Маяковский, о назначении поэта и поэзии

Нет, пожалуй, в мире ни одного поэта, который бы не писал о задачах поэзии. Прозой, стихами, критичес- кими статьями — все равно. Что же до Маяковского, то ему приходилось еще и отстаивать свое поэтическое кредо, защищать свои взгляды в постоянной борьбе, защищать статьями, выступлениями, главное, стихами. Он считал себя бойцом революции и был им, утверждая, что стихи пишутся по
“социальному заказу”.

Маяковский всегда был там, где “нужно”. “Грозный смех” — так назвал он впоследствии книгу избранных текстов и рисунков к плакатам. Смех действительно был грозный.

А в годы нэпа поэт, засучив рукава, очищает страну от “разной дряни и ерунды”. Грубые, резкие, уничто- жающие насмешливые строки Маяковского били без промаха. “Поэт вылизывал чахоткины плевки”, — с гор- достью скажет он себе потом.

Молодой Советской республике нужна реклама, и Маяковский берет на себя эту задачу. Да, такого реклам- щика страна не видела и вряд ли когда увидит. Когда за дело берется гений, оживает и реклама (“Нигде, кроме как в Моссельпроме”, “Заходите, покупайте хорошие соски. Лучше не было и нет. Готов сосать до старости лет”. Может быть, еще что потребуется
? Не стесняйтесь, все будет. А вот “Курить бросим — яд в папиросе”).

Маяковский с полным правом скажет потом: “Я себя смирял, становясь на горло собственной песне”. Но поэзия остается поэзией. Маяковский, прежде всего, лирик. Его стихи — это по-настоящему искренний и теплый разговор с читателем, а многие даже и написаны в форме разговора.

В статье “Как делать стихи” Владимир Владимирович писал о том, что только разница в качестве отделки стиха и создает разницу между поэтами. Он высмеивает Уткина, Кириллова,
Жарова за старую форму, небреж- ность в стиле, хотя с самими поэтами был связан теплыми товарищескими отношениями. “Первый, купивший книжку о рыжем Мотеле, — я”, — говорил он и считал эту стихотворную
“Повесть о рыжем Мотеле” Иосифа
Уткина талантливой вещью. Это не мешало ему поругивать Уткина, и в статье “Как делать стихи” Уткин, кажется, тоже упомянут.

Очень сложным было отношение Маяковского к классикам. Поэт всю жизнь оставался правоверным футу- ристом, считая своих друзей, особенно Хлебникова, гениальными. Он принимал участие в составлении мани-феста футуристов, однако уже в дореволюционные годы его творчество не умещалось в рамки этого манифеста.
Литературоведы стараются очистить поэта от “грехов молодости”, от ниспровержения классиков. Очищать не стоит. Одно стихотворение Маяковского “Юбилейное”, посвященное А.С.Пушкину, делает это лучше всех:

Я люблю вас,

но живого,

а не мумию.

Навели

хрестоматийный глянец.

Вы, по- моему,

при жизни,

думаю,

тоже бушевали.

Африканец !

Александр Сергеевич,

да не слушайте ж вы их !

Может,

я

один

действительно жалею, что сегодня

нету вас в живых.

Маяковский считает, что поэт должен быть не похожим ни на кого.
Не повторять того, что уже сделано, быть новым, неожиданным. В
“Послании пролетарским поэтам” он тревожится, как бы не остыл творческий поиск, как бы не почили лирики на лаврах.

Он не строгий папаша, он товарищ, он понимает, что поэзия — дело тяжелое.