Автор: admin

ОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИМЕНИ Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО

ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

КАФЕДРА СОЦИАЛЬНОГО ПРАВА

Студент группы

Контрольная работа по курсу «Криминология»

Вариант 1

Научный руководитель

Омск

2008

Содержание

Задание 1. Криминологический анализ событий в Чечне: 1991 — 2004 гг.

Задание 2. Разработать анкету по опросу населения о состоянии коррупции.

Список использованной литературы

Задание 1. Криминологический анализ событий в Чечне: 1991 — 2004 гг.

Причины и условия возникновения криминального анклава на территории России, угрозы, исходящие из него; характер преступной деятельности на территории Чечни, влияние ЧРИ на криминологическую обстановку на Северном Кавказе и в России. Криминологические последствия военных кампаний, стратегия борьбы с преступностью в Чечне.

Ответ.

В начале 90-х годов в Чеченской Республике, также как в стране в целом, сложилась критическая криминологическая ситуация. Республику буквально захлестнула волна преступности, приобретавшей качественно новый характер׃ увеличивалось число насильственных преступлений, грабежей, разбоев, убийств и т.д., совершенных с применением огнестрельного оружия и боеприпасов.

В качестве причин и условий, способствовавших росту преступлений, можно назвать политическую нестабильность в стране в целом, социальную напряженность, необустроенность многих граждан, низкий уровень культуры и правосознания значительной части населения, недостаточная эффективность (а в большинстве случаев просто безразличие, аморфность) деятельности государственных, в первую очередь правоохранительных, органов и общественных организаций по защите прав граждан и, как, следствие, снижение авторитета власти и закона.

Особенно ярко это проявилось в Северо-Кавказском регионе, где кроме всего прочего, обострились межнациональные отношения, как между некоторыми республиками РФ, так и, в самих республиках, а также заметно активизировались сепаратистские движения, выдвигавшие такие принципиально невозможные требования как полный выход из состава России. Во многом это было обусловлено легкомысленно-иезуитской политикой федеральных властей, обобщенной популистской фразой, брошенной Президентом РФ Б.Н. Ельциным в период начала так называемого «парада суверенитетов» — «Берите суверенитета столько, сколько сможете!». В результате на Северном Кавказе быстро разгорелся один из самых грозных на всем постсоветском пространстве очагов межнациональных конфликтов. Лишь при помощи федеральных войск удалось пресечь возникшие из-за территориальных споров вооруженные столкновения между ингушами и осетинами. Развитие же сепаратистского движения в Чечне вышло из-под контроля федеральных властей, привело к расколу в ее руководстве, полномасштабному вооруженному мятежу, и как следствию к разгулу преступности в таких ее крайне жестоких проявлениях как создание незаконных вооруженных формирований (далее – НВФ) и терроризму.

Осенью 1991 г. был разогнан законно избранный Верховный Совет республики. Проведенные 27 октября 1991 г. новые выборы в высший орган государственной власти и выборы Президента республики были признаны 2 ноября 1991 г. пятым Съездом народных депутатов РСФСР незаконными, а принятые ими акты не подлежащими исполнению. Вместе с тем Федеральные органы власти Российской Федерации ослабили правозащитную деятельность в Чеченской Республике, не обеспечили охрану государственных складов оружия на ее территории, в течение нескольких лет проявляли пассивность в решении проблем взаимоотношений с этой республикой как субъектом РФ. В дальнейшем внутриполитическая обстановка в Чеченской Республике продолжала обостряться. Осенью 1994 г. на ее территории имели место вооруженные конфликты между враждующими группировками, грозившие перерасти в гражданскую войну.

В начале правления Джохара Дудаева президента самовоспроглашенной «Чеченской Республики Ичкерия» из тюрем и следственных изоляторов были выпущены тысячи преступников. В результате число общеуголовных преступлений, незаконный оборот наркотиков, фальшивомонетничество, бандитизм, захват заложников, убийств, грабежей и других особо тяжких преступлений возросло в разы.

По республике прокатилась волна погромов русскоязычного населения сопровождавшегося грабежами, поджогами, захватом имущества и жилища, убийствами и изнасилованиями. Что привело к исходу русских из республики.

На приграничных с Чечней территориях участились кражи и угон скота, автотранспорта, строительной и сельскохозяйственной техники, которые угонялись на территорию республики с целью перепродажи. Участились похищения людей и военнослужащих с целью выкупа. В Чечне возродились средневековая работорговля и обычаи кровной мести.

По всей Чечне действовали нелегальные нефтеперерабатывающие установки, в которых из нефти похищенной из нефтепроводов, изготавливался бензин низкого качества, который сбывался в приграничных районах. Чеченский криминал, по словам Б. Грызлова, буквально «оседлал» нефтепромышленный комплекс Южного федерального округа и уводит огромные суммы в террористический «общак»1.

Особой активностью противоправных действий характеризовались НВФ, базировавшиеся на территории Чечни. Образование таких противоправных структур стимулировали динамично развивавшиеся сепаратистские процессы, политический и религиозный экстремизм, стремительно пробивавший себе дорогу под целенаправленным воздействием внутренних и внешних сил, межнациональные и межэтнические конфликты и противоречия, разрешить которые цивилизованным мирным путем в условиях ослабевшего федерального центра оказалось задачей неразрешимой2.

Деятельность НВФ подрывала целостность российского государства, разжигала национальную и религиозную рознь, уносила сотни людских жизней. Такая ситуация стала следствием длительного и тотального разрушения основ правопорядка в республике. Так, в справке, подготовленной аналитической службой МВД России в 1994 г., отмечалось, следующее: «Анализ оперативной информации свидетельствует о повсеместном нарушении в Чечне прав и свобод граждан, беспрецедентном росте преступности. Правоохранительные органы Чечни устранились от расследования преступлений, в том числе тяжких. На территории Чечни ежегодно совершается до 600 умышленных убийств. На Грозненском отделении Северо-Кавказской железной дороги за 1993 г. нападению подверглись 559 поездов с разграблением около 4 тыс. вагонов и контейнеров на сумму 11,5 млрд. рублей. Правительство России вынуждено было прекратить движение по территории Чеченской Республики с октября 1994 г. Чечня, как рассадник преступности, способствует ее экспорту во все регионы страны.

На 1 декабря 1994 г. объявлены в федеральный розыск за совершение преступлений 1201 человек чеченской национальности. Совершались террористические акции с захватом заложников и угонами воздушных судов в октябре 1991 г., в марте 1992 г., в декабре 1993 г., в мае, в июне, в июле и октябре 1994 г. в Ростове-на-Дону и аэропортах городов Минеральные Воды и Махачкала. В 1993 г. в Российской Федерации изъято фальшивых денежных купюр на сумму 9,4 млрд. рублей, из которых 3,7 млрд. рублей проходит по делам с прямым или косвенным участием лиц чеченской национальности.

При активном участии чеченских преступных группировок были организованы хищения денежных средств на сумму около 4 трлн. рублей. Чеченские группировки практически монополизировали рынок сбыта наркотических средств во многих регионах России. Чечня стала фактором нестабильности для всей России»1.

7 декабря 1994 г. Совет Безопасности РФ сделал следующее заявление: «В связи с событиями на территории Чеченской Республики Совет безопасности обращает внимание всех средств массовой информации, всей общественности Российской Федерации на тот факт, что не существует в природе конфликта между Чечней и Россией. Есть лишь борьба за власть, которую ведут незаконные вооруженные группировки в этой части Российской Федерации. Вооруженные столкновения с массовыми человеческими жертвами должны быть немедленно прекращены, а все враждующие вооруженные группировки поставлены вне закона. Одновременно необходимо принять все конституционные меры по разоружению и ликвидации незаконных вооруженных группировок…»2. Как видно, названные незаконные вооруженные группировки оценивались руководством страны, прежде всего, как воинствующие субъекты, ведущие борьбу за власть.

Серьезная озабоченность сложившейся ситуацией была отражена в Указе Президента РФ от 9 декабря 1994 г. № 2166 «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта»3. В данном Указе констатировалось наличие НВФ, деятельность которых в течение продолжительного времени вызывает кровопролитие, уносит жизни и нарушает права граждан РФ в Чеченской Республике и некоторых районах Северного Кавказа. Правительству РФ было поручено использовать все имеющиеся у государства средства для обеспечения государственной безопасности, законности, прав и свобод граждан, охраны общественного порядка, борьбы с преступностью, разоружения всех НВФ.

Во исполнение Указа Президента РФ от 9 декабря 1994 г. Правительство РФ поручило МВД РФ совместно с МО РФ осуществить разоружение НВФ на территории Чеченской Республики. В случае невозможности изъятия МО РФ было поручено произвести уничтожение авиационной, бронетанковой техники, артиллерии и тяжелого вооружения. МО РФ и Федеральной службе контрразведки РФ также предписывалось осуществить комплекс мер по изъятию незаконно хранящегося оружия, выявлению и задержанию лиц, подозреваемых в совершении тяжких преступлений, включая проверку документов, досмотр автомобилей и личный досмотр граждан, въезжающих в республику и выезжающих из республики; проверку документов в местах скопления граждан; личный досмотр граждан, досмотр жилых и нежилых помещений и транспортных средств при имеющихся данных о наличии у граждан оружия; усиление охраны общественного порядка, объектов, обеспечивающих жизнедеятельность населения, транспортных коммуникаций. Предусматривалась даже и такая экстраординарная мера, как выдворение за пределы Чеченской Республики лиц, представляющих угрозу общественной безопасности и личной безопасности граждан и не проживающих на территории данной республики1.

Таким образом, следует констатировать, что перед первой чеченской кампанией в Чечне шел настоящий разгул беззакония. Из республики были вытеснены остатки федеральной армии, базировавшейся на ее территории; боевики отбирали у солдат личное оружие и тяжелое вооружение, захватывали склады. Начали создаваться «свои» воинские формирования. По свидетельству Генерального прокурора РФ В.В. Устинова, к началу первой операции по восстановлению конституционного порядка «армия Дудаева» по численности и вооруженности была сравнима с хорошо оснащенной воинской группировкой2. Незаконные продудаевские формирования имели на вооружении танки, самолеты и боевые вертолеты, зенитно-пулеметные установки, реактивные установки залпового огня «Град», гранатометы, другие виды наступательного вооружения.

В декабре 1994 г. на территорию Чечни были введены ВС Росси. Это положило начало т.н. «первой чеченской войне», завершившейся лишь в конце 1996 г. в пользу сепаратистов. Подписанное в ноябре 1996 г. между российским и чеченским руководством Хасавюртовское соглашение предусматривало вывод из республики федеральных войск и проведение в ней демократических выборов (последнее условие, не было выполнено). Как было отмечено в постановлении Государственной Думы ФС РФ от 15 сентября 1999 г. № 4293 – II ГД «О ситуации в Республике Дагестан, первоочередных мерах по обеспечению национальной безопасности Российской Федерации и борьбе с терроризмом»1 политика властей по отношению к Чеченской Республике в результате подписания Хасавюртовских соглашений нанесла огромный ущерб обеспечению национальной безопасности России. Основные положения этих соглашений преднамеренно не выполнялись чеченской стороной с момента их подписания. Тем самым были созданы выгодные условия для наращивания сил и подготовки НВФ к вторжению на территорию Республики Дагестан и распространению террора по всей территории России.

Вторжению бандформирований в Дагестан предшествовала длительная и тщательная подготовка, осуществлявшаяся при активной помощи и участии, как специальных служб, так экстремистских международных исламских организаций полулегально действовавших на территории Чечни. Неотъемлемым компонентом тактики бандформирований являлся терроризм, включающий применение взрывных устройств, убийства, похищение людей, нанесение телесных повреждения, пытки, шантаж и угрозы.

Так, печально известный 1995 г., ознаменовался беспрецедентным захватом заложников в г. Буденовске Ставропольского края, осуществленным группой террористов во главе с Абу Мовсаевым и Ш. Басаевым. Бандиты проникли в районную больницу, оккупировав ее и захватив более 2 тысяч мирных жителей. Был предпринят неудачный штурм больницы, после чего, по результатам переговоров с бандитами, им разрешили уйти на территорию Чечни. Последствия теракта: погибли 136 человек, 419 были ранены. Во время неудачного штурма погибли 3 офицера группы «Альфа» и 2 военнослужащих. Убиты 15 боевиков.

9 января 1996 г. группа террористов, общей численностью около пятисот человек, под руководством С. Радуева и Хункара Исрапилова, захватила г. Кизляр (Республика Дагестан). В заложниках в оккупированном родильном доме и других зданиях оказалось около трех тысяч человек, которых удерживали в течение суток, в которые погибли 7 сотрудников МВД и были убиты 7 боевиков. 10 января примерно около 250 террористов, захватив с собой 165 заложников на 11 автобусах и двух грузовых машинах «Камаз» двинулись в направлении дагестано-чеченской границы, и в этот же день были блокированы в селе Первомайском, где до 15 января с ними велись переговоры руководством Дагестана и руководителями МВД и ФСБ России. В течение 15 — 18 января подразделения ФСБ и МВД штурмовали село Первомайское. В ночь с 17 на 18 января части боевиков во главе с Радуевым удалось прорвать блокаду и уйти в Чечню. В результате операции в Первомайском погибло около 150 боевиков, 40 заложников и мирных жителей, 26 военнослужащих, более 90 военнослужащих были ранены; 30 боевиков были взяты в плен. Были освобождены 82 заложника.

Лидеры террористических организаций не скупились на вербовку квалифицированных инструкторов, что позволяло им обеспечить профессиональное обучение боевиков-террористов. Благодаря поступающей из-за рубежа финансовой помощи, на территории Чечни и в граничащих с ней районах в конце прошлого века была создана широко разветвленная сеть диверсионно-террористических баз и лагерей, где в качестве инструкторов работали иностранные наемники. Данным военизированным формированием управляли иностранные граждане – арабы, которым подчинялись учащиеся центра. Так, в начале 1997 г. возле с. Сержень-Юрт Шалинского района Республики Ичкерия полевыми командирами незаконных вооруженных формирований Шамилем Басаевым и Хаттабом, был образован так называемый учебный центр «Кавказ», который являлся военной организацией, имел на вооружении различные системы стрелкового оружия, военную технику, в нем предусматривалось прохождение военной службы и поддерживалась воинская дисциплина. Целью создания «Кавказа» было изучение учащимися центра военной техники и практических навыков диверсионно-террористической подготовки, а также фундаментального течения ислама – ваххабизма. В целом, за время существования диверсионно-террористических баз и лагерей было подготовлено более 10 тысяч боевиков, среди которых много наемников1.

Немаловажное место в детерминации функционирования НВФ Чечне принадлежит фактору экстремизма, представленному ваххабитским вероучением.

Под термином «ваххабизм» сегодня обычно понимается широкий спектр радикально-фундаменталистских подходов к интерпретации исламского вероучения. Отстаивая чистоту древнего ислама, ваххабиты непримиримо относятся к последующим нововведениям и призывают к беспощадной борьбе с мусульманами, отошедшими от древних догм. В целом для ваххабизма характерны крайняя нетерпимость в вопросах веры, экстремизм в борьбе с идеологическими противниками2.

Ваххабизм получил распространение в Чечне в годы режима Д. Дудаева. В 1994 г. (по другим данным, в 1990 г.) ваххабизм проникает из Саудовской Аравии в Дагестан (даргинские села Кадар, Чабан-Махи и Карамахи), а оттуда в Чечню3.

Деятельность ваххабитов в Чечне приобрела легитимную основу в 1996 г., когда и. о. Президента ЧРИ З. Яндарбиев отменил своим указом действие на территории Чечни российских законов и 8 июля этого же года ввел в действие так называемый Уголовный кодекс ЧРИ, являющийся механически переписанной копией суданского Уголовного кодекса. По инициативе З. Яндарбиева ислам был провозглашен «государственной религией Чеченской Республики Ичкерия». Его указом был введен высший Шариатский Суд и его подразделения. По сути, шариатские суды ЧРИ, состоявшие из ваххабитов, в том числе, прибывших из арабских стран или получивших там образование, превратились в высшую судебную власть. Рассмотрение дел осуществлялось без участия прокуратуры и адвокатуры, однако осужденный имел право обратиться с апелляцией в Верховный шариатский суд, решение которого являлось окончательным. Были узаконены публичные казни и телесные наказания1.

В ночь со 2 на 3 августа 1999 г. НВФ с территории Чеченской Республики вторглись на территорию Цумадинского района Республики Дагестан, заняли районный центр Агвали и ряд селений. 7 августа 1999 г. ЕВФ в количестве несколько сот боевиков (по другим данным – полторы тысячи) и вошли и на территорию Ботлихского района Республики Дагестан, захватили несколько населенных пунктов и начали спешно создавать в них опорные пункты.

10 августа 1999 г. по СМИ Российской Федерации было распространено решение так называемой «Исламской Шуры Дагестан» о восстановлении «Исламского государства Дагестан» и введении военного положения на территории Республики Дагестан, организации военных комендатур и шариатских судов. Цель НВФ, вторгшихся на территорию Республики Дагестан, изложена в обращении самопровозглашенного Амира объединенного командования Дагестанских моджахедов Ш. Басаева к мусульманам Дагестана. В данном обращении ставятся задачи насильственного изменения конституционного строя и нарушения территориальной целостности Российской Федерации. В частности, в нем говорится: «…Изгоняйте из своих сел и городов российских агрессоров и их прихвостней. Устанавливайте шариат Аллаха… Отныне и всегда Дагестан восстанавливает исламский суверенитет на всей территории».

Командование Объединенной группировкой федеральных сил, учитывая опыт первой чеченской войны, уничтожало боевиков в их опорных пунктах и на базах огнем артиллерии, ударами авиации, в том числе ракетами. Довершали артиллерийские и авиационные удары наземные войска.

Описанные события в Республике Дагестан красноречиво подтверждают, что характерной тенденцией при создании и функционировании НВФ является их трансформация в экстремистские криминальные структуры, ставящие своими целями насильственное изменение конституционного строя в субъектах РФ и нарушение территориальной целостности российского государства, т. е. в такое особо тяжкое преступление, как вооруженный мятеж (ст. 279 УК РФ).

Разгромив боевиков на территории Дагестана, федеральные силы приступили к освобождению северных районов Чечни. Были очищены Надтеречный, Шелковский и Наурский районы, то есть около трети территории Чеченской Республики. Войска вышли на рубеж Терека. 15 октября 1999 г. было официально объявлено о завершении первого этапа операции по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований.

В освобожденных от бандформирований районах подразделения внутренних войск и других сил МВД РФ проводили зачистку населенных пунктов, осуществляли проверку паспортов, выявляли укрывавшихся боевиков, изымали оружие, помогали населению налаживать мирную жизнь.

Вскоре федеральные войска приступили ко второму этапу контртеррористической операции. К тому времени общая численность НВФ составляла, по некоторым данным, порядка 20 тысяч боевиков. На их вооружении были танки, артиллерийские и зенитные установки, переносные зенитно-ракетные комплексы, различные противотанковые средства. Боевики получали финансовую помощь из-за рубежа, их ряды пополнялись иностранными наемниками. Командование федеральных сил, избегая потерь личного состава, отказалось от штурма городов и других населенных пунктов, приняв тактику вытеснения боевиков. Населенный пункт блокировался, а пытавшиеся вырваться из него члены незаконных вооруженных формирований уничтожались, после чего производилась зачистка. Таким образом, были освобождены Гудермес, Аргун, Ачхой-Мартан и ряд других селений.

Август 2000 г. начал отсчет второго года контртеррористической операции в Чечне. Обстановка оставалась сложной и напряженной. Главари бандформирований неоднократно заявляли, что очередная годовщина штурма Грозного (6 августа 1996 г.) будет отмечена рядом крупномасштабных действий боевиков на территории Чечни и за ее пределами. Этого не произошло. В 2000 г. федеральные силы нанесли окончательное поражение незаконным вооруженным формированиям. Президент РФ В.В. Путин заявил о завершении войсковой части операции в Чечне. Руководство операцией до полного уничтожения всех преступных группировок перешло от министерства обороны к Федеральной службе безопасности1.

Благодаря жесткой внутренней политике Президента РФ В.В. Путина, были приняты все возможные меры по разоружению и уничтожению бандформирований; укреплению Государственной границы РФ в Кавказском регионе, исключающему возможность проникновения на территорию Российской Федерации с сопредельных государств незаконных вооруженных формирований и отдельных террористов, доставки для них вооружений и военной техники. Была усилена работа специальных служб и правоохранительных органов по борьбе с терроризмом и организованной преступностью.

Но одними силовыми методами победить преступность невозможно. Для этого важен комплексный подход к решению проблем противодействия преступности в Чеченской Республике и, прежде всего преступлениям террористического характера и экстремистской направленности. Основа такого противодействия должна составлять активная и наступательная работа правоохранительных органов. Жизненно важно наносить удары по террористам первыми. Именно такую задачу поставил перед МВД РФ российский Президент, подчеркнувший необходимость упреждающего, превентивного характера действий силовых структур в борьбе с терроризмом2.

Работа правоохранительных органов была целенаправленной и скоординированной по следующим основным на правлениям:

1. Перекрытие каналов финансирования, снабжения продовольствием, оружием и боеприпасами лагерей незаконных вооруженных формирований.

2. Проведение единой информационно-пропагандистской работы, направленной на формирование негативного отношения общества к радикальным религиозным течениям.

3. Создание сети информационных источников, обеспечивающих получение достоверной информации о местонахождении и передвижении каждого лидера незаконных вооруженных формирований.

Нужно учитывать зависимость боевиков, участников НВФ от поддержки местного населения. В связи с этим одной из главных задач являлась нейтрализация психологического давления боевиков на местных жителей, завоевание со стороны последних одобрения действий федеральных сил, налаживание взаимоотношений с местными органами власти.

Была развернута работа по нанесению морально-психологического урона членам террористических группировок, созданию в их среде панических настроений, подрыва авторитета их лидеров. К примеру, общеизвестно, что финансирование НВФ в Чеченской Республике осуществляется во многих случаях посредством изготовления и реализации поддельных денежных купюр. Поддельные деньги не только сбываются под видом настоящих, но выплачиваются в качестве «заработной платы» участникам НВФ. Лидеры экстремистов рассчитывают на то, что в условиях непрерывных военных действий возможности определить факт обмана у рядовых членов террористических группировок сильно ограничены. Многие из них погибают, не успев потратить «заработанные» деньги или передать их родственникам. Так, по данным ИТАР-ТАСС, 23 июля 2003 г. в Грозном был задержан финансист одного из бандформирований, находящихся в подчинении у А. Масхадова. У задержанного были изъяты фальшивые купюры различного достоинства на общую сумму около 2 млн. рублей. По его словам, эти деньги предназначались для оплаты деятельности участников НВФ по осуществлению диверсионно-террористических акций. Очевидно, что меры по информированию таких лиц возможностями российских СМИ, правоохранительных органов о мошеннической сущности лидеров террористических группировок явились действенным средством подрыва их авторитета. В свою очередь, естественно, предпринимались меры по пресечению деятельности по изготовлению фальшивых денег, которая выступает в качестве весьма распространенного бизнеса чеченского криминалитета. Именно такой комплексный подход позволил существенно подорвать финансовую основу организованной террористической деятельности.

Специальной профилактической мерой по предупреждению преступности в Чеченской Республике (как и в стране в целом) стала борьба с незаконным оборотом оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств. Очевидно, что возможность относительно легкого приобретения оружия в настоящее время выступает условием, детерминирующим совершение ряда тяжких преступлений, в том числе террористического характера и экстремистской направленности. К конкретным мероприятиям по борьбе с незаконным оборотом оружия, могут быть отнесены: пресечение хищений оружия на военных складах, механических заводах и т. д.; ужесточение дисциплины в войсковых частях в связи с хранением огнестрельного оружия и боеприпасов к нему и др.

Как известно, среди участников НВФ, функционирующих в Северо-Кавказском регионе, значительное число наемников, прибывших из других государств. Поэтому важнейшим направлением предупреждения организации НВФ или участия в нем стали меры по противодействию незаконной миграции. В Концепции регулирования миграционных процессов в Российской Федерации, одобренной распоряжением Правительства РФ от 1 марта 2003 г. № 256-р, обращено внимание на то, что массовая миграция иностранных граждан и лиц без гражданства из государств Закавказья, Центральной и Восточной Азии и их незаконное пребывание в ряде районов Российской Федерации зачастую ухудшают социальную обстановку, создают базу для формирования террористических организаций и политического экстремизма, являются угрозой безопасности Российской Федерации1. В этом отношении своевременным явился Указ Президента РФ от 13 сентября 2004 г. № 1167 «О неотложных мерах по повышению эффективности борьбы с терроризмом»2, в п. 3 которого в целях недопущения въезда в Российскую Федерацию лиц для участия в террористической деятельности указано на необходимость принятия мер по усилению контроля за выдачей виз дипломатическими представительствами и консульскими учреждениями РФ за рубежом, а также упорядочения пресечения Государственной границы РФ гражданами тех стран, с которыми Российская Федерация имеет соглашения о безвизовом въезде. Вскоре после этого Федеральным законом от 28 декабря 2004 г3. УК РФ был дополнен ст. 3221, устанавливающей ответственность за организацию незаконной миграции.

Очевидно, что для успешной борьбы с преступностью необходим и эффективный уголовно-правовой механизм. Правоприменительная практика, в том числе связанная с проведением контртеррористической операции на территории Чеченской Республики, показала, что действующее уголовное и уголовно-процессуальное законодательство не в полной мере обеспечивает адекватное противодействие совершению преступлений террористического характера и своевременное привлечение к уголовной ответственности виновных.

Рост незаконных вооруженных формирований в Чечне, их открытое противостояние федеральным государственным органам вызвали необходимость специальной криминализации такого рода деяний. Поэтому Федеральным законом от 28 апреля 1995 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» в УК РСФСР 1960 г. была впервые введена норма об ответственности за организацию или участие в незаконных вооруженных формированиях (ст. 772 УК РСФСР).

В июне — июле 2004 г. принят Федеральный закон «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации», содержащий поправки к ст. 157 и 205 УК РФ, направленные на усиление уголовной ответственности за терроризм. В соответствии с документом пожизненное лишение свободы устанавливается за совершение особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь человека или направленных против общественной безопасности. Усилены санкции по ст. 205 «Терроризм»: увеличены сроки уголовного наказания по ч.1 данной статьи — на срок от 8 до 12 лет, по ч. 2 — от 10 до 20 лет. Наказание за террористические действия с особо тяжкими последствиями, согласно поправкам, установлено от 15 до 20 лет либо пожизненное лишение свободы.

Правоприменительная практика показала, что террористическая деятельность характеризуется двумя основными формами, в которых она проявляется: во-первых, это различные действия по подготовке и осуществлению террористического акта и, во-вторых, это пропаганда идей терроризма, распространение материалов или информации, призывающих к осуществлению террористической деятельности либо обосновывающих или оправдывающих необходимость осуществления такой деятельности. В связи с этим в УК РФ были внесены следующие изменения: пересмотрены признаки террористического акта (ст. 205 УК РФ) и содействия террористической деятельности (ст. 2051 УК РФ), установлена ответственность за публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма (ст. 2052 УК РФ)

Нельзя не затронуть вопрос о противодействии распространению религиозного экстремизма и запрете деятельности экстремистских организаций. На примере распространения ваххабизма была обозначена опасность ситуации, когда фанатично настроенные субъекты, основываясь на вероучительных догмах, пытаются влиять на процесс общественного развития. Объектом агрессивных нападок религиозных экстремистов становятся современные политические институты и властные структуры, представленные неверными, так как именно они являются главным препятствием на пути установления основ исламского порядка. При этом практика исламских радикалов заключается в активных действиях по выделению из состава Российской Федерации Северо-Кавказского региона и созданию в нем «эмиратов» в составе, так называемого, «Великого исламского халифата» любыми методами, в том числе и военными. В этом отношении необходимо вести решительную борьбу с проникновением в общество чуждых для большинства российских граждан, в том числе и мусульман, экстремистских религиозных вероучений. Наряду с этим нужно совершенствовать механизм по выявлению и запрету на территории Российской Федерации деятельности экстремистских и террористических организаций, что уже находит свое отражение в современной законодательной и правоприменительной практике. Так, более чем в 30 субъектах РФ были приняты нормативные правовые акты, регулирующие деятельность религиозных объединений, и нацеленные, в том числе, на борьбу с политическим и религиозным экстремизмом.

В большинстве случаев террористическая деятельность финансируется за счет «внутренних» источников (имеются в виду криминальные способы самофинансирования). В частности, денежные средства и материально-техническая помощь поступают от этнических преступных группировок, осуществляющих свою деятельность на территории России. Поэтому, обеспечить противодействие финансированию терроризма и экстремизма был призван Федеральный закон № 115 «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (2001)1, Постановление Правительства РФ № 27 «Об утверждении Положения о порядке определения перечня организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их участии в экстремистской деятельности, и доведения этого перечня до сведения организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом» (2003)2.

Работа по противодействию финансированию терроризма постоянно находится в зоне повышенного внимания российских правоохранительных органов и спецслужб. Только в 2004 г. была приостановлена деятельность 149 юридических лиц, имеющих отношение к материальной поддержке террористов, возбуждено 426 уголовных дел в отношении участников преступных структур, способствовавших финансированию бандформирований3.

Но акцент в борьбе с преступностью, и прежде всего с терроризмом должен быть сделан не только и не столько на уголовно-правовых мерах, сколько на мерах социально-политического характера. Обязательно должны учитываться и национальные, религиозные составляющие проблемы. Несомненно, уголовная политика в сфере противодействия террористической деятельности не должна ограничиваться только мерами репрессивного характера. Необходимо и дальше расширять практику и позитивно-правового регулирования. В Постановлении Государственной Думы ФС РФ от 17 ноября 1999 г. № 4556 – II ГД «О политической ситуации в связи с событиями в Чеченской Республике» абсолютно справедливо было указано на необходимость продуманной и взвешенной государственной политики на Северном Кавказе. Это предполагает, в частности, широкое привлечение к миротворческой работе старейшин, местных религиозных деятелей, интеллигенции и наиболее авторитетных представителей чеченского народа, проживающих в настоящее время в других субъектах РФ; активизацию работы с общественными объединениями, в том числе с политическими движениями Северо-Кавказского региона, а также с общественными объединениями представителей народов Северного Кавказа, проживающих в городе Москве и других субъектах РФ.

Нельзя отрицать и роль общесоциального предупреждения преступности, которое, как известно, предполагает функционирование всех позитивных социальных институтов в экономической, социальной, нравственной и иных сферах. Истоком организованной вооруженной преступности и распространения ваххабизма в Чечне и других республиках Северного Кавказа является общая социальная неустроенность, кризисные явления в обществе, коррупция, падение промышленного производства, развал сельского хозяйства, резкое снижение жизненного уровня населения, массовая безработица. Молодые люди, оставшиеся в силу известных обстоятельств практически неграмотными и без работы, – идеальные кандидатуры для рекрутирования в незаконные вооруженные формирования. В свое время Штаб Ас.Масхадова распространял листовки с расценками для тех, кто хочет заработать на терроризме. В частности, установка растяжки в центре Грозного стоила 20 долларов США, мины -50 долл., фугаса — от 300 до 500 долл.. Убийство генерала оценивалось в 15 тыс. долларов (эквивалент — 3 коровы или 20 баранов), убийство старшего офицера (майор — полковник) — 7 тыс. долл. (1 корова и 5 баранов), убийство младшего офицера (лейтенант — капитан) -3 тыс. долл. и 3 барана, убийство прапорщика или солдата-контрактника — 1,5 тыс. долларов и 2 барана. Щедро оплачивались взрывы, приводящие к массовым жертвам (до 10 тыс. долл.). В этом случае часть суммы выдавалась авансом, а остальное — после официального объявления федеральными СМИ о числе погибших и раненых. За массовый захват заложников обещалось вознаграждение до 10 тыс. долл.. Самой высокооплачиваемой считалась «работа» смертников. В зависимости от масштабов ущерба, нанесенного «неверным», родственникам самоубийц полагалось от 50 до 100 тыс. долларов.

Как известно, терроризм — это не столько военное, сколько идеологическое социальное явление. Следовательно, и борьба с ним должна быть не только силовой, но и идеологической, и экономической. Главная цель борьбы с терроризмом — это уничтожение условий его зарождения. А они, в свою очередь, лежат в той социально-политической системе, которая сложилась в Чеченской республике.

Задание 2. Разработать анкету по опросу населения о состоянии коррупции.

Анкета должна включать в себя, во-первых, обращение к респондентам, в котором обосновывается актуальность исследования, даются краткие пояснения по технике заполнения анкеты, характеризуются условия, обеспечивающие достоверность полученных результатов. Во-вторых, формулируются вопросы (не менее 15-18) и варианты ответов на них (подсказки). Паспортичка (вопросы установочного характера (о поле, возрасте, роде занятий респондента) должны находиться в заключительной части анкеты.

Уважаемые респонденты!

Просим Вас заполнить анкету, по возможности искренне ответив на предложенные ниже вопросы. Исследование проводится на тему: «Коррупция в современной России — состояние, возможности и пути противодействия».

Данное исследование должно помочь ответить на вопросы — какие сферы и институты в современной России, по мнению россиян, в наибольшей степени поражены коррупцией, кто должен бороться с коррупцией и кто с ней наиболее эффективно борется.

Для этого отметьте наиболее подходящий, по вашему мнению, вариант ответа. На вопрос может быть только один вариант ответа. Как исключение в вопросах 13 и 14 до трех ответов. Опрос будет носить анонимный характер. Полученные данные будут использоваться только в обобщенном виде.

1) Как бы оценили степень распространения коррупции в обществе в целом?

Очень высокая

Высокая

Средняя

Низкая

Считаю, что коррупции нет

Затрудняюсь ответить.

2) Как бы оценили степень распространения коррупции в том месте, где Вы проживаете?

Очень высокая

Высокая

Средняя

Низкая

Считаю, что коррупции нет

Затрудняюсь ответить.

3) Как Вы считаете, какая сфера общественной жизни является наиболее коррумпированной?

Все общество в целом

Федеральная власть, Правительство

Власть на местах

Судебная система

Правоохранительные органы

ГИБДД

Крупный бизнес

Сфера медицины

Образование

Военкоматы

Шоу-бизнес, индустрия развлечений

Армия

Парламент (Государственная Дума, Совет Федерации)

Политические партии

Сфера торговли

Средства массовой информации

Иное (укажите)____________________________________

Затрудняюсь ответить.

4) Как Вам кажется, за время пребывания у власти Президент РФ В.В. Путин добился успехов в борьбе с коррупцией или нет?

Добился значительных успехов

Добился небольших успехов

Осталось все, как было до него

Стало хуже, чем до В. Путина

Затрудняюсь ответить

5) Что, на Ваш взгляд, является главной причиной коррупции?

Жадность, аморальность российских чиновников и бизнесменов;

Неэффективность государства, несовершенство законов;

Низкий уровень правовой культуры и законопослушания подавляющего большинства населения;

Затрудняюсь ответить;

6) Как Вы считаете, что является основной причиной того, что в России берут «взятки»?

Низкая заработная плата;

Особенности российского менталитета;

Отсутствие неотвратимости уголовной ответственности;

Низкий уровень правосознания граждан;

Иное (укажите)____________________________________

7) Как Вы считаете, что является основной причиной того, что люди дают « взятки »?

Особенности российского менталитета;

Отсутствие за это неотвратимости уголовной ответственности;

Низкий уровень правосознания населения;

Иное (укажите)__________________________________

8) Приходилось ли Вам давать деньги, подарки людям, от которых зависело решение Ваших проблем?

Да и нередко;

Да, но это были единичные случаи;

Нет, не приходилось никогда;

Затрудняюсь ответить;

9) С каким именно проявлением коррупции Вы сталкивались?

Вымогательство взятки со стороны чиновников, госслужащих и т.п.;

Добровольная дача взятки;

Злоупотребление должностными полномочиями;

Превышение должностных полномочий со стороны чиновников, госслужащих и т.п.;

Иное (укажите)______________________________________

10)Сообщили ли Вы о факте вымогательства «взятки» в правоохранительные органы?

Да;

Нет.

11) Что явилось основной причиной того, что Вы не обратились в правоохранительные органы?

Боязнь «мести» со стороны коррупционеров;

Обращение к правоохранительным органам ни чего не изменит;

Не было свободного времени;

Не считаю данное деяние чем-то отрицательным;

Боязнь собственной ответственности;

Иное (укажите)_____________________________________________

12) Если бы Вы располагали сведениями о коррупции, кого бы Вы проинформировали в первую очередь?

Правоохранительные органы

Местные органы власти

Правозащитные и иные общественные организации

СМИ

Лично Президента

Не стал бы сообщать ни при каких условиях

Затрудняюсь ответить

13) Кто, на Ваш взгляд, должен в первую очередь бороться с коррупцией? (до трёх ответов.)

Лично президент

Правоохранительные органы

Суды

Правозащитные и другие общественные организации

Национальный антикоррупционный комитет

Комитет по финансовому мониторингу

Налоговые органы

Специальные комиссии, созданные президентом и правительством

Местные органы власти

СМИ

Все общество / Никто

Другое

Затрудняюсь ответить

14) Кто, на Ваш взгляд, наиболее эффективно борется с коррупцией? (до трёх ответов)

Лично президент

Правоохранительные органы

Суды

Правозащитные и другие общественные организации

Национальный антикоррупционный комитет

Комитет по финансовому мониторингу

Налоговые органы

Специальные комиссии, созданные президентом и правительством

Местные органы власти

СМИ

Все общество / Никто

Другое

Затрудняюсь ответить

15) Какие меры по борьбе с коррупцией Вам представляются наиболее эффективными?

Усиление контроля за деятельностью чиновничества со стороны общества и демократических институтов;

Совершенствование законодательной базы;

Конфискация имущества не только коррупционеров, но и членов их семьи;

Сокращение государственного аппарата;

Введение смертной казни за коррупцию и экономические преступления;

Поощрение, в том числе материально, добровольных информаторов о фактах коррупции;

Наделение правоохранительных органов дополнительными полномочиями и финансированием;

Легализация наименее социально-опасных видов коррупции («чаевые», подарки врачам и учителям и др.);

Затрудняюсь ответить;

Сообщите, пожалуйста, некоторые сведения о себе:

16) Ваш пол:

Мужской;

Женский.

17) Ваш возраст:

до 23 лет;

24-30;

31-40;

41-50;

51-60;

более 61 года.

18) Род деятельности:

Студент;

Рабочий;

Служащий;

Предприниматель;

Безработный;

Иное (укажите)___________________________________

19) Тип поселения, в котором вы проживаете

Москва и Санкт-Петербург;

город более 1 млн. жителей.;

более 500 тыс. жителей;

100-500 тыс. жителей;

менее 100 тыс.;

село.

Благодарим за участие!

Список использованной литературы

нормативно-правовые акты

Федеральный закон от 28 апреля 1995 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР»// Российская газета. 1995. 12 мая

Федеральный закон от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма // СЗ РФ. — 2001. — № 33. — Ст. 3418.

Федеральный закон от 28 декабря 2004 г. № 187-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» // СЗ РФ. 2005. № 1 (часть I). Ст. 13.

Постановление Правительства РФ от 9 декабря 1994 г. № 1360 «Об обеспечении государственной безопасности и территориальной целостности Российской Федерации, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и прилегающих к ней регионов Северного Кавказа» // СЗ РФ. 1994. № 33. Ст. 3454.

Постановление Правительства РФ от 18 января 2003 г. № 27 «Об утверждении положения о порядке определения перечня организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их участии в экстремистской деятельности, и доведение этого перечня до сведений организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом // СЗ РФ. -2003.-№ 4.-Ст. 329.

Постановление Государственной Думы ФС РФ от 15 сентября 1999 г. № 4293 – II ГД «О ситуации в Республике Дагестан, первоочередных мерах по обеспечению национальной безопасности Российской Федерации и борьбе с терроризмом»// СЗ РФ. 1999. № 38. Ст. 4537.

Постановление Государственной Думы ФС РФ от 17 ноября 1999 г. № 4556-II ГД «О политической ситуации в связи с событиями в Чеченской Республике» // СЗ РФ. 1999. № 47. Ст. 5679.

Указ Президента РФ от 9 декабря 1994 г. № 2166 «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта»// СЗ РФ. 1994. № 33. Ст. 3422.

Указ Президента РФ от 13 сентября 2004 г. № 1167 «О неотложных мерах по повышению эффективности борьбы с терроризмом»// СЗ РФ. 2004. № 38. Ст. 3779.

литература

Агапов П. В., Михайлов К. В. Уголовная ответственность за содействие террористической деятельности: тенденции современной уголовной политики: Монография. — Саратов: Саратовский юридическийинститут МВД России, 2007.

Агапов П.В., Хлебушкин А.Г. Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем: политико-правовой, криминологический и уголовно-правовой анализ. – М. : АНО «Юридические программы», 2005.

Алиев Х. Борьба с преступлениями террористической направленности // Законность. 2002. № 4. С. 2 – 8.

Алисова Ю. Президент приказал МВД ударить по террористам первыми // http://www.utro.ru/articles/2005/07/27/462393.shtml

Баранец В. Сколько платят бандитам за теракт // Комсомольская правда. 2004. 3 сентября.

Вакула И.М. , Москаленко С.Г. Политический терроризм и религиозный экстремизм на Северном Кавказе // Философия права. 2002. № 2. С. 86- 90.

Выступление Министра внутренних дел Российской Федерации Р. Нургалиева на расширенном заседании Коллегии МВД РФ (Москва, 15 февраля 2005 г.) // www.mvd.ru/index.php?newsid=5137.

Ладушин И.А., Михайлов К.В. Терроризм и экстремизм как проявления радикализма в исламе (религиозно-политические и уголовно-правовые аспекты). Челябинск: Челябинский юридический институт МВД России, 2003.

Министерство внутренних дел. 1902–2002. Исторический очерк: Объединенная редакция МВД России, 2004.

Организованный терроризм и организованная преступность / Под ред. А. И. Долговой. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2002.

Попов В.И. Актуальные проблемы борьбы с наиболее опасными проявлениями организованной преступности: Монография. М.: СГУ, 2004.

Устинов В.В. Обвиняется терроризм. М.: Олма-Пресс», 2002.

Фридинский С.Н. Борьба с экстремизмом: уголовно-правовой и криминологический аспекты: Дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2003.

1 См.: Баранец В. Сколько платят бандитам за теракт // Комсомольская правда. 2004. 3 сентября.

2 См.: Попов В.И. Актуальные проблемы борьбы с наиболее опасными проявлениями организованной преступности: Монография. М.: СГУ, 2004. С. 252–253.

1 Российская газета. 1994. 20 декабря.

2 Российская газета. 1994. 8 декабря.

3 СЗ РФ. 1994. № 33. Ст. 3422.

1 Постановление Правительства РФ от 9 декабря 1994 г. № 1360 «Об обеспечении государственной безопасности и территориальной целостности Российской Федерации, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и прилегающих к ней регионов Северного Кавказа» // СЗ РФ. 1994. № 33. Ст. 3454.

2 См.: Устинов В.В. Обвиняется терроризм. М.: Олма-Пресс», 2002. С. 138

1 Собрание законодательства РФ. 1999. № 38. Ст. 4537.

1 См.: Алиев Х. Борьба с преступлениями террористической направленности // Законность. 2002. № 4. С. 2 – 8.

2 См.: Вакула И.М. , Москаленко С.Г. Политический терроризм и религиозный экстремизм на Северном Кавказе // Философия права. 2002. № 2. С. 86, 90.

3 См. подробнее: Ладушин И.А., Михайлов К.В. Терроризм и экстремизм как проявления радикализма в исламе (религиозно-политические и уголовно-правовые аспекты). Челябинск: Челябинский юридический институт МВД России, 2003. С. 6–8.

1 См.: Фридинский С.Н. Борьба с экстремизмом: уголовно-правовой и криминологический аспекты: Дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2003. С. 46–48.

1 См.: Министерство внутренних дел. 1902–2002. Исторический очерк: Объединенная редакция МВД России, 2004. С. 615–617.

2 См. подробнее: Алисова Ю. Президент приказал МВД ударить по террористам первыми // http://www.utro.ru/articles/2005/07/27/462393.shtml

1 СЗ РФ. 2003. № 10. Ст. 923.

2 СЗ РФ. 2004. № 38. Ст. 3779.

3 Федеральный закон от 28 декабря 2004 г. № 187’ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» // СЗ РФ. 2005. № 1 (часть I). Ст. 13.

1 См.: Федеральный закон от 7 августа 2001 г. № 115 ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2001. — № 33. — Ст. 3418.

2 См.: Постановление Правительства Российской Федерации от 18 января 2003 г. № 27 «Об утверждении положения о порядке определения перечня организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их участии в экстремистской деятельности, и доведение этого перечня до сведений организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иньм имуществом // Собрание законодательства Российской Федерации. -2003.-№ 4.-Ст. 329.

3 См.: Выступление Министра внутренних дел Российской Федерации Р. Нургалиева на расширенном заседании Коллегии МВД РФ (Москва, 15 февраля 2005 г.) // Hwww.mvd.ru/index.php?newsid=5137

Институт правопреемства в международном праве

СОДЕРЖАНИЕ

1 Понятие правопреемства государств в международном праве

1.1 Понятие правопреемства государств в международно-правовой доктрине

1.2 Понятие правопреемства в международных конвенциях

2 Венская конвенция о правопреемстве государств в отношении договоров 1978 г.

3 Венская конвенция о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и государственных долгов 1983 г.

3.1 Общие положения

3.2 Правопреемство государств в отношении государственной собственности

3.3 Правопреемство государств в отношении государственных архивов

3.4 Правопреемство государств в отношении государственных долгов

Список использованных источников

1 Понятие правопреемства государств в международном праве

1.1 Понятие правопреемства государств в международно-правовой доктрине

правопреемство государство венская конвенция

Проблема правопреемства государств признается одной из наиболее спорных и противоречивых в международно-правовой доктрине. Изначальная причина этой сложности связана с происхождением самого термина. Правопреемство как смена одного субъекта другим в несении соответствующих прав и обязанностей берет истоки в римском праве. Отраженное в национальных правовых системах европейских стран, правопреемство предполагает два обязательных условия: смерть наследодателя и переход правовых отношений от последнего к законному наследнику.

До начала XX в. исследователи института правопреемства отождествляли действие соответствующих норм в области частного и публичного права. Тем не менее на сегодняшний день эта аналогия подвергается критике. Принципиальное различие заключается в природе субъектов правопреемства: правопреемство в области частного права предполагает прекращение как юридического, так и физического существования лица, тогда как правопреемство в области публичного права обусловлено прекращением существования государства лишь в правовом плане, при этом его материальные компоненты (территория, население) не исчезают, а лишь претерпевают изменения. Таким образом, употребляя термин «правопреемство» в связи с международными правами и обязанностями государств, следует иметь в виду его относительный «метафорический» характер.

Дополнительную сложность привносит аналогия между правопреемством различных субъектов международного права. В этом смысле термин «правопреемство» используется применительно к государствам, правительствам и международным организациям.

Что касается правопреемства правительств, как справедливо отмечал один из основных специалистов в области правопреемства профессор Д. О’Коннелл, возникают сомнения в целесообразности аналитического различия между правопреемством государств и правительств. В современном международном праве действует общий принцип, согласно которому каждое новое правительство принимает права и обязанности предшествующего. Более того, государство выступает как обладатель международных прав и обязанностей, правительство является органом государства, и смена правительств не затрагивает прав и обязанностей государств. С теоретической точки зрения, понятие правопреемства государств включает два компонента, известных в англосаксонской доктрине как succession in fact и succession in law. Г.Кельзен определил их следующим образом: во-первых, правопреемство как территориальное изменение и, во-вторых, правопреемство как переход прав и обязанностей от одного государства к другому в результате этого изменения. Однако среди юристов не было выработано единого подхода к проблеме двойственности концепции ни в отношении обязательного наличия двух элементов, ни в отношении их содержания. В этой связи, представляется необъяснимой современная тенденция в западноевропейской доктрине, характеризующаяся отказом от какого бы то ни было определения правопреемства государств и ограничивающаяся непосредственным описанием практических случаев.

Относительно первого компонента, так называемого «фактического правопреемства», следует подчеркнуть, что территориальные изменения являются основным объектом юридического анализа. До середины XX в. международное право допускало завоевание «цивилизованными народами» иных народов и соответствующих территорий. Как следствие, аннексия выступала в качестве наиболее распространенной предпосылки правопреемства государств.

После Второй мировой войны международное право претерпело коренные изменения. С одной стороны, аннексия была запрещена в силу п. 4 ст. 2 Устава ООН. С другой стороны, борьба против колониальной зависимости, охватившая Азию, Африку и Латинскую Америку, способствовала выделению иной доминирующей предпосылки правопреемства — образование нового независимого государства. В этом контексте вновь возник спор о том, может ли социальная революция выступать основанием правопреемства государства.

Большинство западных ученых и представителей советской школы международного права придерживаются мнения, что подобные события не затрагивают правосубъектность государства и не влекут правопреемства. Тем не менее в советской и российской доктрине существовал и противоположный подход. Утверждалось, что внутренние изменения способны вызвать прекращение юридической личности государства. В частности, концепция правопреемства рассматривалась в связи с преобразованием общественно-политических укладов России в 1917 г., Китая в 1949 г., Кубы в 1959 г. В этих случаях необходимость правопреемства обосновывается сменой общественно-экономической формации. Важность экономического фактора подчеркивается не только применительно к Российской революции 1917 г. и к процессу деколонизации, но и к процессу правопреемства вообще. Экономическое положение государства играет важную роль при правовой оценке территориальных изменений и их последствий: экономический фактор моделирует последующие практические результаты в области правопреемства.

Конец XX в. был отмечен новыми изменениями в политической ситуации: крахом системы Варшавского договора и обострением борьбы за национальную независимость народов отдельных стран бывшего социалистического лагеря. Возникновение независимых государств в Западной и Восточной Европе (разделение Советского Союза, Чехословакии и Югославии, объединение Германии) потребовало выработки нового подхода к проблеме территориальных преобразований как предпосылке правопреемства государств.

Еще более противоречивым является толкование второго компонента правопреемства, связанного с переходом прав и обязанностей от одного государства к другому. В период господства классического международного права общее признание получила теория универсального правопреемства. Ее создатель Г. Гроций отмечал: «Личность наследника в силу преемства как публичной, так и частной собственности мыслится как то же лицо, что и умерший предшественник». Неизменность юридической личности подвергшейся модификации территории предопределяла автоматический переход прав и обязанностей предшественника к преемнику. Заслуга этой доктрины заключается в том, что она послужила отправным пунктом для выработки принципа правопреемства в отношении прав и обязанностей государств с некоторыми исключениями.

Критика теории универсального правопреемства основывалась на невозможности переноса норм частного права в сферу публичного права, поскольку права и обязанности индивидов несравнимы с правами и обязанностями государств. Отрицание этой теории практикой государств привело к выработке другой радикальной концепции, согласно которой государство принимает на себя обязательства согласно своему волеизъявлению. Ее приверженцы ссылаются на отсутствие правовой связи между государством-предшественником и государством- преемником. Ввиду разрыва между устранением одного суверенитета и распространением другого государство-преемник получает право принимать все, что может, и отвергать все, что хочет. Эта доктрина отрицает существование какого-либо общего принципа в области правопреемства и передает на усмотрение государства вопрос о принятии прав и обязанностей. Данный тезис в своем наиболее радикальном проявлении был взят на вооружение новыми независимыми государствами Азии и Африки и получил название tabula rasa, или теория «чистой доски». Вновь утверждалось, что государство не связано никакими договорами и не наследует никаких конкретных обязательств.

В конечном счете, обе доктрины приводят к необходимости принятия компромиссного решения, т.е. к попытке выработать общие нормы правопреемства на базе анализа практических случаев.

1.2 Понятие правопреемства в международных конвенциях

Задача кодификации института правопреемства, поставленная перед Комиссией международного права ООН в 1949 г., вызвала много трудностей, связанных с противостоянием между различными блоками государств. Рассмотрение вопросов правопреемства неоднократно откладывалось. Наконец, в резолюции 1686 (XVI) 1961 г. ГА ООН включила тему правопреемства в число первоочередных.

Начиная с 1967 г., отказавшись от рассмотрения проблем правопреемства правительств и международных организаций, КМП ООН выделила два основных направления работы:

— правопреемство государств в отношении договоров;

— правопреемство государств в других областях, помимо договоров, позднее ограниченных государственной собственностью, государственными архивами и государственными долгами.

Для исследования в каждой из двух обозначенных областей правопреемства был назначен специальный докладчик: для правопреемства в отношении договоров — X. Уолдок, впоследствии замененный Ф. Уалатом, и для правопреемства в других областях, помимо договоров — М. Беджауи.

На первоначальном этапе кодификации проблема понятия правопреемства представлялась «теоретическим и академическим вопросом», носящим «абстрактный характер» и не имеющим «практической ценности». Позже КМП ООН вернулась к этому вопросу и в результате долгих дебатов пришла к заключению, что под правопреемством государств следует понимать «смену одного государства другим в несении ответственности за международные отношения какой-либо территории», не подразумевая идеи наследования прав и обязанностей в результате этого события. Как указывалось, именно эта формулировка обычно использовалась в практике государств и лучше всего подходила для описания в нейтральных выражениях любых частных случаев правопреемства, независимо от статуса данной территории.

Особо подчеркивалась необходимость применения одного и того же понятия правопреемства в Конвенции о правопреемстве государств в отношении договоров 1978 г. ив Конвенции о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и государственных долгов 1983 г., что и нашло отражение в заключительной редакции соответствующих статей обоих документов.

Анализ деятельности КМП ООН по выработке дефиниции правопреемства государств свидетельствует о том, что основная полемика развивалась вокруг двойственности понятия. В этом смысле обращает на себя внимание несоответствие между названиями конвенций и содержащимся в них определением.

Как отмечалось ранее, конвенционное понятие охватывает лишь первый компонент, т.е. «практическое правопреемство». В то же время из содержания конвенций явствует, что объектом регулирования является не «практическое», а «юридическое правопреемство» или переход прав и обязанностей от государства-предшественника к государству-преемнику.

Возможность преодоления этого противоречия заключается в ином толковании конвенционного понятия правопреемства. Несмотря на то что авторы конвенций желали избежать закрепления какой-либо презумпции перехода прав и обязанностей, было бы неверно утверждать, что подобный переход не будет осуществляться. Таким образом, фраза «в несении ответственности за международные отношения какой-либо территории» может интерпретироваться как «переход прав и обязанностей», тогда как фраза «смена одного государства другим» указывает на территориальные изменения. Подобное толкование определения «правопреемства государств» включая несколько положительных моментов:

— во-первых, выполняет важную задачу объединения максимального числа практических ситуаций правопреемства;

— во-вторых, содержит искомый баланс между двумя компонентами правопреемства;

— в-третьих, позволяет сохранить дефиницию, обладающую ценной для науки лаконичностью и широко используемую в доктрине и практике государств.

2 Венская конвенция о правопреемстве государств в отношении договоров 1978 г.

Кодификационный процесс в области правопреемства государств развивался в исторический период активизации национально-освободительных движений против колониальной зависимости, охвативших азиатский, американский и африканский континенты, и образования новых независимых государств на территории бывших колоний. Этот период определил новую расстановку сил на мировой политической арене, что отразилось на процессе выработки и содержании международных документов в рамках ООН, в том числе Венской конвенции о правопреемстве государств в отношении договоров 1978 г.

Как явствует из названия Конвенции, ее положения устанавливают правовой режим в отношении одного объекта правопреемства, договоров. В соответствии с пп. а п. 1 ст. 1, «договор означает международное соглашение, заключенное между государствами в письменной форме и регулируемое международным правом, независимо от того, содержится ли такое соглашение в одном документе, в двух или нескольких, связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования». Текст пп. а п. 1 ст. 2 дословно воспроизводит определение, закрепленное в аналогичной статье Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.

В отношении общих положений представляется важным подчеркнуть, что в сферу регулирования Конвенции входят также договоры, учреждающие международные организации, и договоры, принятые в рамках международной организации (ст. 4). Напротив, исключаются из сферы регулирования, т.е. не затрагиваются правопреемством, установленные договором границы и права и обязательства, относящиеся к режиму границ (ст. 11) и иные территориальные режимы (ст. 12).

Текст Конвенции подразделяется на семь частей. Структура Конвенции определяется выделением трех основных категорий правопреемства государств:

— правопреемство в отношении части территории (часть II);

— новые независимые государства (часть III);

— объединение и отделение государств (часть IV).

Наиболее детальное развитие получила часть III, устанавливающая режим правопреемства новых независимых государств, т.е., бывших колоний. Именно эта часть Конвенции подверглась наиболее жесткой критике и послужила причиной продолжительного, почти двадцатилетнего, периода ожидания пятнадцати ратификационных грамот, необходимых для ее вступления в силу. Достаточно отметить, что общее правило правопреемства в отношении этой категории устанавливает, что «новое независимое государство не обязано сохранять в силе какой-либо договор или становиться его участником в силу исключительно того факта, что в момент правопреемства государств этот договор был в силе в отношении территории, являющейся объектом правопреемства государств» (ст. 16). Таким образом, в Конвенции наблюдается явная оппозиция между регулированием правопреемства новых независимых государств и других случаев правопреемства.

Применительно к правопреемству государств Центральной и Восточной Европы, в частности государств, возникших на территории бывшего СССР, наибольший интерес представляет анализ правового режима, устаковленного для отделения государств (ст. 34-37). Прежде всего, важно отметить, что Конвенция 1978 г. не проводит четкого различия между категориями «отделение» и «разделение» государств. Так, ст. 34 устанавливает положения, относящиеся к отделению части или частей территории государства, образующих одно или несколько государств, «независимо от того, продолжает ли существовать государство-предшественник». Статья 35 содержит положения, относящиеся непосредственно к случаю продолжения существования государства после отделения от него части или частей территории.

Что касается режима правопреемства для отделения, Конвенция устанавливает общий принцип перехода договорных обязательств в сочетании с территориальным принципом, хотя и с важными исключениями. Для договоров, находящихся в силе на момент правопреемства государств, переход обязательств не применяется, если государства договорились об ином (пп. а п. 2 ст. 34 и пп. а п. 1 ст. 35) и если применение этого договора в отношении государства-преемника несовместимо с объектом и целями этого договора или коренным образом изменяет условия его действия (пп. б п. 2 ст. 34 и пп. б п. 1 ст. 35).

Схожий правовой режим устанавливается для участия в договорах, не находившихся в силе на момент правопреемства (ст. 36), и в договорах, подписанных государством-предшественником под условием ратификации, принятия или утверждения (ст. 37). В обоих случаях участие государства-преемника исключается, если оно несовместимо с объектом и целями данного договора или коренным образом изменяет условия его действия (п. 3 ст. 36 и п. 2 ст. 37) и если в соответствии с характером самого договора требуется согласие всех его участников (п. 4 ст. 36 и п. 3 ст. 37). В этом контексте трудно не согласиться с мнением, что общий принцип перехода договорных обязательств при правопреемстве государств, как он сформулирован в Конвенции, вступает в противоречие с ограничительными оговорками, что, в свою очередь, затрудняет его практическое применение. Более того, эффективность общего принципа перехода договорных обязательств значительно снижается ввиду того, что согласно Конвенции за государствами сохраняется право прийти к иному соглашению.

3 Венская конвенция о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и государственных долгов 1983 г.

3.1 Общие положения

Венская конвенция 1983 г., как и ее предшественница, касающаяся договоров, несет на себе отпечаток эпохи антиколониального движения. Тот факт, что она до сих пор не вступила в силу, служит подтверждением спорности ее практической ценности и несовершенства ее положений.

Структура Конвенции разработана в зависимости от трех объектов регулирования:

— государственной собственности (Часть II);

— государственных архивов (Часть III);

— государственных долгов (Часть IV).

В свою очередь правовой режим каждого из объектов регулирования зависит от соответствующей категории правопреемства. В отличие от Конвенции 1978 г. в Конвенции 1983 г. выделяется пять категорий правопреемства:

— передача части территории государства;

— новое независимое государство, объединение государств;

— отделение части или частей территории государств;

— разделение государств.

В Конвенции 1983 г. четко прослеживается различие между «отделением» и «разделением». В соответствии с положениями Конвенции, регулирующими переход собственности, архивов и долгов, отделение происходит, когда часть или части территории государства, продолжающего существовать, отделяются от него и образуют одно или несколько государств- преемников, разделение же имеет место, когда при аналогичных событиях государство-предшественник прекращает свое существование. Иными словами, правовая оценка случаев отделения или разделения государства зависит от сохранения или прекращения международно-правовой личности государства- предшественника (ст. 17-18, 30-31, 40-41).

3.2 Правопреемство государств в отношении государственной собственности

Часть II Конвенции 1983 г. регулирует правовой режим государственной собственности. Структура этой части (раздел 1 «Введение», содержащий общие положения, и раздел 2 «Положения, относящиеся к определенным категориям правопреемства государств») воспроизводится в последующих частях, касающихся государственных архивов и государственных долгов.

Статья 8 устанавливает, что «для целей статей настоящей Части, «государственная собственность государства-предшественника» означает имущество, права и интересы, которые на момент правопреемства государств принадлежали согласно внутреннему праву государства-предшественника этому государству». Можно выделить четыре основных элемента определения:

— во-первых, объектом регулирования является государственная собственность, следовательно, положения Конвенции не затрагивают права собственности физических и юридических лиц. Помимо этого косвенного положения о защите прав и обязательств физических и юридических лиц, существует прямое положение, закрепленное в ст. 6;

— во-вторых, речь идет о государственной собственности государства-предшественника. Тем самым из сферы регулирования исключается собственность иных государств. И вновь, это косвенное положение дублируется прямым указанием на отсутствие последствий правопреемства государств для собственности третьего государства, установленным в ст. 12;

— в-третьих, государственная собственность определяется в довольно широкой формулировке, охватывающей «имущество, права и интересы»;

— в-четвертых, критерием определения государственной собственности служит внутреннее право государства-предшественника.

Следует рассмотреть ряд других общих положений данной части Конвенции, без которых концепция правопреемства в отношении государственной собственности была бы неполной, в частности, статьи о сфере применения, последствиях перехода и дате перехода воспроизведены дословно для каждого из трех объектов правопреемства. Например, согласно ст. 10 дата перехода государственной собственности совпадает с моментом правопреемства, тем не менее, за государствами сохраняется право разрешить этот вопрос в договоре или передать его на рассмотрение соответствующему международному органу. Также необходимо упомянуть положение ст. 11, предусматривающее переход государственной собственности без компенсации.

Несмотря на то что авторы Конвенции стремились провести четкую границу между категориями отделения и разделения государств, некоторая неясность практического критерия разграничения между этими понятиями присутствует в режиме распределения объектов правопреемства, почти идентичном в обоих случаях. Если обратиться к соответствующим ст. 17 и 18, регулирующим правопреемство в отношении государственной собственности, единственное различие касается перехода недвижимой государственной собственности, находящейся за пределами территории государства-предшественника.

И при отделении, и при разделении государств правовой режим перехода государственной собственности основывается на территориальном принципе в сочетании с принципом справедливости. Территориальный принцип применяется при правопреемстве в отношении недвижимой государственной собственности, находящейся на территории государства-предшественника, и движимой государственной собственности, связанной с деятельностью на данной территории. Принцип справедливости действует при распределении движимой собственности, не связанной с деятельностью на данной территории, и в случае разделения государства при разделении недвижимой собственности, находящейся за его пределами. В последнем случае этот принцип выступает не только в качестве уравновешивающего территориальный принцип, но и в качестве нормы позитивного права. Принцип справедливости также применяется при разрешении вопроса о компенсации.

Если территориальный принцип распределения не вызывает возражений ввиду неоспоримой логики и устойчивого практического применения, принцип справедливости подвергается заслуженной критике по причине его абстрактного характера. При выработке Конвенции неоднократно подчеркивалась необходимость введения объективных критериев его применения. К ним можно было бы отнести: площадь территории, численность населения, наличие природных ресурсов, национальный доход, жизнеспособность территории.

Также следует обратить внимание на отсутствие положений о связи между переходом государственной собственности и долговых обязательств, тем более что в статьях, касающихся государственных долгов, такая связь установлена.

3.3 Правопреемство государств в отношении государственных архивов

Часть III Конвенции о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и государственных долгов 1983 г. регулирует правопреемство государств в отношении государственных архивов. Статья 20 определяет «государственные архивы государства-предшественника» как совокупность документов любой давности и рода, произведенных или приобретенных государством-предшественником в ходе его деятельности, которые на момент правопреемства государств принадлежали государству-предшественнику согласно его внутреннему праву и хранились им непосредственно или под его контролем в качестве архивов для различных целей.

Как и в определении государственной собственности, можно выделить четыре основные характеристики понятия «государственные архивы»:

— во-первых, речь идет только о государственных архивах;

— во-вторых, о государственных архивах государства-предшественника, исключая из объекта правопреемства любой иной вид архивов;

— в-третьих, под архивами подразумевается «совокупность документов любой давности и рода», что предполагает широкий перечень объектов и многообразие классификаций. Хотя письменные источники остаются основной формой материализации государственных архивов, архивными документами также могут быть признаны гравюры, рисунки, планы и иные предметы. Критерием оценки выступает «хранение в качестве архивов». В этом контексте возникает проблема разграничения понятий «государственные архивы» и «предметы искусства, представляющие культурную и историческую ценность». Несмотря на то что, по мнению Комиссии международного права ООН, переход последних должен регулироваться нормами о правопреемстве в отношении государственной собственности или рассматриваться как реституция или передача, а не как правопреемство, примеры из практики государств свидетельствуют о том, что один и тот же объект может одновременно признаваться архивным документом и предметом искусства;

— в-четвертых, факт принадлежности государственных архивов государству-предшественнику определяется его внутренним правом.

Среди общих положений части III, формирующих концептуальную основу режима государственных архивов, важно выделить ст. 23 о переходе государственных архивов без компенсации по аналогии с соответствующей статьей относительно перехода государственной собственности. Как явствует из текста Конвенции, конфигурация архивов как одного из видов движимой собственности предопределяет идентичность регулирования правопреемства в отношении этих двух объектов. Тем не менее ряд конвенционных норм указывает на специфику государственных архивов, в частности, принцип неделимости архивных фондов, закрепленный в ст. 25. Выраженный как «сохранение целостности государственных архивов», этот принцип выступает в качестве защитительной оговорки для перехода архивных документов в различных случаях правопреемства. Значение принципа неделимости неоспоримо, но ввиду отсутствия детального толкования его практическое применение может повлечь серьезные затруднения, связанные, например, с передачей предметов, не поддающихся воспроизведению и представляющих интерес для нескольких государств-преемников.

Очевидно, что принцип неделимости архивов порождает конфликты при отделении и особенно при разделении государств. Так, например, данный принцип может противопоставляться другим принципам распределения архивов при разделении государства: функциональному принципу (переходу архивов, необходимых для «нормального управления территорией», согласно пп. а п. 1 ст. 31), территориальному принципу (переходу архивов, имеющих непосредственное отношение к территории данного государства-преемника, согласно пп. б п. 1 ст. 31) или принципу справедливого распределения, предусмотренному в п. 2 ст. 31.

Также представляется затруднительным практическое применение принципа неделимости архивных фондов в сочетании с необходимой гарантией «права народов государств-преемников на развитие, на информацию и на их культурное достояние» (п. 4 ст. 31).

3.4 Правопреемство государств в отношении государственных долгов

Правопреемство государств в отношении государственных долгов регулируется в части IV Конвенции 1983 г. В соответствии со ст. 33 «государственный долг означает любое финансовое обязательство государства предшественника в отношении другого государства, международной организации или любого иного субъекта международного права, возникшее в соответствии с международным правом».

Как и в ранее рассмотренных дефинициях государственной собственности и государственных архивов, выделяются пять особенностей определения:

— во-первых, объектом регулирования является государственный долг;

— во-вторых, государственный долг государства-предшественника;

— в-третьих, государственный долг означает финансовое обязательство, исключая, таким образом, иные виды обязательств;

— в-четвертых, круг кредиторов ограничивается субъектами международного права, оставляя за пределами сферы регулирования обязательства государств перед физическими и юридическими лицами. Важно подчеркнуть, что это положение было объектом острых дискуссий при принятии текста Конвенции и позднее стало одной из причин отказа государств от ее ратификации;

— в-пятых, финансовое обязательство должно возникать в соответствии с международным правом. В этом положении косвенно отражена непередаваемость так называемых «одиозных долгов».

В девятом докладе Специального докладчика М. Беджауи имеется глава, посвященная «одиозным долгам», определенным как:

«а) любые долги, согласованные государством-предшественником для достижения целей, противоречащих основным интересам государства-преемника или переданной территории;

б) любые долги, согласованные государством-предшественником в целях и в отношении объекта, которые не соответствуют международному праву, и, в частности, принципам международного права, установленным в Уставе ООН».

В отличие от государственной собственности и государственных архивов, понятие государственных долгов создает комплексное правоотношение, охватывающие три элемента: сторону, которая действует в осуществлении права (должника), сторону, которой это право принадлежит (кредитора) и объект данного права (действие, которое должно быть исполнено). Таким образом, в силу положений Конвенции 1983 г. в правоотношение между должником и кредитором вовлекается третья сторона, государство-преемник и соответственно в конвенционном правоотношении между государством-предшественником и государством-преемником третьей стороной, оказывающей влияние на правоотношение, выступает кредитор. В этом смысле ст. 36 Конвенции устанавливает, что «правопреемство государств как таковое не затрагивает прав и обязательств кредиторов». Иначе говоря, третьему государству, являющемуся кредитором, принадлежит право, которым государство-предшественник и государство-преемник не могут распорядиться по своему усмотрению.

Для каждой из категорий правопреемства государств в Конвенции применяется общее правило перехода долговых обязательств от предшественника к преемнику, за исключением «нового независимого государства». В отношении этой категории общим правилом признается, что «никакой государственный долг государства-предшественника не переходит к новому независимому государству» (ст. 38).

Правило перехода для категорий «отделения» (ст. 40) и «разделения» государств (ст. 41) закреплено в идентичных формулировках: если заинтересованные государства не условились иначе, государственный долг гфсударства-предшественника переходит к государству-преемнику в справедливой доле с учетом, в частности, имущества, прав и интересов, которые переходят к государству-преемнику в связи с данным государственным долгом. Эффективность установленного правила перехода существенно снижается ввиду неясности принципа справедливости, лежащего в основе данного режима долговых обязательств и также ввиду возможности достижения иного соглашения между государствами, вовлеченными в процесс правопреемства.

В целом относительно содержания Конвенции 1983 г. можно сделать вывод, что не был достигнут необходимый баланс между эффективностью ее норм и их прогрессивностью. Ее применение для современных случаев правопреемства носит преимущественно ориентационный характер. Ограниченное использование Конвенции 1983 г. в практике государств Центральной и Восточной Европы объясняется не только тем фактом, что Конвенция не вступила в силу. Практическая ценность Конвенции значительно снижается ввиду расплывчатости и неясности и зачастую идеологической направленности ее положений.

Список использованных источников

1. Аваков, М.М. Правопреемство освободившихся государств / М.М. Аваков. — М., 1983.

2. Власова, JI.B. Правопреемство государств в отношении договоров / JI.B. Власова. — Минск: Изд-во БГУ, 1982.

3. Международное публичное право. Общая часть: учеб. Пособие / Ю.П. Бровка [и др.]; под ред. Ю.П. Бровки, Ю.А.Лепешкова, Л.В.Павловой. / Минск: Амалфея, 2010. 496 с.

4. Залинян, A.M. Правопреемство государств: проблемы и пути их решения / A.M. Залинян. — Ереван, 2000.

5. Международное право: учебник для вузов / Г.В. Игнатенко [и др.]; под ред. Г.В. Игнатенко, О.И. Тиунова. — М.: Норма: Инфра-М, 1999.

6. Захарова, Н.В. Правопреемство государств / Н.В. Захарова. — М., 1973.