СОДЕРЖАНИЕ
1 Концепция правового государства
1.1 Становление и развитие идеи правового государства
1.2 Современная теория правового государства
2 Формирование правового государства в Российской Федерации
2.1 Исторические предпосылки развития начал правовой государственности в России
2.2 Основные признаки современной конституционной модели российской правовой государственности
2.3 Препятствия и ошибки на пути к достижению Россией идеалов правового государства
3 Проблемы и перспективы становления правового государства в России
Список использованной литературы
Введение
На сегодняшний день идеи господства права в масштабе того или иного государства или даже межгосударственных союзов, приоритета защиты прав личности и т.д. получили широкое распространение практически во всем мире, порицаются насильственные методы властвования и государственного управления, нарушения буквы и духа закона. Поэтому одной из основополагающих целей российских реформ является построение правового государства и гражданского общества, идеи которых носят универсальный характер в том смысле, что они практически присущи политической и правовой идеологии цивилизаций всех народов, участвующих в мировом историческом процессе.
Актуальность нашего исследования обусловлена тем, что Россия, преодолев тяжелейший период постсоветской реформации, является очень молодой преемницей основ правовой государственности. Отследить динамику этого процесса и отразить объективную картину на современном этапе мы попытаемся в данной работе.
Цель исследования: изучить и систематизировать теоретические основы концепции правового государства, и на примере Российской Федерации отследить феномен становления правового государства в контексте соотношения с феноменом гражданского общества.
Устоявшийся термин «гражданское общество» восходит к древнеримскому слову civitas, обозначавшему гражданскую общину римлян, сообщество римских граждан. Вплоть до конца XVIII в. отсутствовало четкое различение неполитического (гражданского) общества и политического государства. Идея правового государства, при этом, была актуальной и волновала умы передовых людей всегда. Сам же термин «правовое государство» сформировался и утвердился довольно поздно — в немецкой юридической литературе в первой трети XIX века в работах К.Т.Велькера, Р. фон Моля и др. Однако, споры вокруг правового государства (как вокруг идеи, так и вокруг практики) ведутся с самого зарождения этой политико-юридической конструкции. При этом, не подлежит никакому сомнению, что теория правового государства занимает достойное место среди достижений человеческой цивилизации, потому, что она сориентирована на утверждение такого государственного союза, в котором взаимоотношения личности и государства строились бы на строгих основах права и исключали бы взаимный произвол.
Правовое государство — объект изучения в работе — это и определенная философско-правовая теория, и соответствующая практика организации политической власти и обеспечения прав и свобод человека. Его общечеловеческая ценность определяет и современные установки, устремления и усилия по формированию и развитию начал правовой государственности в посттоталитарной России. Что также говорит об актуальности обращения к данной теме.
Специфика феномена правовое государство в общецивилизационном смысле и в процессе формирования правовой государственности в России выступит предметом нашего рассмотрения.
Исходя из цели и учитывая специфику предмета исследования, задачи исследования определены следующим образом:
1. Анализ теоретических основ концепции правового государства, включающий: краткий экскурс в историю зарождения и развития идеи правовой государственности и знакомство с исходными положениями современной теории правового государства.
2. Рассмотрение особенностей конституционной модели российской правовой государственности.
3. Выделение проблем формирования правового государства в России.
4. Формулировка выводов.
Эмпирическую базу исследования составили:
а) правовые положения, изложенные в Конституции РФ (1993г);
б) научные работы и тематические исследования в области государствоведения в целом и посвященные концепции правового государства в частности таких авторов, как И.Кант, Гегель, П.И.Новгородцев, Н.М.Коркунов, Б.А.Кистяковский, В.М.Гессен, В.С.Нерсесянц, И.Ю.Козлихин, Е.А.Лукашева, Л.С.Мамут, М.Н.Марченко, О.В.Родионова, Н.С.Серегин, Н.Н.Шульгин, В.А.Четвернин и др.;
в) публикации по теме исследования в специализированных изданиях: «Собрание законодательства РФ», «Законодательство», «Государство и право», «Российская юстиция», «Общественные науки и современность», «Вестник МГУ. Серия 11, Право», «Вопросы философии», «США. Экономика, политика, идеология» и др.
В работе использована следующая методологическая база: метод аналитического преобразования информации, теоретическая интерпретация нормативных источников и литературы по теме исследования, анализ и синтез полученной информации, обобщения, а также метод системного подхода.
Источниковедческую базу исследования составили библиотечные фонды, информационные ресурсы справочно-правовой системы «Консультант Плюс» и системы ИНТЕРНЕТ.
Сегодня, когда Россия решает задачу формирования государственно-организованного общества на правовых началах, требующую дальнейшей фундаментальной теоретической разработки соответствующей концепции в условиях проведения в нашей стране экономической и политической реформ, несомненно, предлагаемая работа будет представлять практический интерес, так как посвящена концепции правового государства, которую надлежит рассматривать как потребность не только осознания особенностей функционирования российского общества, но и анализа взаимодействия личности и субъектов политической системы с точки зрения оптимизации их взаимоотношений, обеспечения правовой защищенности, равенства всех перед законом, а также усиления взаимной ответственности.
1 Концепция правового государства
1.1 Становление и развитие идеи правового государства
С древнейших времен человечество ищет оптимальные формы соотношения личности и государства, сочетания их интересов. В идеальном варианте интересы личности должны стоять на первом месте, благо народа должно представлять собой высший закон для государства. Однако практика далеко не всегда достигала таких высоких идеалов и обычно останавливалась на более низких устремлениях — выгоде для государства, отдельных слоев, облеченных публичной властью. Еще Аристотель выделял два рода правления, один из которых направлен к выгоде правителя, другой — подданных, общества.
Ведь государство, так же как и всякий иной социальный институт, можно использовать по-разному, в различных целях. Оно может служить и некоторым политическим группировкам, элитам, партиям, классам и т.п., но может действовать и в интересах всего общества. В первом случае оно выступает в роли «хозяина», во втором — в роли «слуги». Термин «слуга» используется не для того, чтобы «унизить» институт государственности, а чтобы показать его служебное положение, ведь, в конечном счете, данный институт существует не ради самого себя (не государство ради государства), а ради общества, в целях создания благоприятных условий для развития личности. Государство, подобно любому явлению, способно привносить в жизнедеятельность не только плюсы (позитивные результаты: упорядоченность, гарантированность прав и свобод человека и гражданина, безопасность и т.п.), но и минусы (негативные последствия: бюрократизм, произвол, злоупотребления властью, коррупцию, террор и т.д.).
С возникновением государства значительная часть людей оказалась неудовлетворенной тем, что данный социальный институт использовался не всегда в общественных интересах, что его сила, энергия, власть употреблялись не на общее благо, а в корыстных целях узкого круга лиц, групп, классов. В таких ситуациях государство из «слуги» общества превращалось в «хозяина», навязывало волю большинству, подавляло его, чинило произвол.
Любая власть, и главным образом государственная, не знает собственных границ, всегда стремится к неограниченному расширению властного пространства, что ведет, как правило, к ущемлению интересов личности. «Каждый человек, — по Расселу, — изначально наделен двумя связанными, но не тождественными страстями — стремлением к власти и славе. Обе страсти ненасытны и бесконечны»1.
Как же быть? Что противопоставить такой страсти и такой тенденции к неограниченному расширению? С помощью чего государственную власть можно будет упорядочить, ограничить? Люди все больше и больше стали задумываться над такими вопросами: как сделать, чтобы государство не превращалось из «слуги» в «хозяина», как и с помощью какого средства направлять его энергию, силу, власть в русло общего блага, какое противоядие можно использовать в целях минимизации произвола и различных злоупотреблений?
На эти вопросы существует много ответов — широкая амплитуда мнений. Одни мыслители считают, что в принципе ничего нельзя противопоставить такой страсти. Например, Л.Н.Толстой писал: «Сколько ни придумывали люди средств для того, чтобы лишить людей, стоящих у власти, возможности подчинять общие интересы своим, или для того, чтобы передавать власть только людям непогрешным, до сих пор не найдено средств для достижения ни того, ни другого…»2.
Другие ученые исходят из того, что государственную власть вообще не надо ограничивать. Подобные идеи характерны для этатистов (этатизм — от фр. etat — государство), которые всячески возвышают государство над правом, отвергают возможность жесткого упорядочения государственной власти со стороны права, в результате чего, как показывает практика, политика переходит границы рационального взаимодействия с экономикой и другими организующими жизнедеятельность общественными системами, происходит огосударствление социальной сферы.
Третья точка зрения выражает стремление к максимальному ограничению государственной власти, а затем и к ее полному устранению с политической сцены, видя в этой власти главную угрозу для свободы личности. Такие взгляды присущи анархизму (от греч. anarhia — безвластие) — политическому течению, провозглашающему своей целью уничтожение государства и замену любых форм принудительной власти свободой и добровольной ассоциацией граждан. С точки зрения анархистского типа политического сознания всякое право и правление (правительство) есть вмешательство в жизнь общества, есть источники всех социальных зол.3
Мнение четвертой группы мыслителей не столь категорично. Они выступают, с одной стороны, против ликвидации государственной власти, ибо без нее пока просто не обойтись, а с другой стороны, не могут согласиться и с теми идеологами, которые данную власть абсолютизируют, выводят ее из-под социально-правового контроля. Представители концепции правового государства в качестве средства, организующего государственную власть, называют право. В этой связи идея правового государства выступает одной из форм своеобразного компромисса различных идеологий, той «золотой серединой» (мерой), к которой предлагали стремиться еще древние мудрецы.
Именно через право предоставлялось больше всего возможностей выразить и осуществить общественные интересы, именно право, в отличие от других социальных норм (морали, обычаев, традиций, религиозных норм и т.п.), носило формально определенный (письменный) характер и могло детально регламентировать компетенцию органов государства, что облегчало контроль со стороны общества за деятельностью чиновников. Все эти качества послужили той объективной основой, которая позволила использовать право в виде своеобразного «лекарства» от злоупотреблений властью со стороны государства.4
Идея утверждения права в общественной жизни родилась в тот период истории человечества, когда начали возникать первые государства. Уже тогда начинаются поиски принципов, форм и конструкций для установления взаимных связей, зависимостей и согласованного взаимодействия права и власти. В общем ключе углублявшихся представлений о праве и государстве сравнительно рано сформировалась идея о разумности и справедливости организации такой политической формы общественной жизни людей, при которой право, благодаря признанию и поддержке власти, становится властной силой (т.е. общеобязательным законом), а публично-властная сила (с ее возможностями насилия и т.д.), признающая право, упорядоченная, а следовательно, ограниченная и оправданная им одновременно, — справедливой (т.е. соответствующей праву) государственной властью. Такое понимание государства как правовой организации публично-властной силы является основной идеей правовой государственности.5
Еще Платон писал: «Я вижу близкую гибель того государства, где закон не имеет силы и находится под чьей-либо властью. Там же, где закон — владыка над правителями, а они — его рабы, я усматриваю спасение государства и все блага, какие только могут даровать государству боги»6. Аналогичные взгляды развивались Аристотелем: «Там, где отсутствует власть закона, нет места (какой-либо) форме государственного строя. Закон должен властвовать над всеми…». Согласно Цицерону, государство есть дело народа как соединение «многих людей, связанных между собой согласием в вопросах права и общностью интересов»7. Право же является, по его мнению, необходимым конституирующим источником государственности вообще.
Идеи древнегреческих и древнеримских мыслителей, воплощавшиеся в характерных для той эпохи понятиях, не имели еще логически завершенной формы, поэтому «говорить о становлении концепции правового государства во времена античности — значит, делать очень большое допущение…»8. Однако в условиях рабовладельческого, а затем и феодального строя они не имели шансов получить последовательного обоснования. Существовавшая в те времена действительность не могла еще дать необходимой информации.
В теоретически развитом и развернутом виде учения о правовом государстве были оформлены гораздо позже — в условиях борьбы против феодального произвола и абсолютистского деспотизма, в период буржуазных революций и утверждения нового строя. Базируясь во многом на античных источниках, такие мыслители, как Ш. Монтескье, Дж.Локк, Т.Гоббс, Ж.Ж.Руссо, А.Н.Радищев и др., вывели проблему соотношения государства и права на светский уровень, освободили ее в значительной части от религиозного мировоззрения.
В их трудах проявились стремления ввести государственное властвование в правовые границы, и прозвучало отрицательное отношение к абсолютизму государственной власти. Соответственно радикальные изменения претерпела и трактовка государства. Поскольку праву отводится роль ведущей нормативной системы, постольку государство предстает в теоретическом понимании в виде организации власти, призванной гарантировать собственность и права индивидов, а также разрешать возникающие между ними споры в законном порядке. Государство оказывалось средством утверждения правопорядка как равновесия между частной собственностью и общим благом.
В трактовку соотношения государства и права в XVI-XVII веках были привнесены идеи, неизвестные предшествующей общественно-политической мысли, а именно: идеи правового (конституционного) закрепления государственного строя; единой для всей страны законности; верховенства общих (безличных) законов и ограничения власти правительства, субъективных прав личности; взаимной ответственности индивида и государства.
Важной вехой в развитии идей правовой государственности стала их философская разработка в трудах Канта и Гегеля. При этом Кант выступил с философским обоснованием либеральной теории правового государства.
Кант рассматривал государство как «объединение множества людей, подчиненных правовым законам»9 и считал, что «наилучший тот строй, где власть принадлежит не людям, а законам»10. Благо государства по Канту состоит в высшей степени согласованности государственного устройства с правовыми принципами, и стремиться к такой согласованности нас обязывает разум через категорический императив. Реализация требований категорического императива государственности предстает у Канта как правовая организация государства с разделением властей.11
Если у Канта правовые законы и правовое государство — это долженствование, то у Гегеля они — действительность, т. е. практическая реализованность разума в определенных формах наличного бытия людей -«Правовые законы — это законы, идущие от людей»12.
В XX в. многие либеральные авторы выступили против гегелевской философии права и государства как одного из теоретических оснований идеологии и практики фашизма, национал-социализма и вообще всех разновидностей современного деспотизма и тоталитаризма. Однако подлинное содержание гегелевской концепции правового государства свидетельствует об ошибочности и несостоятельности подобных обвинений.
Государство, согласно Гегелю, это тоже право, а именно — конкретное право, т.е., по диалектической трактовке, наиболее развитое и содержательно богатое право, вся система права, включающая в себя признание всех остальных, более абстрактных прав — прав личности, семьи и общества. С тем обстоятельством, что в этой диалектической иерархии прав государство как наиболее конкретное право стоит на вершине правовой пирамиды, связано гегелевское возвышение государства над индивидами и обществом, восхваление его в качестве «шествия Бога в мире»13. Все это подтверждает, что Гегель — этатист (государственник). Но Гегель — правовой этатист, он обосновывает, восхваляет и обожествляет именно правовое государство, он подчиняет права индивидов и общества государству не как аппарату насилия, а как более высокому праву — всей системе права. А «система права есть царство осуществленной свободы»14. Иными словами, Гегель философски восхваляет государство как наиболее развитую действительность свободы.
В целом вся гегелевская конструкция правового государства прямо и однозначно направлена против произвола, бесправия и вообще всех внеправовых форм применения силы со стороны частных лиц, политических объединений и властных институтов. Гегелевский этатизм радикально отличается от тоталитаризма всякого толка, который видит в организованном государстве и правопорядке своих прямых врагов и стремится вообще подменить правовой закон — произвольно-приказным законодательством, государственность — своим особым властно-политическим механизмом, а суверенитет государства — монополией политического господства той или иной партии и клики. Осмысление гегелевской концепции государства в контексте современных знаний о тоталитаризме позволяет В.С.Нерсесянцу уверенно утверждать: этатизм против тоталитаризма.15
Учение И.Канта оказало огромное воздействие на последующее развитие концепции правового государства. Под влиянием его идей в Германии сформировалось представительное направление, среди сторонников которого были Р.Моль, В.Велъкер, Р.Гнейст и др. Благодаря их трудам идеи правового государства обрели терминологическую определенность и получили широкое распространение.
В России идеям о правовой государственности предшествовали и оказали влияние на их формирование разработки И.Посошкова, изложенные в «Книге о скудности и богатстве» (1724 г.), С.Десницкого в «Представлении об учреждении законодательной, судительской и наказательной власти в Российской империи» (1768 г.), реформаторские проекты М.Сперанского, а также революционные высказывания А.Радищева, П.Пестеля, Н.Муравьева, А.Герцена, Н.Огарева, Н.Чернышевского.16
Более целенаправленное и академическое отражение идеи правового государства получили в работах по теории и философии права. Так, к убеждению о наличии твердых принципов и бесспорных элементов в праве, над которыми ни государство, ни политика не властны, пришел П.Новгородцев.17 К правовому ограничению государства в интересах отдельной личности и во имя осуществления ее прав и свобод призывал Н.Коркунов.18 «Право, — писал Б.Кистяковский, — должно действовать и иметь силу совершенно независимо от того, какие политические направления господствуют в стране и в правительстве. Право по самому своему существованию стоит над партиями и поэтому создавать для него подчиненное положение по отношению к тем или другим партиям – это значит извращать его природу»19.
Б.Кистяковский считал правовое государство высшей формой государственности: «Основной принцип правового или конституционного государства состоит в том, что государственная власть в нем ограничена. В правовом государстве власти положены определенные пределы, которые она не должна и не может преступить. Ограничение власти в правовом государстве создается признанием за человеком неотъемлемых, ненарушаемых, неприкосновенных и неотчуждаемых прав»20. В этом и состоит понимание сущности и назначения правового государства. С.А.Котляревский подчеркивал, что идея правового государства «есть зрелый плод той долгой борьбы за право, которая представляет одну из важнейших глав в истории человеческой цивилизации и, выросши на этой, веками возделанной почве, она может безопасно встретить напряженную переоценку ценностей, подъем волны и скепсиса, критики»21. Главное назначение правового государства, согласно С.А.Котляревскому, — быть государством справедливости; ценность его определяется ценностью самого правового начала и при том предположении, что закон в таком государстве всегда справедлив.
В.Гессен понимал правовое государство как парламентский строй, основанный на началах последовательной демократии. Предпринимая попытку дать определение понятия правового государства, ученый писал: «Правовое государство в своей деятельности, в осуществлении правительственных и судебных функций связано и ограничено правом, стоит под правом, а не вне и над ним… Отличительным свойством правового государства является подзаконность правительственной и судебной власти; такая подзаконность предполагает обособление властей -отделение правительственной власти от законодательной и судебной от той и другой»22. Именно начало обособления властей должно быть положено в основу формирования правового государства.
Б.А.Кистяковский ошибочно полагал, что высшей формой правового государства будет государство социалистическое. Аналогичных взглядов придерживался и П.И.Новгородцев, говоря о якобы возможном соединении идей правового государства с социалистической организацией общества. История показала, насколько нежизненными оказались их прогнозы.
Советское правоведение принципиально не признавало понятия «правовое государство». В фундаментальном четырехтомном труде «Марксистско-ленинская общая теория государства и права» говорилось: «Вопрос о соотношении политической власти, государства, с одной стороны, и буржуазного права — с другой, пользуется неизменным вниманием буржуазной науки. Основная концепция данной проблемы сводится к так называемому «правовому государству», или «господству права» над государством (кроме нее имеют хождение и некоторые «этатистские» теории примата государства над правом).
Мысль о том, что право, понимаемое или как надклассовая норма долженствования, или как абстрактная всеобщая справедливость, или как «естественные» права человека, господствует над государством, над политической властью, связывает и ограничивает ее в существе своем есть прикрытие классовой диктатуры»23.
Такой подход для советской юридической науки к категории правового государства был естествен. И только, начатая М.Горбачевым либерализация коммунистического режима, известная как «перестройка», не могла не сказаться и на юридической мысли. То, что у многих ученых-юристов находилось под спудом, те сомнения, которые они не могли высказать, не рискуя потерять работу и даже свободу, при ослаблении идеологических пут стало вырываться наружу. В нашей стране заговорили о том, что только в правовом государстве могут быть реально защищены права человека.24
Идея правового государства постепенно просочилась в партийный аппарат. Этот процесс можно датировать примерно 1987-1988 годами. Однако в классическом виде данная идея не могла быть принята в то время. Поэтому неудивительно, что XIX Всесоюзная партийная конференция КПСС, сыгравшая большую роль в либерализации режима, провозгласила курс на построение лишь социалистического правового государства.25 Но все же коммунистическое руководство таким образом отказывалось от взгляда на правовое государство как на категорию, полностью враждебную коммунистической теории.
Общая логика процесса либерализации, охватившего постепенно все сферы жизни — от духовной до экономической, — обусловила и общественное отношение к понятию правового государства. Оно быстро стало популярным. К этому времени (примерно 1989-1992 годы) относится наибольшее число публицистических выступлений видных российских юристов, разъясняющих смысл данного понятия. И эти разъяснения соответствовали уже классической концепции правового государства.
1.2 Современная теория правового государства
Итак, «второе дыхание» идея правовой государственности обрела в современном мире в пору развала диктаторских, авторитарных режимов в Германии и Италии, Испании и Португалии, колониальных империй, утверждения демократии. Концепция правового государства в странах, переживающих кризис в их духовной жизни, в политике и экономике (как, например, сейчас в России) является эффективным орудием борьбы за права человека, за предоставление ему гарантий безопасности, достоинства, творческого саморазвития.
Как мы уже выяснили, понимание неразрывности свободы индивида и его социальной ответственности нашло своё выражение еще в начале XIX века в идее правового государства, которое призвано защищать и развивать гражданские свободы. В конце XIX- начале XX вв. возникло новое понятие — «социальное государство», в котором появляются новые качества, отсутствующие у либерального правового государства. Однако от термина «правовое государство» правоведы отказываться не спешили.
На данный момент понятия «социальное государство» и «правовое государство» стали во многом синонимичными, и, в общем, означают такой тип государства, власть которого основана на правовых началах, ими ограничивается и через них реализуется.26
По мнению одних27, социальное государство — это новый этап развития правового государства, по мнению других28 — лишь модель правового государства.
Очевидно, что стоит однозначно говорить только о том, что либеральное понятие «правового государства» принятое в XVII-ХIХ вв. было замещено социальным понятием «правового государства» XX в. — и это стало естественным этапом эволюционирования данной категории, обусловленное развитием юридической науки в XX в.
Суть современной концепции правового государства — в том или ином ее варианте — состоит в том, что власть государственных структур ограничивается правом. Но для анализа теории правового государства, в первую очередь, необходимо определить понятия «государство» и «право», поскольку словосочетание «правовое государство» претендует на статус не просто логического, а именно концептуального соединения указанных терминов и даже служит названием самостоятельной теории.
История зарождения и развития учений, занятых поиском социально приемлемых (справедливых) механизмов соблюдения баланса интересов государства, общества и личности (рассмотренная нами выше), свидетельствует о том, что такого рода попытки всегда осуществлялись на основе собственных представлений конкретного мыслителя о том, что такое «государство», «право», «власть» и каково их соотношение.
Таким образом, современная концепция правового государства есть своеобразный синтез представлений о возможном и желаемом устройстве публичной власти сообразно представлениям о справедливом разграничении индивидуальных и групповых интересов, базирующемся на признании свободы личности как принципиальном постулате подавляющего большинства общественных идеологий и теорий.29
При всем многообразии взглядов на сущность правового государства можно констатировать общую синтезирующую основу, прямо или косвенно выводимую из большинства учений о правовом государстве, — стремление к справедливому общественному устройству, эпицентром которого является человеческая личность.
П.И.Новгородцев еще на рубеже XIX и XX вв. пришел к выводу о том, что «правовое государство не есть венец в истории и не есть последний идеал нравственной жизни; это не более как подчиненное средство, входящее как частный элемент в более общий состав нравственных сил… право по отношению к полноте нравственных требований есть слишком недостаточное и грубое средство, неспособное воплотить чистоту моральных начал»30. Современный исследователь К.Мами добавляет к этому, что «цель идеологии правового государства как обеспечения гармонии интересов личности и государства недостижима в принципе, так как между личностью и государством перманентный и взаимоприемлемый компромисс объективно невозможен»31, поэтому правовое государство как воплощение справедливого, гармоничного устройства общественной жизни, покоящегося на народном суверенитете, — это социальный идеал, и в этом смысле рассмотрение теории правового государства как концепции должного устройства общественной жизни позволяет снять многие сомнения, обусловленные социальными разочарованиями в возможности полностью реализовать гуманистический потенциал правового государства.
Справедливости ради надо констатировать, что практически все исследователи тем или иным способом оттеняют идеальную составляющую концепции правового государства. Так, по мнению М.Н.Марченко, концепция правового государства «выступает в качестве некоего государственно-правового идеала, своего рода законченного государственно-правового штампа, идеологизированного и идеализированного варианта развития того или иного государства, стремящегося к совершенству»32.
Несколько иначе сходная мысль выражена Л.С.Мамутом, который, анализируя высказанное в литературе мнение о том, что модели правового государства являются неким индивидоцентричным идеалом, не без иронии отмечает: «пригодилась бы инвентаризация политико-юридического знания на предмет выявления в нем моделей правовой государственности, сконструированных не в виде «некоего индивидоцентричного идеала»33.
С точки зрения Е.А.Лукашевой, в исторических реалиях не было еще правового государства, выражающего его изначальный замысел и предназначение.34 С этим утверждением согласен А.А.Матюхин, отмечающий, что «теоретические построения о правовом государстве как исторической реальности используются в качестве осмысления идеала, который к тому же практически никогда не может быть достигнут»35.
В.С.Нерсесянц подчеркнул, что конечная цель теории и практики правового государства состоит в утверждении правовой формы и правового характера взаимоотношений (взаимных прав и обязанностей) между публичной властью и подвластными как объектами права, в признании и надлежащем гарантировании формального равенства и свободы всех индивидов, прав и свобод человека и гражданина36.
Итак, суть концепции правового государства — в том или ином ее варианте — состоит в том, что власть государственных структур ограничивается правом.
Концепция правового государства есть своеобразный синтез представлений о возможном и желаемом устройстве публичной власти сообразно представлениям о справедливом разграничении индивидуальных и групповых интересов, базирующемся на признании свободы личности как принципиальном постулате подавляющего большинства общественных идеологий и теорий. К этому следует добавить, что развитие представлений о государстве, власти, праве в истории человеческой мысли следует рассматривать конкретно-исторически, с учетом реальной среды, в которой эти идеи возникли и получили распространение.
Теоретические концепции правовой государственности, разработанные в трудах Д.Локка, Ш.Л.Монтескье, Д.Адамса, Д.Мэдисона, Т.Джефферсона, И.Канта, Гегеля и др. опирались на опыт прошлого, на достижения предшествующей социальной, политической и правовой теории и практики, на исторически сложившиеся и апробированные общечеловеческие ценности и гуманистические традиции. Значительное влияние в этом плане на формирование теоретических представлений, а затем и практики правовой государственности оказали политико-правовые идеи и институты Древней Греции и Рима, античный опыт демократии, республиканизма и правопорядка.
Теория правового государства сегодня вовсе не застывшая догма. Она развивается, постоянно наполняясь новым содержанием по мере накопления в истории человечества правовых и нравственных традиций и политического опыта. Вместе с тем следует помнить, что «в юридической науке никогда не существовало, не существует и сейчас единой общепризнанной концепции правового государства»37. Она может обосновываться и разрабатываться с разных мировоззренческих позиций, в рамках различных типов правопонимания, отражать реалии различных национальных политических и правовых систем и т.д.
2 Формирование правового государства в Российской Федерации
2.1 Исторические предпосылки развития начал правовой государственности в России
Несмотря на всю критику первых шагов Советского государства, следует отметить попытки утверждения законности как принципа государственной деятельности, которая развивалась вместе с другими государственными институтами, выражала органичную связь права, государства и демократии в тех трудных условиях, ибо государственность немыслима без законности. Из-за отсутствия разработанной системы законодательства революционные суды активно руководствовались правосознанием. Нельзя не отметить низкую общую правовую культуру правоприменителей, нигилистическое отношение к праву, закону в целом. Имели хождение представления о том, что законотворческая деятельность не требует специальной профессиональной подготовки.
Тем не менее, именно в этот период, при жизни В.И.Ленина, последовательно формировались правовые устои Советского государства. В начале 1920-х годов принимаются первые кодексы законов. Повышается роль суда и адвокатуры, упраздняются или преобразуются чрезвычайные органы, сужается сфера государственного принуждения. Создается прокуратура, главным назначением которой становится надзор за законностью деятельности органов государственного управления. Ведется активный поиск эффективных правовых форм регулирования политических и социально-экономических процессов.38 В ноябре 1918 г. VI Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов принимает постановление «О точном соблюдении законов».
В этой связи уместно отметить, что уже в 1920-е годы ставился вопрос о применимости к Советскому государству концепции правового государства. Так, А.Малицкий утверждал, что Советская республика есть государство правовое, осуществляющее свою деятельность в условиях правового режима.39 Однако вывод был поспешным, так как в дальнейшем официальное отношение к доктрине правового государства было сформулировано в докладе Л.М.Кагановича по случаю 12-й годовщины Советской власти, с которым он выступил в Институте советского строительства и права при Коммунистической академии: «… мы отвергаем понятие правового государства даже для буржуазного государства… Понятие «правовое государство» изобретено буржуазными учеными для того, чтобы скрыть классовую природу буржуазного государства… Конечно, все это не исключает закона. У нас есть законы. … Но наши законы определяются целесообразностью в каждый данный момент»40.
Однако даже В.И.Ленин не отвергал роли закона, права в жизни общества. А, говоря о диктатуре пролетариата41, предполагал при этом ее обязательные созидательные, демократические функции.
Надо сказать, что в 1930-е годы ряд ученых-юристов защищали ленинское наследие по вопросам права, закона, но говорить в эти годы о правовом государстве нельзя было даже с натяжкой. Тем более что в те годы официальная доктрина по проблемам становления социализма исходила из того, что для того, чтобы построить социализм вполне приемлемыми считались не только государственное принуждение, но и беззаконие, и массовые репрессии.
Подобная практика обернулась трагическими последствиями для сотен тысяч людей, оказала пагубное воздействие на социально-экономическое развитие страны, утверждала в сознании пренебрежение к нормам закона и человеческой жизни. А проблема правового государства на многие годы ушла со страниц теоретических исследований. Было принято считать, что это буржуазно-либеральная концепция, призванная завуалировать классовую сущность буржуазного государства, хотя многие принципиальные положения, составляющие суть правового государства, активно изучались в рамках проблем, посвященных законности, правопорядку.42
В «послеперестроечное» время перед российскими теоретиками и практиками встала конкретная задача сформулировать более четкое концептуальное представление о правовом государстве, ибо нельзя свести его функционирование только к обеспечению законности и правопорядка.
2.2 Основные признаки современной конституционной модели российской правовой государственности
Очевидно, что Советское государство за все время своего существования было антиподом правового государства, и только с принятием в 1993 году Конституции РФ начался процесс создания этого государства в России.
Понятие правового государства, как мы уже выяснили в ходе работы, многомерно, оно включает все то, что вкладывается в понятие конституционного демократического государства. И в то же время можно выделить его основные признаки, закрепленные в российской Конституции:
1) Высший приоритет прав и свобод человека и гражданина, опирающихся на прочное закрепление в конституции и законах и соответствующих естественному праву. Российское государство признает нерушимость этих прав и свобод, а также свою обязанность соблюдать и охранять их. «Все, что не запрещено, то дозволено» — важнейший принцип правового государства. Такой подход к правам и свободам буквально пронизывает Конституцию РФ и многие законы. Он, как было показано выше, составляет суть гуманистических основ конституционного строя и в полной мере проявляется в гл.2 Конституции РФ, посвященной правам и свободам человека и гражданина.
В современном российском обществе права человека — это пока еще ценностный эталон, хотя и обозначенный в Конституции, но трудно достижимый. Причина этого, по мнению Е.А.Лукашевой43, связана не только с историческими традициями России, в которой права человека никогда не занимали достойного места ни в общественном сознании, ни в государственной практике. Она коренится и в нынешней ситуации, когда «распалась связь времен», происходит стихийное, подчас анархическое становление рыночной экономики, отсутствует финансовая база обеспечения прав и свобод граждан, общественное сознание противоречиво и конфликтно. К тому же государственные структуры пока еще далеки от осознания значимости прав и свобод человека. Озабоченность собственными интересами заслоняет от них конституционное требование, согласно которому признание, соблюдение и защита прав человека — обязанность государства.
В нынешних условиях чрезвычайно важно защитить права особо уязвимых групп населения — вынужденных переселенцев и беженцев, военнослужащих, детей, женщин, инвалидов, пенсионеров, лиц, лишенных свободы и др. Правовое государство — высокий титул, который не может быть у государства, не способного обеспечить достойную жизнь своим гражданам. Вот почему современное мировое развитие показывает, что правовое государство должно быть социальным. Только такое единство свойств государства способно обеспечить все права человека — и политические и экономические, и социальные, и культурные. Для России -это большая цель, пока еще весьма отдаленная.
Права человека — это явление, имеющее не только юридические, но и нравственные, и социокультурные характеристики. Обеспечение прав человека зависит не только от четко отлаженных государственных механизмов и процедур их защиты, но и от факторов нравственных, культурных. Поэтому на неблагоприятное положение дел с правами человека влияет и нравственное состояние общества, утратившего старые ориентиры и не получившего новых, и уровень культуры населения, на которое обрушиваются потоки низкопробной литературы, пошлой рекламы, различные несуразицы стиля СМИ, пытающихся привлечь к себе внимание сенсациями, сплетнями, оккультными сообщениями. Все это пагубно отражается на нравственности и культуре народа, унижает его достоинство.
Просветительские, образовательные телевизионные программы, посвященные правам человека, практически отсутствуют. Люди плохо знают свои права, даже конституционные, не умеют их отстаивать и в ряде случаев вынуждены прибегать к крайним мерам. Такая ситуация была бы невозможна, если бы государство выполняло свои обязанности по обеспечению и защите прав своих граждан.
2) Независимость суда как главного механизма гарантий прав и свобод. Только независимый суд в состоянии эффективно защищать человека и гражданина от произвола исполнительной власти с ее силовыми структурами, поэтому и должна быть обеспечена независимость суда от любых властных и общественных структур.
Принцип независимости суда прямо закреплен в ст. 120 Конституции РФ, он также обеспечивается рядом других статей, в которых говорится о несменяемости и неприкосновенности судей, устанавливаются демократические принципы судопроизводства. В ряде статей гл.2 Конституции РФ указывается на исключительное право суда ограничивать права и свободы (например, никто не может быть лишен своего имущества иначе, как по решению суда — ст.35; арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению — ст.22 Конституции РФ, ч.2 ст.29 УПК РФ и др.).
Несомненно, в ходе судебной реформы будут существенно углублены и детализированы конституционные гарантии независимости судов и расширена их компетенция.
3) Верховенство конституции по отношению ко всем нормативным актам. Никакой закон или другой акт не вправе исправлять или дополнять Конституцию, тем более противоречить ей. Вместе с естественным правом конституция образует фундамент всей правовой системы, она призвана создавать такой порядок, при котором бы закон и право не расходились. В этом смысле верховенство конституции и верховенство права тождественны.
В Конституции РФ закреплен названный принцип, устанавливается (ст. 15), что Конституция РФ имеет высшую юридическую силу, а законы и иные правовые акты не должны ей противоречить. Органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию РФ и законы. Следовательно, государство связано правом, все должностные лица — от главы государства до рядового чиновника — обязаны действовать в соответствии с правом, а за нарушения несут ответственность (уголовную, административную, гражданскую). Любой выход этих лиц за пределы своей компетенции есть нарушение принципа правового государства, изменяющее баланс власти и свободы, а значит, создающее угрозу правам и свободам человека и гражданина или являющееся недозволенным вмешательством в жизнь гражданского общества.
Немаловажно, каким путем законы должны становиться известными гражданам, поскольку в тоталитарном советском государстве часто применялись неопубликованные, так называемые закрытые (секретные) постановления. Ныне в Конституции РФ установлено, что законы подлежат официальному опубликованию, неопубликованные законы не применяются. Любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения.
4) Приоритет международного права. Этот признак правового государства как бы дает пропуск в цивилизованный мир. Государство, обладающее суверенным правом принимать свои законы, соглашается с тем, что эти законы не должны противоречить праву мирового сообщества. Тем самым через верность нормам международного права происходит своеобразная унификация национальных правовых систем на самом высоком уровне, гарантий прав и свобод человека и гражданина, демократии и социального прогресса.
В Конституции РФ (ч.4 ст. 15) принцип приоритета международного права как бы разбит на две части. Во-первых, безусловно, признается, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. А во-вторых, в случае расхождения правил закона и правил международного договора России приоритет отдается правилам международного договора.
2.3 Препятствия и ошибки на пути к достижению Россией идеалов правового государства
Реформы 1990-х годов, осуществляемые в постсоветской России, как мы уже выяснили, пока не привели к правовому обществу. Эта проблема по-прежнему остается одной из ключевых в нашем жизнеустройстве и в государственном строительстве. И хотя в ч.1 ст.1 Конституции РФ закреплено, что «Российская Федерация — Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления», правовое государство — это скорее пока лишь цель, к которой необходимо стремиться.
Одной из самых существенных ошибок российского переустройства стало то, что реформаторы пошли в общем-то по самому легкому пути -пути освобождения: от цензуры, политических, духовных и экономических запретов. Этот путь в кратковременном плане всегда приносит лавры. Однако, следуя по нему в долгосрочном плане, невозможно провести переустройство страны. России, наряду с освобождением, требовалось планомерное, последовательное и системное преображение государственности на новых мировоззренческих основах.
Однако в политическом классе, да и в обществе в целом, господствовали представления о том, что экономическая и политическая либерализация, разгосударствление (в том числе приватизация так называемой общенародной собственности) способны сами по себе преобразить Россию. А ведь еще П.И.Новгородцев сказал в 1923 году: «Наивная и незрелая политическая мысль обыкновенно полагает, что стоит только свергнуть старый порядок и провозгласить свободу жизни, всеобщее избирательное право и учредительную власть народа, и демократия осуществится сама собой… На самом деле то, что в таких случаях водворяется в жизни, обычно оказывается не демократией, а, смотря по обороту событий, или олигархией, или анархией, причем в случае наступления анархии ближайшим этапом политического развития бывают самые сильные суровые формы демагогического деспотизма»44.
Это очень близко к нашей реальности. «Водворившийся» в России образ настолько непривлекателен и далек от рисовавшегося в туманных представлениях о будущем, что оттолкнул от самой идеи преобразований большинство ее приверженцев. Это демонстрируют даже данные социологических исследований. Нынешний реальный совокупный электорат партий, относящих себя к правым (СПС и «Яблоко»), дотягивает в лучшем случае до 15%. Партии же «порядка» (неважно, идет ли речь о КПРФ и ее союзниках или о «Единой России») привлекают к себе примерно 60-65% избирателей.45 При всех различиях последние две политические силы (хотя в принципе мировоззренческие различия между ними невелики, ибо оба лагеря представляют собой осколки номенклатуры КПСС) выглядят в глазах избирателей именно силами «антихаоса». Этот феномен означает фактически общественный провал идеи правового государства, провал пока на нынешнем этапе.
Конечно, любые радикальные реформы и революции имеют свою оборотную сторону, проявляющуюся прежде всего в падении жизненного уровня населения. Но не это оттолкнуло от реформ большую часть народа, ведь через обнищание проходили многие страны, в том числе и Россия после революции и после Великой Отечественной войны. Тогда в чем же причина усиления и распространения ностальгически реставрационных настроений?
Постсоветская власть не прошла своего рода морального теста перед обществом. Ведь людям в массе своей не интересны абстрактные для них новые конституционные принципы вроде разделения властей или презумпции невиновности. Они ждали в корне иного отношения к себе со стороны власти, государственного аппарата (государства); надеялись, что новая власть будет демонстрировать уважение к человеческому достоинству. Однако по большому счету все осталось по-старому, по-советски: за высокими декларациями о человеке как высшей ценности и уважении его прав следовали решения и многие действия, которые явно расходились с базовыми принципами. Чтобы согласиться с этим неутешительным выводом, достаточно хотя бы вспомнить, как была распределена (через приватизацию) и как до сих пор перераспределяется государственная собственность, или посмотреть на ужасающую неравномерность материального благосостояния.
По-новому устроенное государство не обеспечило выполнения своих базовых функций. Если бы дело происходило, скажем, в XVIII веке, такое явление не вызвало бы удивления и негодования. Но в данном случае речь шла о стране, где люди привыкли строить свою жизнь, опираясь на пусть плохо работавшую бюрократизированную, скудную, но все же некую систему социальных и юридических гарантий. Понятно, что эта система подлежала демонтажу. Но, во-первых, любой демонтаж должен идти параллельно с монтажом новой системы. Во-вторых, обществу следует разъяснить, какая именно система предоставления публичных благ приходит на смену и когда она сможет заработать в полную силу.
Людям необходимо помочь пользоваться новыми инструментами -политическими, экономическими, социальными, а важнее всего -правовыми.
Демократическая система предполагает подчинение, в том числе и власти, правовым нормам. Однако, ликвидировав мотив страха перед репрессивной партийно-государственной машиной, перед неправовой государственной силой, власть не сумела заменить образовавшийся вакуум если не уважением к праву, то поначалу хотя бы опасением перед санкциями за несоблюдение правовых норм.
Ни одно из этих условий соблюдено не было. В итоге правовой порядок не только не появился, но общество не ощутило даже движения к нему, несмотря на принимавшиеся во множестве новые законы, казалось бы, пропитанные правовыми принципами.
Вот почему оставшаяся нереализованной идея «правового государства» естественным образом заместилась идеей «порядка и стабильности». Это стало очевидно уже к 1995-1996 годам. Неслучайна ее восприняло большинство кандидатов на пост президента в избирательной кампании 1996 года, в том числе и сам Б.Ельцин. Интересно, что та же идея осталась ключевой и при выборах Президента РФ в 2000 году.
Разумеется, нельзя говорить, что первые реформаторы совсем не придавали значения строительству демократической государственности. Наоборот 12 июня 1990 года принята Декларация о государственном суверенитете РСФСР, провозгласившая основные демократические ценности. В октябре 1991 года была утверждена Концепция судебной реформы, реализация которой, как предполагалось, избавит общество от инквизиционной юстиции. После августа 1991 года был реформирован (хотя довольно формально и механистично) один из столпов тоталитарного строя — КГБ. Изменены система и функции органов исполнительной власти, которые, в частности, перестали напрямую управлять предприятиями; введена, но во многом формально, система местного самоуправления и т.д.
Все это — вехи «макрогосударственного строительства» или, иначе, стремление зафиксировать некоторые общие идеи, учредить новые институты. В гораздо меньшей степени власть заботило, как они будут функционировать, какой кадровый состав будет проводить новую правовую политику, как будет осуществляться мониторинг строительства новой российской государственности.
В большой степени этому помешал длительный политический конфликт между президентом и законодательным органом (Съездом народных депутатов и Верховным Советом РФ), обнажившийся вскоре после начала радикальной либерализации экономики в 1992 году.
Ни одна революция не связывает себя обязательствами по соблюдению основных законов того строя или режима, против которого она начинается. Как писал Ф.Лассаль, «хотя несомненно, что право должно бы предшествовать силе, но в действительности сила всегда предшествует праву и до тех пор предшествует ему, пока право со своей стороны не наберет достаточно силы, чтобы сломить силу бесправия»46. Однако как раз нежелание политических элит воспринимать происходящее как революцию и действовать соответствующим образом породило общественное непонимание действий Б.Ельцина. Вместо того чтобы после победы над коммунистическим путчем в августе 1991 года проводить последовательные преобразования, означающие изменение существа государственной власти, реформаторы пошли другим путем. Они почти полностью сохранили структуру власти, оставшуюся от советского режима, хотя и модернизированную в последний период «перестройки».
Кроме того, недопустимо было связывать продолжением действия Конституции РСФСР 1978 года Россию советскую и Россию, восстанавливающую свою подлинную государственность. СССР не желал признавать себя правопреемником исторической России. Большевики создавали абсолютно новое государство (прежними оставались лишь территория и население). Поэтому нельзя считать государство периода большевистского правления просто государством иной идеологии. Речь шла именно об иной государственности. Игнорирование этого фактора — не такая уж безобидная вещь. Пытаясь легализовать исторический дуализм, постсоветская власть дезориентировала и себя, и общество, и весь мир, не понимающий, с какой страной он собирается иметь дело. Но еще важнее, что, объявив себя правопреемницей СССР, нынешняя Российская Федерация попросту не обеспечила себе легитимного правового фундамента, на котором собралась строить правовое государство.
Основным пороком государственно-правового строительства следует считать реактивный характер всех преобразований в этой сфере. Они шли без какого-то системно продуманного плана и чаще всего диктовались рефлексами борьбы за власть. Этот процесс все-таки привел к появлению демократической Конституции России. Но точно так же можно сказать, что Конституция сегодня как бы «подвешена в воздухе», ибо не подкреплена развитым гражданским обществом, которое может по праву считать Конституцию тем самым общественным договором, в равной степени крепко связывающим «договаривающиеся стороны». Вот почему нынешнее соблюдение «буквы» Конституции не всегда означает соблюдение ее «духа», что, собственно, ярко проявляется в практике федеративных отношений, формирования кабинетов министров или определения реальных кандидатов на президентский пост.
Существует и еще одна причина, по которой ни одна из крупных реформ государственного организма до конца так и не была завершена (ни военная, ни административная, ни судебная и полицейская). Эту причину можно охарактеризовать как приоритет экономических реформ перед государственно-правовыми.
Конечно, без радикальной либерализации экономики в начале 1990-х годов случилась бы катастрофа. Но довольно быстро «экономический блок» в системе новой власти оказался главенствующим и стал диктовать свою логику развития, в результате чего ведущую роль приобрели идеи приватизации государственной собственности, создания класса собственников. Государство же рассматривалось в основном как машина, помогающая или хотя бы не мешающая таким процессам. Государственные институты, не относящиеся непосредственно к сфере «дележа собственности» (например, армия, полиция, спецслужбы, суды), рассматривались как обычные «бюджетополучатели». Само понятие «реформы» de facto обрело смысл сугубо экономических реформ.
Новые надежды на последовательное проведение реформ в области государственного строительства возникли после президентских выборов 1996 года. Однако подорванное здоровье первого Президента России, а также его новое окружение, положившее в основу своей деятельности (по инерции избирательной борьбы) проведение имиджевой политики вместо политики реальной, стали теми факторами, которые не позволили вдохнуть жизнь в уже существовавшие проекты (в частности, судебной и административной реформ).
Россия в современный период находится в состоянии кризиса, что обостряет те трудности и препятствия, которые стоят на пути движения к правовому государству. Среди них особое беспокойство у общественности вызывает бесперспективное положение в области прав человека, рост преступности, коррупция, расцвет бюрократизма и т.п. Мало что изменилось за 10 лет с 1994 года, когда уполномоченный по правам человека С.А.Ковалев в своем докладе о соблюдении прав человека и формировании правового государства в России написал: «Ни о какой федеральной программе, ни о каком прогрессе в области прав человека не приходится говорить, если между властью и обществом по-прежнему будет стоять стеной отчужденная от общества бюрократия, озабоченная лишь удержанием в своих руках рычагов власти. Россия никогда не станет ни правовой, ни демократической, если власть по-прежнему останется неким таинством, а не понятным для каждого рабочим механизмом решения общих задач»47.
Насколько же наша страна приближена к идеалам правового государства сегодня и что служит этому препятствием?
Конституция России, выполнив стабилизирующую роль, не смогла стимулировать создание прозрачной и понятной политической системы. К тому же политика в России крайне персонифицирована. Соответственно, выборы во все властные структуры во многом лишаются своего смысла и криминализируются. Отсутствие реальной политической конкуренции и политической ответственности составляет институциональный фундамент для масштабной коррупции и обусловливает стратегическую непредсказуемость России, прежде всего для нее самой.
До сих пор нельзя утверждать, что выстроена эффективная система защиты права. Конечно, частично Концепция судебной реформы 1991 года была реализована. Нынешний ее виток обозначили принятие нового Уголовно-процессуального кодекса, распространение на всю территорию страны суда присяжных, введение института мировых судей и проч. Но несмотря на эти успехи, не произошло главного: до сих пор нет доступного, реально независимого и эффективного правосудия. Наоборот, доминирует репрессивная составляющая правоохранительной системы. К этим порокам добавились и такие, как заказные уголовные дела (равно как и их закрытие), участие работников правоохранительных органов в борьбе одних бизнес-структур против других, поборы с малого бизнеса, пренебрежение достоинством личности в контактах с гражданами и проч. (речь идет о совокупном образе, устоявшемся в общественном сознании, подтверждающемся социологическими опросами).
До сих пор не выстроена филигранная система защиты свободы и собственности. Например, частью пресловутого «общего надзора» прокуратуры является «соблюдение прав и свобод человека и гражданина федеральными министерствами, государственными комитетами, службами и иными федеральными органами исполнительной власти, представительными (законодательными) и исполнительными органами субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, а также органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций»48. Тем самым государство отучает граждан от самостоятельной активности по судебной защите своих нарушенных прав. Их по-прежнему подталкивают к административному порядку подачи жалоб.
Сохраняется запутанная система взаимоотношений Федерации со своими субъектами, а последних — с органами местного самоуправления. Существенную роль здесь играет пренебрежение такой правовой категорией, как компетенция. Разумеется, управление на основе собственной компетенции предполагает и иной уровень юридической техники, применяемой в законотворчестве (в частности, отсутствие пробелов, бланкетных норм и т.д.), и наличие строгих и ясных, а главное, действенных механизмов ответственности, и функционирование эффективных институтов контроля и применения ответственности. Все это требует, в свою очередь, не только понимания политической значимости перехода к правовым методам управления, но и массы квалифицированных юристов.
Нет построенной на объективных критериях системы исполнительной власти. Начавшаяся в 2004 году перестройка этой системы еще не позволяет сделать какие-либо позитивные выводы. В функциях ведомств нередко обнаруживаются конфликты интересов, когда один и тот же орган определяет правила игры и сам же осуществляет услуги, лицензирует, сертифицирует, дает аккредитацию и проч. При нынешней системе министры не определяют стратегию развития своей сферы и не несут политической ответственности. Государственный аппарат неповоротлив и не ориентирован на реальные потребности динамичного развития страны.
Россия так и не пережила бюрократической революции. Под этим я понимаю реформу государственной службы, которая по-прежнему основана на номенклатурных принципах, т.е. чиновник служит начальству, а не обществу.
И все-таки главное даже не в незавершенности государственно-правовых реформ, а в том, что сохраняется общий вектор преобразований в государственном организме. Другими словами, по-прежнему общество не ощущает направленности реформ на изменение сути самого властвования, на превращение государственного аппарата в систему обслуживания общих интересов, на перестройку институтов для принципиально иной философии общественной жизни — философии свободного творчества и солидарности.
Сила правового государства не в его институциональном содержании, а в том, что оно реально способно изменить восприятие общества теми, кто посвящает себя политике и власти. Сама практика властвования, в том числе методология реформирования государственной жизни, должна воспитывать любовь к свободе и к самоответственности, а не патернализм и холопство.
3 Проблемы и перспективы становления правового государства в России
Итак, Россия была долгое время типичным традиционным обществом. По мнению В.С.Степина49, она переходила на путь техногенного развития благодаря процессам модернизации, которые предполагали прививки западного опыта на традиционалистскую почву. Наиболее важными вехами на этом пути были реформы Петра I и Александра П. Большевистская революция и советская эпоха, решившие задачу ускоренного индустриального развития страны, также могут быть рассмотрены в качестве особой, «догоняющей модернизации». В такие эпохи происходило особенно активное заимствование элементов западной культуры, прежде всего науки, технологии и обеспечивающей их системы образования.
Что же касается политического строя России, то при всех его изменениях он всегда был далек от идеалов демократии и прав человека. Каждая «догоняющая модернизация» проводилась сильной деспотической властью, насильственно насаждавшей нормы, привычки, способы деятельности, которые были чаще всего чужды устоявшимся стереотипам народного сознания. «Догоняющие модернизации» сопровождались видоизменением этих стереотипов, и в то же время сохраняли, воспроизводили их некоторое сохраняющееся ядро. В России никогда народ не чувствовал себя и не осознавал себя живущим в едином для всех правовом поле, и, конечно же, не верил в правовое государство. Привычную для России систему бесправия народ характеризовал в известных поговорках: «с сильным не судись, с богатым не рядись», «закон, что дышло» и т.д.
В советский период также не было создано предпосылок формирования правового государства. Система политической юстиции, практика массовых репрессий, нарушения конституции во имя политической целесообразности и т.п. — все это выступало явным антиподом правовому обществу.
Идея правового государства и соблюдения прав человека возникла в среде интеллигенции и выступала в форме альтернативы господствующей идеологии советской эпохи. В период перестройки эта идея стала лозунгом борьбы с партократией. Однако путь от идеи до ее практической реализации оказался чрезвычайно непростым.
В настоящее время Россия стремится к тому, чтобы стать демократической державой. Во всех сферах общественного бытия приходят сложные и противоречивые процессы. Все более очевидны как позитивные результаты перемен, так и сопровождающие их негативные явления, отголоски тоталитаризма. Это находит, по сути, зеркальное отражение в делах с правами человека — универсальном демократическом институте, выработанном за столетия цивилизованным человечеством. И хотя сегодня в России они подвергаются серьезным испытаниям, они звучат все ярче. Население и власть утверждаются в мысли, что права человека есть неотъемлемые возможности жизнедеятельности человека, вытекающие из его природы. Права, определяя меру свободы людей, все более осознаются как источник прогресса и удовлетворения важнейших индивидуальных потребностей и интересов в их гармоничном сочетании с общественными.50
При сложившихся общих весьма демократических законодательных реалиях и тенденциях воплощения в жизнь прав и свобод человека остается ряд проблем соотношения внутригосударственного законодательства и международных положений о правах человека, адекватного понимания таких положений и их практического применения. Как справедливо отмечено, едва ли сегодня можно обнаружить какую-либо национальную систему, которая идеально бы взаимодействовала с международным правом, но расстояния, отделяющие разные государства в этом плане, неодинаковы.51 Сложность проблемы для России в значительной мере вызвана относительной новизной ситуации, поскольку действие международного права на территории СССР допускалось лишь в виде исключения.
По мнению авторитетных ученых, непосредственно занимающихся правозащитной работой, эффективность конституционной формулировки о примате международного права над внутригосударственным станет реальностью только при создании государственно-правового механизма его реализации. Возникающие в правоприменительной практике споры о соответствии норм одного нормам другого должны рассматриваться в широком плане Конституционным Судом России и в частных ситуациях обычными судами всех уровней. В нашем государстве все еще издаются сотни нормативных актов, тем или иным образом затрагивающие права и законные интересы личности. Таким актам следует придавать обязательную юридическую силу только после правовой экспертизы на предмет соответствия не только законодательству страны, но и нормам международного права. В свою очередь, если международными соглашениями права и свободы личности признаются или закрепляются в меньшем объеме, нежели в российском законодательстве, то они не должны умаляться правоприменителем подданным предлогом.52
Для сегодняшней России, пожалуй, самая сложная проблема: как создать правовое государство и сильную демократическую власть, где власть не деспотична, где она не над правом, не над народом, а подчиняется праву. Какие-то шаги сделаны последнее десятилетие. Например, первое лицо в государстве стало объектом публичной критики. Это очень важно, потому что в правовом государстве к нему должны относиться не как к святому, который Богом дан, а как к нанятому чиновнику, который должен хорошо выполнять свои функции, и, если он плохо их выполняет, надо его критиковать.
Важным шагом является и создание основ разделения властей (законодательной, исполнительной, судебной). Но самое трудное состоит в формировании и поддержке в массовом масштабе реальных образцов правового поведения граждан. И в этом процессе важны не только государственно-правовые акции (в том числе и неукоснительное наказание за правонарушения), но и социальная поддержка образцов правового поведения общественными объединениями граждан.
Образцы поведения и деятельности в любой культуре выступают основной формой трансляции социального опыта, формирования и воспроизводства традиции. И если посмотреть на реальные образцы поступков, приводивших к материальному и социальному успеху людей в последние годы, то в большой своей массе они вряд ли подходят под идеал правового поведения. Мы не создали правового общества. Реально — это было довольно противоречивое соединение авторитаризма с анархией и формированием клановых интересов.53
При советской власти не было и гражданского общества. В то время у нас была не только структура государственно-партийной регуляции социальной жизни (государственные органы, парткомы, профсоюзы и различные официальные общественные организации, контролируемые партией), но и структуры, регулирующие жизнь трудовых коллективов посредством неписанных правил и стандартов поведения, во многом воспроизводящих хотя и в особой, модифицированной форме некоторые традиции русской общинной жизни. То, что именовалось социалистическим производственным коллективом, было не только производственным объединением людей, но и особой системой неформального общения, когда люди после работы общались, чаевничали, выпивали, обсуждали домашние и политические ситуации, помогали друг другу в переездах на новую квартиру, в похоронах близких, отмечали юбилеи и т.д. У нас не было жесткого разграничения между работой и внерабочей жизнью. Недаром бытовала шутка, что в России, в отличие от Запада, на работе обсуждают домашние дела, а дома говорят о работе. Важно выяснить, предполагает ли гражданское общество разрушение этих прежних форм солидарности, или же оно может вырастать, опираясь на эти формы и модифицируя их.
Процесс становления правовой государственности занимает длительное историческое время. Он совершается также вместе с формированием гражданского общества и требует целенаправленных усилий. Правовое государство не вводится единовременным актом (даже если этот акт является демократической конституцией) и не может стать результатом чистого законодательства. Весь данный процесс должен быть органически пережит обществом, если оно для этого созрело.
Проблема здесь не только юридическая, хотя создание совершенной законодательной системы, способной «связать» государство, к формированию которой мы всего лишь приступили, — задача первостепенной важности. Необходимо коренное преобразование социально-экономической и политической систем, в первую очередь преобразование собственности, ибо при безраздельном господстве монопольной бюрократической государственной собственности, неизбежно требующей жесткой административно-командной власти, правовое государство в принципе невозможно.54
Вместе с тем нельзя думать, что чисто механическое заимствование сугубо западных идей (а идея правового государства западного происхождения) привнесет в Россию согласие, порядок, демократию. С одной стороны, этого, бесспорно, не произойдет, если рассматриваемые теоретические конструкции не адаптировать к российской действительности, характеризующейся невысоким уровнем политической и парламентской культуры, правовым нигилизмом, слабостью демократических традиций, чиновничье-аппаратным засильем.
Если и можно для России признать пригодной концепцию правового государства западного образца, то, разумеется, с целым рядом оговорок, учитывая отношение россиян к праву как к социальному инструменту, историческую приверженность к сильному государству, низкую «природную» правовую активность и инициативу.
С другой стороны, не абсолютизируя роль права, следует «реальнее» относиться и к самой идее правового государства, ибо «в действительности политическая власть всегда стремится вырваться из правовых рамок и «правовое государство» — это скорее идеальный тип…»55.
Таким образом, ставя задачу формирования правового государства в российском обществе, мы не должны идеализировать, а тем более копировать устоявшуюся на современном Западе модель правового государства. Разработка концепции правового государства как наиболее полно соответствующей обществу цивилизованной формы организации политической государственной власти предполагает не только отрицание устоявшихся догм, но и использование общечеловеческих ценностей при анализе путей формирования в обществе устойчивого правопорядка, законности и конституционности, места и роли правоохранительных органов в системе расширяющегося народного самоуправления, утверждение во всех сферах жизни плюрализма мнений и суждений, словом, обеспечение всестороннего развития личности в условиях социальной справедливости.
Главное в итоге — какое место занимает человек в системе ценностей того или иного государственного или общественного строя, какие реальные возможности ему предоставлены обществом, какими правами он пользуется, какое качество жизни ему обеспечивается. Именно данные критерии определяют преимущества и перспективы той или иной социально-политической системы. Это особенно актуально в современных условиях изменяющегося с космической скоростью мира, когда в нашем обществе в процессе его обновления все более остро встает проблема гуманизации системы общественно-политических отношений.
Многие вопросы, связанные с формированием правового государства, останутся без ответа, если мы не определимся: какова роль личности в этих процессах; что нужно сделать, чтобы освободить ее от чрезмерной опеки; какие существуют противоречия между личностью и государством и каков механизм их разрешения.
Ряд публикаций последнего времени показывает актуальность этой проблемы, причем подчеркивается, что личность со всеми ее социальными свойствами (правами и обязанностями, свободой и ответственностью, сознанием, культурой, нравственно-гуманистическими началами) качественно характеризует правовое государство, ибо в проводимых преобразованиях активизировался человеческий фактор. В силу этого личностная проблематика крайне обострилась, стала одной из наиболее чувствительных.
Все государственные органы должны стать реальным средством обеспечения достойных условий жизни гражданина в экономической, социальной, политической и духовной сферах жизни общества: гражданин, в свою очередь, обязан освободиться от иждивенческо-выжидателъных позиций, активизировать предприимчивость в реализации индивидуального интереса, сопряженного с общественным.
В целом такой подход со стороны законодателя, с нашей точки зрения, повышает гражданскую и политическую активность личности, усиливает ее ответственность за результаты своей деятельности. В то же время практика реализации прав личности в нынешних условиях требует и более широкого использования основополагающего принципа правового регулирования: «дозволено все, что прямо не запрещено законом», т.е. перехода от разрешающей к регистрирующей форме правового регулирования, что в свою очередь требует активизации разработки как правореализующих, так и правоохранительных юридических норм, направленных на защиту свободы личности, ее неприкосновенности и безопасности. Это нашло отражение в концепции действий в сфере прав человека, содержащейся в российской Декларации прав и свобод человека и гражданина.
Это вполне соответствует ст. 5 выдающегося документа Французской революции — Декларации прав человека и гражданина 1789 г., где отмечалось, что «все то, что не воспрещено законом, то дозволено, и никто не может быть принужден к действию, не предписанному законом»56. Следовательно, закон должен воспрещать лишь такие деяния, которые вредны для общества.
Реализация данной стратегической линии с необходимостью включает перевод идей на язык конкретных нормативных правовых актов, практических решений, так как право опосредует взаимоотношения личностей в рамках как социальной, так и политической системы общества.
В обновленном обществе каждый человек является общественной ценностью, выступает самостоятельным субъектом в различных отношениях с участием государства, наделен реальными правами и возможностями обеспечивать себя всем необходимым, действуя в рамках закона и только на основании закона. Если общественные и личные интересы противоречат друг другу, то должны вырабатываться и проводиться в жизнь компромиссные решения. При несовпадении интересов большинства и меньшинства принимаемое решение при всех условиях не должно вести к ущемлению прав меньшинства, провозглашенных Всеобщей декларацией прав человека и Конституцией Российской Федерации.
Правовое государство — это гарантия продолжения демократизации общества, его обновления. Становление гражданского общества, формирование культурных предпосылок власти будут способствовать активизации функционирования личности в политической системе, росту ее творческого потенциала и инициативы.
России предстоит пройти долгий и сложный путь формирования структур гражданского общества и новых принципов отношений власти и граждан, учитывая при этом, что даже общества, обеспечивающие высокий уровень материальных благ и всеобщие гражданские права, далеко не идеальны, так как в них не достигнуто реальное равноправие: существуют проблемы равноправия женщин, социальных меньшинств и т.п.
В нынешних политологических, историко-философских и даже правовых дискуссиях мелькают две мысли: 1) правовое государство -конструкция, устаревшая для постиндустриального общества; 2) эта идея вообще не органична российским традициям и ментальности. Ни с той, ни с другой позицией, по мнению М.А.Краснова57, нельзя согласиться.
Человечество даже в постиндустриальную эру не располагает столь уж широким веером социальных возможностей, а потому, отказываясь от идеи правового государства, общество неизбежно обращается к такой государственности, где закон не основан на естественном праве и где его «господином» является власть. Если что и целесообразно пересматривать в постиндустриальную, информационную эпоху, так это традиционную конструкцию демократии, искать её модель, наиболее подходящую для нынешнего состояния цивилизации. А вот правовое государство — достижение, не подлежащее пересмотру и тем более отказу от него.
Есть возражения и против второй позиции. Да, в России не очень популярна идея законопослушания. Но было бы ошибкой утверждать, что правовой нигилизм присущ природе россиян, а потому создание у нас правового государства фатально бесперспективно. Наоборот, как ни покажется странным, именно в России существуют благоприятные условия для реализации такой идеи. Более того, перспективы формирования правового государства в России благоприятны. Но такая государственность станет возможной лишь тогда, когда право позитивное начнет сближаться с правом естественным — как в нормотворчестве, так и в правоприменении.
Насколько очевидны проблемы прав и свобод личности в России, настолько ясно и то, что именно они способны сегодня и в обозримом будущем стать одним из важнейших объединяющих российское общество элементов. Только на основе законности, справедливости, утверждения прав и свобод человека возможно построение правового государства -гармоничное сочетание интересов личности и государства, центра и регионов, народностей, различных политических сил, общественных воззрений и настроений.
К реальному благополучию, стабильности и безопасности держава может прийти не посредством установления режима силы, а посредством силы права, достижения широкого социального консенсуса в вопросе уважения и защиты прав человека. При этом предполагается свобода каждого в выборе собственного жизненного пути сообразно индивидуальным потребностям, воззрениям, иным условиям. Гарант тому — права человека.
Другими словами, достойная жизнь может и должна строиться как на основе отечественных традиций, реалий, так и с учетом общечеловеческих ценностей, исторически осмысленных и выраженных международным сообществом в правах человека, а ныне признанных Российской Федерацией в полном объеме и органично дополняемых правами ее граждан.
«Стабильность и долгосрочность конституционной модели Российского правового государства являются необходимыми условиями ее успешной практической реализации»58, поэтому принципиально важно, чтобы необходимые для изменения и корректировки исходной конституционной модели российской государственности осуществлялись на основе принципов, норм, механизмов и процедур нынешней Конституции — в рамках ее толкования, поправок и дополнений к ней.
А для реализации идеи правового государства должна существовать более высокая ступень развития системы социально-экономических отношений, только это даст возможность в полной мере реализовать положения, заложенные в концепции правового государства.
И тогда, преодолевая различные трудности и препятствия, Россия постепенно создаст свой образ правового государства, который будет адекватен ее истории, традициям и культуре, что и позволит ей стать подлинно свободным демократическим обществом.
Заключение
Правовое государство, которому посвящено наше исследование, — это не только одна из высших социальных ценностей, призванных утвердить гуманистические начала в его взаимоотношениях с личностью, но и практический инструмент обеспечения и защиты жизни, здоровья, чести, свободы, достоинства граждан, средство борьбы с бюрократией, местничеством и ведомственностью, форма осуществления самоуправления и народовластия. Ценностный смысл идеи правового государство состоит в утверждении суверенности народа как источника власти, в гарантированности его свободы, в подчинении государства обществу.
Правовое государство — идеал, к которому стремится Россия. Понимание сути происходящих перемен в сфере российской государственности, предполагает детальное рассмотрение основ правового государства, что собственно и послужило целью нашей работы.
Теперь мы можем сказать, что разработки теоретиков правового государства представляют значительный интерес для понимания современных проблем России. Вот почему в первой главе мы рассмотрели историю возникновения идеи правового государства, что позволяет сделать такие выводы:
1) В содержательном смысле ряд идей правовой государственности появился уже в античном мире, а теоретически развитые концепции и доктрины правового государства были сформулированы в условиях перехода от феодализма к капитализму и возникновения нового социально- политического строя. И.Канту принадлежит заслуга создания философской основы правового государства.
2) История философско-правовых учений о правовой государственности — богатый арсенал идей и концепций, без знания которых, учета их сильных и слабых сторон, достоинств и недостатков невозможна сколько-нибудь серьезная современная теоретическая разработка и практическая реализация идей правового государства.
3) История развития философско-правовой мысли свидетельствует о том, что для правового государства необходимы не только господство права и правовых законов (нормативно-правовой аспект), но и надлежащая правовая организация самой системы государственной власти, учреждение различных государственных органов, четкое определение их компетенции, места в системе, характера соотношения между собой, способов формирования, форм деятельности и т.д. (организационный, властно-институциональный аспект). Причем оба аспекта тесно взаимосвязаны и один без другого невозможен.
Многие современные исследователи и политики, особенно прокремлевскои и прокоммунистической ориентации, склонны относиться к теории правового государства как к некой абстрактной, кабинетной, безжизненной фантазии. Но при всей академичности теории правового государства она ценна своим рациональным зерном — максимальными гарантиями естественных прав личности. Поэтому, опираясь на материал, изложенный в первой главе работы, констатируем:
под правовым государством следует понимать не некое абстрактное государство господства права, а государство, максимально гарантирующее естественные права личности, причем не только через механизмы судебной защиты, но и через автоматизм действия законов, защищающих данные права;
цель правового государства — это расширение прав личности, совершенствование конституционно-правовых механизмов их реализации и защиты;
правовая государственность как символ и социальный идеал представляет собой, прежде всего, прогрессивную идеологию гражданского общества, постепенная объективация которой на нормативном уровне обусловлена уровнем общественного правопонимания.
Приведенные в работе характеристики правового государства подчеркивают его главный аспект: вся система отношений в обществе и государстве должна строиться на правовых началах. Образно говоря, общественные отношения должны быть освящены правом. Но этот важный вывод не исчерпывает всей полноты проблемы.
Раскрывая взаимосвязь гражданского общества и правового государства уместно высказать идею о том, что правовое государство должно быть элементом гражданского общества, а не превращаться в самоцель. Необходимо, следовательно, создать сильное, жизнеспособное, свободное общество, которое в состоянии не допустить узурпации власти и дать действенный отпор любым антидемократическим, авторитарным посягательствам.
Идеологи правового государства, как стало ясно, выделяют определенные признаки правового государства. Но сегодня правовое государство с названными признаками предстает в большей степени как конституционный принцип, лозунг, социальный идеал, не получая пока своего полного воплощения в какой-либо стране. Ближе других к реализации данной идеи на практике подошли такие государства, как Германия, Франция, Швейцария, США и др.
Современному российскому обществу еще далеко до достижения идеалов правового государства, но двигаться в этом направлении необходимо.
Суммируя все изложенное, подчеркнем:
Смысл правового государства как явления многогранен и неоднозначен, толкуется учеными по-разному. Однако ясно, что не любое государство, где действует право, является правовым. Например, советское общество никогда не было и не могло быть ни правовым, ни гражданским, равно как и российское еще не стало таковым. Но посткоммунистическая Россия провозгласила эту цель.
Правовое государство не может быть введено сверху, учреждено декретом, законом, указом. Оно — продукт длительного развития самого общества, социального прогресса, культуры, цивилизации. Это особый стиль жизни, мышления и общения, особый экономический уклад. Такие условия в нашей стране пока не сложились.
В России правовое государство будет формироваться с учетом отечественной специфики, сложившихся культурно-исторических традиций. Но в любом случае это будет развитое, стабильное, благоустроенное общество с достаточно высоким уровнем жизни людей.
В заключение заметим: в конечном счете, теория правового государства имеет смысл, если она реализуется и начинает осуществлять функцию защиты человека как личности, его достоинства и присущей ему свободы. Изначальное традиционное понимание правового государства, обращенного к человеку, мыслящему и планирующему свой мир, сейчас как можно скорее необходимо очистить от всяческих идеологических примесей и возродить.
Изменяются цивилизации, человечество ищет новые пути цивилизационного развития, поэтому понятия демократии, правового государства и прав человека в России также должны быть с этими процессами соотнесены — они не могут оставаться прежними.
Список использованной литературы
Нормативно-правовые акты
Российская Федерация. Конституция (1993). Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12.12.1993г. [с изм. от 25.03.2004 г.] // Российская газета.- 1993.- 25 дек.
Российская Федерация. Законы. Уголовно-процессуальный кодекс РФ: принят 18.12.2001г. № 174-ФЗ [ред. от 28.12.2004 г.] //Собрание Законодательства РФ.- 2001.- № 52.- Ст. 4921.
Российская Федерация. Законы. О прокуратуре Российской Федерации: федер. закон от 17.01.1992 г. № 2202-1 [ред. от 22.08.2004 г.] //Собрание законодательства РФ.- 1995.- № 47.- Ст. 4472.
Специальная литература
Алексеев С.С. Теория права / С.С.Алексеев.- 2-е изд., перераб и доп.-М.: БЕК, 1995.-311 с.
Андреева О. А. Некоторые вопросы методологии истории государства и права //Юридической образование. 2004. № 1. С. 12-14.
Баялджиев Д. Идея правового государства и функционирование государства в условиях переходного периода / Д. Баялджиев // Вестник МГУ. Серия 11, Право.- 1998.- № 6.- С.76-92.
Бляхман Б.Я, Гражданское общество и государство: проблемы взаимоотношений /Б.Я.Бляхман.- Кемерово: [Изд-во Кемер. гос. ун-та], 1997.-251 с.
Верховенство права / ред. А.Куликов.- М.: Прогресс; Универс, 1992.-212 с.
Власть: Очерки современной политической философии Запада / отв. ред. В.В.Мшвениерадзе.- М: Наука, 1989.- 325 с.
Гегель Г.В.Ф. Философия права / Гегель Георг Вильгельм Фридрих // Антология мировой правовой мысли: в 5 т.- М, 1999.- Т.З: Европа, Америка. ХVII -ХХ вв.- С. 323-345.
Гессен В.М. О правовом государстве / В.М.Гессен //Хропанюк В.Н. Теория государства и права: хрестоматия / В.Н.Хропанюк.- М., 1998.- С. 272-280.
Государство и право на рубеже веков. Проблемы истории и теории / под ред. В.Г.Графского и др.; Ин-т государства и права РАН.- М.,2001.- 196 с.
Декларация прав человека и гражданина 1789 года // Антология мировой правовой мысли: в 5 т.- М., 1999.- Т.З: Европа, Америка. ХVII-ХХ вв.- С. 244-247.
Зарицкий А.В. Современная теория правового государства: место и роль политического принуждения /А.В.Зарицкий //Следователь.- 2003.- № 8.- С. 56-59.
Каганович Л. Двенадцать лет строительства Советского государства и борьба с оппортунизмом //Советское государство и революция права.- 1930.- № 1.- С. 7-43.
Кант И. Учение о праве / Кант Имманул // Антология мировой право-вой мысли: в 5 т.- М, 1999.- Т.З: Европа, Америка. ХУИ-ХХ вв.- С. 311-319.
Кант И. Учение о праве // Антология мировой правовой мысли: в 5 т. М, 1999. Т.З С. 315.
Карташкин В.А. Права человека в международном и внутригосударственном праве. М., 1995. С, 19.
Кистяковский Б.А. Государство правовое и социалистическое //Вопросы философии. 1990. №6. С. 144.
Кистяковский Б.А. Социальные науки и право: Очерки по методологии социальных наук и общей теории права / Б.А.Кистяковский.-М: М. и С.Сабашниковы, 1916.- 704 с.
Ковалев С.А. Наше будущее — свободные граждане свободной страны // Российская газета, 1994. 9авг.
Козлихин И. Ю. Идея правового государства: история и современность. СПб.. 1993. С. 5.
Козлихин И.Ю. Право и политика. СПб., 1996. С. 28
Комаров С.А. Личность. Права и свободы. Политическая система С.А.Комаров, И.В.Ростовщиков. СПб., 2002. С.154.
Коркунов Н.М. Власть и право. Совместность властвования /Н.М.Коркунов //Хропанюк В.Н. Теория государства и права: хрестоматия / В.Н.Хропанюк.- М, 1998.- С. 287-297.
Котляревский С.А. Правовое государство и внешняя политика: [Дисс] / С.А.Котляревский.- М.: Типография Г.Лисснера и Д.Собко, 1909.-428 с.
Краснов М.А. Перспективы правового государства в России //Общественные науки и современность. 2003. №2. С.56.
Кудинов О.А. Разработка теории правового государства в российской науке начала XX века //Общественные науки и современность. 2002. № 3. С. 101.
Кудрявцев В.Н. Социалистическое правовое государство / В.Н.Кудрявцев, Е.А.Лукашева // Социалистическое правовое государство: про-блемы и суждения: [сб. статей] /АН СССР; Ин-т государства и права.-М., 1989.-С. 10-27.
Лазарев В.В. Теория государства и права: (актуальные проблемы) /В.В.Лазарев.- М.: Академия МВД России, 1992.- 182 с.
Лассаль Ф. Сочинения Фердинанда Лассаля: В 3 т.: т. 2 /Фердинанд Лассаль.- СПб.: Н.Глаголевъ, 1905.- 448 с.
Ленин В.И. Пролетарская революция и ренегат Каутский // Ленин В.И Полн. собр. соч. М., 19 Т. 37. С. 245.
Лукашева Е.А Права человека и правовое государство // Общая теория прав человека. М.. 1996. С. 70.
Лукашева Е.А Социальное правовое государство / Е.А.Лукашева //Проблемы общей теории права и государства / под ред. В.С.Нерсесянца.-М.: Норма-Инфра-М, 1999.- С. 697-713.
Лукашук И.И. О применении международного права судами России //Государство и право. 1994. №2. С.106.
Лукьянов Л.И. Курс на демократию, самоуправление, законность /Л.И.Лукьянов // Проблемы мира и социализма.- 1988.- № 11.- С. 10-15.
Малицкий А. Советская конституция /А.Малицкий.- 2-е изд., пере-смотр, и доп.- Харьков: Юрид. Изд-во Наркомюста УССР, 1925.- 440 с.
Мами К. Правовое государство: социальный идеал и реальность //Законодательство. 2003. №2. С. 47.
Мамут Л.С. Народ в правовом государстве. М., 1999. С. 13.
Мамут Л.С. Этатизм и анархизм как типы политического сознания: Домарксистский период / Л.С.Мамут.- М.: Наука, 1989.- 253 с.
Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Исторические типы государства и права. М., 1971. С. 418.
Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической партии Советского Союза. 28 июня — 1 июля 1988 г.- М.: Политиздат, 1988.- 160 с.
Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической партии Советского Союза. М., 1988. С.122.
Матюхин А.А. Государство в сфере права: институциональный подход. Алма-Аты. 2000. С. 171.
Нерсесянц В.С. Гегелевская диалектика права: этатизм против тоталитаризма // Вопросы фило-софии. 1975. № 11.
Нерсесянц В.С. Идеи и конструкции правовой государственности: история и современ-ность//Социалистическое правовое государство: концепция и пути реализации. М., 1990. С.7.
Нерсесянц В.С. Общая теория права и государства / В.С.Нерсесянц.- М.: Норма-Инфра-М, 1999 .- 539 с.
НерсесянцВ.С. Философия права. М., 1998. С.106.
Новгородцев П.И. Введение в философию права. Кризис современного правосознания. СПб., 2000.С.24-25.
Новгородцев П.И. Государство и право //Вопросы философии и психологии: т.74. М., 1904. С. 397, 398.
Новгородцев П.И. Сочинения. М., 1995. С.395-396.
Платон. Законы: Книга 4 / Платон // Антология мировой правовой мысли: в 5 т.- М., 1999.- Т.1: Античность. Восточные цивилизации.- С. 148-149.
Платон. Законы: Книга 4 // Антология мировой правовой мысли: в 5 т. М.. 1999. Т.1. С. 149.
Поппер К. Открытое общество и его враги: т.1: Чары Платона /К.Поппер; пер. с англ. В.Н.Садовского.- М.: Культурная инициатива, 1992.- 446 с.
Родионова О.В. Социальное государство: (теоретико-правовой аспект): дис.канд.юрид.наук. СПб., 2002. С. 9.
Серегин Н.С. Гражданское общество, правовое государство и право: «круглый стол» журналов «Государство и право» и «Вопросы философии» / Н.С.Серегин, Н.Н.Шульгин //Государство и право.- 2002.-№1.-С.12-50
Толстой Л.Н. Царство божие внутри нас //Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.. М., 1957. Т. 28. С.132.
Хропанюк В.Н. Теория государства и права: хрестоматия /В.Н.Хропанюк; под ред. Радько Т. Н- М: Интерстиль, 1998.- 944 с.
Цицерон. О государстве / Цицерон // Антология мировой правовой мысли: в 5 т.- М., 1999.- Т. 1: Античность. Восточные цивилизации.- С. 220-232.
Цицерон. О государстве//Антология мировой правовой мысли: в 5 т. М., 1999. Т.1. С. 220.
Черданцев Е.Ф. Теория государства и права. М., 2000. С. 162-164.
Четвернин В.А. Демократическое конституционное государство: ведение в теорию. М., 1993. С. 3.
Четвернин В.А. Понятие и термин «правовое государство» / В.А. Чет-вернин //США. Экономика, политика, идеология.- 1996.- № 8.- С. 72-80.
Общая теория права и государства / под ред. В.В.Лазарева.- 3-е изд. перераб. и доп.- М.: Юристъ, 1999.- 517 с.
Политология для юристов / под ред. Н.И.Матузова, А.В.Малько. М., 1999. С, 351-352.
Правовое государство, личность, законность / В.С.Нерсесянц и др.-М.: Рос. правовая академия Минюста РФ, 1997.- 138 с.
Правовое государство, личность, законность. М., 1997. С.39.
Проблемы теории государства и права / под ред. М.Н. Марченко.-М.: Проспект, 1999.- 504 с.
Проблемы теории государства и права / под ред. М.Н.Марченко. М., 1999. С. 290.
Социалистическое правовое государство: концепция и пути реализа-ции / ред. и сост. Э.А.Чиркин.- М.: Юрид. лит-ра, 1990.- 318 с.
Теория государства и права: курс лекций / под ред. Н.И.Матузова и А.В.Малько.- М.: Юристъ, 1997.- 671 с.
1 Цит. по: Власть: очерки современной политической философии Запада. М., 1989. С. 163.
2 Толстой Л.Н. Царство божие внутри нас //Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.. М., 1957. Т. 28. С.132.
3 Подробно см.: Мамут Л.С. Этатизм и анархизм как типы политического сознания. М., 1989.
4 Политология для юристов / под ред. Н.И.Матузова, А.В.Малько. М., 1999. С, 351-352.
5 Нерсесянц В.С. Идеи и конструкции правовой государственности: история и современность//Социалистическое правовое государство: концепция и пути реализации. М., 1990. С.7.
6 Платон. Законы: Книга 4 // Антология мировой правовой мысли: в 5 т. М.. 1999. Т.1. С. 149.
7 Цицерон. О государстве//Антология мировой правовой мысли: в 5 т. М., 1999. Т.1. С. 220.
8 Козлихин И.Ю. Право и политика. СПб., 1996. С. 28
9 Кант И. Учение о праве // Антология мировой правовой мысли: в 5 т. М, 1999. Т.З С. 315.
10 Там же: С. 320.
11 Там же: С. 315-316.
12 Гегель Г.В.Ф. Философия права// Антология мировой правовой мысли: в 5 т. М, 1999. Т.З С. 323.
13 Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 284.
14 Там же: С.67.
15 Подробно см. Нерсесянц В.С. Гегелевская диалектика права: этатизм против тоталитаризма // Вопросы философии. 1975. № 11.
16 Кудинов О.А. Разработка теории правового государства в российской науке начала XX века //Общественные науки и современность. 2002. № 3. С. 101.
17 См.: Новгородцев П.И. Государство и право //Вопросы философии и психологии: т.74. М., 1904. С. 397, 398.
18 Коркунов Н.М. Власть и право //Хропанюк В.Н. Теория государства и права: хрестоматия. М., 1998, С.287.
19 Кистяковский Б.А. Социальные науки и право. М., 1916. С. 654.
20 Кистяковский Б.А. Государство правовое и социалистическое //Вопросы философии. 1990. №6. С. 144.
21 Котляревский С.А. Правовое государство и внешняя политика. М., 1909. С. 1.
22 Гессен В.М. О правовом государстве // Хропанюк В.Н. Указ. соч. С. 272-273.
23 Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Исторические типы государства и права. М., 1971. С. 418.
24 Краснов М.А. Перспективы правового государства в России //Общественные науки и современность. 2003. №2. С.56.
25 Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической партии Советского Союза. М., 1988. С.122.
26 Родионова О.В. Социальное государство: (теоретико-правовой аспект): дис.канд.юрид.наук. СПб., 2002. С. 9.
27 Лукашева Е.А Социальное правовое государство //Проблемы общей теории права и государства / под общ. ред. В.С.Нерсесянца. М., 1999. С. 697.
28 Черданцев Е.Ф. Теория государства и права. М., 2000. С. 162-164.
29 Мами К. Правовое государство: социальный идеал и реальность //Законодательство. 2003. №2. С. 47.
30 Новгородцев П.И. Введение в философию права. Кризис современного правосознания. СПб., 2000.С.24-25.
31 Мами К. Указ. соч. С. 49.
32 Проблемы теории государства и права / под ред.М.Н.Марченко. М., 1999. С. 290.
33 Мамут Л.С. Народ в правовом государстве. М., 1999. С. 13.
34 Лукашева Е.А Права человека и правовое государство // Общая теория прав человека. М.. 1996. С. 70.
35 Матюхин А.А. Государство в сфере права: институциональный подход. Алма-Аты. 2000. С. 171.
36 НерсесянцВ.С. Философия права. М., 1998. С.106.
37 Козлихин И. Ю. Идея правового государства: история и современность. СПб.. 1993. С. 5.
38 Комаров С.А. Личность. Права и свободы. Политическая система С.А.Комаров, И.В.Ростовщиков. СПб., 2002. С.154.
39 Малицкий А. Советская конституция. Харьков, 1925. С. 47-49.
40 Каганович Л. Двенадцать лет строительства Советского государства и борьба с оппортунизмом//Советское государство и революция права. 1930. № 1. С. 9.
41 См.: Ленин В.И. Пролетарская революция и ренегат Каутский // Ленин В.И Поли. собр. соч. М., 19 Т. 37. С. 245.
42 Комаров С.А. Указ. соч. С. 156-157.
43 Серегин Н.С. Указ. соч. С. 24.
44 Новгородцев П.И. Сочинения. М., 1995. С.395-396.
45 Краснов М.А. Указ. соч. С. 61.
46 Лассаль Ф. Сочинения: т.2. СПб., 1905. С. 54.
47 Ковалев С.А. Наше будущее — свободные граждане свободной страны // Российская газета, 1994. 9авг.
48 П.2 ст.2 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»: от 17.01Л992 г. // Собр. законодательства РФ. 1995. №47. Ст.4472.
49 Серегин Н.С.Указ. соч. С. 28.
50 Комаров С.А. Указ. соч. С. 160.
51 Лукашук И.И. О применении международного права судами России //Государство и право. 1994. №2. С.106.
52 Карташкин В.А. Права человека в международном и внутригосударственном праве. М., 1995. С, 19.
53 Серегин Н.С. Указ.соч. С. 28.
54 Алексеев С.С. Теория права. М., 1995. С. 216.
55 Четвернин В.А. Демократическое конституционное государство: ведение в теорию. М., 1993. С. 3.
56 Декларация прав человека и гражданина 1789 года // Антология мировой правовой мысли: в 5 т. М., 1999. Т.З: Европа, Америка. ХУИ-ХХ вв. С. 246.
57 Краснов М.А. Указ. соч. С.59-60.
58 Правовое государство, личность, законность. М., 1997. С.39.
57
, (2.1)
, (2.2)
, 2.1
(часа)
(часов)
(часов)
, 3.1
, 3.2
, 4.1
— все потребляемые мощности по каждому виду оборудования;
, 4.2
— количество станков;
— потребляемая каждым станком электроэнергия;
4.3
4.4
4.5
4.6
4.7
(кВт)
(грн)
, 5.1
, 5.2
— чистая стоимость материалов;
, 5.3
— чистая стоимость покупных изделий;
,6.1
, 6.2
. 6.3
34
, 6.4
6.5 
10.1
грн/чел
гривен годового объема производства.
10.2
грн/чел
грн. 
10.3
грн/чел
10.4
10.5
10.6
1243398,12
10.7
19,6
10.8
1) для фондів, які мають важливе загальнодержавне значення, законодавством встановлюються обов’язкові відрахування юридичних і фізичних осіб до складу доходів фондів. Наприклад, до Пенсійного фонду України, Фонду соціальногострахування, Державного фонду охорони навколишнього природного середовища;
Привлекательные особенности сети Интернет для преступников
Принцип гласности судебного разбирательства закреплен в ст. 11 АПК и требует, чтобы разбирательство дел в АС было открытым. Разбирательство дела в закрытом судебном заседании допускается в случаях, если открытое разбирательство дела может привести к разглашению государственной тайны, в иных случаях, предусмотренных ФЗ, а также при удовлетворении ходатайства лица, участвующего в деле и ссылающегося на необходимость сохранения коммерческой, служебной или иной охраняемой законом тайны. Однако судебные акты АС объявляются публично независимо от того, рассматривалось ли дело в открытом или закрытом судебном заседании.
Только от воли истца зависит возбуждение производства по делу, так как без его обращения к АС производство по делу не может быть возбуждено. Истец в любой момент после предъявления искового заявления в АС вправе отказаться от иска. Ответчик обладает правом выдвинуть возражения против предъявленного иска или признать иск в части или полностью. Производство по пересмотру судебных актов по делу также возбуждается только по инициативе лиц, участвующих в деле.
Принцип доступа к судебной защите отражен в ст. 4 АПК, которая гарантирует право на обращение в АС: заинтересованное лицо вправе обратиться в АС за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов. Отказ от права на обращение в суд недействителен. Ограничения права на обращение в суд устанавливаются только ФЗ. Так, если для определенной категории споров ФЗ установлен претензионный или иной досудебный порядок урегулирования либо он предусмотрен договором, спор передается на разрешение АС после соблюдения такого порядка.
