Автор: admin

Содержание

Введение 2

Глава I. Основные концепции и ход реформирования 4

Глава II. Важнейшие решения в области регулирования банковской деятельности и денежной сферы 10

Глава III. Меры в области социальной политики 16

Заключение 24

Библиографический список 26

Введение

В течение всех тех шести десятилетий, которые отделяют нас от периода
Нового курса Ф. Рузвельта, оценка его роли в истории Соединенных Штатов все время была и остается до сих пор предметом ожесточенной идейной борьбы различных социально-политических групп американского общества. И это не случайно: реформы, проведенные администрацией Ф. Рузвельта в 30-х годах, стали крупнейшим рубежом в истории США в XX веке, определили преобладающую тенденцию в эволюции социально-экономической и политической структуры современного общества.

Острая борьба по вопросу об оценке реформ Нового курса развернулась и в американской исторической науке. Ведущее место в историографии Нового курса Ф. Рузвельта занимают историки неолиберального направления, сложившегося в США после второй мировой войны. В своей концепции они исходят из того, что историческое развитие Америки идет по пути неуклонного развития и расширения либеральной традиции и прогрессивного приспособления капитализма к потребностям общественного развития. Одно из центральных мест в этом процессе они как раз и отводят Новому курсу .

Концепция неолиберальной историографии не раз подвергалась острой критике в трудах историков консервативного направления, выступавших с негативной оценкой рузвельтовской политики, которая, вызвав резкое усиление регулирующей роли государства, нарушила, по их мнению, глубокие исторические традиции США, основанные на индивидуалистической идеологии. С другой стороны, против оценок неолиберальной историографии в 60-70-х годах выступила группа историков радикального направления, которые, порой не без основания указывая на ограниченность ряда реформ Нового курса, в то же время отрицали его позитивные стороны и давали в целом негативную оценку деятельности 32-го президента США. Острая борьба различных направлений в американской историографии Нового курса продолжается и в настоящее время.

Исход этой идейно-политической борьбы чрезвычайно важен не только для
Соединенных Штатов и других высокоразвитых стран Запада, но и для современной России, перед которой со всей остротой стоит сейчас проблема выбора путей дальнейшего развития. Вот почему вопрос о происхождении, характере и содержании реформ Нового курса Ф. Рузвельта, о том, какие изменения внес он в структуру американского общества, и в наши дни является одним из актуальнейших проблем политической жизни и историографии.

В отечественной российской историографии за последние несколько десятилетий создан ряд ценных научных трудов, посвященных анализу Нового курса Ф. Рузвельта. Однако вплоть до конца 80-х годов в трудах российских ученых по новейшей истории, в том числе и по проблемам Нового курса Ф.
Рузвельта, сохранялось немало догматических положений, прочно вошедших в марксистскую историографию. Особенно негативным было влияние пресловутой теории общего кризиса капитализма, руководствуясь которой отечественные историки, как правило, делали вывод о невозможности успешного решения социальных проблем в условиях капитализма, а значит, и о невозможности его прогрессивного приспособления к потребностям общественного развития.

В настоящее время в российской историографии идет прогрессивный процесс критической переоценки укоренившихся догматических концепций истории США. Это относится и к истории Нового курса. Правда, иногда попытки такой переоценки ведут к “перехлестам” в противоположном направлении, к явной идеализации Ф. Рузвельта и его политики, к изображению его как выразителя народных интересов и принципиального борца против монополий. Все это делает еще более актуальной задачу рассмотрения указанного периода истории американского права. Именно этому и посвящена данная работа.

Глава I. Основные концепции и ход реформирования

В исследовательской литературе распространилось мнение, что Рузвельт был прагматиком, действовавшим по наитию, чуть ли не методом проб и ошибок, а его социальные эксперименты определялись требованиями дня, а не сознательно выбранными идеалами и целями. Но так ли это? Представляется, что практические меры Рузвельта чаще всего предварялись аналитическим обоснованием, шедшим от требований жизни, а не от догм. Рузвельт двигался по преобразовательной тропе вполне осознанно, и к концу его президентства новыми качествами наполнились не только либеральная политика, но и либеральная идеология.

Вслед за Джефферсоном и в традициях гуманизма Рузвельт ставил права американцев на жизнь, свободу, стремление к счастью выше права свободного распоряжения собственностью. Чуждый идее упразднения классов и классовых различий, Рузвельт верил в возможность их сплочения вокруг национального государства с помощью лозунгов борьбы с привилегиями меньшинства и обслуживания правительством интересов большинства.

Отношение Рузвельта к высшим слоям общества, монополиям было весьма противоречивым, но, как правило, критическим. Уже во время президентской кампании 1932 г. Рузвельт недвусмысленно возложил ответственность за экономический кризис на монополии, эту “экономическую олигархию”, которая сконцентрировала в своих руках более половины производственных мощностей нации, утвердила максимально высокие, недоступные большинству народа цены на товары, следствием чего были кризис перепроизводства, остановка предприятий, безработица, нищета. И уже в 1932 г. Рузвельт много размышлял о реальных антимонополистических мерах, которые призваны были спасти индивидуализм, конкуренцию, право каждого американца, а не только элиты на частную собственность и утвердить всеобщее благоденствие.

Важным мотивом идеологии и практики Нового курса с самого начала был поворот лицом к “забытому человеку”: после 1935 г. этот мотив вообще вышел на ведущее место. Кого включал Рузвельт в понятие “забытых людей”?
Фактически десятки миллионов простых американцев: тех, кто не имел работы, достаточных средств для сносного существования, крыши над головой. Эти американцы, по утверждению Рузвельта, составляли не менее одной трети нации. Отсюда следовал призыв к простым американцам: поддержите реформы, проводимые “сверху” в интересах “забытого человека”, давлением “снизу”, ибо только это и может гарантировать успех. Призыв к народу был услышан, что способствовало складыванию в ходе Нового курса широкой либерально- демократической коалиции, которую поддерживали не только немонополистическая буржуазия, но также фермерство и рабочий класс.

Появление Нового курса было вызвано множеством причин. Безусловно, первоочередную роль сыграли факторы экономического и социального характера
— небывалое падение производства, громадный скачок безработицы, потеря доверия к финансовым институтам и т.п. Вместе с тем события в мире в то время развивались таким образом, что, по мнению американских специалистов
30-ых годов, нельзя было полностью отбрасывать угрозу какого-то повторения на американской земле варианта итальянского или германского фашизма или советского социализма. Во всяком случае, зигзаги истории таковы, что и фашизм, и социализм оказались альтернативным решением проблем того периода в отдельных странах.

Доминировавшее в то время в западной экономической науке представление о всесилии «невидимой руки» в рыночной экономике также не способствовало подготовке теоретической платформы Нового курса. Скорее, наоборот. Поэтому не случайно в команде Ф. Рузвельта оказалось не меньше практиков — банкиров, юристов, бизнесменов, менеджеров, чем людей из университетов и исследовательских центров. Главная задача была — действовать, не откладывать принятие решений, не загонять «болезнь» внутрь, а дать глоток свежего воздуха задыхающейся экономике. Теория «невидимой руки» сказалась и на американской Конституции, и на американском хозяйственном законодательстве в целом. Получилось так, что нетрадиционные подходы правительства к решению экономических и социальных проблем могли оказаться выходящими за рамки законов и Конституции. Иначе говоря, масштабность и глубина вставших перед страной проблем не вмещались в существовавшее правовое пространство, ибо последнее формировалось при иных исторических обстоятельствах и предпосылках. В этих условиях автору Нового курса потребовалось немало мужества, чтобы убедить американский конгресс предоставить ему чрезвычайные полномочия. Именно таким образом Рузвельту удалось разрубить заколдованный круг между конституционными ограничениями и требованиями реальной жизни.

Как показала историческая практика, предпосылки программы Рузвельта превратились затем в реальные меры Нового курса. Причем впоследствии принятие любого акта обязательно сопровождалось утверждением соответствующего механизма и соответствующей структуры по реализации намеченных дел. Ни один акт Нового курса не оказался принятым лишь для
«галочки», для «сохранения» политического лица. Эффективность и действенность различных аспектов экономической политики Рузвельта не могла быть одинаковой. Но причины этого лежали не в организации проведения реформ
Нового курса.

Ключевые элементы Нового курса. Поставив в центр правительственной политики задачу поддержания предпринимательской активности, Рузвельт предложил целый комплекс мер активного влияния на экономику. Основными в экономической системе Нового курса являлись следующие мероприятия:
. оказание поддержки финансово-банковской системе и промышленным и торговым предприятиям при помощи крупных займов и субсидий;
. стимулирование частных инвестиций при помощи налоговых льгот;
. стабилизация падающих цен путем девальвации доллара и допущения усиления инфляционных тенденций;
. принудительное картелирование промышленных предприятий;
. государственное регулирование уровня промышленного производства;
. введение отраслевых «кодексов честной конкуренции», определявших единую политику цен, фиксировавших размеры производства, распределявших рынки сбыта, рекомендующий уровень заработной платы.

Примечательны масштабы и насыщенность мер, предпринятых Рузвельтом уже в первые 100 дней его президентства. За период с марта по июнь 1933 года он направил конгрессу 15 посланий и ввел в действие 15 законов, которые стали базой дальнейшего развертывания процесса преодоления кризиса и оздоровления экономики США.

Церемония инаугурации Рузвельта состоялась 4 марта 1933 г. Это было время, когда спад производства уже достиг своего дна и страна находилась в полосе затяжной депрессии. На следующий день, 5 марта, по решению президента в США были закрыты банки, чтобы прекратить приступы паники на денежном рынке. Еще через несколько дней, 9 марта, был принят чрезвычайный закон о банковской деятельности. Принятие закона положило конец натиску публики на коммерческие банки и стало основой реорганизации банковской системы США. Закон предоставлял президенту исключительные полномочия в области кредитной политики, принципов наличного денежного обращения и монетарных операций с золотом и серебром. На основе этого закона устойчивые банки получили разрешение продолжать операции, а неустойчивые банки были поставлены под контроль специальных государственных уполномоченных. Именно этот закон послужил базой для отхода США от золотого стандарта.

Закон о регулировании сельского хозяйства вводил регулирование уровня цен на некоторые товары и предоставление субсидий фермерам за сокращение производства. Источником средств служил налог на предприятия по переработке сельскохозяйственного сырья.

Администрация кредитования фермеров была создана с целью объединения разрозненных агентств по предоставлению различных услуг фермерам. Это решение законодательно было оформлено конгрессом 16 июня 1933 г с добавлением процедур, облегчавших условия получения фермерами кредитов под залог.

Закон о ценных бумагах требовал обеспечения всей полноты информации о предлагаемых к публичному размещению новых выпусков ценных бумаг. Это требование обеспечивалось посредством обязательной процедуры их регистрации в Федеральной торговой Комиссии по Торговле. В 1934 г. Для осуществления контрольных функций на рынке ценных бумаг Конгрессом была учреждена
Комиссия по ценным бумагам и биржам.

Гражданский корпус содействия охране и восстановлению лесов был учрежден 31 марта в качестве меры для снижения безработицы среди городской молодежи. Этот орган ведал обеспечением федеральных работ по строительству дорог, лесонасаждениям, гидромелиорации, обустройству национальных парков и т.п.

Закон о федеральной чрезвычайной помощи, принятый 12 мая, учредил
Федеральную администрацию чрезвычайной помощи, которая ведала распределением средств федеральной программы чрезвычайной помощи. 500 миллионов долларов — половина ресурсов этой программы — было передано штатам непосредственно, а вторая половина предоставлялась по принципу: 1 доллар федеральных средств выделялся в дополнение к каждым 3 долларам, которые правительства штатов и местные органы власти ассигновали на меры по снижению безработицы.

Закон о ссудах владельцам жилья предусматривал создание Ссудной
Корпорации владельцев жилья, которая была уполномочена выпустить облигации на 2 миллиарда долларов для обеспечения рефинансирования ипотечных закладных. Решение об отказе от золотого стандарта полностью запрещало экспорт золота и устанавливало свободно колеблющийся курс доллара относительно других валют.

Чрезвычайный закон о железнодорожном транспорте упорядочивал управление мощностями и предоставление услуг железных дорог с целью устранения дублирования и упрощения всех операций.

Закон об оздоровлении промышленности, принятый 16 июня, учреждал
Национальную администрацию по оздоровлению промышленности и наделял правительство полномочиями регулировать зарплату, цены, продолжительность рабочего времени, а также процесс конкуренции в промышленности. На основе этого закона была создана Администрация общественных работ.

Закон Гласса-Стигала вывел коммерческие банки из сферы инвестиционного бизнеса, поскольку этот закон запрещал финансовым институтам прием депозитов и первичное размещение ценных бумаг.

Перечисленные важнейшие решения, принятые только за первые 100 дней пребывания у власти администрации Рузвельта, заложили фундамент системы государственного регулирования экономики США. Масштабы этих решений, их действенный характер способствовали переходу американской экономики к оздоровлению. Важно подчеркнуть, что решительная и динамичная политика администрации Рузвельта вызвала психологический перелом нации, на смену
“катастрофическим настроениям” пришел созидательный настрой. Эта политика генерировала чувство уверенности в том, что правительство владеет ситуацией и день ото дня усиливает свое позитивное влияние на экономическую жизнь. И хотя период 30-х годов принес еще целый ряд трудностей и испытаний для экономики США, а также других стран капитализма, потенциал преобразований, заложенный в новом курсе, позволил в итоге успешно преодолеть их и вывести экономику США на более высокий уровень развития.

Глава II. Важнейшие решения в области регулирования банковской деятельности и денежной сферы

Рузвельт не случайно начал свои реформы с банковско-финансовой сферы.
В рыночной экономике финансовая система выполняет одновременно роль и кровеносной и нервной систем хозяйства. Так случилось, что первым актом сразу после вступления в должность президента США 4 марта 1933 г. Рузвельт отреагировал на банковскую панику и тем самым его Новый курс начался с реформирования финансовой системы вообще и банковского дела в частности.
Вместе с тем новые законы и другие акты в сфере финансовой системы призваны были создать необходимые условия для вывода из кризиса промышленного и сельскохозяйственного производства.

С первых же дней реализации Нового курса был принят ряд мер для оздоровления денежной системы США. Опираясь на чрезвычайные полномочия, предоставленные ему конгрессом, президент незамедлительно подписал закон, запрещающий вывоз и частную тезаврацию золота. Через месяц, 5 апреля, он издал приказ об обязательной сдаче резервным банкам золотых запасов на сумму свыше 100 долларов всеми гражданами США. Одновременно был разрешен выпуск новых денег без золотого обеспечения.

Важным направлением деятельности правительства Ф. Рузвельта стала борьба за повышение цен — своего рода либерализация цен по-американски. В
1929-1932 гг., несмотря на высокую степень монополизации американской экономики, цены все же заметно упали, усиливая депрессивные тенденции.
Падение цен привело к резкому росту задолженности поставщикам вследствие нехватки денежной выручки. Сенатская комиссия по делам банков сообщала, что в 1929 г. общая внутренняя задолженность в США составляла 56% национального богатства, а в 1932 г. — 80%. За время кризиса национальный доход США сократился наполовину.

Повышение цен рассматривалось администрацией Рузвельта в качестве предпосылки для оживления хозяйственной конъюнктуры. В сложившейся ситуации некоторое увеличение инфляции в США действительно стимулировало выход из затянувшейся депрессии, способствовало росту деловой активности. Для укрепления американской валюты в 1933 г была проведена девальвация доллара.

Важным направлением Нового курса стало спасение банковской сферы экономики. Вера в стабильность банковской системы США настолько пошатнулась, что Рузвельт вполне мог национализировать всю банковскую систему США. Но он не национализировал, а старался с помощью государственных кредитов спасти от банкротства большую часть банков. Спасая банковскую систему, Рузвельт вместе с тем усилил государственное регулирование банковской сферы с целью укрепления ее надежности.

Важнейшие решения, принятые администрацией Рузвельта уже в первые недели и в течение последующего времени ее действия, создали в США систему регулирования банковской деятельности и рынка ценных бумаг, которая в основных чертах сохранилась до настоящего времени. В числе этих решений важное место занимает закон о банковской деятельности, принятый в 1933г.

Закон о банковской деятельности представлял собой первый всеобъемлющий свод норм банковской деятельности. Важной его частью явились положения о создании Федеральной корпорации страхования депозитов. Закон предусматривал федеральное страхование депозитов для всех банков — для национальных банков это страхование стало обязательным, а для банков штатов оно осталось добровольным. ФКСД осуществляет не только страхование, но и ряд регулятивных и контрольных функций. К началу 1934 г. уже около 80% всех банков США застраховали свои депозиты. Закон установил, что депозиты размером до 10 тыс. долл. подлежат страхованию на 100%, от 10 до 50 тыс. долл. — на 75%, а свыше 50 тыс. долл. — на 50%. В настоящее время эти нормативы, естественно, скорректированы.

Закон о банковской деятельности повысил потолок капитала, запретил выплату процентов по депозитам до востребования и ввел ряд других ограничений. В частности, этим законом вводилась соответствующая поправка к
Закону о Федеральной резервной системе, согласно которой ограничивались сделки между банками и присоединенными компаниями.

Четыре параграфа закона о банковской деятельности 1933 г. в совокупности представляли собой закон Гласса-Стигала. Эти параграфы предусматривали разделение коммерческой и инвестиционной банковской деятельности. Таким образом стремились устранить конфликт интересов, существовавший в деятельности банка. Суть конфликта в том, что банк одновременно мог выступать и кредитором корпораций, и владельцем их акций.
Это создавало почву для необоснованного кредитования корпорации банком с целью поддержания курса ее акций и других действий, наносящих ущерб интересам иных вкладчиков банка. Закон Гласса-Стигала ограничивал перечень операций с ценными бумагами, которыми могут заниматься банки, ограничивал практику создания филиалов, занимающихся ценными бумагами в рамках банковских холдингов, запрещал фирмам, ведущим операции с ценными бумагами, привлекать депозиты и осуществлять выплаты по чековым, сберегательным книжкам, другим обязательствам. Наконец, этот закон запрещал работникам, директорам и должностным лицам банков быть работниками, директорами или должностными лицами фирм, занимающихся инвестиционной деятельностью, за исключением случаев, оформленных специальным разрешением Совета управляющих
ФРС.

Другая важная мера в этой сфере — принятый в 1933 г закон о ссудах владельцам жилья. Закон предусмотрел содержание уставов федеральных ссудно- сберегательных учреждений для обеспечения финансирования жилья, меры по рефинансированию ипотечных закладных. Этим законом устанавливалось федеральное страхование ссуд и сбережений на финансирование жилья в
Федеральной корпорации по страхованию депозитов. Предусматривалось также регулирование деятельности ссудно-сберегательных учреждений Советом
Федерального банка жилищных ссуд и Федеральной системой банков жилищных ссуд.

О действенности и предусмотрительности закона о банковской деятельности 1933 г., в который в 1935 г. были внесены некоторые поправки, свидетельствует то, что следующий закон, направленный на регулирование деятельности банков, был принят почти через четверть века — в 1956 году.

Рассматривая меры администрации Рузвельта по регулированию рынка ценных бумаг, следует также отметить, что они стали фундаментом системы государственного регулирования этого рынка. Это прежде всего относится к принятому в 1933 г закону о ценных бумагах, который был первым краеугольным камнем этой системы. Закон был призван создать условия, при которых всем участникам фондового рынка в равной степени обеспечивается гарантированный доступ к важной и объективной информации, позволяющей им обоснованно принимать инвестиционные решения и при которых предотвращается возможность намеренного введения вкладчиков в заблуждение.

В развитие этого закона в 1934 г. был принят закон об обращении ценных бумаг, на основе которого была создана Комиссия по ценным бумагам и биржам, начавшая свою деятельность с 2 июля 1934 года. Комиссия была наделена широкими полномочиями по регулированию рынка ценных бумаг. В числе этих полномочий — регистрация выпусков ценных бумаг. В соответствии с законом о ценных бумагах все ценные бумаги должны быть зарегистрированы в Комиссии по ценным бумагам и биржам перед тем как они могут быть предложены или проданы общественности. Кроме того, потенциальный покупатель ценных бумаг, как правило, должен получить документ, содержащий всю необходимую информацию относительно финансового положения и перспектив компании, выпускающей ценные бумаги, чтобы у инвестора была возможность оценить целесообразность капиталовложений в компанию. Исключения из этого требования очень невелики и также строго оговорены в нормативных актах.

В соответствии с законом о ценных бумагах, регистрации подлежат не только ценные бумаги эмитентов, находящихся под юрисдикцией США, но и ценные бумаги любых иностранных эмитентов, обращающиеся на территории страны. Комиссия должна осуществлять проверку полноты отражения в представляемых эмитентом документах всех ключевых данных о его деятельности. Комиссия не имеет права выражать свое одобрение или неодобрение выпуска ценных бумаг. Но в случае возникновения иска к эмитенту
Комиссия представляет все необходимые данные в суд и выступает в нем в качестве представителя государства.

Факт регистрации ценных бумаг в Комиссии не может служить гарантией достоверности данных, отражаемых эмитентом в представленных в Комиссию документах. Однако законодательство о ценных бумагах предусматривает запрет на публикацию эмитентами данных, способных ввести в заблуждение вкладчиков и серьезную ответственность, включая уголовную, за нарушение этого запрета.
Инвесторы, понесшие убытки в связи с неполным или неточным раскрытием информации о приобретенных ими ценных бумагах, имеют право на возмещение потерь в случае, если смогут в судебном порядке доказать свои обвинения.
При этом ответственность за неполное или неточное раскрытие информации несут: компания-эмитент, ее директора и ответственные должностные лица, организации, размещающие и продающие ценные бумаги, а также их сотрудники.

Закон об обращении ценных бумаг от 1934 г. Обеспечивает выполнение принципа раскрытия информации применительно к ценным бумагам, зарегистрированным на фондовых биржах США. В 1964 г. К этому закону были приняты поправки, предусматривающие распространение его требований на незарегистрированные ценные бумаги. Регистрация осуществляется в Комиссии по ценным бумагам и биржам, которая осуществляет свои функции также в отношении этих ценных бумаг.

Закон 1935 г. о государственных холдинг-компаниях обязывал Конгресс и
Комиссию по ценным бумагам и биржам провести анализ деятельности инвестиционных компаний и инвестиционных консультантов. Во исполнение этого закона проводилось несколько исследований, на основании которых в 1940 г. были приняты закон об инвестиционных компаниях и закон об инвестиционных консультантах. Закон об инвестиционных консультантах, принятый в 1940 г., требует, чтобы лица или фирмы, получающие вознаграждения за оказание консультаций по вопросам инвестиций в ценные бумаги, были зарегистрированы в Комиссии по ценным бумагам и биржам и соблюдали законодательные нормы, направленные на защиту интересов инвесторов.

Закон о контрактах между держателями акций и выпускающими их компаниями, принятый в 1939 г., стал следующим шагом в регулировании рынка ценных бумаг. Этот закон распространяется на ценные бумаги, выпускаемые по контрактам на сумму более 7 млн. долл. единовременно и предлагаемые для публичной продажи. Даже если эти бумаги зарегистрированы в соответствии с законом о ценных бумагах, они не могут быть предложены публике, если контракт на их выпуск не соответствует ряду специальных положений, установленных законом о контрактах.

Таким образом, начатая в рамках политики Нового курса линия на регулирование деятельности фондового рынка, в основу которой был положен закон 1933 г о ценных бумагах, привел к созданию солидной правовой основы деятельности на рынке ценных бумаг США в виде совокупности специальных законов, принятых в последующий период и посвященных регулированию конкретных сфер фондового рынка. При этом законотворческий процесс соответствовал основным этапам становления фондового рынка.

Глава III. Меры в области социальной политики

Сознание несбалансированности социальной сферы с экономической и политической вынудило Рузвельта особое место в реформировании уделить мерам в социальной политике.

Неудивительно, что «забытый человек» оказался несущей идеологической опорой политики губернатора Рузвельта. Политико-философский и морально- этический подтекст этой непопулярной в его собственной партии и вызвавшей бурю возмущения у оппозиции мысли строился на убеждении, что экономика относится к средствам, а не целям жизни, что жесткая индивидуалистическая модель развития, при которой выживает сильнейший, а уделом слабого и просто неповоротливого становится благотворительность и признание собственной неполноценности, изжила себя. Сразу после выборов 1928 г. на должность мэра
Нью-Йорка Рузвельт сделал многозначительное заявление-прогноз: «Я убежден,
— говорил он, — что в будущем государство… возьмет на себя значительно большую роль в жизни его граждан… Сегодня некоторые склонны считать, что эта мысль является типично социалистической. Мой ответ им будет таким: она
“социальная”, а не “социалистическая” ([6], с. 128). Требовалось незаурядное политической мужество, чтобы говорить об этой дифференциации.
Действительно, консервативная оппозиция резко отрицательно встретила мероприятия правительства Рузвельта, направленные на некоторое смягчение социальных противоречий. Консерваторы утверждали, что основы американского хозяйства были вполне здоровыми, что к началу 1933 года экономика уже выходила из кризиса и лишь приход к власти демократов, их непродуманные меры, подорвавшие доверие бизнеса, затянули выход из депрессии, помешали нормальному функционированию экономики. Более жесткий контроль правительства над деловыми операциями, признание правительством минимальных прав трудящихся рассматривались представителями консервативных деловых кругов как посягательство на сокровенные права бизнеса, как попытка установления в стране чуть ли не социалистических порядков. Э. Маколей, президент Ассоциации автомобильных промышленников и президент компании
Паккард, заявил в 1936 году: “Мы стоим перед лицом распространения коммунизма в стране. Многие факторы, влияющие сейчас сдерживающе на бизнес и промышленность, являются по своей форме и характеру социалистическими”
([7], c. 81).

Правая оппозиция “новому курсу” особенно сильна была среди представителей корпоративного капитала, тяготившихся государственным вмешательством в социальные отношения, особенно в части, касающейся условий труда рабочих и пр. Крайним проявлением этих оппозиционных настроений стало требование отказа от всяких реформ. Поддерживал оппозицию и Верховный суд
США, который с консервативно-индивидуалистических позиций невмешательства государства в сферу частного предпринимательства объявил в мае 1935 г. о неконституционности некоторых законов.

Эти решения Верховного суда поставили на повестку дня более широкую, исторически важную проблему — о пределах вмешательства государства в экономику с целью ее урегулирования, в том числе и не в последнюю очередь за счет проведения социальных программ. Перед страной и ее президентом, таким образом, встал со всей остротой судьбоносный вопрос: куда идти — дальше, вперед по пути углубления реформ, или повернуть назад. Ф. Рузвельт пошел вперед. В 1936 г. ему предстояли выборы на второй президентский срок.

Тем не менее Рузвельт, испытывая сильное противодействие расширению
Нового курса со стороны оппозиции, временами шел на серьезные уступки консервативным силам. Так, например, в своем послании конгрессу в январе
1937 г он предложил сбалансировать бюджет, в том числе и за счет сокращения расходов на программы помощи безработным. Он также проигнорировал и тем самым разочаровал своих союзников в профсоюзах, не оказав твердой и решительной поддержки законопроекту о “справедливых условиях труда”, и билль не был принят. Более того, осенью 1937 г. разразился новый экономический кризис. Все это вызвало резкую критику демократической партии со стороны лидеров американского рабочего движения — Комитета производственных профсоюзов и Беспартийной рабочей лиги. Они обвиняли руководство демократов в “неспособности выполнить обещания, данные от имени партии на выборах 1936 г.” Как сообщал институт Гэллапа, 43% опрошенных связывали экономические трудности с политикой Рузвельта ([4], c. 22). Все более возраставшее недовольство лидеров профсоюзов и рядовых их членов сопровождалось волной сидячих забастовок и началом периода “охлаждения” в отношениях между Рузвельтом и профсоюзными лидерами, когда последние негодовали по поводу враждебной, по их мнению, позиции администрации по отношению к профсоюзам в трудовых конфликтах 1937 г. Союз между политическим движением профсоюзов и демократической партией, сложившийся в
1936 г., был поставлен под угрозу.

Обеспокоенный возможностью дальнейшей радикализации и полевением профсоюзов в условиях кризиса, Ф. Рузвельт вновь пошел на уступки рабочим.
Он со всей решимостью и настойчивостью поддержал билль о “справедливых условиях труда”, что сыграло серьезную роль в одобрении закона Конгрессом
США. В своем апрельском послании 1938 г к Конгрессу Рузвельт предложил выделить 5 млрд. долларов на новые программы помощи безработным. Предприняв данные шаги, он лишил профсоюзы серьезных оснований для критики в адрес администрации за нарушение предвыборных обещаний и предотвратил тем самым реальную перспективу разрыва между рабочим движением и Новым курсом.

Программа реформ, предложенная Рузвельтом, показала, что конкретно понимается под социальной ответственностью государства: помощь фермерам и фермерским кооперативам, меры контроля за рынком сельскохозяйственных продуктов, решительное улучшение рабочего законодательства, поддержка школы, реструктуризация налогообложения с целью выравнивания доходов, наконец, передача в общественный сектор производства электроэнергии и неординарные меры по укреплению системы здравоохранения.

Еще в 1931 г, в разгар экономического кризиса, губернатор Рузвельт нанес мощный удар по идеологическим опорам американизма в том его понимании, которое культивировалось сторонниками «твердого индивидуализма”, с железной непреклонностью отвергавшими идею наделения государства функцией социальной защиты граждан, обездоленных экономической стихией. Летом 1931 г
Законодательное собрание штата Нью-Йорк приняло закон о чрезвычайной помощи по безработице («Закон Уикса”), предусматривавший создание специальной
Временной администрации помощи.

В 1935 г. был принят закон о социальном страховании, на основе которого была создана и начала функционировать крупнейшая социальная программа страны — Общая федеральная программа социального страхования по старости, в случае потери кормильца и по инвалидности (ОФП). Оценивая место и значение закона в социальном законодательстве, президент назвал его
“краеугольным камнем в системе, которая создается, но отнюдь еще не завершена” ([2], c. 154). Совершенствование этой системы на протяжении нескольких десятилетий привело к тому, что она стала не только неотъемлемым атрибутом жизни всего американского общества, но и рассматривалась официальной пропагандой в качестве “самой успешной общенациональной программы, когда-либо существовавшей” в стране. В ее существовании и устойчивом функционировании оказались жизненно заинтересованы не только миллионы престарелых, инвалидов, семей, потерявших кормильца, но и более молодое поколение. Наращивая масштабы своей деятельности под напором объективных потребностей современного производства, движений социального протеста и в известной степени под влиянием роста культуры общества в самом широком смысле этого слова, система страхования превратилась в мощнейший инструмент государственной социальной политики. В то же время, располагая многомиллиардными суммами, она стала оказывать все более непосредственное и вместе с тем противоречивое воздействие на экономическое развитие страны.
Составлявшие почти четверть всех расходов федерального бюджета финансовые ресурсы ОФП стали регулярно учитываться при формировании структуры бюджетных приоритетов, причем в то время, когда сам федеральный бюджет США становился все более важным фактором развития и обострения процесса экономической и политической нестабильности американского капитализма.

Создание системы социального страхования происходило в чрезвычайно сложной социально-экономической и идейно-политической обстановке. Целый ряд факторов предопределил ее введение в период Нового курса. Во-первых, это небывалое распространение нищеты среди престарелых. В 1940 г 65% пожилых американцев проживало в условиях крайней нужды. Это был самый высокий показатель за всю американскую историю. Прежние формы выживания стариков, базировавшиеся на индивидуалистической доктрине “социальной ответственности личности”, перестали срабатывать с должной эффективностью и оказались в значительной степени дискредитированными. В этих условиях в правящих кругах осознали невозможность решения проблемы материального обеспечения пожилых в рамках частных пенсионных программ. Во-вторых, создание государственной страховой системы должно было сократить массовую безработицу, превратившуюся в 30-е годы в самую жгучую и взрывоопасную социальную проблему. Не случайно законодательство 1935 г одновременно учредило оба вида страхования — по старости и по безработице. В третьих, страховое законодательство вписывалось в рамки формировавшейся в те годы неолиберальной социальной доктрины, призванной через расширение покупательной способности масс активизировать пребывавшую в длительной стагнации экономику. Наконец, этому процессу содействовало широкое движение американской общественности. Безусловно, в создании ОФП велика заслуга и самого Рузвельта, который, верно уловив потребности общественного развития и осознав, что дальнейшая бездеятельность чревата негативными последствиями для частнособственнических устоев, поспешил встать на путь привлечения государства к разрешению острейших социально-экономических противоречий, поразивших американское общество в кризисные 30-е годы.

В процессе создания и последующего развития в систему был заложен ряд базовых принципов, на основе которых происходило формирование страховых фондов и производились пенсионные выплаты. В финансировании ОФП предусматривалось участие наемных работников и предпринимателей на паритетных началах. Средства, аккумулируемые за счет специального налога на социальное страхование, должны были переводиться в так называемый доверительный фонд, откуда сразу же распределялись среди реципиентов. Таким образом, сложилась самообеспечивающаяся система, функционировавшая на основе принципа “обмена между поколениями”.

Структура выплат предполагала сочетание принципов “индивидуальной справедливости” (страхового) и “социальной достаточности”
(вспомоществовательного). Первый базировался на учете индивидуального вклада в страховые фонды, второй — на обеспечении минимального жизненного уровня. На протяжении нескольких десятилетий под воздействием политических решений соотношение между ними менялось в пользу второго, усиливая тем самым перераспределительную функцию системы. Эта тенденция закрепилась и в самой формуле начисления пособий, которая предусматривала для низкооплачиваемых граждан наибольший “уровень возмещения” (процентное отношение пенсии к зарплате).

Все это привело к тому, что государственная пенсия сделалась самым надежным источником пенсионного дохода, а для двух третей американцев и основным. Впрочем, не следует рассматривать ОФП только как программу по борьбе с бедностью. Функции социального страхования по защите пожилых, инвалидов и их иждивенцев от потери заработка столь многообразны, что ее с полным правом можно назвать программой по поддержанию материального благополучия американской семьи.

Во второй половине 30-х гг. курс на социальное реформирование продолжается. Так, провозглашенные ранее профсоюзные права не удовлетворяли требований рабочих. Так, не было гарантировано законом право на стачку, не было закреплено традиционное требование американских рабочих “закрытого цеха”, запрещающего предпринимателям путем “индивидуальных соглашений” принимать на работу нечленов профсоюза, что открывало путь к штрейкбрехерству, возможному срыву забастовки. Права профсоюзов нарушались и в силу необязательности их участия в определении условий труда рабочих путем заключения коллективных договоров и широкой возможности создания противостоящих профсоюзам “компанейских союзов”, которые финансировались предпринимателями и использовались ими для подрыва организованной борьбы рабочих.

Закон о трудовых отношениях (Закон Вагнера), принятый в 1935 г., не только впервые в истории США провозгласил официальное признание прав профсоюзов, но и предусмотрел законодательные гарантии этих прав. В ст. 7
Закона перечислялись права рабочих, нарушение которых входило в понятие
“нечестная трудовая практика” предпринимателей, которым запрещалось вмешиваться в создание рабочих организаций, в том числе и путем их финансирования (запрещение “компанейских союзов”), дискриминировать членов профсоюза при приеме их на работу (санкционировалась практика “закрытого цеха”), отказываться от заключения коллективных договоров с должным образом избранными представителями рабочих. Закон закреплял при этом т.н. “правило большинства”, согласно которому от имени рабочих в договорных отношениях с предпринимателем могла вступать лишь та организация, которая признавалась большинством рабочих, т. е. их профсоюз.

Закон закреплял и право рабочих на забастовку. Но всем своим содержанием он был направлен на сужение оснований для массовых конфликтов.
С этой целью был создан новый орган — Национальное управление по трудовым отношениям (НУТО), на который была возложена обязанность рассматривать жалобы рабочих на “нечестную трудовую практику” предпринимателя. Решения этого квазисудебного органа могли быть отменены только в судебном порядке.

Идеи и короткий практический опыт социального реформаторства, апробированные губернатором Рузвельтом в конце 20-х — начале ЗО-х годов и перенесенные впоследствии на всю страну, вошли яркой страницей в историю XX столетия. При этом социальная политика Рузвельта в период президентства была настолько органично увязана с каждым шагом президента как национального лидера, что в глазах большинства американцев стала идентифицироваться исключительно с личностью великого политика.

Общеизвестно, что успех реформаторству Рузвельта (убедительно зафиксированный четырежды на выборах 1932, 1936, 1940 и 1944 годов) обеспечила аморфная, внутренне разнородная, но жизнеспособная благодаря сплочению на единой антикризисной платформе коалиция общественных сил.
Наиболее активными элементами этой коалиции были рабочие, средние слои, интеллигенция, а цементирующим началом либеральное крыло демократической партии, политики новой формации (ньюдилеры), вышедшие из разночинной среды и не порывавшие с ними.

Выполнимая программа реконструкции — вот основа формулы практических действий, с которой Рузвельт обратился к народу. Президент отказался от выдвижения заведомо невыполнимых задач и формулирования «великих замыслов».
Помощь «забытому человеку» и процветающая, динамично развивающаяся экономика, избавленная от подтачивающей ее неконтролируемой конкурентной борьбы и монополизации, исчерпывали главные пункты идеологической платформы президента. Она была предельно проста и понятна, хотя и обладала важной отличительной чертой, оставаясь даже в годы войны социально ориентированной.

Заключение

В последние годы в нашей стране наблюдается всплеск повышенного интереса к Новому курсу Ф. Рузвельта. Это внимание вполне понятно и объяснимо. В конце 80-х годов политическая элита СССР выступила с идеей модернизации советского общества. Ей необходимо было опереться на какие-то солидные исторические прецеденты. Новый курс рассматривался ими как весьма удачная аналогия их планов. Но социальный эксперимент под названием
“перестройка”, как, кстати, и реформы последнего десятилетия, по большому счету провалились. Возникает естественный вопрос: почему начатая Ф.
Рузвельтом модернизация продвинула Соединенные Штаты далеко вперед, а у нас принесла столь плачевные результаты?

Суммируя действия Рузвельта и его команды по реформированию американского общества, хотелось бы подчеркнуть следующее. Они ставили во главу угла задачу укрепления и одновременно модернизации существовавших общественных устоев. Не поляризация общества, а поиск путей снижения социальной напряженности, попытки хотя бы частичной гармонизации социально- классовых отношений — в этом видели смысл своей деятельности американские либералы. В реальной жизни это не всегда получалось. Однако межпартийный консенсус, давший в разгар партийной перегруппировки глубокую трещину, полностью не исчезал никогда.

Иначе разворачивались события у нас в стране. Разговоры о создании более справедливого, более эффективного, более комфортного общества оказались на поверку не более чем демагогией. Реально же во главу угла была поставлена задача осуществления кардинального передела собственности
(разгосударствление и приватизация) и формирование узкого слоя крупных собственников. Такое видение смысла реформ в России диктовало и соответствующий подход к вопросу о роли государства. Наши реформаторы взяли на вооружение лозунг американских консерваторов: “то правительство лучше, которое меньше правит”. В жертву этому архаичному принципу была по сути дела принесена вся социальная инфраструктура, наука, образование, культура, здравоохранение. Неудивительно, что подобная политика привела к резкому сокращению социальной базы российских реформаторов.

Так же, как и в Соединенных Штатах в годы Нового курса, у нас сегодня судьба страны во многом зависит от мудрости, гибкости, решительности и интеллекта главы исполнительной власти. Выполняли эту миссию лидеры стран по-разному. Причин тому много. Здесь хотелось бы обратить внимание лишь на значение того типа политической культуры, который исповедовали эти люди.
Рузвельт, можно сказать, с молоком матери впитал либеральные ценности, в том числе и такие их черты как терпимость к инакомыслию, открытость новым идеям, гибкость и готовность к политическим компромиссам. Это позволяло ему удерживать в орбите своего влияния различные фракции демократической партии, привлекать к ней новые слои электората, находить общий язык и с элитой деловой Америки и с рядовыми американцами, проводить через Конгресс свое законодательство. Рузвельт, в отличие от правителей Росси последнего времени, стремился консолидировать нацию, а не растаскивать различные социальные группы по разные стороны баррикад. Справедливости ради надо отметить, что диапазон расхождений между правящей и оппозиционной партиями в США даже в самый разгар реформ был меньше, чем между партией власти и оппозицией в современной России.

Действия Ф. Рузвельта в целом отвечали этим непростым требованиям.
Именно поэтому его Новый курс вошел в анналы истории, как один из самых удачных социально-политических экспериментов, придавший мощный импульс американскому обществу, превративший Америку в бесспорного лидера западной цивилизации. Этого нельзя сказать о наших реформаторах.

Библиографический список

Мальков В.Л., Наджафов Д.Г. Америка на перепутье (1929-1938). Очерк социально-политической истории “нового курса”. М., 1967.

Сивачев Н.В. Политическая борьба в США в середине 30-х годов XX века.
М., 1966.

Мальков В.Л. “Новый курс” в США. Социальные движения и социальная политика. М., 1973.

Мальков В.Л. Франклин Рузвельт. Проблемы внутренней политики и дипломатии. М., 1988.

Яковлев Н.Н. Франклин Рузвельт, человек и политик. Новое прочтение.
М.,1981.

Кредер А.А. Американская буржуазия и “новый курс”, 1933-1940. Саратов,
1988.

Маныкин А.С. “Эра демократов”: партийная перегруппировка в США, 1932-
1952. М.,1990.

Галкин И.В., Тарасов А.А. Место административной реформы в преобразованиях периода “нового курса” 1930-х годов в США. // Вестник
Московского ун-та. Серия 8. История. 1992, N4.

Контрольна робота на тему:

Война вьетнамского народа против американских империалистов (1960—1975 гг.)

В декабре 1960 г. в свете решений III съезда в одном из освобожденных районов был образован Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама (НФОЮВ), провозгласивший своей целью свержение проамериканского режима и создание демократического правительства, стоящего на позициях мирного объединения страны. Фронт стал выразителем воли и национальных чаяний подавляющего большинства населения Южного Вьетнама. Спустя год на I съезде НФОЮВ (февраль 1962 г.) присутствовало уже 20 различных южновьетнамских патриотических организаций, объединявших до 1 млн. человек. Председателем фронта был избран известный деятель патриотического движения Нгуен Хыу Тхо, общее руководство фронтом осуществлялось ПТВ. В феврале 1961 г. были сформированы регулярные Народные вооруженные силы освобождения (НВСО), действовавшие в тесном контакте с партизанскими отрядами и отрядами самообороны, которые организовывались населением на местах.

Образование НФОЮВ и рост вооруженного сопротивления ставили под угрозу не только марионеточный режим, но и позиции США в Южном Вьетнаме. С середины 1961 г. США приступили к ведению «особой войны» против народа Южного Вьетнама с тем, чтобы силой сохранить там неоколониальный антикоммунистический режим. Американская стратегия «особой войны» строилась на расчете подавить патриотические силы руками марионеточной армии, вооруженной американским оружием и поставленной под. руководство американских «советников».

В 1961 г. в США был разработан план «умиротворения» Южного Вьетнама в течение 18 месяцев. Планом предусматривалось, во-первых, насильственное переселение сельского населения в так называемые «стратегические деревни», т. е.’ в укрепленные поселения, поставленные под вооруженную охрану властей, и, во-вторых, создание вдоль границ Южного Вьетнама и в местах партизанского движения «мертвых зон» путем уничтожения с помощью сильнодействующих ядохимикатов лесного покрова и сельскохозяйственных посевов. Эти меры должны были изолировать патриотические вооруженные силы от народа, пресечь поступление помощи из ДРВ и облегчить разгром движения. США взяли на себя финансирование этого плана и общее руководство его осуществлением. Численность марионеточной армии в годы «особой войны» возросла вдвое и была доведена до 500 тыс. человек. В феврале 1962 г. в Южном Вьетнаме было создано «специальное военное командование США», которому была поручена разработка и координация военных операций марионеточной армии. Американский военный персонал в Южном Вьетнаме, состоявший из 200 человек, к концу 1964 г. увеличился до 23 тыс. Постепенно США начали подключать к участию в карательных операциях марионеточных войск отдельные подразделения военно-воздушных и военно-морских сил США, а также отряды «специальных сил» США, прошедших обучение тактике антипартизанской войны.

За первые 18 месяцев «особой войны» (июль 1961 г. — декабрь 1962 г.) марионеточной армией были проведены тысячи карательных операций почти во всех районах страны. Многие операции велись одновременно на территории нескольких провинций и длились по нескольку месяцев.

Однако сопротивление, оказанное населением плану насаждения «стратегических деревень», а также действия вооруженных сил НФОЮВ сорвали программу создания «стратегических деревень», часть которых превратилась в опорные пункты партизанской борьбы. Такая же участь постигла и второй план «умиротворения» (1964— 1965). К 1965 г. освобожденные районы в Намбо и Тэйнгуене не только были сохранены, но и расширились. Партизанское движение распространилось на равнинные районы Центрального Чунгбо, где начиная с 1963 г. появились сотни освобожденных деревень и волостей.

В январе 1963 г. вооруженные силы освобождения впервые в открытом бою при населенном пункте Апбак (провинции Митхо, Намбо) одержали военную победу над превосходящими силами марионеточной армии, действовавшей с участием американских советников и при поддержке американской авиации. После боя при Апбаке силы освобождения постепенно перешли к наступательным операциям на уездные города и американские военные базы.

В сентябре —декабре 1964 г. партизанская война развернулась вблизи Сайгона — Тёлона, что вынуждало марионеточные власти дер-жать в этом районе до половины их регулярных войск. В декабре 1964 г. силы освобождения провели серию успешных наступательных боевых операций в районе Биньзя (провинция Бариа, Намбо), где были сконцентрированы значительные силы марионеточных войск, и нанесли им большие потери. Марионеточная армия была уже не в состоянии эффективно противостоять растущей мощи вооруженных сил освобождения.

Партизанская война, охватившая большую часть сельской территории, сопровождалась бурной политической борьбой населения в городах. В 1963 г. вспыхнули массовые выступления буддистов, направленные против клики Нго Динь Зьема. Начавшись в Хюэ, волнения распространились на Сайгон и другие города и продолжались в течение нескольких месяцев. Имели место случаи самосожжения буддийских бонз в знак протеста против диктаторского режима Нго Динь Зьема и проводимой им дискриминационной политики в отношении буддистов. Все это свидетельствовало о вступлении марионеточного режима в полосу глубокого и затяжного кризиса.

В ноябре 1963 г. при негласной поддержке США в Южном Вьетнаме был совершен переворот. Переворот обнажил глубокие противоречия внутри самого режима. В 1963—1965 гг. возникла острая борьба за власть между различными группировками военных и буржуазно-националистическими партиями, произошло 13 правительственных переворотов и контрпереворотов. Неоднократные усилия США найти выход из правительственного кризиса посредством создания тех или иных коалиций из враждующих группировок кончались неудачей.

В июне 1965 г. после очередного переворота к власти пришла группировка так называемых «молодых генералов» во главе с Нгуен Ван Тхиеу и Нгуен Као Ки, представлявшая ту часть высшего офицерства марионеточной армии, которая была воспитана уже в годы проамериканского режима и была наиболее тесно связана с США. В 1966—1967 гг. режиму военной хунты Тхиеу — Ки была придана видимость «законности». В октябре 1966 г. при участии американских советников «учредительная ассамблея» разработала вторую конституцию «Республики Вьетнам». В сентябре — октябре 1967 г. состоялся фарс выборов президента, вице-президента, верхней и нижней палат «национального собрания», а также местных органов власти.

Но США все же не смогли вывести из кризиса марионеточный режим в целом. На территории, находившейся под контролем марионеточного режима, широкие слои населения продолжали оставаться на враждебных позициях к проамериканскому режиму, антинародный характер которого не изменился. В 1964—1967 гг. в южновьетнамских городах один за другим следовали митинги, демонстрации, забастовки рабочих, студентов, учащихся, буддистов и других слоев населения, носившие антиправительственный и антиамериканский характер. Особенно сильным было движение буддистов в марте — июне 1966 г. В Хюэ и Дананге к буддистам присоединились части марионеточных войск, отказавшиеся повиноваться властям Тхиеу—Ки, а также рабочие, учащиеся, студенты. Буддийские выступления проходили под лозунгом немедленной отставки военной хунты, образования гражданского правительства, прекращения американского вмешательства. В течение двух месяцев в Хюэ и Дананге буддисты были полными хозяевами положения. Имели место кровавые столкновения между буддистами и прибывшими для их усмирения марионеточными войсками. Вслед за Хюэ и Данангом буддистские волнения прокатились и другим южновьетнамским городам.

В 1965 г. правительство США пошло на открытую агрессию в Южном Вьетнаме и на развязывание воздушной войны против ДРВ. Вьетнаме. Успехи развязывание воздушной воины против ДРВ.

С весны 1965 г. в Южный Вьетнам стали перебрасываться подразделения сухопутных сил американской армии, которые начали принимать непосредственное участие в вооруженных действиях против сил освобождения. К осени 1965 г. численность американского экспедиционного корпуса составляла 184 тыс. человек, а к весне 1968 г. — 516 тыс. человек. В военные действия в Южном Вьетнаме были вовлечены также войска союзников США по военным блокам — Южной Кореи, Австралии, Филиппин, Таиланда и Новой Зеландии.

В качестве предлога для начала прямых военных действий против ДРВ США использовали сфабрикованный ими в начале августа 1964 г. «инцидент в Тонкинском заливе». Заявив, будто два американских эсминца подверглись неспровоцированной атаке со стороны северо-вьетнамцев, США бомбили населенные пункты ДРВ в районе городов Винь, Бентхюй и Хонгай. Через конгресс США была проведена заранее подготовленная резолюция, разрешавшая президенту предпринимать во Вьетнаме любые шаги вплоть до использования вооруженных сил. С февраля 1965 г. США, невзирая на резкое осуждение их действий мировой общественностью, начали систематические бомбардировки северовьетнамской территории, предполагая таким путем запугать вьетнамский народ, уничтожить экономический и военный потенциал республики и заставить ее отказаться от помощи южновьетнамскому национально-освободительному движению. Действия США во Вьетнаме приняли характер локальной войны, самой крупной по своим масштабам за весь период после второй мировой войны. Только за два года (1965—1966) США сбросили на ДРВ и освобожденные районы Южного Вьетнама 1,1 млн. т бомб, были намного расширены по сравнению с периодом «особой войны» масштабы использования химических средств войны и напалма. Но ни возросшая американская помощь марионеточному режиму, ни эскалация’ агрессии не помогли США добиться главной цели — сломить вооруженные силы патриотов Южного Вьетнама.

Выполняя решения 11-го и 12-го пленумов ЦК ПТВ, подтвердивших курс на развитие наступательной тактики в освободительном движении Южного Вьетнама, НВСО в 1965— 1968 гг. стали непрерывно наращивать удары по американским и марионеточным войскам.

Уже в период первого «стратегического контрнаступления», американо-сайгонские войска потерпели серьезные поражения. Летом 1966 г. на севере Чунгбо возникли новые освобожденные районы с населением в 100 тыс. человек.

В сухой сезон 1966—1967 гг. США начали второе «стратегическое контрнаступление», в котором участвовало 400 тыс. американских и 600 тыс. марионеточных войск, большое число американских самолетов и другой военной техники. На этот раз США нанесли удар по районам, расположенным к северо-западу от Сайгона, а также в равнинных провинциях Намбо (Тэйнинь, Тхузаумот, Зядинь), где находились опорные базы Народных вооруженных сил освобождения и руководящие органы НФОЮВ. Но и второе стратегическое наступление США не достигло своей цели.

К третьему, сухому, сезону локальной войны (октябрь 1967 г. — март 1968 г.) американо-сайгонские войска полностью утратили военную инициативу. В феврале 1968 г. по решению 14-го пленума ЦК ПТВ силы освобождения от отдельных наступательных операций перешли ко всеобщему наступлению. В ночь на 31 января НВСО начали ошеломляющую атаку почти всех важнейших военных баз США и основных городов, включая Сайгон и Хюэ. НВСО овладели и в течение некоторого времени удерживали за собой многие крупные провинциальные города. Несколько часов в руках сил освобождения находился крупнейший американский аэродром в Бьенхоа. Целый месяц длились уличные бои в Хюэ, около двух недель вооруженные силы освобождения удерживали позиции в Сайгоне — Тёлоне. Ожесточенные сражения вокруг городов и военных баз продолжались в течение февраля почти на всей территории Южного Вьетнама. Пытаясь остановить наступление НВСО, американская авиация подвергла бомбардировкам ряд южновьетнамских городов, в том числе город Хюэ. Народные вооруженные силы прочно удерживали боевую инициативу и в летне-осенний период. В июне.полным разгромом крупных сил американской морской пехоты завершились длившиеся в течение 5 месяцев бои в районе укрепленной американской базы Кхесань (провинция Куангчи). Характерной чертой наступательных операций НВСО в 1968 г. было то, что все они велись в непосредственной близости от крупных городов и даже в самих городах.

С каждым годом повышался авторитет НФОЮВ на международной арене. К ‘концу 1966 г. НФОЮВ открыл свои постоянные представительства в 11 странах, в том числе и в СССР, а делегации фронта приняли участие в работе 66 различных международных организаций. В годы эскалации американской агрессии в Индокитае получила дальнейшее развитие традиционная боевая солидарность народов Вьетнама, Лаоса и Камбоджи (с 1975 г. — Кампучия), уходящая своими корнями в совместную борьбу этих народов против французского господства. Весной 1965 г. в Камбодже состоялась первая конференция на-родов Индокитая, в которой приняли участие представители нейтральной Камбоджи, Патриотического фронта Лаоса, НФОЮВ.

Потерпев поражение в первом «стратегическом контрнаступлении» в Южном Вьетнаме, США расширили зону действия американской авиации против ДРВ, включив в нее также районы,, расположенные к северу от 20-й параллели, в том числе столицу ДРВ Ханой и крупнейший порт Хайфонг. После весеннего наступления НВСО 1968 г. США вынуждены были объявить «об «ограничении» бомбардировок ДРВ, но продолжали налеты на южные провинции республики.

Первый пятилетний план ДРВ (1961—1965), который завершался уже в условиях начавшейся воздушной агрессии США, по основным показателям был выполнен. В 1965 г. совокупный общественный продукт ДРВ вырос по сравнению с 1960 г. на 53%, а национальный доход — на 38%. Удельный вес современной промышленности в валовой продукции ДРВ достиг 36,7%. Но уже в 1966—1968 гг. в результате бомбардировок северных промышленных районов многим важнейшим экономическим и промышленным объектам был причинен тяжелый урон. Это привело к снижению уровня производства в ряде отраслей промышленности (электроэнергия, цемент, уголь, текстиль). Ввиду разрушений крупных ирригационных сооружений, а также отвлечения из деревни рабочей силы в связи с мобилизацией в армию несколько сократилось также производство основных продовольственных культур.

Однако воздушная война, развязанная США против ДРВ, не дезорганизовала хозяйственную и культурную жизнь республики, не прервала строительство социализма в ДРВ и не приостановила помощь силам освобождения Южного Вьетнама.

В короткие сроки с помощью СССР в ДРВ была создана современная система противовоздушной обороны. Отражая налеты американской авиации, воины Народной армии сбили в 1964—1968 гг. в небе Северного Вьетнама 2942 самолета (а до конца 1972 г. — 4181). В годы воз-душной войны народ ДРВ показал образцы стойкости и беспримерного мужества, продемонстрировал свое высокое морально-политическое единство и готовность идти на любые жертвы ради защиты завоеваний социализма и освобождения Южного Вьетнама. Все население самоотверженно трудилось под лозунгами: «За родной Южный Вьетнам; За дело национального освобождения, за объединение Родины; Все для фронта, все для победы над американским агрессором».

С 1965 г. согласно решениям 11-го и 12-го пленумов ЦК ПТВ вся жизнь в ДРВ была перестроена на военный лад. Последовательно проводились мероприятия по рассредоточению и эвакуации крупных промышленных объектов и организации их противовоздушной обороны, а также по эвакуации культурных учреждений и научно-учебных заведений в сельские и лесные районы. Перед ДРВ встала задача сохранения ее экономического потенциала и продолжения строительства материально-технической базы социализма в условиях войны. Партией была выдвинута установка на преимущественное развитие промышленности местного значения и развитие сельского хозяйства.

Даже в годы интенсивных бомбардировок американской авиацией ДРВ продолжала осуществлять капиталовложения в экономическое строительство. За четыре года воздушной войны в ДРВ было построено более 1000 мелких и средних предприятий, которые сыграли важную роль в удовлетворении потребностей населения в предметах первой необходимости, в обслуживании нужд обороны, сельского хозяйства и транспорта. Некоторые разрушенные экономические объекты героическим трудом населения ДРВ удавалось восстанавливать и возвращать в строй даже в периоды бомбардировок. Продолжались работы по сооружению незавершенных объектов. Почти бесперебойно работал транспорт, хотя в 1964—1968 гг. каждый километр шоссейных и железных дорог ДРВ подвергался американской авиацией разрушениям по меньшей мере 4 раза.

Не прекращалась работа по укреплению и совершенствованию социалистических производственных отношений и созданию материальнотехнической базы кооперативов и госхозов. К 1967 г. в сельскохозяйственных кооперативах было объединено уже 93,7% крестьянских хозяйств, возросло число кооперативов высшего типа. С 1965—1968 гг. число госхозов увеличилось с 50 до 68. В 1966 г. стоимость промышленной продукции местной и кустарной промышленности, предназначенной для сельского хозяйства, выросла по сравнению с 1965 г. на 44,7%. Большое внимание уделялось строительству средних и мелких ирригационных сооружений. Продолжалось начатое в годы пятилетки освоение целинных земель.

Борьба вьетнамского народа в защиту своих национальных прав против агрессии США, крупнейшей мировой империалистической державы, с каждым годом завоевывала на свою сторону все более широкие слои международной общественности. Сложился небывало широкий фронт солидарности с народом Вьетнама, включавший страны социализма, мировое коммунистическое движение, большинство развивающихся стран, революционные и прогрессивные силы во всем мире. Голос народов в защиту справедливой борьбы Вьетнама громко звучал с трибуны различных международных форумов и международных организаций. Во многих странах мира, в том числе капиталистических, прогрессивной общественностью были созданы специальные комитеты за мир во Вьетнаме, организовывались кампании по сбору денежных средств в фонд Вьетнама. В самих США возникли десятки организаций, выступавших с требованием прекращения американской агрессии во Вьетнаме.

Решающий вклад в оказание помощи вьетнамскому народу внесли социалистические страны, и прежде всего Советский Союз. В период войны Сопротивления вьетнамского народа против американской агрессии СССР, верный своему интернациональному долгу, предоставлял ДРВ большую безвозмездную военную и экономическую помощь, а также помощь в форме долгосрочных кредитов, неизменно оказывал ДРВ и НФОЮВ всестороннюю морально-политическую поддержку.

Неприглядную позицию во вьетнамском вопросе занимал маоистский Китай. Заявляя о своей поддержке борющегося Вьетнама, маоистское руководство в то же время препятствовало транзиту через Ки-тай советских грузов для Вьетнама, не шло на совместные действия с СССР и другими социалистическими странами в поддержку Вьетнама и тем самым наносило прямой ущерб борьбе вьетнамского народа.

Уже в апреле 1965 г., выступая на сессии Национального собрания, премьер-министр ДРВ Фам Ван Донг изложил мирную программу ДРВ как основу для возможных переговоров с США. Эта программа, известная как «программа 4 пунктов» и получившая поддержку широкой международной общественности, предусматривала:

Признание прав вьетнамского народа на мир, независимость, суверенитет, единство и территориальную целостность;

Вывод из Южного Вьетнама всех американских войск и военного персонала; ликвидацию всех американских военных баз и военного союза с Южным Вьетнамом; прекращение военного вмешательства США в дела Южного Вьетнама и воздушной войны, против ДРВ, строгое соблюдение основных положений Женевских соглашений; признание права народа Южного Вьетнама на самоопределение;

Осуществление мирного объединения Вьетнама народом двух зон без иностранного вмешательства.

Готовность ДРВ к мирному урегулированию вьетнамской проблемы на основе «4 пунктов», полностью отвечавших духу Женевских соглашений, была подтверждена также в письме президента Хо Ши Мина главам государств от 21 января 1966 г., в письме Хо Ши Мина американскому президенту Джонсону (февраль 1967 г.) и во многих других документах и выступлениях государственных деятелей ДРВ.

В качестве условия для начала переговоров с США ДРВ выдвигала требование немедленного и безоговорочного прекращения со стороны США бомбардировок территории ДРВ.

Двусторонние переговоры между ДРВ и США смогли открыться только в мае 1968 г., После того как США, потерпев серьезное поражение как в Южном Вьетнаме, так и в небе Северного Вьетнама, объявили об «ограничении бомбардировок» ДРВ. Хотя эта акция США носила половинчатый характер, ДРВ, проявляя добрую волю, выразила согласие начать контакты с США. Местом переговоров между ДРВ и США. была избрана столица Франции Париж.

Поражение США в локальной войне заставили правительство в процессе переговоров дать согласие на прекращение с октября 1968 г. бомбардировок территории ДРВ, вывод американского экспедиционного корпуса из Южного Вьетнама, а также на проведение с января 1969 г. в Париже четырехсторонних переговоров с участием представителей ДРВ, НФОЮВ, США и сайгонской администрации.

Объявив о прекращении бомбардировок ДРВ и о выводе своих войск из Южного Вьетнама, США вовсе не отказались от своих планов удержать Южный Вьетнам в своей орбите.. С конца 1968 — начала 1969 г. США сделали ставку на «вьетнамизацию» войны, т. е. на ее продолжение силами сайгонского режима.

Намеренно затягивая сроки вывода своих войск из Южного Вьетнама и чиня бесконечные помехи в работе Парижского совещания, Соединенные Штаты прилагали максимум усилий к тому, чтобы укрепить сайгонский режим и использовать время для коренного изменения соотношения сил в его пользу. В 1969—1972 гг. США пошли на новое увеличение помощи сайгонскому режиму, почти удвоив ее по сравнению с предыдущим периодом. Был реализован целый комплекс социально-экономических и политических мероприятий, имевших целью «оздоровить» сайгонский режим. Шумная демагогическая кампания была поднята вокруг так называемой «аграрной реформы», оставшейся практически на бумаге. Суть этой реформы, которая должна была проводиться на средства американской «помощи», состояла в том, чтобы, с одной стороны, насадить мелкие фермерские хозяйства и расширить социальную опору режима, а с другой — дезориентировать широкие слои крестьянства, являвшиеся основной силой движения, и отколоть их от НФОЮВ. Предпринимались также неоднократные попытки сколотить для Тхиеу политическую опору путем создания фронта проамериканских политических группировок, которые могли бы явиться политическим противовесом НФОЮВ.

Но главный акцент в американской политике «вьетнамизации» по-прежнему делался на вооруженное подавление освободительного движения, на увеличение численности и повышение боеспособности марионеточной армии, которая должна была эффективно заменить постепенно эвакуируемые из Южного Вьетнама американские войска и полностью взять на себя ведение войны против НВСО.

К концу 1970 г. марионеточные вооруженные силы были увеличены на 400 тыс. человек и составили 1,1 млн. человек. С ноября 1968 г. сайгонские войска при поддержке и с участием американских и южнокорейских войск приступили к проведению очередных операций по «умиротворению». Только за 1969 г. на освобожденные и контролируемые НФОЮВ районы было сброшено до 1,5 млн. т бомб. Карательные операции были проведены также во многих южновьетнамских городах, в том числе Сайгоне, Хюэ, Дананге.

В 1970—1971 гг. США совместно с сайгонскими марионетками предприняли прямые акты агрессии против нейтральной Камбоджи и борющегося Лаоса. Эти действия преследовали цель подорвать тылы и коммуникации снабжения южновьетнамского освободительного движения, которые шли из ДРВ через Камбоджу и освобожденные районы Лаоса, и нанести удар по антиамериканскому фронту народов Индокитая. В марте 1970 г. проамериканские реакционные силы Камбоджи при поддержке США совершили государственный переворот против королевского правительства, занимавшего дружескую позицию в отношении НФОЮВ. В мае на территорию Камбоджи вторглось свыше 70 тыс. американо-сайгонских войск, которые в течение двух месяцев бесчинствовали в районах камбоджийско-вьетнамской границы.

В конце января 1971 г. марионеточные войска совместно с американскими войсками при поддержке авиации начали крупную военную операцию на территории освобожденных районов Южного Лаоса вблизи демаркационной линии с ДРВ.

Однако в 1969—1972 гг. в борьбе против американской агрессии и местной реакции продолжалось укрепление национально-освободительных сил как в Южном Вьетнаме, так и во всем Индокитае.

К 1969 г. освобожденные, и контролируемые НФОЮВ районы занимали около 2/з всей территории Южного Вьетнама с населением в 10 млн. человек. Освобожденные районы охватывали территории целых уездов и даже провинций. С весны 1968 г. в освобожденных и контролируемых районах в ходе демократических выборов начали создаваться народно-революционные органы власти, а также проводились демократические преобразования.

Весной 1968 г. в период подъема народной борьбы возникла еще одна патриотическая организация — Союз национальных, демократических и миролюбивых сил Южного Вьетнама (СНДМС), объединившая представителей интеллигенции и других слоев городского населения. СНДМС заявил о своей решимости бороться за свержение марионеточного -режима, за образование национального коалиционного правительства, за независимость, демократию и мир и пошел на установление тесных контактов и сотрудничество с НФОЮВ. В июне 1969 г. по инициативе НФОЮВ и СНДМС в одном из освобожденных районов состоялся съезд представителей почти всех районов Южного Вьетнама, на котором было торжественно провозглашено образование Республики Южный Вьетнам (РЮВ), а также были сформированы ее высшие органы: Временное революционное правительство и Консультативный Совет РЮВ. В течение месяца после своего провозглашения Республика Южный Вьетнам была официально признана 24 государствами, в том числе СССР и другими социалистическими странами.

В 1969—1971 гг. вооруженные силы освобождения продолжали действовать в окрестностях многих городов, включая и дельту Меконга. В 1970 г. особенно активные действия велись вокруг Хюэ и в районе провинциального центра Куангчи. На «умиротворенных» территориях спустя некоторое время вновь поднималось партизанское движение и восстанавливались народные органы власти.

В Камбодже с весны 1970 г. возникло народное движение Сопротивления реакционному проамериканскому режиму, был создан Национальный единый фронт Камбоджи и появились освобожденные районы. В апреле 1970 г. состоялась конференция народов Индокитая на высшем уровне с участием представителей ДРВ, РЮВ, Патриотического фронта Лаоса и Национального единого фронта Камбоджи. Крепнувшее единство освободительных движений народов Индокитая стало проявляться в координации действий трех фронтов. Примером такой координации явилась большая совместная победа вооруженных сил Патриотического фронта Лаоса и Народных вооруженных сил освобождения РЮВ, одержанная в феврале — марте 1971 г. над американо-сайгонскими войсками в районе Южного Лаоса и демаркационной линии.

Весной’1972 г. Народные вооруженные силы освобождения начали второе (после 1968 г.) всеобщее наступление. Уже в первые дни наступления патриоты прорвали оборонительные линии марионеточных вооруженных сил в провинции Куангчи, в районе плато Тэйнгуен и в ряде западных провинций Намбо. В апреле — мае НВСО полностью освободили провинцию Куангчи, примыкавшую к демаркационной линии с ДРВ, а также обширные территории в южной части Центрального Вьетнама и в равнинных районах Намбо.

С апреля 1972 г., стремясь добиться любой ценой военной победы над НВСО, США вернулись на путь эскалации войны. Во Вьетнам в срочном порядке были переброшены крупные американские военно-морские и военно-воздушные силы, а также части морских пехотинцев. Американская авиация ежедневно обрушивала на освобожденные районы и позиции НВСО сотни тонн бомб и артиллерийских снарядов. Одновременно США начали второй этап* воздушной войны против ДРВ. В мае президент США отдал распоряжение о минировании Хай-фонга и других портов ДРВ с тем, чтобы прервать морские коммуникации республики и ее связь с освободительным движением Южного Вьетнама. Около 10 месяцев территория ДРВ подвергалась беспрерывным налетам американской авиации. Но остановить наступление патриотов в Южном Вьетнаме и восстановить утраченные сайгонской администрацией позиции США не смогли.

Вплоть до конца 1972 г. вооруженные силы освобождения наносили один удар за другим по важнейшим военным базам и опорным пунктам марионеточных войск. Боевые действия сил освобождения поддерживались широкой партизанской войной и народными восстаниями, которые поднимались то в одной, то в другой части страны. В последние месяцы 1972 г. вооруженные выступления народных масс вспыхнули в соседних с Сайгоном провинциях.

Вопреки стараниям США в 1969—1972 гг. усилился процесс изоляции сайгонской администрации. Режим быстро эволюционировал в сторону установления единоличной диктатуры Тхиеу, главной опорой которого становились верхушка армейского офицерства и полицейские силы. К 1970 г. Тхиеу удалось ослабить соперничавшую с ним группировку Нгуен Као Ки, отстранив сторонников последнего с ряда важнейших государственных и военных постов и урезав полномочия самого Ки как «вице-президента». В 1971 г. Тхиеу, проведя антидемократический избирательный закон, а также путем подкупа, шантажа и открытого давления добился устранения от участия в выборной кампании всех кандидатов оппозиции и своего переизбрания на пост «президента» «Республики Вьетнам». В июне 1972 г. Тхиеу провел декрет о предоставлении ему на шесть месяцев чрезвычайных полномочий. «Национальное собрание» было распущено на длительный период.

В эти же годы сайгонской администрацией был принят ряд драконовских законов, направленных на подавление малейшей оппозиции режиму. В частности, закон «10—68», предававший суду военных трибуналов «по ускоренной процедуре» за «нарушение общественной безопасности и порядка», закон 1972 г. о печати, а также закон «0-60», запрещавший деятельность всех политических организаций, за исключением проправительственных. Эти действия Тхиеу привели к отходу от него многих представителей даже легальной оппозиции, близкой к режиму. »

В 1969—1972 гг. все явственнее стал складываться фронт «третьей силы», т. е. сил, выступавших против сайгонской администрации Тхиеу и США, но не присоединившихся к НФОЮВ и СНДМС. Возникли и стали играть активную роль в политической жизни на территориях, контролировавшихся сайгонской администрацией, такие организации, как Народный фронт борющихся за мир, Движение национального самоопределения, Движение женщин за жизненные права, Комитет защиты прав масс и др.

Продолжались бурные политические и экономические выступления трудовых слоев населения южновьетнамских городов. В этот период произошли тысячи рабочих забастовок, в том числе впервые бастовали 20 тыс. вьетнамцев, работавших на американских военных объектах. В 1970—1971 гг. нарастало движение студенческой и учащейся молодежи, в отдельные периоды в движение было втянуто до нескольких десятков и даже сотен тысяч человек. В 1971 г. на улицы южновьетнамских городов с лозунгами, требовавшими прекращения войны, вновь вышли буддисты.

Размах партизанского движения и народных выступлений в сельских районах, особенно в 1972 г., был свидетельством того, что, несмо¬тря на посулы «аграрной реформы», крестьянские массы продолжали идти за НФОЮВ.

В 1972 г. на переговорах в Париже наиболее трудными вопросами продолжали оставаться вопросы вывода американских войск и политического урегулирования в Южном Вьетнаме. США упорно отказывались определить точный срок вывода своих войск из Южного Вьетнама, добивались сохранения проамериканского режима Тхиеу. Делегации же ДРВ и ВРП РЮВ настаивали, чтобы одновременно с выводом войск США отказались от всякой поддержки марионеточного режима, чтобы была прекращена политика «умиротворения» и осуществлена отставка Нгуен Ван Тхиеу. После этого ВРП РЮВ выражало согласие вступить в переговоры с сайгонской администрацией и сформировать правительство национального примирения из представителей трех сил: ВРП РЮВ, сайгонской администрации (за исключением группировки Тхиеу) и «третьей силы» с тем, чтобы организовать проведение в Южном Вьетнаме всеобщих выборов.

В начале октября 1972 г. в целях прогресса переговоров делегация ДРВ выступила с новыми конструктивными предложениями, выдвинув согласованный с ВРП РЮВ проект Соглашения о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме. В проекте был снят вопрос о немедленном устранении группировки Тхиеу. В нем указывалось, что «до избрания путем свободных и демократических всеобщих выборов правительства в Южном Вьетнаме будут существовать две нынешние администрации, выполняющие внутренние и внешние функции каждой стороны». Мирное урегулирование предлагалось решать в 2 этапа: 1-й этап — прекращение войны и вывод американских войск и 2-й этап — политическое урегулирование двумя южновьетнамскими сторонами внутренних проблем Южного Вьетнама.

Проект соглашения был принят США, но уже 23 октября вразрез со своими обязательствами США, сославшись на «трудности в Сайгоне», потребовали продолжения переговоров.

14 декабря 1972 г. на четырехстороннем совещании в Париже США официально поддержали позицию сайгонской администрации, которая требовала признания демаркационной линии в качестве государственной границы между ДРВ и «Республикой Вьетнам», организации всеобщих выборов в Южном Вьетнаме в рамках марионеточного режима и фактической ликвидации РЮВ.

Пытаясь оказать давление на ДРВ и вынудить ее принять на переговорах американо-сайгонский вариант соглашения, 18—29 декабря

1972 г. США нанесли самые сильные за все время войны массированные бомбовые удары по 17 наиболее густонаселенным провинциям, а также по Ханою, Хайфонгу, Тхайнгуену, Вьетчи, Виню и другим городам ДРВ. Только убедившись в невозможности силой навязать ДРВ и ВРП РЮВ американо-сайгонский вариант решения вьетнамского вопроса, а также под давлением мирового общественного мнения США вынуждены были прекратить варварские бомбардировки ДРВ.

2 января 1973 г. ДРВ согласилась возобновить переговоры с США на основе предложенного ранее проекта соглашения. 27 января 1973 г. в Париже состоялась официальная церемония подписания Соглашения о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме и протоколов к нему. В соответствии с Парижским соглашением с 28 января 1973 г. США должны были прекратить огонь на территории всего Южного Вьетнама и все вооруженные акции против ДРВ. США отказывались от своего военного участия и вмешательства во внутренние дела Южного Вьетнама. В течение 60 дней они должны были произвести полный вывод из Южного Вьетнама американских войск, военных советников и военного персонала, а также произвести демонтирование всех американских военных баз на территории Южного Вьетнама. Правительство США давало обязательство уважать право народа Южного Вьетнама на самоопределение.

Парижское соглашение, как и Женевские соглашения 1954 г. по Вьетнаму, зафиксировало право вьетнамского народа на независимость, суверенитет, единство и территориальную целостность Вьетнама. Для урегулирования внутренних проблем Южного Вьетнама Па-рижское соглашение предусматривало проведение консультаций между ВРП РЮВ и сайгонской администрацией,’ а также создание из представителей трех сил при их равном участий Национального совета национального примирения и согласия, на который возлагалась задача подготовки к всеобщим выборам. Касаясь проблемы воссоединения Вьетнама; Парижское соглашение указывало, что оно будет осуществляться постепенно мирными средствами на основе обсуждений и соглашений между Северным и Южным Вьетнамом.

С 26 февраля по 1 марта 1973 г. в Париже состоялась Международная конференция по Вьетнаму, в которой помимо, четырех сторон, подписавших соглашения (ДРВ, РЮВ, США, «Республика Вьетнам»), приняли участие СССР, Великобритания, Франция, Китай и четыре страны — члены Международной комиссии по контролю и наблюдению (Польша, Венгрия, Индонезия и Канада), а также Генеральный секретарь ООН.

Конференция приняла к сведению Парижское соглашение и в своем заключительном документе — Акте международной конференции по Вьетнаму — еще раз подтвердила основные национальные права вьетнамского народа.

После вступления в силу Парижского соглашения НТВ мобилизовала трудящихся Северного Вьетнама на быстрейшее залечивание тяжелых ран, нанесенных войной. За годы воздушной войны на территорию Северного Вьетнама американской авиацией было обрушено 2,5 млн. т бомб, пострадали все 23 провинциальных центра, из них 12 были стерты совсем с лица земли, было разрушено 4000 (из 5788) деревень.

В августе 1973 г. были подписаны соглашения об оказании Советским Союзом экономической и технической помощи ДРВ в восстановлении и развитии народного хозяйства. Экономическую помощь предоставили ДРВ и другие социалистические страны. Состоявшийся в конце 1973 г. 22-й пленум ЦК ПТВ определил основные задачи ДРВ на восстановительный период, Пленум подчеркнул необходимость наряду с восстановлением народного хозяйства активно осуществлять курс на социалистическую индустриализацию, а также продолжать выполнять революционный долг в отношении освободительного движения в Южном Вьетнаме. На основании решений 22-го пленума был разработан и в феврале 1974 г. утвержден двухлетний план восстановления и развития народного хозяйства страны (1974—1975).

По призыву III съезда профсоюзов ДРВ (февраль 1974 г.) трудящиеся активно включились в массовое социалистическое соревнование за успешное выполнение задач социалистического строительства и экономического плана 1974—1975 гг. К концу 1975 г. в итоге выполнения двухлетнего плана восстановления народного хозяйства производство в Северном Вьетнаме в большинстве отраслей достигло уровня 1964—1965 гг., а по отдельным отраслям превысило его.

США хотя и прекратили свои агрессивные действия во Вьетнаме, но отнюдь не отказались от проведения политики «вьетнамизации войны» и продолжали оказывать сайгонскому режиму военную и экономическую помощь и политическую поддержку. В Южном Вьетнаме оставалось свыше 14 тыс. американских военных советников, действовали американские военные миссии. США продолжали ввозить в Южный Вьетнам оружие, боеприпасы и военную технику. То и дело совершались разведывательные полеты американской авиации над территорией ДРВ.

В октябре — декабре 1973 г. обстановка в Южном Вьетнаме резко обострилась. Игнорируя предупреждения ДРВ и ВРП РЮВ, саигонская администрация начала наращивать военные операции по захвату освобожденных районов. Сайгонские ВВС подвергли бомбардировкам густонаселенные освобожденные районы в Тэйнгуене, в провинциях Тэйнинь и Биньлонг. 15 октября 1973 г. командование НВСО Южного Вьетнама отдало приказ своим вооруженным силам предпринимать ответные действия для защиты жизни и имущества населения освобожденных районов. К 1974 г. НВСО не только вернули все,, районы, захваченные марионеточным режимом после 27 января 1973 г., но и нанесли марионеточным войскам большой урон в живой силе и технике.

Продолжая вести борьбу за выполнение Парижского соглашения, в марте 1974 г. ВРП РЮВ вновь обратилось к сайгонской стороне с конкретными предложениями, направленными на достижение мира и национального согласия в Южном Вьетнаме. В заявлении ВРП РЮВ предлагалось осуществить немедленное прекращение огня на всей территории Южного Вьетнама, в течение трех месяцев освободить всех гражданских и военных лиц, содержавшихся под стражей, обеспечить населению Южного Вьетнама все гражданские права и свободы, создать Национальный совет национального примирения и согласия с тем, чтобы к июню 1975 г. провести в Южном Вьетнаме свободные и демократические выборы для определения его политического будущего.

Но и на этот раз саигонская сторона не пошла навстречу мирной инициативе ВРП РЮВ, более того, она прекратила на неопределенный срок заседания консультативного совещания в Сен сель Клу, чем практически окончательно парализовала работу этого органа. Идя вразрез чаяниям и интересам широких слоев населения Южного Вьетнама, сайгонский режим безрассудно продолжал делать ставку на войну и ликвидацию районов РЮВ. За два года после подписания Парижского соглашения клика Тхиеу совершила 532 тыс. нарушений положения о прекращении огня, в том числе провела 394 тыс. «операций по умиротворению» и 60 тыс. военных операций против районов, находившихся под контролем ВРП РЮВ.

В 1973—1974 гг. в экономике сайгонского режима усугубились кризисные явления. Такие факторы, как вывод из Южного Вьетнама полумиллионного американского корпуса, мировой валютно-финансовый и энергетический кризисы, привели к резкому свертыванию многих отраслей южновьетнамской экономики, которая в течение многих лет ориентировалась на обслуживание американского экспедиционного корпуса и полностью зависела от импорта иностранного сырья и энергетических ресурсов. С начала 1974 г. закрылось от 40 до 60% промышленных и кустарных предприятий, выросла безработица. С 1974 г. в городах начал все острее ощущаться продовольственный кризис, вызванный общим упадком сельскохозяйственного производства вследствие непрекращавшихся на продолжении многих лет военных действий в сельских районах страны. В условиях безудержного роста цен и инфляции стоимость жизни в районах, контролировавшихся сайгонской администрацией, выросла в 5—10 раз.

С осени 1974 г. в южновьетнамских городах начал с новой силой нарастать взрыв народного возмущения против режима Тхиеу. Вновь вспыхнули массовые волнения населения в городах. Впервые в движение одновременно оказались вовлечены самые разнообразные по свое-му социальному составу, политической и религиозной принадлежности слои, в том числе те, которые вплоть до самого последнего времени стояли в стороне от движения либо являлись опорой марионеточного режима, в частности католическое население городов, оппозиционно настроенные представители марионеточной администрации, часть военнослужащих марионеточной армии. Во время многотысячной демонстрации и митинга, состоявшихся в сентябре 1974 г. в Хюэ, был принят «обвинительный акт № 1» против клики Тхиеу. В этом документе Тхиеу открыто обвинялся в коррупции, предательстве интересов народа, продолжении войны, в установлении диктаторского режима, использовании насилия против народа и в подавлении гражданских прав. Активную роль в движении стали играть такие новые политические организации, как Народное движение против коррупции, объединявшее католическое население городов, Движение борьбы за свободу печати и изданий.

На состоявшихся в сентябре—октябре 1974 и в январе 1975 г. заседаниях Политбюро ЦК ПТВ были приняты решения о проведении генерального наступления на марионеточный режим с целью завершения дела освобождения Южного Вьетнама. Во время подготовки генерального наступления из Северного Вьетнам: на юг для укрепления сил НВСО было направлено несколько сот тысяч человек, большое количество военной техники и других материальных средств.

С конца 1974 г. Народные вооруженные силы освобождения Южного Вьетнама начали крупные наступательные операции против сиг. марионеточного режима в районе дельты Меконга и восточных районов Намбо. В марте 1975 г. началось всеобщее наступление. За один месяц наступательных операций НВСО, поддержанных широкими слоями населения, было полностью освобождено 16 провинций и шесть крупных городов Южного Вьетнама, включая Хюэ и Дананг. 9 апреля 1975 г. НВСО развернули наступательную операцию в направлении Сайгона — главной цитадели марионеточного режима. Операция была названа в честь выдающегося вьетнамского патриота и революционера «операцией Хо Ши Мин».

Мощные наступательные операции НВСО и вспыхнувшие вооруженные восстания народа вскрыли глубокий кризис марионеточного режима, его полную изоляцию и несостоятельность. Стала расти оппозиция клике Тхиеу в «верхах» самой сайгонской администрации и армейском руководстве.

2 апреля 40 депутатов марионеточного «национального собрания» подписали резолюцию с требованием к Нгуен Ван Тхиеу уйти в отставку. 21 апреля Тхиеу вынужден был заявить о своем уходе с поста «президента». Последние попытки США спасти марионеточный режим срочной переброской в Южный Вьетнам вооружения, а.также путем некоторых перетасовок в составе марионеточной администрации оказались безуспешными. Судьба южновьетнамского марионеточного режима была уже предрешена.

26 апреля основные силы НВСО, сокрушив оборонительные сооружения марионеточной армии, вплотную подошли к Сайгону. Началась паническая эвакуация из Сайгона американского персонала и иностранных посольств, бегство лиц, принадлежавших к сайгонской администрации или запятнавших себя сотрудничеством с марионеточным режимом Тхиеу.

Временное, революционное правительство РЮВ призвало население Сайгона и других районов страны подняться на борьбу, чтобы вместе с вооруженными силами освобождения окончательно сломать аппарат марионеточной власти и осуществить свое право на самоопределение.

29 апреля одновременно с началом штурма Сайгона частями НВСО в различных районах города начались народные восстания. К 11 часам утра 30 апреля Сайгон был освобожден, и власть в городе перешла в руки военно-революционного комитета. С начала мая ВРП’РЮВ начало осуществлять полный контроль над всей территорией Южного Вьетнама. С крахом американо-сайгонского режима в Южном Вьетнаме завершилась национальная народно-демократическая революция.

Победа, одержанная вьетнамским народом, означала провал неоколониальной политики американского империализма во Вьетнаме, на осуществление которой США потратили 352 млрд. долл.

Вьетнамская авантюра правящих кругов США дорого обошлась американскому народу: 56 тыс. американцев было убито и более 303 тыс. получило увечья во Вьетнаме.

55-дневное наступление НВСО было последним, триумфальным этапом в трудной и мужественной борьбе вьетнамского народа, которую он вел под руководством ПТВ начиная с Августовской революции 1945 г. за утверждение своей национальной независимости, объединение Родины и социалистический путь развития. Это была также победа интернациональной солидарности стран социализма, сил мира и прогресса.

Давая оценку исторической победе вьетнамского народа, Генеральный секретарь ЦК. КПСС тов. Л.И. Брежнев в Отчетном докладе XXV съезду нашей партии подчеркнул: «Потерпела крах самая крупная после второй мировой войны попытка империализма вооруженной рукой расправиться с социалистическим государством и раздавить национально-освободительную революцию. Героизм и самоотверженность вьетнамского народа, соединенные с решительной поддержкой его странами социализма и прогрессивной общественностью всего мира, оказались сильнее армий интервентов и их пособников. Дело свободы и независимости победило».

Введение

«Что получит человек, когда он завоюет весь мир, но потеряет душу?»

Евангелие от Марка 4:10

За давностью лет, я уже не могу вспомнить, кто именно из великих политиков прошлого столетия сказал, что: «…внешняя политика – суть продолжение внутренней». И как показывает опыт истории мировой дипломатии, что это утверждение отлично подходит для описания подавляющего большинства внешнеполитических событий во всем мире. С другой стороны, отдельные личности, независимо от их внутреннего потенциала, крайне редко могут сколь угодно заметно влиять на курс внешней политики государства, в полном отрыве от внутриполитической обстановки. Примеров этому можно привести великое множество. Однако, по моему мнению, в последние несколько лет, изучая множество публикаций и научных трудов, я заметила некоторую странную тенденцию. Многие исследователи мировой истории, а особенно те, кто исследуют всемирную историю за последние сто лет, стали склоны к некоторой упрощенности, или даже сознательной идеализации тех процессов, которые они исследуют. Особенно это касается вопроса внешней политики проводящейся тем или иным государством. Многие авторы, в силу неизвестных мне причин, склонны рассматривать внешние проявления деятельности государств, независимо от непосредственных причин вызывающих эти действия.
Отличительной чертой таких работ, является исследование личностей стоящих во главе государств, частичный анализ их аппарата и в конечном итоге – чрезмерное выпячивание их роли в тех или иных случаях, а зачастую и прямое утверждение об «эпохальности» той или иной личности. Не буду спорить. Среди личностей, которые на протяжении всего 20 века находились во главе государств, находилось немало и в самом деле достойных восхищения правителей. Но позволю себе заметить, что людей, которые слабо годились для этой роли – было еще больше. История – предмет очень противоречивый. Однако у истории есть надежный и неподкупный судья – время. Время все расставляет по своим местам.

Темой моего реферата является внешняя политика Соединенных Штатов
Америки, проводимая при президенте США Рональде Рейгане. Как известно,
Рональд Рейган, бывший киноактер и довольно известный общественный деятель, позднее ставший губернатором (кстати, весьма посредственным) штата
Калифорния, был выдвинут кандидатом в президенты США от республиканской партии, выиграл выборы и стал президентом 20 января 1981 года. Сам по себе,
Рейган – фигура довольно противоречивая. Изучая его автобиографию, я не могла не прийти к выводу, что Рональд Рейган обладал некоторыми яркими свойствами, которые помогли ему пробиться на вершину политического Олимпа, однако в целом, я считаю, что к управлению страной пришел человек, который в общем-то, не был к этому готов. Произойди это в любой другой стране мира, независимо от того, «демократическая» она или нет, его политическое будущее было бы проблематичным. Не обладая сколь угодно заметным умом, гибкостью, будучи в преклонном возрасте, Рейган был президентом целых 8 лет, только потому, что он устраивал абсолютное большинство правящей элиты США. Союз крупного бизнеса и военных, который образовался во время Второй Мировой
Войны, который в конечном итоге определяет всю внутреннюю и внешнюю политику США по сей день, нашел Рейгана, вывел его на политическую сцену, и в конце концов вручил ему атрибуты верховной власти. Но, увы – только атрибуты. Впервые за очень долгое время, президент США был по сути дела марионеткой в руках политической элиты страны. Не считая нескольких намертво заученных лозунгов направленных на эскалацию военно-политического конфликта с СССР, в общем-то, он так ничем себя не проявил. Правда американская печать приписывает Рейгану некоторое остроумие и с удовольствием цитирует его высказывания типа: «… я знаю, русские запустили в нас ракетой», мне все же представляется сомнительным его авторство.
Конечно же, как и любой человек, Рейган имел некоторые убеждения. Но влияли ли они на генеральную линию его президентства? Естественно нет. Наши доморощенные сторонники «западной демократии» могут со мной спорить сколько угодно – но в демократических странах типа США, глава государства обречен быть довольно бледной и неколоритной фигурой. И еще со времен Древней
Греции, мы знаем, кто именно управляет «демократической» толпой.

Так почему же Рейгана привели к президентству? Да потому что он был крайне необходим. Представитель Демократической партии, президент Картер, проводя довольно независимую (насколько это возможно) внутреннюю и внешнюю политику, не смог решить задач стоящих перед Америкой на тот период времени. Его относительно мягкая политика как внутри государства, так за его пределами, вызвала негативную реакцию правящих кругов. Оппозиция в лице республиканцев (в общем-то, республиканцы всегда представляли собой консервативные круги политической системы США), на фоне многих внутренних и внешних неурядиц, повела мощное наступление и выдвинула «своего» человека – сильного, энергичного, настоящее олицетворение «духа американской мечты».
Человека, который на фоне Картера выглядел как настоящий ковбой эпохи освоения Дикого Запада. Такой образ не мог пройти незамеченным рядовым избирателем. После второго десятилетия экономического спада, проигранной войны во Вьетнаме, на фоне безрадостных перспектив, а так же на фоне стремительно набирающих силы стран Социализма (и как следствие страха за будущее своего государства), Рейган действительно выглядел как некий мистический спаситель. Человек способных только своим примером жизненного успеха, вдохновить нацию, придать ей новый толчок. Вот только какой ценой?

Рассмотрение внешнеполитических событий 1981-88 г.г, а так же причин
(насколько это возможно) вызвавших те или иные действия, необходимо начать с периода предшествующего президентству Рейгана. Ничто не берется из ниоткуда, и ничто не уход в никуда. Все имеет свое начало и будет иметь свой конец. А начну я пожалуй с событий которые произошли в 1968 году.

1. Вьетнамский синдром во внешней политике США. Краткий обзор.

Тяжелым выдался американским войскам конец первого месяца 1968 года.
31 января, в самый канун вьетнамского Нового года – праздника Тэт, в Южном
Вьетнаме было развернуто генеральное наступление на позиции американских интервентов (будем называть вещи своими именами, тем более администрация
США как-то особо и не скрывала истинный статус своих войск во Вьетнаме) и их союзников – сайгонских войск. Фронт наступления был очень широким. Атаке подверглись пять из шести крупнейших городов, 36 из 44 районных центров, а так же ключевые американские базы. Отдельные отряды проникли в столицу
Южного Вьетнама – Сайгон и захватили пять из семи этажей американского посольства, обстреляли ракетами крупный американский аэродром «Таншоннят», где сожгли и серьезно повредили множество американских самолетов. 28 февраля, как развитие наступления, были осуществлены новые сокрушительные удары по Сайгону и ряду других стратегически важных мест. В целом в ходе операции «Тэт», американским войскам и их союзникам было нанесено крупное поражение. Американцы потеряли 543 человека убитыми и 2500 раненными – наверное это самые большие потери войск США после Второй Мировой войны. Из сайгонской армии дезертировало столько солдат, сколько за весь 1966 год.

В Америке «правил» Л. Джонсон. Он был известен как главный автор политики эскалации США войны во Вьетнаме, политики возможной только потому, что ее поддерживали, вплоть до подталкивания в спину, виднейшие представители правящей элиты Америки. Однако этот курс администрации США потерпел практически полный провал. Как человек, который по сути дела втянул США в разорительную и малоэффективную войну, Л. Джонсон под давлением «общественного мнения» в лице представителей политической элиты
Америки, был вынужден признать себя виновным и взять всю ответственность за поражение на себя. Но он не ушел в отставку – Л. Джонсон просто решил не баллотироваться на выборы в президенты второй раз. По сути дела, его отказ звучал как политическая отставка. Поражение во Вьетнаме привело к отказу
США от глубинных бомбардировок районов ДВР и 13 мая 1968 года в Париже состоялась встреча между представителями США и ДВР.

Победившему на выборах в ноябре 1968 года, Никсону, пришлось несладко. Он должен был учитывать что президентство его предшественника было кардинально оборвано войной во Вьетнаме. На день прихода администрации
Никсона, потери американских войск во Вьетнаме составили 31 тыс. человек.
Из них 14,6 тыс. человек погибло только в 1968 году. Из цифр потерь предстояло делать далеко идущие выводы. Как писал в своих мемуарах р.
Никсон: «Я начал свое президентство с трех фундаментальных предпосылок, касающихся Вьетнама. Во-первых, полная победа была невозможно». Никсон и здесь кривит душой, поскольку согласно анализу Пентагона, победа была невозможна вообще. Впрочем, как потом добавляет Никсон, в равной степени он не хотел «отдавать Южный Вьетнам коммунистам». В этих двух цитатах приведена вся политика США начиная с конца Второй Мировой войны. Но об этом ниже, поскольку нигде так ярко не видны эти шараханья из стороны в сторону, как в политике администрации Рейгана. Не будем углубляться в дебри американской политики дальше, но кратко отметим, что администрация нового президента США подошло к решению проблемы «по-американски». Во избежание потерь, группировка США была сокращена на 69 тыс. человек, но это не сказалось на конфликте, поскольку на место выведенных войск, американцы ставили лихорадочно вербуемые сайгонские войска. Эскалация конфликта продолжалась. 18 марта, согласно секретной директиве правительства США, в войну была втянута Камбоджа.

Чего не учла администрация Никсона – что ее хитро проложенный курс на затягивание войны не найдет поддержки у населения США, вызовет серьезнейшие внутриполитические осложнения. Никсон писал: «Вьетнамская война осложнялась такими факторами, которые никогда ранее не присутствовали при ведении
Америки войны… Сенаторы и конгрессмены, члены кабинета и журналисты, которые ранее поддерживали войну, теперь пополняли ряды антивоенных сил».
Чего всегда не хватало Америке, так это образованных людей. Иначе Никсон не делал такие записи, полные внутреннего смятения и безмерного удивления. Он бы сразу понял, что война никогда не будет популярна в народе, если она не отвечает его внутренним потребностям. Кроме горстки промышленно-банковской мафии в высших структурах США, которым эта война приносила громадные прибыли, Вьетнамская война для Америки была практически бессмысленной. За январь-май 1969 года во Вьетнаме погибло 5 тыс. американских солдат. К концу года их число выросло до 9.5 тысяч. В октябре 1965 года произошло прямое столкновение массовых требований о прекращении войны во Вьетнаме с линией администрации на продолжение этой войны. 15 октября в Вашингтоне собралось минимум четверть миллиона демонстрантов.

В панике, администрация открыто кинулась под защиту крупного бизнеса.
Никсон счел нужным публично апеллировать к страхам состоятельных буржуа перед демонстрациями. «Если бы президент, любой президент, позволил что бы его курс определялся демонстрантами, то он предал бы доверие остальных.
Позволить, что бы правительственная политика, независимо от конкретного вопроса, делалась на улице, означало бы нарушить демократический прогресс…
Это позволило бы каждой группе испытывать свою силу не на избирательных урнах, а путем конфронтации на улицах». Высказывание Никсона как никогда четко показывает истинное лицо «демократии», той «демократии» которую они впоследствии объявили панацеей от всех болезней Мира и принялись насаждать ее в каждом его уголке. В том числе и России… Без комментариев.

Все того же 15 ноября, в Сан-Франциско, прошла 125 тыс. демонстрация.
Еще более широкая по охвату волна протеста началась в стране в апреле 1970 года. Масло в огонь подлило заявление Никсона, публично обозвавшего участников демонстраций «бездельниками». 4 мая последовал расстрел студенческой демонстрации. Погибло 4 студента. Много раненных. По терминологии сегодняшних дней, их наверняка обозвали бы «террористами». Но тогда это вызвало рост напряжения и как следствие демонстрации и акции протестов еще более усилились. До конца мая, подразделения Национальной
Гвардии (внутренние войска США, только замысловато названных), были применены против демонстрантов 24 раза в 16 различных штатах США.

Что бы объективно показать позицию крупного бизнеса США, я приведу краткую выдержку из биографии Н. Рокфеллера. Выражая свою поддержку курсу администрации Никсона, Рокфеллер полчаса по телефону выражал свое недоумение действиями демонстрантов, не понимал как эта «публика» не понимает «мудрых и мужественных» действий Никсона. Вообще Рокфеллер подходил к войне во Вьетнаме с предельной простотой (да и где ему взять умишка, если он мог только хватать, покупать, продавать, грабить?).
Американская демократия, при определенной личной изворотливости, дала ночву для возвышения Рокфеллеров. В свою очередь, коммунизм представлял собой смертельную угрозу системе, которая «осчастливила» его семью. Война во
Вьетнаме велась для того что бы остановить коммунизм и поддержать преобладание Америки во всем мире. Даже ценой жизней сотен тысяч американцев и коллапса экономики. Не удивительно, что с точки зрения
Рокфеллера, война во Вьетнаме была справедливой. А главное – жутко выгодной!

Само собой, получая поддержку из источников подобных Рокфеллеру,
Никсон мог не обращать внимание на демонстрации каких-то там
«бездельников». Но через год, в мае 1971 года, начались колоссальнейшие антивоенные демонстрации. Администрация США арестовала 12 тыс. человек.
Новая публичная лекция Никсона о том что политика делается не протестами, а арестами, лишний раз продемонстрировала миру лицемерие американской
«демократии». Вместе с тем, «неустрашимый» президент находился в это время за несколько тысяч миль от Вашингтона, на своей даче в Калифорнии.

Главным препятствием, не дающим Америке быстро и победоносно закончить войну во Вьетнаме, и тем самым заставить умолкнуть критику внутри страны, был Советский Союз. Но вместо того, что бы развернуть свою дипломатию на поиск путей, которые могли бы уменьшить влияние СССР на ход войны, США как всегда понадеялись на силовое решение.

Но приближались выборы. Администрация Никсона неожиданно вспомнила, что в ноябре 1972 года, ей предстоит предстать перед избирателями. В свою очередь, восстановление мира в Индокитае превращалось в главный критерий доверия в глазах рядовых американцев к кандидатам. В этих условиях администрация президента, при явной поддержке воротил крупного бизнеса, решили пойти на определенные шаги. Для этого требовалось согласиться на существенные уступки вьетнамской стороне, поскольку односторонние заявления администрации уже ни кого не устраивали. США пошли на такие уступки.
Переговоры шли семимильными шагами и к середине октября оказалось возможным не только согласовать требования сторон к мирному соглашению, но и даже наметить сроки его подписания. 26 октября, Г. Киссинджер, личный секретарь
Никсона, на пресс-конференции заявил: «Мы верим, что мир уже рядом». Это оказало ожидаемое воздействие на избирателей и Никсон был переизбран на второй срок.

Теперь можно было разворачиваться на 180 градусов. Никсон признает, что еще до выборов он «был готов усилить бомбардировки после выборов».
Требовался только предлог. И не надо было какой-то особой изобретательности, что бы его организовать. Американцы просто решили изменить 60 пунктов почти подписанного мирного соглашения, причем эти изменения были практически не приемлемыми для Вьетнама. Таким образом, у
США появился повод прекратить переговоры, возложив ответственность за их срыв на ДВР. И опять США стали действовать грубой силой. Но не долго.
Понеся чудовищные потери, надорвав экономику, США потерпели полный крах. 27 января 1973 года в Париже было подписано Соглашение о Прекращении огня и восстановления мира во Вьетнаме и четыре протокола к нему.

Удар по США получился нешуточный. За годы агрессии, США сбросили на
Вьетнам 8 миллионов тонн бомб. Интервенция обошлась народу США в 350 миллиардов долларов. Погибло 58 тыс. человек (сравним – потери СССР в
Афганистане 10 тыс. человек). Катастрофическими для американского режима, стали внутриполитические и внешнеполитические последствия войны во
Вьетнаме. Внутри страны оказалась запущенной экономика, на многие года был запущен механизм чудовищной инфляции, обострились социальные проблемы, произошел раскол внутри правящей элиты относительно дальнейших ориентиров внешней политики страны. Вовне были подорваны доминирующие прежде экономические позиции США. Усилилась политическая изоляция США в мире (и такое было!), всему миру были продемонстрированы физические пределы военной мощи пентагона. Вступив в войну с придурковатой самоуверенностью в собственной огромности, США вышли из нее надломленными, с основательно подорванными силами. Последствия поражения в Вьетнамской войне, определили политику США на все 70е годы.

2. Администрация Рейгана. Ястребы в отрыве. Преодоление Вьетнамского синдрома. Курс на обострение конфронтации с СССР

Приход к власти администрации Рейгана, означал новый этап в политике
США. Уже во второй половине пребывания у власти администрации Картера, в настроениях правящей элиты США появились тенденции к национализму и силовым решениям. Но то что произошло с первого дня пребывания администрации
Рейгана в белом Доме, бросалось в глаза даже на таком фоне.

Конечно же, тон заявлений Рейгана и его администрации задавали так называемые «ястребы». Еще будучи кандидатом в президенты, Рейган встречался с группой своих внешнеполитических советников. Это была его встреча с членами «Комитета по существующей опасности» во главе с Ю. Ростоу и П.
Нитце. В нем участвовали такие видные лица, как Р. Ален (личный секретарь
Рейгана), Ф. Икле, У. Вэн Клив. Существо их советов сводилось к одной линии: «США должны проводить широкую программу перевооружения и продолжить усилия по восстановлению политики сдерживания в отношении Советского
Союза».

Заявление Р. Рейгана по случаю его вступления в должность президента страны, как в зародыше, несет в себе основные черты проводящейся его кабинетом внешней и внутренней политики. Здесь был призыв к обновлению мощи
США и угроза в адрес потенциальных противников, предупреждение что США не
«капитулируют» ради мира, и, наконец, что США будут поддерживать достаточную силу, чтобы одержать вверх в случае необходимости. Через два дня, новый министр обороны США К. Уэйбенргер объявил, что его главной миссией будет перевооружение Америки. После победы республиканцев, взгляды
«Комитета по существующей опасности», стали взглядами официального руководства США. Что такое «Комитет по существующей опасности»? По сути дела, это этот комитет объединяющий самых крайних и ультраправых деятелей, закрепляющий тенденции к сплочению сил реакции и милитаризма. Комитет существовал много лет, но теперь он получил непосредственную возможность проникнуть в самые верхние структуры администрации президента и от его имени проводить свою линию. Ярким подтверждением моих слов, служит следующая статистика: практически сразу после выборов, Комитет отправил в ряды администрации сразу 32 своих наиболее видных представителя. Если бы окружение президента США обладало более трезвым взглядом на жизнь, то по крайней мере существовал механизм корректировки их взглядов к действительности. На важнейших постах США оказались несколько десятков членов Комитета, во втором же эшелоне, несколько десятков деятелей ультраправых мозговых «центров», как Центр стратегических и международных исследований (поставил в администрацию более 30 сотрудников), Гуверовский
Университет (не менее 40) и Университет Американского предпринимательства
(где-то 40 своих выкормышей).

То есть получается что в администрации Рейгана произошел сильнейший перекос, диспропорция в концентрации у рычагов официального управления страной ультраправых элементов. Подлинные правители страны, магнаты с Уолл-
Стрит, могли только радоваться, поскольку их планы оказались удачными.
Средства, которые они потратили на «раскрутку» Рейгана, окупились с лихвой.
В случае успеха «рейганизма» они были готовы руководствоваться тем, что победителей не судят. Однако, они все-таки прожженные бизнесмены и складывать яйца в одну корзину они явно не собирались. Они следовали за новым президентом ровно до тех пор, пока его силовая линия себя оправдывала. Анализ всей совокупности приобретенных «ястребами» позиций, показывает, что члены «Комитета по существующей опасности» и их единомышленники прочно захватили три главных направления формирования внешней политики США. Во первых, это механизмы связанные с проводимой США политикой силы и вмешательством во внутренние дела других государств.
Острие политики было направленно прежде всего на СССР. Во-вторых, те органы правительственной структуры, позволяющие успешно блокировать администрации возможных тенденции – к миру, разоружению, сотрудничеству и разоружению. В третьих, это разворачивание «психологической» войны против коммунизма, войны где не гнушаются самых грязных потоков клеветы.

Следуя сверху вниз, начнем с Совета национальной безопасности.
Аппарат этого совета, в качестве советника и личного секретаря, возглавил
Р. Аллен. Главным экспертом в этом совете стал Р .Пайпс, имеющий в точности такие же связи как Ален, кроме того он был тесно связан с центристскими организациями — он был членом Совета по международным отношениям и сотрудником Гарвардского университета. Еще один член «Комитета по существующей опасности» и одновременно член Совета по международным отношениям, Дж. Кемп стал ответственным за политику США на ближнем Востоке.
Р. Фонтейн, сотрудник Джоржтаунского центра и заодно Института американского предпринимательства, был назначен курировать в нем вопросы
Латинской Америки, а член Совет по международным отношениям Г. Нау – вопросы международной экономической политики. На последок (так сказать, на сладкое) добавлю что один из видных членов «Комитета», У Клейси возглавил
Центральное разведывательное управление. Восемь других членов этого комитета заполнили почти наполовину консультативный орган при президенте по вопросам иностранной разведки, состоявшей из 19 человек. Теперь вам ясна истинная подоплека «воинственных» заявлений и шуточек Рейгана? Самое смешное, что все эти нелюди страшно боялись настоящей войны. Хотя на словах они были жутко страшными и непримиримыми. Само собой, такое доминирование членов «Комитета по существующей опасности», могло не понравится очень большому количеству людей в окружении администрации. И это приводило к порой очень серьезным трениям. Однако, эти трения и разногласия внутри аппарата Рейгана не приводили к заметным противоречиям в политике США, на практике показывая, что разные группировки по сути дела одного класса, всегда договорятся с друг другом.

Основой в проведении новой внутренней и внешней политике, стал доклад фонда Карнеги «Вызовы национальной безопасности США», опубликованный 17 января 1981 года, за три дня до прихода к власти администрации Рейгана.
Будучи подготовленный группой видных бизнесменов, военных и представителей академического мира, он отличался тем, что из 25 его основных авторов, 19 были членами, причем «центристскими», Совета по международным отношениям.
Основная предпосылка доклада была на редкость проста и примитивна – администрация Рейгана резко увеличит военный бюджет и усилит гонку вооружений. Поэтому практическая задача доклада заключалась в том, что бы подсказать администрации возможные трудности на этом пути и способы их преодоления.

Первой трудностью являлось, состояние экономики США позволяет финансировать возрастание военного бюджета с громадным напряжением сил.
Подчеркивалось, что средства придется черпать из урезания социальных программ. Что прямо скажется на благосостоянии тех слоев общества «чье положение и без того находится в ущемленном состоянии». Признавалось, что политически это будет нелегко. Выход предусматривался в двух направлениях.
Во-первых, рекомендовалось для обеспечения крупных военных расходов, сознательно идти на повышение дефицита государственного бюджета. Во-вторых, рекомендовалось развернуть «дискуссию на политической арене» в обоснование роста военных расходов. Стержнем такой дискуссии предлагалось сделать тезис о «Советской угрозе», что позволит протолкнуть такие расходы на армию.
Далее отмечалось, что переход США к «программам модернизации стратегических сил» может создать и иные трудности, прежде всего вызовет ответную реакцию
Советского Союза. Как честные люди, авторы, признали что Советский Союз не превосходит США, напротив, он только приблизился к США, и сейчас находится в «положении примерного паритета». Недовольство авторов было вызвано тем, что «в конце 60-х, Советский Союз мог выдержать первый удар США и нанести в ответ сокрушающий», что привело к тому, что «Советский Союз действует в повышенной уверенностью». Именно в этом контексте появилось следующее заключение экспертов о том, что США «требуется нечто большее, чем гарантированная возможность ответного удара». Авторы считали, что
«политические последствия стратегического паритета» являются нежелательными для США и что Вашингтону нужно попытаться склонить стратегический баланс решительно в свою сторону. Что Америка и делает по сей день. Иначе их программу по ПРО, представить просто не возможно. Единственно что боялись
«эксперты» США, так это того, что Советский Союз, в ответ, может увеличить число ядерных боеголовок на стратегических ракетах.

Президенту предлагались четыре варианта решения этой проблемы.
Согласно первому, это можно было сделать не нарушая напрямую ОСВ-2. Но
«возможной военной проблемой» было развертывание некоторых видов крылатых ракет. Другой вариант предусматривал пересмотр ОСВ-2 так, что бы он стал
«существенно выгоден США». Впрочем , сразу же признавалось, что сделать это было бы «трудно, если не невозможно». Третий вариант — заставить СССР односторонне сократить свои «тяжелые» ракеты (?). При этом признавалось, что США сможет выдвинуть такие требования только в случае существенного превосходства над СССР в области вооружений. Наконец, последний вариант – односторонне разорвать договор по ОСВ и переход США к «одностороннему» решению проблем, путем безудержной гонки вооружений. Общим пунктом в этих предложениях было предложение администрации Рейгана, в резком наращивании вооружений, а в трех из четырех, призывались прямые призывы к ликвидации договора ОСВ или игнорирования его условий. Самое главное, авторам было ясно: «послевьетнамский синдром закончился». Поэтому они брались проложить новый курс во внешней политике США. Его главная цель: «наиболее настоятельное внимание должно уделяться тому, чтобы произвести винтовки для солдат и корабли для моряков». На самом деле это была только метафора. На деле разрабатывался курс на разработку и размещение куда более изощренного и смертоносного оружия. Ф. Икле настаивал на обеспечении 10-процентного роста военного бюджета США, каждый год, на целое десятилетие. Дж. Кемп, со своей стороны, дополнял долгосрочные геополитические цели своего коллеги.
Вплоть до 2000 года. Поскольку, считал он, СССР займутся разработкой в крупных масштабах естественных ресурсов Сибири, то США придется обеспечивать себя такими ресурсами только освоением с помощью новых технологий, океанов и космического пространства. Завравшись, Кемп начисто забывает реалии своего дня. Он не видит ни одной причины, которая помещала бы США «развить превосходящий военный потенциал в космосе». И на сладкое:
«Коротко говоря, Соединенным Штатам нужно вновь обрести чувство божественной предназначенности. Если это звучит как нечто джингоистксое и имперское, так что же… Пора думать о новых военных доктринах, которые будут необходимы для длительных операций в космосе». Вот так. Не больше ни меньше. Говорят в теперешней России не мало людей которые грезят об имперском величии своей Родины. Их шпыняют, над ними издеваются в СМИ. Их обвиняют в неонацизме. Но, скажите мне, почему в этом никогда не обвиняют американских деятелей вроде Кемпа. Ведь в моем реферате я привожу только некоторые их высказывания 22 летней давности! И самое ужасное, анализируя сегодняшнюю обстановку в нашей стране и мире, я прихожу к выводу –
«ястребы» все таки добились того чего хотели. Выход из ПРО, открывает им большую дорогу (возможный разрыв всех договоров ОСВ им только на руку.
Особенно сейчас, когда СССР больше нет) в космос. Вы думаете он нужен им для мирного освоения? Ага, куда там. Мирное освоение не будет приносить финансовых прибылей еще лет 30. Да и сокращение бюджета НАСА, красноречиво говорит об обратном. «Ястребы» в администрации Дж. Буша-младшего, давно поняли – кто владеет космосом, владеет всей планетой. Но я отвлеклась.

Ядерные маньяки. Казалось бы что особенного было в том, что в правящих кругах США усилились милитаристические и даже авантюристические настроения? История США, особенно после периода Второй Мировой, знала несколько таких приливов, которые заканчивались для Америки большими внутренними и внешними осложнениями. Но теперь речь шла о качественно новых факторах. Первый из них, США располагали беспрецедентно большим количеством смертоносного вооружения. Второе, оружие попало в руки особенно, даже по меркам американцев, социально опасной группе людей. Например один из видных представителей этой группы, вице-президент Дж. Буш-старший, на полном серьезе утверждал «что если к ядерной войне как следует подготовиться, ее можно выиграть». Под этими словами может подписаться целая плеяда политических деятелей США того периода. Таких как К. Грей, Ч. Купперман, Т.
Джоунс, Ю. Ростоу, который с частности добавил «что хоть в этой войне и погибнет 100 миллионов американцев, но это еще не все население». Когда Р.
Пёрла спросили, зачем США нужно ядерное превосходство над СССР, он сказал:
«для того, чтобы США снова могли угрожать пойти вверх по лестнице эскалации».

Действительно, республиканская камарилья начинала свою деятельность с самыми воинственными лозунгами. И потерпели свое первое поражение. СССР практически никак не отреагировал на их заявления. Конечно же, чиновники администрации были бы куда счастливее, если бы СССР удостоил их
«запальчивым ответом». Это привело бы к обвинениям пропагандисткой машиной
США, СССР и естественно дало бы администрации Рейгана без проблем протолкнуть увеличения военного бюджета в Конгрессе.

Кстати о бюджете. Администрация Рейгана собиралась потратить в первые пять лет 1.5 триллиона долларов, что в 7 раз больше тех средств, которые Америка потратила за пять лет активной войны во Вьетнаме и в три раза больше с учетом инфляции. США начали беспрециденное сверхвооружение.
Но… С первых недель пребывания новой администрации у «руля» разгорелась острая борьба, подтверждать ли «двойное решение» НАТО 1979 года, перед размещением американских ракет. Ф. Икле боялся что давление на которое придется пойти, чтобы убедить западноевропейских союзников разрешить разместить 572 ракеты, окажется контрпродуктивным для НАТО. В мае 1981 года
Хейг, собираясь в Рим, на заседание министров иностранных дел стран – участниц НАТО, хотел привезти с собой успокоительную пилюлю: обещание начать переговоры с СССР по ограничению ядерных вооружений в Европе (ОЯВП) к концу года. Однако шеф Пентагона К. Уайнбергер настаивал на том, что США не должны приступать к таким переговорам, пока программа перевооружения, которую президент только протолкнул, не продвинется вперед. Р. Перл в свою очередь доказывал, что начало переговоров с советской стороной должно зависеть «от завершения программы работ», в соответствии с которой, прежде чем соглашаться на любые новые переговоры с СССР, НАТО должно
«осовременить» свою оценку «советской угрозы». Расчет прост: чем больше
«раздувать» угрозу, тем лучше заявлять о том, что с СССР вообще нельзя вести переговоры. Однако Хейг был против. «Это же старая избитая практика затяжек. Западноевропейцев этим не купишь. Они могут заявить: «Теперь вы выдвигайте предварительные условия и пытайтесь уйти от переговоров»». В итоге администрация разрешила Хейгу дать «устокоительную пилюлю для западноепропейцев». Все испортил Рейган. 16 октября 1981 года, в своем интервью редакторам крупнейших американских газет, он пустился рассуждать на тему о том, что в Западной Европе может идти длительная «ограниченная» ядерная война, не перерастающая в войну глобальную. Даже союзники США и те американцы, которых, казалось, оглушил грохот милитаристических барабанов, были шокированы. От всего этого веяло такой безответственностью, что они не могли не задаться вопросом: что же будет дальше? Опросы общественного мнения показали, что подавляющее число американцев (76%) убеждены что их страна идет к войне. И что война будет ядерной. Что касается европейцев, то их серьезно испугали «рассуждения» Рейгана о том, как будет вестись ограниченная ядерная война в Европе, после первых залпов которой, собственно говоря, этот район в целом превратится в радиоактивные развалины. Однако не стоит недооценивать ястребов. Они умели неплохо мимикрировать.

Их «мгновенные превращения» происходили на глазах всей страны. В
Западной Европе росло движение протеста и страх перед опасностью появления таких настроений в американском обществе, заставил ястребов мимикрировать под голубей. Но опять же по своему, «по-американски». Началось соревнование между Госдепартаментом США и Пентагоном, предметом которых было наиболее оригинальное решение, которое вынудит СССР пойти на одностороннее разоружение. Госдепартамент в лице Р. Бэрта выступал за то, чтобы после того как размещение ракет в Западной Европе будет завершено, «разрешить»
СССР сохранить некоторое число ракет СС-20 «в обмен» на неразмещение дополнительного количества американских ракет. Поддерживал его Хейг.
Пентагон пошел несколько дальше. Он предлагал СССР вообще ликвидировать СС-
20 как вид, в обмен на те же условия. Предложение выглядело верхом безлогичности. Но именно за него уцепились Перл и Пентагон. В добавок ко всему Перл постарался «оснастить» предполагаемое предложение такими пунктами, которые сделают договор необсуждаемым в принципе. В итоге Рейган выступил именно с последним предложением. Он предложил СССР уничтожить все ракеты СС-20 не только в Европе, но и вообще. При этом около тысячи американских носителей средней дальности, оставались неприкосновенными.
Считая, что цель оправдывает средства, президент заявил, что в настоящий момент в Европе нет не только паритета по этим видам вооружений, но что
СССР «имеет превосходство порядка 6 к 1». Ложь уже давно поселилась в здании на Капитолийском холме, но до такой беспрецидентой наглости дело еще не доходило.

3. Реколонизация.

Предшественники новой администрации уже сталкивались со все большими трудностями в отношениях США со странами, бывшими бесправными придатками западноевропейских колониальных придатков. Для США, для транснациональных монополий пойти на экономическое освобождение этих стран, было равносильно пойти на понижение собственных прибылей. Администрация Рейгана с самого начала была полна решимости не только дать бой «зарвавшимся» и поставить их на место, но и вести дело к восстановлению доминирующих позиций США на периферии мирового капиталистического хозяйства. Эта решимость опиралась на решимости правящего класса (здесь не было угрозы тотальной ядерной войны), наказать «выскочек». Недаром на одном из докладов Совета по международным отношениям, где говорилось «о возрождении в последнее время возрастающее националистических настроений в США», подчеркивалось, что «этот новый национализм отражается в растущем раздражении и нетерпении в отношении к странам третьего мира».

Итак, Кейг был посажен в Совете национальной безопасности США заниматься ближневосточными делами. А всего за несколько месяцев до этого, он выражал свое кредо следующим образом. В отношении Ближнего Востока в целом и Персидского залива в частности, нужна «новая стратегия». Существо ее заключалась во включении этих регионов в НАТОвскую сферу ответственности. Далее, «требуется, чтобы администрация США пересмотрела свои позиции в отношении арабо-израильского спора». В этом плане необходимо, что бы США «серьезно пересмотрели полезность резолюции ООН №242 как модели конечного решения арабо-израильского конфликта». И далее: «Таким образом, действительный вопрос состоит в том, идеальное ли сейчас время для ухода Израиля с оккупированных территорий как раз тогда, когда активы растут в цене». США изначально делали ставку на Израиль как на прямого союзника и прицел на установления данного района в протекторат Запада и прежде всего США.

В очередной раз США пытались объяснить появление контингентов НАТО в этом регионе по накатанной колее. Советская угроза и точка. Правда в случае реальной угрозы столкновения эти контингенты скорее всего были потеряны в первые минуты. Признавая это, администрации не скрывала их главных задач.
Во-первых, «западные военно-морские силы могли бы понадобится чтобы держать открытым Ормузский пролив в случае, если бы соперничество между странами здесь привело к войне в районе Персидского залива». Во-вторых, «в случае внутренних беспорядков, угрожающим интересам Запада, нам нужно было бы иметь способность к вторжению на стороне любой дружественной страны, которая попросила бы помощи». В-третьих, «есть также много других потенциальных возможностей, требующих быстрого развертывания сил в этом районе для защиты источников нефти». Рейган, 2 февраля 1981 года публично поддержал Израиль в очень важном для последнего отношении – закреплении на оккупированных территориях. Он заявил о поселениях за западном берегу реки
Иордан: «Что касается Западного берега… то я не соглашался, когда предыдущая администрация характеризовала их как незаконные, — они не являются незаконными». Эту смену сигналов из Вашингтона не замедлили заметить и оценить в Израиле. Летом Израиль осуществил две военные операции против арабских стран, а США заканчивали разработку предложения о заблаговременном размещении на израильской территории снаряжения для целой механизированной дивизии американских войск. Создавался плацдарм, благодаря которому США получали возможность существенного сокращения сроков развертывания военных операций в районе Персидского залива. 30 ноября 1981 года было подписано соглашение, следуя которому, Израиль берется ремонтировать американскую технику, участвовать в совместных с американскими войсками операциях. В нем декларировалось, что новый союз создается исключительно против Советского Союза. Однако на практике последовали новые удары по арабам. Через две недели после подписания этого соглашения, Израиль официально заявил об аннексии им Голанских высот. США
«картинно» заявили о приостановлении действия только что подписанного соглашения. Но на самом деле продолжали действовать в его рамках. В частности они заблокировали в Совете Безопасности ООН проект резолюции, объявляющих недействительной аннексию Израилем Голанских высот. В декабре
1981 года, Вашингтон начал переговоры сразу с Египтом, Суданом, Сомали,
Оманом и Саудовской Аравией. Он торопился пристроить где-нибудь «передовой штаб» своих сил «быстрого развертывания». Цель – влиять на Персидский залив непосредственно. В феврале 1982 года, дал преднамеренную «утечку» по которой следовало, что США намеренны «в чрезвычайных обстоятельствах к операциям вне Синая, в том числе и для подавления мятежей в арабских странах».

Тем временем Телль-Авив готовился к новой агрессии. Знали ли о ней в
США? Конечно. Не только знали, но продолжали снабжать Израиль боеприпасами, новейшей военной техникой, обученными военными. Вторжение Израиля произошло в первых числах июня 1982 года. Поскольку это была явная агрессия, администрация США была вынуждена проголосовать в Совете Безопасности ООН вместе с другими его членами, за ряд резолюций, которые мог ли бы пресечь агрессию Израиля. Но официальный Вашингтон не одернул Израиль, ни прекратил его поддерживать. Более того, в администрации США, широко распространилось мнение, что на Ближнем Востоке появилась возможность широко использовать
«энергичную» американскую дипломатию. Г. Киссенджер в одном из своих опусов высказал сожаление, что США еще не может открыто применять силу на Ближнем
Востоке. А Литтвак в восхищении заключал: «То, что мы боимся делать, сделали сейчас изралитяне». В этих условиях, СССР внес в Совет Безопасности проект резолюции, предусматривающий запрещение поставок Израилю оружия и военного снаряжения. Проект был поддержан при голосовании даже западными странами – Францией, Испанией, Ирландией. Но представитель США, применив право «вето», препятствовал его принятие. В Вашингтоне не испытывали никаких колебаний в поддержки Израильской агрессии. Кстати, хотелось бы задать вопрос нашим диссидентам и борцам за права человека во всем мире.
Где были их голоса? Где был суперавторитетный и гуманный Сахаров и ему подобные? Или то что творил Израиль – было самой гуманностью?

Чтобы хоть немного дистанцироваться от разбоя проводимого Израилем на
Ближнем Востоке, президент США 1 сентября 1982 года выступил с планом, номинальной целью которого было установление мира в данном регионе. План
«Рейгана» содержал следующие краеугольные камни: 1) «кэмп-дэвидское соглашение» остается основой политики США; 2) «Соединенные Штаты на поддерживают создание независимого Палестинского государства на Западном берегу реки Иордан и в Газе»; 3) Израиль должен будет отвести войска, но не на линию 1967 года: «размер в котором Израиль должны попросить отказаться от территории», будет определяться путем переговоров. Госдепартамент одновременно довел до израильского правительства, что США «будут выступать против: ликвидации существующих поселений;… изоляции Западного берега и
Газы от Израиля». В середине 1983 года, К. Уайбенгер официально заявил, что
США готовы возобновить действие «стратегического соглашения» с Израилем от
30 ноября 1981 года. 18 октября 1983 года госсекретарь Дж. Шульц представил на рассмотрение Совета национальной безопасности США предложение о том, чтобы Израиль был официально превращен в главного партнера США на ближнем Востоке. 29 октября, после продолжительных обсуждений, Рейган подписал директиву №111, утверждающие приоритеты США на Ближнем Востоке.
Важнейшим пунктом этого документа, было установление военного союза с
Израилем. Таким образом, американо-израильский военный союз был не только реставрирован, но начал действовать. Финансовая помощь Израилю возросла до
60%. К тому времени, морские пехотинцы США уже обжили Южный Ливан, при поддержке военно-морских сил и авиации, вели военные действия против национально-патриотических сил этой страны. Силовая политика США превратила
Ближний Восток в взрывоопасный и непредсказуемый район. Что в принципе и было необходимо.

Но Ближний Восток был не единственным пунктом колониальной экспансии
Америки. Была еще Африка и Латинская Америка. Партнером США здесь выступало
ЮАР. Политика США здесь была предельно проста. Критикуя заигрывания администрации Картера с независимым африканскими странами, Гуверовский институт прямо заявлял, что политика США в Африке не должна искать одобрения у так называемого третьего мира, а должна исходить из реальностей
«борьбы за мировое господство». Претория быстро отреагировала на «зеленый свет», даваемый Вашингтоном. Одобренный в середине августа 1981 года, бюджет, предусматривал увеличение военных расходов на 40%. Через неделю, южноафриканские войска вторглись в Анголу. На следующий день США применили право «вето» в Совете Безопасности против проекта, осуждающего агрессию ЮАР против Анголы. Результатом политики США было то, что при их поддержке оккупационные войска ЮАР закрепились на территории Анголы и постоянно проводили вылазки на территории сопредельных стран. Заодно республиканская администрация постаралась максимально затянуть и завести в тупик, вопреки решению ООН, дело предоставления независимости Намибии, продолжавшей незаконно оккупироваться Преторией. Наконец, по инициативе администрации
США, ЮАР выдвинула в качестве условия прогресса по Намибии требование о выводе из Анголы кубинских войск, находящихся там по просьбе ангольского правительства для защиты независимости этой страны именно от вылазок
Претории.

Оказывая руками ЮАР давление на правительства развивающихся стран,
США не прикрываясь, делали ставку на силовую политику. Однако историческая бесперспективность, а главное опасность этого близорукого курса не могли не бросаться в глаза наиболее дальновидным представителям правящих кругов США.
Впрочем, говорить об этом тому, кто в Африке подобно Ближнему Востоку, пытался силой преодолеть закономерный ход истории, было бесполезно. В
Вашингтоне твердо решили, в меру возможности душить все африканские государства, которые не хотели добровольно находиться под «опекой» США, и самое ужасное – не хотели слушать «умных» советов из Вашингтона. В 1981 и
1983 гг. США организовывали враждебные кампании и прямые военные провокации против Ливии, пытаясь заставить ее отказаться от независимого курса во внутренней и внешней политике. В середине 1983 года Вашингтон пытался из-за кулис диктовать внутренние порядки в Чаде. Когда американские корреспонденты спросили Рейгана о причинах такого странного поведения в
Чаде, Рейган ответил: «Это не наша главная сфера влияния. Это главная сфера влияния Франции». Тем самым во всеуслышанье было произнесено, что США возвращается вновь, как во времена колониализма, к делению Африки между развитыми капиталистическими странами.

Силовые методы политики США в отношении независимых африканских государств далеко не всегда давали желаемые результаты, но эта политика все равно продолжалась. Получив отпор в одном месте, Вашингтон с упорством маньяка, тратя бешенные ресурсы, пробовал на крепость другой. В этом отношении США пытались использовать ЮАР в качестве главного ударного отряда.

В конце 1983 года ЮАР развернули новое, более глубокое вторжение на территорию Анголы. Эти сроки были не случайными. Конец 1983 года был рубежом серьезной активации общего наступления американского империализма и его расистских партнеров на молодые независимые государства на всех континентах. Это происходило на Ближнем Востоке. Это произошло в Африке.
Такая же атака была развернута Вашингтоном в Латинской Америке.

Американцы всегда рассматривали Латинскую Америку как свой «задний двор», где порядки надлежало устанавливать только Вашингтону, и только ему.
Некоторый сбой в этой самоуверенной политике произошел при Картере, который пошел на уступки по Панамскому каналу, что бы разрядить обстановку с панамцами. Однако новая администрация решила положить конец уступкам перед лицом требований латиноамериканцев.

Основоположником и теоретиком стратегии США в этом регионе, снова выступил Джоржтаунский центр. Сотрудник этого центра Р. Ален (помните какое место он занимал в администрации Рейгана?), известен своими воинственными высказываниями, например: «Администрация Рейгана будет содействовать быстро с тем, что бы рассеять впечатления, согласно которому ей уже больше нечего делать в Центральной Америке, и в особенности в Никарагуа, Сальвадоре и
Гватемале». Ранее, в 1979 году, он же заявлял, что мол не следует держать диктаторские режимы в этом районе «на расстоянии из-за пятен, которые у них имеются в вопросе о правах человека», что нужно с ними сотрудничать. В свою очередь, Р. Фонтейн заявлял, что для США в Латинской Америке
«экономическая помощь не срабатывает» и что «использование военной силы предоставляло бы собой из одну из возможностей» для них в этом районе.
Тогда мало обращали внимание на то, что за «новой философией» Белого Дома в отношении Латинской Америки стояли весьма внушительные силы, прежде всего финансовая империя Рокфеллеров. Между тем, Дэвид Рокфеллер давно уже считал, что увлечение администрации Картера лозунгом прав человека, мешает
«основным национальным интересам» США в Латинской Америке. Вскоре после победы Рейгана на выборах, он направил письмо в газету «Нью-Йорк таймс», в котором призывал не беспокоить придирками в вопросе прав человека
«авторитарные страны, которые не представляют угрозы для нас и даже склонны быть дружественными» к США. Обвинения в нарушениях прав человека он рекомендовал сохранить лишь для социалистических стран. И опять же, где тогда были наши Великие Правозащитники и Гуманисты?

Что вынудило Дэвида Рокфеллера выйти из тени? Да все просто. К тому времени банк «Чейз Манхэттэн» более чем в три раза утроил свои прибыли получаемые из Латинской Америки, и они составляли уже около одной четверти всех доходов банка. Неудивительно, что в феврале 1981 года, через месяц после появления новой администрации в Вашингтоне, председатель комиссии по иностранным делам Ч. Перси заявил о том, что США пора провести «черту» далее которой они не должны больше отступать. По мысли Перси, США должны были возродить «доктрину Монро», согласно которой Латинская Америка является заповедником США, а в случае необходимости идти и на установление американской военной блокады в необходимых районах. Попутно отметим, что
Перси являлся родственником Рокфеллеров. Его дочь вышла замуж на губернатора штата Западная Виржиния Джея (Джона IV) Рокфеллера, сына Джона
Рокфеллера III, брата Дэвиса Рокфеллера.

Практические действия администрации Рейгана на латиноамериканском континенте в первое время, однако, значительно отставали от ее желания навести там порядок. Угроза прямого военного вмешательства США в
Сальвадоре, наиболее яростным пропагандистом которого выступал гос.секретарь А. Хейг, оказалось недостаточно подкрепленной. Из-за внутриполитических осложнений администрации пришлось отступить. Но уже с
1981 года стали учащаться сообщения о том что на территории США началась массовая подготовка контрреволюционных банд для вторжения в Никарагуа, на
Кубу и в Панаму. В декабре того же года (к сожалению, это стало известно значительно позже) президент США подписал директиву №17, предусматривающую усиление подрывных операций ЦРУ в Центральной Америке и подготовку контрреволюционеров.

С весны 1983 года вашингтонская администрация взяла курс на проведение практических операций в Центральной Америке по свержению неугодных США режимов. В марте было объявлено, что Гренада представляет собой «угрозу безопасности» США. Окончательно вывели администрацию на силовую стезю в Латинской Америке настойчивые требования крайне правых,
«неоконсерваторов», кончать только разговоры. Дж. Киркпартрик настаивала на том, что США должны «дать оружие и совет никарагуанцам, которые борются против своего правительства». Результаты такого давления не заставили сказаться. Администрация увеличила подготавливаемых для вторжения в
Никарагуа контрреволюционеров до 12-15 тыс. человек. Одновременно было запланировано увеличение соседним с Никарагуа странам военной помощи на
40%, и из целей этого мероприятия тайны не делалось. Наконец, в июле 1983 года было объявлено, что США запланировали беспрецедентные по длительности, на четыре-пять месяцев, «военные маневры» как на сущее – близ границы
Гондураса с Никарагуа, так и на море – со стороны Атлантического и
Тихоокеанского побережий этой страны. Чтобы ни у кого не оставалось сомнений в решимости США, заместитель министра оброны Ф. Икле, выступая в
Балтиморе перед комитетом Совета по международным отношениям, во всеуслышанье заявил о целях Вашингтона в отношении Центральной Америки: «Я хочу внести ясность. Мы стремимся не к военному поражению наших друзей. Мы стремимся не к военному тупику. Мы стремимся к победе для сил демократии».
Демократия, с точки зрения США, была понятием, мягко говоря, условным. Во главе контрреволюционных банд, нацеленных на вторжение в Никарагуа, стояли гвардейцы бывшего никарагуанского диктатора Самосы, свергнутого народной революцией. Сам этот диктатор, приведенный к власти в свое время морской пехотой США, в порыве откровенности как-то говорил собеседнику, как он понимает свою главную задачу в собственной стране.: «Вы должны мне завидовать. У меня нет проблем. Все, что мне нужно делать, -это то, что
Вашингтон хочет, чтобы я делал».

Но в Пентагоне, поигрывая мускулами, боялись начать войну против
Никарагуа. Для начала отмобилизованная машина США была брошена на более скромную операцию – против Гренады. 25 октября 1983 года войска США с кораблей и вертолетов вторглись в эту маленькую страну. Помимо прочего, целью данной операции, было преподать предметный урок и другим латиноамериканским странам. Помощники президента США тем временем разъясняли, что, вторгаясь в Гренаду, администрация хотела предотвратить
«новую Анголу». Так, в один узел сознательно связывался переход США к применению военной силы в Латинской Америке, Ближнем Востоке и Африке. Тем временем администрация США шла на все, чтобы обелить грубое нарушение
Вашингтоном элементарных норм международного права. Дж. Киркпатрик, выступая в ООН, где интервенция США против Гренады была подвергнута жесточайшей критике в Совете Безопасности и осуждена Генеральной
Ассамблеей, не церемонилась в средствах. Она утверждала, что запрет в
Уставе ООН на применение силы, «не является абсолютным», что США могут применять силу для продвижения «демократии».

Подобные, если называть вещи своими именами, лицемерные заявления, вызывали критику сразу с двух сторон в США. С одной стороны, коллега
Киркпатрик по Джортаунскому университету, Д. Уоллас заявил, что незачем прикрываться категориями «легальноти» американской интервенции, ибо «это своего рода лицемерие, которое смущает людей, верящих в право». Достаточно, по его словам, «политического оправдания» этой интервенции как просто необходимой для США акции. А что касается попыток Киркпатрик прикрыть интервенцию против Гренады ссылками на Устав ООН, подытожил Уоллас, то:
«Хотя я и не думаю, что мы сможем совместить то, что мы сделали в Гранаде, с системой Устава ООН, но, может быть сама эта система теперь несколько устарела». Американские «ястребы» как и сейчас, зашли уже слишком далеко.
Гренада, вторил Уолласу Н. Подхорец, «указывает путь к восстановлению и оздоровлению» США. Он призывал перейти к подобным действиям против Сирии
(уж не кретин ли?). Одним словом, американский режим торопился одолеть своего наиболее слабого противника — неприсоединившиеся и развивающиеся страны.

Это отнюдь не означало, что он отодвигал на второй план конфронтацию с тем, кого официальный Вашингтон считал своим главным противником – с миром социализма, и прежде всего СССР. Приоритетные планы Вашингтона были направлены на конфронтации с социализмом. В ядерный век это могло означать только одно – готовность США пойти на риск глобальной термоядерной войны, и в удобном случае к ее развязыванию.