Автор: admin

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. Правовая природа уголовной ответственности за причинение вреда здоровью

1.1 История уголовной ответственности за причинение вреда здоровью в российском уголовном законодательстве

Понятие вреда здоровью

1.3 Классификация вреда здоровью

ГЛАВА 2. Уголовно – правовая характеристика тяжкого вреда здоровью

2.1 Объект преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ

2.2 Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ

2.3 Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ

2.4 Субъект преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ

2.5 Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки состава преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ

ГЛАВА 3. Проблемы квалификации и назначение наказания за тяжкий вред здоровью

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

ВВЕДЕНИЕ

Среди всех социальных ценностей, охраняемых уголовным правом России, первое место занимает человек во всех его личностных проявлениях в любой из сфер общественной жизни.

Томас Мор, например, видел в человеке высшую ценность. Он возмущался тем, что человек ценится «гораздо дешевле, чем само золото».

В числе первоочередных задач уголовного закона также указывается охрана прав и свобод человека и гражданина (ст. 2 УК РФ).

Новый Уголовный кодекс содержит стройную систему норм, которые предусматривают ответственность за преступления против личности и ее ценных благ: жизни, здоровья, чести, достоинства и т. д.

Юридическая квалификация содеянного во многом зависит от того, какова будет степень тяжести вреда, причиненного здоровью. Поэтому правильное решение этого вопроса обеспечивает реализацию принципов уголовного права, и, прежде всего, законности.

Установление степени тяжести вреда, причиненного здоровью, закон возлагает на судебно-медицинскую экспертизу, производство которой для решения этого вопроса является обязательным (п.2 ст.196 УПК РФ).

Судебно-медицинские эксперты устанавливают тяжесть вреда, причиненного здоровью, исходя из требований норм, содержащихся в Уголовном кодексе РФ, и специального инструктивного документа, именуемого «Правилами судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью».

На практике довольно часто возникают вопросы, связанные с применением ст.111 УК РФ. Суды не всегда грамотно разграничивают данное деяние с иными преступлениями. Судебно-медицинские эксперты устанавливают тяжесть вреда, причиненного здоровью, руководствуясь Уголовным. Уголовно-процессуальным законодательством и Правилами судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью. Однако в Правилах есть ряд недостатков, которые препятствуют, на мой взгляд, правильной оценке тяжести вреда (например, не раскрываются квалифицирующие признаки тяжести вреда, причиненного здоровью человека, которые дублируют квалифицирующие признаки, указанные в ст. 111 УК РФ).

Эти и другие недостатки, рассмотренные в настоящей работе, могут в будущем породить ошибки в работе экспертов и судебно-следственных органов.

Следует также отметить, что составители Правил судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений 1978 г. и Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г. по разному подходят к трактовке одних и тех же критериев, в том числе и таких. которые определяются не столько правовыми нормами сколько специальными положениями судебной медицины. В отличии от Правил 1996 г. Правила 2007 г. не содержат трактовки квалифицирующих признаков тяжести вреда, причиненного здоровью человека, не раскрывают их содержания, что способствует их различному толкованию.

Анализ состава преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ, и Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью свидетельствует о необходимости разработки теоретических положений и рекомендаций, направленных на устранение недостатков в работе экспертов и способствующих единому подходу к оценке тяжести вреда здоровью в рамках Уголовного кодекса и Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью.

Кроме того, отсутствие новых медицинских критериев определения степени тяжести вреда причиненного здоровью человека, ли использование до их утверждения медицинских критериев, перечисленных в Правилах 1978 г., так же нельзя признать целесообразным, так как в них отсутствует часть критериев, прямо предусмотренных диспозицией статьи 111 УК РФ и используется устаревшая терминология, не применяемая на сегодняшний день в УК РФ.

В связи с этим, заслуживает обсуждения вопрос о создании единого нормативного акта, регламентирующего вопросы производства судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью. Автор работы его, к примеру, Федеральный Закон «О судебно-медицинской экспертизе». Представляется, что в этом документе должны найти нормативное закрепление те медицинские понятия, которые предусмотрены нормами уголовного законодательства, должны быть регламентированы специфика их понимания и использования.

С принятием единого акта, регламентирующего вопросы производства судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью, становится актуальным вопрос об упрощении конструкции части первой ст.111 УК РФ.

Таким образом, необходимость исследования вопросов квалификации умышленного причинения тяжкого вреда здоровью в настоящее время обусловлена не только новшествами законодательства, но и относительной распространенностью этого преступления среди других посягательств против личности. Кроме этого, посредством причинения тяжкого вреда здоровью совершаются и другие преступления (например, убийство, покушение на убийство, хулиганство, хищения), поэтому вопросы отграничения преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ от других смежных составов также играют решающую роль для правильной квалификации содеянного по ст.111 УК РФ.

Вышеизложенные и иные обстоятельства обуславливают актуальность выпускной квалификационной работы.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в сфере применения уголовной ответственности за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью.

Предметом выпускной квалификационной работы является умышленное причинение тяжкого вреда здоровью.

Целью дипломной работы является изучение проблем квалификации преступлений, предусмотренных ст.111 УК РФ и разработка предложений по совершенствованию уголовного законодательства. Поставленная цель потребовала решения следующих задач:

Рассмотреть историю уголовной ответственности за причинение вреда здоровью в российском уголовном законодательстве.

Раскрыть понятие вреда здоровью.

Дать классификацию вреда здоровью.

Проанализировать объект преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ.

Исследовать объективную сторону преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ.

Изучить субъективную сторону преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ.

Рассмотреть субъект преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ.

Проанализировать квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки состава преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ.

Методологической основой выпускной квалификационной работы являются диалектический метод познания, системный подход, формально-нормативный, историко-правовой, логический анализ и синтез, и другие общенаучные и специальные юридические методы исследования.

Теоретической основой выпускной квалификационной работы являются труды таких авторов как Адельханян Р.А., Дубовец П.А., Козлов В.В. Читлов Д.С. и др.

Настоящая работа посвящена широкому кругу вопросов, связанных как с юридической квалификацией, так и с экспертной оценкой тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Эмпирической основой выпускной квалификационной работы является действующее уголовное законодательство и практика его применения судами, а также постановления Пленума Верховного Суда РФ, архивные материалы уголовных дел о причинении тяжких телесных повреждений Федерального суда общей юрисдикции Заельцовского района г. Новосибирска.

Работа состоит из введения, трех глав и заключения. В первой главе последовательно раскрывается правовая природа уголовной ответственности за причинение вреда здоровью, где изучается история уголовной ответственности за причинение вреда здоровью в российском уголовном законодательстве, понятие вреда здоровью и классификация вреда здоровью. Во второй главе раскрываются объект преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ, объективная сторона данного состава преступления, субъективная сторона, субъект указанного преступления, квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки состава данного преступления. В третьей главе рассматриваются проблемы отграничения умышленного причинения тяжкого вреда здоровью от смежных составов преступлений, предусмотренных УК РФ.

В заключительном разделе содержатся выводы и рекомендации, направленные на совершенствование конструкции ст.111 УК РФ и ныне действующих Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека.

ГЛАВА 1. Правовая природа уголовной ответственности за причинение вреда здоровью

1.1 История уголовной ответственности за причинение вреда здоровью в российском уголовном законодательстве

Анализ вопросов истории Российского уголовного права и отдельных его институтов имеет не только теоретическое, но и важное практическое значение потому, что именно «изучение прошлого может и должно служить средством для того, чтобы понять настоящее и предвидеть будущее и на основе этого осмыслить развитие науки как целенаправленный исторический процесс».

Автора работы интересуют в данном случае вопросы, связанные с развитием уголовного законодательства России о тяжких телесных повреждениях.

В период Октябрьской революции и гражданской войны, когда не было еще уголовных кодексов, было издано относительно немного уголовных законов, определяющих ответственность за различного рода преступления против личности. Нанесение увечий признавалось судом тяжким преступлением и сурово каралось.

О нанесении увечий в этот период упоминалось в ряде специальных наказов Совета рабочих и крестьянских депутатов.

О преступлениях против здоровья законодательство периода установления Советской власти упоминало по преимуществу в законодательных актах, определявших компетенцию различных судебных органов. Декрет о суде №1 не выделял из общей подсудности местных судов наиболее тяжкие преступления против личности. Однако декрет о суде №3, опубликованный 20 июля 1918 г., придавая особо серьезное значение борьбе с наиболее тяжкими преступлениями против личности, относил к ведению окружных народных судов дела о посягательствах на телесную неприкосновенность граждан. [52.Ст.589]

Изданное 21 октября 1920 г. Положение «О народном суде РСФСР» при определении подсудности упоминало о преступлениях, связанных с причинением тяжких ран и увечий.[53.Ст. 407]

Из других законодательных актов, касающихся преступлений против личности, изданных до первой кодификации 1922 г., представляют интерес следующие.

Инструкция комиссии по делам несовершеннолетних, принятая совместным постановлением Наркомпроса, Наркомздрава и НКЮ РСФСР в 1920г. специально упоминала о порядке привлечения к ответственности несовершеннолетних старше 14 лет, обвиняемых в причинении тяжких ран и увечий.

При разработке Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. в Особенную часть была включена пятая глава «Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности». Она делилась на пять разделов: убийство, телесные повреждения и насилие над личностью, оставление в опасности, преступления в области половых отношений, иные посягательства на личность и ее достоинство. В разделе «Телесные повреждения и насилие над личностью» все телесные повреждения подразделялись на тяжкие, менее тяжкие и легкие телесные повреждения.

Тяжким телесным повреждением признавалось опасное для жизни расстройство здоровья, или повлекшее душевную болезнь, потерю зрения, слуха или какого-либо органа либо неизгладимое обезображение лица. Менее тяжким телесным повреждением признавалось телесное повреждение не опасное для жизни, но причинившее расстройство здоровья или длительное нарушение функций какого-либо органа.

Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. прямо не давал определения легкого телесного повреждения. Однако, исходя из понятия тяжкого и менее тяжкого телесного повреждения предполагалось, что к легкому телесному повреждению относилось телесное повреждение, не опасное для жизни и вызвавшее кратковременное расстройство здоровья или не связанное с расстройством здоровья, но вызвавшее нарушение анатомической целостности тканей. Удары, побои или иные насильственные действия, причиняющие физическую боль, также относились к телесным повреждениям, которые УК РСФСР 1922 г. выделял в самостоятельный состав преступления [55.Ст.906]

Кроме простого умышленного тяжкого телесного повреждения (ч.1 ст.149) УК РСФСР 1922 г. предусматривал квалифицированный вид тяжкого телесного повреждения, когда от него последовала смерть или оно было причинено путем истязаний или мучений или явилось следствием нанесения систематических, хотя бы и легких телесных повреждений (ч.2 ст.149).

Менее опасными видами умышленного тяжкого телесного повреждения были телесное повреждение, причиненное в состоянии сильного душевного волнения, вызванного противозаконным насилием или тяжелым оскорблением со стороны потерпевшего, а также телесное повреждение, нанесенное при превышении пределов необходимой обороны (ст.152).

Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. в главе шестой предусматривал преступления против личности – жизни, здоровья, свободы и достоинства человека. В отличие от УК РСФСР 1922 г. эта глава не делилась на разделы. Кроме этого, УК РСФСР 1926 г. существенно изменил систему телесных повреждений. Он установил деление телесных повреждений по их тяжести на два вида: тяжкие (ст.142) и легкие телесные повреждения (ст.143).

Тяжким телесным повреждением признавалось телесное повреждение, повлекшее за собой потерю зрения, слуха или какого-либо органа, неизгладимое обезображение лица, душевную болезнь или иное расстройство здоровья, соединенное со значительной утратой трудоспособности.

Среди легких телесных повреждений УК РСФСР 1926г. различал повреждения, причинившее расстройство здоровья, и не причинившие такового (ч.2 ст.143).

Различие простого и квалифицированного умышленного тяжкого телесного повреждения проводилось УК РСФСР 1926 г. по тем же признакам, что и УК РСФСР 1922 г. Для наличия состава ч.2 ст.142 УК РСФСР (в редакции 1926 г.) было необходимо, чтобы тяжкие телесные повреждения или вызвали смерть потерпевшего или были совершены способом, носящим характер мучений или истязаний, или явились результатом систематических, хотя бы и легких телесных повреждений. Кроме того, для квалификации преступления по ч.2 ст.142 УК РСФСР необходимо было установление в деянии субъекта неосторожной вины по отношению к наступившему результату – смерти потерпевшего. [28.С. 5]

Под мучениями или истязаниями, которыми могло сопровождаться нанесения тяжких телесных повреждений, понимались сопряженные с причинением потерпевшему особо тяжких страданий, то есть всякое физическое насилие над личностью, связанное с причинением длительных физических страданий или совершаемое систематически. Наконец, состав умышленного тяжкого телесного повреждения имелся в результате причинения потерпевшему систематических, хотя бы и легких повреждений. Сюда относились многократные удары (побои), многократные легкие телесные повреждения и т. п. Для наличия состава преступления по этому последнему признаку с субъективной стороны безразлично являлось ли тяжкое телесное повреждение результатом умысла или неосторожности, достаточно было того, что легкие телесные повреждения наносились умышленно. Таким образом, всякое неосторожное тяжкое телесное повреждение, явившееся результатом умышленно наносимых легких телесных повреждений, образовывало состав преступления, предусмотренного ч.2 ст.142 УК РСФСР.

Система телесных повреждений УК РСФСР 1926 г. подвергалась критике в юридической литературе. В частности, С. Я. Булатов указывал на несостоятельность двучленной классификации телесных повреждении [21.С.7]. Он обращал внимание на то, что данная классификация дает основание для необоснованного смягчения ответственности за серьезные телесные повреждения, которые не являются тяжкими. На отсутствие указания о признании всякого телесного повреждения, опасного для жизни, тяжким телесным повреждением также обращал внимание А. С. Никифоров в своей монографии «Ответственность за телесные повреждения по советскому уголовному праву».[40.С.15]

Эта критика сыграла конструктивную роль, она помогла создать более совершенную систему телесных повреждений, закрепленную УК РСФСР 1960г., который был введен в действие с 1 января 1961 г.

Уголовный кодекс РСФСР 1960г. изменил систему Особенной части УК РСФСР 1926 г. Глава, предусматривающая ответственность за посягательства на личность, получила название «Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности» и была перенесена с шестой позиции на третью. В эту главу были включены нормы о тяжких телесных повреждениях.

Вред, причиненный здоровью человека, УК РСФСР 1960 г. делил на следующие виды: тяжкое телесное повреждение (ст.108); менее тяжкое телесное повреждение (ст.109); легкое телесное повреждение, повлекшее за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату трудоспособности (ч.1 ст.112), либо не повлекшее за собой таких последствий (ч.2 ст.112).

Таким образом, если УК РСФСР 1926 г. фактически предусматривал две степени тяжести телесных повреждений, то УК РСФСР 1960 г. содержал три степени тяжести телесных повреждений.

УК РСФСР 1960 г. различал простое умышленное тяжкое телесное повреждение и квалифицированное. По сравнению с УК РСФСР 1926 г. УК РСФСР 1960 г. включил в состав простого умышленного тяжкого телесного повреждения новые признаки: опасность для жизни, расстройство здоровья, соединенное со стойкой утратой трудоспособности не менее чем на одну треть и прерывание беременности (ч.1 ст.108). Новым квалифицирующим признаком преступления, предусмотренного ч.2 ст.108 УК РСФСР 1960 г. было совершение данного преступления особо опасным рецидивистом (в сравнении с УК РСФСР 1926 г.).

На протяжении 35 лет после принятия УК РСФСР 1960 г. конструкция ст.108 не подвергалась изменениям. Необходимость этого была осуществлена в 1995 году. Обеспечивая охрану лиц, исполняющих служебные или общественные функции, а также их близких родственников и иных лиц, пунктом 3 ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» №61-ФЗ, в диспозицию ч.2 ст.108 УК РСФСР было внесено следующее дополнение: «те же действия, если они совершены в отношении лица в связи с выполнением им своего служебного либо общественного долга или в отношении его близких родственников, а также иных лиц, на жизнь и здоровье которых совершается посягательство с целью воспрепятствовать законной деятельности указанного должностного лица, либо если эти действия повлекли за собой смерть потерпевшего, либо носили характер мучения или истязания, либо были совершены особо опасным рецидивистом» [52.Ст.1471]

Однако такую формулировку нельзя было признать удачной.

Во-первых потому, что посягательство на жизнь – это прежде всего убийство. Если оно совершено умышленно, то в соответствующих случаях содеянное следовало бы квалифицировать по п. «в» ст.102 УК РСФСР 1960г. Неосторожное убийство не может быть совершено с указанной целью.

Во-вторых, если смерть наступила бы в результате причиненного тяжкого телесного повреждения, то совершенное деяние должно было бы дополнительно быть квалифицировано и по признаку «повлекшие за собой смерть потерпевшего».

В-третьих, термин «посягательство на здоровье» шире по объему понятия «тяжкие телесные повреждения», поскольку охватывает телесные повреждения различной степени тяжести: от легких до тяжелых. Поэтому неслучайно эта формулировка в п. «а» ч.2 ст.111 УК РФ (в редакции 1996 г.) была заменена на «те же деяния, совершенные в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга».

Уголовный кодекс РФ 1996 г. вообще отказался от понятия «телесных повреждений» и ввел новое понятие «вред здоровью». Вред здоровью также как и телесные повреждения классифицируется на три вида: тяжкий (ст.111), средней тяжести (ст.112) и легкий (ст.115) вред.

Статья 111 УК РФ 1996 г. (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью) в отличие от ст.149 УК РСФСР 1922 г., ст.142 УК РСФСР 1926 г., ст.108 УК РСФСР 1960 г. содержит четыре части.

Часть первая ст.111 УК РФ, также как и раньше, включает простые признаки состава преступления. Среди них новыми являются, например, потеря речи, заведомо для виновного полная утрата профессиональной трудоспособности, психическое расстройство здоровья, заболевание наркоманией или токсикоманией.

Часть вторая ст. 111 УК РФ предусматривает новые квалифицирующие обстоятельства (за исключением ранее содержащегося в ч.2 ст.108 УК РСФСР 1960 г. признака «в отношении лица в связи с выполнением им своего служебного либо общественного долга или в отношении его близких родственников, а также иных лиц, на жизнь и здоровье которых совершается посягательство с целью воспрепятствовать законной деятельности указанного должностного лица»). Такими обстоятельствами законодатель называет умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего, а равно в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии (п. «б»); общеопасным способом (п. «в»); по найму (п. «г»); из хулиганских побуждений (п. «д»); по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды (п. «е»); в целях использования органов или тканей потерпевшего (п. «ж»).

Часть третья ст.111 УК РФ содержит особо квалифицирующие признаки. Это, во-первых, если деяния, предусмотренные частями первой и второй ст.111 УК РФ, совершены группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. «а»); во-вторых, в отношении двух или более лиц (п. «б»).

В части четвертой ст.111 УК РФ в качестве последствия причинения тяжкого вреда здоровью по-прежнему говорится о наступлении смерти потерпевшего. При этом законодатель акцентирует внимание на наступлении смерти именно «по неосторожности».

Все перечисленные признаки действующей редакции данного состава преступления подробно рассматриваются в данной работе.

Таким образом, если Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. и Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. содержали две части и предусматривал две стадии тяжести телесных повреждений, Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. две части и три степени тяжести, то Уголовный кодекс 1996 г. содержал три степени тяжести, но в отличие от рассмотренных ранее содержит четыре части.

1.2 Понятие вреда здоровью

Предметом настоящего исследования является причинение тяжкого вреда здоровью, как один из видов посягательства на здоровье личности. Понимание сущности вреда здоровью является основополагающим как для квалификации преступления по ст.111 УК РФ, так и для определения тяжести вреда здоровью.

Поэтому, прежде всего, необходимо установить, что понимает законодатель под вредом здоровью, как понятием, охватывающем определенную группу преступлений, предусмотренных ст. ст.111-115, 118 УК РФ, и на основе каких критериев эти преступления классифицируются в главе 16 раздела VII УК РФ.

П. А. Дубовец считает, что «удары, побои и иные насильственные действия, связанные с причинением физической боли, так же как и все другие телесные повреждения, наносят вред здоровью человека» [28.С.18]

Понятие вред здоровью в судебной медицине и уголовном праве не идентичны. Вред здоровью – понятие медицинское, поэтому оно свободно от юридических признаков, установление которых не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертизы. Однако судебная медицина рассматривает повреждение не только как вред здоровью сам по себе, но и как причинившее этот вред насильственное действие (бездействие). Вред здоровью эксперт рассматривает не с точки зрения правомерности или неправомерности, умысла или неосторожности, а как причину нанесенного здоровью вреда. [32.С.10]

Правила определения степени тяжести телесных повреждений 1978 г., указывая на причину возникновения телесного повреждения, ограничивались общей ссылкой на воздействия факторов внешней среды, в то время как Правила 1996 г. и 2007 г., указывая на «различные» факторы внешней среды, содержат узко ограниченный перечень внешних воздействий, который рассматривается как исчерпывающий. Следовательно, вред здоровью, вызванный другими внешними воздействиями, не указанными в этом перечне, не может считаться вредом здоровью.

Общее указание на факторы внешней среды не исключает расширительного толкования, так как в принципе позволяет рассматривать в качестве причины вреда здоровью воздействие любого фактора внешней среды. В то же время, по моему мнению, включать в обязательный перечень физические, химические, биологические, психические факторы как неотъемлемые признаки судебно-медицинского понятия вреда здоровью не следует. Их простое перечисление в понятии, на мой взгляд, нецелесообразно. Во-первых потому, что с развитием науки и техники могут появиться и другие факторы внешней среды. Во-вторых, если судебно-следственными органами будет установлено, что вред здоровью причинен насильственным путем, то судебно-медицинский эксперт обязан будет установить тяжесть последствия и указать причину нанесенного здоровью вреда. При этом, если причиной окажется фактор, не указанный в Правилах, то повреждение уже не будет рассматриваться судебно-медицинским экспертом как вред здоровью.

Таким образом, при определении понятия вреда здоровью следовало бы либо ограничиться общим указанием на различные факторы внешней среды, либо их перечень оставить открытым путем указания на «и т.п., и т. д.».

Причинение вреда здоровью как понятие, помимо медицинских, характеризуется и юридическими признаками. Повреждение здоровья в правовом смысле – это не вред лишь сам по себе, а именно причинение такого вреда, это прежде всего насильственное посягательство, которое нарушает уголовный закон, охраняющий здоровье личности. Именно в этом заключается отличие в понимании вреда здоровью с уголовно-правовой и судебно-медицинской точек зрения.

Таким образом, причинение вреда здоровью в уголовно-правовом смысле – это предусмотренное Особенной частью Уголовного кодекса общественно-опасное, противоправное, виновное деяние, выражающееся в нанесении другому человеку телесных повреждений, либо вызывающее заболевания или патологические состояния.

1.3 Классификация вреда здоровью

Действующий УК РФ предусматривает ответственность за различные по степени тяжести виды причинения вреда, исходя из степени общественной опасности каждого из них. Следовательно, степень общественной опасности главным образом зависит от степени тяжести причиненного здоровью вреда. По степени тяжести Уголовный кодекс различает тяжкий (ст.111), средней тяжести (ст.112) и легкий (ст.115) вред здоровью.

При отнесении вреда, причиненного здоровью, к тому или иному виду законодатель исходит из различных по своему содержанию критериев: антомо-патологического, экономического и эстетического.

По этому вопросу в юридической литературе высказывались различные мнения. Так, Л. И. Гуревич считал, что «для разграничения повреждений достаточно одного анатомо-патологического критерия, утрату же трудоспособности предлагал относить к обстоятельствам, квалифицирующим телесные повреждения». [25.С.8-9]. И. С. Ной указывал, что «использование критериев тяжести вреда здоровью является нецелесообразным». [42.С.77]. Н. В. Владимирский и другие криминалисты отдавали предпочтение экономическому критерию, предлагали в качестве единственного критерия признать утрату трудоспособности с трехчленным делением повреждений по степени тяжести. [23.С.45]

Однако данные авторы не учитывали, что объектом причинения вреда является здоровье другого человека, в связи с чем классификация вреда должна быть основана на степени его тяжести, как правильно отмечал Д. С. Читлов «при разграничении вреда прежде всего необходимо руководствоваться критерием, при котором основное значение имеет болезнетворное влияние повреждения на здоровье» [61.С.21]

Анатомо-патологический критерий является средством измерения вреда здоровью человека независимо от того, каким способом он причинен и в чем выразился.

В любом случае важность поврежденной части организма (органа, ткани), степень нарушения правильного функционирования этой части организма, время, в течение которого оказалась недействующей или неполноценной данная часть организма – все эти обстоятельства указывают на характер и степень вреда, причиненного в том или ином случае здоровью. [61.С.23]

Исходя из этого, стойкую утрату трудоспособности различной степени, длительное расстройство здоровья Правила признают последствиями вреда, причиненного здоровью и оценивают как признак анатомо-патологического критерия.

Экономический критерий характеризует вред здоровью в связи с его влиянием на трудоспособность человека и тем самым уточняет объем причиненного здоровью вреда. Экономический критерий является дополнительным к анатомо-патологическому: при отсутствии конкретных анатомо-патологических признаков повреждения, перечисленных в законе, при наличии соответствующего повреждения применяется признак «иного расстройства здоровья, соединенного со стойкой утратой трудоспособности» [40.С.77]

Другим критерием, которым пользуется уголовный закон при определении тяжести повреждения, является эстетический. Данный критерий служит для установления обезображивания лица потерпевшего причиненным ему повреждением, если оно (повреждение) неизгладимо. Более подробно данный критерий рассматривается далее.

Другим основанием классификации вреда, причиненного здоровью, является форма вины. По субъективной стороне деяния все виды вреда здоровью подразделяются на причиненные умышленно (ст. ст.111, 112, 115) и неосторожно (ст.118).

Классификация по данному основанию важна в связи с тем, что умышленное причинение вреда здоровью представляет большую общественную опасность, чем неосторожное причинение такого же (равного по степени тяжести) вреда.

Заканчивая рассмотрение вопросов понятия и классификации вреда здоровью, необходимо провести тщательный анализ каждого признака состава преступления и их совокупности. Это важно для правильной квалификации деяния по ст.111 УК РФ, а следовательно, и для обоснованного привлечения виновного к уголовной ответственности.

Решая вопрос об уголовной ответственности за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью нельзя одновременно не решать вопрос о квалификации преступления. Поэтому анализ признаков состава рассматриваемого преступления имеет значение для правильной квалификации и индивидуализации ответственности.

ГЛАВА 2. Уголовно – правовая характеристика тяжкого вреда здоровью

2.1 Объект преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ

Согласно определению, сформулированному Л. Д. Гаухманом, «объект преступления – это охраняемые уголовным правом общественные отношения, олицетворяющие сущность данной социально-экономической формации, выгодные и угодные господствующему классу, наиболее важные и ценные, относящиеся к базису и надстройке, типичные, то есть представленные в обобщенном выражении, являющиеся чисто социальной категорией, не содержащей ничего материального, на которые посягает преступление в конечном счете, субъектом которых является общество в целом и посягательство на которые состоит исключительно в их нарушении» [24.С.19]

Базируясь на данной концепции и исходя из использования законодателем объекта преступления в качестве критерия построения системы Особенной части уголовного законодательства, выделяют четыре основных вида объекта преступления: 1) общий, 2) типовой, 3) родовой и 4)непосредственный.

В Словаре русского языка здоровье определяется как «состояние организма, при котором правильно, нормально функционируют все его органы» [51.С.830]

Н. И. Загородников утверждает, что «здоровье – это состояние человеческого организма, при котором нормально функционируют все его части, органы и системы. Каждый человек – и безукоризненно здоровый, и страдающий различными недугами обладает здоровьем в той или иной степени. Уголовный закон охраняет фактическое состояние здоровья лица в данный момент независимо от его качества и индивидуальных особенностей» [29.С.16]

В уголовно-правовом смысле здоровье можно определить как фактическое физическое состояние организма человека на момент, но до начала преступного воздействия на него [49.С.43]

Так как объектом причинения вреда здоровью является здоровье другого человека, то причинение самому себе вреда уголовный закон не признает преступлением.

Б. С. Никифоров писал, что «нельзя отделять интересы личности от нее самой и выводить личность за рамки общественных отношений, видя в личности годный объект уголовно-правовой охраны, трактуя отношения между личностями как абстракцию. Наличие института необходимой обороны свидетельствует о том, что здоровье и жизнь человека как объект уголовно-правовой охраны не есть чисто биологическая категория, ибо в противном случае причинение вреда здоровью или смерти ни при каких обстоятельствах не могло бы признаваться общественно опасным» [41.С.93]

Наиболее верным является признание объектом преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, «безопасности жизни в биологическом смысле и здоровья в значении определенного физического состояния организма, создающих необходимую предпосылку для полноценного участия в социальных связях, обеспечивающих возможность жить и пользоваться здоровьем, благами жизни» [16.С.90]

Таким образом, объектом причинения вреда здоровью следует считать фактическое здоровье человека, каким бы оно ни было. Аномалии в организме человека не влияют на характер ответственности виновного за преступления против здоровья.

2.2 Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ

Объективная сторона каждого преступления имеет свои индивидуальные особенности, связанные со способом, временем, местом совершения преступления, характером наступивших последствий и т. п.

Объективная сторона в общем понятии состава преступлений против здоровья человека характеризуется тремя обязательными признаками, два из которых в рамках общего понятия состава любых преступлений относятся к факультативным признакам.

Первый обязательный признак – деяние. Оно в статьях главы 16 УК РФ, не выражено и соответственно не определено. Поэтому форма деяния – действие или бездействие – определяется, исходя из сущности деяний, обрисованных в их диспозициях.

Второй обязательный признак объективной стороны составов преступлений против здоровья – последствие преступления. Им является вред здоровью, определенный в п.2 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, в виде нарушения анатомической целостности и физиологической функций органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психических факторов внешней среды. При этом выделяются альтернативные признаки данного последствия, дифференцированные по степени тяжести вреда и состоящие в причинении одного из трех видов вреда здоровью человека: тяжкого, средней тяжести и легкого.

Третий обязательный признак объективной стороны составов преступлений против здоровья – причинная связь между деянием и последствием. Причинная связь определяется в УК РФ терминами «причинение», «заражение», «повлекло», «повлекли» и выражается в наступлении последствия в результате совершения деяния, которое предшествует последствию и является необходимым и решающим условием его наступления.

Исследуемое преступление будет законченным только тогда, когда противоправные действия (бездействие) субъекта вызвали тяжкий вред для здоровья потерпевшего.

Это означает, что объективная сторона состава преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ, слагается из трех элементов. Первым элементом является деяние (действие, бездействие), вторым – последствие в виде тяжкого вреда, причиненного здоровью потерпевшего (а при рассмотрении состава преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ – в виде тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего), и, наконец, третьим элементом является причинная связь между деянием и преступным результатом.

В теории уголовного права в зависимости от отношения преступного действия к течению времени принято различать одномоментные преступления, разномоментные, продолжаемые, длящиеся и преступления с отдаленным результатом.

В одномоментных преступлениях начало и конец деяний совпадают.

В разномоментных преступлениях начало действий отдалено по времени от его окончания.

В продолжаемых преступлениях началом действий будет первый преступный акт из общей совокупности телодвижений, образующих преступное действие, а последний – его концом.

В преступлениях с отдаленным результатом начальным моментом преступления является совершение первого акта действия, направленного на причинение опасных последствий, а конечным моментом будет начало наступления последствий.

Установление начального и конечного моментов преступного действия имеет значение для правильной квалификации содеянного, а следовательно, для дифференциации и индивидуализации ответственности, применения или неприменения уголовного закона, применения амнистии и давности уголовного преследования.

Причинение тяжкого вреда здоровью возможно и в форме бездействия. Как правило, это возможно когда виновный с целью причинения тяжкого вреда здоровью не предотвращает наступление вредных последствий, хотя он мог и обязан был это сделать, а иногда и сам может создать эту опасность наступлением тяжкого вреда здоровью. «Обязанность виновного совершить действия по предотвращению наступления вредных для здоровья человека последствий может вытекать из закона, исходить из служебного или профессионального положения» [60.С.21]

Совершая общественно-опасное действие (бездействие) субъект влияет на окружающую действительность, производит в ней изменения, которые в свою очередь вызывают дальнейшее развитие событий, являются причинной связью между деянием и преступным результатом.

Под причинной связью понимается объективно существующее отношение между явлениями, при которых одно или несколько взаимодействующих явлений (причина) порождает другое явление (следствие).

Под прямой причинной связью понимается такая связь, при которой вред здоровью непосредственно связан с деянием и является закономерным результатом его внутренней природы, наступившим независимо от присоединения каких-либо других привходящих сил. Если же вред здоровью явился «следствием каких-то посторонних сил, которые оказались вне сферы закономерного развития травмы, причинная связь является случайной» [31.С.190]

При проведении судебно – медицинской экспертизы в отношении живого лица, имеющего какое – либо предшествующее травме заболевание либо повреждение части тела с полностью или частично ранее утраченной функции, учитывается только вред, причиненный здоровью человека, вызванный травмой и причинно с ней связанный. (п.9 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека от 01.09.2007 г.).

Причинная связь в каждом случае устанавливается следствием и судом на основании собранных по делу доказательств с учетом заключения судебно-медицинского эксперта.

Объективная сторона исследуемого состава преступления выражается в деянии, причинившем тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, или повлекшим за собой потерю зрения, речи, слуха либо какого-либо органа или утрату органом его функций, прерывание беременности, психическое расстройство, заболевание наркоманией либо токсикоманией, или выразившийся в неизгладимом обезображивании лица, или вызвавшего значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть или заведомо для виновного полную утрату профессиональной трудоспособности.

Диспозиция ч.1 ст.111 УК РФ относится именно к таким, которые описывают только запрещенные последствия, что позволяет сделать следующий вывод: способ причинения тяжкого вреда здоровью, взятый вне связи с последствиями, не имеет юридического значения. Законодатель предусматривает лишь некоторые способы причинения тяжкого вреда здоровью в качестве квалифицирующих признаков данного преступления.

В современной юридической литературе распространено мнение о том, что «качественная характеристика содеянного (характер общественной опасности) описывается законодателем в основном виде преступления, а количественная характеристика общественной опасности (степень) отражается, помимо прочего, в квалифицирующих признаках» [16.С.95]

Последствия по своему содержанию устанавливаются в зависимости от тяжести вреда здоровью, УК РФ и соответственно Правила в основе критерия оценки тяжести любого вида повреждений исходят из следующего: их опасность для жизни; их неопасность для жизни, но тяжесть по последствиям.

В отличие от Правил 1978 г., которые признавали опасным для жизни только повреждение, которое в момент его причинения само по себе угрожало жизни потерпевшего или при обычном его течении заканчивалось смертью, Правила 1996г. определили, что опасным для жизни является вред здоровью, вызывающий состояние, угрожающее жизни, которое может закончиться смертью.

Правила определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека от 01.09.2007 г. не раскрывают понятия вреда, опасного для жизни человека.

Однако, как указано в письме №1801 от 01.09.2007 г. директора Российского центра судебно-медицинской экспертизы Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию, при определении степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека необходимо руководствоваться прилагаемыми Правилами, используя медицинские критерии, перечисленные в правилах судебно- медицинского определения степени тяжести телесных повреждений (приказ Минздрава СССР от 11.12.1978 г. №1208) до утверждения Министерством здравоохранения и социального развития Российской Федерации новых медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Так, В. В. Козлов, предлагает выделять два судебно-медицинских показателя опасности повреждений для жизни: анатомический и клинический [32.С.20]

Первый показатель является определяющим, второй – производным. Если анатомический показатель сам по себе характеризует такое повреждение, которое, как правило, должно закончиться смертью (например, перелом основания черепа), то его достаточно для признания повреждения опасным для жизни в момент нанесения. При этом уже не имеет значения, будут наблюдаться опасные для жизни симптомы или нет, разовьются ли тяжелые осложнения или нет. Клинический критерий выступает в качестве показателя опасности повреждения для жизни в тех случаях, когда повреждение не имеет такого характера. Однако обязательным условием при этом является то, что угрожающие жизни симптомы и осложнения должны иметь не случайное происхождение [32.С.21]

Вред, опасный для жизни, может быть причинен человеку и без нарушения анатомической целостности организма. Такого рода случаи могут иметь место тогда, когда для причинения вреда здоровью. например, используются радиоактивные вещества, спрятанные в рабочем или жилом помещении и т. д.

Последствия характеризуют такой вред здоровью, который не опасен для жизни ни в момент причинения, ни по течению травмы. Моментом, определяющим тяжесть вреда здоровью в данном случае, является не опасность для жизни, а расстройство здоровья в той или иной степени.

Рассмотрим отдельные признаки этой группы.

Вред здоровью, приводящий к потере зрения.

В Правилах судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений 1978 г. (п.8) под потерей зрения понимается полная, стойкая слепота на оба глаза или такое состояние, когда имеется понижение зрения до счета пальцев на расстоянии 2м и менее (острота зрения 0,04 и ниже).

Следовательно потеря зрения представляет собой такое причинение вреда здоровью, в результате которого человек становится неизлечимо слепым на оба глаза или не может различать очертания предметов на близком расстоянии.

Кроме того, потеря зрения на один глаз влечет за собой стойкую утрату трудоспособности свыше одной трети и по этому признаку относится к тяжким телесным повреждениям (п.8 Правил 1978 г.).

При определении тяжести вреда здоровью по признаку потери зрения не учитывается возможность улучшения зрения с помощью медико-технических средств, например, корректирующих очков.

Кроме этого, Правила 1978 г. предусматривают экспертную оценку повреждения слепого глаза, потребовавшее его удаление. Такое повреждение оценивается в зависимости от длительности расстройства здоровья.

2. Вред здоровью, приводящий к потере речи.

Под потерей речи в соответствии с п.10 Правил 1978 г. понимается потеря способности выражать свои мысли членораздельными звуками, понятными для окружающих.

Впервые законодатель в ч.1 ст.111 УК РФ наряду с такими критериями тяжести как потеря зрения, слуха, односторонняя утрата которых не приравнивается к потере этих органов чувств, выделяет потерю речи как самостоятельный критерий определения тяжести вреда здоровью. В Правилах 1978 г. потеря речи отождествляется с потерей языка и относится к тяжким телесным повреждениям по признаку потери какого-либо органа или утраты органом его функций.

3. Вред здоровью, приводящий к потере слуха.

Под потерей слуха, в соответствии с п.9 Правил, понимается как полная глухота или такое необратимое состояние, когда потерпевший не слышит разговорной речи на расстоянии 3 – 5 см от ушной раковины.

При этом подразумевается необратимое состояние, то есть неизлечимая глухота на оба уха. Временная неспособность различать звуки или постоянное двустороннее понижение слуха даже в сильной степени не могут быть отнесены к тяжкому вреду здоровью по признаку потери слуха. Поэтому подобные случаи относятся к тяжкому вреду здоровью по признаку утраты органом его функций.

В отличие от Правил 1996 г., Правила 1978 г. потерю слуха на одно ухо относят к менее тяжкому телесному повреждению по признаку утраты трудоспособности менее одной трети.

При определении тяжести вреда здоровью по признаку потери слуха не учитывается возможность улучшения слуха с помощью слуховых аппаратов и других медико-технических средств.

4. Потеря какого-либо органа или утрата органом его функций.

Правила 1978 г. не дают определения понятия «орган». И. С. Ной рекомендует под органом понимать «определенную часть человеческого тела, выполняющую какую-либо самостоятельную функцию в системе организма человека» [42.С.63]

Правила в п.10 содержат определенный конкретный перечень органов, потеря которых относится к категории тяжких, исключая возможность расширительного его толкования.

Итак, под потерей органа или утратой органом его функций понимается:

а) потеря языка (речи), то есть потеря способности выражать свои мысли членораздельными звуками, понятными для окружающих;

б) потеря руки, ноги, имеющая в виду отделение их от туловища или утрату ими функций (паралич или иное состояние, исключающее их деятельность). Под анатомической потерей руки или ноги следует понимать как отделение от туловища всей руки или ноги, так и ампутацию на уровне не ниже локтевого или коленного суставов; Все остальные случай должны рассматриваться как потеря части конечности и оцениваться по признаку стойкой утраты трудоспособности;

в) потеря производительной способности, заключающаяся в потере способности к совокуплению либо в потере способности к оплодотворению, зачатию и деторождению.

Что касается анатомической потери органа, то «она является хотя и важным, но не обязательным условием. При этом не имеет значения, наступила ли она непосредственно вследствие травматического отделения органа от тела или же явилась результатом хирургической ампутации, необходимость производства которой была обусловлена характером травмы» [32.С.115]

К потере органа не относится потеря ранее не функционировавшего органа, поскольку в данном случае отсутствует главное условие, определяющее этот признак, — утрата органом его функций. Однако потеря органа может быть в этом случае отнесена к тяжкому повреждению, «но не по признаку потери органа, а в связи с опасностью для жизни» [32.С.116]

Таким образом, анализ содержащихся в законе и в Правилах критериев показывает, что потеря любого органа по степени тяжести оценивается одинаково, так как в итоге всегда подпадает под тот или иной признак тяжкого вреда здоровью.

5. Неизгладимое обезображение лица.

Большая медицинская энциклопедия определяет лицо следующим образом: «Лицо (лат. facies, греч. prosopon) – передний отдел головы человека. Условные границы Л.: верхняя – край волосистого отдела покровов головы; боковая – задний край основания ушной раковины, задний край ветви нижней челюсти; нижняя – угол и нижний край тела нижней челюсти. Боковая и нижняя границы Л. отделяют его от области шеи.»

Представляется, что если указанные здесь границы лица являются условными в анатомическом смысле, то они тем более условны в смысле эстетическом. Так, у человека, например, лишенного волос вследствие облысения, не только лобная часть верхнего края волосистого отдела головы, но и передняя часть теменных, а иногда и большая часть височных областей органически вписываются в черты лица данного субъекта. В такой же органической связи могут находиться и некоторые близко расположенные к условным границам лица участки шеи (например, передне-верхне-боковые отделы, граничащие с ушной раковиной и нижней челюстью), это не значит, конечно, что рассматриваемый признак должен быть дополнен какими-то новыми указаниями на «неизгладимое обезображение шеи», «неизгладимое обезображение головы», так как в соответствии с требованиями закона речь может идти только о лице, но не в строго анатомическом его смысле, а в общепринятом понимании лица [31.С.155]

Неизгладимое обезображение лица относится к категории тяжкого вреда, если лицу потерпевшего придается неприятный, отталкивающий, безобразный, уродливый внешний вид и такое состояние не может под влиянием не хирургических средств либо с течением времени естественным путем значительно уменьшиться или исчезнуть вообще.

Таким образом, для квалификации вреда здоровью по данному признаку необходима совокупность следующих условий: последствие повреждения должно быть на лице; оно должно быть неизгладимо; будучи неизгладимым, оно должно обезображивать лицо потерпевшего.

Расстройство здоровья, соединенное со значительной стойкой утратой трудоспособности не менее чем на одну треть.

Под трудоспособностью понимается совокупность врожденных и приобретенных способностей человека к действию, направленному на получение социально значимого результата в виде определенного продукта, изделия или услуги.

При определении расстройства здоровья, соединенного со значительной стойкой утратой трудоспособности необходимо исходить из длительности расстройства здоровья. При этом судебно-медицинский эксперт определяет продолжительность временной утраты трудоспособности.

Таким образом, чтобы квалифицировать причинение тяжкого вреда по данному признаку необходимо наличие совокупности следующих условий: утрата только общей трудоспособности; утрата должна носить стойкий характер; объем утраты должен составлять не менее одной трети.

Заведомо для виновного полная утрата профессиональной трудоспособности.

Раньше ч.1 ст.108 УК РСФСР не включала утрату профессиональной трудоспособности в качестве признака тяжкого телесного повреждения, хотя в юридической литературе некоторые авторы обращали внимание на необходимость закрепления данного признака в диспозиции ст.108 УК РСФСР.

Так, М. Д. Шаргородский указывал, что «необходимо включить в качестве дополнительного признака утрату профессиональной трудоспособности при условии, если обвиняемый знает о специальности того, на кого он посягает, и умышленно наносит ему повреждение (например, умышленное отрезание пальца у пианиста)» [63.С.54]

Позиция М. Д. Шаргородского в решении данного вопроса представляется в некоторой степени убедительной, поскольку утрата профессиональной трудоспособности даже при незначительности причиненного вреда здоровью потерпевшего может причинить ему серьезные нравственные страдания, связанные с потерей работы, дальнейшим трудоустройством, приобретением новой специальности, временным ограничением или лишением каких-либо прав и т. п. Это безусловно может отразиться на общем состоянии его организма.

При квалификации причинения тяжкого вреда здоровью по признаку утраты профессиональной трудоспособности необходимо не только наличие вреда, но и умысла виновного на лишение именно этого вида трудоспособности; когда виновный, зная о профессии потерпевшего, желает причинить ему именно такой вред здоровью, в результате которого потерпевший ее в будущем лишится.

Прерывание беременности предполагает независимо от ее срока, является тяжким телесным повреждением, если оно несвязанно с индивидуальными способностями организма, а состоит в прямой причинной связи с повреждением (п.13 Правил 1978 г.).

Для квалификации вреда здоровью по данному основанию не имеет значения через какой промежуток времени последовало прерывание беременности: сразу же после действий виновного или спустя некоторое время. При этом срок беременности не имеет значения. Тяжким считается не только вред здоровью, который сам по себе повлек прерывание беременности, но и такие последствия в результате его причинения, которые в конечном итоге обусловили необходимость ликвидации беременности оперативным путем. В любом случае для отнесения вреда здоровью к категории тяжкого необходимо, чтобы прерывание беременности явилось последствием причиненных повреждений.

Вопросы причинной связи вреда здоровью с прерыванием беременности решаются следователем и судом с учетом выводов судебно-медицинской экспертизы, которая проводится совместно с акушером-гинекологом. Если благодаря своевременному оказанию врачебной помощи потерпевшей удается сохранить беременность, то оценка телесных повреждений, вызвавших такое расстройство здоровья, происходит в зависимости от иных последствий с учетом продолжительности расстройства здоровья.

Важно отметить, что прерывание беременности как последствие причиненного вреда может быть вменено в вину причинившему его лишь в том случае, если он заведомо знает о наличии беременности у потерпевшей.

Таким образом, для квалификации тяжкого причинения вреда здоровью по указанному признаку необходимо наличие трех условий: прерывание беременности не должно быть связано с какими-либо индивидуальными особенностями потерпевшей; наличие прямой причинной связи; осведомленность виновного о наличии у потерпевшей беременности.

Психическое расстройство здоровья.

В ч.1 ст.108 УК РСФСР содержался признак тяжкого телесного повреждения – «душевная болезнь». Однако Правила судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений не раскрывали это понятие. В связи с чем в юридической литературе ряд авторов пытался определить это понятие. Так, например, А.А. Пионтковский, В.Д. Меньшагин пытались определить душевную болезнь, исходя из степени тяжести, продолжительности, излечимости [37.С.578]. В.В. Козлов, наоборот, высказывался за широкую трактовку душевной болезни, включая в это понятие и психическое расстройство здоровья [32.С.128]

Теперь в диспозиции ст.111 УК РФ содержится указание на психическое расстройство. Однако на сегодняшний день действуют Правила 1978 г., которые не раскрывают понятия психического расстройства и не называют его виды. Поэтому, как полагает автор работы, нет и оснований говорить о значительном или незначительном, о продолжительном или непродолжительно, о излечимом или неизлечимом психическом расстройстве, так как тяжесть вреда заключается в самом факте его возникновения. Это объясняется тем, что психическое расстройство здоровья оказывает отрицательное воздействие на психику человека и на общее состояние организма в целом, может изменять отношение человека к жизни, самому себе и обществу, а также отношение общества к человеку. Поэтому психическое расстройство следует рассматривать как последствие вреда, причиненного здоровью.

Итак, для квалификации по данному признаку необходимо: установить диагноз заболевания в виде психического расстройства; установить наличие прямой причинной связи между полученной травмой и указанным последствием. При этом используемые субъектом способы и средства не оказывают влияния на квалификацию содеянного.

Диагностику психического расстройства, а также причинную связь с полученной травмой и оценку тяжести вреда здоровью, повлекшего за собой психическое расстройство, устанавливает судебно-медицинский эксперт после проведения судебно-психиатрической экспертизы.

Заболевание наркоманией или токсикоманией также считаются тяжким вредом для здоровья. По определению Всемирной организации здравоохранения «наркомания является состоянием периодической или хронической интоксикации вредной для человека общества, вызванной употреблением наркотика (естественного или синтетического происхождения)» [22.С.18]

К наркомании относится потребление только тех наркотических средств и препаратов, которые включены в список наркотических средств, утвержденный Правительством РФ.

Под наркотическими средствами понимается «группа веществ различной природы (растительные и синтетические), оказывающих оцепеняющее воздействие на психику, вызывающих чувство эйфории, в дальнейшем разрушающих организм» [60.С.279]

Токсикомания – это «систематическое потребление химических, биологических, лекарственных веществ, которые оказывают влияние на психику, вызывают привыкание и зависимость, пагубно влияют на здоровье человека» [22.С.19]

Психическая зависимость – болезненное состояние, ведущее к систематическому потреблению препарата с тем, чтобы испытать определенные ощущения или снять явления психологического дискомфорта. Она характеризуется импульсивным влечением, потерей контроля над дозой, физическим комфортом в интоксикации.

Для квалификации преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ по данному признаку необходимо установить: диагноз заболевания «наркомания» или «токсикомания»; наличие прямой причинной связи между полученной травмой и указанными заболеваниями.

Оценку тяжести вреда здоровью, повлекшего за собой наркоманию либо токсикоманию, производит судебно-медицинский эксперт с участием нарколога либо токсиколога после проведения соответственно судебно-наркологической либо судебно-токсикологической экспертизы. Для установления диагноза того или другого заболевания в каждом случае необходимо определять средства потребления.

При установлении тяжести вреда здоровью с медицинской точки зрения достаточно наличия хотя бы одного из перечисленных признаков. При наличии нескольких признаков тяжесть вреда здоровью устанавливается по тому признаку, который соответствует большей тяжести.

Однако юридическая квалификация преступления по ст.111 УК РФ от этого не меняется. Для квалификации умышленного причинения вреда здоровью как тяжкого достаточно возникновения хотя бы одного из вышеперечисленных признаков. В случае причинения вреда здоровью. сопровождающегося несколькими признаками, указанными в ч.1 ст.111 УК РФ, квалификация содеянного по ст.111 УК РФ не меняется.

2.3 Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ

Субъективная сторона любого преступления характеризуется психическим отношением субъекта к своим действиям и наступившим последствиям. Субъективная сторона рассматриваемого преступления предполагает прямой или косвенный умысел.

На законодательном уровне умысел как форма вины четко дифференцируется на прямой и косвенный (ст.25 УК РФ). Преступление признается совершенным с прямым умыслом. если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления.

Применительно к рассматриваемому преступлению предметом сознания как элемента умысла являются те фактические обстоятельства. из которых складываются общественно опасное деяние и его социальные свойства. Сознание виновного охватывает главный социальный признак преступного деяния, его общественную опасность. Общественно опасным будет такое деяние, которое по своим фактическим свойствам способно причинить противоправный тяжкий вред здоровью.

Осознание общественно опасного характера своих действий является первым интеллектуальным признаком прямого умысла. Субъект данного преступления способен лишь в общих чертах сознавать, что его деяния могут причинить тяжкий вред здоровью потерпевшего (в некоторых случаях повлекший смерть потерпевшего). Осознание лицом объекта преступления не равнозначно его (объекта) юридической определенности, главное, что оно понимает характер совершаемого деяния и в общих чертах сознает, что посягает на здоровье (в некоторых случаях и жизнь) потерпевшего. Осознанию общественно опасного характера содеянного помогает и понимание социального значения всех фактических свойств совершаемого деяния (места, времени, способа, обстановки совершаемого преступления).

Вторым интеллектуальным признаком прямого умысла является предвидение причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Предвидение в данном случае – мысленное представление о том вреде здоровью, который будет причинен его деянием и осознание причинно-следственной зависимости между деянием и наступившими последствиями в виде тяжкого вреда здоровью.

Законодатель такое предвидение связывает с возможностью или неизбежностью наступления общественно-опасных последствий. А. И. Рарог пишет, что «для прямого умысла характерно предвидение неизбежности наступления общественно опасных последствий» [48.С.22]. Он не объективизирует неизбежность, а понимает ее как мысленное представление модели причинно-следственной связи, в которой причина (деяние) обязательно вызывает следствие (желаемый результат).

Волевой элемент прямого умысла данного преступления – желание наступления вредных последствий для здоровья потерпевшего. Воля лица в этом случае выражается в саморегулировании человеком своего поведения, которое требует определенных усилий для преодоления препятствий на пути к причинению вреда здоровью. Желание наступления вреда здоровью может выступать в качестве конечной цели, когда само причинение такого вреда является представлением о желаемом результате, к достижению которого стремится виновный, посягая на здоровье потерпевшего.

В соответствии с ч.3 ст.25 УК РФ преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий и хотя не желало, но сознательно допускало их либо относилось к ним безразлично. В юридической литературе общепризнанно отличие прямого и косвенного умысла в волевом элементе – «сознательном допущении общественно опасных последствий либо в безразличном к ним отношении» [28.С.34]. При косвенном умысле воля лица пассивна по отношению к возможному вреду здоровью. Это и позволяет считать посягательства на здоровье с косвенным умыслом менее опасными. Сознательное допущение наступления тяжкого вреда здоровью – специфическая форма положительного отношения к таким последствиям. В подобном случае у виновного отсутствует заинтересованность в причинении вреда здоровью, он лишь сознательно допускает его причинение. Если был причинен тяжкий вред здоровью, необходимо установить, что виновный сознательно, то есть намеренно допускал развитие причинной связи, которая и обусловила наступление указанных последствий. В этом наблюдается сближение волевых элементов прямого и косвенного умысла.

Теории уголовного права известны и другие разновидности умысла. В зависимости от момента формирования умысел «дифференцировали в отечественной литературе на заранее обдуманный, внезапно возникший и хладнокровно реализованный и аффектированный» [59.С.188]

Внезапно возникшим (простым) принято называть умысел. при котором намерение совершить преступление появляется у виновного сиюминутно, спонтанно и сразу же приводится в исполнение. Нередко скоротечному формированию умысла способствует обстановка, провоцирующая совершение преступления (увидел обидчика – причинил тяжкий вред здоровью), чаще такой умысел возникает в результате неадекватной реакции хулигана на правильно сделанное замечание, неадекватной реакции на незначительную обиду, причиненную потерпевшим, и т. п. Если умысел возникает вследствие сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего, данное обстоятельство законодатель относит к смягчающим ответственность (ст.113 УК РФ).

Заранее обдуманный умысел характеризуется предварительной психической деятельностью лица до начала преступления. Формирование мотива, постановки цели свидетельствуют об этом виде умысла, возникновение которого отделено от совершения преступления промежутком времени.

Мотив действия лица, виновного в причинении тяжкого вреда здоровью, — это побудительная причина к совершению данного преступления. «Мотив характеризует волю субъекта. Любое волевое действие совершается по определенному мотиву. Обычно это месть, ревность, личные неприязненные отношения» [19.С.26]. При анализе субъективной стороны умышленного причинения вреда здоровью в связи с мотивом возникает вопрос о соотношении мотива и формы умысла.

По общему правилу мотив причинения вреда свидетельствует о прямом умысле. Однако причинение вреда с косвенным умыслом в этих случаях не исключается.

От мотива причинения вреда следует отличать цель как признак субъективной стороны преступления. Целью является то последствие, к наступлению которого стремится виновный, совершая преступление.

Мотив и цель, как правило, разграничиваются в законе и имеют самостоятельное значение для квалификации содеянного и индивидуализации наказания. Кроме того, мотив и цель умышленного причинения вреда здоровью имеют важное значение для раскрытия умысла.

УК РФ в ч.4 ст.111 выделил как особо квалифицирующий признак причинение тяжкого вреда здоровью, предусмотренного частями первой, второй или третьей данной статьи, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. Рассматриваемое преступление чревато двумя последствиями: непосредственным и более отдаленным. Тяжкий вред здоровью в этом случае влечет причинно обуславливая, смерть потерпевшего. Законодатель впервые четко указал на неосторожную форму вины по отношению к смерти потерпевшего.

В теории уголовно права случаи неосторожного отношения к квалифицирующим обстоятельствам в умышленном преступлении именуют двойной формой вины. Такое возможно не только в умышленных преступлениях, но и в умышленных преступлениях, которые влекут два последствия: непосредственное (первичное) и отдаленное (вторичное, более тяжкое последствие), взаимосвязанные и взаимообусловленные.

Основа для существования двух разных форм вины в одном преступлении заложена в характеристике субъективной стороны сложного составного преступления, которым является умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. Анализ этого преступления показывает, что законодатель, моделируя его понятие, прибегает к объединению умышленного и неосторожного преступления, учитывая реальные устойчивые связи и зависимости. Указанные преступления могут существовать самостоятельно, но в сочетании друг с другом они образуют качественно иное преступление со специфическим субъективным содержанием.

С учетом изложенного вину в анализируемом преступлении можно рассматривать как качественно определенное сочетание в рамках единого психологического процесса умышленного отношения лица к причинению тяжкого вреда здоровью и неосторожному – к производному от него последствию – смерти потерпевшего, за наступление которого предусмотрена повышенная уголовная ответственность по сравнению с преступлениями. предусмотренными в ч.1, 2 и 3 ст.111 УК РФ.

Преступления с двойной формой вины предполагают жесткую причинную связь между выполнением виновным действий, содержащих признаки основного преступления, и наступлением дополнительных, производных последствий. Эти последствия могут быть вменены в вину лицу лишь при условии, что они обусловлены совершением основного преступления.

Если основное преступление материальное (ч.1 ст.111 УК РФ), то причиной наступления производного последствия является на само действие, а его последствия. В данном преступлении (причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего) причиной смерти жертвы является тяжкий вред здоровью.

Преступления с двумя формами вины являются умышленными, что предопределено умышленной формой вины в основном преступлении.

Виды умысла, с которым может быть совершено данное преступление, подробно рассматривались ранее. Неосторожность в данном преступлении может быть как в форме преступной небрежности, так и в форме преступного легкомыслия.

Согласно закону, небрежность – это непредвидение лицом возможности наступления общественно опасных последствий своих деяний, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности оно должно было и могло их предвидеть.

Небрежность отличает то, что лицо не предвидит общественно опасных последствий своих действий (в рассматриваемом преступлении – смерти потерпевшего). Неосторожная вина в виде небрежности характеризуется двумя признаками: негативным и позитивным. Первый признак (негативный) представляет собой непредвидение лицом возможности наступления смерти потерпевшего. Это единственная разновидность вины, которая исключает предвидение последствий как в форме неизбежности, так и в форме возможности их наступления.

Второй признак (позитивный) состоит в том, что лицо должно было и могло предвидеть наступление смерти.

О преступном легкомыслии как разновидности неосторожной формы вины можно говорить, если лицо, причиняя умышленно тяжкий вред здоровью, предвидело возможность наступления смерти потерпевшего, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на ее предотвращение, именно предвидение возможности смерти отличает легкомыслие от небрежности.

При легкомысленном отношение к наступлению смерти предвидение отличается тем, что лицо не сознает причинной связи между причинением тяжкого вреда здоровью и смертью потерпевшего, хотя при надлежащем напряжении психических сил могло осознать это. Устанавливая неосторожное отношение виновного к смерти потерпевшего в виде легкомыслия, органы следствия и суд должны определить, на какие обстоятельства рассчитывало лицо, чтобы предотвратить наступление смерти потерпевшего. Это дает возможность правильно квалифицировать содеянное по ч.4 ст.111 УК РФ либо по ст.105 УК РФ.

2.4 Субъект преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ

Понятие субъекта преступления, уяснение его психофизических свойств или признаков играет важную роль при привлечении человека к уголовной ответственности и назначении ему наказания за совершение преступления.

Субъект преступления – это лицо, совершившее общественно опасное деяние и способное, в соответствии с законом, нести за него уголовную ответственность.

Юридическими признаками субъекта рассматриваемого преступления являются вменяемость и достижение лицом определенного возраста, установленного действующим законодательством.

Исходя из понятия субъекта преступления, необходимо, чтобы лицо, свершившее преступление, находилось во вменяемом состоянии. Следовательно, один из признаков субъекта преступления – вменяемость.

«Вменяемость как признак субъекта преступления, — пишет В. И. Кудрявцев, — тесно связана с формами психического отношения лица к своему поведению» [33.С.76]. Общественно опасное действие, совершенное кем-либо в состоянии невменяемости или под угрозой физического насилия, под действием непреодолимой силы, не признается преступлением [58.С.135]

Вменяемость – есть способность лица сознавать во время совершения преступления фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими, обуславливающая возможность лица признаваться виновным и нести уголовную ответственность за содеянное, то есть юридическая предпосылка вины и уголовной ответственности.

Невменяемость – юридическое понятие, означающее условие, наличие которого при совершении общественно опасного деяния лицом исключает возможность признания лица субъектом преступления, а самого деяния – содержащим состав преступления. Раскрывая понятие невменяемости, Д. Р. Лунц указывает, что оно «определяет совокупность условий, исключающих уголовную ответственность лица вследствие нарушения его психической деятельности, вызванного болезнью» [39.С.76]. Психически нормальные люди дают себе отчет в своих действиях, то есть осознают совершаемые действия и могут ими руководить. Лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения (алкогольного или наркотического), не освобождается от уголовной ответственности, ибо не признается невменяемым (кроме патологического опьянения).

Поведение человека, все его действия, в том числе и общественно опасные, направляются и контролируются сознанием и волей. Поэтому в психологической характеристике субъекта преступления помимо вменяемости, интеллектуальных и волевых качеств, учитываются также эмоциональные и нравственные особенности личности [34.С.47]

Вторым признаком субъекта преступления является достижение им возраста уголовной ответственности.

Статья 20 УК РФ устанавливает, что уголовной ответственности подлежат лица, которым до совершения преступления исполнилось 16 лет.

Однако в ч.2 ст.20 УК РФ законодатель называет ряд преступлений, в число которых входит и рассматриваемое, за совершение которых ответственность наступает для лиц уже с 14-летнего возраста.

Определив пониженный возраст уголовной ответственности за данное преступление, законодатель, как можно предположить, учитывал различные обстоятельства: повышенную общественную опасность, распространенность данного преступления среди несовершеннолетних, а также то, что социальная сущность данного деяния осознается несовершеннолетними в достаточно раннем возрасте.

Однако, если несовершеннолетний хотя бы и достиг 14-летнего возраста, но вследствие отставания в психическом развитии. не связанном с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он, в соответствии с ч.3 ст.20 УК РФ, не подлежит уголовной ответственности.

2.5 Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки состава преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ

В части 2 ст.111 УК РФ содержится перечень квалифицирующих признаков, которые дают основание законодателю повысить уровень ответственности. Данный перечень является исчерпывающим.

Причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных двумя или более пунктами части второй ст.111 УК РФ, содеянное квалифицируется по всем этим пунктам.

а) Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга представляет повышенную общественную опасность.

В соответствии с п.6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999г. №1 под осуществлением служебной деятельности следует понимать действия лица, входящие в круг его обязанностей, вытекающих из трудового договора (контракта) с государственными, муниципальными, частными и иными зарегистрированными в установленном порядке предприятиями и организациями независимо от формы собственности, с предпринимателями, деятельность которых не противоречит действующему законодательству, а под выполнением общественного долга – осуществление гражданином как специально возложенных на него обязанностей в интересах общества или законных интересах отдельных лиц, так и совершение других общественно полезных действий (пресечение правонарушений, сообщение органам власти о совершенном или готовящемся преступлении либо о местонахождении лица, разыскиваемого в связи с совершением им правонарушений, дача свидетелем или потерпевшим показаний, изобличающих лицо в совершении преступления и др.) [14.С.3]

Момент причинения тяжкого вреда здоровью может быть различным. Если цель преступления – пресечение законной деятельности потерпевшего, то он может быть причинен до начала либо в момент ее выполнения. Если же целью причинения тяжкого вреда здоровью является месть за уже выполненную служебную обязанность либо общественный долг, то данное преступление может быть совершено после выполнения потерпевшим его правомерных функций.

Для квалификации не имеет значения время, прошедшее с момента совершения указанной деятельности потерпевшего. Главное, чтобы преступление было совершено в связи с выполнением этой деятельности. Потерпевшими в данном случае могут быть как сами исполнители служебных или общественных функций, так и их близкие.

Под «близкими» указанных лиц следует понимать не только их родственников по восходящей и нисходящей линии, но и других людей, близких по каким-либо иным причинам (дружба, любовь, уважение и т. п.). Причинение тяжкого вреда здоровью близких является способом воздействия на граждан с целью заставить их отказаться от своей деятельности, мести за уже выполненные служебные или общественные обязанности либо способом пресечения таковых.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении №1 от 27 января 1999г. рекомендует к близким лицам, наряду с близкими родственниками, относить иных граждан, состоящих в родстве, свойстве (родственники супруга), а также лиц, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для виновного дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений [14.С.3]

б) В п. «б» ч.2 ст.111 УК РФ в отличие от ч.2 ст.108 УК РСФСР. где говорилось у мучениях и истязаниях, предусмотрено причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего, а равно в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, что вполне оправдано в силу ряда обстоятельств.

Так, введение квалифицирующего признака особой жестокости оправдано потому, что мучения и истязания не охватывали все случаи, свидетельствовавшие об особой жестокости преступника, что нередко приводило к разнобою в судебной практике. Следует отметить, что в ст.102 УК РСФСР в качестве квалифицирующего признака убийства указывалась особая жестокость, а не мучения и истязания. Понятие «особая жестокость» более точное, более широкое, оно охватывает большее количество случаев, при которых причинение вреда здоровью приобретает особую опасность.

Признак особой жестокости проявляется и в случаях умышленного причинения вреда здоровью путем мучений, когда в процессе совершения преступления виновный применяет пытки, истязания, причиняет жертве особые страдания (например, в течение длительного времени лишает пищи, воды, тепла, оставляет во вредных для здоровья условиях).

Роль судебно-медицинской экспертизы по таким делам состоит в составлении заключения об этиологии причинения тяжкого вреда здоровью, количестве и локализации ранений, характере и времени их нанесения. Заключение экспертов суд должен оценить наряду в другими доказательствами по делу. Вывод суда о возможности квалификации содеянного по п. «б» ч.2 ст.111 УК РФ должен базироваться на анализе всех объективных и субъективных признаков преступления. В частности, необходимо установить умысел на совершение рассматриваемого преступления с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего.

Близким к рассмотренным квалифицирующим признакам является причинение тяжкого вреда лицу, заведомо для виновного находящемуся в беспомощном состоянии. Беспомощное состояние потерпевшего означает, что лицо в силу физического или психического состояния неспособно защитить себя, оказать активное сопротивление виновному. К лицам, находящемся в беспомощном состоянии могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими из возможности правильно воспринимать происходящее [14.С.4]. Виновный, причиняя тяжкий вред здоровью потерпевшего, должен сознавать, что он использует его беспомощное состояние. Законодатель говорит о беспомощности жертвы, которая должна быть заведомой, то есть достоверно известной виновному.

Использование виновным состояния потерпевшего, при котором он лишен возможности защитить себя, говорит об особой жестокости преступника, об отсутствии у него элементарных нравственных качеств. Именно это позволило законодателю предусмотреть в п. «б» ч.2 ст.111 УК РФ беспомощное состояние потерпевшего наряду с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего в качестве квалифицирующего обстоятельства.

в) Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное общеопасным способом имеет место в случаях когда, осуществляя умысел на причинение вреда здоровью определенного лица, виновный сознательно применил такой способ причинения. которых заведомо для него был опасен для жизни не только потерпевшего, но хотя бы еще одного лица [14.С.4]

К числу таких способов относится причинение тяжкого вреда здоровью путем взрыва, поджога, производства выстрелов в местах скопления людей, отравления воды и пищи которыми помимо потерпевшего пользуются другие люди.

Указание закона об опасности для жизни многих людей понимается как опасность причинения тяжкого вреда здоровью не только потерпевшему, а еще хотя бы одному человеку. Квалифицирующим обстоятельством в данном случае является сам по себе способ совершения преступления. Поэтому действия виновного квалифицируются по п. «в» ч.2 ст.111 УК РФ и в том случае, когда от них пострадал только один человек. Опасность для жизни и здоровья других лиц должна быть при этом реальной, а не мнимой, существовать в действительности, а не быть лишь предполагаемой.

Таким образом, для квалификации причинения вреда по п. «в» ч.2 ст.111 УК РФ имеет значение выяснение способа совершения данного преступления.

Правильная квалификация по п. «в» ч.2 ст.111 УК РФ зависит также от выяснения признаков субъективной стороны данного преступления. «Установлению подлежит характер умысла виновного как в отношении потерпевшего, так и в отношении лиц, для жизни которых способ является опасным» [19.С.101]

В п.9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999г. №1 также указывается на необходимость устанавливать сознавал ли виновный, осуществляя умысел на причинение тяжкого вреда здоровью определенного лица, что он применяет такой способ причинения вреда здоровью, который опасен не только для жизни и здоровья потерпевшего, но и других людей [14.С.5.]

Если виновный, сознавая общественную опасность такого способа, предвидел возможность наступления последствия в виде вреда здоровью либо причинения смерти другим лицам и желало их наступления, либо не желало, но сознательно допускало либо вообще относилось к ним безразлично, налицо прямой или косвенный умысел по отношению к этим последствиям.

В случае причинения смерти или вреда здоровью кроме намеченной жертвы другим лицам, при котором отношение виновного к содеянному в отношении других лиц имело форму неосторожной вины, содеянное следует квалифицировать помимо п. «в» ч.2 ст.111 УК РФ и по соответствующей статье, предусматривающей ответственность за причинение смерти или вреда здоровью по неосторожности.

г) В отличие от п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ, который устанавливает повышенную ответственность за все виды убийств, объединенные корыстными побуждениями, в п. «г» ч.2 ст.111 УК РФ в качестве квалифицирующего признака умышленного причинения тяжкого вреда здоровью предусмотрено совершение этого преступления по найму.

Данный признак ранее не был известен российскому законодательству. В числе квалифицирующих признаков убийства предусматривались корыстные побуждения (п. «а» ч.2 ст.102 УК РСФСР), но в ст.108 УК РСФСР данное обстоятельство в качестве квалифицирующего не фигурировало.

Совершение рассматриваемого преступления по найму, то есть «заказного» причинения тяжкого вреда здоровью, характеризуется стремлением исполнителя получить от «заказчика», выступающего чаще всего подстрекателем, а иногда и организатором преступления. Исполнитель реализует замысел «заказчика», который и отвечает за соучастие в преступлении, предусмотренном п. «г» ч.2 ст.111 УК РФ.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999г. №1 дает рекомендацию квалифицировать как убийство по найму убийство, обусловленное получением исполнителем преступления материального или иного вознаграждения [14.С.5]

Корыстный мотив есть осознанное побуждение получить имущественную выгоду, материальную пользу, наживу, которыми руководствовалось лицо при совершении рассматриваемого преступления по найму. Корыстный мотив в анализируемом преступлении позволяет понять подлинный характер совершаемых действий, так как они являются формой их выражения, объективизацией указанных мотивов.

Понятие корысти при убийстве и других преступлениях против здоровья охватывает материальную выгоду в самом широком смысле этого слова. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999г. №1 разъясняет, что как убийство из корыстных побуждений следует квалифицировать убийство, совершенное в целях получения материальной выгоды для виновного или других лиц (денег, имущества или прав на его получение, прав на жилплощадь и т. п.) или избавления от материальных затрат (возврата имущества, долга, оплаты услуг, выполнения имущественных обязательств и др.) [14.С.6]. Все это помогает понять корыстные мотивы и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью. Так, стремление избавиться от материальных затрат может обусловить наем исполнителя для причинения вреда здоровью кредитора.

Представляется, что в целях совершенствования законодательства корыстные побуждения следует также отнести к квалифицирующим признакам данного преступления.

Таким образом, для квалификации преступления по п. «г» ч.2 ст.111 УК РФ безразлично из каких побуждений у «заказчика» и исполнителя возникло желание причинить тяжкий вред здоровью потерпевшего, какие цели каждый из них преследовал. Главное в этом случае установить наличие взаимной договоренности между двумя лицами о причинении вреда здоровью другого человека и наступившее последствие в виде тяжкого вреда здоровью. При этом если действия исполнителя подлежат квалификации по п. «г» ч.2 ст.111 УК РФ, то действия «заказчика», то есть организатора или подстрекателя должны быть квалифицированы по ссылкой на ст.33 УК РФ.

д) Причинение тяжкого вреда здоровью из хулиганских побуждений в соответствии с п. «д» ч.2 ст.111 УК РФ также является квалифицирующим признаком анализируемого преступления.

Пленум Верховного Суда РФ в п.12 постановления от 27 января 1999г. разъяснил, что по п. «и» ч.2 ст.105 УК РФ следует квалифицировать убийство, совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (например, умышленное причинение смерти без видимого повода или с использованием незначительного повода как предлога для убийства) [14.С.6]. Это положение полностью приемлемо и для анализа рассматриваемого преступления, что лишний раз свидетельствует о необходимости создания единой системы квалифицирующих признаков преступлений против жизни и здоровья.

Если в процессе совершения хулиганских действий умышленно причиняется тяжкий вред здоровью потерпевшего, то содеянное должно квалифицироваться по ст.213 и ст.111 УК РФ.

Наибольшую трудность на практике представляет отграничение умышленного причинения тяжкого вреда здоровью из хулиганских побуждений от совершения данного преступления в драке и ссоре. Чтобы разграничить указанные преступления необходимо тщательно изучить все обстоятельства дела, объективные и субъективные признаки преступления. О хулиганских побуждениях свидетельствует характер действий виновного, повод к совершению преступления, отношения с потерпевшим, неадекватная реакция виновного на правильно сделанное замечание, невыполнение требований хулигана. Трудности отграничения рассматриваемых преступлений заключаются в том, что они часто совпадают именно в объективных признаках, а отличие их кроется в мотивации содеянного.

е) Впервые в качестве квалифицирующего признака законодатель предусмотрел в ч.2 ст.111 УК РФ совершение рассматриваемого преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды.

Сами по себе действия, направленные на возбуждение политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, уголовно наказуемы в соответствии со ст.282 УК РФ. В ч.2 ст.282 УК РФ устанавливается ответственность за эти деяния, совершенные с применением насилия или с угрозой его применения, что свидетельствует о том, что причинение тяжкого вреда здоровью по указанным мотивам не охватывается данной статьей УК РФ.

Этот мотив может сочетаться с другими побуждениями (месть, корысть, хулиганские мотивы), в то же время он должен среди них доминировать. Доминирующим побуждением здесь выступает стремление виновного учинить физическую расправу с потерпевшим в связи с его национальной или расовой принадлежностью или вероисповеданием и тем самым унизить честь и достоинство определенной расы, нации или конфессии.

Целью такого преступления могут быть возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды, демонстрация превосходства либо неполноценности граждан по признаку их национальной, расовой или религиозной принадлежности.

Основной объект данного преступления – безопасность здоровья граждан, а дополнительный – честь и достоинство граждан, их конституционные права и свободы (ст.19 Конституции РФ).

Такое преступление совершается с прямым умыслом, так как реализуется специальная цель виновного. Но, когда причинение вреда здоровью потерпевшего сознательно допускается ради достижения других целей, связанных с реализацией мотивов национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды, например, поджог храма, в котором находятся люди, к судьбе которых виновный относится безразлично, совершение данного преступления возможно и с косвенным умыслом.

ж) Впервые также законодатель отнес к квалифицирующим признакам и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью в целях использования органов или тканей потерпевшего (п. «ж» ч.2 ст.111 УК РФ). Данное преступление совершается для того, чтобы подавить сопротивление или против воли потерпевшего изъять у него какой-либо орган или ткань.

По объективным признакам такое преступление может совпасть с умышленным причинением тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека и повлекшего за собой утрату какого-либо органа (ч.1 ст.111 УК РФ). Отличие их в этом случае в субъективном признаке – специальной цели – использовании органов или тканей потерпевшего. Под «использованием» в данном случае следует понимать трансплантацию органов или тканей, то есть их пересадку.

Часть третья ст.111 УК РФ содержит особо квалифицирующие признаки рассматриваемого преступления.

А) Законодатель впервые отнес к особо квалифицирующим признакам данного преступления совершение его группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. «а» ч.3 ст.111 УК РФ). Следует отметить, что аналогичные признаки появились во многих статьях Уголовного кодекса в силу необходимости усиления борьбы с организованной преступностью.

Для квалификации преступления по п. «а» ч.3 ст.111 УК РФ необходимо, чтобы причинение вреда здоровью было совершено не одним человеком, а группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.

Причинение вреда здоровью признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора (ч.1 ст.35 УК РФ). Таковыми признаются лица, которые действовали совместно, с умыслом, направленным на причинение вреда здоровью, и непосредственно участвовали в процессе причинения вреда здоровью. При этом для признания лица исполнителем данного преступления не имеет значения, от действий всех лиц в совокупности, или непосредственно одного из них наступили последствия, указанные в ч.1 ст.111 УК РФ. Действия группы лиц характеризуются минимальной степенью согласованности.

В соответствии с ч.2 ст.35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору независимо от того, что некоторые из участвующих не были привлечены к уголовной ответственности в силу недостижения возраста уголовной ответственности или невменяемости.

Необходимо отметить, что данный квалифицирующий признак рассматриваемого преступления на практике встречается достаточно редко.

Б) В п. «б» ч.3 ст.111 УК РФ впервые к числу особо квалифицированных признаков отнесено совершение данного преступления в отношении двух или более лиц. Аналогичное обстоятельство содержится в п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ (убийство двух и более лиц). Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999г. рекомендует квалифицировать по п. «а»ч.2 ст.105 УК РФ случаи, когда действия виновного охватывались единым умыслом и были совершены. как правило, одномоментно [№14.С.5].

Наличие почти тождественных квалифицирующих обстоятельств в ст.111 УК РФ обязывает увязывать их рассмотрение с вышеуказанными рекомендациями.

Важно установить, что виновный имел умысел на причинение тяжкого вреда здоровью не одного, а двух или более человек, причем намерение причинить тяжкий вред второму и последующим лицам у виновного возникло до причинения вреда здоровью первого потерпевшего. При этом мотивы совершения преступления в отношении разных лиц могут быть неодинаковы, а потому на квалификацию преступления по п. «б» ч.3 ст.111 УК РФ не влияют.

Часть четвертая ст.111 УК РФ содержит особо квалифицирующий признак состава рассматриваемого преступления и устанавливает ответственность за «деяния, предусмотренные частями первой, второй, третьей настоящей статьи, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего».

От аналогичного признака ч.2 ст.108 УК РСФСР новая формулировка нормы выгодно отличается указанием на неосторожную форму вины по отношению к смерти потерпевшего. Отсутствие такого указания ранее вызывало споры и приводило к ошибкам в квалификации. Данный вид причинения тяжкого вреда здоровью представляет собой сложный состав преступления с двойной формой вины: умысел (прямой или косвенный, а также неконкретизированный) по отношению к причинению тяжкого вреда здоровью и неосторожность (легкомыслие или небрежность) по отношению к наступившей смерти.

Объективная сторона и субъективная сторона данного вида рассматриваемого преступления были подробно рассмотрены в соответствующих параграфах данной главы.

ГЛАВА 3. Проблемы квалификации и назначение наказания за тяжкий вред здоровью

Изучение судебной и следственной практики показывает, что вопрос об отграничении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью от других смежных составов преступлений (покушения на убийство, убийства, причинения смерти по неосторожности) представляет определенную сложность, в связи с чем он не может быть не рассмотрен в данной работе.

При отграничении покушения на убийство от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (ч.1 ст.111 УК РФ) необходимо учитывать, что объективная сторона этих преступлений одинакова. Их следует разграничивать по содержанию умысла. «В судебной практике допускаются ошибки – покушением на убийство признаются действия, совершенные с косвенным умыслом, когда виновный не преследовал цели совершить убийство», — справедливо отмечает С. В. Бородин [19.С.164]. Поэтому Пленум Верховного Суда РФ в п.2 постановления от 27 января 1999г. специально подчеркнул, что покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом [14.С.2].

При покушении на убийство действия субъекта направлены на причинение смерти потерпевшему. Однако довести преступление до конца виновному не удается по независящим от него обстоятельствам (из-за активного сопротивления жертвы; вмешательства третьих лиц и т. д.).

При причинении тяжкого вреда здоровью виновный, сознавая общественно опасный характер своих действий, предвидит возможность причинения тяжкого вреда здоровью другого лица, потому и желает (прямой умысел) либо сознательно допускает наступление таких последствий, либо относится к ним безразлично (косвенный умысел).

Следовательно, при разграничении покушения на убийство и причинения тяжкого вреда здоровью решающее значение приобретает установление вида умысла.

Отсутствие данных о наличии прямого умысла на причинение смерти потерпевшему при причинении тяжкого вреда здоровью и установление безразличного отношения виновного к возможным последствиям не позволяют рассматривать его действия как покушение на убийство.

Пленум Верховного Суда РФ в п.3 постановления от 27 января 1999г. рекомендовал судам при решении вопроса о содержании умысла виновного исходить из совокупности всех обстоятельств совершенного преступления и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, локализацию и характер телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения [14.С.2]. Особо следует обратить внимание на необходимость учета всех обстоятельств преступления в их совокупности. Это требование не всегда учитывается судами, что приводит к ошибкам при квалификации преступлений.

Так, Военным судом Северо-Кавказского округа 16 августа 1996г. осуждены: Власов – по ч.3 ст.206, ст.15 и п. «б» ст.102 УК РСФСР; Могилин – по ч.1 ст.144, ч.2 ст.206 УК РСФСР.

Власов и Могилин признаны виновными в злостном хулиганстве с применением предметов, приспособленных для нанесения телесных повреждений. Могилин, кроме того, в краже чужого имущества, а Власов – в покушении на убийство из хулиганских побуждений.

Как указано в приговоре, пьяные Могилин и Власов на улице поселка встретили незнакомого им гражданина Шостку, пристали к нему и стали избивать, нанося ему удары руками и ногами, в том числе по лицу и голове.

Желая причинить потерпевшему боль, Могилин в процесса избиения нанес ему удар ножом в плечо, причинив легкое телесное повреждение в кратковременным расстройством здоровья. Вслед за Могилиным Власов с целью убийства нанес Шостке этим же ножом удар в левую часть груди, причинив проникающее ранение в левую плевральную полость. отнесенное к тяжким телесным повреждениям.

После этого Могилин и Власов с места происшествия скрылись, а Шостка был подобран патрульным нарядом милиции и доставлен в больницу, где ему была оказана медицинская помощь.

Органы следствия и суд действия Власова, связанные с причинением тяжкого телесного повреждения Шостке, квалифицировали как покушение на умышленное убийство из хулиганских побуждений.

Военная коллегия Верховного Суда РФ 20 марта 1997г., рассмотрев дело по кассационной жалобе осужденного Власова, установила, что действия Власова в этой части по ст.15, п. «б» ст.102 УК РСФСР квалифицированы без достаточных оснований. В ходе предварительного следствия и в судебном заседании Власов утверждал, что, нанося Шостке удар ножом, он умысла на его убийство не имел, а хотел лишь причинить потерпевшему физическую боль.

Эти объяснения Власова подтверждаются объективными данными.

Из материалов дела видно, что удар Власовым был нанесен с незначительной силой, о чем свидетельствует небольшая глубина раневого канала (1,5 см). После случившегося Власов видел, что Шостка жив, однако каких-либо действий, направленных на лишение его жизни, не предпринимал, хотя имел такую возможность.

Сам факт нанесения удара в левую половину груди при отсутствии других доказательств, подтверждающих умысел на лишение жизни потерпевшего, не может свидетельствовать о намерении Власова убить Шостку.

Поэтому действия Власова в части причинения Шостке ножевого ранения переквалифицированы со ст. 15 и п. «б» ст.102 УК РСФСР на ч.1 ст.108 УК РСФСР.

В данном случае суд не учел всей совокупности обстоятельств совершенного преступления, акцентировав внимание на локализации телесных повреждений, что и привело к необоснованному осуждению за покушение на убийство.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, и умышленное убийство сходны по своим объективным признакам. В частности, оба преступления могут быть совершены в результате активных действий или путем бездействия одним и тем же способом. Кроме того, указанные преступления могут совпадать и по некоторым признакам субъективной стороны состава преступления: могут быть совершены по одинаковым мотивам и могут преследовать одну и ту же цель.

Однако, прежде всего, данные преступления отличаются отношением виновного к наступившим последствиям, поэтому их разграничение проводится по направленности умысла лица совершившего преступление. При этом необходимо установить, сознавал ли виновный характер общественно опасного деяния, предвидел ли он наступление смерти потерпевшего в результате своих действий, а также каково его отношение к наступившим последствиям (желал ли он их наступления либо сознательно его допускал), каковы мотивы и цели совершенного преступления.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее за собой смерть, характеризуется различным психическим отношением виновного к фактам причинения тяжкого вреда здоровью и смерти: по отношению к причинению тяжкого вреда здоровью наличествует прямой или косвенный умысел, а по отношению к смерти – неосторожность. Подробно субъективная сторона данного преступления рассматривалась в настоящей работе ранее.

При умышленном убийстве и по отношению к причиненному вреду, опасному для жизни и к его последствию – смерти, вина выражается в форме прямого или косвенного умысла.

Следовательно, если лицо, причиняя тяжкий вред здоровью, предвидело возможность наступления смерти, желало этого или сознательно допускало такую возможность, то его действия должны квалифицироваться как умышленное убийство (ст.105 УК РФ).

В том случае, когда лицо сознательно причиняя тяжкий вред здоровью не предвидело возможности наступления смерти, но должно было и могло ее предвидеть, действия должны быть квалифицированы как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Как справедливо замечает Р. А. Адельханян, «порой суды и следственные работники, принимая во внимание наступившую смерть потерпевшего, квалифицируют содеянное без достаточных к тому оснований как убийство, в то время как налицо признаки преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ» [16.С.120]

Такая квалификация, как правило, обусловлена тяжким последствием – смертью потерпевшего, отсутствием тщательного анализа фактических обстоятельств дела и установления умысла виновного на причинение смерти.

К. был осужден судом Кабардино-Балкарской республики за убийство своей сожительницы М. по п. «г» ст.102 УК РСФСР. Придя ночью к М., осужденный К. застал у нее А.. причем последние были в нетрезвом состоянии. Ударив М. по лицу, К. пошел домой, взял резиновый шланг и, вернувшись к М., выгнал А. из квартиры М. Затем стал избивать М. сначала шлангом, а потом клинком кухонного ножа (плашмя). Он нанес 80 ссадин и 107 кровоподтеков. причинив легкие телесные повреждения, повлекшие кратковременное расстройство здоровья. В ходе избиения К. ударил потерпевшую по голове, причинив тяжкое телесное повреждение. Уходя из дома М., виновный утверждал, что она была жива и что о ее смерти узнал утром, придя к ней. О том, что К. не желал убить М. свидетельствует и то, что он не использовал нож как непосредственное орудие убийства, хотя этому ничто не препятствовало. Учитывая данные обстоятельства, заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации содеянного с п. «г» ст.102 УК РСФСР на ч.2 ст.108 УК РСФСР. Президиум Верховного Суда РФ протест удовлетворил. [22.С.9]

В судебной практике можно встретить ошибки обратного характера, когда содеянное квалифицируется как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, в то время как фактические обстоятельства дела свидетельствуют о наличии умысла, направленного на причинение смерти.

Б. был осужден по ч.2 ст.108 УК РСФСР за то, что после совместного распития спиртного и очередной ссоры со своей сожительницей ударил ее несколько раз ломиком по голове, облил ее нитроэмалью и бросил на нижнюю часть тела спичку. В результате ей были причинены тяжкие, опасные для жизни телесные повреждения в виде ожогов, покрывших 70% поверхности тела. Ожоги повлекли воспаление легких, печени. мягкой мозговой оболочки, ампутацию ног. На десятый день после случившегося потерпевшая скончалась.

Президиум Верховного Суда РСФСР по протесту заместителя Генерального прокурора отменил приговор, направив дело на новое рассмотрение. В протесте обращалось внимание на то, что Б. дважды ударил потерпевшую ломиком по голове, облил ее нитроэмалью и поджог – все это свидетельствует о том, что Б. желал смерти потерпевшей, т. е. действовал с прямым умыслом на лишение жизни М. [22.С.3]

Данная ошибка в квалификации содеянного явно обусловлена тем, что суд, решая вопрос о содержании умысла виновного, не учел, в частности, способ, характер орудия преступления, локализацию ранения и т. д.

В уголовно-правовой литературе на протяжении многих лет отмечается, что ошибки в квалификации содеянного как причинения тяжких телесных повреждений, повлекших смерть по неосторожности, либо как убийства вызваны неправильным представлением о моменте наступления смерти.

А. А. Пионтковский и В. Д. Меньшагин еще в 1955 г. писали о случаях квалификации содеянного как убийства только потому, что смерть потерпевшего от причиненного тяжкого телесного повреждения наступала немедленно, и, наоборот, как тяжкое телесное повреждение, повлекшее смерть потерпевшего, когда смерть наступала спустя какое-то время [47. С.352]. К сожалению, такой подход к решению вопроса о форме вины по отношению к наступлению смерти имеет место и в современной практике.

Решение вопроса о правильной квалификации содеянного надо увязывать с установлением характера телесных повреждений, наносимых в жизненно важные органы человеческого тела, когда виновный сознает несовместимость причиняемых им повреждений с жизнью потерпевшего.

Иногда представляет определенную трудность отграничение рассматриваемого преступления от причинения смерти по неосторожности, которое квалифицируется по ст.109 УК РФ. В этих случаях смерть наступает вследствие небрежности или легкомыслия виновного, и ей предшествуют насильственные действия. В правоприменительной практике в подобных ситуациях нередко допускаются ошибки. «Прежде всего они могут быть обусловлены тем, что предшествовавшие умышленные действия приобретают решающую роль в оценке содеянного. При этом забывается, что умышленные действия должны причинять умышленный же тяжкий вред здоровью» [16.С.122]

Для квалификации деяния по ч.4 ст.111 УК РФ необходимо установить умышленную форму вины на причинение именно тяжкого вреда здоровью, а к последствиям (смерти потерпевшего) – неосторожную.

Необходимо лишь добавить, что совпадение форм вины, исключающее двойную вину по отношению к деяниям, повлекшим тяжкий вред здоровью, и к наступлению смерти потерпевшего, влечет квалификацию по ст.109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности либо по ст.105 УК РФ как убийство.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Правильная квалификация деяния имеет основополагающее значение для привлечения лица. причинившего вред здоровью, к ответственности. Она обеспечивает реализацию всех принципов уголовного права, прежде всего законности. Неверная квалификация нарушает принципы законности, справедливости, личной и виновной ответственности. Цели наказания, его индивидуализация и справедливость могут быть достигнуты только при верной квалификации преступления.

Суд, правильно квалифицируя совершенное деяние, тем самым определяет истинную его социальную сущность и на этой основе при соблюдении других необходимых условий назначения наказания определяет виновному меру наказания в пределах той санкции, которая предусмотрена законодателем за данное деяние. Неправильная квалификация, наоборот, создает искаженное представление о характере и степени общественной опасности совершенного преступления и, таким образом, неизбежно ведет к назначению виновному неправильного наказания, либо необоснованно мягкого, либо излишне сурового.

Необходимо отметить, что в результате проделанной работы было указано на ряд недостатков. Например, отмечена целесообразность создания единой системы квалифицирующих признаков преступлений против жизни и здоровья, что обеспечило бы единообразие их понимания и существенно облегчило бы вопросы квалификации содеянного.

Важное значение для правильной квалификации деяния имеет установление характера и тяжести вреда, причиненного здоровью. которое возложено на судебно-медицинскую экспертизу, производство которой по делам исследуемой категории является обязательным (ч.2 ст.196 УПК РФ). От степени тяжести вреда во многом зависит юридическая квалификация содеянного, а следовательно, и определение предусмотренной законом меры наказания.

Судебно-медицинские эксперты устанавливают тяжесть вреда. причиненного здоровью, руководствуясь Уголовным. Уголовно-процессуальным законодательством и Правилами судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью. Однако в Правилах есть ряд недостатков, которые препятствуют, на мой взгляд, правильной оценке тяжести вреда (например, не раскрываются квалифицирующие признаки тяжести вреда, причиненного здоровью человека, которые дублируют квалифицирующие признаки, указанные в ст. 111 УК РФ).

Эти и другие недостатки, рассмотренные в настоящей работе, могут в будущем породить ошибки в работе экспертов и судебно-следственных органов.

Следует также отметить, что составители Правил судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений 1978г. и Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996г. по разному подходят к трактовке одних и тех же критериев, в том числе и таких. которые определяются не столько правовыми нормами сколько специальными положениями судебной медицины. В отличии от Правил 1996 г. Правила 2007 г. не содержат трактовки квалифицирующих признаков тяжести вреда, причиненного здоровью человека, не раскрывают их содержания, что способствует их различному толкованию.

Анализ состава преступления, предусмотренного ст.111 УК РФ, и Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью свидетельствует о необходимости разработки теоретических положений и рекомендаций, направленных на устранение недостатков в работе экспертов и способствующих единому подходу к оценке тяжести вреда здоровью в рамках Уголовного кодекса и Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью.

Кроме того, отсутствие новых медицинских критериев определения степени тяжести вреда причиненного здоровью человека, ли использование до их утверждения медицинских критериев, перечисленных в Правилах 1978 г., так же нельзя признать целесообразным, так как в них отсутствует часть критериев, прямо предусмотренных диспозицией статьи 111 УК РФ и используется устаревшая терминология, не применяемая на сегодняшний день в УК РФ.

В связи с этим, заслуживает обсуждения вопрос о создании единого нормативного акта, регламентирующего вопросы производства судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью. Назовем его, к примеру, Федеральный Закон «О судебно-медицинской экспертизе». Представляется, что в этом документе должны найти нормативное закрепление те медицинские понятия, которые предусмотрены нормами уголовного законодательства, должны быть регламентированы специфика их понимания и использования.

С принятием единого акта, регламентирующего вопросы производства судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью, становится актуальным вопрос об упрощении конструкции части первой ст.111 УК РФ. По мнению автора работы, исключению подлежит перечень последствий вреда, причиненного здоровью. В общем виде ч.1 ст.111 УК РФ может выглядеть так: «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, или повлекшего за собой тяжкие последствия, предусмотренные ФЗ «О судебно-медицинской экспертизе».

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

Нормативные правовые акты

1. Конституция Российской Федерации. – М.: «Проспект», 1999. – 48с.

2. Уголовный кодекс Российской Федерации // Российская газета.- 1996.- 18 июня.

3. Федеральный закон от 8 декабря 2003 года N 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // Российская газета от 16.12.2003.

Материалы судебной практики

а) не опубликованные дела:

4. Архив Заельцовского районного суда г. Новосибирска, 2005, дело №

1-157-2005 г.

5. Архив Заельцовского районного суда г. Новосибирска, 2005, дело № 1-329-2005 г.

Архив Заельцовского районного суда г. Новосибирска, 2005, дело № 1-167-2005 г.

Архив Заельцовского районного суда г. Новосибирска, 2007, дело №1-78-2007 г.

Архив Заельцовского районного суда г. Новосибирска, 2007, дело № 1-262-2007 г.

Архив Заельцовского районного суда г. Новосибирска, 2007, дело № 1-287-2007 г.

Архив Заельцовского районного суда г. Новосибирска, 2007, дело №1-594-2007 г.

Архив Заельцовского районного суда г. Новосибирска, 2008, дело № 1-593-2008 г.

Архив Заельцовского районного суда г. Новосибирска, 2008, дело № 1-106-2008 г.

Архив Заельцовского районного суда г. Новосибирска, 2008, дело №1-147-2008 г.

б) опубликованные дела:

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ) // «Российская газета», № 24, 09.02.99.

Научная литература

Абельцев С.Н. Корысть и насилие тяжких преступлений против личности: Дисс…канд.юрид.наук. – М., 1997. – 178 с.

Адельханян Р.А. Причинение тяжкого вреда здоровью при особо отягчающих обстоятельствах (уголовно – правовое и криминологическое исследование). – М., 2002. – 253 с.

Бородин С.В. Значение субъективной стороны преступлений против жизни и здоровья для их юридической оценки // Актуальные проблемы уголовного права. – М., ИТИ РАН, 1998. – С. 46-54

Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому уголовному праву. М., 1994. — 156с.

Бородин С.В. Преступления против жизни. СПб., 2003. — 382с.

Болотовский И.С. Наркомании. Токсикомании. Казань, 1989.- 89с.

Булатов С.Я. Ученые записки Казахского университета. Алма-Ата, 1957. — 116с.

Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. №8.

Владимирский Н.В. Определение степени тяжести телесных повреждений //Социалистическая законность. -1953.-№10.-С.45

Гаухман Л.Д. Объект преступления. Лекция. М., 1992.- 212с.

Гуревич Л.И. Борьба с телесными повреждениями по советскому уголовному праву. М., 1950. — 314с.

Дворянский А.М. Тяжкие насильственные преступления против личности и пути их профилактики: социально криминологический аспект. – Дисс…канд.юрид.наук. – СПб., 1998. – 182 с.

Дубовец П. Ответственность за телесные повреждения по советскому уголовному праву. — Автореф…дис.канд.юрид.наук. – М., 1962. – 22с.

Дубовец П.А. Ответственность за телесные повреждения по советскому уголовному праву. — М., 1964.- 241с.

Загородников Н.Н. Преступления против здоровья. – М.: Юрид. лит., 1969. – 166 с.

Кедров Б.М. История науки и принципы исследования. М., 1971. – 178с.

Козлов В.В. Основы экспертной оценки тяжести телесных повреждений. Саратов, 1968. – 190с.

Козлов В.В. Судебно – медицинское определение тяжести телесных повреждений. Саратов, 1976.- 176с.

Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступления. М., 1972.- 211с.

Кузнецов А.В. Уголовное право и личность. М., 1977. – 147с.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред.А.И. Рарог. – М.: Проспект, 2004. – 639 с.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации с постатейным материалам и судебной практикой. – Ростов н/Д.: Издательский центр Март, 2002. – 864 с.

Курс советского уголовного права. Т.V.М.: 1971.- 418с.

Курс уголовного права: Особенная часть. – Т.3 / под.ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. – М.: Зерцало, 2002. – 468 с.

Лунц Д.Р. Проблема невменяемости в теории и практике судебной психиатрии. М., 1966. – 96с.

Никифоров А.С. Ответственность за телесные повреждения по советскому уголовному праву. М., 1959.- 162 с.

Никифоров Б.С. Объект преступления по советскому уголовному праву. М., 1960. – 126с.

Ной И.С. Критерии умышленного тяжкого телесного повреждения без отягчающих обстоятельствах по УК РСФСР. Саратов, 1959.- 143с.

Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1994. – 577с.

Правила судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений. Утверждены приказом Министерства здравоохранения СССР от 11 декабря 1978 г. №1208.

Правила судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью. Утверждены приказом Минздрава России от 10 декабря 1996 г. №407.

Правила определения степени тяжести вреда причиненного здоровью человека. Утверждены постановлением Правительства РФ от 17 августа 2007 г. №522.

Пионтковский А.А., Меньшагин В.Д. Курс советского уголовного права. Особенная часть.Т.1. М., 1955.- 584с.

Рарог А.И. Проблемы субъективной стороны преступления. -М., 1991.- 89с.

Расторопов С. Объект преступления против здоровья человека // Уголовное право. – 2004. — №1. – С. 43-45.

Расторопов С. Содержание субъективной стороны преступлений против здоровья человека // Законность. – 20004. — №2. – С. 56-57.

Словарь русского языка Академии наук СССР. Т.3. М., 1959.- 253с.

Собрание законодательства РФ. 1995. №17. Ст.1471

Собрание Узаконений РСФСР. 1918. №52. Ст.589

Собрание Узаконений РСФСР.1920. №83. Ст. 407

Собрание Узаконений РСФСР. 1920. №301. Ст.589

Собрание Узаконений РСФСР.1922. №72. Ст.906

Тищенко Е.В. Уголовно – правовая и криминологическая характеристика умышленного причинения тяжкого вреда здоровью. – Автореф… дис.канд.юрид.наук. – Рн/Д., 2001. – 24 с.

Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступления. М., 1957.- 135с.

Уголовное право России. Т.1. Общая часть.- М., 1998. -200с.

Уголовное право России. Особенная часть: Учебник для юридических ВУЗов. М., 1996.- 329с.

Читлов Д.С. Охрана здоровья граждан от тяжких телесных насильственных посягательств.- Саратов,1974. – 182с.

Шаргородский М.Д. Избранные работы по уголовному праву. – СПб.: Издательство Юр. Центр Пресс, 2003. – 434с.

Шаргородский М.Д. Ответственность за преступления против личности. -Л., 1953.-120с..

Содержание

Введение I. Римская семья. Агнатическое и когнатическое родство. II. Брак. III. Личные и имущественные отношения между супругами. IV. Patria potestas. Список источников

Введение

Семья- ячейка общества. Можно бесконечно долго говорить о философских, нравственных моментах семейной организации человеческого рода. Однако мы не будем сильно распространяться о высоком предназначении этого крепчайшего союза людей, ибо нас интересуют государственный и правовой аспекты семейной организации.

Видимо, мы не ошибемся, сделав утверждение, что от благополучия каждой отдельной семьи будет в конечном итоге зависеть благополучие и поступательное развитие общества и государства в целом. Следовательно, роль ее достаточно велика, и ее нельзя не учитывать при тщательном анализе какой- либо исторической ситуации.

Целью нашей работы служит исследование вопросов, касающихся семьи и брака как способа ее создания в древнем Риме.

Общий план введения требует сказать несколько слов об источниках по данной теме. На наш взгляд, литературы по нашей теме предостаточно. Вопросы семьи и брака освещены в них достаточно полно. Конечно, мы не могли использовать все известные научные труды в работе над рефератом, но постарались выбрать наиболее общепризнанные. Особняком стоят XII таблиц. Считалось, что это был основной источник публичного и частного права в Риме, поэтому мы не могли не обратиться к нему.

Надеемся, результатом плодотворной работы над данной темой будет глубокое понимание вопросов римского семейного строя.

Римская семья. Агнатическое и когнатическое родство.

Римский семейный строй Гай считал настолько нетипичным, что называл его «исключительным достижением» римского народа. Что позволяло ему говорить таким образом?

Во- первых, несомненно, та власть, которую отец семейства имел над детьми, внуками и правнуками, над женой, находившейся на положении дочери и всеми домочадцами в совокупности. Рим начал свою историю в области семейного права с моногамной семьи, основой которой и была patria potestas. В этой семье решающим моментом было подчинение членов семьи власти одного и того же paterfamilias. Все они именуются sui- «свои», тогда как отец семейства- sui iuris- «сам себе господин», «полноправный»1.

Другое отличие римской семьи состояло в том, что на первый план выдвигалась не кровная связь между paterfamilias и его подвластными- связь когнатическая, но связь юридическая- по римской терминологии агнатическая. В состав агнатической семьи входили: его жена in manu mariti, его дети in patria potestate, жены сыновей, состоящие в браке cum manu и подчиненные не власти своих мужей, которые сами были подвластны paterfamilias ,а власти этого последнего, и, наконец, все потомство подвластных сыновей. В этой семье только paterfamilias является вполне правоспособным лицом, persona sui iuris. Никто из остальных членов семьи personae alieni iuris полной правоспособности не имеет.

Третья особенность заключалась в том, что термином familia обозначались не только агнаты, но и принадлежащие семье рабы, скот и даже вещи неодушевленные. По свидетельству А. Косарева, рабовладельцы стремились как- то привязать раба к дому, даже создать ему некое подобие семьи.1 В древнейшее время власть paterfamilias над женой и детьми и по существу мало отличалась от его прав на раба. Существенное отличие patria potestas от права собственности на раба проявлялось лишь в момент смерти paterfamilias: право собственности на раба переходило к наследнику paterfamilias в то время, как лица, бывшие in patria potestate, переживали capitis deminutio, которая в данном случае означала не умаление прав, а изменение семейного состояния, заключавшееся для некоторых из членов семьи (для сыновей умершего) даже в приобретении полной правоспособности.2

По мнению З. Черниловского, понимание таких понятий как агнатическое и когнатическое родство очень важно: без этого строй семейных отношений в Риме останется непонятным.3 Подчинением власти одного и того же paterfamilias определялось и первоначальное родство, так называемое агнатическое родство. Поэтому дочь, выходившая замуж и поступавшая под власть нового домовладыки, переставала быть агнаткой своего отца, братьев и т.д. Явившееся следствием развития производственных отношений разложение патриархальной семьи привело к тому, что все большее значение приобретало родство по крови, так называемое когнатическое родство. Это приближало римскую семью к ее современной модели. На наш взгляд, об определении степени родства уместно будет рассказать в главе о браке.

II. Брак.

Семья образуется посредством брака. Классический юрист Модестин определял брак как «союз мужчины и женщины, соединение всей жизни, общность божественного и человеческого права.» Это идеалистическая трактовка брака не соответствовала реальному положению вещей: даже в классический период женщина была далеко не равноправным товарищем мужа. По мнению О. Омельченко, в этом общем понимании отразилось подчинение регулирования брачно- семейных связей правовым нормам двоякого происхождения: как проявление требований «человеческого права» брачный союз подчиняется установлениям гражданского права, как проявление требований «божественного права» брачный союз должен отвечать высшим предписывающим требованиям морального и религиозного характера, предпосланным человеческому праву.1

Вплоть до Юстиниана римское семейное право различало matrimonium iustum, законный римский брак между лицами, имеющими ius conubii, и matrimonium iuris gentium между лицами, такого права не имеющими. От брака следует отличать конкубинат- дозволенное законом постоянное (а не случайное) сожительство мужчины и женщины, однако не отвечающее требованиям законного брака.1 Конкубина не разделяла социального состояния мужа, дети от конкубины не подпадали под его patria potestas. Вопреки тому, что в целом римская семья являлась моногамной, мужчина в республиканскую эпоху мог состоять в законном браке с одной женщиной и одновременно в конкубинате с другой.

В доюстиниановом праве различали два вида брака, совершавшегося в разных формах, порождавшего разные по содержанию имущественные и личные отношения супругов и даже неодинаковое правовое положение матери в отношении детей, и прекращавшегося в разном порядке.

Первым видом был брак cum manu mariti, т. е. брак с мужней властью, в силу которой жена поступала либо под власть мужа, либо под власть домовладыки, если сам муж был подвластным лицом. Вступление в такой брак неизбежно означало capitis deminutio жены: если до брака жена была persona sui iuris, то после вступления в брак cum manu она становилась persona alieni iuris. Если до брака она была in potestate своего отца, то, вступив в этот вид брака, она подпадала под власть мужа или его paterfamilias, если муж был под властью отца, и становилась агнаткой семьи мужа.

Второй вид брака- sine manu mariti, при котором жена оставалась подвластной прежнему домовладыке либо была самостоятельным лицом. Внешне этот вид брака похож на конкубинат, но, в отличие от последнего, обладал особым намерением основать римскую семью, иметь и воспитывать детей. Брак sine manu следовало возобновлять ежегодно. Прожив в течение года в доме мужа, жена автоматически подпадала под его власть- по давности. Законом XII таблиц было определено, что женщина, не желавшая установления над собой власти мужа фактом давностного с нею сожительства, должна была ежегодно отлучаться из своего дома на три ночи и таким образом прерывать годичное давностное владение ею.1 По мнению профессора Е. Флейшица, невозможно дать точный ответ на вопрос, когда и как стал прокладывать себе дорогу свободный брак, когда и как была пробита эта первая и чрезвычайно важная по последствиям брешь в грозном здании власти paterfamilias.2 Нет сомнений в том, что было время, когда manus и брак совпадали.

Создавая различный строй отношений между мужем и женой, брак cum manu и брак sine manu резко отличались друг от друга порядком заключения и прекращения. Заключение брака cum manu требовало соблюдения определенных обрядов, это был акт формальный. Заключение брака sine manu было актом неформальным. Данный вид брака рассматривался как некоторое фактическое состояние: с ним связывались определенные юридические последствия. Понятно, что и процедура прекращения браков sine manu и cum manu было была различна. Первый мог быть расторгнут не только по соглашению супругов, но и по свободному волеизъявлению одной из сторон. Развод при браке cum manu мог произойти лишь по инициативе мужа.

Основные начала брака sine manu оказали негативное воздействие на жизнь римского общества. Стремясь парализовать неустойчивость брачных отношений и злоупотреблением свободы развода, Август внес ряд значительных изменений в семейное право. Была установлена уголовная ответственность за нарушение супружеской верности, введены некоторые имущественные ограничения для мужчин в возрасте от 25 до 60 лет и для женщин в возрасте от 20 до 50 лет, не состоявших в браке и не имевших детей. Эти и некоторые другие меры не поколебали основной концепции брака sine manu как свободно устанавливаемого и свободно прекращаемого союза мужа и жены. Вытеснение древнего брака cum manu этой концепцией составляет одну из интереснейших черт римского брачного права.3

Неоднозначное правовое происхождение института брака в целом определило сложность его юридической конструкции в римском праве. Брак характеризуется:

1. Взаимностью: в него вступают два партнера, причем, как мы выяснили,

безусловное равенство сторон не является обязательным условием брака;

2. Состоянием физической зрелости и наличием определенных сексуальных качеств партеров. Не может рассматриваться в качестве такового «брак» между людьми одного пола, а также между партнерами несоответствующего традиционным представлениям возраста. Брачный возраст был установлен в 14 лет для мужчин и в 12 лет для женщин.

3. Согласием партнера;

4. Наличием половой связи между партнерами в браке. Тот брак, при котором сексуальные отношения заранее исключаются, не может считаться действительным;

5. Стремлением партеров заключить именно брачный союз;

6. Постоянной совместной жизнью супругов: партнеры в браке ведут общее хозяйству, живут вместе и т. п.

Отсутствие любого из вышеперечисленных условий ставит под сомнение правовой смысл брачного союза, переводит отношения мужчины и женщины в другое качество либо служит основанием для признания брака недействительным.1

Правовой предпосылкой для заключения брака было предполагаемое ius conubii в лице, которое вступало в него. До Юстиниана на этом основании не могли заключать законного римского брака некоторые категории чужеземцев. По законодательству Юстиниана, когда права римского гражданства имели почти все подданные Римского государства, отсутствие conubium могло быть следствием близкого родства или свойства.

Родство определялось по линиям и степеням. Лица, происходящие одно от другого, называются родственниками по прямой линии. Степени агнатического родства по прямой линии определялись числом рождений, отделявших данное лицо от его paterfamilias. Так сын- агнат отца первой степени, внук- агнат деда второй степени. Лица, происходящие не одно от другого, а от общего предка, называются родственниками по боковой линии. Родство по боковой линии определялось общим числом рождений, отделявших двух данных лиц от общего для них носителя patria potestas. Таким образом братья были агнатами второй степени.

Брак в Риме заключался неформально: достаточно было выражения согласия брачующихся (несомненно, в презумпции, что все условия законного брака налицо ) и отведения невесты в дом жениха. Если брак заключался cum manu mariti, то для установления власти мужа требовалось совершение определенных формальных актов (при этом древнейшее римское право знало три способа установления manus: confarreatio, coemptio, usus).

Собственно заключение брака распадается на два раздельных в своем правовом значении события: обручение и собственно брачная церемония. Обручение обыкновенно предшествует браку. В древнейшее время обручение лиц alieni iuris совершалось их paterfamilias без участия брачующихся. Позднее обручение совершали жених и невеста с согласия paterfamilias обоих. В древнейшее время нарушение обручения давало другой стороне право потребовать возмещения причиненного ущерба. По преторскому праву нарушение обручения влекло за собой только infamia и ограничение права выступать в суде в качестве представителя чужих интересов. В период империи сторона, нарушившая обручение теряла право на возвращение сделанных ею подарков.

Основным моментом собственно заключения брака, рождавшим все предусмотренные правом последствия личного и имущественного характера, признавался увод жены в дом мужа; все другие обрядовые процедуры только символизировали заключение брака, но не считались формальными условиями наступления брачных связей.1 С развитием права шел процесс отмирания или ослабления роли старых форм заключения брака. Параллельно ему происходило утверждение неформального совершения брака путем простого соглашения, за которым должно было, однако, необходимо следовать deductio feminae in domum nuptias.

Брак признавался ничтожным: между родственниками по прямой линии, а также между теми боковыми родственниками, из которых хотя бы один стоит к общему предку в первой степени родства. Аналогичные правила применялись и к свойственникам. Помимо изложенных условий законности брака предъявлялись еще некоторые специфические требования. К примеру, провинциальный магистрат не мог вступать в брак с гражданкой данной провинции.1

Прекращался брак, заключенный по всем правовым требованиям, также только по правовым основаниям. Таковыми являлись:

Смерть супруга

Заявление об отказе от брачного союза- развод

Утрата супругом его гражданского правового качества в связи с изменением его сословного положения, тем более- утратой свободы, или изменением гражданства.

Развод в классическую эпоху был свободным и допускался как по обоюдному согласию супругов (divortium), так и по одностороннему заявлению отказа от брачной жизни (repudium). Свобода развода была одним из начал римского брачного права. И, не смотря на множество разводов в конце периода республики и в период империи, не смотря на то, что разводы противоречили учению христианской церкви о браке, свобода развода никогда не была ни отменена, ни даже ограничена, если не считать ряда имущественных последствий для супруга, по инициативе или по вине которого брак был прекращен разводом.

III. Личные и имущественные отношения между супругами.

Действительный брачный союз предполагал взаимные права и обязанности супругов как личного, так и имущественного характера. Неравенство партнеров внутри римского брака выражалось в том, что на жену приходилось по преимуществу требования обязательного характера, тогда как мужу предоставлялись значительные права в отношении жены.

Личные и имущественные отношения между супругами были глубоко различны в браке cum manu и sine manu.

В браке cum manu жена, став юридически чужой своей старой семье, подчинена власти мужа, которая в принципе не отличается от patria potestas отца над своими детьми. Муж может истребовать покинувшую дом жену при помощи иска, подобного виндикации. Он может продать ее в кабалу, вправе наложить на нее любое наказание вплоть до лишения е жизни. Так же, как рабы и дети, жена лишена правоспособности в области имущественных отношений. Все имущество жены и ее, условно, рабочая сила с абсолютностью переходили к мужу, становились в момент заключения брака достоянием мужа. Все, чем она будет обладать за время брака, принадлежит мужу. Столь бесправное положение жены смягчалось римскими обычаями и традициями в области семейных отношений. Например, обычаи обязывали мужа не налагать на жену наказаний, не выслушав совета родственников по этому вопросу.

Брак sine manu не менял юридического положения жены. Она остается in patria potestate, если была подчинена отцовской власти до брака. В случае, если она была до вступления в брак persona sui iuris, то и после брака она остается лицом своего права. Понятно, что и имущество, принадлежащее ей до брака, если она была persona sui iuris, остается ее имуществом, а все, что она приобретает в браке, принадлежит ей самой. То есть в браке sine manu действовал принцип раздельности имуществ. Издержки совместной жизни ложатся на мужа, но он вправе распоряжаться доходом, который приносит имущество жены.1 Однако муж не имел права отчуждать это имущество без специального разрешения супруги (видимо, в случае, если она- persona sui iuris) или ее прежнего домовладыки. Прежние родственники имели право не только предъявить мужу требования о восстановлении имущества, но даже иски по поводу злоупотреблений в управлении им. Жена вправе вступить с мужем в любую имущественную сделку. Воспрещены были лишь дарения между супругами. Как не обладающая ius commercii, она не могла самостоятельно распоряжаться своим имуществом в хозяйственном отношении. За женой сохранялось пассивное право выступать участницей цивильного оборота. Ответственность возлагалась на супругов раздельно, за исключением случаев конфискации имущества по уголовным преступлениям. Заметим, что с течением времени эта полная юридическая разобщенность супругов в браке sine manu начинает смягчаться как в личных, так и имущественных отношениях.

Независимо от формы брака на особом правовом положении находились две категории брачных имуществ: приданное (dos) и брачные дары (dos propter nuptias).

Термином приданное обозначаются вещи или иные части имущества, предоставляемые мужу женой, ее домовладыкой или третьим лицом для облегчения материальных затруднений семейной жизни.1 В древнереспубликанский период, когда браки почти всегда были cum manu, специальной регламентации правового положения приданного не было. Потому, если не было особого соглашения по этому вопросу, то приданное не выделялось из всего остального имущества, приносимого женой и поступало в собственность мужа. По мере утверждения браков sine manu для приданного как имущества, передаваемого мужу, был установлен особый правовой режим. Примерно за 2 века до н. э. стало входить в правило заключать устное соглашение, по которому муж принимал обязательство возвратить приданное в случае прекращения брака.

В классический период приданое получает специальную регламентацию. О. Омельченко утверждает, что существовал особый документ о передаче приданого, который должен был содержать условия и оговорки относительно судьбы приданого при прекращении брака (идет ли оно после смерти жены мужу, после смерти мужа- жене, пределы возможных вычетов из стоимости приданого и т. п.)2 В случае прекращения брака приданое подлежит возврату. Если при установлении брака было заключено по этому поводу соглашение, на его основе и давался иск о возврате приданого. Это был строгий иск, и муж возвращал приданое безусловно и в полном объеме. Если специального соглашения не было, претор давал жене иск. Это был иск bonae fidei; он давался жене, но не ее наследникам, и муж имел право удержать известную ему долю на содержание оставшихся при нем детей и прочие нужды.

При Юстиниане привила о возврате приданого были упрощены через объединение двух ранее названных исков. Теперь независимо от того, было ли заключено соответствующее соглашение, жена и ее наследники получают теперь иск о возвращении приданого, по которому приданое передается полностью, но за вычетом суммы необходимых издержек.

Брачные дары представляли собой как бы «приданое наоборот», это был подарок жене от мужа соответственно с их общественным положением в ходе заключения брака, которым супруга как бы обеспечивалась на случай вдовства. Делать брачные дары требовали правила общественного приличия, хотя стороны не могли заявлять претензии об отсутствии таковых. Сначала это дарение совершалось до брака (т. к. дарения между супругами запрещались) и поэтому называлось предбрачным даром. Юстиниан разрешил совершать это дарение и во время брака, и оно стало называться donatio propter nuptias. По размеру это имущество соответствовало приданому. В течение брака оно оставалось в собственности и управлении мужа; в случае расторжения брака по вине мужа оно переходило к жене. В договоре нередко предусматривалось право жены требовать выдачи этого имущества в случае смерти мужа.

IV. Patria potestas.

На наш взгляд, начать эту главу следует с рассмотрения вопроса о взаимоотношениях между матерью и детьми. Эти отношения глубоко различны в зависимости от того, состоит ли мать в браке cum manu или в браке sine manu.

Мать, состоящая в браке cum manu, для детей является loco sororis и вместе с ними подчинена власти своего мужа или его paterfamilias, если муж сам находится in patria potestate. Связь матери с детьми в браке- наиболее тесная после связи paterfamilias со своими подвластными.

Наоборот, в браке sine manu мать в древнейшем праве не связана с детьми. Она не член семьи отца своих детей, она- агнатка своей старой семьи, в которой она наследует и члены которой наследуют после нее и осуществляют над ней опеку.

Теперь перейдем к рассмотрению взаимоотношений отца и детей.

Эти отношения были построены иначе, чем отношения матери и детей: для этих отношений было безразлично, состоял ли отец в браке cum manu или sine manu. Дети всегда находятся под властью отца, in patria potestas.1 По определению Гая «под властью отца обыкновенно бывают и мужчины и женщины, семейной же власти мужа подчиняются только женщины.»2

Эта власть, первоначально безграничная, постепенно, однако, смягчалась. Основной причиной для этого являлись распад прежней крестьянской семьи и развитие ремесел: сыновья все более ведут самостоятельное хозяйство. Наряду с этим, сыновья приобретают самостоятельно положение в уже постоянной армии и государственном аппарате. Уже в древнейшее время власть paterfamilias над личностью детей умерялась воздействием семейного совета. В конце республики и в начале периода империи был введен ряд ограничений прав paterfamilias на личность детей.

Подвластный сын имеет и libertas, и civitas; в области публичного права он стоит наряду с отцом, может занимать публичные должности. Но в семье он всецело подчинен отцовской власти, притом возраст значения не имеет, и даже когда он уже состоит в браке и имеет детей. Важно подчеркнуть, что власть над детьми принадлежит именно отцу, а не обоим родителям.

Исключительность положения детей определялась двумя обстоятельствами: они не только были в чисто семейной по основаниям власти родителя, но и состояли «под властью» особого рода, которой предполагались дополнительные правовые возможности родителя по отношению к детям.1

Под отцовскую власть дети попадали тремя путями:

Через рождение в законном браке

Через усыновление

Через узаконение

В Риме действовало правило, согласно которому всякий ребенок, рожденный замужней женщиной, считался сыном или дочерью ее мужа, пока не будет доказано противное. Следует подчеркнуть, что отцом ребенка, рожденного в браке, считается муж. Эта формула будет затем усвоена кодексом Наполеона, как и многое другое.2

Отцовская власть могла быть установлена путем узаконения детей только от конкубины. Узаконение можно определить как признание законными детей данных родителей, рожденных ими вне законного брака. Существовало несколько путей (способов) узаконения:

Путем представления внебрачного сына в ordo местных декурионов с наделением его известным имущественным цензом;

Путем последующего брака родителей;

Путем издания специального императорского указа.

В отличие от узаконения, дававшего положение законных детей лица, рожденных от данных родителей, но вне брака, усыновление устанавливало отцовскую власть над посторонним лицом. Узаконение различалось двух видов:

Arrogatio, если усыновлялась persona sui iuris. В древнейшие времена arrogatio производилась на народном собрании при участии верховного жреца и в присутствии как усыновителя, так и усыновляемого. Однако, в более поздние времена, с окончательным прекращением созыва народных собраний, arrogatio производилась путем получения на то императорского рескрипта.

Adoptio, если усыновлялась persona alieni iuris. Adoptio производилась первоначально сложным обрядом манципации, только Юстиниан заменил эту сложную процедуру простым заявлением перед судом. Теперь этот вид усыновления совершался путем занесения в судебный протокол соглашения прежнего домовладыки усыновляемого с усыновителем в присутствии усыновляемого.

До Юстиниана adoptio, как и arrogatio, вводила усыновленного в агнатическую семью усыновителя, но Юстиниан ослабил ее значение: она не уничтожала patria potestas кровного отца, лишь устанавливая право наследования усыновленного после усыновителя.

Можно выделить общие необходимые условия усыновления:

Усыновлять мог, как правило, мужчина;

Усыновитель должен быть persona sui iuris

Усыновляемый должен быть младше усыновителя на 18 лет и больше.

Личные права и обязанности родителей и детей коренным образом были различны на разных этапах римской истории. Власть отца семейства предполагала следующие права в отношении детей:

право распоряжаться жизнью ребенка в любом возрасте до достижения им совершеннолетия, но это право регулировалось нравами и обычаями, а также требовало участия семейного совета;

право оставить новорожденного безнадзорным;

право- обязанность отвечать за правонарушения, совершенные детьми. Ответственность могла быть личной или же отцу предоставлялось право выдать ребенка истцу головой;

продать сына или дочь в рабство;

право на виндикационный иск в отношении удерживающих его детей.

С течением времени столь суровая власть смягчилась. В конце концов власть отца свелась к его праву применять домашние меры наказания детей, к обязанности детей оказывать уважение родителям.

В сфере имущественных отношений дети были, по- видимому, рано допущены к совершению сделок от своего имени, т. е. обладали ius commercium. Но все права из таких сделок возникали для paterfamilias. Обязанности же из этих сделок для него не возникали. Одновременно с последовательным ограничением власти мужа над женой и расширением круга юридических последствий из сделок рабов осуществляется процесс постепенного признания право- и дееспособности подвластных детей.

В Риме вошло в обычай выделять подвластному сыну, а равно и рабу имущество в самостоятельное управление. Такое имущество называлось peculium. Следует подчеркнуть, что пекулий- имущество, предоставляемое подвластному только в управление и пользование; собственником пекулия остается домовладыка. Пекулиарные отношения отца и сына во многом похожи на отношения по поводу рабского пекулия. Равным образом третьи лица, вступившие в сделки с подвластными, имели к домовладыке такие же дополнительные иски, какие давались из сделок рабов.

В случае смерти подвластного пекулий не переходит по наследству, а просто возвращается в непосредственное обладание отца. В случае смерти домовладыки пекулий переходит к его наследникам наряду со всем остальным имуществом. Если подвластный сын освобождается от отцовской власти, и отец при этом не потребовал пекулий, то последний считается подаренным сыну.

В связи с выделением пекулия подвластному произошли и некоторые другие изменения. В связи с данной практикой было признано возможным установление «натуральных» обязательственных отношений между членами одной семьи. С течением времени наряду с этим видом пекулия появились иные, значительно расширившие имущественную самостоятельность подвластных и сделавшие их полноценными участниками гражданского оборота. Например, военный пекулий состоял не только в фактическом управлении подвластного, но и принадлежал ему на праве собственности за некоторыми ограничениями и исключениями. С начала 4 века н. э. юридическое положение военного пекулия было распространено на всякого рода приобретения сына, сделанные на государственной, придворной, духовной службе, а также на службе в качестве адвоката. Наконец, с признанием права наследования детей после матери, состоявшей в браке sine manu, невозможно было не оградить от притязаний со стороны paterfamilias имущество, унаследованное детьми от матери. В 4 в. н. э. это имущество было объявлено принадлежащим детям с правом paterfamilias на пожизненное пользование и управление им. Развитие завершилось постановлением, что paterfamilias сохраняет право собственности лишь на то состоящее в обладании детей имущество, которое либо приобретено на средства отца, либо получено от третьего лица, желающего создать известную выгоду для paterfamilias, а также на имущество, которое отец передал подвластным, желая подарить его, но которое осталось собственностью отца в силу недействительности сделок между ним и подвластными детьми. Все остальные имущества принадлежат подвластному.

Отцовская власть над детьми прекращалась только со смертью домовладыки или посредством особого высвобождения из- под власти. Высвобождение было либо добровольным актом домовладыки (manumissio), который приравнивался к высвобождению раба на свободу; или принудительно- правовым (за нарушение обязанности родителя в отношении детей); или по силе частного права. После emantipatio отец сохранял право на пользование половиной имущества сына.

Наконец, стоит кратко рассказать об опеке и попечительстве.

Лицо sui iuris в связи с возрастом, состоянием здоровья или некоторым особым положением может нуждаться в помощи и охране при осуществлении своей гражданской правоспособности. Этим целям служили в римском праве опека (tutela) над несовершеннолетними, над расточителями, а также рано утратившая практическое значение опека над женщинами· , и попечительство (cura) над безумными, над минорами, над расточителями. Различие между опекой и попечительством выражалось в порядке деятельности опекуна и попечителя. Опекун формальным актом согласия придает юридическую силу сделкам, к совершению которых подопечный неспособен; попечитель же выражает свое согласие неформально, возможно даже неодновременно со сделкой.

Например, женщина, которая оставалась в зависимости от опекуна, не может составлять завещания без его согласия; в противном случае, завещание ее по гражданскому праву, будет недействительно.1

Список источников и литературы

Новицкий И. Б. Римское право. М.: Ассоциация «Гуманитарное знание», 1993.

Омельченко О. А. Основы римского права. М.: «Манускрипт», 1994.

Римское частное право/ под ред. проф. И. Б. Новицкого и проф. И. С. Перетерского. М.: Юристъ, 1996.

Черниловский З. М. Лекции по римскому частному праву. М.: Юрид. лит., 1991.

Всеобщая история государства и права/ под ред. К. Батыра. М.: Былина, 1995.

Косарев А. И. Римское право. М.: Юрид. лит., 1986.

Черниловский З. М. Хрестоматия по всеобщей истории государства и права. М.: Гардарика, 1996.

1 ???????????? ?. ?. ?????? ?? ???????? ???????? ?????, ?. 63.

1 ??????? ?. ?. ??????? ?????, ?. 55.

2 ??????? ??????? ?????/ ??? ???. ????. ?. ?. ????????? ? ????. ?. ?. ????????????, ?. 124.

3 ???????????? ?. ?. ?????? ?? ???????? ???????? ?????, ?. 64.

1 ?????????? ?. ?. ?????? ???????? ?????, ?. 132.

1 ???????? ?. ?. ??????? ?????, ?. 63.

1 ?????? XII ??????, ??????? VI, ?. 4.// ???????????? ?. ?. ??????????? ?? ???????? ??????? ??????????? ? ?????, ?. 50.

2 ??????? ??????? ?????/ ??? ???. ????. ?. ?. ????????? ? ????. ?. ?. ????????????, ?. 127.

3 ??? ??, ?. 130.

1 ?????????? ?. ????. ???., ?. 133

1 ?????????? ?. ????. ???. ?. 135.

1 ???????? ?. ?. ???? ???. ?. 65.

1 ???????? ??????? ??????????? ? ?????/ ??? ???. ?. ??????, ?. 101.

1 ???????? ?. ?. ???. ???. ?. 66.

2 ?????????? ?. ????. ???. ?. 139.

1 ??????? ??????? ?????/ ??? ???. ????. ?. ?. ????????? ? ????. ?. ?. ????????????, ?. 140

2 ?????????? ???, ????? 1, ?. 109// ???????????? ?. ?. ??????????? ?? ???????? ??????? ??????????? ? ?????, ?. 57.

1 ?????????? ?. ????. ???. ?. 139.

2 ??. ???????????? ?. ?. ?????? ?? ???????? ???????? ?????, ?. 75.

··? XII ???????? ???????: «?????? ??????????, ??? ???? ???????????????? ??????? ?????????? ????????? ?? ??????????? ?????? ???????? ??? ??????. ?????????? ??????????? ?????? ??? ???- ????????, ??????? ??????? ? ???????? ? ?? ?????????? ???? ??????????? ?? ?????. ??? ??? ???? ???????????? ??????? XII ??????». (??????? V ?.1)

1 ?????????? ???, ????? II, ?. 118// ???????????? ?. ?. ??????????? ?? ???????? ??????? ??????????? ? ?????, ?. 62.