Харбин — продукт колониализма

Ли Мэн

Как известно, нынешний китайский город Харбин появился как центр Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), построенной русскими инженерами и китайскими рабочими в 1898-1903 гг. Дорога соединила Сибирскую железную дорогу с Владивостоком, пройдя через китайскую территорию. С того времени россияне начали переселяться в Северо-Восточный Китай, на территорию, известную иностранцам как Маньчжурия. К середине первого десятилетия нынешнего века в этом районе уже проживало более 70000 переселенцев из г России, в том числе служащие КВЖД и российской императорской армии. Автор вышеупомянутой статьи задался вопросами, был ли этот процесс колониализмом, какое влияние КВЖД оказала на развитие Северо-Восточного Китая, и, проведя сравнение с деятельностью японских оккупантов в Китае (1931-1945), пришел к выводу, что русские приехали в Маньчжурию как друзья и их никак нельзя назвать колонизаторами. К сожалению, автор статьи, упрекая отдельных лжеисториков в пропагандистских домыслах о российском колониализме, не дал убедительных доказательств своим высказываниям.

Как известно, до начала 1918 г. в Харбине размещались российская администрация КВЖД, а также русская полиция, суд и войска. После Октябрьской революции и гражданской войны огромное количество беженцев приехало на Дальний Восток и далее в Харбин, население которого к началу 20-х годов достигало 100000 человек. Следовательно, при обсуждении вопроса о том, был ли российский колониализм в Харбине, необходимо рассматривать ситуацию до 1918 г. отдельно от ситуации последующего периода, когда власть в городе перешла в руки китайской администрации.

22-го мая 1896 года (ст. ст.) в Москве был подписан секретный договор, по которому правительство Китая разрешило Русско-Китайскому банку построить и эксплуатировать железную дорогу на территории Северо-Восточного Китая. В Статье 4 этого договора ясно сказано: Соединение этой железной дороги с русской железной дорогой не может служить предлогом к какому-либо захвату китайской территории или покушению на верховные права его величества императора китайского(1). В Статье 5 договора, кроме того, сказано: В мирное время Россия будет иметь то же право на сквозной провоз своих войск и припасов, лишь с теми остановками, которые вызываются требованиями транспортной службы.(2). Согласно последующим, более конкретным до Харбин — продукт колониализма договорам между двумя государствами, русские имели право арендовать территорию по обе стороны линии КВЖД и приобретать необходимые д стройки железной дороги материалы на этой территории.

В середине XIX в., еще до того как русские начали интересовать Северо-Восточным Китаем, другие западные державы уже открыли ворот долго закрытой страны с помощью своих вооруженных сил. После Опиумной войны 1848 г. Англия, Франция, Германия и Япония одна за другой заставили Китай открыть им портовые города и разрешить им иметь концессии в городах. Вслед за этим, Россия тоже подписала несколько договоров с китайским правительством и получила право иметь концессии в городах Xaнькоу, Тяньцзине. В 1895 г. Китай проиграл войну с Японией. Это поражение окончательно показало всему миру слабость Китая. Видя, что Китай не в сил защищать свои интересы, Россия решила усилить политическое и экономическое влияние на Дальнем Востоке размещением своих вооруженных Маньчжурии и захватом незамерзающего порта Порт-Артура на берег Тихого океана. Для этого Россия заставила Китай подписать договор о пост КВЖД и, вслед за ним, согласно Петербургскому договору от 24 июня 1898 г. Компания КВЖД получила разрешение построить южную ветвь КВЯ Харбина до Порт-Артура. На самом деле, за спиной частной Компании КВЖД стояла Российская Империя, так что нетрудно понять, почему на КВЖД, в том числе и в Харбине, начали действовать русские законы, был учрежден русский суд и созданы русская железнодорожная охрана и русская полиция. Таким образом Россия фактически колонизировала огромную территорию Китая, где и построила русский город Харбин.

Харбин находится на берегу реки Сунгари и является местом соединения КВЖД и водного пути, по которому можно добраться пароходом до Хабаровска. До 1898 г. там была маленькая китайская деревня, где россияне решили разместить администрацию КВЖД, и начали строить на этом месте город. Во время постройки железной дороги здесь жили несколько десятков тысяч китайских рабочих, русские инженеры, купцы и люди других профессий из России. Однако россияне и китайцы селились отдельно. В районах, где жили россияне, были построены православные церкви и здания в европейском стиле, названия улиц и вывески магазинов были написаны по-русски, открыты русские школы для детей служащих КВЖД.

Как же понимали и ощущали свое положение россияне в Харбине? Ответ на этот вопрос можно найти в воспоминаниях русских харбинцев.

Так, журналистка и поэтесса Юстина Крузенштерн-Петерец (1903-1983), отец которой был офицером царской армии и служил с начала XX в Харбине, провела в этом городе свое детство и молодость. Она писала в их мемуарах: До первой мировой войны в Маньчжурии стояли русские войска — Пограничная стража Заамурского округа…, были также жандармерия и полиция. По договору с Китаем все это предназначалось для охраны арендованной на 99 лет десятиверстной полосы Китайско-Восточной железной дороги и ее административного центра Харбина. Но у стороны, располагающей войсками, не спрашивают, на сколько шагов она вышла из очерченной зоны Маньчжурия фактически стала русской колонией… Были в Маньчжурии и русский суд, русские школы, больницы, театры, пресса. Короче говоря там были хозяевами.(3). Надо сказать, что ни по какому договору с Китаем Россия не получала права иметь государственную власть на китайской территории. Наоборот, согласно берлинскому контракту Китая с Компанией КВЖД от 27 августа 1896 г. (ст. ст.), охрана КВЖД являлась обязанностью китайского правительства.

Капитан царской армии Николай Байков (1872-1958), служивший на линии КВЖД в первые годы нашего века и бывший также популярным литератором среди русских читателей в Китае, так вспоминал о визите министра финансов России С.Ю. Витте, подчеркивая настоящую цель России в постройке железной дороги: К концу 1902 года постройка КВжд заканчивалась, и в начале 1903 года дорога должна была перейти в эксплуатацию. Инициатор постройки ее, министр финансов и премьер, граф Сергей Юльевич Витте, выразил желание осмотреть свое детище … Прибыв на станцию Маньчжурия, граф Витте сказал речь и, между прочим, упомянул, что он послан сюда Государем Императором не только осмотреть конечный участок Великого Сибирского пути, но и убедиться в прочности и незыблемости русских твердынь на берегах Тихого Океана.(4). Из Харбина он отправился в Порт-Артур и в Дальний, который был создан и выстроен по инициативе самого премьера и должен был играть выдающуюся роль как единственный наш незамерзающий порт на побережье Тихого Океана.(5). А о самой цели заселения Маньчжурии русскими Байков дальше говорит: Все же стремление русских в Маньчжурию было стихийно… В конце концов, русские осели здесь настолько плотно, вложив сюда свои капиталы, знания и труд, что Маньчжурия стала приобретать чисто русский облик. Русские, поселившиеся в крае, получили название маньчжурцев, а весь край стали называть Желтороссией.(6).

Харбин был российской колонией не только в глазах офицеров царской армии, но и в глазах большевиков. Несмотря на то, что Харбин находится вне России, 21-го ноября 1917 г. (ст. ст.) В.И. Ленин от имени рабоче-крестьянского правительства прислал телеграмму из Петрограда в Совет рабочих и солдатских депутатов Харбина, приказывая ему взять власть в городе. По этому указу председатель Совета М.Н. Рютин организовал восстание, которое окончилось поражением из-за вмешательства китайской армии по просьбе управляющего КВЖД генерала Д.Л. Хорвата.

Цитированные выше источники показывают, что россияне приехали в Северо-Восточный Китай вовсе не как друзья, и вовсе не в интересах двух соседних народов; Харбин был специально построен как административный центр российской колонии в Северо-Восточном Китае.

Ни российские, ни китайские историки не отрицают того факта, что КВЖД объективно играла важную роль в развитии китайской торговли и экономики в целом, и сделала край процветающим. Но это было не единственным результатом постройки железной дороги в Северо-Восточном Китае, и далеко не все результаты были положительными.

В 1898 г., в ответ на наступление иностранного капитала, вступление иностранных армий в Китай и насильственную христианизацию, в северном Китае поднялось Боксерское восстание против иностранцев, в Северо-Восточном Китае, это были именно россияне, которые называли повстанцев хунхузами или бандитами. Хунхузы продолжали существовать в течение длительного времени во многих районах Северо-Восточного Китая. Они серьезно угрожали не только российскому, но и нейтральному китайскому населению.

Кроме того, быстрое усиление русского влияния в Северо-Восточном Китае задело интересы Японии, которая тоже очень интересовалась этим районом. Открытый конфликт между Россией и Японией стал неизбежен по окончании постройки КВЖД в 1903 г. Прямым результатом конфликта стала Русско-Японская война 1904-1905 гг., которая происходила на китайской территории. Само собой разумеется, война была огромным бедствием для китайцев, которые еще не успели ощутить выгоду от КВЖД. Таким образом, обсуждая историческую роль КВЖД в развитии Сев Восточного Китая, и особенно ее влияния на жизнь китайского народа в первые годы нашего века, нельзя делать акцент только на положительных моментах.

После того, как Китай вернул себе административный контроль Харбином, и все больше и больше российских беженцев, включая бывших солдат и офицеров белой армии ехали в Харбин, положение россиян в городе и в Северо-Восточном Китае изменилось. Многие из них не могли найти работу и жили в бедности. В некоторых районах Харбина россияне жили ряде китайцами, и китайские торговцы пользовались соседством для сбыта своих товаров российским жителям. Появились и смешанные русско-китайские семьи. Но это совсем не значит, что все люди были равны и что не бывало, чтобы русские третировали коренное население Маньчжурии.

Презрительное отношение россиян к китайцам в Северо-Восточном Китае существовало и до и после первой волны эмиграции. Юстина Крузенштерн еще маленькой девочкой стала считать, что все китайцы существуют для того, чтобы сделать нашу жизнь более удобной … китайцу можно было сказать цуба (пошел вон), а русскому нельзя.(7). А Николай Байков, описывая трудные условия раннего периода постройки КВЖД, пишет так: Во время дождей глинистая почва превращалась в топкую невылазную грязь, где тонули в буквальном смысле груженые арбы и легковые дрожки с лошадьми. Чтобы перебраться через море грязи, европейцы часто прибегали к услугам китайцев, изображавшим из себя верховых животных.(8). Русская поэтесса Елизавета Рачинская, приехавшая в Китай как эмигрантка и нашедшая убежище в Харбине, так описывает китайцев: Все эти Чжаны, Суны и Ли подаваил нам чай в наших по-европейски отделанных и обставленных конторах, всегда успевали вовремя поднести зажженную спичку к сигарете небрежно вынутой из дорогого портсигара выхоленной рукой хозяина; они никогда опаздывали доставить нам прямо на квартиру, к утреннему завтраку, в больших корзинах, свежий, еще теплый хлеб, укутанный белоснежными полотенцами; за гроши приносили на плечиках идеально выутюженные и подкрахмленные летние платья и костюмы… Они были лучшей на свете прислугой…(9). Кто может сказать, что это сердечный комплимент гостеприимному народу? Василий Ушанов, сын станционного смотрителя на КВЖД, который родился вырос в Северо-Восточном Китае, уехал в США в 1922 г. и получил высшее образование на Западе, много лет спустя все еще четко отвечал да на вопрос были ли там [в Китае] классовые различия, ощущение того, что русские выше китайцев? По его мнению, китайцы были лишь работниками, вот и все.(10). Очевидно, что такое отношение этих четырех российских маньчжурцев по отношению к китайцам было не случайным явлением.

Однако надо признать, что среди россиян, живших в Китае в начал XX века, было немало людей, которые не только любили страну, где прожил много лет, но и изучали ее культуру и историю. Особенно следует упомянуть российских китаеведов, которые приехали в Северо-Восточный Китай первые годы нашего века, изучали и преподавали китайский язык и читали курсы по китайской культуре. Они организовали Общество русских ориенталистов, публиковали свои работы в харбинских журналах Вестник Азии, Вестник Маньчжурии, писали учебники по китайской истории и переводили на русский язык китайскую литературу. Одним из этих китаеведов был Павел Васильевич Шкуркин (1868-1942), который также преподавал в китайском военном училище в провинции Гирин.

Однако немногие среди молодого поколения, кто приехал в Китай после Октября и вырос в Китае, считал Китай своей второй родиной, действительно интересовался Китаем.

Исключеним среди них можно считать харбинского поэта Валерия Перелешина (1913-1992), который занимался переводом китайской поэзии на русский. В 1940-е годы в Шанхае у него было немало китайских учеников. Впрочем, Перелешин начал серьезно интересоваться китайской культурой не в то время, когда жил в Харбине, а только после того, как переселился в Пекин — культурный центр Китая. Но даже живя и работая в Пекине, а потом в Шанхае, Перелешин не успел создать значительного труда китайской культуре. Его переводы классической китайской поэмы Ли Сао и древнего китайского философского труда Дао Дэ Цзин были выполнены через много лет после того, как он уехал из Китая.

Интерес к китайской культуре, проявленный некоторыми российскими маньчжурцами, вовсе не означал, что оба народа хорошо знали друг друга. На самом деле, живя бок о бок полвека, они оставались совершенно чужими.

В 1920 г. известный китайский журналист и прозаик Цюй Цюбо путешествовал с юга Китая в Россию через Харбин и позже описал свои впечатления в книге Путешествие в голодную землю. В этой книге он описывает свое знакомство с одной русской семьей в Харбине и разговор с хозяевами: Они рассказывали мне о русской культуре и я спросил их, что они думают о китайской культуре, живя в Китае много лет. Они говорят: Мы не побывали в Китае. Вы думаете, что Харбин — это Китай? Русские эмигранты здесь живут совсем по-русски. У нас очень немногие знакомы с китайской культурой. Мы только немного учились китайской истории в коммерческом училище(11). До 1908 г. коммерческое училище в Харбине было единственной русской Школой, где преподавался китайский язык.

Ситуация с молодым поколением российских эмигрантов в этом отношении была не намного лучше. Известная в Харбине поэтесса Наталья Резникова в 1988 г. пишет: С сожалением должна признать, что китайская культура прошла мимо почти всех вас, выросших в Харбине…, мы жили в своей русской среде обособленно и питались прошлыми традициями своей страны, своей культуры.(12). Русские харбинцы, конечно, помнят Наталью Ильину (1914-1994), которая приехала в Китай в 19920 г., жила и училась в Харбине, работала журналистом в Шанхае и в 1947 г. возвратилась в СССР. В 1957 г. она опубликовала в Москве свой первый роман Возвращение, в котором описывала жизнь русских эмигрантов в Китае. Готовя вторую часть этого романа, Ильина написала письмо в Китай прося предоставить ей материалы о китайском студенческом движении. В Шанхае во время войны против Японии, когда сама Ильина тоже жила в этом городе. В своем письме Ильина пишет: Я знаю, что китайские студенты ходили по деревням и по рабочим кварталам города, разъясняя населению, что главная задача момента это прекратить гражданскую войну, и бросить силы на сопротивление Японии. Разбрасывались листовки. Населению разъясняли, что нельзя покупать японские товары. Но об этом я знаю очень и очень приблизительно. А чтобы хорошо написать надо звать поточней, поконкретней. Будьте так добры — помогите мне!(13). На самом деле, даже то, что Ильина знала очень и очень приблизительно, она узнала позже по книгам и по газетам(14). Из ее воспоминаний о своей жизни в Харбине и в Шанхае, и из ее очерков о шанхайской жизни Иными глазами (1946) читатель ничего не узнает о Китае.

Автор статьи Все остается людям считает: Харбин играл важную культурную и просветительскую роль в широком взаимообогащении двух великих культур — русской и китайской. Но нам совсем не трудно найти примеры из художественных произведений и китайских, и русских писатели 1920-1940 годов, чтобы доказать обратное.

В НАЧАЛЕ 1930-х годов жила в Харбине известная китайская писательница Сяо Хун (1911-1942). О своей жизни в Харбине она написала очень интересную книгу Рыночная улица (1936). В этой книге-биографии русские встречаются всего два-три раза в незначительных эпизодах. Остальные китайские писатели, жившие в Харбине в первой половине нашего века, почти ничего не писали о русских, которые жили рядом с ними.

В прозаических произведениях лучших русских писателей Харбина, читатель также редко встречается с китайцами. У самого известного в Харбине русского поэта Арсения Несмелова (1889-1945) и талантливого харбинского писателя Бориса Юльского (1912-?), которые в своих рассказах писали о жизни русских эмигрантов в Северо-Восточном Китае, редкие китайские персонажи обычно представлены ленивыми, тупыми, хитрыми, дикими или жестокими. Говоря же о тех людях, которые были русского происхождения, но воспитаны в китайских семьях, кто не мог говорить по-русски писатели не забывают подчеркнуть их дикость(15). А в романах Байкова китайцы, которые живут в тайге, являются скорее всего олицетворением природы, чем представителями великой культуры.

Таким образом, живя много лет в одном городе и не зная языка друга, россияне и китайцы не имели возможности взаимно обогатится в культурном отношении.

В рассказах русских писателей-харбинцев иногда можно встретить два-три китайских слова, чаще всего — фанзы (дом) и чифан (есть). Но даже из этих двух слов одно было понято ошибочно: русские думали, что чифан — это имя существительное еда, тогда как чифань — это глагол. Китайцы также заимствовали очень немного русских слов, такие как хлеб, ведро и машина. Вовсе не секрет, что мало кто из россиян, живших в Китае, знал китайский язык, а китайцы говорили с русскими в стиле моя-твоя не понимай (тех китайцев, которые имели возможность учиться в русских школах или институтах и хорошо знали русский язык, было совсем немного, особенно до 1945 г.). Только благодаря этому моя-твоя русские и китайцы понимали друг друга, но и то только на весьма низком уровне.

Несомненно, у многих бывших харбинцев сохраняется теплая и добрая память не только о Харбине, но и о Китае. Со своей стороны, китайский народ не забыл тех, кто был много лет у него в гостях. В середине 1950-х годов большинство российских маньчжурцев уехало или в СССР, или в третьи страны. Наддо однако заметить, что последующая история Китая, вплоть до настоящих не интересовала большинство бывших харбинцев, насколько можно судить по воспоминаниях и интервью, проведенными автором этой статьи.

Так, многие харбинцы слышали и до сих пор верят, что русское кладбище в Харбине было уничтожено во время китайской культурной революции. Но это не так. Во-первых, русское кладбище было перенесено в 1959 г. из центра города на окраину Харбина, на кладбище Хуаншань, хотя многие могилы и были оставлены на старом месте, где сейчас находится парк. Дело в том, что городское правительство перенесло только те могилы, которые были зарегистрированы родственниками или знакомыми умерших вслед за сообщением о перемещении кладбища. Теперь на кладбище Хуаншань сохраняется более 1200 православных могил, а рядом с ними — 735 еврейских могил. Во-вторых перемещение кладбища вообще не имело никакого отношения к культурной революции, которая началась только в 1966 г.

Сегодня русское кладбище посещается в основном туристами, приезжающими из России к могилам своих родственников и друзей. Когда-то русский поэт Арсений Несмелов так писал о забытом русском Харбине:

Да на русское кладбище

Забежит турист.

Он возьмет с собой словарик

Надписи читать…

А для сегодняшних посетителей кладбища русского словаря совсем не нужно.

А надо признать, что известный православный собор в центре Харбина — Собор Св. Николая был уничтожен хунвэйбинами в 1966 г., в начале культурной революции. Это случилось в те сумасшедшие годы, когда на китайской земле была уничтожена не одна церковь. Харбинские власти не забыли этого и уже сделали многое, чтобы сохранить остальные церкви и соборы.

В 1990 г., когда в России была опубликована книга, посвященная Харбину — сборник стихотворений и прозы Арсения Несмелова Без Москвы, без России, в Харбине вышел в свет альбом Архитектура города Харбина, в который включено более 400 цветных фотографий харбинских зданий, большинство из которых было построено русскими архитекторами и напоминает городу о его русском прошлом. Составитель и фотограф этого альбома — профессор Института архитектуры Харбина Чжан Хуайшэн.

В первой половине 1990-х годов, когда в России вышли такие книги о Харбине, как Маньчжурия далекая и близкая Г.В. Мелихова (1991) и Неизвестный Харбин Е. Таскиной (1994), китайские ученые также опубликовали монографии о русских в Китае. В 1993 г. вышла книга Хорват и КВЖД У Вэнсяня и Чжан Сюлань, а в Шанхае была опубликована История русских эмигрантов в городе Шанхае Ван Чжичжэна, в которой немало страниц посвящается и Харбину, и русским эмигрантам, переехавшим в Шанхай из Харбина.

А в 1996 г. молодой китайский историк Ди Чэнхуй издал в Харбине книгу В поисках корней Харбина. Самое интересное в этой книге — это открытие самого раннего документа, в котором упоминается слово Харбин. Это — официальный документ (1864) Династии Цин (1644-1911), где маньчжурское слово Харбин упоминается в смысле узкий остров, находящийся на реке Сунгари, напротив нынешнего Харбина. Русским харбинцам известны строки Несмелова:

Здесь построим русский город,

Назовем — Харбин

Да, Харбин был построен как русский город, но то, что русские придумали русское название для города, остается только поэтической легендой.(16)

В 1997 г. вышла в Пекине книга нескольких авторов Ряска на ветру и под дождем — российские эмигранты в Китае (1917-1945). Это — книга об истории пребывания россиян в Китае, воссоздающая широкую картину жизни российских эмигрантов не только в Северо-Восточном Китае и в Шанхае, но и в Синьцзяне и в других городах.

И в самом Харбине китайцы не замалчивают историю города. В 1990-1991 гг. на страницах харбинской газеты Новая вечерняя шло оживленное обсуждение истории города, которое обратило на себя широкое внимание харбинцев. Большинство китайских ученых соглашаются с тем, что россияне играли огромную роль в ранней истории города, связанного с КВЖД. Кроме того, китайский ученый, профессор Хэйлунцзянского университета Дяо Шаохуа изучал русскую литературу в Харбине до 1925 г. Его статьи были опубликованы и в китайских журналах, и на Западе, в частности, в 3 журнала Россияне в Азии (Торонто).

За последние годы в России были защищены всего две кандидатские диссертации по русской эмигрантской литературе в Китае. Первая была защищена в 1994 г. в Иванове, а вторая — в 1996 г. в Москве. Авторы обеих диссертаций — китаянки

К сожалению, обо всем этом российские харбинцы, которые теперь живут в России и на Западе, почти ничего не знают. Как и прежде, многие из них и до сих пор не интересуются тем, что происходит на китайской земле. Одна из причин состоит в том, что не хватает общения между китайскими и российскими историками. А обмен мнениями, информацией и материалами.

Что бы ни думали русские — давно уехавшие харбинцы Харбине, и какова бы ни была цель российской администрации сегодняшние китайские харбинцы не забывают россиян как советский народ помнит, что китайские студенты учились в русских и советских институтах Харбина, что число этих студентов после войны увеличилось. Китайский народ не может забыть, что в 1950-е год Союз во многом помогал Китаю в строительстве. В Харбине до с дня стоят два памятника советским воинам, погибшим в боях за освобождение Северо-Восточного Китая от рук японских оккупантов в августе 1945 г. Но то, что написано на этих памятниках, обращает на себя особое внимание посетителей. Если по-китайски написано: Вечная слава героям, павшим свободу и независимость Китая, то по-русски написано так: Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость Союза Советских Социалистических Республик, как будто Северо-Восточный Китай, где отдали свою жизнь советские солдаты и офицеры во время войны — это территория Советского Союза.

Видевший многое в течение века Харбин сам может свидетельствовать, был бы ли он русским городом, если бы не было российского колониализма. А, уважая национальное чувство китайского народа, никто не должен упрекать его в том, что в 1998 г. харбинские китайцы решили не праздновать столетний юбилей города.

Список литературы

1. Гримм Э.Д. Сборник договоров и других документов по истории международных отношений на Д. Востоке (1842-1925). — М.: Институт востоковедения. — 1927. С. 105

2. Там же. С. 106.

3. Воспоминания Ю.В. Крузенштерн-Петерец // Россияне в Азии. — 1997. — 4. С. 172-173

4. Записки заамурца. Воспоминания Н.А. Байкова. Маньчжурия 1902-1914 Избранное // Россияне в Азии. — 1997. — 4. — С. 74.

5. Там же. С. 77.

6. Там же. С. 86.

7. Воспоминания Ю.В. Крузенштерн-Петерец // Россияне в Азии. — 1997. — 4. С. 138

8. Записки заамурца. Воспоминания Н.А. Байкова. Маньчжурия 1902-1914 Избранное // Россияне в Азии. — 1997. — 4. — С. 42; Байков Николай, От Хингана до Харбина. Путевые заметки // Рубеж. — 1995. — 2/864. — С. 301.

9. Рачинская Елизавета. Перелетные птицы. Воспоминания посвящаются Харбину и харбинцам. — Сан-Франциско. — 1982. — С. 92-93.

10. Russian Emigre Recollections: Life in Russia and California. Interview witi Ushanoff, conducted by Richard A Pierce, July 1981, with written recollection V. Ushanoff, 1979. The Bancroft Library. The University of California at Berkele

11. Цюй Цю-бо. Избранное. Изд. народной литературы. Пекин. — 1959. — С. 40.

12. Резникова Н. В русском Харбине // Новый журнал. — 1988. — 172-173. — С. 386

13. Письмо Натальи Ильиной к Яо Чжену от 22-го ноября 1959 г. Архив, г. Шанхая С. 38-3-223.

14. Там же.

15. См. Несмелов А Ламозы // Рубеж. — 1940. — 30;

16. О русских гипотезах происхождения слова Харбин см. статью Мелихова Зарисовки старого Харбина // Проблемы дальнего Востока. — 1990. — 2.