ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ. 2000, N 6. С. 102-115., М.А. РАХМАТУЛЛИН, НОВОЕ
ПЕРИОДИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ ПО ИСТОРИИ ДВИЖЕНИЯ ДЕКАБРИСТОВ СОСТОЯЛОСЬ (1)
|В год 175-летия восстания декабристов с особенным удовлетворением |
|можно утверждать о реальном увеличении числа тематических изданий по |
|отечественной истории. Санкт-Петербургским филиалом Института |
|Российской истории РАН подготовлены и изданы уже три его выпуска. |
|Редактор-составитель сборников П.В. Ильин установил для своего детища|
|самую высокую научную планку, смело взяв в качестве |
|»ориентира-образца» блестящие декабристоведческие сборники 1920-х гг.|
|с их уникальным авторским составом в лице выдающихся историков и |
|литературоведов П.Е. Щеголева, Ю.Г. Оксмана, А.Е. Преснякова, Н.К. |
|Пиксанова, С.Н. Чернова, Б.Л. Модзалевского и др. Определены и |
|основные принципы, которым обещает следовать составитель нового |
|издания: «Свобода выбора жанра и темы исследования,формы подачи, |
|свобода от обязательных идеологических формул» (I, с. 4). |
|Однако на пути достижения заявленной цели стоят сегодня очевидные |
|трудности, связанные с падением по известным причинам интереса к |
|декабристской тематике и, как следствие, — разрывом в подготовке |
|квалифицированных кадров. Остается надеяться на то, что материалы |
|стартовых выпусков нового сборника пробудят прежний интерес к этой |
|традиционной для отечественной историографии теме со множеством все |
|еще не решенных вопросов. Поэтому целиком оправдано заявление |
|редактора сборников об их открытости «не только для |
|специально-исторических работ, но и для трудов литературоведов, |
|культурологов, философов — всех, кто занимается изучением |
|декабристского времени» (там же, с. 5). |
|В трех увидевших свет выпусках опубликовано 28 материалов 19 авторов.|
|Распределение публикаций по разделам показывает, что в чисто |
|количественном плане предпочтение отдается собственно |
|исследовательским материалам — их 13. Раздел «Источники» представлен |
|семью, «Историография» — шестью материалами. Есть и две рецензии на |
|сравнительно недавно вышедшие работы по декабристской теме. |
|Парадоксально, но факт: после более чем полуторавекового интенсивного|
|изучения декабристского движения одним из центральных все еще |
|остается вопрос о том кого считать декабристом. На сегодняшний день |
|он не имеет однозначного, строго научного решения, и в поисках выхода|
|из этой явно ненормальной ситуации С.Е. Эрлих в статьях «Декабристы |
|»по понятиям»: определения словарей (1863-1998)» (II, с. 283-302) и |
|»Кого считать декабристом? Ответ советского декабрист-сведения (по |
|материалам библиографических указателей 1929-1994 гг.)» (III, с. |
|258-313) детально прослеживает эволюцию понятия «декабристы» и |
|приходит к выводу, что «весь спектр будущих определений» и всей |
|последующей разноголосицы заложили сами декабристы — П.Н. Свистунов, |
|И.Д. Якушкин, Д.И. Завалишин. Данные ими дефиниции исследователь |
|делит на два различных типа, для удобства анализа условно |
|обозначенных как «преступление» (участие в тайных обществах и |
|антиправительственных выступлениях) и «наказание» (репрессии, которые|
|подразделяются на арест во время следствия, судебное и |
|административное наказание). При этом Эрлих обращает внимание на |
|наиболее существенное, на его взгляд: если определения «участники |
|восстания 14 декабря» и «члены тайных обществ» дают твердое основание|
|однозначно |
|установить, является ли тот или иной деятель декабристом, то |
|определение «лица, пострадавшие вследствие возмущения», не столь |
|корректно. Ведь очень сложно установить, кто именно подразумевался |
|под «пострадавшими»: только наказанные в судебном порядке, или и те, |
|кто был арестован во время следствия и понес то или иное |
|административное наказание, или, добавим, и те, кто был освобожден |
|из-под ареста с «оправдательным аттестатом», а также вообще «оставлен|
|без внимания» по высочайшему повелению. |
|В последующем тексте автор, проанализировав имеющиеся в 54 изданиях |
|определения, выявляет общие тенденции содержательного наполнения |
|термина «декабристы» и выделяет два больших этапа в развитии этого |
|понятия: «На первом, дореволюционном этапе применяются исключительно |
|прикладные («формальные») определения». Причем их эволюция от узкого |
|толкования («участники восстания 14 декабря») к расширительному |
|(«члены тайных обществ») идет в направлении все более адекватного, |
|как считает автор, наполнения содержания устанавливаемого понятия. Но|
|на послереволюционном этапе все меняется — с 1924 г. «начинает |
|доминировать ценностное («сущностное») определение «революционеры». |
|»Подкрепленное авторитетом В.И. Ленина, — замечает Эрлих, — оно (с |
|начала 60-х гг.) становится единственным и по инерции (только ли? — |
|М.Р.) воспроизводится даже в постсоветское время» (II, с. 299). |
|Сам Эрлих, основываясь на большей частоте употребления определения |
|декабристов как «членов тайных обществ», склоняется к тому, что |
|именно этот подход является наиболее продуктивным для определения |
|понятия «декабристы» (там же, с. 292). Но тут же возникает вопрос: а |
|как быть, например, с А.Е. Розеном (и далеко не с ним одним!), |
|который не принадлежал к тайным обществам, но в правомерности |
|отнесения его к декабристам за действия в день 14 декабря вроде бы |
|никто не сомневается? |
|Казалось, ответ на этот вопрос читатель получит из статьи того же |
|автора под многообещающим названием «Кого считать декабристом?» Ее |
|общая цель, как определяет сам автор, «выявить практические критерии |
|отнесения к декабристам в советский период» (III, с. 261). Для этого |
|ему необходимо было решить три задачи: составить сводный список |
|участников тайных обществ первой четверти XIX в. и лиц, привлеченных |
|к следствию по делу о тайных обществах; определить, какие лица из |
|этого списка считались декабристами в советской историографии; |
|попытаться выявить реальные критерии причисления к декабристам |
|деятелей первой четверти XIX в. (там же, с. 261-262). |
|Две первые задачи, хотя и не без труда, как показал автор, решаемы. |
|Результаты проделанной работы обобщены в таблице и приложении, |
|включающих сведения о 667 лицах, пока еще только претендующих на то, |
|чтобы называться декабристами. И сразу же бросается в глаза тот факт,|
|что весь этот систематизированный материал в первую очередь наглядно |
|демонстрирует существующий разнобой в мнениях и критериях отнесения |
|тех или иных конкретных лиц к числу декабристов. Причем определяется |
|это не личными вкусами исследователей. Научному осмыслению понятия |
|»декабристы» прежде всего мешает подмеченная В.М. Нечкиной еще в |
|конце 1970-х гг. особенность — общекультурное употребление слова |
|»декабристы»: «Оно и достояние художественной литературы, |
|одушевленное звено поэтической строки, частый спутник |
|историко-литературного исследования, нередкий гость журналистики и |
|политической речи» (2). Но, по заключению Эрлиха, солидарного в |
|данном случае с мнением А.А. Керсновского, был и остается более |
|значимый фактор-помеха на пути решения проблемы — «культ пяти |
|повешенных и сотни сосланных в рудники», на котором было «основано |
|все политическое миросозерцание русской интеллигенции» (3). |
|В результате «декабристская легенда», получившая под гениальным пером|
|Герцена законченное литературное воплощение, — подытоживает Эрлих, — |
|является священным текстом интеллигенции». Именно эта сакральная |
|окраска понятия «декабристы» препятствует его научному осмыслению |
|(там же, с. 261). |
|Теперь, когда, казалось, «найдено» основное препятствие, устранение |
|которого обеспечит решение проблемы, — все карты в руки автора |
|заключения для реализации поставленной им задачи: «Попытаться выявить|
|реальные (выделено мною. — М.Р.) критерии причисления к декабристам |
|деятелей первой четверти XIX в.» |
|Намечаемый Эрлихом путь внешне кажется простым и сводится к сравнению|
|интенсивности проявления различных признаков «декабристов» в группах |
|»несомненных», «сомнительных» декабристов и «недекабристов». Среди |
|множества признаков автор выделяет два «интегральных критерия» — |
|участие в тайных обществах и антиправительственных выступлениях и |
|репрессии, которые можно подразделить на арест во время следствия, |
|судебное и административное наказание (там же, с. 269). |
|И опять возникает вопрос: если определение «интегральный» означает не|
|что иное, как нечто неразрывно связанное, цельное, единое, то как |
|быть в тех случаях, когда отсутствует один из признаков? |
|Приведенный пример Розена и других участвовавших в противоправных |
|действиях, но не являвшихся членами тайных обществ, существенно |
|расширится за счет тех, кто, напротив, состоял в них, но не |
|участвовал в антиправительственных выступлениях и, более того, в |
|критические дни оказался на стороне правительственных войск, даже не |
|попытавшись чем-либо помочь сотоварищам-единомышленникам. К тому же |
|автор выделяет и другое, главное, на его взгляд, затруднение: |
|»Членство в тайных обществах не всегда просто установить». Есть |
|сложность и другого рода — характерное для советской историографии |
|стремление к тому, чтобы едва ли не все тайные общества первой |
|четверти XIX в. считать декабристскими или, в крайнем случае, |
|близкими им по духу. Однако допустим, что оба эти препятствия |
|преодолимы (что действительно возможно) и остается, наконец, внятно |
|назвать устанавливаемые автором «реальные критерии». Но вместо этого |
|мы видим другое: выявленное (напомним: по материалам |
|библиографических указателей 1929-1994 гг.) им процентное соотношение|
|в группах «несомненных», «сомнительных» декабристов и |
|»недекабристов», лиц, подвергнутых различным видам репрессий, как |
|оказывается, «позволяет предположить, что осуждение Верховным |
|уголовным судом, вопреки всем теоретическим рассуждениям, — главный |
|признак причисления к декабристам». Так, по подсчетам автора, 110 |
|(91,66%) из 120 осужденных ВУС отнесены к «несомненным» декабристам, |
|остальные (8,34%) — к «сомнительным». Такого «кучного распределения, |
|- заключает он, — не имеет ни один [другой] признак» (там же, с. |
|273). Казалось бы, все ясно. Но нет. Как выясняется, «в группе |
|»несомненных» декабристов 12 лиц не принимали участия ни в |
|декабристских тайных обществах, ни в антиправительственных |
|выступлениях… 7 из них были репрессированы» (там же, с. 274). |
|Точно такие же тенденции характерны и для группы «сомнительных» |
|декабристов: из 11 лиц, не состоявших в декабристских тайных |
|обществах и не замешанных в антиправительственных выступлениях, 7 |
|понесли наказание. В то же время из 71 «теоретического» (термин |
|Эрлиха) декабриста (т.е. являвшегося членом тайного общества или же |
|участником выступлений) 34 его избежали. Таким образом, налицо |
|полнейшая неразбериха при отнесении тех или иных лиц к числу |
|декабристов или недекабристов. |
|Предлагаемые автором выходы из тупиковой ситуации не обрели, к |
|сожалению, ясного и четкого звучания и в заключительной части статьи |
|в конечном счете свелись к повторению уже сказанного по ходу |
|изложения: «…Употребление понятия «декабрист» учеными-историками не|
|избавило его от вненаучных значений, связанных с представлением о |
|декабристах как «священных предках». Давление этих интеллигентских |
|представлений влияло на практику причисления к декабристам… Логика |
|развития понятия «декабристы» требует избавления его от вненаучных |
|смыслов, т.е., прежде всего, полной десакрализации обозначаемого им |
|явления»[1] (там же, с. 280). |
|Именно отказ от идеологизированного понятия «декабристы» позволит, на|
|взгляд автора, ответить на вопрос: кого считать декабристом? |
|Но так ли это? К чему может привести безоговорочное воплощение в |
|жизнь этого общего призыва к «полной десакрализации»? К тому, что к |
|декабристам будут отнесены все те, кто когда-либо состоял в тайных |
|обществах, но не принимал живого участия в их деятельности, толком не|
|зная ни их целей, ни определяемых «вождями» задач (все еще не |
|решенная проблема соотношения декабристского «ядра» и «периферии»), и|
|постепенно выпавшие из движения; те, кто был активен, но в корыстных |
|интересах или по убеждению стал предателем; те, кто в решающий момент|
|просто-напросто струсил и тем тоже предал общее дело и т.д. Прямого |
|ответа на эти и другие аналогичного характера недоумения Эрлих не |
|дает, хотя не принимает существующее суждение о необходимости замены |
|»идеологизированного» понятия «декабристы» на обозначение «участники |
|тайных обществ»: оно «громоздко… неполно, так как не включает |
|участников вооруженных выступлений, не являвшихся «участниками тайных|
|обществ»[2] (там же, с. 280). |
|Но как раз по этому пути, кажется, склонны идти В.А. Пушкина и П.В. |
|Ильин, предпринявшие попытку создания «достоверного», основанного |
|главным образом на следственных показаниях «списка с поименным |
|перечислением известных членов декабристских обществ» (II, с. 13) в |
|материале «Персональный состав декабристских тайных обществ |
|(1816-1826). Справочный указатель» (там же, с. 9-77). Это, на взгляд |
|авторов, позволит «установить, кто являлся членом тайного общества (и|
|какого), а кто нет, и в конечном счете — определить, кого следует |
|считать декабристом» (там же, с. 13. Выделено авторами. — М.Р.). |
|Заметим, что декабристскими организациями они считают «тайные |
|политические общества (конспиративные организации, преследующие цель |
|изменения социального строя, политической системы и, в частности, |
|государственного устройства), участники которых организовали военные |
|выступления 14 декабря 1825 г. в Петербурге и 29 декабря 1825 — 3 |
|января 1826 г. под Киевом, а равным образом тайные политические |
|общества, хронологически предшествующие вышеуказанным и связанные с |
|ними преемственностью в главной политической цели (введение |
|конституционного правления, ограничение действия крепостного права и |
|других сословно-феодальных институтов) и в персональном составе, в |
|частности — единым кругом основателей и руководящих членов» (там же, |
|с. 14). |
|Исходя из этих чрезмерно громоздких критериев, авторы включили в |
|указатель списки участников 11 тайных обществ. В него введены три |
|дополнительных раздела, без которых список лиц, принадлежавших к |
|декабристам, был бы неполон. Это — участники выступления 14 декабря, |
|не состоявшие в тайных обществах; участники совещаний членов |
|Северного общества накануне 14 декабря 1825 г., не принявшие участия |
|в выступлении; участники выступления Черниговского пехотного полка, |
|не состоявшие в тайных обществах (там же, с. 17-18). В результате в |
|список вошли 704 человека (629 членов 11 «декабристских» тайных |
|обществ и 75 человек, относящихся к трем другим категориям). Если же |
|к этому числу прибавить тех, кто пока еще скрывается под авторскими |
|загадочными указаниями о том, что «количество невыявленных участников|
|не менее 70-80″ или «не более 3-4 человек», следующими после почти |
|каждого перечня персонального состава обществ (эти указания большей |
|частью никак не комментируются авторами), то список разбухнет до 896 |
|человек. Кого из них считать декабристами, а кого нет, авторы |
|конкретно не указывают, ибо, судя по всему, в данном случае это не |
|входило в их задачу. |
|Пути установления среди них тех, кто в полной мере отвечает понятию |
|»декабрист», в статье «Биографический справочник «Декабристы»: итоги |
|и проблемы декабристской биографии (К 10-летию со времени выхода в |
|свет)» (III, с. 203-257) пытается наметить соавтор предыдущей статьи |
|П.В. Ильин. Он убежден, что именно их общий с В.А. Пушкиной указатель|
|станет «отправной точкой для создания справочника декабристов в |
|настоящем значении этого слова, в основе которого лежало бы |
|установление факта и степени принадлежности к тайным обществам и |
|участия в военных выступлениях» (там же, с. 221). Таким образом, мы |
|опять-таки имеем дело все с тем же, что и у С.Е. Эрлиха, |
|»интегральным» подходом. Правда, есть важное дополнение — необходимо |
|определить «степень принадлежности к тайным обществам» или, говоря |
|по-другому, степень реального участия в их деятельности того или |
|иного лица… |
|Что касается конкретного содержания статьи, то после обстоятельного |
|разбора вышедшего в 1988 г. биографического справочника «Декабристы»,|
|справедливо оцененного как «серьезный вклад в биографическое изучение|
|декабристов» (там же, с. 211), П.В. Ильин более десяти лет спустя |
|задается все теми же тесно связанными между собой вопросами, |
|затронутыми автором этих строк в рецензии на это издание в 1989 г.: |
|принципиальная идея справочника, его структура, полнота и точность |
|биографических данных и материалов других разделов (4) (там же, с. |
|212). Ныне Ильин представил более развернутые конструктивного |
|характера соображения, могущие оказать позитивное влияние на решение |
|фундаментальной проблемы декабристоведения: кто должен считаться |
|декабристом и на каком основании. Им же сделаны и конкретные |
|дополнения, уточнения, поправки к биографическим данным последнего |
|»Алфавита». Они, в частности, показывают, что источниковая база |
|декабристоведения еще далеко не исчерпана. |
|Внимание читателей, несомненно, привлечет историографическая статья |
|А.Б. Шешина «Об изучении и обобщении истории движения декабристов |
|(критические заметки о советском декабристоведении 1950-х — начала |
|1990-х гг.)» (II, с. 239-282). Ее общая цель — показать не только |
|успехи советского декабристоведения, но и вскрыть имевшие в ней место|
|издержки идеологического характера, отсутствие действительно научной |
|критики источников в большинстве работ, нередкое игнорирование не |
|соответствующих заранее определенным схемам фактов, незнание |
|исследователями европейских событий или сознательное смещение их во |
|времени опять-таки в угоду всякого рода ненаучным соображениям и т.д.|
|Все это без сентенций и эмоций, аргументированно показывается на |
|примере конкретного анализа содержания десятков работ, в том числе и |
|самых именитых авторов. |
|Особое место в статье отведено критическому разбору книги В.А. |
|Федорова «Декабристы и их время» (М., 1992). Повышенное внимание |
|автора к работе известного декабристоведа не случайно, поскольку в |
|ней Федоров ставил задачу обобщить весь накопленный историками |
|материал после выхода в свет в 1955 г. капитального двухтомника М.В. |
|Нечкиной «Движение декабристов». Не имея возможности воспроизвести |
|здесь порой достаточно острую полемику Шешина с Федоровым, приведем |
|лишь его ключевые оценки этой книги: Федоров не всегда «смог |
|отказаться от старых представлений»; «следовало назвать книгу более |
|скромно…, обобщающая книга «Декабристы и их время» еще не написана»|
|(там же, с. 266, 276). По мнению Шешина, для создания такого |
|обобщающего труда следует прежде всего освободиться из плена |
|ленинских «указаний», всесторонне изучить роль либерализма и |
|просветительства в формировании декабризма. Необходимо и воссоздание |
|фактической истории тайных обществ, еще не изученных до конца, с |
|исправлением ошибок и искажений, допущенных советскими |
|декабристоведами, с «очисткой» ее от измышлений и необоснованных |
|предположений. Автор настаивает на том, что «декабристов нужно |
|изучать… не как предшественников большевиков и революционных |
|демократов», а в первую очередь «как людей своего времени, вместе с |
|их эпохой», не опасаясь противоречащих общепринятым взглядам выводов |
|(там же, с. 276-277). |
|А.Н. Цамутали в своей 4-страничной заметке с широковещательным |
|названием «Декабристы и освободительное движение в России. Некоторые |
|вопросы историографии» (I, с. 91-94) говорит о различных точках |
|зрения по вопросу о характере декабристского движения. С одной |
|стороны, он ссылается на Л.Б. Нарусову, сделавшую в 1995 г. на |
|конференции, посвященной 170-летию восстания декабристов довольно |
|рядовой доклад «Нравственные уроки декабризма», в котором, почти |
|буквально повторив (без ссылки) слова М.Н. Волконской о подвиге |
|самопожертвования декабристов во имя своих убеждений, она отметила, |
|что взгляд на них как на родоначальников революционного движения в |
|нашей стране если не устарел, то во всяком случае, требует серьезной |
|корректировки и некоторого [?] осмысления. Для нее «несомненно», что |
|декабристы представляли собой либеральное, «освободительное движение |
|самой высокой пробы». Вместе с тем Цамутали приводит мнение |
|вступившего в полемику с Нарусовой А.Д. Марголиса: «Не следует |
|безоговорочно отбрасывать ленинскую периодизацию освободительного |
|движения»; «попытка представить декабристов деятелями либерального |
|лагеря… весьма уязвима». В завершение Цамутали все же пишет, что |
|лично ему «более убедительной представляется позиция тех историков, |
|которые считают, что в движении декабристов были представлены две |
|тенденции: революционная и либеральная». А далее следует фраза, |
|оставшаяся для меня загадочной: «Другое дело, что многие годы |
|революционному крылу уделялось недостаточное [?] внимание» (там же, |
|с. 94). |
|В разделе «Историография» (там же, с. 95-109) С.Е. Эрлиху принадлежит|
|и потребовавший кропотливого труда материал «Публикация письменного |
|наследия декабристов и лиц, привлеченных к следствию по делу о тайных|
|обществах (1803-1992)». Как подчеркивает автор работы, он ставил |
|перед собой три задачи: определить состав авторов-декабристов [3], |
|установить частоту появления публикаций по периодам, охарактеризовать|
|последние по количеству и составу авторов. Значение своего труда |
|Эрлих видит в том, что он «поможет выяснить, как менялся интерес к |
|декабристам в различные периоды истории» (там же, с. 95). |
|Итоги проделанного анализа представлены в диаграмме, демонстрирующей |
|движение публикаций по годам и пятилетиям, а также в шести таблицах, |
|половина из которых (N 4, 5, 6) является, пожалуй, плодом игры ума с |
|не очень ясными перспективами практического использования их |
|содержания. И в то же время, как мне представляется, явно не достает |
|таблицы со сведениями о том, кто именно из декабристов и сколько раз |
|по периодам публиковался анонимно. Это позволило бы установить, в |
|какой мере цензура препятствовала прохождению публикаций декабристов.|
|Что касается деления «публикационного процесса» на шесть разновеликих|
|по протяженности периодов — 50, 45, 25, 25, 20, 25 лет, — то |
|авторская мотивировка и характеристика каждого из них не вполне |
|убедительны, поскольку в статье не просматривается достаточно тесной |
|сопряженности публикаций наследия декабристов с цензурной политикой |
|правительства и потребностью общества в подобной литературе. |
|Перу А.Б. Шешина в разделе «Исследования» принадлежат два материала, |
|проясняющие сильно запутанную в литературе историю создания Д.И. |
|Завалишиным Вселенского Ордена Восстановления (там же, с. 32-45; II, |
|с. 139-174). Этому изначально много способствовал и сам основатель |
|Ордена, имевший почти патологическую склонность к преувеличениям, |
|нарочитым измышлениям и пр. Среди последующих исследователей, по |
|мнению Шешина, особенно преуспела в разного рода «измышлениях» Г.П. |
|Шатрова в книге «Декабрист Д.И. Завалишин» (Красноярск, 1984). Автор |
|статей на основе тщательного изучения следственного дела Завалишина, |
|точного прочтения его «Записок декабриста» и привлечения свидетельств|
|современников убедительно разрушает вольные построения своей |
|предшественницы и доказывает обоснованность следующих положений: |
|»Завалишин не был принят в Северное общество; хотя «ложные» документы|
|Ордена и существовали, устав Ордена Восстановления на русском языке |
|является «истинным» и может быть использован для изучения истинных |
|планов Завалишина; хотя в апреле-июне 1825 г. Завалишин ненадолго |
|увлекся мыслями о перевороте, с середины июня он покончил с этим |
|»заблуждением» и вернулся к просветительским взглядам (сочетая их с |
|либерализмом), причем недолгая перемена взглядов не успела отразиться|
|ни на уставе, ни на других документах Ордена, который остался |
|просветительским» (II, с. 173). |
|Нисколько не оспаривая справедливость этих выводов, все же скажу, что|
|первая статья А.Б. Шешина по сути своей является запоздалым памфлетом|
|против Г.П. Шатровой, в котором она с неоправданным пафосом |
|обвиняется автором едва ли не во всех смертных грехах: «произвольно |
|использовала», «выдергивала», «смещала», «искажала» факты, «не |
|замечала» их, «отделывалась» от них и т.д. И все это сочеталось с |
|»хаотичностью, беспорядочностью изложения», «необоснованным и не |
|осмысленным нагромождением цитат…» и пр. (I, с. 33-34 и др.). Если |
|даже это и так, то известно, что лучшее оружие против любых искажений|
|истории — факты (что, кстати, демонстрирует и сам Шешин), а разного |
|рода эпитеты и эмоциональные оценки едва ли способны принести пользу |
|делу. К сожалению, Шешин не сумел (да и не пытался, как можно понять)|
|отделить то, что в книге 1984 г. издания зависело от возможностей |
|Шатровой как исследователя, а что определялось не ею установленными в|
|то время «правилами игры». Легко писать обо всем этом сейчас, в |
|2000-м году (это — не оправдание, а попытка объяснения). |
|А так ли уж «безгрешен» сам обличитель? Увы, не всегда. Вот, |
|например, Шешин бесстрастно пишет о том, что Завалишин разным лицам |
|по-разному объяснял цели Ордена. Александра I он уверял, что Орден |
|»задуман для борьбы с революционным движением», а Рылееву внушал |
|совсем противоположное — Орден «имеет целью освобождение всего мира» |
|(I, с. 32-33. Выделено автором. — М.Р.). Более того, «декабрист (а |
|это Шешину нужно еще доказать. — М.Р.) всегда излагал дело таким |
|образом, что его планы оказывались выгодны тому, с кем он вел |
|разговор», и даже Александру I втолковывал свои идеи «в виде, |
|благоприятном, его намерениям» (там же, с. 33. Выделено автором. — |
|М.Р.). И это, оказывается, было генеральной линией поведения |
|Завалишина: «Обращаясь к кому-либо с предложением о вступлении в |
|Орден или о его поддержке, он не излагал цель Ордена полностью, а |
|сообщал только о той стороне своих планов, которая была выгодна |
|собеседнику» (там же, с. 33). |
|Неужели непонятно, что в конечном счете это было выгодно не |
|собеседнику, а самому Завалишину. И здесь впору было бы порассуждать |
|о соотношении политики и нравственности. Но Шешин этого не делает и |
|дает приведенным фактам свое объяснение: «Убеждая всех в выгодности |
|распространения Ордена Восстановления, Завалишин почти [?] не |
|обманывал своих собеседников. Ведь целью Ордена было всеобщее |
|благоденствие, выгодное для всех. Оставалось только «разделить» эти |
|выгоды и каждому сообщать только о том, что приобретает он. Вот |
|почему в словах Завалишина не было прямого [?] обмана…» (там же). |
|Тем не менее в заключении первой статьи Шешин вынужден признать: |
|»Правда, великий магистр (Завалишин. — М.Р.) обманывал своих |
|собеседников, завлекая в якобы давно существующий всемирный Орден, но|
|так поступали и другие основатели и руководители тайных обществ» (там|
|же, с. 43). Вот и вся правда. Так и хочется спросить автора: неужели |
|это относится и к основателям тех «декабристских» обществ, что |
|отобрали для своей статьи Пушкина и Ильин? |
|Нельзя не обратить внимания и на то, что, по мнению Шешина, такое |
|поведение Завалишина «кажется недопустимыми колебаниями» только «с |
|точки зрения человека XX века». Для людей же начала XIX в., под |
|знаменами просветителей «боровшихся за всеобщее благоденствие», это |
|было «вполне естественно» (там же, с. 33). Вот так. Но этого мало. |
|Завалишин, который, поверим Шешину, «видел, что всюду тайно или явно |
|идет борьба между правительствами и революционерами» (там же, с. 36),|
|обязан был срочно предложить что-то радикальное для достижения |
|»всеобщего благоденствия», чтобы «всюду распространилась бы |
|христианская нравственность». И он такое средство находит: «Очистить |
|Россию от буйных (имеются в виду революционеры. — М.Р.) людей, |
|доставя пищу беспокойному их характеру вне отечества и заставя |
|служить их ему в другом месте» (там же, с. 37). Оригинальный способ |
|достижения «всеобщего благоденствия», не правда ли? |
|К сожалению, ограниченный объем настоящего отклика не позволяет |
|подробно остановиться на всех материалах, представляющих интерес не |
|только для специалистов, но и для широкого круга читателей. Среди них|
|как большую удачу назовем публикацию Т.Н. Жуковской «Зимние тетради»,|
|включающую переписку известного мемуариста екатерининской поры Андрея|
|Тимофеевича Болотова, его сына Павла и внуков Михаила и Алексея. |
|Именно последний и был непосредственным очевидцем событий 14 декабря,|
|и его письма, содержащие малоизвестные детали этого небывалого для |
|России события, а также ответная реакция провинциальных |
|корреспондентов дают богатую пищу для изучения умонастроений |
|просвещенной части русского дворянства. |
|Не меньший интерес вызывают «Записки очевидцев 14 декабря 1825 г.» |
|(III, с. 9-59). Среди них бывшие адъютанты Николая I В.А. Перовский, |
|В.Ф. Адлерберг, А.А. Кавелин, а также граф Д.Н. Блудов и |
|генерал-адъютант А.Ф. Орлов (публикация подготовлена Т.В. Андреевой и|
|Т.Н. Жуковской). Записки эти, справедливо отмечают публикаторы, ценны|
|не только как мемуарные свидетельства непосредственных участников |
|событий (причем главных действующих лиц со стороны власти), но, что |
|не менее важно, и как документальный пласт, позволяющий |
|реконструировать методы работы М.А. Корфа над его знаменитой, |
|государственного значения книгой «Восшествие на престол императора |
|Николая I». |
|»Что за прелесть!» — обязательно воскликнут многие после прочтения |
|23-х писем Марии Николаевны Волконской из Нерчинска, Читы и |
|Петровска, опубликованных в третьем выпуске сборника. Все они |
|адресованы В.А. Муравьевой, так и не решившейся оставить троих своих |
|маленьких сыновей и отправиться к мужу в Сибирь. М.Н. Волконская |
|через эти письма долгое время была единственным связующим звеном |
|между разлученными супругами. Письма, подготовленные к печати Т.Г. |
|Любарской, представляют, как точно сказал внук декабриста С.Г. |
|Волконского, С.М. Волконский, особую «ценность… в раскрытии бытовой|
|и психологической стороны той удивительной эпохи и тех удивительных |
|людей». Эти письма еще и еще раз подтверждают незаурядность личности |
|М.Н. Волконской. |
|Практически впервые в научный оборот вводятся 14 писем из обширного |
|эпистолярного наследия семьи Пестелей (II, с. 78-125. Публикация |
|подготовлена Н.А. Соколовой). Письма родителей П.И. Пестеля относятся|
|к 1812-1814 гг., когда только что выпущенный из Пажеского корпуса |
|прапорщиком будущий декабрист отбыл в Главную квартиру в Вильно. Они |
|содержат уникальные сведения о взглядах членов семьи (у Павла Пестеля|
|было двое братьев — Борис и Владимир), быте, круге общения, о живой |
|их реакции на события внутри- и внешнеполитической жизни страны и |
|т.д. |
|Редкая по откровенности характеристика П.И. Пестеля и столь же |
|необычное признание об отношении к нему и к планам декабристов А.А. |
|Бестужева приводятся в «Источниковедческих заметках» Г.А. Невелева |
|(там же, с. 126-136). В них по автографу восстанавливаются |
|неопубликованные фрагменты рассказа А.А. Бестужева, записанные Н.С. |
|Щукиным в январе 1829 г. в Якутске. Вот один из них: «Признаться, что|
|наш заговор состоял преимущественно в болтовне, существенного мы |
|ничего не сделали, да и не делали. Зато на юге дело шло серьезнее. |
|Там ужаснейший честолюбец Пестель написал даже Русскую правду, или |
|устройство правления, но эта Русская правда была написана на |
|французском языке. Хорош же патриот Пестель! Он знал, что при |
|государственных переворотах выдаются вперед глубокие умы и |
|решительные характеры, а как себя считал он вторым Наполеоном, то был|
|уверен, что непременно будет сперва президентом временного |
|правительства, а потом и государем. Признаться, и все мы были не |
|чужды этой обольстительной мысли. Каждого из нас тяготила |
|подчиненность и жажда повелевать другими, а заговорщики все были |
|22-летние юноши» (там же, с. 128). Надо ли пояснять, почему была |
|осуществлена редакционная купюра в публикации 1976 г. (5)? В ней, |
|кстати, отсутствует и описание А.А. Бестужевым подробностей казни |
|пятерых декабристов, видимо, по причине его натуралистичности (там |
|же, с. 129). Заметим, однако, что приведенные тексты нуждались в |
|соответствующих комментариях, но их, к сожалению, нет. |
|В других своих «Источниковедческих заметках» (I, с. 4-10) Г.А. |
|Невелев проливает дополнительный свет на, казалось бы, уже хорошо |
|известные события и факты — политическую манифестацию в память о |
|декабристах в январе 1831 г. в Варшаве, обстоятельства составления в |
|корыстных целях пригретым российским правительством французом П. |
|Лакруа восьмитомной «Истории императора Николая I» при живейшем |
|участии М.А. Корфа, на иконографию С.И. Муравьева-Апостола. Здесь же |
|публикуется документ (письмо) под заголовком «Автограф Николая I |
|(орфография подлинника)». Но это не автограф, а копия, выполненная |
|В.В. Стасовым, о чем пишет и сам публикатор в вводной части своих |
|заметок. К тому же письмо принадлежит вел. кн. Николаю Павловичу, а |
|не императору. Наконец, поскольку подлинник считается утраченным, то |
|орфография точно уж не «подлинника», а ее копии. Сильно смущает |
|отсутствие (как и в предыдущих заметках) каких-либо текстологических |
|комментариев, хотя в письме есть немало «темных» для читателя мест. |
|Главная особенность раздела «Исследования» — преобладание в нем |
|небольших по объему материалов на сугубо конкретные темы. Их |
|содержание в большинстве случаев абсолютно точно отвечает авторским |
|заголовкам и, кажется, ни на что большее не претендует: «Декабристы и|
|военные поселения» В.В. Лапина, «Позиция С.П. Трубецкого в условиях |
|политического кризиса междуцарствия» Н.Д. Потаповой, «Александр I: |
|1825 год» Т.В. Андреевой, «14 декабря 1825 года — один день жизни |
|императора Николая Павловича» П.В. Выскочкова (все в вып. I), |
|»Противостояние: Константин и Николай» Т.В. Андреевой (вып. II). |
|Показательно, что в материалах, освещающих события междуцарствия, |
|никто из авторов не спешит присоединиться к экстравагантному взгляду |
|М.М. Сафонова, считающего, что в числе тайных претендентов на трон |
|была и сама вдовствующая императрица Мария Федоровна, которая в |
|связке с М.А. Милорадовичем скрытно «работала» для захвата власти и |
|за спиной которой стояли как «немецкая партия», так и видные пайщики |
|Российско-Американской компании. И все же они делают реверанс в |
|сторону Сафонова (в его работах якобы «стал проявляться новый |
|подход») и не решаются вступать с ним в полемику Впрочем, особой |
|нужды в полемике, пожалуй, и нет, ибо все имеющиеся факты прямо-таки |
|вопиют против подобного «нового подхода». |
|Завершить разговор о теме междуцарствия имеет смысл заключительными |
|словами из статьи Т.В. Андреевой, подводящими некоторый итог давним |
|спорам: «Все заинтересованные лица отнеслись к проблеме |
|престолонаследия, как будто дело |
|касалось «маленького семейного достояния», а не судьбы страны. В |
|итоге царствующая династия, стремящаяся скрыть от общества свои планы|
|и замыслы, полагая, что решение наиболее важных государственных |
|проблем и, в первую очередь, вопроса с наследовании Российского трона|
|является только ее прерогативой, а не основополагающего |
|законодательства, сама спровоцировала политический кризис» (там же с.|
|205-206). Напомню в этой связи свидетельство наблюдательного |
|современник; А.Е. Розена о том, что после известия о неожиданной |
|смерти Александра I в Таганроге «чувство скорби взяло верх над всеми |
|другими чувствами — и начальники и войска так же грустно и спокойно |
|присягнули бы Николаю, если бы воля Александра I была им сообщена |
|законным порядком» (6). Думается, что спорящим вокруг сюжета |
|междуцарствия сторонам как раз не достает спокойной рассудительности |
|и взвешенности эстляндского барона. |
|В разделе «Исследования» помещены также статьи «Северный филиал |
|Южного общества декабристов» С.Н. Коржова (о ней ниже) и «От |
|декабризма к осведомительству: заметки к биографии Якова Николаевича |
|Толстого» Л.А. Булгаковой (вып. III). В последней автору на примере |
|неординарной судьбы своего героя удалось убедительно показать, что |
|между властью и оппозицией не было «непроходимой пропасти» в |
|условиях, когда «дилеммы — служить могущественному монарху или же, |
|рискуя жизнью, враждовать с ним — для большинства российского |
|дворянства даже не существовало» (там же, с. 197, 198). Вывод важный |
|для понимания поведения и поступков многих других декабристов, не во |
|всем отвечающих герценовскому определении: их как «богатырей из |
|чистой стали». |
|Все перечисленные материалы отличает особое внимание к деталям, по |
|каким-либо причинам пропущенным в предшествующей историографии, к |
|»проходным», на первый взгляд, свидетельствам современников. Порой в |
|них присутствует и новый взгляд на хорошо известные события, что |
|позволяет осветить их с большей достоверностью. |
|К этой же группе материалов относится заметка М.М. Сафонова с |
|вынесенными в заголовок словами А.С. Пушкина «Друг Марса, Вакха и |
|Венеры?» Просвещенный читатель уже догадался, что речь идет о самой |
|загадочной и самой симпатичной личности в декабристском движении — |
|М.С. Лунине и что знак вопроса в заголовке — не пушкинский. Он |
|означает несогласие Сафонова с поэтом: «…Он не был ни первым, ни |
|вторым и тем более третьим» (I, с. 58). Заявление смелое, но, к |
|счастью, так и оставшееся только заявлением. Несмотря на проводимые |
|автором параллели из «Войны и мира» Льва Толстого и «Фиесты (И |
|восходит солнце)» Эрнеста Хэмингуэя, свидетельства француза Ипполита |
|Оже о характере молодого Лунина и более поздние показания П.Н. |
|Свистунова и др., очередная попытка приблизиться к разгадке |
|загадочной души Лунина не удалась. Может быть, это и к лучшему. |
|Заголовок добротного сообщения М.В. Вершевской «Пред концом моим» |
|(там же. с. 85-90) взят из стихотворения Сергея Муравьева-Апостола, |
|будто бы прочтенного им перед казнью Михаилу Бестужеву-Рюмину. Автор |
|на основе архивных данных и сопоставления свидетельств самих |
|арестантов, томившихся в Кронверкской куртине Петропавловской |
|крепости, устанавливает и расположение камер в то время (позже |
|куртина подверглась частичной перестройке), и то, в какой из них |
|содержался каждый из заключенных, в том числе и в последние часы их |
|жизни. В результате вслед за автором мы можем уверенно повторить: |
|»Теперь мы знаем, где могли звучать эти строки». |
|Небольшая статья О.И. Киянской, озаглавленная «Участь солдата», не |
|должна вводить читателя в заблуждение. Речь в ней идет не о «нижнем |
|чине» в обычном понимании слова, а о лишенном в 1821 г. чинов и |
|дворянства штабс-капитане Дмитрии Грохольском, переведенном затем |
|рядовым в Черниговский пехотный полк, в составе которого он |
|участвовал в восстании. По выявленным автором архивным данным и |
|тщательно собранным опубликованным сведениям восстанавливается |
|биография Грохольского, что позволяет уверенно опровергнуть мнение |
|И.И. Горбачевского о нем как о человеке, обладавшем «кротостью и |
|благородством души». Не подтверждается и упрочившееся в мемуарной |
|литературе представление о Грохольском как о жертве судебной |
|несправедливости. Что же касается его участия в драматических |
|событиях, то автор, безусловно, права в своем утверждении, что в |
|»обоих восстаниях зимы 1825/26 годов велика роль рядовых участников, |
|тех, о ком почти никогда не пишут книг и статей» (III, с. 168). Это |
|заключение, конечно же, ни для кого не является секретом, и тем более|
|справедлив упрек всем историкам в невнимании к тем, кто не пытался, |
|подобно лидерам декабристского движения, творить историю, а просто по|
|воле случая оказался под ее безжалостным колесом. А это становилось |
|возможным, как показывает О.И. Киянская, и «благодаря беспощадности» |
|вождей движения к конкретной человеческой личности — оборотной |
|стороне идеи высокого гражданского служения и подвига. Податливость |
|же самого Грохольского, его доверие офицерам полка, не без тайных |
|расчетов принявших замаравшего дворянскую честь человека в свой круг,|
|объяснялись (как и у других разжалованных офицеров) естественным |
|желанием восстановиться в чинах и дворянстве, а, может быть, и |
|рисуемой в грезах возможностью отмщения за личные обиды. В заключение|
|автор делает и более общий вывод: «Не учитывая все это, не анализируя|
|тщательно подобные судьбы, мы не сможем узнать всю правду о |
|декабристах…» (там же, с. 168). |
|В статье «Следственный комитет по делу декабристов» (II, с. 209-235) |
|О.В. Эдельман, пожалуй, впервые в историографии предметом |
|специального рассмотрения явилась техническая сторона деятельности |
|этой структуры: «Порядок работы, распределение обязанностей между |
|членами комитета и чиновниками, организация документооборота и т.д.» |
|(там же, с. 209). Основная трудность в раскрытии темы — практическое |
|отсутствие документов при неразработанности в то время юридических и |
|делопроизводственных норм — преодолевается последовательным анализом |
|»Журналов Следственного комитета» именно под этим углом зрения, |
|тщательным изучением сохранившегося в фонде Комитета журнала входящих|
|бумаг, систематизацией разрозненных наблюдений по теме немногих |
|предшественников автора. Кстати, обобщенные О.В. Эдельман данные |
|журнала входящих бумаг еще раз подтверждают и ранее отмеченный |
|исследователями факт: «Следствие по декабристам было в большей |
|степени замкнуто на себе и мало пользовалось иными каналами добычи |
|информации, помимо допросов обвиняемых» (там же, с. 235). К |
|сожалению, автор никак не объясняет причину этого. |
|В статье С.Н. Коржова, основной источниковой базой которой являются |
|свидетельства самих декабристов, автор фактически распространяет на |
|весь Северный филиал Южного общества тот вывод, который А.В. Семенова|
|сделала еще в 1979 г, в отношении части членов этого общества — |
|кавалергардов: «При всей искренности желания молодых кавалергардов |
|помочь товарищам 14 декабря им не хватило стойкости, инициативы и |
|решительности: они особенно нуждались в руководстве, которого в |
|данную минуту не было» (там же, с. 150). На этом, пожалуй, освещенная|
|Коржовым тема может быть закрыта для исследований, если только не |
|обнаружатся новые важные документальные свидетельства. |
|Скажем немного и о двух помещенных в сборниках рецензиях (III, с. |
|314-333) и рецензируемых в них изданиях. Одна из них принадлежит С.Е.|
|Эрлиху и посвящена весьма объемному и ценному изданию «14 декабря |
|1825 года. Воспоминания очевидцев». 148 помещенных здесь воспоминаний|
|в значительной своей части извлечены из редких и малодоступных |
|изданий. Теперь они вполне доступны, и это обстоятельство существенно|
|облегчит, как справедливо отмечают и сами составители, «возможности |
|для сравнения, сопоставления, конкретного анализа содержащихся в |
|мемуарных источниках данных». Однако, по мнению Эрлиха, полноценной |
|реализации этой возможности мешает отсутствие столь необходимого для |
|подобных изданий предметного указателя. Причем его составлению, по |
|мнению рецензента, должно было предшествовать исследование структуры |
|воспоминаний», что «позволило бы трансформировать разрозненные |
|сообщения очевидцев в сводный текст параллельных свидетельств о дне |
|14 декабря» (там же, с. 317). Если даже согласиться с принципиальной |
|возможностью составления подобного «сводного текста», то рецензент, |
|наверное, должен отдавать себе отчет, насколько отдалило бы это сроки|
|появления в свет столь нужного для исследователей издания, точно |
|оцененного им самим как «крупный вклад в дело формирования |
|источниковой базы декабристоведения» (там же, с. 318). Это как раз |
|тот случай, когда «лучше синица в руке, чем журавль в небе». |
|Внимание Н.Д. Потаповой привлекла «образно и увлекательно» написанная|
|книга О.И. Киянской «Южный бунт: Восстание Черниговского пехотного |
|полка (29 декабря 1825 г. — 3 января 1826 г.)» (М., 1997). Похвала |
|заслуженная, но она относится только к манере изложения материала, |
|поскольку в рецензии постоянно ощущается стремление втиснуть едва ли |
|не все сказанное Киянской в прокрустово ложе традиционных взглядов на|
|декабристов, на их общественно значимые поступки и действия. Вожди |
|восстания на юге России, как убедительно показано в книге на основе |
|конкретных фактов, не всегда и не во всем вписывались в рамки |
|приведенной выше герценовской характеристики, ибо стихия мятежа |
|создавала атмосферу вседозволенности, когда в людях пробуждались |
|самые низменные чувства, и они совершали поступки, решительно |
|осуждавшиеся раньше ими самими. Такой взгляд на декабристов, видимо, |
|не отвечает собственным представлениям Потаповой. Поэтому не случайно|
|заключительная часть рецензии отведена не суммированному, вытекающему|
|из всего предшествующего изложения определению места этой |
|неординарной, написанной в свободной от различного рода |
|идеологических штампов и творчески раскованной манере книги в |
|историографии темы, а свелась к призыву усилить «источниковедческую |
|критику всех имеющихся в нашем распоряжении источников» (там же, с. |
|332). Кстати, этот же призыв настойчиво звучит и в основном тексте |
|рецензии, как будто речь идет о специальной источниковедческой |
|штудии. Объяснение этому видится в неприятии рецензентом основной |
|позиции Киянской, считающей наиболее достоверными официальные |
|документы, поскольку «они составлялись по горячим следам событий, не |
|были рассчитаны на «общественное мнение» и ставили своей целью лишь |
|по возможности более точно изложить увиденное и услышанное» (7). В |
|передаче этой ясной и понятной мысли автора рецензент в несколько |
|невыгодном для Киянской свете видоизменяет ее и находит повод для |
|отвлеченных и не очень убедительных в данном конкретном случае |
|рассуждений об общих критериях достоверности источника. |
|Не считая нужным останавливаться на разборе содержания всей рецензии |
|(в ней есть и вполне дельные замечания, и обоснованные поправки), не |
|могу не отметить искаженную передачу рецензентом итогового вывода |
|Киянской. «В «Заключении» к своей работе О.И. Киянская, — пишет |
|Потапова, — делает итоговый вывод, с которым трудно не согласиться, -|
|о необходимости тщательного анализа исторических документов для |
|понимания исторического явления, которое принято называть «движением |
|декабристов» (там же, с. 328-329). А вот что мы читаем в книге: |
|»…Главный вывод, который необходимо сделать из всего, о чем было |
|сказано выше, — вывод о необходимости комплексного исследования |
|движения декабристов как исторического явления». Согласимся, различие|
|принципиальное. Затем следует фраза, продолжающая мысль автора и |
|целиком (на этот раз точно) воспроизведенная рецензентом: «И целью |
|этого исследования должна стать не смена знаков, не создание новой, |
|уже негативной, легенды о декабристах, а полный и всесторонний |
|историографический анализ как отрицательных сторон этого явления, так|
|и положительных» (8). И здесь происходит труднообъяснимый казус — |
|рецензент в только что цитированном тексте предлагает заменить точно |
|отвечающее смыслу фразы слово «историографический» на… |
|»источниковедческий», отчего-то считая употребление первого термина |
|авторской оговоркой. Что это? Невнимательность или следствие |
|зацикленности на верной по сути, но не всегда к месту упоминаемой |
|идее о «необходимости тщательного анализа исторических документов» |
|(там же, с. 328, 329)? Скорее всего последнее, ибо весь пассаж |
|завершается прямым упреком автору: «Трудно сказать, случайно ли, но |
|понятие «источниковедение» отсутствует в книге» (там же, с. 329). |
|Если это не совершенно незаслуженный намек на непрофессионализм |
|автора книги, то что? Но будем снисходительны и отнесем все это к |
|издержкам становления нового издания. |
|Общее впечатление от содержания первых трех выпусков сборника вполне |
|положительное: сделан твердый, уверенный шаг к достижению |
|поставленной цели. Совершенно естественно и оправданно центральное |
|место в сборниках отведено материалам историографического плана. |
|Действительно, прежде чем идти дальше, надо определиться, где мы |
|находимся и какие вопросы требуют первоочередного решения. Авторы |
|статей сборников единодушны в том, что такими вопросами на |
|сегодняшний день являются: кого считать декабристами и какие критерии|
|должны быть положены в основу этого определения? Высказанные в |
|сборниках на этот счет соображения, несомненно, привлекут внимание |
|специалистов, дадут толчок к продолжению продуктивного обмена |
|мнениями и подарят надежду на скорое получение конечного результата. |
|На этом можно было бы поставить точку, но нельзя не обратить внимание|
|на тот факт, что никто из перечисленных выше авторов рецензируемых |
|сборников не задался вопросом даже о гипотетической возможности |
|отнесения к декабристам и «нижних чинов» или хотя бы тех из них, кто |
|кое-что знал о планах и намерениях офицеров-заговорщиков и служил |
|связующим звеном между ними и основной солдатской массой. |
|Единственный раз в статье С.Е. Эрлиха без всяких комментариев |
|приводится мнение «Русской энциклопедии» 1914 г., безусловно |
|исключающее «нижних чинов» из числа декабристов. Понятно, что Ленин, |
|считавший декабристов дворянскими революционерами, не допускал и |
|мысли о причислении к ним и подчиненных им солдат, хотя каждому ясно,|
|что без этих последних не было бы ни 14 декабря, ни восстания |
|Черниговского полка. Тогда кто же они? |
|И вот еще о чем нельзя не сказать. Как представляется, после |
|появления наиболее полного на сегодняшний день справочного указателя |
|»Персональный состав декабристских тайных обществ» В.А. Пушкиной и |
|П.В. Ильина, основанного в том числе и на данных, добытых советской |
|историографией, возникает необходимость в тотальной проверке их |
|достоверности и — в случае наличия искажений — в проведении |
|непредвзятого, свободного от всяких идеологем анализа их уставов, |
|»программ» и реальных действий. |
|В заключение остается сказать о хорошем полиграфическом уровне |
|издания, простой и удобной системе отсылок к источникам, об удачно |
|найденном в последних двух выпусках сборника формате книг. Полезным |
|новшеством является помещение в разделе «Библиография» списка работ |
|по декабристской тематике авторов публикуемых в сборнике работ. |
|Хочется лишь пожелать издательству «Нестор» увеличения смехотворно |
|маленького пока тиража декабристских сборников и полной его |
|раскупаемости, а самое главное — появления новых интересных |
|материалов. |
|ПРИМЕЧАНИЯ: |
|1. 14 декабря 1825 года. Источники, исследования, историография, |
|библиография. Вып. I. СПб.: «Нестор». 1997. 112с. Тир. 500; Вып. II. |
|СПб.; Кишинев: «Нестор». |
|2000. 308 с. Тир. 200; Вып. III. СПб.; Кишинев: «Нестор». 2000. 340 |
|с. Тир. 200. Рецензию О.И. Киянской на вып. I сборника см.: |
|»Отечественная история». 1998. N 6. |
|2. Нечкина М.В. Когда и где возникло слово «декабристы» // Сибирь и |
|декабристы. Вып. I. Иркутск, 1978. С. 7. |
|3. См.: Керсновский А.А. История русской армии: В 4 т. Т. 2. М., |
|1993. С. 39, 114 |
|4. См.: История СССР. 1989. N 3. С. 165-169. |
|5. См.: Неопубликованные воспоминания об А.А. Бестужеве-Марлинском //|
|Вопросы литературы. 1976. N 2. С. 207-217. |
|6. Розен А.Е. Записки декабриста. Иркутск. 1984. С. 119. |
|7. Киянская О.И. Южный бунт: Восстание Черниговского пехотного полка |
|(29 декабря 1825 г. — 3 января 1826 г.). М., 1997. С. 15. |
|8. Там же. С. 329. |
|[1]В связи с этим утверждением хотелось бы обратить внимание автора |
|на то, что «десакрализация» должна распространяться на все без |
|исключения конкретные события. Скажем, когда автор по ходу изложения |
|в один ряд ставит «участие в антиправительственных выступлениях» в |
|Санкт-Петербурге, Черниговского пехотного полка. Полтавского |
|пехотного полка, Литовского пионерного батальона (II, с. 272, 277), |
|разве нет элементов сакрализации, если все выступление Полтавского |
|полка свелось к не поддержанным солдатами призывам членов Общества |
|соединенных славян поручика Е.Н. Троцкого и прапорщика С.И. Трусова, |
|а Литовского батальона — к крику введенных в заблуждение солдат «Ура |
|императору Константину!»? Батальон без дальнейших эксцессов был |
|утихомирен, а командиры двух рот А.И. Вегелин и К.Г. Игельстром, |
|названные в последнем биографическом справочнике «Декабристы» (1988 |
|г.) «организаторами (выделено автором. — М.Р.) выступления |
|батальона», беспрепятственно арестованы. Какие же это «выступления», |
|по сравнению с действиями офицеров и солдат Черниговского полка? |
|[2]» Напомню, что в своей первой статье автор по этому вопросу |
|безоговорочно присоединялся к мнению Н.К. Шильдера. М.В. Нечкиной, |
|В.А. Федорова и др. историков, считая, что такой подход является |
|наиболее продуктивным для определения понятия «декабрист» (II. с. |
|292). |
|[3] К ним условно отнесены все 598 лиц, внесенных в основной раздел |
|последнего биографического справочника «Декабристы», хотя, конечно |
|же, не может не смущать наличие в этом списке лиц совершенно |
|оправданных в ходе следствия по делу декабристов. |