоречивы. С одной стороны, он как будто не отрицает самодвижение материи, в результате которого одни формы материи превращаются в другие. С другой стороны, для Пейна более важно то, что естественным состоянием материи является, как он думает, состояние покоя. Движение материи, которое Пейн в данном случае понимает примитивно, как изменение места, возникает лишь в результате действия внешней силы. Пейн ограничивает бога выполнением только роли первотолчка.
Рассуждения Пейна носят скорее характер декларирования, предположения, чем доказательства. Роль бога как творца вселенной самим же Пейном ставится под сомнение, как только он начинает критиковать библейскую историю сотворения мира.

Деистическая вера Пейна обнаруживает уязвимые стороны. У него проскальзывают сомнения, которые при ближайшем рассмотрении ослабляют его деизм, делают его недостаточно убедительным и раскрывают нам своеобразие деизма Пейна. Я подразумеваю следующее место в «Веке разума», где Пейн пишет: «И как ни недостижимо и трудно для человека понять, что такое первопричина, он верит в нее, ибо не верить в нее вдесятеро труднее.
Неописуемо трудно понять, что пространство не имеет конца, но еще труднее понять его конечность. Выше сил человека постичь вечную протяженность времени, но еще невозможнее представить время, когда не будет времени»[37].
Итак, хотя не верить в первопричину, т. е. в бога, вдесятеро труднее, чем верить в нее, но все же верить в отсутствие, очевидно, можно?
Но ведь эта возможная вера в отсутствие первопричины — атеизм! Пейн впадает в противоречие: выходит, что объективно атеизм может быть обоснован так же, как и деизм. Пейн фактически признает за атеизмом, отвергаемым им, право на существование. И далее. Идеи вечности и бесконечности, свойственные, по Пейну, якобы деизму, на деле, в применении к материи, свойственны атеизму.

Пейну приписывают веру в бессмертие. В доказательство того, что Пейн верил в бессмертие, приводятся следующие слова из «Века разума»: «Я … надеюсь на счастье за пределами земной жизни»[38]. В действительности же
Пейн имел в виду «бессмертие» своего имени, что после его земной жизни его идеи будут жить, и в этом смысле понятно его скромное выражение «надеюсь» на счастье бессмертия, а отнюдь не признание им загробной жизни.

Как Пейн понимает бессмертие? Так же как и церковники? Ничего подобного. Он сам видит принципиальную разницу между своей и религиозной точками зрения. Пейн пишет: «Чтобы поверить в бессмертие, я должен иметь более возвышенную идею, чем та, что содержится в этой мрачной доктрине воскресения»[39].

Согласно Пейну, «сознание существования — единственная вразумительная идея, какую мы имеем о будущей жизни, и непрерывность этого сознания есть бессмертие. Сознание существования или знание, что мы существуем, не необходимо приурочено к одной и той же форме или к одной и той же материи даже в этой жизни»[40]. Далее Пейн уточняет: «Мысль, когда она произведена, как я сейчас произвожу мысль, которую излагаю пером, способна стать бессмертной, и является единственным произведением человека, которое имеет эту способность»[41]. И, наконец, Пейн раскрывает природу мысли так: «Напечатай и перепечатай ее тысячу раз и на каком угодно материале, вырежь ее на дереве или высеки на камне, — мысль в любом случае остается Есегда одной и той же. Мысль способна существовать, не повреждаясь, на нее не действует перемена вещества. Она существенно отлична по природе от всего того, что мы знаем и можем воспринять»[42].

Если вспомнить упомянутые нами рассуждения Пейна о том, что мысль производится тончайшим действием тончайшей материи, то только что приведенные высказывания Пейна о бессмертии порожденной человеком мысли можно истолковать лишь как неясную догадку об относительной самостоятельности идей. Он, конечно, не понимает подлинной роли и происхождения общественных идей, наивно, упрощенно представляет их существование.

Но из всех этих рассуждений никак не следует вывод – что Пейн был мистиком, что он видел в боге не только первопричину, но и «всеобщую мысль», которая «сказала слово» и тем самым вызвала к существованию вселенную. В объяснении общественных явлений Пейн стоял на идеалистических позициях. Он считал разум и распространение знаний главной силой общественного развития. Это заблуждение Пейна не дает оснований замалчивать его в основном материалистическое объяснение природы, не видеть противоречия и непоследовательности в его отступлении к деизму. Для США деизм в то время играл прогрессивную роль. Деистические произведения Пейна, помимо его воли и желания, часто приводили читателя к атеистическим выводам.

Если в вопросах философии Пейн, непоследовательно придерживаясь материализма, допускает деизм, то в критике религии и церкви он опережает американских просветителей и английских вольнодумцев XVIII в., приближаясь к французским материалистам — атеистам. Пейн считает, что для уничтожения религиозных предрассудков и засилья духовенства первостепенное значение имеет конкретное и доступное самому неподготовленному читателю разоблачение истинного антинародного лица церкви. Боевой критике религии и церкви он посвящает почти все свои сочинения, начиная с «Века разума».

В самом начале «Века разума» Пейн отрывает верующего от небес и показывает ему действительность: «Религиозные обязанности состоят в справедливости поступков, милосердии и стремлении сделать наших собратьев счастливыми»[43]. И, чтобы не оставалось никаких сомнений в его отрицательном отношении к религии, он категорически заявляет: «Я не верю в религии, исповедуемые церковью еврейской, римской, греческой, турецкой, протестантской или какой-либо другой известной мне церковью. Мой собственный ум — моя церковь»[44].

Главный вывод, который можно сделать из заключений Пейна о «природе и идее» религии, состоит в том, что религия «должна быть свободна от всякой таинственности»[45]. Из рассуждении Пейна можно сделать атеистический вывод. Но Пейн сам не делает этого вывода и, более того, предостерегает от атеизма.

Заслугой Пейна я ч считаю то, что он не признавал учения о врожденности религиозных представлений, ратовал за распространение знаний, разоблачал господствующие религии как лживые учения, которые используются не только для обмана, но и для порабощения масс.

Всю силу своей критики Пейн сосредоточил на Библии, игравшей огромную роль в жизни в основном протестантской Америки[46]. Он начинает критику Библии с того, что отрицает идею «откровения». Пейн приводит логические доказательства против «откровения». Он пишет: «Каждая из… церквей показывает книги, называемые откровением, или словом божьим…
Каждая из этих церквей обвиняет другие в безверии: что же касается меня, то я не верю им всем»[47].

Что такое «откровение» и каков его смысл? Пейн объясняет:
«Откровение — сообщение о чем-то, чего лицо, которому сделано откровение, прежде не знало. Ибо, если я сделал какую-либо вещь или видел, как она была сделана, мне не нужно откровения, говорящего мне о том, что я ее сделал или видел, как и не нужно его и для того, чтобы я мог о ней рассказать или написать. Откровение поэтому не может быть приложено к чему-либо, произошедшему на земле, участником или очевидцем чего был сам человек.
Значит, все исторические и повествовательные части Библии, которые занимают почти всю ее, не подходят под значение слова „откровение», почему и не являются словом божьим»[48].

Критика Ветхого завета строится Пейном главным образом на основе
«Богословско-политического трактата» Спинозы. В «Веке разума» Пейн указывает, что использовал для своей критики мнения Авраама ибн Эзры и
Спинозы[49]. В сжатой и яркой форме Пейн доказывает, что Моисей не был автором Пятикнижия. Вот как пишет об этом же факте Пейн:
«Автор говорит нам также, что ни один человек не знает, где могила
Моисея до сего дня, то есть до того времени, когда жил автор. Но как тогда он узнал, что Моисей похоронен в земле Моавитской? Ведь писатель этот жил долгое время спустя. А из его выражения до сего дня, указывающего на большой промежуток времени, прошедший после смерти Моисея, явствует, что он определенно не был на его похоронах.
С другой стороны, невозможно, чтобы сам Моисей мог сказать, что ни один человек не знает, где находится могила. Делать
Моисея автором книги — значит уподобить его ребенку, который, играя, спрятался и кричит: „Никто меня не найдет, никто не найдет Моисея!»»[50].

У Пейна я встретил предположение: автором Второзакония был иудейский священник, живший «по меньшей мере лет на триста пятьдесят позже
Моисея»[51]. Далее он привел доказательства в пользу этой цифры.

Он далее терпеливо разъясняет путаницу в Библии, приводя и сравнивая отдельные тексты, а также фактические данные из истории Израиля.

Вывод Пейна таков: «Отнимите от книги Бытия веру в то, что Моисей является ее автором, на чем только и зиждется странное мнение, что все это
— слово божие, и от книги Бытия не останется ничего. Она превратится в анонимную книгу рассказов, басен, преданий, бессмыслицы и явной лжи.
История о Еве и змие, о Ное и его ковчеге низводится тогда до уровня арабских сказов, лишенных к тому же занимательности, а россказни о людях, живших по восемьсот-девятьсот лет, становятся такой же сказкой, как и языческий миф о бессмертии гигантов»[52].

Так называемые книги пророков Пейн характеризует как сборники бессвязных анекдотов о лицах и событиях древних времен, в которых действительно исторические события изложены, путано и противоречиво.

Пейн показывает, что слово «пророк» употребляется в Библии для обозначения поэта и музыкантаСлово «пророк» следует отличать от слова
«провидец», которое употреблялось в применении к лицу, способному предсказать будущее, причем это «будущее» ограничивалось их собственным временем. «Такие пророчества соответствуют тому, что мы называем гаданием…, — пишет Пейн. — Ложь христианской, а не еврейской церкви, невежество и предрассудки новейших, а не древних времен — вот что возвысило этих поэтов, музыкантов, заклинателей, толкователей снов, бродячих актеров в ранг пророков. Но, кроме этих общих черт всех пророков, они имели также свои особенности. Они разделялись на партии и пророчествовали за или против, согласно тому, к какой партии они принадлежали, как сегодняшние поэты и политические писатели пишут в защиту партии, к которой они примкнули, и против другой»[53].

Далее Пейн обстоятельно и оригинально показывает противоречивость и недостоверность евангельских сказаний об Иисусе Христе.

Пейн высмеивает легенду о непорочном зачатии Христа «от всевышнего».
Он замечает, что легенда имеет в своей основе языческие сказания, подобные историям о любовных похождениях Юпитера. В евангелиях эта легенда изложена противоречиво: у Марка и Иоанна она упоминается бегло, Матфей говорит, что ангел явился Иосифу, а Лука — что Марии. Но и Иосиф и Мария, замечает Пейн,
— наихудшие свидетели. «Если бы сейчас какая-нибудь беременная девушка сказала и даже поклялась, что она зачала от духа и что ангел сказал ей это, поверили бы? Конечно, нет. Почему же тогда должны мы верить тому же относительно другой девушки, которую мы никогда не видели, причем это рассказано нам неизвестно кем, когда и где?»[54].

В этой связи большой интерес представляют и другие мысли Пейна об элементах язычества в христианстве. Пейн высказывает предположение о том, что христианство позаимствовало из языческой мифологии легенду о небесном происхождении Иисуса (сравнить астральную теорию Вольнея и Дюпюи), что в христианстве сохранились следы политеизма (троица), что обожествление героев у язычников превратилось в канонизацию святых у христиан.

Пейн разоблачает библейскую выдумку о вознесении Христа. Об этом необыкновенном событии нет ни слова у Матфея и Иоанна. Что касается Марка, то он, как и Лука, упоминает об этом «вскользь, небрежно, одним росчерком пера, как будто он устал фантазировать или стыдится этой истории»[55].

Пейн пытается найти корни сказания о воскресении Христа. Он пишет, что такую историю всегда может создать усталое воображение, а легковерие может принять ее за действительность. Истории такого рода вообще имеют своим источником насильственную смерть или казнь невинно осужденных. «В истории явления Христа причудливо смешивается естественное и невозможное, что всегда отличает легенду от фактов»[56].

Такое понимание Пейном христианской религии отличается от наивного рационализма английских и немецких деистов.

Пейн приходит к выводу, который звучит как приговор библейским сказаниям: «Невероятные противоречия, содержащиеся в Ветхом и Новом заветах, ставят их в положение человека, который присягал бы за и против»[57].

У Пейна, по-видимому, были какие-то мысли о социальной сущности раннего христианства. Он рассматривает раннее христианство как движение, направленное против римского господства и иудейских священников. «Не исключено также, — пишет Пейн, — что Иисус Христос намеревался освободить еврейский народ от римской зависимости. Так или иначе, доблестный реформатор и революционер лишился жизни»[58]. В другом месте Пейн говорит о демократическом происхождении основателей трех великих религий, и между строк его можно прочитать мысль о том, что именно в народной массе зарождались идеи о «спасителях», имена которых пользовались «самой широкой известностью». Эти лица, пишет Пейн, «были самого темного происхождения:
Моисей был подкидыш, Иисус Христос родился в хлеве, а Магомет был погонщиком ослов»[59].

Сильной стороной антирелигиозных трудов Пейна является критика этической стороны Библии. Религиозные учения о морали и церковная опека над нравственностью были для Пейна неприемлемы.

В резкой форме Пейн показывает бесчеловечный характер библейской морали. Вот некоторые высказывания Пейна о библейской морали: «Когда мы читаем непристойные историйки, описания сладострастных похождений, жестоких и мучительных наказаний, неутомимой мстительности, которыми заполнено более половины Библии, нам скорее следовало бы назвать ее словом демона, а не словом божьим. Это история безнравственности и злобы, послужившая развращению и озверению человечества. Что касается меня, я ненавижу ее, как ненавижу все жестокое»[60]; «Чтобы без ужаса и отвращения читать
Библию, мы должны подавить все, что есть только в человеческом сердце нежного, чувствительного и милосердного. Если бы у меня не было других доказательств ложности Библии, этого одного было бы достаточно, чтобы определить мой выбор»[61]; «Библия рисует характер Моисея таким ужасным, какой только можно себе представить. Если эти рассказы верны, то он был негодяем, который первым начал вести войны из соображений или под предлогом религии; под этой личиной или в подобном ослеплении он совершал беспрецедентные в истории народов зверства»[62]; «Люди вообще не представляют себе той безнравственности, которой пронизано это мнимое слово божие. Погрязнув в предрассудках, они принимают на веру, что Библия истинна и хороша. Они не допускают сомнения в ней. Они привносят выработанные ими самими идеи милосердия всемогущего в книгу, которая, как их учат, написана его властью. Боже! а ведь Библия совсем не то; она — книга лжи, безнравственности и кощунства»[63]; «Чему учит нас Библия? Разбою, жестокости и убийству. Чему учит нас

[Новый] Завет? Верить, что всемогущий растлил обрученную женщину, и вера в это прелюбодеяние именуется верой в бога»[64].

В критике библейской морали Пейн не сумел преодолеть идеалистического подхода к объяснению общественных явлений. В основу войн, гонений, страданий и мучений, наполняющих историю человечества.
Пейн кладет религию «откровения», библейский обман.

В духе просветительства XVIII в. Пейн говорит о необходимости приобретать знания, содействовать счастью людей, проявлять добродетель и т. п. Все эти начала, по его мнению, и лежат в основе «религии гуманности». В исповедании этой религии и состоит, по Пейну, «истинное служение богу».

Пейн нанес сильнейший удар по авторитету священного писания. Он сам дал глубокую оценку своему труду. В конце первой части «Века разума» он писал: «Итак, я прошел через всю Библию, как человек с топором проходит лес, валя деревья. Вот они лежат, а попы, если смогут, пусть взрастят их снова. Они могут, вероятно, воткнуть их в землю, но никогда не заставят их расти»[65].

Глава 2. Социально-политические взгляды Т. Пейна.

2.1 Общество и государство.

В работе Пейна «Здравый смысл» автор стремился доказать, что разрыв с
Англией – историческая необходимость, подготовленная всем экономическим и политическим развитием колоний. Связь Англии и Америки, писал Пейн, является в настоящее время «вынужденной и противоестественной», поскольку они «принадлежат разным системам». Этот политический вывод явился результатом его философских размышлений о природе государства, а также критического анализа конституционной монархии, которая многими английскими и американскими идеологами того времени признавалась в качестве образцового государственного строя.

Согласно Пейну, основным принципом в определении социальной структуры является разграничение понятий «общество» и «государство». Общество – это изначальное, естественное состояние, в котором пребывают люди, вынужденные в борьбе за существование искать друг у друга помощи и взаимной поддержки.
Государство же – это производное, вторичное по отношению к обществу. Оно возникает на той ступени развития общества, когда «чувства долга и привязанности начнут ослабевать»[66]. Следовательно, функция государства представляется негативно охранительной, сводящейся к защите людей от посягательств на их свободу и безопасность. «Общество в любом своем состоянии есть благо, правительство же и самое лучшее – есть лишь необходимое зло…»,- писал Пейн[67]. Единственно согласующееся с интересами общества и законом природы он считал республиканскую форму государственного управления. Выборность и частая смена представителей власти, говорил Пейн,
«установит общность интересов у всех частей общества, люди будут взаимно и естественно поддерживать друг друга; и от этого (а не от … короля) зависит сила государственного управления и счастье управляемых[68].

Концепция Пейна была направлена против конституционной монархии пресловутого «равенства сил», за которое Монтескье так восхвалял британскую систему. Прямым вызовом поклонникам английской конституционной монархии звучали слова Пейна о том, что Англия – это «дом, расколотый семейной ссорой», ключ от двери которого отдан королю[69]. Сама противоестественность такого государственного устройства, когда рядом сосуществуют наследственные монархические учреждения в лице короля и палаты пэров и республиканские в лице палаты общин, по мнению Пейна, служат в качестве достаточного основания для того, чтобы считать английскую конституцию, освящающую подобное положение вещей, «чистым абсурдом»[70].
Часть американских современников Пейна (в основном тори) расценивала этот вывод как святотатство, как посягательство на высочайшее достижение политической мысли, обоснованной философским авторитетом Дж. Локка. Пейн доказывал, что преклонение перед английской конституцией и английской системой правления является ничем ни оправданным пристрастием к формам и традициям монархического государства, в общем, чуждым американцам, большая часть которых бежала в свое время от его отнюдь не «нежных материнских объятий»[71].

Пейн был первым из американских публицистов, употребившим выражение
«Соединенные Штаты Америки» в значении федерации и союза больших колоний
Англии в Северной Америке. Будучи убежденным республиканцем, он выступал против государства-левиафана и в своих памфлетах периода войны за независимость неоднократно возвращался к этому вопросу. Пейн видел необходимость политической власти государства, но предупреждал против усиления его авторитета и угрозы тирании со стороны этого искусственно созданного института. В «Американских кризисах» были впервые сформулированы некоторые из общественно-политических взглядов Пейна и, в частности, вопрос о национальном суверенитете и самоуправлении штатов, а также о союзе их в системе единого государства[72].

Пейн утверждал, что самоуправление отдельных штатов – бывших колоний
Англии является необходимым условием демократического развития страны в целом. Каждый штат может и должен решать вопросы своей внутренней жизни в соответствии с требованиями и характером местных условий, с учетом особенностей состава населения, экономических, социальных, политических и религиозных традиций.

Принципы местного самоуправления, считал Пейн, не противоречат функциям центральной формы правления, защищающей интересы всех штатов в совокупности, т.к. если дела каждого штата носят локальный характер и ограничены пределами его границ, то суверенитет всей страны в целом, ее национальная независимость, находит выражение в союзе штатов, или
«соединенных штатах».

Только в таком качестве, писал Пейн, Америка может выступать в международной политике и торговле только такого рода союз, утверждал он, может «дать нам авторитет за границей и безопасность дома»[73].

В 1791-1792 гг. им была написана одна из самых блестящих его публицистических работ – «Права человека.

В «Правах человека» представлена в наиболее полном виде социальные взгляды Пейна. Непосредственным поводом к написанию работы послужил трактат английского публициста Э. Берка «Размышления о революции во Франции»
(1790), основные идеи которого разделялись всеми.

В своем труде Пейн должен был вновь обратиться к вопросу о происхождении и задачах государственной власти, поскольку его оппонент акцентировал внимание именно на этом положении, представив доводы в защиту наследственного принципа правления. Согласно Берку, народ, когда-либо заключивший договор с государственной властью, должен до скончания веков сохранять его в силе, завещав исполнять это обязательство и своим потомкам.
Реакционный писатель, каковым был Берк, имел своей целью оправдать конституционную монархию и доказать, что народ не имеет права избирать правителей, выступать против них, а также определять форму правления. Пейн подверг критике спекуляции Берка, подводившего под договорную теорию юридическую основу. Он доказал, что заявление Берка о «вечном договоре» абсурдно с логической точки зрения и совершенно не оправдано с точки зрения естественного права, от которого человек отнюдь не отказывается, вступая в гражданское общество. «Тщеславное притязание на то, чтобы управлять и за гробом, — самая смешная и дерзкая из всех форм тирании, — писал Пейн. –
Человек не имеет права собственности на другого человека; подобным образом ни одно поколение не имеет права собственности на последующие поколения»[74]. Пейн считал, что общественный договор должен поддерживаться каждым поколением людей, ибо в противном случае он теряет свою законную силу.

Пейн внес свой вклад в договорную теорию государства. Он был одним из тех революционных идеологов XVIII в., которые обосновывали идею о народе как суверенном носителе власти. Государство, подчеркивал он, не есть результат договора между управляющими и управляемыми, — оно «либо возникает из народа, либо утверждается над народом». В первом случае суверенитет остается за народом, во втором – власть становится тиранической и подлежит упразднению.

2.2 Независимость.

Совершенно очевидно, что Пейн был далек от понимания движущих сил государства. Но положения своей естественно-направленной социальной теории
Пейн последовательно доводил до политических выводов. Он говорил, что в тех случаях, когда государственная власть вступает в противоречие с интересами общества, народ вправе изменить или ликвидировать ее. В этом – выражение суверенности народа и его естественного права на революцию. Оценивая положение дел в Америке, Пейн вплотную подводил читателя к мысли, что осуществление права на революцию против английской короны –в данном случае необходимость.

«Здравый смысл» представлял собой попытку конкретно-исторического рассмотрения общественно-политических проблем, перед которыми стояли колонии в предреволюционный период. Пейну удалось показать в своей работе как естественно-правовые, так и экономические причины революции в Америке.
На основе анализа экономического состояния колоний он приходит к выводу, что «в системе британской политики Америка играет лишь второразрядную роль» и что «Англия сообразуется с благом нашей страны не больше, чем это отвечает ее собственным замыслам»[75].

Таким образом, Пейн вскрыл сущность самого конфликта и причины, породившие американскую революцию: противоречия между экономическим развитием колоний и тормозящей это развитие политикой метрополии, которая отражала интересы своей буржуазии. Дальнейшая связь колоний с Англией, подчинение системе опеки, которую Лондон установил в Америке, принесут лишь ущерб экономическому развитию колоний, говорил Пейн. Он напринимал рассуждения тех политиков, которые полагали, якобы сила колоний – в Англии, и утверждал, что торговля с другими странами Европы будет служить большей защитой для колоний, нежели подобная опека.

Памфлет Пейна сыграл огромную роль в подготовке принятия общественным мнением идеи независимости. Большинство американцев, прочитав памфлет, убедились, что английская система не соответствует интересам развития колоний и что верность королю и британской конституции – это не более, как анахронизм. Памфлет нанес удар по монархическим традициям, которых придерживались, часто бессознательно, колонисты. Он содержал в себе ясный призыв к борьбе за республику, благодаря чему его по праву называют
«манифестом новой философии республиканизма»[76]. Именно эти республиканские идеи оказали наиболее революционизирующее влияние на массы, произвели сдвиг в общественном сознании, повернули его к проблемам буржуазно-демократического переустройства социального строя.

Одна из главных для Пейна проблем – справедливые и несправедливые войны – развивается им с позиций естественно-правовой теории. Сражаясь в годы войны против англичан в частях, которыми командовал генерал Н. Грин,
Пейн одновременно занимался публицистикой; за этот период им было издано 13 памфлетов под общим названием «Американские кризисы». То были статьи, имевшие большое пропагандистское значение, особенно в первый период войны, когда армия Вашингтона терпела поражения. Их зачитывали вслух перед солдатами, чтобы поднять боевой дух революционной армии, защищавшей независимость колоний. В «Американских кризисах» Пейном был поставлен ряд проблем государственно-политического и философского характера, что выдвинуло эти памфлеты на уровень важнейших документов американской революции.

Он осуждает воины в династических целях, для укрепления монархического государства и оправдывает воины, которые ведет народ в интересах своего национального суверенитета и независимости. Он писал, что английские гражданские власти, в «спесивом самообожествлении» попирающие естественные и неотъемлемые права народов Индии, Африки и Америки, превратили войну в
«любимое занятие» английской нации, в результате чего она получила славу
«величайшей и злейшей богохульницы на всей земле»[77]. «Для счастья моей
Британии и ради всеобщего мира я бы пожелал ей не иметь ни фута земли за пределами ее собственного острова», — говорил Пейн[78].

Согласно социальной философии Пейна война, которую вынуждена была вести Америка против английского владычества, Вызвана «естественными побуждениями»[79]. т.е. стремлением людей к свободе, — правом естественным, неотделимым от существования личности и подлежащим охране со стороны гражданских властей. Он писал в этой связи: «…Я считаю НЕЗАВИСИМОСТЬ естественным правом и потребностью Америки»[80].

Томас Пейн был горячим пропагандистом американской независимости и много сделал для ее практического осуществления. В период войны он взял на себя организацию сбора средств для революционной армии. В феврале 1781 г. вместе с полковником Лоуренсом он отправился во Францию со специальной миссией – добиться от французского правительства помощи на продолжение войны с Англией. Свой краткий визит Пейн использовал для пропаганды идей революции и для мобилизации общественного мнения в поддержку борьбы американцев за независимость.

В 1782 г. Пейн выпустил памфлет под названием «Письмо аббату Рейналю».
Взяв за основу критическое рассматривание ошибочных положений книги
Рейналя, Пейн дает тем самым пример конкретно-исторического подхода в анализе событий, связанных с революцией.

Пейн писал в своем памфлете, что только независимость обеспечит дальнейшее развитие страны и поставит ее рядом с другими государствами. Акт о гербовом соборе, продолжал Пейн, это всего лишь эпизод в серии попыток установить автократический контроль над американской экономикой и промышленностью со стороны английского парламента, в котором колонисты не имели своих представителей. Как отмечал Пейн, при сложившихся условиях этот контроль явился ни чем иным, как стремлением установить тиранию с помощью законодательства, стремлением, заранее обдуманном и планомерно осуществляемым английскими властями. Поэтому восстание колоний, революция были неизбежностью, оправданными исторически и с политической и моральной точек зрения закономерными, замечал американский революционный идеолог в своем ответе аббату Рейналю. Политически и морально оправданными считал
Пейн шаги, предпринятые американцами в отношении установления союза с
Францией. Каковы бы не были цели и мотивы монархической Франции в этом союзе, главное состоит в том, что он поможет выиграть колониям войну с монархической Англией и заложит основу для дальнейшего расширения торговых связей, экономических, политических и культурных связей двух наций. В этом союзе Пейн видел предпосылки укрепления международных отношений.

В 1789 г. он оказался во Франции и участвовал в составлении Декларации прав человека и гражданина. «Во Франции всходило солнце нового дня, создавалась конституция более свободного государства, и обойтись без услуг столь опытного мастера казалось невозможным», — писал о деятельности Пейна в период Французской революции американский историк Паррингтон. И там Пейн так же горячо боролся за установление республики, как в свое время в
Америке.

2.3 Естественные и гражданские права.

Пейн принадлежал к школе тех политических мыслителей XVIII в., отправным тезисом для которых служило утверждение о равенстве людей. Его социальные воззрения в наибольшей степени соприкасались с революционно- демократическими взглядами Ж.-Ж. Руссо, в чьих трудах он, по собственному признанию, находил «высокое чувство свободолюбия, которое внушает уважение и воодушевляет человека»[81]. Руссо как один из зачинателей нового направления общественной мысли – эгалитаризма — привлекал Пейна постановкой проблемы равенства в качестве главного требования века. Равенство людей по природе, не знающей сословных ограничений, — Это ведущий мотив социальной философии Пейна, все здание которой, по справедливому замечанию современного американского исследователя, построено на фундаменте «прав человека».

Понятие «права человека» у Пейна включает естественные и гражданские права. Человек как существо социальное обладает одновременно двумя видами прав, говорил Пейн. Первые и основные – это естественные права, к которым могут быть отнесены право на жизнь, интеллектуальные права, право добиваться благоденствия и счастья. Вторые – гражданские, принадлежащие человеку как члену общества и касающиеся главным образом его безопасности и защиты его естественных прав. В этом соподчинении прав приоритет сохраняется за правами естественными, в отношениях которых гражданские выполняют служебную роль. Согласно Пейну, «каждое гражданское право вырастает из права естественного, или, иными словами, получено в обмен на какое-то естественное право»[82]. Естественные права неотъемлемы, гражданские – могут быть отчуждены в случае необходимости и в интересах всего общества.

К естественным правам Пейн причислял только те, которые гарантируют человеку самосохранение, и поэтому среди них читатель не находил право на частную собственность. Всякую собственность сверх личных потребностей Пейн считал гражданской, т.е. такой, которая в случае необходимости могла быть употреблена на благо всего общества. Это звучало как вызов буржуазным взглядам на природу собственности, право на которую объявлялось «священным» и «нерушимым» в цитируемой Пейном Декларации прав человека и гражданина[83].

Социологическая концепция Пейна содержит в себе много недостатков.
Некоторые ее положения носят чисто умозрительный характер и по своей сути идеалистичны. Однако прогрессивная идея этой концепции состояла в признании того, что общественная жизнь, подобно природе, подчиняется естественным законам и что развитие и постоянное обновление – необходимое условие жизни здорового социального организма. Направленная против реакционных теорий,
Стремившихся увековечить абсолютистско-монархический строй, эта концепция обосновывала требование подлинного республиканизма, реального
«народоправства», действующего во имя «общественного блага».

2.4 Социальные проблемы.

Т. Пейн стал американцем лишь в 1774 г. Уже зрелым тридцатисемилетним человеком он приехал в Америку и сразу включился в идейно-политическую борьбу. Работая реактором «Пенсильванского журнала»,
Пейн одновременно сам занимался публицистикой. В 1774 г. он написал и в
1775 г. издал в этом журнале статью «Африканское рабство в Америке», посвященную острой социальной проблеме. В американской антирабовладельческой литературе это одно из первых произведений, где на суд общественности выносился вопрос о позорной для цивилизованного мира практике рабства, защищать которое, как писал Пейн, так же аморально, как оправдывать убийство или другое подобное преступление. Пейн говорил о полном и немедленном освобождении рабов, и этот радикализм уже тогда заставил насторожиться некоторых общественных и политических деятелей
Америки. С той же бескомпромиссностью Пейн касался проблемы отделения колоний от метрополии. В статье «Серьезная мысль», опубликованной в
«Пенсильванском журнале» 8 октября 1775 г., он писал: «У меня нет ни каких сомнений в том, что богу угодно, наконец, отделить Америку от
Британии»[84].

Из работ выделяется трактат «Аграрная справедливость», написанный
Пейном в 1795 г. в ответ на проповедь о бедности и богатстве епископа
Ландаффского – одного из главных оппонентов «Века разума».

В этом трактате Пейн выступает как критик общественного строя, в котором идеалы равенства, провозглашенные конституцией, находятся в противоречии с фактическим положением масс, вынужденных влачить нищенское существование. Главной причиной экономического неравенства в обществе Пейн считал монополию на землю. Он отмечал, что в естественном состоянии земля находилась в общественном пользовании – это было общее право всех людей.
Земельная собственность появилась с началом обработки почвы, и вслед за тем возникло индивидуальное право. «Обработка земли является, по меньшей мере, одним из величайших улучшений природы, когда-либо произведенной человеческой изобретательностью. Оно сообщило десятикратную ценность преображенной земле. Однако земельная монополия, начавшаяся вместе с ней, принесла огромнейшее зло. Она лишила больше половины населения каждой нации их естественного наследства, не обеспечив им, как это следовало сделать, возмещения за потерю, и вследствие этого породило образцы такой бедности и нищеты, каких прежде не существовало»[85]. Он отвергал частную собственность на землю, считая, что собственнику обработанной земли принадлежит лишь стоимость ее улучшений. В качестве компенсации обществу за потерю им «естественного наследства» собственник обработанной земли платит ренту, из которой государство создает специальный национальный фонд для выплаты пенсий престарелым и обеспечения несовершеннолетних. Таким образом,
Пейн считал возможным покончить с нищетой и утвердить истинные идеалы республиканизма.

Проблемы социального неравенства, поставленные Пейном в «Аграрной справедливости», имели большое общественно-политическое звучание, несмотря на утопический характер плана мероприятий по ликвидации нищеты. Автор обращался к общественной совести, призывал создать более справедливую социально-экономическую систему, которая бы основывалась, как он писал, «на твердом фундаменте национальных интересов и национальной защите»[86]. Эти идеи в немалой степени способствовали развитию и укреплению гуманистического направления общественной мысли стран Европы и Америки конца XVIII – начала XIX века.

Заключение:

Об общественно-политической, научной и литературной деятельности Т.
Пейна написано немало различными по своим политическим воззрениям авторами. Только в Америке издано более 20 его биографий. Неизменный интерес к личности замечательного писателя и революционного деятеля XVIII в. проявляет демократическая общественность США и европейских стран. Между тем вот уже полтора с лишним века, прошедших со дня смерти Т. Пейна, к анализу его деятельности возвращаются и те, кто хотел бы изменить роль и значение человека, которому Америка в немалой степени обязана своей независимостью.

В ряде теоретических вопросов Пейн уступал просветителям Франции,
Германии, и даже США. Он не был, подобно своему соотечественнику и другу
Франклину, выдающимся естествоиспытателем. Однако его неустанное стремление связать философские и социологические проблемы, его последовательный республиканизм делают американского просветителя одним из наиболее радикальных противников «старого порядка». Подавляющая часть просветителей XVIII в. ориентировались на «просвещенного монарха», на революцию «сверху», а не «снизу», на мирную проповедь передовых идей. Пейн открыто говорил, что его просветительская деятельность порождена буржуазной революцией. Он рассматривал себя как солдата передовой армии, как патриота, добивающегося национальной независимости угнетенной страны.

Не менее решительно выступает он против компромиссного подхода к коренным революционным задачам. Пейн называет идею примирения с Англией
«невозможной и противоестественной». Он резко порицал характерную даже для лучших представителей эпохи Возрождения и просвещения ориентировку материальную поддержку меценатствующих аристократов и призывал всех, кто дорожит добрым именем литературы, свободно и бескорыстно использовать свое дарование в великой освободительной борьбе человечества. Это призыв творить не продаваясь.

Пейн не развивал ни идеи о зависимости просвещения народных масс от общественных отношений, ни проблемы воздействия революционного движения в одной стране на революционное движение других стран. Он не смог понять до конца, природы самой американской революции, которая привела к окончательному утверждению в Америке индустриальных форм.

Еще одна особенность Пейна как просветителя. Он был замечательным систематизатором, излагал свои мысли исключительно стройно. Теоретические тезисы иллюстрировал наглядными, доходчивыми примерами. Он был врагом всякого рода двусмысленностей. По поводу истолкования взглядов Пейна трудно спорить. У него было много противников. Его идеи поддерживали радикальные силы, но никто не мог отрицать материалистических тенденций его философии, не мог не видеть его последовательной борьбы с феодально- сословными традициями в экономике, политике и культуре.

Свои философские взгляды Пейн изложил менее обстоятельно, чем социологические, однако и как философ он сумел выдвинуть немало ярких положений. Хотя он и не дошел до открытого атеизма, но и в области антирелигиозной пропаганды сделал очень многое.

Большое внимание уделяет Пейн проблемам морали. Для него основная задача – освободить этические нормы от церковной опеки, причем и здесь он подчеркивает отрицательное влияние теологии на этику.

Подобно Вольтеру, Франклину и многим другим просветителям Пейн официально объявляет себя деистом. Он признает бога в качестве первопричины. Пейн был убежден, что вера в бога может в какой-то степени содействовать братским взаимоотношениям между людьми. Он отметил, что религия должна быть свободна от всякой таинственности, ибо она является не чем иным, как этическим долгом, обязательным для каждого человека.

Пейн выступает против двух органически связанных понятий – «тайны» и «чуда». Первое, отмечает он, стремиться смутить разум, второе – сбить с толку чувства.

Пейн приходит к выводу, что вера в чудеса наносит всем религиям принципиальный ущерб. Ибо низводит бога на уровень раешника, разыгрывающего всякие трюки с целью позабавить людей, заставить их глазеть и изумляться.

Он дает резкую критику теологических книг, показывает их алогичность и бездоказательность. Они созданы не богом и его пророками, а людьми, причем людьми, невежественными или заведомо заинтересованными в неправде. С особенным бесстрашием критикует Пейн христианские авторитеты.

Противопоставляя религии науку, а вере и надежде человеческий разум, Пейн развивает принципы материалистической теории познания.

Пейн не выходит за пределы метафизического механистического материализма. Само понятие разума носит у Пейна абстрактный, антиисторический характер. В конечном счете, его «Век разума»,- строй, в котором исчезают феодально-сословные учреждения и взгляды.

Но Пейн вошел в историю не только как философ. Еще большее значение имеют его социально-политические исследования. Он ориентировался на теоретический анализ современной ему эпохи. Сам был непосредственным участником двух революций в Америке и во Франции. На этой основе пришел к выводу: без народа революций не может быть. И если многие просветители дискутировали о праве народа на революцию, то для Пейна она не нуждалась ни в моральном ни в юридическом оправдании. В революции он видел прогресс.
Хотя это и «немного» устаревший вопрос в наше время, но без него пока что никак нельзя, прошло-то всего не более двадцати лет с периода социализма, и отрекаться пока что рано, это наша история.

Пейн одним из первых в истории политической мысли приводит различие между обществом и государством. Пейн, прежде всего, понял, что нельзя отождествлять такие категории, как общество и государство. Оба понятия возникли «естественным путем», без какого бы то ни было вмешательства сверхъестественных сил.

Пейн, подобно всем другим просветителям, высказывается за самостоятельное научное исследование, без какой бы то ни было церковной опеки. Общество – причина, государство – следствие. Общество возникло потому, что людям трудно жить в одиночку. Государство же появилось из-за прямой заинтересованности общества в соблюдении порядка.

Государство, по Пейну, возникает вслед за объединением людей в обществе, потому что объединившиеся люди не способны сами сохранять справедливость в отношениях между собой. Пейн считает, что зарождение и существование государственной власти строиться только на согласии управляемых (по общественному договору), поэтому верховная власть государства должна принадлежать самому народу. Из этой идеи народного суверенитета Пейн делает вывод о праве народа учреждать или уничтожать любую форму правления, то есть о праве на восстание.

Исходя из этого, по Пейну, получается, что борьба за существование, необходимость совместной трудовой деятельности заставляет людей вступать в социальные связи. Но и тут он делает оговорку. Экономическая необходимость является у него лишь одной из многих причин породивших общество. Другую причину он видит в психике человека, в неприспособленности его сознания к одиночеству. Решающую силу в общественной жизни Т. Пейн отдает разуму.

Как представитель естественно-правовой теории Пейн различал естественные и гражданские права человека.

Интерес представляют рассуждения Пейна о том, что сравнительно небольшая группа людей смогла бы выполнять и государственные функции без каких бы то ни было специальных правительственных учреждений.

Он характеризует английскую конституцию как эклектическое сочетание пережитков двух древних тираний с новыми, республиканскими элементами. В лице английского короля он видит остаток «монархической тирании», в лице пэров Англии – пережитки «аристократической тирании» и, в лице палаты общин – новые, республиканские элементы. Критикуя английский политический строй, Пейн критикует монархию в целом.

Все формы государственного правления Пейн делит на два вида:
Правление на основе выборов и представительства и правление на основе права наследования.

Пейн приходит, в конечном счете, к выводу о том, что всякая монархия
«противоестественна», в то время как республика соответствует природе и ее законам. Последовательный республиканизм Пейна делает его в политическом отношении – радикалом.

С особой решительностью оспаривает Пейн ссылки на почетное происхождение царствующих родов. Он называет первых царей главарями разбойничьих шаек, чье дикое поведение и превосходство в коварстве принесли им звание первых среди грабителей. Может быть, три ответа на вопрос, как впервые появились короли, заявляет Пейн: или по жребию, или по выбору, или по узурпации. Во всех этих трех случаях монархия логически себя не оправдывает.

Т. Пейн, впрочем, как и другие просветители этой эпохи, полагал, что эксплуатация, существование элиты и низов не противоречат идеям свободы и равенства. Пейн выступил в качестве утописта, предлагающего реформировать, а не разрушить существующий строй, сделать его пригодным для широких масс.

Хотя особенно он не верит в реальное осуществление своих проектов, понимая, что собственник вряд ли откажется от своего. А революцию он считает «неестественной» и «противозаконной». Основная ставка Пейном делается все на тот же «Здравый смысл», — смысл в том, что собственники пойдут на уступки неимущим.

По-моему Пейн был глубоко убежден, что принятие его проекта, ограничивающего чрезмерные аппетиты крупных собственников, вызовет не ослабление частной собственности, а ее усиление.

Сам Пейн хочет дать пример самоограничения. Он обязался внести сотню фунтов стерлингов в национальный фонд Франции и столько же Англии. Если каждый будет заботиться об общественных интересах, то наступит «рай на земле».

Именно из-за этого проекта экономического преобразования имя Т. Пейна и его заслуги стали замалчивать.

Есть в трудах Пейна еще немало других положений, имеющих не только исторический интерес, но созвучных современности. Так, из идеи природного равенства людей он делал прямые выводы о единстве человеческого рода и критиковал расистов своего времени. Поддерживая справедливую войну американских колоний против англичан, Пейн вместе с тем был решительным противником несправедливых войн, ведущихся в династических целях или в интересах крупных предпринимателей. Он считал, что народы кровно заинтересованы в мире. Поэтому многие положения Пейна в защиту мира и в наши дни очень актуальны.

Источники и литература:

Источники:

1. Пейн Томас Избранные сочинения. М., 1959.

2. Американские просветители. В 3Т. М., 1973.

Литература:

3. Согрин В. В. Мифы и реальности американской истории. М., 1986.

4. Согрин В. В. Идейные течения в американской революции XVIII в. М.,

1986.

5. Согрин В. В. Идеология в американской истории: от отцов основателей до конца XX в. М., 1995.

6. Согрин В. В. Политическая история США XVII-XX вв. М., 2001.

7. Гольдберг Н. М. Томас Пейн. М., 1969.

8. Гольдберг Н. М. Свободомыслие и атеизм в США (XVIII-XIX вв.). М.,

1965.

9. Харц Луис Либеральная традиция в Америке. М., 1993.
10. Кислова А. А. Томас Пейн – революционер и демократ. //Американский ежегодник. М., 1975.
11. История США В 4Т. Т1. М., 1963-1987.
12. Паррингтон В. Л. Основные течения американской мысли. В 3Т. Т2. М.,

1963.
13. Деборин А. М. Социально-политические учения нового времени. В 3Т. Т1.

М., 1958.
14. Баскин М. П. Томас Пейн // Пейн Томас Избранные сочинения. М., 1959.

Стр.5 -20.
15. Рукшина К. С. Томас Пейн // Вопросы истории 1988 №7.
————————
[1] Утверждение, будто бы Пейн был странствующим проповедником евангелистом
(в 1766 г.), неверно. Это вымысел, впервые распространенный злейшим врагом
Пейна, Олдисом.
[2] Деборин А.М. Социально – политические учения нового времени. В3Т Т1.
Стр.424.
[3] Т Пейн. Избранные сочинения. Стр. 7.
[4] Т Пейн. Избранные сочинения. Стр. 20.
[5] Паррингтон В. Л. Основные течения американской мысли. Т. 1. М.1962, стр. 407.
[6] Гольдберг Н. М. Свободомыслие и атеизм в США (XVIII – XIX)., Стр.137.
[7] Гольдберг Н. М. Свободомыслие и атеизм в США (XVIII – XIX)., Стр.148-
160.
[8] Гольдберг Н. М. Свободомыслие и атеизм в США (XVIII – XIX)., Стр.160.
[9] Кислова А. А. Томас Пейн – революционер и демократ // Американский ежегодник. М., 1975. Стр. 152.
[10] Кислова А. А. Томас Пейн – революционер и демократ // Американский ежегодник. М., 1975. Стр. 170.
[11] Кислова А. А. Томас Пейн – революционер и демократ // Американский ежегодник. М., 1975. Стр. 167.
[12] Рукшина К. С. Томас Пейн // Вопросы истории 88 №7. Стр. 89.
[13] Рукшина К. С. Томас Пейн // Вопросы истории 88 №7. Стр. 79.
[14] Рукшина К. С. Томас Пейн // Вопросы истории 88 №7. Стр. 80.
[15] Рукшина К. С. Томас Пейн // Вопросы истории 88 №7. Стр. 87.
[16] Л. Харц Либеральная традиция в Америке М.,1993. Стр.74.
[17] Л. Харц Либеральная традиция в Америке М.,1993. Стр.75.
[18] Л. Харц Либеральная традиция в Америке М.,1993. Стр.73.

[19] Согрин В.В. Политическая история США XVII-XX вв. М., 2001. Стр. 34.
[20] Согрин В.В. Политическая история США XVII-XX вв. М., 2001. Стр. 42.
[21] Т. Пейн. Избранные сочинения. Стр.265.
[22] В. Л. Паррингтон. Основные течения американской мысли, Т,I, Стр.420.
[23] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 373.
[24] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 279.
[25] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 373.
[26] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 254.
[27] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 265.
[28] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 367.
[29] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 280.
[30] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 269.
[31] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 270.
[32] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 272.
[33] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 300.
[34] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 287-288.
[35] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 270.
[36] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 266.
[37] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 367.
[38] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 247.
[39] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 366-367.
[40] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 367.
[41] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 367.
[42] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 367.
[43] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 247.
[44] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 247.
[45] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 287.
[46] Во время войны за независимость американский конгресс в 1777 г. принял решение напечатать 30 000 экземпляров Библии. Из-за трудностей издания
Комитет торговли решил ввезти 20 000 экземпляров из Европы. Вследствие эмбарго этот вывоз был затруднен, и в 1782 г. конгресс принял резолюцию об издании Библии на средства Роберта Эйткнна, найдя его начинание
«благочестивым и достохвальным, полезным в интересах религии»
[47] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 248.
[48] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 255.
[49] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 326.
[50] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 303-304.
[51] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 304.
[52] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 308.
[53] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 339.
[54] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 351.
[55] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 358.
[56] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 360.
[57] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 370.
[58] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 260.
[59] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 260.
[60] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 256.
[61] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 308.
[62] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 309.
[63] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 373.
[64] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 373.
[65] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 347.
[66] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 22.
[67] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 21.
[68] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 23.
[69] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 25.
[70] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 24.
[71] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 36.
[72] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 66.
[73] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 173.
[74] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 179.
[75] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 43.
[76] Паррингтон В. Л. Основные течения американской мысли. Т. 1. М.1962, стр. 410.

[77] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 73.
[78] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 92.
[79] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 139.
[80] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 79.
[81] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 228.
[82] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 205.
[83] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 243.
[84] Кислова А. А. Томас Пейн – революционер и демократ // Американский ежегодник. М., 1975. Стр. 153.

[85] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 367.
[86] Т. Пейн, Избранные сочинения, стр. 419.

Оглавление

Введение.

Глава I. История кочевых племен Половецкой земли

§1.Письменные источники о печенегах и половцах

§2. Историография накопления археологического материала по средневековым кочевникам

§3. Исследователи о причинах массовой миграции азиатских кочевников

Глава II. Материальная и духовная культура кочевого общества ХII-ХIV вв

§1. Типология вещевого комплекса печенегов и кипчаков-половцев по данным археологии

§2 Погребальный обряд кочевников

Заключение.

Список литературы

Введение

Археологические памятники, скупые, отрывочные и в большинстве достаточно поверхностные сведения письменных источников, составляют в настоящее время основу для изучения и реконструкции этнической и социально- экономической истории кочевых народов степей Евразии.

Этапы развития кочевых обществ, смена одних этнополитических объединений другими, территория их расселения, характер взаимодействия, вот далеко не полный перечень вопросов. Ответ на них можно найти в археологическом материале, естественно, при условии его тецательного историка- археологического анализа. В отечественный науке уже имеется серия крупных работ, в которых на основе комплексного изучения археологических памятников, каменных изваяний, сведений русских летописей и сочинений восточных и западных авторов эпох средневековья воссоздается этнической, социально- экономической истории кочевых племен печенегов и половцев.

С точки зрения этнической истории кочевых племен Евразии степи Южного Урала и Приуралья (территория простирается от верховья Тобола на востоке до нижнего течения р. Урал на западе и отр. Эмба на юге до низовьев Камы и Белой на севере) представляют собой важный район, поскольку именно через него проходили на запад все известные в евразийской истории кочевые племена и орды, начиная с гуннов.

Фрагментарность сведений о печенегах и половцах, содержащихся в средневековых письменных источниках, и очевидный субъективизм их авторов превращают археологические памятники в основной источник информации по этнокультурному составу, социальной структуре, материальной и духовной культуре кочевников эпохи средневековья. Таким образом: цель данной работы — изучить культуру кочевого общества по данным археологии.

Для достижения данной цели необходимо решить следующие задачи: дать описание исторических сведений о печенегах и половцах с помощью данных в письменных источниках, а также используя хронологию накопления археологического материала дореволюционных, советских и современных исследователей; назвать причины миграции азиатских кочевников по мнению некоторых ученых; дать типологическое описание составных элементов материальной культуры печенегов и половцев; с помощью специально разработанного перечня признаков провести подробный анализ погребального обряда памятников с целью выделения общих и особенных черт для данных видов племен.

Для данной контрольной работы были использованы публикации В.А.Иванова, В.А.Кригера, А.Ф.Яминова, которые посвятили свои работы истории средневекового населения Южного Урала.

Глава I. История кочевых племен Половецкой земли

§1.Письменные источники о печенегах и половцах

Самые ранние письменные свидетельства о пребывании народов- печенегов и половцев в Урало-Волжских степях датируются 922 годом и принадлежат перу Ахмеда Ибн Фадлана, секретаря посольства, посланного багдадским халифом Муктадиром в Волжскую Болгарию по просьбе болгарского царя Алмуша.

На всем протяжении своего долгового и трудного пути из Багдада в Болгарию он вел дневник, куда заносил сведения о местностях, странах и народах.

Спустившись с безводного плато Устюрт, караван посольства пришел к кочевьям Огузов (гуззов), живших в то время в степях между Северным Приаральем и низовьями Волги. Кроме сообщений об образе жизни и нравах этого народа Ибн Фаден оставил детальное описание похорон огуза, фиксируя признаки и языческий обычай захоронения.

Благодаря сведениям Ибн Фадлана, археологам удается этнически классифицировать часть курганов Х-ХI вв в Урало-Волжских степях, погребальный обряд которых характеризуется именно такими признаками (захоронения под земляными насыпями в прямоугольных ямах, перекрытых досками, на которых лежат череп и кости ног коня, поза погребенного – вытянуто на спине, головой на запад, вместе с ним очень часть находятся железные наконечники стрел, бронзовые и серебряные украшения поясов и специфические фигуры с распростертыми крыльями).

Двигаясь дальше от огузских почевий, багдатское посольство через несколько дней подошло к берегам озера Шалкар (Уральская область), вокруг которого в это время печенеги.

Очевидно, из-за краткости остановки (у печенегов посольство пробыло всего лишь 1 день, Ибн-Фадлан не имел возможности подробно ознакомиться с бытом и обычаями этого народа, а потому ограничился только кратким описанием их внешнего вида («они- темные брюнеты с совершенно бритыми бородами …») и сжатый, буквально в 1 фразе, характеристикой имущественного состояния данной группы печенегов («…они бедны в противоположность гузам…»).

Сведения Ибн-Фадлана о пребывании в начале Х века печенегов к востоку от Волги подкрепляются аналогичными сообщениями других средневековых авторов, современников Ибн-Фадлана: византийского императора Константина Багрянородного и арабского писателя, историка и географа Аль-Масуди. Указанные сведения органично дополняются данными археологических исследований, в результате которых в северной части Урало-Волжских степей на территории современных Куйбышевской , Саратовской и Оренбургской областей, выявлена и изучена серия курганов, по своим признакам индентичных особенно печенежским курганам, в большом количестве известным в степях Украины и Северного Причерноморья.

Северные же границы печенежских кочевий в Заволжье и Приуралье (Заволжская Печенегия) совпадали с южной кромкой волго-уральской степи, а западная доходила до Самарской Луки (в средневековых географических картах Жигули называются «Печенежскими горами»)1.

Однако государство печенегов в Приуралье продолжалось не долго, так как с востока из Центральной Азии на печенегов уже катился, сверкая молниями своих кривых сабель, всесокрушающий вал безжалостного и жесткого врага, о котором в далеком Киеве смиренный летописец с горечью написал: «В лето 6569 (1061г.) придоша половца первое на Русьскую землю воевати»2.

Половцы, они же команы, они же кипчяки- народ с драматической и по-своему прекрасный историей.

По мнению армянского средневековья историка Матфея Эдесского «рыжеволосый народ хардеш»- это половцы, которые в 1050-1051 гг. огузов и печенегов в степях Северного Кавказа. Через 5 лет, в 1055г. первые половецкие орды появляются у границ Киевской Руси, о чем говорит «Повесть временных лет».

В данной ситуации кыпчаки- половцы выступали как завоеватели, имя вполне определенную цель- степи, лежащие к западу от Волги.

Вырвав в Х-ХI вв из рук печенегов огромное пространство Великого пояса степей от озера Балхаш до Дуная (впоследствии эту территорию так и стали называть- Половецкая степь, или Дешт-и-Кипчак), половцы на многие десятилетия становятся едва ли не основной политической и этнической силой юга Евразии. Половецкие ханы со своими дружинами жестоко разоряли южные окраины русских княжеств, а потом выдавали своих дочерей замуж за киевских, владимирских, новгород-северских, волынских и других князей. В 1107г. после сокрушительного похода Владимира Монома-

ха в Половецкую степь 40 тысяч половцев хана Отрока находят убежище у грузинского царя Давида Строителя и служат ему в качестве конного войска. Участвуют половцы и междоусобных войнах византийских императоров. Однако, самой яркой страницей в истории половцев-кипчаков явился захват ими власти в далекой и богатой стране- Египте.

Соприкасаясь с другими народами, половцы-кипчаки вступали с ними в культурные и этнические контакты, заимствуя у них имена (в египетских документах мамелюкского периода встречается имя кипчака- мамелюка Иван ибн Василий)3.

В период татаро-мнгольского завоевания кроме сведений о кипчаках- половцах в русских летописях, есть данные летописца чингисхановых завоеваний, который писал о встрече татаро-манголов лицом к лицу с объединенными силами половцев и аланов так: «Когда монголы дошли до области Алан, где население было многочисленно, то оно совместно с кипчаками сразилось с монгольским войском, и ни одна сторона не одержала верха. Тогда монголы сообщили кипчакам следующее: «Мы и вы- одного племени и происходим из одного рода, а аланы нам чужие. Мы с вами заключим договор, что не причиним друг другу вреда, мы дадим вам золота и одежд то, что вы пожалаете, вы же оставьте нам аланов4.

Было это в 1221-1222 гг. в степях Северного Кавказа. Кипчаки великодушно повернули назад, за что и были обмануты «родственниками». Затем была битва на Калке.

Таким образом, скупые отрывистые на первый взгляд сведения о кочевниках средневековья все же дают определенные знания археологам о материальной культуре, обрядах, и, самое главное, в географии, местонахождении этих племен в разные периоды средневековья, о чем будут свидетельствовать и археологические находки.

§2. Историография накопления археологического материала по средневековым кочевникам

Конечно, одних письменных источников современников кочевых народов недостаточно, чтобы показать яркую самобытность кочевых племен Половецкой земли.

В 80-е гг. пошлого века интенсивно накапливается археологический материал по средневековым кочевникам территории Южного Приуралья. Этим работам предшествовали отдельные, большей частью случайные раскопки средневековых курганов в Башкирском и Оренбургском Приуралье, начало которым положил в 1887-1888 гг. Ф.Д.Нефедов своими исследованиями в междуречье Урала и Илека (Мертвые Соли, Ханская Могила, Мертвецовский и др.)*.

Те же авторы указывают на то, что в 1926г. Б.Н.Граковым были раскопаны два могильника ХIII-ХIVвв. у аула Худай-Берген на левом берегу р.Урал, ниже г.Орска, а в 1927г. при раскопках сарматского курганского могильника у пос. Неженский им же были обнаружены еще 5 средневековых захоронений (Башкирское стойло, Алебастровая гора, Красный Яр).

В 1958-1962, 1971-1973, 1979 гг. во время раскопок савромато-сарматского могильника ус. Новый Кумак экспедицией М.Г.Могиковой, К.Ф.Смирнова, В.А.Кригера исследованы более 30 кочевнических погребений ХIII-ХIV вв. Примерно тогда же остатки погребения ХIII-ХIV вв. доисследовал на склоне горы Шахтау под г. Стерлитамакском музее Б.В.Скляров.

В 1963г. два женских захоронения ХIII-ХIV вв. были раскопаны М.Х.Садыковой у д.Юлдыбаево в Зилаирском районе Башкортостана.

В 1966г. исследованы сразу 14 погребений ХII-ХIV вв. С.М.Васюткиным в Сынташтамакском могильнике на р.Чермасан.

70-е годы прошлого века были временем начала систематических поисков и изучения средневековых памятников в степном Приуралье. Наиболее масштабную в этом плане работу провел в 1973-1974 гг. Н.А.Мажитов, который открыл и исследовал серию курганов ХII-ХIV вв. в среднем течении р.Урал на территории Оренбургской области (Алабайтал, Жанаталап I, II, Карагач, Россыпино и др.)

В то же время А.Х.Пеничук раскопал 2 могильника ХII-ХIV вв- это IV Ивановский, у пос.Колеса мол.

В 1979г. археологи В.А.Заседателева раскопали в г.Орске курган, судя по внешнему облеку вещей, конца ХIII- начала ХIV в. В том же году исследователи вскрыли еще 6 курганов на Ново-Кумакском могильнике, раскопки которого были начаты в 1958-1962 годах.

В 1980г. экспедиция института истории, языка и литературы Башкирского филиала Академии Наук СССР, возглавляемая В.А.Ивановым, после долгих безуспешных поисков обнаружила великолепный кипчакский могильник на правом берегу Сакмары, в 5 км к западу от г.Кувандыка возле с Тиявгулова.

В настоящее время исследования в данной области продолжаются, в них заняты такие ученые как Иванов В.А., Гарустович Г.Н., Питнева С.А.

Как показали работы последующих лет, на территории Уральской и Оренбургской областей, а также в Башкирском Зауралье и в Челябиской области, именно курганы ХII-ХIVвв. составляют основную массу выявленных в регионе средневековых кочевнических памятников.

Следовательно, благодаря исследованиям отечественной науки эпохи средневековья в половецкой земле — есть важнейший вклад в этническую, социально-экономическую и политическую историю кочевников-печенегов и половцев.

§3. Исследователи о причинах массовой миграции азиатских кочевников

Временный пик массового движения азиатских кочевников на запад приходится на период с середины IХ до середины ХI в., когда по евразийским степям прокатилось несколько кочевых волн: печенеги, Огузы (торки), кыпчаки. Современники этих событий полагали, что перемещались кочевники по цепной реакции, когда одни одни племена, захватывая пастбища соседей, вынуждали последних уходить на другие территории (аль-Марвади), выдвинули одну из причин миграции военно-политическую.

В своей книги «Курганы кыпчакского времени…» авторы предполагали точку зрения П.Н.Гумилева.

Он считал, что существовал 2 вида миграций:

при усушении степи кочевники в поисках воды и пастбищ конценрировались по окраинам зоны;

при увлажнении аридной зоны возрастало население степи, которое, чтобы сохранить привычный способ хозяйствования, было вынуждено расширять свои владения.

Гипотеза о гетерохронности увлажнения и усушения в аридной и гумидный зонах позволяет совместить периоды миграционной активности кочевников (по историко-археологическим данным) и климатические условия аридной зоны в это время (по данным палеоботаники и колебаниям уровня Каспийского моря).

Оказалось, что колебания уровня Каспия совпадают с колебаниями уровней Арала и озера Балхаш, показывая тем самым, что кочевые племена от Прикаспия до Принртышья обитали примерно в одинаковых климатических условиях. Северное Причерноморье не подвергалось столь резким колебаниям усушения и увлажнения. Богатые разнотраньем и надежно обеспеченные водой южнорусские степи были убежищем для кочевников в периоды усыхания степей восточнее Волги, где гидросеть развита слабо.

В.А.Иванов и В.А.Кригер проследим следующею закономерность: в Х в. Началось медленное усушение аридной зоны и поднятие вследствие перемещения фронта циклонов на север уровня Каспия, что повлекло за собой массовое переселение огузких племен на реки Илек, Волгу и печенежских- в южнорусские степи. Подобное переселение подразумевает переход кочевников к I стадии кочевания, археологически выражающейся в слабой насыщенности памятниками домонгольского периода (ХII-первая половина ХIII в.), поскольку сложившаяся к началу огузо-печенежкого передвижения на запад в степях Центрального Казахстана и Приуралья кочевая орда во главе с кыпчаками также была вынуждена уйти на более благоприятные северо-западным земли- и это сочетание экологических и военно-политических причин, по мнению тех же авторов.

Вновь вступают в период усушения с одновременным поднятием уровня Каспийского моря, но в это время в регилне, кроме чисто экологических причин, активно действуют причины военно-политические и социально-экономические, следствием которых явилось образование государство с относительно устойчивыми границами и искусственное ограничение свободы передвижения кочевников. Отсюда- широкое распространение в степях Южного Приуралья курганов золотоордынского времени (вторая половина ХIII-ХIVв.).

Таким образом, исследователи выявили несколько причин миграции азиатских кочевников, которые дали возможность археологам прследить за ходом переселения, проводя всесторонний типологический анализ имеющеюся материала на предмет его хронологизации и выявления общих и особенных черт на фоне синхронных памятников евразийских степей, а письменные источники, несмотря на свою фрагментарность, дают сведения о социальной структуре, материальный и духовной культуре кочевников в ХII-ХIV вв.

Глава II. Материальная и духовная культура кочевого общества ХII-ХIV вв

§1. Типология вещевого комплекса печенегов и кипчаков-половцев по данным археологии

Сведения Ибн-Фадлана о пребывании в начале Х в. Печенегов к востоку от волги органично дополняются данными археологических исследований, в результате которых в северной части Урало-Волжских степей, на территории современных Самарской, Саратовской и Оренбургской областей выявлена и изучена серия курганов, по своим признакам индентичных собственно печенежским курганам, в большом количестве известным в степях Украины и Северного Причерноморья (захоронения под небольшим земляными курганами, в простых прямоугольных могилах или в могилах со ступенькой длиной стенки, на которой лежали кости взнуздалого и оседланного коня (шкура), иногда в могилах встречены глиняны сосуды в виде плоскодонных горшков грубой ручной лепки и часто бронзовые и серебряные украшения поясов5.

Печенежские погребения Южного Приуралья хотя пока и не многочисленны, но достаточно выразительны. Они обнаружены именно там, где и помешал их на своей карте Аль-Идриси- по берегам р. Урал (Шауран). Первым подобные погребениям исследовал в 1887г. историк-краевед Ф.Д.Нефедов в междуречье Урала и Илека (могильники Мертвые Соли и Ханская Моиела) на территории совместных Илекского Соль-Илецкого районов Оренбургской области. Однако из недостатком материала исследователи не смог определить, кем оставлены эти курганы, а потому дата и их этно принадлежность были обоснованы и доказаны уже в наше время Г.А.Федоровым-Давыдовым на страницах книги «Кочевники Восточной Европы под властью золотоардынских ханов»6.

В 1960-1961 гг. обнаружены еще 2 захоронения печенегов. Первое в районе г.Уральска, на юго-восточном берегу озера Челкар, и второе- у села Увак Соль-Илецкого района Оренбургской области. Это были «Классические печенежские погребения» : умершие положены на запад, слева от них- остатки конской шкуры. Причем Уванское погребение было перекрыто деревянным настилом, шкура коня лежала на настиле, а под ним скелет человека. Конские черепа были взнузданы, а в увакском погребении среди конских костей находились остатки деревянного седла. В Челкарсом кургане был похоронен мужчина, а в Увакском- женщина, отсюда различия в составе сопровождающих вещей- у мужчины: сабля, лежащая справа от человека, костяные обкладки лука, пояс, украшенный серебряными с позолотой накладками; у женщины: серебряные серьги, подвески в виде стилизованных фигурок птиц, пуговицы- бубенцы, ножичек, а в изголовье- бронзовые зеркало, ножницы и остатки деревянного гребня. Но самое интересное- это остатки красной шелковой рубахи с черным набивным узором, в которую была одета женщина, и кожаных сапы, мыски которых украшали многочисленные серебряные бляшки.

Весь этот набор вещей и сложное устройство могли красноречиво свидетельствуют о том, что погребенная в Увакском кургане кочевница происходила из знатного печенежского рода.

В последние годы более 20 печенежских курганов было выявлено и изучено на территории Уральской области, причем в основном на правом берегу реки Урала. Далее к западу печенежские погребения известны в Астраханском и Волгоградском Заволжье (Быковские, Калиновские, Верхне-Погроменские, Колобовские курганы- раскопки И.В.Синицына, К.Ф.Смирнова, на территории, В.П. Шилова) и в междуречье Волги, Сакмарт и Иргиза на территории Самарской области (Александровский, Кировский, Покровские могильники- раскопки В.В. Гольмстен, С.А.Агапова, В.А.Скорбовенко и др.)*.

Население на карту, все эти погребения очень четко обозначают северную границу печенежских кочевий в Волго-Уральском регионе которая проходила по среднему течению реки Урала и реки Самаре. По мнению Иванова В.А. и Питневой С.А. на берегах данных рек печенеги искали спасения от суровых уральских зим с их холодами, вьюгой. Это согласуется с кочевнической традицией, зафиксированной этнографами, например, у казаков последние места для своих зимовок выбирали возле рек, где было много камыша и кустарника, служившего зимой кормом и защитой для скота, топливом для людей.

Также ученые сделали вывод, что летние кочевья печенегов простирались далеко на Север от берегов Урала и Самары и проходили по отрогам Бугульминско-Белебеевской возвышенности.

Материальная культура ХII-ХIV вв. представляет собой новый этап в развитии культуры кочевого общества степей Евразии. Прежде всего обращает на себя внимание ее большая однородность по сравнению с предшествующим, огузо-печенежским временем и отсутствие среди составных компонентов ярко выраженных этнографических признаков, например птицевидных нашивок и копоушек культуры племен огузо-печенежского объединения, которые коррелируют с определенным погребальным обрядом и сконцентрированы по левому берегу Волги, в пределах Волгоградского Заволжья. Отмеченная однородной материальной культуры кыпчакского времени, вероятно, обусловлена длительным совместным сосуществованием кыпчакских и кимакских племен в составе одного этнополитического объединения, а позже, в золотоордынский период, объединением кипчаков и половцев в политической и социально-экономической системе одного государства.

В своей работе Иванов В.А и Кригер В.А. по данным о 94 погребениях с вещами выдвинули следующие категории вещей:

1) принадлежности конской сбруи (стремена, удила, остатки седел);

2) вооружение (наконечники стрел, сабли, колчанные и их украшения, кинжалы, копья, доспехи);

3) украшения (серьги, перстни, бусы, зеркала, «бокка»);

4) бытовые предметы (кресала, ножи, ножницы жилья, гребни, сосуды);

5) отдельные предметы- пряжки, косметические щипчики, остатки кожаных сумок, бронзовые бубенчики и т.д.7.

Одним из важных компонентов материальной культуры и ярким образцом декаративно-прикладного искусства средневековых кочевников Южного Приуралья являются каменные извияния. По технологии изготовления все статуи однотипны- это низкий барельеф, в технике которого выполнены лицо, руки, грудь и предметы в руках. Спина без деталей, плоская. У мужских статуй имеются усы, женские же отличаются наличием груди, а также на всех женских статуях изображены сосуды, зажатые в руках на уровне пояса.

Данные статуи аналогичны статуям определенного типа, которые исследовали С.А.Плетнева в своей работе «Половецкие изваяния»8.

Также впервые в Южном Приуралье выделяется такой элемент кочевнической культуры, как знаки на сырцовых кирпичах.

В безынвнтарных погребениях могильника Караул-Тобе I вход в могилу закрывали сыруовые кирпичи прямоугольной формы, на обратной стороне которого были прочерчены талегообразные знаки: «щипцы», «елочка», Т-образный, спирали, «вилка», Д-образный, Ф-образный, «нож» с круглым навершием.

В своей работе В.А.Иванов и В.А.Кригер, основываясь на методе взаимовстречаемости, предложенным Г.А.Федоровым-Давыдовым «Методе сравнительного анализа, статистического анализа погребального инвентаря памятников кыпчакского времени в Южном Приуралье разделили погребения на 3 хронологические группы:

-домонгольская (ХII-начало ХIII в.);

-золотоордынская языческая (конец ХIII в.- первая треть ХIVв.);

-золотоордынская мусульманская.

Те же авторы разделили кочевнические памятники на 4 группы: быковская и царевская группы в Заволжье, западная и восточная- в южноуральских степях. По мнению авторов, в основе подобного разделения лежат, определенного этнографические различия внутри кыпчаков: для восточной группы характерны насыпи с применением камня, а для западной земляные насыпи; между Быковской и Царевской группами- различия в формах могильных ям и способах захоронения коня.

Современный исследователь Яминов А.Ф. в своей монографии «Огузо-печенежские реликты в среде золотоордынского населения Волго-Уральских степей ХII-ХIV вв. считает, что объединение земляных и каменных курганов в кыпчакскую группу было преждевременным, так как для них «характерны свои определенные территории локализации и типологической набор памятников, что было обусловлено разницей их этнической комплектацией»9.

§2 Погребальный обряд кочевников

Пожалуй, ни к какому другому из кочевых племен региона время не было так благосклонно, как к печенегам. Во-первых достоверные археологические памятники печенегов в Приуралье сейчас известны, а главное- территориально они располагаются там, где зафиксировали печенегов сразу 2 средневековых путешественника – Ал Идриси, а до него, в начале Х в.- секретарь посольства багдадского халифа Джафера ал- Муктадира в страну булгар- Ахмед ибн-Фадлан.

Погребальный обряд печенегов, благодаря работам С.А.Плетневой и Г.А.Федорова- Давыдова, изучен достаточно хорошо. Своих покойников печенеги хоронили под небольшим земляными насыпями, или экономя время, брусками их в более древние насыпи. Под напедым таким курганом находилось по 1 захоронению, совершенному в неглубокой, простой яме, головой на запад, в деревянном гробу или без него. Слева от человека укладывали чучело коня, от которого до нас дошли черепа и кости, размещенные в анатомическом порядке10.

Сведения Ибн-Фадлана о пребывании в начале Х века печенегов к востоку от Волги подкрепляются сообщениями других средневековых авторов- арабского писателя, историка и географа Аль- Масуда и византийского императора Константина Багрянородного, а современные исследователи изучили серию курганов печенегов в степях Украины и Северного Причерноморья- захоронения под небольшими земляными курганами, в простых прямоугольных могилах или в могилах со ступенькой вдоль длинной стенки, на которой лежали кости взнузданного и оседлого коня (шкура), поза погребенного- вытянуто на спине, головой на запад или восток, иногда в могилах встречены глиняные сосуды- плоскодонные горшки грубой ручной лепки и часто- бронзовые или серебряные украшения поясов.

Что касается половцев, то очертания границ Дешт-и-Кипчак долгое время остались аморфными. Как и печенежские, погребения кипчакского времени первым обнаружили и исследовал Ф.Д.Нефедов. В 50 верстах к югу от Оренбурга, у пос. Мертвецовского он раскопал 6 курганов, насыпанных у земли и камня, из которых было по 1 могиле, перекрытый каменными плитами или короткими дощечками. Скелет погребенных лежали в гробах или завернутыми в бересту, головой на запад, юго-запад, северо-восток. Возле них найдены вещи: удила, железные стрелы в колчанных, украшенных костяными накладками, у женщин по, пожалуй, самым крупным могильником- сразу 14 погребений, оказался могильник у д. Сынтыш-Тамак Благоварского района, на р. Чермасан, обнаруженный и исследованный в 1966г. археологической экспедицией Баш. Госуниверситета, возглавляемой С.М.Васюткиным. Курганные насыпи были земляные, под каждой — по 1 могиле, в которых умерших укладывали на спину, головой на запад. Набор сопровождающих вещей типична: лук со стрелами, сабля, нож, кресало, конская сбруя. В двух могилах найдены остатки деревянных седел, причем в одной могиле седло лежало под головой погребенного (характерная поза кочевника, ночующего в степи), в другой- под ступнями. Интересны также находки двух амулетов в виде человеческой фигуры, вырезанных из тонкого листа серебра. Этот памятник по сей день остается самым крупным памятником ХII-ХIV вв. на территории Приуралья.

Кроме вышеуказанного, авторы книги «Курганы кыпчакского времени…» убеждают нас в том, что погребальный обряд курганов ХII-ХIV вв. на Южном Урале, прежде всего, независимо от внешних признаков кургана характеризуется одним и теми же чертами: преобладающее захоронение в простых прямоугольных ямах, значительная часть которых была перекрыта доками, в положении вытянуто на спине, головой на север или запад, в сопровождении примерно одинаковых наборов погребального инвентаря, в сочетании с частичной территориальной «чересполосицей» (нахождение курганов с камнями в насыпи- Алебастрово II, Лебедевка VIII- в равниной части региона, а земляных курганов- Башкир Беркутово, IV Ивановский, Орский, Алабайтал и другие- в предгорьях) и наличием заведомо синкретичных памятников, т.е. органично сочетающих признаки обряда двух рассматриваемых групп, где под ярко выраженной земляной насыпью было сооружено каменное кольцо, внутри которого перекрытая вымосткой могила прямоугольной формы, где лежал целый остов коня.

По мнению Иванова В.А., как уже рассматривалось в предыдущем параграфах, для каменных курганов характерны ямы с широкой ступенькой вдоль северной стенки или с подбоем; целый остов взнузданного и оседлого коня, уложенный на ступеньку или рядом с погребенным (слева) в могилу; наличие перекрытий именно в яме с одной ступенькой; преобладание среди ритуальных пищевых остатков костей передних ног и позвонков животных; преимущественное расположение ритуальной пищи в изголовье, на перекрытии или в засыпи могилы.

Для курганов земляных-оградки из сырцового кирпича вокруг могил, остатки тризны в виде костей животных в насыпи, вкусные в насыпи погребения, ямы с 2 узкими заплечиками вдоль длинных стенок и перекрыты на них, среди конских захоронений, преобладание остатков конской шкуры в виде черепа и костей ног, следы огненного ритуала (уголь, зола в заполнении могилы), более широкое распространение гробовиц и погребений без коня, но с предметами сбруи, среди ритуальных пищевых остатков- преобладание костей от задней части туши животного и расположение их у ног или у головы погребенного.

Начиная со II половины ХIV в., по мнению тех же ученых, погребальный обряд у кочевников становится более унифицированными: полностью исчезают такие признаки язычества, как захоронение коней, бытовые наборы сопровождающих вещей и остатки заупокойных тризн, что можно объяснить широким проникновением ислама в среду южноуральских кочевников. Однако продолжают сохраняться, причем в виде пережитков и как характерные признаки, курганные насыпи над могилой, деревянные конструкции (перекрытые гробы) и уступы вдоль длинных стенок в могилах. Новые элементы погребального обряда- могилы с подбоями в южной стенке и надмогильные сооружения в виде прямоугольных каменных или кирпичных оградок вокруг могилы, сооружения на уровне древнего горизонта (Урта-Буртя, курганы 3,4 Лебедевка VIII, Федоровка).

Таким образом, анализируя сведения выше перечисленных исследователей в области материальной культуры и погребального обряда печенегов и половцев можно сделать следующие выводы:

1) Если для элементов материальной культуры характерна приверженность изменениям под воздействием определенных «мод» на оружие, конское добранство и т.д., то погребальный обряд, как печенегов, так и половцев отличается консерватизмом, стабильностью;

2) в общей массе признаков погребального обряда захоронений золотоордынского времени от Волго-Донского междуречье до Урала абсолютно преобладающими являются признаки, характерные для половецкого погребального обряда, но в то же время в этой массе присутствуют и признаки, свидетельствующие в среде населения Волго-Уралья ХIII-ХIV вв. включенных каких-то остаточных групп Огузов и печенегов (по Г.А.Федорову-Давыдову).

Заключение

Итак, в данной работе постаралась доказать, что благодаря изучению письменных источников совместно с археологическими исследованиями русских дореволюционных, советских, а также современных ученых- археологов, антропологов, этнографов, геологов прослеживается точная и яркая картина территориальной принадлежности печенегов и половцев в эпоху средневековья, их обычаев, материальной культуры, обрядов захоронения- их сходство и различий.

Из историографии накопления археологического материала по средневековым кочевникам следует, что с каждым новым обнаружением того или иного археологического памятника археологи вносили неоценимый вклад в этническую, социально — политическую и экономическую историю кочевых племен.

Благодаря совместной же, слаженной работе некоторых исследователей, как средневековых авторов, так и современников, можно с уверенностью говорить о причинах миграции рассматриваемых мною племен.

Что касается материальной и духовной культуры кочевого общества, то благодаря все тем же письменным источникам средневековых авторов плюс современным археологическим исследованиям можно с уверенностью сказать, что археологические памятники времен печенегов и половцев представляют собой достаточно емкую источниковую базу для изучения этнической и социально-политической истории средневековых «рыцарей» степи.

Анализируя типологию вещевых комплексов и обряда погребения, можно бесспорно говорить о том, что в разные отрезки времени существовали определенные обычаи кочевников- как печенегов, так и половцев. При наличии и явном преобладании общих признаков, свидетельствующих о генетическом и этнокультурным родстве рассматриваемых памятников, указываются и существенные различия, которые зависели от образа жизни, язычества, принятие ислама, социальной и политической культуры кочевого общества.

Список литературы

Иванов В.А. Путями степных кочевий: — Уфа, 1984 (С.76-116)

Иванов В.А. Откуда ты, мой предок? (Взгляд археолога на древнею историю Южного Урала) ТОО «Грань»- УНЦ РАН СПб; 1994 (С. 85-101).

Иванов В.А., Кригер В.А. Курганы кыпчакского времени на Южном Урале (ХII-ХIV вв.)- М: Наука, 1988 (С.3-71).

Плетнева С.А. Половецкие изваяния САИ, -1974-вып. С 4-2-с. 61,65.

С.И.Руденко и башкиры- «Гилем»- РАН УНЦ Уфа, 1998 (с. 180-187).

1 Иванов В.А. Откуда ты, мой предок? (Взгляд археолога на древнею историю Южного Урала)- ТОО «Грань» — УНЦ РАН СПб., 1994г.

2 Иванов В.А. Путями степных кочевий – Уфа: Башкнигоиздат, 1984г.

3 Иванов В.А. Путями степных кочевий – Уфа: Башкнигоиздат, 1984г.

4 Иванов В.А. Путями степных кочевий – Уфа: Башкнигоиздат, 1984г.

* Иванов В.А., Кригер В.А. Курганы кыпчакской времени на Южном Урале (ХII-ХIV вв.)- М.: Наука,1988г.

5 Иванов В.А. откуда ты, мой предок? (взгляд археолога на древнею историю Южного Урала). ТОО «Грань» УНЦ РАН СПб, 1994.

6 Иванов В.А. Путями степных кочевий.- Уфа, 1984г.

* Иванов В.А. Путями степных кочевий.- Уфа, 1984г

7 Иванов В.А. Кригер В.А. Курганы кыпчакского времени на Южном Урале ХII-ХIV вв.- М.: Наука, 1988

8 Плетнева С.А. Половецкие изваяния САИ. 1974.

9 Руденко С.И. башкиры. Уфа: Гилем, 1998.

10 Иванов В.А. Путями степных кочевий.- Уфа, 1984.

Кофун — курганный период

Хронологические рамки периода Кофун

Период Кофун в обще археологической типологии соответствует железному веку. Он получил свое название от масштабных погребальных сооружений (курганов-кофун), которые в большом количестве строились в Японии в III-VII вв. В них хоронили государей Ямато (самоназвание японского государства), которых в силу исторической традиции часто именуют «императорами», местных правителей и родовую знать.

В отличие от периодов  Дзёмон и  Яёй, исследование которых началось сравнительно недавно, первые попытки изучения таких заметных объектов, как курганы, были сделаны ещё в конце XVII века. К настоящему времени открыто более 10 тыс. курганов, однако раскопаны далеко не все из них. Это объясняется, во-первых, их большим количеством, и, во-вторых, нежеланием императорского дома открыть ученым доступ к считающимся захоронениями правящего рода самым большим курганам в районе равнины Нара из-за боязни «потревожить» души предков. На самом деле соотнесение определенного кургана с конкретным правителем было закреплено по политическим соображениям в период Мэйдзи, во второй половине XIX в., и в подавляющем большинстве случаев имеет гипотетический характер.

Первые сооружения курганного типа (функюбо) появились в III в. на севере  Кюсю. Обычно они возводились на холме или возвышенности, имели квадратную форму и были окружены рвом. В ранних курганах захоронения осуществлялись в деревянных гробах при почти полном отсутствии погребального инвентаря. Поэтому, если исходить не из чисто археологических, а из социальных критериев, то началом периода Кофун правильнеё считать не III, а IV в., когда стали строиться огромные «царские» курганы на равнине Нара.

Хотя строительство курганов продолжалось и в VII в., их размеры тогда резко уменьшились, и уже не они одни определяли «лицо» эпохи. Поэтому верхнюю границу периода логичнеё отнести к рубежу VI-VII вв., а для удобства принять за неё 592 г., когда в долине р. Асука (центр Хонсю) начали возводиться дворцы правителей Ямато.

Погребальный ритуал

Мифологическо-летописный свод «Нихон секи» (720 г.) приводит следующую легенду, касающуюся происхождения ханива. В правление императора Суйнин (традиционно датируется 29 г. до н.э.-70 г. н.э.), когда умер его дядя, приближенные государя были похоронены живьём возле гробницы. В течение нескольких дней, пока они были ещё живы, они оглашали окрестности своими воплями. После смерти они стали добычей собак и ворон. Суйнин счёл этот древний обычай негуманным. Поэтому, когда через 5 лет скончалась его супруга, место предназначенных в жертву людей заняли их глиняные заменители — ханива.

Эта легенда, по всей вероятности, не имеет ничего общего с действительностью; во всяком случае, ей нет никаких археологических подтверждений.

Процедура похорон в кургане включала в себя по крайней мере два ясно выраженных этапа:

1) Могари (временное захоронение).

После смерти правителя или же другого лица высокого статуса сооружалось специальное помещение (мо-гари-но мия — «временный погребальный дворец»), в которое помещались останки усопшего, которые могли находиться там весьма долго — до нескольких лет. В это время строилось постоянное место успокоения — курган, — а в могари-но мия проводились различные ритуалы, призванные умиротворить душу покойного и обеспечить переход магических потенций усопшего к его преемнику.

2) Постоянное захоронение в кургане.

Вместе с усилением китайского влияния и иерархическим упорядочением государственной жизни усилилась регламентация и единообразие погребального обряда. Начиная с VI в., умершему правителю, как и в Китае, стало присваивается посмертное имя (сначала — японского типа, а начиная с периода Хэйан — китайского). Одновременно стали использоваться гробы китайского образца, а проведение могари было запрещено (за исключением самого правителя и принцев крови).

Курганы

Сооружение курганов свидетельствует о развитом культе предков, типичном для этой стадии развития общества. Хотя идея строительства погребальных сооружений курганного типа была, возможно, заимствована из Китая (об этом свидетельствуют ориентация ранних курганов по оси север-юг, сооружение насыпи с тремя ступенями-платформами, употребление в погребальной камере специфических красителей) или Кореи, японские курганы имели характерные черты, отражавшие особенности местной культуры.

Термин «кофун» обозначает не просто «курган», а целую систему погребения, которая эволюционировала во времени. Имеются «круглые» и «квадратные» курганы, а также различные их модификации, но наиболее специфическим, «японским» типом кургана считается «квадратно-круглый» (дзэмпо коэн фун) или же — как его вариант — «квадратно-квадратный» (дзэмпо кохо фун — обобщенное название в англоязычной терминологии — «курган в виде замочной скважины»). Все наиболее масштабные курганы имеют именно такую форму, что, возможно, свидетельствует о её престижности.

Данный тип курганов впервые появился в районе, прилегающем к равнине Нара (т. н. район Кинай, включавший в себя провинции Ямато, Ямасиро, Кавати, Идзуми, Сэццу) в конце Ill-начале IV вв., а затем получил распространение и в других частях Японии, что говорит о вовлечении новых территорий в политическую и культурную орбиту Ямато.

Наибольшеё развитие культура Кофун получила на равнине Нара (33 из 36 крупнейших курганов с периметром более 200 м расположены в современной префектуре Нара и в районе Осака). К её ареалу можно отнести территорию от северной части о-ва  Кюсю до современного города Сэндай на севере Хонсю. Курганы встречаются и далеё к северу, но число их невелико, размеры незначительны, а погребальный инвентарь беден. Таким образом, культура Кофун занимала ещё меньшую территорию, нежели  Яёй.

Образованные каменными плитами погребальные камеры этого периода получили название татэана сэкисицу («каменная камера с вертикальным отверстием»), поскольку гроб загружался в них через отверстие сверху. Гробы выдалбливали из бревен японского кедра длиною от 4 до 8 м. С течением времени деревянные гробы были потеснены каменными; в конце периода использовались и керамические гробы. В некоторых погребениях гроб не помещали в камеру, а хоронили прямо на вершине холма.

Погребальный инвентарь включал в себя:

— короны (считается, что они изготовлялись в Корее),

— бронзовые зеркала (китайского, а впоследствии и местного производства),

— металлическое (в большинстве случаев железное, частично — бронзовое) оружие (кинжалы, мечи, алебарды, наконечники стрел),

— доспехи,

— колчаны,

— орудия труда (железные ножи, топоры, пилы, серпы, гарпуны, крючки),

— бусы,

— магатама (имевшие ритуальное назначение пластины в форме запятой, выполненные из полудрагоценных камней),

— браслеты из яшмы и нефрита.

В конце IV в. в погребениях стали появляться и яшмовые имитации кинжалов и топоров.

На склонах кургана возводилась изгородь из камней и устанавливались глиняные скульптуры — ханива (букв, «глиняный круг»), изображавшие дома, утварь, музыкальные инструменты (японскую «цитру» — кото, использовавшуюся при отправлении различных обрядов), людей, животных. Ханива могли быть выполнены и в виде сосудов.

Ханива выполняли магическую функцию — по всей вероятности, они были призваны охранять могилы предков от проникновения злых духов. Технология их изготовления, а также типологические черты говорят о непосредственной преёмственности ханива по отношению к керамике  Яёй. Сама же идея оформления погребения с помощью глиняных фигур была, возможно, подсказана китайскими образцами, наиболее известным из которых является гробница Цинь Шихуана.

Производство ханива было массовым. Так, для уже упоминавшегося кургана Нинтоку их было изготовлено около 20 тыс. штук. В более скромных погребениях, достигавших 20 м в диаметре, находят до 200 экз. ханива.

Эволюция японских курганов

В среднем Кофун, т.е. начиная приблизительно с V в., курганы начали строить уже на равнинах. Часто их окружали рвом (иногда двумя или тремя) с водой. В наиболее богатых захоронениях устраивали дополнительные курганы (байте), предназначенные для помещения туда погребального инвентаря.

В то время на территории Центральной Японии утвердился культ оружия. Бронзовые и железные мечи, доспехи, боевые кони стали одним из наиболее часто встречающихся компонентов погребального инвентаря, что было связано с частыми военными конфликтами между отдельными территориальными образованиями, всегда сопровождающими процесс становления государственности.

Так, в захоронении Арияма, приписываемом «императору» Одзин, было найдено более 3 тыс. металлических мечей и других образцов погребальной утвари. При этом возросло количество предметов, изготовленных на континенте:

— золотые ушные украшения,

— керамика континентального типа суэ (имела пепельный цвет, изготовлялась на гончарном круге, обжиг проводился в гончарной печи) стали вытеснять каменную утварь местного происхождения и бронзовые зеркала. В районе равнины Нара стали исчезать и ханива. Появилась погребальная камера нового типа («каменная камера с боковым входом» — ёкоана сэкисицу), обеспечивающая доступ туда через боковой вход. Это позволяло совершать захоронения в таком типе погребального сооружения несколько раз, что и делалось в позднекурганном периоде.

В позднем Кофун, т. е. в VI-VII вв., курганы уменьшились в размерах, но их количество возросло, поскольку они стали использоваться более широким кругом правящей элиты. Появились целые курганные «кладбища» — некоторые холмы были буквально покрыты «круглыми курганами» коридорного типа, имеющими в диаметре около 15м. Присутствие в крупных скоплениях погребений курганов разных форм и размеров, отличавшихся по составу погребального инвентаря, свидетельствует о далеко зашедшем процессе социальной и имущественной дифференциации.

Погребальный инвентарь включал в себя разнообразные предметы ежедневного обихода, отражавших различия в социальном положение и профессиональных занятиях (мечи, кузнечные принадлежности). Кроме того, обнаружены украшения и керамические сосуды как континентального (суэ), так и местного (хадзи — бытовые сосуды, изготовленные без применения гончарного круга) типа с остатками пищи, предназначавшиеся, по всей вероятности, для обеспечения существования покойного в ином мире.

В конструкции и оформлении курганов имелись заметные региональные различия. Так, на севере  Кюсюханива были вытеснены фигурами из местного туфа, а стены камеры украшались росписью. В Восточной Японии продолжалось производство ханива, к тому времени почти прекратившееся в Центральной Японии. Именно там выразительность и разнообразие ханива достигли наибольшего расцвета.

Самым известным погребением с росписью считается курган Такамацудзука (префектура Нара), датируемый VII в. Его диаметр составляет 18 м, высота — 5м. Росписи Такамацудзука имеют прямые параллели с росписями корейских курганов. На потолке погребальной камеры изображено звёздное небо. На восточной стене помещёно изображение солнца и синего дракона, окруженными четырьмя мужскими фигурами с одной стороны и четырьмя женскими — с другой. Западную стену украшают луна и белый тигр, также окруженные восемью фигурами мужчин и женщин. На северной стене изображен гибрид змеи с черепахой. Роспись южной стороны, видимо, должна была изображать птицу Феникс (яп. судзаку, кит. чжуняо — «красный сокол») — одного из представителей животно-мифологического мира, соотносимого в китайской традиции со сторонами света. Погребальный инвентарь этого кургана был почти полностью разграблен.

Несмотря на региональные отличия в типах курганов и содержащейся в них погребальной утвари, принципиальное единообразие погребальных сооружений на значительной территории свидетельствует о быстроте распространения культурной информации по всей территории государства Ямато. Механизмы её передачи на данный момент не вполне ясны. Ключ к ответу на этот вопрос следует, видимо, искать в высокой плотности населения, условиях расселения, готовности населения к усвоению новой информации, в особенностях властных отношений.

* * *

Образование курганного культурного комплекса сопровождалось вытеснением из Центральной Японии культуры бронзовых колоколов  дотаку. Существует основанное на данных мифологическо-летописных сводов традиционное мнение, что это произошло в результате завоевания этого района племенами, пришедшими с севера  Кюсю. Антропологические исследования последнего времени показали, что для периода Кофун действительно характерно распространение «человека  Яёй» (т. е. переселенцев с Корейского п-ова и их потомков) вплоть до равнины Нара. Правда, в связи с этим вряд ли можно говорить о «завоевании» как о военном походе: скорее, имело место довольно медленное и постепенное продвижение. Однако, в любом случае, распространение «курганной культуры» происходило при прямом участии переселенцев и их потомков.

Развитие хозяйства

В период Кофун климат Японских о-вов претерпел неблагоприятные изменения. Возросло количество осадков и произошло некоторое похолодание, что отодвинуло к югу ареал распространения заливного рисоводства и вынудило общество адаптироваться к несколько ухудшившимся условиям земледелия за счет ведения более интенсивного и эффективного хозяйства.

Развитие проходило по двум основным направлениям:

Во-первых, стали широко применяться металлические орудия труда, которые стали вытеснять деревянные. В значительной степени это было достигнуто за счет импорта из Китая и Кореи железных слитков, которые, похоже, использовались также в качестве денежного эквивалента.

Во-вторых, началось массовое строительство ирригационных сооружений, что потребовало кооперации не только на деревенском, но и на региональном уровне и, соответственно, привело к возникновению более сложной общественной организации и структур управления.

В результате значительно увеличилась площадь обрабатываемой земли, возросло количество населения, которое могло прокормиться с неё, усилилась централизация общественной жизни. Свидетельством высокой концентрации власти и ресурсов являются хранилища, найденные в Хоэндзака (неподалеку от Осака): там могло храниться около 4,5 тыс. т. риса.

Сооружение погребальных курганов открыло не слишком продолжительную в истории Японии эпоху своеобразной гигантомании, когда нарождавшаяся государственность пыталась утвердить себя при помощи возведения огромных сооружений, для чего местные вожди (и прежде всего правящий род) проводили мобилизации населения, оказавшегося к тому времени под их контролем. Этот период увлечения грандиозными проектами (в частности, государственным строительством огромных буддийских храмов) постепенно завершился с перенесением столицы в Хэйан в 794 г.

Стройки периода Кофун действительно могут поразить воображение. Самые большие из ныне известных курганов имеют более 200 м в диаметре, а периметр погребального сооружения «императора Нинтоку» составляет 486 м. Расчёты показывают, что для возведения последнего были проделаны земляные работы общим объемом 1405866 куб. м. Для перевозки такого объёма грунта требуется 562347 ездок 5-тонного грузовика. Если допустить, что переноска земли осуществлялась на расстояние 250 м, и один человек был в состоянии перенести 1 куб. м грунта за день, то для выполнения этого объёма работ потребовалось бы около 1406000 человеко-дней. Другими словами, если ежедневно на постройке кургана трудилась 1 тыс. чел., его сооружение заняло бы приблизительно 4 года.

Вдобавок, на поверхности курганов часто устраивали насыпь из мелких камней и гальки, а само погребальное сооружение окружали рвом с водой (вокруг «кургана Нинтоку» таких рвов было выкопано три). Археологический эксперимент, проведенный при реконструкции кургана Госикидзука (периметр — 194 м, построен, на рубеже IV-V вв., расположен в современном г. Кобэ), показал, что там для сооружения такой насыпи понадобилось 2233500 камней общим весом в 2784 т.

Поселения периода Кофун

В период  Яёй все люди из одной общины жили на одной территории, окруженной рвом с водой. В курганный период, однако, выделились «управляющие», которые устраивали отдельно стоявшие от основного поселения обнесенные изгородью усадьбы — точно так же, как и курганы, вынесенные за пределы кладбищ для простолюдинов. Жилища последних также подразделялись на несколько типов по размеру и конструкции (наземные, полуземлянки), которым, по всей вероятности, соответствовали и разные типы захоронений (могилы различной площади и с разным похоронным инвентарем).

Площадь поселений периода Кофун значительно увеличилась. Так, одно из наиболее крупных поселений времени Яёй Карако-Каги занимало 22 тыс. кв. м, а площадь поселения курганной эпохи Макимуку, расположенного на территории той же префектуры Нара, достигла 1 кв. км.

Раскопки, проводимые в районе Осака-Нара-Киото, демонстрируют наличие там развитого и высокоспециализированного типа хозяйства: поселений земледельцев, гончаров, рыбаков, солеваров, кузнецов. Это, в свою очередь, предполагает наличие развитых торговых связей. Так, упомянутое поселение Макимуку, по всей вероятности, стояло на пересечении торговых путей, о чем свидетельствует большое количество керамики, завезенной из других регионов (около 15%).

Сведения о стране Яматай

Китайская династическая хроника «Вэй Яматай чжи», охватывающая период 220-265 гг., несмотря на краткость её сообщения о «людях Ва» (японцах), дает весьма красочное (хотя, видимо, и не всегда достоверное) описание ситуации и нравов на архипелаге в то время. Так, в ней говорится, что «люди Ва» живут на отличающихся теплым климатом гористых островах, где они занимаются возделыванием риса, конопли и тутового дерева, а также используют железные орудия, хотя и не в большом количестве. В «земле Ва» насчитывается более 30 «стран», в которых «люди высокие» имеют по 4-5 жен, люди более низкого положения — 2-3; одни люди считаются подданными других. В этих «странах» собираются налоги, а также устроены «рынки», где производится обмен товарами под надзором властей. Особо выделяется одна из этих «стран» — Яматай, — которая главенствует над остальными и даже имеет там своих наместников, дабы держать их «в страхе и ужасе».

Данные о политической истории Ва, сообщаемые «Вэй-чжи», гласят, что после периода длительных войн между государствами, Управлявшихся мужчинами, престол заняла девственница по имени Химико (Пимико), которая обладала магическими способностями и не показывалась людям на глаза. У неё был младший брат, который выступал в качестве медиума, помогая ей тем самым в делах управления. В 248 г. Химико умерла и была похоронена в огромном кургане.

* * *

Местоположение государства Яматай и соотнесение правительницы Химико с историческими фигурами, упоминаемыми в японских летописных источниках более позднего времени, остается предметом постоянной научной и околонаучной дискуссии. И если единственным приемлемым кандидатом «на роль» Химико является Дзингу (поскольку японские письменные источники сообщают только об одной женщине-правительнице), то с локализацией Яматай дело обстоит сложнее. В разное время историки помещали его то на севере Кюсю, то на равнине Нара. В настоящеё время более признана вторая точка зрения, поскольку к III в., как свидетельствуют археологические данные, север Кюсю в определенной мере утратил свою роль технологического и культурного донора, и распространение «кругло-квадратных» курганов шло именно из района Кинай в направлении  Кюсю, а не наоборот.

Тем не менее, север  Кюсю продолжал играть значительную роль в культурной, хозяйственной и политической жизни благодаря частым контактам с материковой цивилизацией, высокому культурно-технологическому уровню населения, наличию там месторождений железосодержащего песка.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.aikido.km.ru/

История античных Олимпийских игр

Олимпийские игры — древнейшие и наиболее популярные спортивные мероприятия в Древней Греции. Впервые (хотя, по легендам, эта попытка получается третьей) состоялись они в 776 году до н. э. и являлись частью празднества, посвященного Зевсу. Год проведения первой Олимпиады греки считали для себя очень важным, и поэтому с него началось античное греческое летоисчисление.

Однако есть свидетельства о возникновении Олимпиад из другого культа — спортивных игр в честь Пелопса (попытка первая). Здесь уместно сделать небольшой шаг в сторону греческих мифов, чтобы напомнить читателям об истории этого героя. Пелопс был сыном печально известного Тантала — того самого, что по сию пору испытывает муки в царстве Аида. Детство Пелопса было отмечено ужасной смертью и чудесным спасением — отец его в ослеплении вседозволенностью (он был сыном Зевса), решив проверить проницательность олимпийских богов, пригласил их на пир, одно из блюд на котором было приготовлено из Пелопса. Постигшие злой умысел Тантала, боги не коснулись страшного кушанья, только лишь Деметра, скорбящая о потере дочери Персефоны, не обратив внимания, съела плечо мальчика. Однако Гермес своими чарами оживил ребенка, а Гефест из слоновой кости сделал ему новое плечо. Тантал был наказан, а юный Пелопс получил власть в родном городе Сипиле. Но недолго пришлось ему править — войной пошел на него могущественный царь Трои. Побежденный Пелопс вынужден был покинуть родину (не забыв при этом свои сокровища). В сопровождении отряда земляков он отправился на юг Греции, где поселился на полуострове, до сих пор носящем его имя, — Пелопоннесе. Увидев однажды дочь царя города Писы Эномая красавицу Гипподамию, Пелопс пожелал получить ее в жены. А надо сказать, сие желание не было оригинальным, но жуткое предсказание Эномаю о его смерти от руки зятя являлось препятствием в этом мероприятии. Не имевший равных себе во всей Греции в искусстве управления колесницей и владевший самыми быстрыми скакунами в мире, Эномай предлагал соискателям руки и сердца дочери скачки через весь Пелопоннес — от Писы до Коринфа. Побежденный жених оплачивал проигрыш своей жизнью. Но даже это не останавливало желающих — настолько хороша была Гипподамия. Головы несчастных жертв красоты Эномай прибивал к воротам своего дворца. Не миновала бы чаша сия и нашего героя, но… Унаследовавший от отца гордыню, коварство и изобретательность, Пелопс сделал ход конем — наобещав возничему Эномая Миртилу золотые горы, сын Тантала заручился его обещанием не вставлять чеки в оси колесницы, что должно было задержать царя Писы в дороге. Замысел удался на славу — на всей скорости колеса соскочили с осей, колесница опрокинулась, и гордый Эномай бесславно погиб в пыли не единожды покоренной им трассы. Победитель торжественно вернулся в Пису, взял в жены Гипподамию, а заодно сел на престол убитого им тестя. Все бы хорошо, да тут Миртил вспомнил, кому должен быть благодарен Пелопс за так неожиданно доставшийся ему приз, и потребовал аж полцарства (по другой версии — первую брачную ночь с Гипподамией). В Пелопсе вновь проснулись Танталовы жадность и коварство. Истории неизвестно, какой такой уловкой заманил Пелопс Миртила на высокую скалу, однако итог встречи был печален — новоявленный монарх столкнул возничего в море. По греческой традиции Миртил успел сделать единственное, на что у него хватило времени падения, а именно — проклясть Пелопса и все его потомство. В честь себя любимого Пелопс и учредил данные игры, по свидетельству Павсания, «более блестящие, чем кто-либо до него».

Археологи нашли подтверждение связи культа Пелопса с Олимпийскими играми. На так называемом священном участке Зевса в Олимпии — городе проведения игр — они обнаружили остатки святилища Пелопса приблизительно конца 2-го тысячелетия до н. э.

Второй попыткой возобновления Олимпийских игр Греция обязана Гераклу. Как мы помним, шестым подвигом Геракла было очищение «авгиевых конюшен» — скотного двора Авгия. (Ох, и фантазия была у работодателя Геракла — Эврисфея.) Авгий был сыном Гелиоса и царем Элиды. Неисчислимы были богатства его, а особенно — стада. Триста белоногих быков, двести — красных, как пурпур, двенадцать — белоснежных, как лебеди, и один — сияющий, как звезда (забавно, но в легендах нет ни слова о лошадях). Неудивительно, что хлева царского дома были весьма запущенны. И вот эту помойку и предложил Авгию очистить Геракл всего за один день и десятую долю его стад. Авгий согласился на столь выгодное предложение и, как оказалось, прогадал. Геракл, не мелочась, направил на скотный двор потоки двух элидских рек — Алфея и Пенея, а после просто восстановил разрушенные водой стены. Тут мы снова сталкиваемся с прямо-таки патологической греческой жадностью — не захотел Авгий расставаться со своими любимыми зверушками и выгнал Геракла. Последний оказался весьма злопамятным парнем, через несколько лет вторгся в Элиду с большим войском и убил своего должника. В честь победы Геракл принес традиционные жертвы богам, высадил рощу олив (впоследствии олимпиоников увенчивали венками из веток именно этой рощи) в честь Афины Паллады и учредил Олимпийские игры.

Но это все легенды, а вот что история говорит о третьей — самой удачной — попытке. Первые Олимпиады были событием весьма локального характера и привлекали не слишком много как участников, так и зрителей — только жителей Элиды и Спарты: имена победителей первых одиннадцати Олимпийских игр принадлежат уроженцам Западного Пелопоннеса. Кстати, традиционно считается, что правила и порядок проведения игр установили Ликург (правитель Спарты, осуществлявшей протекторат над Элидой), Клеосфен (правитель Писы) и Ифит (правитель Элиды). Текст этого договора об олимпийских состязаниях был запечатлен на бронзовом диске, о котором в IV веке до н. э. сообщал Аристотель и который во II в. до н. э. видел Павсаний. В самой первой Олимпиаде было единственное состязание — забег юношей на короткую дистанцию в 1 стадий (185 м). История сохранила нам и имя первого победителя-олимпионика (от греч. Ника — богиня победы) — им стал повар из Элиды Кореб.

Начиная с 660-го г. до н. э. — то есть, с 30-х игр — к состязаниям были допущены все жители материковой Греции, а через 10 игр (40 лет) в Олимпиадах стали принимать участие и жители греческих колоний. Олимпийские игры завоевали широкую популярность, а победители могли рассчитывать на щедрый приз, почести и всенародную славу. Олимпионик «короновался» хрестоматийным оливковым венком (ветви для которого срезал золотым ножом мальчик, сын свободных и здравствующих родителей) и награждался пальмовой ветвью. Плутарх писал о том, что победивший на Олимпийских играх афинянин получал в награду 500 драхм, что было весьма немалой суммой. Также в честь атлетов-победителей устанавливались скульптуры — иногда в самой Олимпии у святилища Зевсу, иногда на родине героя. Однако согласно Плинию, сходство эти скульптуры имели только с трехкратными победителями Олимпиад, остальные же могли довольствоваться лишь идеалистическим образом в свою честь. Родина не оставалась в долгу перед своими героями — они обычно получали ряд экономических и политических привилегий вплоть до освобождения от всех государственных повинностей, а в некоторых случаях даже обожествлялись. В дополнение к перечисленным наградам олимпионики до конца своих дней могли рассчитывать на бесплатные обеды в городском управлении, что, согласитесь, более приятно и полезно, чем изваяние, не имеющее к тому же фактического сходства. Медные статуи Зевса (на дорическом диалекте называвшиеся занами), посвященные опозорившим себя участникам (например, уличенным в мошенничестве, подкупе и пр.) игр, выполнялись на деньги, полученные в виде штрафов, и ставились по сторонам дороги, ведущей на олимпийский стадион. Греки очень любили вещественные напоминания о событиях.

С 15-й Олимпиады — 720 г. до н. э., Спарта, имевшая характер военно-организованного родового союза, становится доминирующим по количеству победителей государством. С 15-й по 50-ю Олимпиаду (720—576 гг. до н. э.) сохранились фамилии 71 победителя, из которых 36 — спартанцы. Например, известен некий спартанец Гипосфеп. Впервые он победил в борьбе среди юношей, позднее перейдя во «взрослую» категорию, и там на протяжении пяти Олимпиад одерживал победу. Другими словами, он успешно выступал в состязаниях борцов в течение 24 лет.

В Спарте особое внимание уделялось вопросам физического воспитания граждан-воинов, чтобы с помощью оружия и военной силы закреплять свое господство над покоренными местными жителями. Спартанцы вообще отличались весьма строгими нормами поведения, а также неукоснительным их соблюдением. Например, несовместимым с честью спартанца считалось признание поражения. В связи с этим спартанцам было запрещено публично выступать в соревнованиях по кулачному бою и панкратию, ибо по правилам этих состязаний участник должен был или победить, или признать свое поражение. Сохранилась также легенда об одном старике, запоздавшем к началу соревнований. Весьма неудачно он пытался найти себе хоть какое-нибудь место среди осыпавших его насмешками и оскорблениями зрителей. Эти попытки привели его к группе спартанцев, сидевшей на «трибунах» — склонах холма Кроноса. Как один, спартанцы встали, уступая старику место. Растроганный, он сказал: «Все греки знают правила приличия, но выполняют их только спартанцы!».

В эпоху греческой колонизации влияние Олимпии постепенно распространяется на Малую Азию и прилегающие к ней острова. На 23-й Олимпиаде в кулачном бою победил Ономаст из Смирны, который разработал и правила состязаний кулачных бойцов. На 46-й Олимпиаде победителем в беге стал Полимнестор из Менеста, про которого рассказывают, что он догнал на пастбище зайца.

Гегемония спартиатов в списках победителей заканчивается к 50-й Олимпиаде. Среди западно-греческих городов выделяется основанный на юге Италии Кротон. Знаменитый Милон Кротонский был шестикратным чемпионом по борьбе Олимпийских (532—512 гг. до н. э.) и шестикратным же — Пифийских игр. Современники сравнивали его с Гераклом и Ахиллом, его феноменальная сила стала легендой. Публика ревела от восторга, когда он, неся на плечах живого быка, появлялся на стадионе. Убив быка затем одним ударом в голову, Милон целиком съедал его в течение дня. Погиб Милон Кротонский очень глупо — решив в очередной раз испытать свою силу, застрял в расщепленном дереве и был сожран волками заживо. Всего же в период с 564 по 510 гг. до н. э. в списках победителей мы находим 13 кротонцев. Сложилась даже пословица, что последний из кротонцев равен первому среди остальных греков.

Чемпион пятиборья 444 г. до н. э. Икк из Тарса стал впоследствии тренером и прославил свое имя (помимо побед, разумеется) первым в истории спорта руководством по тренингу спортсменов. Весьма новаторскими для того времени были рекомендации специальной диеты, отказ от излишеств, а также запрет на сексуальные отношения непосредственно перед состязаниями. Только вот десятикратный чемпион игр между 328 и 292 годами до н. э. Геродор из Мегары наверняка не читал рекомендация Икка. Говорят, что во время обычных своих тренировок он съедал за раз по 15 фунтов хлеба с мясом и выпивал несколько галлонов разбавленного вина.

Вполне закономерно, если у читателей возник вопрос, а откуда известны поименно эти чемпионы? Софист, математик и астроном V в. до н. э. Гиппий впервые опубликовал список победителей прошедших за три века Олимпиад. Юлий Африкан также приводит перечень победителей Олимпийских игр вплоть до своего времени, т. е. до 217 г. н. э — 249-й Олимпиады включительно. Евсевий Памфил Кесарийский, епископ и историк, нигде об этом не упоминая, столетием позднее переписал список Африкана в своей «Хронике».

Нумеровать Олимпиады стали лишь 600 лет спустя после их начала. Во 2-м в. до н. э. астроном и географ из Александрии Эратосфен разработал точную хронологическую таблицу, в которой все известные ему политические и культурные события датировал по Олимпиадам (то есть, по четырехлетним периодам между играми), опираясь при этом на составленный им список олимпийских победителей. Его девятитомная Хронография (Chronographiai) охватывала период от разрушения Трои (датированного автором 1184/83 гг. до н. э.) до смерти Александра (323 г. до н. э.).

Высший расцвет Олимпийских игр приходится на VI—IV вв. до н. э. — Олимпиады становятся общегреческим праздником, а Олимпия — центром всего спортивного мира. Кроме прочего, Греко-персидские войны первой половины VI в. до н. э. сумели сплотить (хоть и ненадолго) враждовавшие между собой греческие города, и Олимпиады явились олицетворением этого единства. Также и система физического воспитания, популяризируемая Олимпийскими играми, дала свои плоды: греки были явно успешнее в поединках, навыки бега, кулачной борьбы, панкратия пригодились в битвах.

Популярность и успех Олимпийских игр привели к тому, что уже к началу VI в. и в других частях Греции стали проводить подобные соревнования. В 590 (или 582) г. до н. э. были реорганизованы Пифийские игры в Дельфах, в 573 г. до н. э. — Немейские игры в Арголиде, в 572 г. до н. э. — Истмийские игры близ Коринфа. Все эти игры проводились раз в два или четыре года с таким расчетом, чтобы на каждый год выпадали какие-либо состязания. Атлет, побеждавший на всех четырех играх в течение одного периода, получал звание периодоника. В истории сохранились имена спортсменов, ставших периодониками даже несколько раз. Упоминавшийся выше Милон Кротонский занимает среди них первое место — периодоником он был шесть раз. В списках олимпийских победителей присутствует 46 периодоников.

В этот же период появляется звание «триаст» — тройной победитель, одержавший победу в сразу трех состязаниях, проходивших в один день — в беге, двойном беге и в беге с оружием. Два раза звание триаста завоевывал родосец Леонидас, получивший на 4 Олимпиадах подряд 12 венков победителя.

Совершенно очевидно, что состязания, имеющие столь большую популярность, не могли обойтись без определенных, специально разработанных правил и условий их проведения. Ну, а долгая история наверняка способствовала рождению традиций.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://subscribe.ru/archive/history.alltheuniverse/

Реферат

Кубанские курганы

В своём реферате я хочу рассказать Вам о знаменитых кубанских курганах, раскопанных в основном в дореволюционное время, о сделанных в них уникальных находках огромного научного и художественного значения, вошедших в мировую сокровищницу науки. Мы живём сейчас в 21 веке, но каждому человеку интересно знать, что было в далёком прошлом, кто находился на земле, которую населяешь теперь ты. И только благодаря раскопкам археологов мы можем это знать.

В наше время археологические работы значительно расширились и приняли другой характер. Сейчас на Кубани работают десятки археологических экспедиций. Если в дореволюционное время у исследователей была цель отыскать богатые захоронения для пополнения императорского Эрмитажа золотыми и художественными изделиями древности, то в наше время археологи основное внимание уделяют раскопкам древних поселений, городов, рядовых могильников. До революции памятники эти совершенно не исследовались, между тем без их изучения невозможно воссоздать историю древних племён и народов, х хозяйство, быт, материальную и духовную культуру.

С 1936 года ведутся систематические раскопки античных городов и поселений Боспорского царства на Таманском полуострове — Фанагории, Гермонассы, Кеп и другие. В Анапе исследуются руины древней Горгипии, существовавшей здесь с 5 века до нашей эры. Около Семибратских курганов расположены остатки древнего синдского города, который в течение десяти лет раскапывался экспедицией Краснодарского музея. Сколько раскопок было осуществлено нашими экспедициями! А сколько мы из них узнали?! Мы знаем, благодаря раскопкам, что задолго до нашей эры на Кубани жили киммерийцы, скифы, меоты, сарматы и многие другие племена.

Согласно накопленным в настоящее время научным данным знаем, что «колыбелью человечества» является Северо-Восточная Африка. Именно здесь происходил процесс «очеловечивания» обезьян или, говоря научно, процесс выделения человека из животного мира. Около 5 миллионов лет назад на территории нынешних Танзании, Кении, Эфиопии жили существа, получившие название «австралопитек» (южная обезьяна). Их рассматривают, как первую ступень в становлении человека.

Примерно 2 миллиона лет назад появляется «человек умелый», который начинает использовать и первые каменные орудия труда. Из Северо-Восточной Африки начинается расселение формирующегося человека на Европе и Азии.

Сложно определить время появления человека в пределах нынешнего Краснодарского края. Сейчас известно около 50 памятников ашельского периода. По ряду особенностей археологи выделяют несколько групп: кубанская, лабинская, белореченская, сочинская и другие. Сложности определения времени их существования объясняются тем, что почти все памятники — местонахождения. То есть, каменные орудия найдены на поверхности, часто в руслах рек, далеко от мест их изготовления и использования. Пока известны только две стоянки с культурным слоем (среднехаджохская и Шаханская — недалеко от Майкопа).

Наиболее вероятное время появления человека на Северо-Западном Кавказе — поздний ашель (140 — 130 тысяч лет назад). Кавказско-северокавказский путь читается также одним из направлений заселения территории Восточной Европы. В следующую эпоху — мустье (или средний палеолит) — на территории нашего края известно более 80 памятников. Из них только некоторые являются стоянками с культурным слоем (пещерные и открытого типа). К пещерным относятся Баракаевская, Монашеская, Губская; к открытым — две Ильские стоянки. В 1979 году в Баракаевской пещере впервые на Северном Кавказе были найдены останки пятилетнего неандертальца. Ильская стоянка входит в число всемирно известных памятников, здесь найдены следы самого древнего на Кубани искусственного жилища.

Что же дало изучение всех этих памятников древнего человека? Одно обстоятельство уже отмечено — процесс расселения человека. При этом продолжалась и его эволюция — от питекантропа к неандертальцу (палеоантропу). Накоплено огромное количество каменных орудий труда — от грубых каменных рубил и простых отщепов до тщательно обработанных и разнообразных по форме и функциям орудий. Кстати, материалом для их изготовления был хорошего качества кремень и другие породы. Эволюция техники обработки камня отражает рост умений и навыков древнего человека, развитие его сознания и мышления. Примером тому — появление дистанционного оружия — копья — в эпоху мустье. Наконечники копий найдены на Ильской стоянке. Достаточно данных и для определения форм занятий.

Основными источниками существования древнего населения Северо-Западного Кавказа были охота и собирательство. Состав добычи охотников ашело-мустьерского времени во многом зависел от природно-климатических условий. Как правило, охотились древние люди на крупных животных. Интересна определённая специализация: мустьерские обитатели пещер района Сочи — Адлер предпочитали пещерного медведя, жители Ильской — бизона. Не случаен СА выбор места жительства — прикубанские районы были богатейшим источником растительной пищи. Возможность выделения локальных групп памятников, которые археологи называют культурами, показывает наличие определённой социально-экономической организации у древних обитателей края. В этих общностях из поколения в поколение передавали накопленные знания и умения, воспитывали детей. Помимо культурной просматривается (внутри общности) определённая специализация (разделение) труда — археологи выделяют долговременное жильё (стоянки, пещеры), временные охотничьи лагеря, мастерские по изготовлению орудий и другое. Судя по изученным данным, трудились древние люди сообща, обладали общей собственностью на охотничье-собирательские территории и средства труда. С учётом всей совокупности знаний по этому периоду истории человечества можно говорить об эпохе первобытного человеческого стада (по другим данным — праобщины), которая на следующем этапе — позднем палеолите — перерастает в общинно-родовой строй. Переход к позднему палеолиту совпадает также завершением формирования физического облика — появляется «человек разумный», то есть человек современного вида. В верхнем палеолите существенно изменяется техника обработки камня — разнообразные орудия изготовляют из длинных ножевидных пластин, широко используют для доводки ретушь (вторичный приём — нажим или удар костяной или деревянной палочкой).

Памятников этой эпохи в Краснодарском крае известно меньше, чем в предшествующие эпохи. Одно время существовало предположение, что человек покинул эту территорию, переселившись севернее. Но оно оказалось ошибочным. Сейчас известно до 30 памятников. Среди них следует назвать пещеры Каменномотскую и Русланову, навесы Губский № 1 и Сатанай (р. Белая и Лаба). При раскопках найдены тысячи изделий из кремня, кости различных животных (пещерного медведя, лошади, бизона и других). В одной из сочинских пещер и в навесе Сатаная обнаружены раковины моллюска, что говорит о собирательстве. Очень важно, что в Сатанай было раскопано разрушенное погребение кроманьонца (пока единственное на Кавказе). Есть предположение, что расположенные рядом по две-три пещеры составляли единую группу — «Посёлок» (родовая община). Недалеко от Губских навесов на стене одного из карнизов были найдены отпечатки кистей рук, покрытые красной краской (охрой). Не исключено, что редчайший образец позднепалеолитического искусства. Следующая, мезолитическая, эпоха (среднекаменный век) совпадает с глобальными климатическими изменениями — заканчивается ледниковая эпоха. На значительных территориях меняются ландшафт, растительный и животный мир. Так, исчезают мамонты, шерстистый носорог и другие.

На Северном Кавказе происходит заметное потепление, хотя его области оставались открытыми северным ветрам. Количество известных памятников мезолита резко сокращается — немногим более десятка. Это объясняется слабой изученностью, трудностями поисков. К мезолиту относятся Ацинская пещера (Сочи — Адлер), слои из навеса Сатанай, местонахождения. Мезолито-неолитическим временем датируют поселения у Новочепшия и станицы Дмитриевской. Основной особенностью каменного инвентаря этой эпохи является широкое использование геометрических микролитов — мелких орудий из ножевидных пластин разных геометрических форм (сегменты, трапеции, треугольники и пр.). Микролиты находили применение, как самостоятельные орудия (скребки, проколки, наконечники стрел) и как составные элементы — вставки в костяную или деревянную основу ножей, копий, гарпунов и т.п. В случае поломки достаточно было заменить сломанные микролиты новыми, орудие при этом не выбрасывалось. Важно подчеркнуть, что микролиты на Кубани появляются ещё в конце позднего палеолита. Это одно из доказательств преемственности культур. Интереснейшие находки были сделаны недалеко от Майкопа в гравийном карьере. Здесь обнаружены гальки с гравированными раннемезолитическими рисунками животных (мамонт, слон, олень, дикая лошадь, бык) и стилизованных фигурок людей. Есть на них изображения сцен охоты и загадочных знаков, напоминающих письменность.

Для мезолитической эпохи характерна большая подвижность населения. Не являются исключением и памятники нашего края. Жили же люди небольшими социально-производственными коллективами. Прокормить себя они уже были в состоянии индивидуальной охотой на средних и мелких животных, птиц. Этому помогло изобретение лука и стрел с каменными наконечниками. А для Кавказа характерным оружием становится ещё и праща.

Хронологические рамки мезолита находятся в пределах 12 — 7 тысячелетий до нашей эры. Завершается каменный век неолитом (новокаменный век) На территории нашего края он изучен очень слабо. Обычно называют два памятник. Это Нижнешиловское поселение в районе Адлера и известная уже Каменномостская пещера. Эти памятники разделены горами, но, несомненно, сходство кремневой индустрии из их культурных слоёв. Корме того, на Нижнешиловской стоянке не сохранились кости животных, а в Каменномостской пещере они найдены в изобилии, включая кости домашних. И, наоборот, в последней нет земледельческих орудий, зато они есть в районе Сочи — Адлер. Оба памятника, взаимодополняя друг друга, дают возможность характеризовать особенности развития.

Так, по-прежнему, широко используются микролиты, но появляются и крупные топоровидные орудия. Известны изделия со шлифованной поверхностью. Очень важно, что найдена посуда из обожжённой глины — керамика. Это свидетельство качественно нового отношения человека к природным материалам — он изменяет свойства обычной глины и получает материал, природе неизвестный.

Находки их этих памятников показывают, что человек начал заниматься земледелием и скотоводством. Именно это — переход от присваивающего хозяйства к производящему — составляет основное содержание неолита. В науке такой переход получил название «неолитическая революция». Доказательством существования земледелия являются находки каменных мотыжек в районе Сочи — Адлер.

А в Каменномостской пещере найдены кости одомашненных собаки, быка, козы (овцы) и свиньи. Но, надо подчеркнуть, что речь идёт лишь о начальных стадиях развития производящего хозяйства. Заканчивается эпоха неолита на Кубани примерно в 5 тысячелетии до нашей эры. Появление земледелия и скотоводства в неолите Западного Кавказа стало победой прогрессивной линии развития производительных сил. В дальнейшем, как бы ни менялась конкретно-историческая обстановка, генеральной линией развития оставалось совершенствование производящего хозяйства.

Таким образом, появившись около 130 тысяч лет назад в пределах нашего края, человек жил здесь непрерывно. Он осваивал природные богатства региона, совершенствовал технику производства, вступал в контакты с соседями, меняя постепенно свой физический облик, укрепляя общественную организацию и тем самым, закладывая основы для дальнейшего развития.

С глубокой древности в сознании людей складывается вера в загробную жизнь. Древние люди представляли себе, что и после смерти душа человека будет продолжать жить почти такой же материальной жизнью, как и на земле. Отсюда и возникают сложные обряды захоронения, иногда человеческими жертвоприношениями, помещением в могилу вместе с покойником его личных вещей, напутственной пищи, боевого коня, а с вождём — его слуг, рабов, наложниц, насильственно умерщвляемых при похоронах. И сами могилы под курганными насыпями различны. Форма, типы и конструкция их зависит как от эпохи, существующих обрядов, так и от знатности умершего. Встречаются и простые могильные ямы, и большие вырытые в земле могилы с шатровым перекрытием, поддерживаемым деревянными столбами, и с плоским бревенчатым перекрытием, с длинными спускающимися вниз коридорами, в которых помещали погребальные колесницы, и с каменными склепами, и с гробницами, обложенными сырцовым кирпичом (саманом). И с погребальными камерами типа катакомб. В 6-4 веках до нашей эры вместе со знатным покойником кладут десятки и сотни лошадей. Воина хоронят в полном боевом снаряжении — со шлемом, в панцире, со щитом, мечом, копьями, луком и стрелами; женщин в лучшей одежде, в богатом уборе, с ожерельями, серьгами, браслетами. В могилу становится и утварь. И чем знатнее был умерший, тем больше клалось вещей, тем выше насыпался курган.

С конца 19 века начинаются довольно интенсивные раскопки курганов на Кубани. Они связаны главным образом с именем профессора Петербургского университета Николая Ивановича Веселовского (1848 — 1918). Тридцать лет своей жизни он посвятил работе в Археологической комиссии, старшим членом которой состоял. Археологические раскопки Веселовской Н.И. были связаны с югом России. Десятки и сотни курганов под его руководством раскопаны на Днепре, в Крыму, на Кубани и Дону, в их числе знаменитые скифские курган Солоха, на Кубани — Майкопский, Келермесские, Уральские и другие.

Последнюю свою археологическую компанию — в 1917 году Н.И. Веселовский провёл на Кубани, в станице Елизаветинской.

Курганы являются важным историческим источником для изучения жизни племён и народов, населявших в далёком прошлом Прикубанье. Наиболее древними курганами являются курганы эпохи раннего металла — второй половины 3 и 2 тысячелетий до нашей эры. Названия племён, живших в то время на северо-западном Кавказе, неизвестны. Условно их принято называть племенами майкопской культуры, а для 2 тысячелетия племенами северокавказской культуры эпохи бронзы. В степной правобережной части Прикубанья в это время жили племена так называемой древнеямной и катакомбной культурно-исторической общности. Это были скотоводческие племена, у которых мотыжное дело играло подсобную роль. В горных районах северо-западного Кавказа в этот период жили другие племена, оставившие нам своеобразные погребальные памятники в виде наземных склепов, сложенных из огромных каменных плит, получившие в литературе название дольменов.

В горных районах нашего края и по Черноморскому побережью, по хребтам и склонам гор, в ущельях, на полянах, по высоким плато встречаются своеобразные памятники, получившие в науке название дольменов. Дословно дольмен — это каменный стол. И действительно, на западе Франции, в Бретани, дольмены похожи на огромные каменные столы.

Дольмены северо-западного Кавказа несколько иные. Типичной формой дольмена является дольмен, сложенный из четырёх массивных каменных плит и покрытый пятой плитой. Плиты тщательно отёсаны, и в продольных стенках сделаны пазы для укрепления поперечных плит. Пол большей частью земляной, но иногда состоит из каменных плит (одной — двух). В передней стенке, как правило, делалось овальное или круглое отверстие, закрывающееся каменной грибообразной втулкой (пробкой). Иногда дольмены высекались в целях глыбах или скалах. В литературе они получили название дольменов — монолитов. Такой дольмен известен в Лазаревском районе у села Волконка на реке Годлик.

Гораздо чаще, особенно на Черноморском побережье, встречаются полумонолиты, когда крыша состоит из отдельной плиты. У этих дольменов отверстие большей частью бывает в задней, реже в боковой стенке, а на передней плите имеется только имитация отверстия или пробки. Похожие по внешнему виду на каменные домики, они приводили в изумление громадными размерами и тяжестью плит.

Дольмены издавна привлекали внимание местного населения. О них складывались поэтические легенды и сказания, которые передавались их уст в уста из поколения в поколение и дожили до наших дней.

По адыгейскому преданию в давние времена в горах жили племя карликов и великанов. Карлики не имели домов, и не было у них достаточно сил, чтобы построить себе жилища. Оттого подвергались они всяческим невзгодам бесприютной жизни: мокли под дождём, мёрзли, зимой их заспало снегом. Сжалились над ними великаны и решили построить для карликов дома. Великаны были настолько сильны, что каждый из них мог вырубить огромную плиту из камня и, взвалив её на плечи, принести её к месту постройки. Из четырёх таких плит, сложенных в виде квадратного ящика, составлялся дом, прикрывающийся сверху пятой плитой. Вместо двери, сообразно росту карликов, в передней плите великаны пробивали круглые отверстия, через которые карлики въезжали верхом на зайцах. И оттого адыги назвали дольмены «спыуна», что значит карликовые дома. Давно вымерло племя карликов, и нет уже великанов, а дома карликов ещё стоят. Такова легенда.

Русское население, появившееся на северо-западном Кавказе в 19 веке, называло дольмены «богатырскими хатками».

На самом же деле это погребальные сооружения, своего рода склепы, относящиеся в основном ко второй половине 3 — 2 тысячелетий до нашей эры, то есть имеющею 3 — , 4 — , 5 — тысячелетнюю давность. Они встречаются в одиночку или образуют значительные скопления, насчитывающие несколько сот. Как правило, дольмены расположены всегда на поверхности, но встречаются и врытые в землю — наполовину или полностью. В редких случаях дольмены находятся и под курганными насыпями.

Так, в 1936 году, близ станицы Саратовской при земляных работах под курганом был обнаружен дольмен, в котором находился человеческий скелет в скорченном положении, покрытый красной каской, и вместе с ним медные топор, тесло, браслет и глиняный сосудик. В 50-х годах настоящего столетия дольмен под небольшой курганной насыпью был открыт близ посёлка Красная Поляна.

Но наиболее интересные дольменообразные гробницы под курганами были раскопаны Н.И. Веселовским в конце прошлого столетия близ станицы Новосвободной (бывшая станица Царская), расположенной в горах, к югу Майкопа, на левом берегу реки Фарс. Недалеко от Новосвободной, восточнее станицы Абадзекской, находится знаменитая «Богатырская поляна», на которой было более 300 дольменов; южнее, близ станицы Даховской, в долине реки Белой на Дегуакской поляне в недавнем прошлом насчитывалось несколько сот, а небольшие группы их встречаются повсюду. Всё это говорит о том, что во 2 половине 3 — 2 тысячелетий до нашей эры район был густо заселён. К северу от Новосвободной, в 5 километрах от её центра, в урочище, известном у местных жителей под названием «Клады», на возвышенности, поросшей лесом, расположена группа курганов, начитывающая свыше 30 насыпей и дольменов.

Ещё в 1869 году бывшим атаманом Майкопского отдела полковником Н.Л. Каменевым в этой группе был раскопан один из курганов, в котором обнаружена каменная гробница одиннадцатигранной формы с конической крышей. В основании гробницы находилась массивная каменная плита в форме правильного круга, диаметром в 3 метра. В одной из боковых плит имелось квадратное отверстие, с наружной стороны закрытое каменной втулкой. В гробнице были найдены два глиняных горшка, два бронзовых копья, кольца и пращовый мраморный шарик. Эти предметы дают основание относить погребение к началу 2 тысячелетия до нашей эры.

В 1898 году профессором Н.И. Веселовским здесь уже раскопано два наиболее значительных кургана, содержавших дольменообразные гробницы с замечательными захоронениями. Оба кургана достигают высоты около 10 метров. Раскопки велись широкой глухой траншеей. В обоих курганах на уровне почвы обнаружены своеобразные дольмены, каждый их которых состоял их двух отделений. В первом кургане дольмен представлял собой каменный домик длиной свыше трёх метров с двумя комнатами и двускатной крышей. Крыша сооружена из двух длинных плит. Стены сложены тоже их плит, хорошо отёсанных и тщательно пригнанных. Толщина их неодинакова — от 18 до 27 сантиметров. Поперечной перегородкой дольмен разделялся на два отделения: большое и маленькое. В перегородке сделано четырёхугольное отверстие (40 х 44 сантиметра). Оно было заложено специально плотно пригнанной каменной плитой и заставлено ещё камнем. Исследователи считают, что такая тщательная заделка отверстия связана с религиозными представлениями людей, которые считали, что душа умершего не должна выходить из погребального сооружения, служившего ей вечным домом. Интересно отметить, что подобное четырёхугольное отверстие имеется у подземного дольмена, обнаруженного в недавнее время в посёлке Джубга, в то время как у большинства дольменов отверстия круглые или овальные. Продольные стенки этого сооружения состояли из двух плит, соответствующих размеру камер. Вес каждой плиты не менее 1,5 тонн, а все верней плиты, составлявшей только один скат крыши, 2,5 тонны. Пол в большой камере состоял из массивной каменной плиты, а в меньшей был земляной. В большой камере покойник был положен у западной стены, головой на юг, на правом боку, в скрюченном положении — как бы в позе заснувшего. После погребения покойник был густо усыпан суриком, а когда труп истлел, краска осела на кости скелета и окрасила их. Обряд этот был широко распространён у племён эпохи меди и бронзы юг Евразии. В могиле найдено большое количество различных предметов: украшений, оружия, орудий труда, а также глиняной и бронзовой посуды. Многие вещи сделаны из драгоценных металлов, полуценных камней, что указывает на особое положение, которое занимал умерший в роде. У головы покойника лежали: золотые серьги в виде тонких колец привесками из лазурита; золотые височные кольца; бусы золотые, серебряные, хрустальные, сердоликовые; золотая булавка в форме иглы, две серебряные булавки посоховидной формы с загнутыми верхними концами, в которых имеются отверстия. Около груди скелета лежали медные и бронзовые орудия и оружие: три долота, три тесла, нож, восемь небольших кинжальчиков, наконечник копья, два вилообразных орудия загнутыми концами и втулкой для укрепления деревянной рукоятки, служившие, по — видимому, для доставания мяса из больших котлов; третья такая же вилка самая маленькая, но и самая интересная. В верхней части ей расположены одна против другой две человеческие фигурки высотой 3-4 — сантиметра.Т.Б. Попова, занимавшаяся изучением новосвободненских дольменов, считает, что мастер-металлург изобразил двух борцов в боевой позиции. Кроме того, у скелета были найдены четыре бронзовых небольших топора, один из которых украшен орнаментом, состоящим из жемчужинок, идущих по обуху, и насечек по гребню обуха и боковым сторонам топорика, бронзовый черпак с длиной рукояткой для разливания жидкости. У противоположной, восточной стенки камеры стояли три котла из тонкой листовой меди, два маленьких сосудика в форме горшочка и пять глиняных горшков. В одном из сосудиков находились сердоликовые, хрустальные и серебряные бусы. В меньшем отделении дольмена лежали только вещи: пращовый шарик из белой пасты, шесть листовидной формы кремневых наконечников дротиков. Четыре глиняных сосуда, два каменных точильных бруска, пять четырёхугольных медных шильев и костяные бусы (121 штука), по форме имитирующие зубы оленя, и только четыре из них являются подвесками из подлинных зубов оленя.

Во втором кургане, раскопанном Н.И. Веселовским в том же году, была обнаружена дольменообразная гробница с тем же обрядом погребения, что и в первом кургане. Гробница разделялась поперечной каменой плитой на два отделения, из которых большее с каменным полом служило погребальной камерой, а меньшее с земляным — только для вещей. Отличие заключалось в том, что во втором кургане дольмен имел не двускатную крышу, а плоскую, состоящую из двух плит. Одна из них весила около 3 тонн. Вторая плита лежала под первой, она оказалась раздавленной и провалилась частично во второе отделение. В средней поперечной плите, разделяющей обе камеры. Было сделано круглое отверстие диаметром 40 сантиметров. Оно было заложено каменным, чрезвычайно точно пригнанным кружочком, заставленным со стороны второго посещения особой заслонкой в виде каменного полукруга и заваленным каменной плитой. В камере с каменным полом у западной стенки головой на юг в скорченном положении на правом боку был положен покойник, густо посыпанный суриком. Наиболее интересными находками в данном погребении являлись остатки одежды на скелете. Верхняя одежда. В нашем понятии подобие шубы, была чёрном меху, шерстью наружу. Под ней одежда, шитая из тонкой шерстяной ткани жёлтого цвета с чёрным узором из клеток и полос. Это говорит о высоком уровне развития ткачества и выведении породистых видов овец с тончайшей шерстью и длинным волокном. Под остатками шерстяной одежды обнаружены остатки холщовой ткани, ярко выкрашенной в пурпурный цвет и покрытой красными нитями. У черепа находились семь кремневых наконечников стрел треугольной формы, две серебряные булавки, подобие тем, что были найдены в первом дольмене, медный топор, медное тесло, нож и небольшой кинжальчик в медных ножнах. С восточной стороны скелета лежал деревянный предмет в виде изогнутой палки с медным крюком, закреплённым в деревянном стержне медным спиральным кольцом и обмотанный нитками. Над головой покойника был устроен тайник — в поперечной плите выдолблено небольшое, цилиндрической формы углубление. Куда положены: толстое и тонкое золотые кольца и золотые, серебряные, сердоликовые бусы, нанизанные на красный плетёный шнур. У колен скелета лежали три пращовых шарика из цветного камня. У восточной, противоположной стенки камеры стояли в ряд четыре глиняных горшка. Из которых два покрыты красной краской, а два — чёрные. Горшки орнаментированы нарезным орнаментом в виде ёлочек, чёрточек, выпуклин в форме жемчужинок и пр. Около горшков лежал точильный каменный брусок. Во втором отделении дольмена было найдено большое количество костяных бус, таких же, как и в первом дольмене, среди них медное шило.

Обряд погребения в обоих курганах оказался совершенно тождественным. Судя по монументальности гробниц, размерам кургана и богатству вещей, в них были погребены представители родоплеменной знати. Первоначально сооружался дольмен. Каменные плиты вырубались где-то в горах, обрабатывались и отёсывались, а потом уже доставлялись к месту постройки. Перетащить плиты в несколько тонн было делом очень трудным и сложным. Недаром возникли легенды о великанах. А на самом деле дольмены строили такие же люди, как и мы, только не имевшие подъёмных кранов и многотонных машин. Но они знали уже такие простейшие технические приспособления, как каток, рычаг, наклонная плоскость, канаты, а коллективный труд рода позволял преодолеть все трудности.

После постройки дольмена и погребения в нём покойника дни камеры и его самого посыпали красной краской, чтобы очистить могилу от злых духов, и накрывали его плитами. В данном случае очевидно, и применялась наклонная плоскость. Кругом делался кольцеобразный вал из голышей, который достигал высоты более одного метра, а сам дольмен закладывался сверху и частично с боков камнем. Поверх всего насыпался земляной курган. Был ли в кургане Олин дольмен или курган насыпался над несколькими, осталось невыясненным, так как Н.И. Веселовским не исследована вся курганная насыпь, а обнаруженные им дольмены находились не под вершиной кургана.

Дольменные погребения близ станицы Новосвободной датируются рубежом 3 — 2 тысячелетий до нашей эры. Или самым началом 2 тысячелетия. Жившие здесь племена продолжали заниматься пастушеским скотоводством и мотыжным земледелием. Разводили крупный и мелкий рогатый скот, свиней. Они освоили уже первый металл — медь для изготовления орудий труда и оружия. Химические анализы металлических предметов, найденных в новосвободненских дольменах, показали, что население использовало мышьяковистые медные руды и для большей твёрдости металла преднамеренно добавляли ещё мышьяк к медной руде. Большинство металлических предметов, отлитых из сплава меди и мышьяка, местной работы. Это проушные топоры, кинжалы, тёсла, долота, копью и бронзовая посуда. Но металл был дорогостоящим, и поэтому многие орудия труда и даже оружие делались из камня. Наконечники стрел, а также дротиков и копий были ещё кремневые. Они тщательно отделывались, имели изящную форму, покрывались тонкой ретушью, но … всё-таки были каменные.

В 1979 году раскопки на урочище «Клады», где была открыта вышеописанная дольменообразная гробница. Возобновились. Сюда приехал отряд археологической экспедиции Ленинградского отделения института АН СССР под руководством А.Д. Резепкина. Для исследования был выбран курган высотой 4,5 метра и диаметром 60 метров. Наибольший интерес представляла двухкамерная дольменообразная гробница, совершенно аналогичная раскопанным Н.И. Веселовским в 1898 году. Гробница была сооружена в насыпи уже существовавшего более древнего кургана. Сложена она была из каменных плит и делилась на две части поперечной плитой с круглым отверстием. В первой камере на каменном полу лежали два скелета — взрослого и ребёнка. При них было найдено большое количество различных предметов. Одних только вещей из бронзы и серебра около пятидесяти, в том числе семь богато орнаментированных бронзовых сосудов, два бронзовых крюка для доставания мяса из котла, пять бронзовых топоров, причём два топора покрыты орнаментом, а один инкрустирован серебром, во втулке сохранилось дерево от топорища. Уникальным является бронзовый обоюдоострый меч длинной 63,5 сантиметра. Это наиболее древний меч, найденный в Европе. Кроме металлических орудий труда, найдены две скульптурные фигурки собак — одна из бронзы, другая из серебра. Они дают представление о существовавших в то время породах. Наряду с многочисленными предметами и различных металлов, в могиле найдено более двухсот бус и других украшений из золота, серебра, горного хрусталя и сердолика. Во второй камере земляной пол был засыпан галькой, и погребения не содержал. Здесь лежали кости животных — остатки погребально пищи и вдоль западной стены стояло шесть глиняных сосудов.

25 июня 1879 года в Екатеринодаре побывал член Московского археологического общества В.Л. Бернштам. Он исследовал курганы и городища, прилегавшие к городу, и в связи с подготовкой к пятому Археологическому съезду в Тифлисе провёл раскопки меотского городища, располагавшегося вверх по течению реки Кубани, по соседству с кирпичными заводами Бурсака, Рашпиля и других, а также нескольких более поздних, средневековых курганов. «Как курганы, так и городище, — писал он, — а также всё окрестное поле покрыты дубовой зарослью, остатками недавно вырубленного дубового леса». Разведочные раскопки позволили обнаружить фрагменты керамики, глиняные вазочки, рыболовные грузила, кости домашних животных, птиц, и рыб и тд. Это были первые научные изыскания в городе. В.Л. Бернштам записал также рассказы о том, что рабочие завода Рашпиля несколько лет назад при добыче глины близ городища якобы выкопали серебряного, поднявшегося на дыбы коня. По мнению учёных, это всего лишь легенда, распространённая обычно в тех местах, Где есть курганы. Здесь же большого кургана не было, но фантазия людей «поместила» коны в городище, свидетельствуется в книжном издании «Екатеринодар — Краснодар» за 1993 год.

Все проводившиеся раскопки свидетельствуют о том, как жили наши древние предки. Каковы была их культура.

По правому берегу реки Кубани узкой полосой располагались древние поседения меотов. Они тянулись почти непрерывной цепью от нынешней станицы Марьянской и до станицы Темижбекской. Это были родовые укреплённые посёлки (городища) земледельцев. В настоящее время городища представляют собой холмообразные овальные возвышенности, расположенные на самом краю высокой террасы реки Кубани и окружённые глубокими рвами. Это внутренние цитадели посёлков, к которым примыкала основная площадь поселения, в свою очередь, защищавшаяся с напольной стороны рвом и валом. В древности по валу строили, по — видимому, ещё и деревянные укрепления. Древнегреческий историк Диодор, живший в 1 веке до нашей эры, описывал крепость Арифарна, вождя одного из меотских племён Фатеев, отмечает, что главный проход к крепости был защищён высокими башнями, а внешние укрепления состояли из деревянных палисадов. Более подробные сведения об укреплениях приводит римский историк Таций. Он пишет, что город Успа, находившийся где-то на реке Ея, был защищён стенами и рвами. Стены были построены не из камня, а из плетней и прутьев с насыпанной между ними землёй. Такие укрепления, возможно, были и на других городищах Прикубанья. Две тысячи лет тому назад жизнь била здесь ключом. По утрам стада коров и отары овец гнали в степь. Слышался скрип повозок, лай собак. Неслись всадники на низкорослых, но выносливых лошадях, вооружённые длинными копьями, подпоясанные мечами, и с подвешенным к поясу футляром с луком и стрелами. По реке скользили челны, выдолбленные из целого ствола дерева, рыбаки забрасывали большие сети с тяжёлыми глиняными грузилами, по внешнему виду напоминающие тяпки. По узким крутым дорожках поднимались женщины, неся на плече большие глиняные кувшины, наполненные ключевой водой. Поблизости от городищ простирались поля, засеянные пшеницей, ячменём и просом. Иногда мирная жизнь посёлка нарушалась нападением кочевников. Тогда всё население пряталось за рвы и стены и отбивалось от непрошенных гостей. Жизнь в те времена была тяжёлой, и до глубокой старости мало кто доживал.

За внешними рвами поселений простирались «города мёртвых» — сплошные могильники рядового земледельческого населения, а несколько поодаль возвышались курганы. Они были насыпаны над могилами родоплеменных вождей, знатных воинов, представителей родовой аристократии. Курганы большей частью расположены группами. Иногда они бывают вытянуты в цепочку между городищами, вдоль края террасы.

С 1901 года исследованием этих курганов занялся Н.И. Веселовский. Подводя итоги своих работ в докладе на 12 Археологическом съезде, который состоялся в 1902 году в Харькове, он говорил: «В 1901 году мне посчастливилось открыть огромное курганное кладбище, тянувшееся почто сплошной, но довольно узкой полосой по правому берегу реки Кубани, от Казанской станицы далее на запад, за станицу Усть-Лабинскую к Воронежской. На этом более 70-вертном пространстве высятся сотни не особенно крупных курганов, большей частью группами, не удаляясь внутрь степи».

За три года (с 1091 по 1093) Н.И. Веселовский раскопал здесь сто двадцать курганов. Основная масса их датировалась 1 — 2 веками нашей эры. Правда, изредка встречались курганы более древние, относящиеся ещё к медно-бронзовому веку, в насыпях которых иногда обнаруживали погребения и первых веков нашей эры.

Курганы 1 — 2 веков нашей эры имеют характерную форму, отличную от других. Они не круглые, как обычно, а овальной, яйцевидной в основании формы, вытянутые с востока на запад так, что западная пола у них длиннее. Значит, насыпались эти курганы с запада. Они были окружены неглубоким рвом. Под курганом, в материке, врывалось довольно сложное погребальное сооружение, состоящее из четырёхугольной ямы — колодца, размерами в среднем 4,2 х 3,2 метра, глубиной до четырёх метров. В западной стенке, которой вырывалась довольно большая камера. Такой тип могил получил название катакомбы, хотя правильнее было бы назвать его камерной гробницей. Длина камер равнялась 2,5 — 3,2 метра при ширине от 2 до 3 метров, высотой до 1,5 метров. Камера служила погребальной комнатой, куда клали покойника вместе с вещами. Катакомба всегда находилась под западной полой кургана. Такая устойчивость в расположении погребального сооружения приводила к безошибочному проникновению грабительских ходов прямо в катакомбу. Все погребения при расследовании оказались разграбленными. Но, несмотря на ограбление, в могилах оставалось довольно много вещей, в том числе даже золотых, что дало основание Н.И. Веселовскому назвать исследованные им курганы между станицами Казанской и Воронежской «Золотым кладбищем».

Вот описание одной целой могилы, позволяющее создать представление о характере погребального инвентаря. В 1902 году Н.И. Веселовским был раскопан курган на север от станицы Тбилисской, известный у местных жителей под названием Денисова кургана. Основное погребение оказалось более древним. Катакомбы была вырыта в западной части уже ранее существовавшего кургана, а не специально для этого сооружённого. Это спасло погребение от разграбления. В катакомбе был похоронен воин. При нём найден железный панцирь, кинжал, железные наконечники копье и наконечники стрел. Близ кинжала лежали два оселка, чтобы точить оружие. На шее покойного была гривна из толстой золотой проволоки. Гривны у мужчин являлись не только украшением, но и символом определённой власти. Здесь же находились два золотых цилиндрической формы украшения с выпуклым тиснёным орнаментом. На правую руку был надет проволочный золотой гладкий браслет (браслеты в древности носили как женщины, так и мужчины), на левой голени — золотая сомкнутая цепочка. Пояс (кожа не сохранилась) был украшен золотыми пластинками. У северной стены камеры лежала сумочка с бусами и рядом мелкие штампованные нашивные золотые бляшки. Кроме того, найдены различные бусы из полудрагоценных камней (альмандина, бирюзы, халцедона) в золотой оправе и золотые пронизки. Очень интересен бронзовый наконечник в виде скульптурной головы дикого кабана с железными клыками. Из предметов погребальной утвари в могиле были найдены: небольшая серебряная чаша с орнаментом по тулову, бронзовая чаша с двумя горизонтальными ручками, концы которых заканчиваются змеиными головами, бронзовый кувшин италийского производства с рельефным изображением у основания ручки Эрота, державшего бабочку и светильник. Недалеко от сырцовой стенки, которая закрывала вход в камеру, лежали железные удила, железные пряжки и бляхи от уздечки. Оставленные грабителями довольно многочисленные предметы в раскопанных Н.И. Веселовским курганам, дают представление о высокой культуре племён Прикубанья в 1 — 2 веках до нашей эры.

В настоящее время, благодаря изучению городищ и грунтовых могильников, проводившемуся в советское время, мы гораздо лучше знаем о племенах Прикубанья первых веков нашей эры.

В советское время археологические работы значительно расширились и приняли другой характер. Сейчас на Кубани ежегодно работают десятки археологических экспедиций. Если в дореволюционное время у исследователей была цель отыскать богатые захоронении для пополнения императорского Эрмитажа золотыми и художественными изделиями древности, то советские археологи основное внимание уделяли раскопкам древних поселений, городов, рядовых могильников. До революции памятники эти совершенно не исследовались, между тем, без их изучения невозможно воссоздать историю древних племён и народов, их хозяйство, быт, материальную и духовную культуру.

С 1936 года ведутся систематические раскопки античных городов и поселений Боспорского царства на Таманском полуострове — Фанагории, Гермонассы, Кеп и др. В Анапе исследуются руины древней Горгипии, существовавшей здесь в 5 веке до нашей эры. Около Семибратских курганов расположены остатки древнего синдского города, который в течение десяти лет раскапывался экспедицией Краснодарского музея.

В станице Елизаветинской находится меотское городище, исследованное в советские годы, и резко выделяющееся из всех городищ Среднего Прикубанья. Здесь с конца четвертого века до нашей эры возникла боспорская торговая фактория и среди меотов поселились боспорские греки — купцы и ремесленники. Это оставило след и на культуре всего поселения. Раскапывался также целый ряд меотских городищ Среднего Прикубанья. В 1969 году при раскопках одного из городищ близ станицы Старокорсунской был открыт целый квартал гончаров, существовавший здесь 1700-1800 лет тому назад. На небольшой площади было отрыто шесть гончарных печей. Интересно, что одна из них в древности полностью не была разгружена и в обжигательной камере осталась часть продукции — около ста глиняных рыболовных грузил. По-видимому, нападение врагов или какие-то другие причины привели к разорению поселения. Погибла гончарная мастерская. На её месте в более позднее время была сооружена новая гончарная печь, но меньшего размера.

Иногда археологу приходилось быть … следователем. Так, при раскопках большого меотского городища, расположенного на правобережье реки Кубани между городом Усть-Лабинском и станицей Воронежской, на глубине более четырёх метров, расчищалась большая, конусовидной формы яма, служившая в древности погребом. В одной из стенок была замечена небольшая ниша в виде узкого подбоя. При расчистке ниши в ней был обнаружен, судя по костям, скелет женщины средних лет. Он был скрючен, исковеркан, лежал в неестественной позе. Всё указывало на то, что покойник был буквально втиснут в небольшую нишу, руки и ноги были сильно согнуты, возможно, вывернуты. Здесь археологи встретились с тайным захоронением. Возможно, это было убийство, совершенное 2300 лет тому назад.

В последнее время ведутся интенсивные раскопки курганов в степной зоне правобережья Кубани. Во многих курганах, относящихся ещё к эпохе раннего металла, встречаются более поздние захоронения 2вторго века до нашей эры, принадлежащие кочевникам-сарматам.

Такие погребения были обнаружены в кургане станицы Динской, затем в курганах станиц Новотитаровской, Новоджерелиевской, Раздольной, близ хуторов Бойкопонура, Элитного Красноармейского района, станицы Старонижестеблиевской, города Кореновска и др. В них находят много золота, оружия, привозных бронзовых и стеклянных сосудов, местные бронзовые котлы и др.

В кургане близ хутора Бойкопонура был похоронен воин. При нём был найден уникальный для Прикубанья железный шлем с нащёчниками, козырьком и назатыльником. Нащёчники украшены изображениями головы быка.

Для этих курганов характерной находкой являются круглые золотые фибулы с филигранным орнаментом и вставками из сердолика. Фибулы обычно служили для закалывания плаща. С филигранным орнаментом были и золотые серьги с подвесками на цепочках (курганы станиц Динской, Раздольной). Бронзовая посуда, а исключением местных бронзовых котлов, поступала к сарматам из римских провинций или из самой Италии, а стеклянные резные чаши — из Сирии или Александрии.

Все эти находки свидетельствуют о довольно интенсивном проникновении сарматов в степную часть правобережья Прикубанья.

В 1962 году близ хутора Суповского (Теучежский район), при прорытии траншеи, в небольшом курганчике обнаружено погребение адыгского воина. При нём был длинная слабо изогнутая сабля, железные наконечники стрел, бронзовые позолоченные полые пуговицы, глиняный кувшин, частично покрытый светло-зелёной поливой. Самой замечательной находкой был серебряный ковш Дмитрия Круждовича. По своей форме ковш типичен для Древней Руси. Это сравнительно неглубокая чаша с небольшой, отогнутой к верху горизонтальной ручкой (на которой имеется изображение орла) и круговой надписи под венчиком.

Аналогичные ковши известны как княжеские, так и боярские. Ценность кубанского ковша заключается, во-первых, в надписи на нём, а во-вторых, в месте находки. Надпись на ковше гласит «Се ковшъ Дмитрия Круждовича, кто испьётъ — тому (на) здоро (вье)». Последние три буквы на ковше не поместились. Очевидно, первоначальным владельцем ковша был боярин Дмитрий Круждович, а последним, — судя по месту находки, — адыгский воин. Надпись с именем Дмитрия Круждовича до этого ни разу не встречалась.

Сейчас трудно сказать, как попал ковш из Киевской Руси на северо-западный Кавказ. Во всяком случае, он свидетельствует о существовании в 12 веке тесных связей между Русью и адыгами. Такая находка вносит новую строку в историю племён и народов Прикубанья … Земля продолжает раскрывать свои тайны!

Используемая литература

«Екатеринодар — Краснодар», Краснодарское книжное издательство, 1993 год.

«По страницам истории Кубани» (краеведческие очерки), «Советская Кубань, Краснодар, 1993 год.

Н.В. Анфимов «Курганы рассказывают…», Краснодарское книжное издательство, 1982 год.