Рефетека.ру / История

Реферат: История мировых цивилизаций

§2 ВОСТОЧНЫЕ ГОСУДАРСТВА-ДЕСПОТИИ

Уже говорилось о том, что на Востоке переход от первобытности к цивилизации сопровождался развитием ирригационного земледелия. Создание ирригационных систем требовало организации коллективного труда большого числа людей, усилий всей страны в целом. Сложно было и поддерживать в порядке систему каналов. Все эти работы невозможно было осуществить без жесткой организации, без сильной централизованной власти. Ученые считают, что это повлияло на формирование особого типа государства — восточной деспотии.
В разных цивилизациях она могла иметь некоторые различия, но суть ее была единой: во главе государства стоял правитель, обладавший всей полнотой власти и считавшийся собственником всей земли. Такой тип власти реализовался за счет разветвленной административной системы, т. е. аппарата чиновников, который охватывал всю страну. Чиновники не только взимали налоги с населения, но и организовывали совместные сельскохозяйственные работы, строительство, следили за состоянием каналов, набирали рекрутов для военных походов, осуществляли суд.

Такое государственное устройство было очень долговечным и устойчивым: даже когда большие империи распадались на части, каждая из них воспроизводила деспотию в миниатюре.

Цари-боги

Итак, цари занимали совершенно исключительное положение в деспотическом государстве. Царь считался, по крайней мере формально, единственным собственником всех земель, во время войн стоял во главе армии, был высшей инстанцией в суде, к нему стекались налоги, он организовывал ирригационные работы, являлся верховным жрецом, посвященным во все таинства. Стабильность деспотий поддерживалась и за счет веры в божественность царя. В Египте, например, фараон именовался не только Владыкой Обеих Земель, т.е. Южного и
Северного Египта, но и живым воплощением бога Хора, владыки небес.
Впоследствии фараон был наделен «солнечным именем» — он стал богом Ра.
Дворец его считался храмом. Его имя запрещалось произносить, ибо оно, как считали, обладало особой магической силой, которую нельзя расходовать впустую.

В Китае императора называли Сыном Неба, верховного божества.

В древнейшей индийской религиозной книге Веды было написано, что царь создан из частиц тела разных богов «и поэтому он блеском превосходит все созданные существа... Подобно солнцу, он жжет глаза и сердце, и никто на земле не может смотреть на него. По своему [сверхъестественному] могуществу он есть огонь и ветер, он — солнце и луна, он — владыка правосудия...».

Все эти пышные титулы были не просто цветистыми метафорами, с помощью которых царь возвеличивался над своими подданными. Не в переносном, а в прямом смысле для древних людей царь был богом в человеческом образе. Это верование восходило еще ко временам первобытности, к таинственным ритуалам, в которых вождь племени, он же жрец, исполнял роль творца, создающего из хаоса мировой порядок. Как и в первобытную эпоху, в древних цивилизациях сохранялась вера в то, что царь (вождь) обладает магической силой, от которой зависит благополучие его народа. Эта сила распространяется на подданных и после смерти царя, а точнее, после его перехода в иной мир.
Поэтому при похоронах царя очень большое значение придавалось правильному выполнению всех погребальных обрядов. Гигантские пирамиды строились в
Египте для того, чтобы обустроить его новое «жилище» как можно лучше: ведь от загробного блаженства «великого бога» зависело процветание страны.

Эти древние представления уходили в прошлое очень медленно: постепенно изживалось представление о том, что царь является богом (в Китае уже в 1 тысячелетии до н. э. появилась идея о том, что неправедного царя можно сместить), но вера в то, что царская власть священна, останется надолго.

Структура общества

В цивилизованном обществе усиливались профессиональные, функциональные различия (ремесло отделялось от земледелия, возникла торговля и т.д.), рос ло имущественное расслоение. Уже в древности стала складываться сложная структура общества, которая впоследствии становилась все более дифференцированной и разветвленной.

Особенностью восточных обществ была их строгая иерархичность: каждый социальный слой занимал свое четко определенное место и отличался от других своей социальной значимостью, а также обязанностями, правами и привилегиями. Поэтому общество в древних цивилизациях часто изображают в виде пирамиды. На вершине ее стоит царь, далее идет высший слой знати, состоящий из жрецов, родовой и военной аристократии. Это были самые привилегированные слои в обществе. Представители знати занимали высокие государственные посты, в их распоряжении были огромные земли. Эти земли могли быть отняты у общин, а чаще всего они дарились царем или завоевывались во время войн.

Высокое положение в обществе занимал и многочисленный аппарат чиновников, необходимый для управления государством, поэтому ученость приносила большие практические выгоды.
Особую прослойку составляли купцы, которых поддерживало государство, заинтересованное в пос тавке иноземных и редких товаров. Благодаря купцам осуществлялась экономическая связь, пока еще очень слабая, между отдельными районами.

Особую категорию населения составляли воины. Находясь на службе в постоянной армии, они получали снабжение от государства. После удачных походов устраивалась раздача земель, рабов, кроме того, воины жили за счет разграбления захваченных земель. В мирное время их часто привлекали к тяжелым работам: например, в Египте воины трудились на каменоломнях.

Довольно многочисленны были ремесленники, большей частью они жили в городах, но были и ремесленники (очевидно, зависимые), которые работали в мастерских, принадлежащих храмам, царю или знати, под плетью надсмотрщиков.

Основную часть общества составляли свободные общинники-крестьяне.
Исключением является только Египет, где, по мнению ученых, община почти целиком была поглощена властью и скорее всего входила в состав царских, храмовых и вельможных хозяйств. Сельская община и в древних цивилизациях, и в эпоху средневековья, вплоть до индустриальной революции, была основной производственной ячейкой. Она уходит корнями в далекое прошлое, в эпоху первобытности, когда люди группировались сначала в родовые, а потом в соседские общины. На основе первобытной соседской общины и сформировалась община сельская. Впрочем, в ней могли сохраняться и семейные, родственные связи.

Основной хозяйственной единицей в общине была большая патриархальная семья, которая имела свой дом, имущество, иногда рабов, приусадебный участок. От общины она получала надел земли и пользовалась урожаем с него, но такие наделы считались собственностью всей общины, т. е.,как правило, их нельзя было продать.
Все члены общины были связаны круговой порукой: это означало и взаимопомощь, и ответственность за совершенные кем-либо из ее членов преступления. Община, например, должна была компенсировать убытки от воровства, платить штрафы за провинившихся, если они сами не могли этого сделать.

Государство налагало на общину ряд обязанностей: следить за состоянием ирригационной системы (на своем участке), принимать участие в осушительных работах, строительстве каналов, поставлять рекрутов в случае войны. Кроме того, каждый общинник должен был платить налог государству, т. е. царю, который, как уже говорилось, формально владел всей землей.

Несмотря на достаточно тяжелые повинности, принадлежность к общине была привилегией: свободные общинники обладали гораздо большими правами, чем те, кто лишился земли. Образ жизни общины имел свои особенности: она была замкнута экономически, т. е. жила натуральным хозяйством, сама производила все необходимое для своего существования. Государство вмешивалось в ее жизнь в основном когда нужно было собирать налоги или вести войну. Такая обособленность общины подкреплялась правом самоуправления. Спорные вопросы решались на собраниях общинников. Даже в отношении религии община была вполне самостоятельна: почти в каждой местности были свои особые божества и культы.

Человек в общине чувствовал себя прежде всего частью коллектива, а не отдельной личностью, которая может сама, независимо от других, строить свою жизнь. И поэтому изгнание из общины рассматривалось как суровое наказание.

Существование общины было построено на традиционности, неукоснительном соблюдении древних, тысячелетиями не менявшихся обычаев. Во многом это объяснялось тем, что малейшее отступление от опыта, выработанного предшествующими поколениями, грозило большими потерями для хозяйства и даже гибелью. В результате жизнь общины, и хозяйственная, и духовная, была очень консервативной. Однако не все крестьянство принадлежало к общинам; многие лишались своих наделов, так как в общине шел, хотя и очень медленно, процесс имущественного расслоения. Оказавшиеся вне общины крестьяне, как правило, работали на землях, находившихся во владении храмов, знати или самого царя. Они тоже получали надел, но уже на других основаниях, как бы в аренду; при этом они не только должны были платить оброк, но и не имели права уйти со своих участков.

В древних восточных цивилизациях существовало рабство. Рабы, как правило, входили в состав большой патриархальной семьи, поэтому такой вид рабства принято называть домашним. Труд рабов использовался также на землях и в мастерских, принадлежавших знати, в дворцовых и храмовых хозяйствах, на рудниках и строительстве.

Рабами становились в основном военнопленные, но существовали и внутренние источники — например, долговое рабство, которое росло по мере расслоения общины. Впрочем, долговое рабство необязательно было пожизненным: отработав свой долг, вчерашний невольник вновь становился свободным человеком.
Численность рабов могла быть весьма значительной: скажем, в Китае в III в. до н. э. работорговля приняла такие размеры, что создавались рынки для продажи невольников. В Египте во II тысячелетии до н. э. рабов имели даже люди среднего достатка: ремесленники, садовники, пастухи.

И все же труд рабов оставался на Востоке дополняющим по отношению к труду свободных и зависимых крестьян и ремесленников: он не играл определяющей роли в экономической жизни.

§5

ПОСЛЕДНЯЯ ФАЗА ЦИВИЛИЗАЦИИ: ЭПОХА ЭЛЛИНИЗМА
У истоков эллинизма

В то время когда самые мощные греческие полисы истощали себя в междоусобных войнах, на севере Балканского полуострова крепло молодое государство — Македония. При царе Филиппе II, создавшем самую сильную в ту эпоху армию, Македония все активнее стала вмешиваться в политическую жизнь
Греции, а вскоре вступила в военный конфликт с Афинами, Коринфом и некоторыми другими полисами, их союзниками. В 338 г. до н. э. греки потерпели поражение, и через год Филипп II создал всегреческий союз полисов.

Сын Филиппа Александр Македонский, вступивший на престол в 336 г. до н.э., реализовал планы, которые вынашивал его отец: предпринял поход против персов — давних врагов греков. Персидская держава, в то время уже довольно слабая, охватывала огромную территорию: нагорье Ирана, большую часть
Средней Азии, всю Переднюю и Малую Азию, часть Индии и Египет. После первых побед у Александра Македонского возникла идея завоевания всей Персидской державы, а потом и мирового господства. Только в 324 г. до н. э., доведя свое изнуренное войско до реки Инд, Александр был вынужден закончить долгий военный поход и через год умер в возрасте 33 лет.

Благодаря завоеваниям Александра Македонского была создана гигантская империя, включавшая в себя помимо Балканского полуострова и островов
Эгейского моря Египет, Малую Азию, юг Средней и часть Центральной Азии.
Походы великого полководца несли одновременно и разрушение и созидание. На
Восток хлынули потоки греческих и македонских поселенцев, которые повсеместно устанавливали новые социальные отношения, основывали города- полисы, прокладывали пути сообщения и распространяли культуру греческого мира, в свою очередь, вбирая достижения древнейших цивилизаций.

Во многих завоеванных городах устраивались общественные школы, где мальчиков учили на греческий лад, строились театры, стадионы, ипподромы.
Греческая культура и образ жизни проникали на Восток, впитывая в себя традиции восточных культур. Вместе с греческими богами почитались Исида,
Оси-рис и другие восточные божества, в честь которых воздвигались храмы.
Эллинистические цари насаждали, по восточному обычаю, царский культ.
Некоторые города превращались в крупнейшие культурные центры, соперничавшие с греческими. Так, в Александрии была создана огромная библиотека, которая насчитывала около 700 тыс. свитков. Крупные библиотеки были в Пергаме и
Антиохии.

Политическая жизнь и система ценностей

Империя была крайне непрочным образованием. В нее входили области, очень отличающиеся друг от друга и в экономическом, и в культурном отношении. Их население исповедовало разные религии. Александр Македонский, захватывая прежде всего крупные города, довольствовался сбором налогов с покоренных областей, мало что меняя в их жизни. После его смерти держава была поделена между преемниками Александра — полководцами, которые вели друг с другом борьбу за власть. Вновь возникали и распадались военные союзы, возвышались и терпели поражения наместники. Греция эпохи эллинизма представляла собой ряд отдельных государств, в которых местные традиции переплетались с греческими и македонскими.
Эти государства представляли собой своеобразное соединение восточных деспотий, и полисной системы. Во главе стоял монарх, имевший свои земли, постоянную армию и централизованную администрацию. Но города с приписанными к ним сельскими территориями сохраняли самоуправление. Правда, размеры городских земель зависели от царя, полис терял право вести самостоятельную внешнюю политику, а за его внутренними делами следил царский чиновник.

Новые порядки давали некоторые преимущества: обеспечивали большую безопасность в неспокойной политической обстановке той эпохи, полису легче было устанавливать связи с другими областями государства. И все-таки отношение к монархической власти было неоднозначным. В определенных ситуациях города поддерживали ее, но она вызывала и сопротивление, особенно на территории собственно Греции, где слишком сильны были традиции демократии.

Внутри эллинистических государств не было настоящей стабильности: время от времени их потрясали династические войны, конфликты между городской знатью и царской администрацией, борьба городов за полную автономию и выступления социальных низов против налоговой системы. Ситуация усугублялась тем, что уже в III в. до н.э. молодая воинственная римская цивилизация начала наступление на эллинский мир, завоевывая одно государство за другим.

Социальные и политические катаклизмы изменяли мироощущение человека, который все острее чувствовал кризисность эпохи и трагическую неустойчивость своей судьбы.

Философы различных школ (стоики, эпикурейцы, киники) стремились создать новые этические нормы, которые позволили бы в любой ситуации сохранять внутреннюю гармонию. Стоики учили, что человек обретет счастье, если будет, не обращая внимания на богатство, знатность и почести, любить добродетель и исполнять свой долг перед обществом. Знаменитый Эпикур (341—270 гг. до н. э.) считал, что люди должны освободиться от страха перед судьбой и перед смертью. Счастья можно добиться путем самосовершенствования, которое дает спокойствие и невозмутимость души, а для этого следует воздерживаться от активной деятельности. Киники, осуждая несправедливость, царящую в обществе, призывали к нищенству, подтверждая свои слова собственным примером. Образ идеального гражданина полиса стал сменяться образом мудреца, духовно сильной личности, которая способна как бы со стороны смотреть на людские заботы и страдания.

Эллинистический мир постепенно поглощался Римской империей. В 196 г. до н. э. Рим провозгласил «свободу» греческих полисов, т. е. ликвидацию монархического строя — лозунг, имевший определенную популярность у греков.
Римские гарнизоны размещались теперь в крупных городах Эллады, Рим определял границы государств, вмешивался во внутренние дела полисов. Союзы полисов были распущены, вместо демократии установлена олигархия, огромное число людей продавалось в рабство и вывозилось из страны. В 30 г. до н.э. римские войска завоевали Египет — последнее из сохранивших независимость эллинистических государств.

§3

СТАНОВЛЕНИЕ РИМСКОЙ ДЕРЖАВЫ. СОЦИАЛЬНАЯ И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДИНАМИКА

Ведя почти непрерывные войны, захватывая все новые и новые земли, Рим постепенно превращался в огромную державу с многочисленными провинциями.

Путь к мировому господству
В IV в. до н.э. римляне завладели всей территорией Средней Италии.
Большинство завоеванных италийских племен римляне объявили своими союзниками. Это означало, что они должны были платить Риму военный налог, выставлять отряды в помощь римскому войску. Во внутренние дела союзников
Рим не вмешивался, но не разрешал им заключать договоры между собой. На территории всей Италии стали появляться римские колонии. Благодаря им решались две задачи: неимущие римляне получали землю и с помощью колоний местное население удерживалось от выступлений против Рима.
Покорив огромные территории, Рим оставался относительно замкнутым городом- государством: римское гражданство имела лишь очень небольшая часть населения Италии.
В III в. до н. э. пришла очередь Южной Италии, где находились богатые греческие колонии, а затем — Сицилии. Из-за этого плодородного острова римлянам пришлось не одно десятилетие вести жестокие войны с Карфагеном.
Пунические войны (римляне называли карфагенян пуннами), начавшиеся в середине III в. до н. э., продолжались с перерывами вплоть до середины II в. до н. э.; только в 146 г. город Карфаген был захвачен и в буквальном смысле стерт с лица земли — сожжен дотла.

II век до н. э. ознаменовался победой над Грецией. Сокрушив двух самых серьезных противников и соперников, Рим во II—1 вв. до н. э. стал мировой державой, охватывающей все Средиземноморье, и в дальнейшем продолжал расширять границы.

Военные успехи и расширение территории вызвали глобальные изменения в самых разных сферах римской цивилизации. Победы над Карфагеном и Грецией обогатили Рим. С покоренных народов взимались огромные контрибуции, на невольничьи рынки стал поступать поток рабской силы.

Завоеванные страны (вне Италии) превращались в провинции Рима и облагались налогом. С богатыми провинциями стали быстро устанавливаться торговые связи.

Социально-экономический кризис общины

Расцвет торговли и прямое ограбление новых владений дали важный результат
— в Риме стали активно развиваться товарно-денежные отношения.

Товарно-денежные отношения и резкое увеличение числа рабов многое изменили в жизни римского крестьянства. До II в. до н.э. в Италии была масса мелких и средних крестьянских хозяйств, в которых трудились в основном члены семьи (фамилии), обеспечивая самих себя. Во II—1 вв. до н. э. такие натуральные хозяйства стали погибать и вытесняться другими, более крупными, в которых использовался труд рабов, а продукция частично шла на рынок.
Новые хозяйства назывались виллам; по рассказам современников мы знаем, что они собой представляли. Выдающийся политический деятель той эпохи
Катон Старший описал собственное поместье, которое считал образцовым. У
Катона было комплексное хозяйство: оливковая роща, виноградник, пастбище для скота и поле с зерновыми культурами. Чтобы обслужить такую виллу, требовался труд многих людей, в основном рабов: за оливками ухаживали 13 человек, за виноградником — не менее 16. Катона очень интересовала рентабельность его виллы, возможность продавать свою продукцию. «Хозяин должен стремиться к тому, чтобы поменьше покупать и побольше продавать», — писал он.
Мелкое и среднее крестьянство разорялось или просто насильно лишалось земли, в то время как рабы стали превращаться в основных производителей, вытесняя труд свободных. Древние историки с тревогой и негодованием писали о том, что был забыт старый закон, по которому гражданину положено иметь не более 125 га земли. Греческий историк Плутарх подробно восстановил картину этого процесса: «Богатые стали переводить на себя аренду с помощью подставных лиц и в конце концов открыто закрепили за собой большую часть земель».
Крестьяне, лишенные земли, становились арендаторами или батраками. Однако батраки не могли обеспечить себе постоянного заработка: их работа была сезонной. И огромная масса крестьян хлынула в города, увеличивая число городского плебса. Эти новые плебеи уже мало походили на своих предшественников, свободных земледельцев, которые добивались прав в борьбе с патрициями. Одни сумели устроиться ремесленниками или строительными рабочими, другие образовали особый слой — античный люмпен-пролета- риат — и существовали за счет государственных раз- дач хлеба, денег или щедрот политических деятелей, которые завоевывали голоса избирателей.

Рабы, которые в ту эпоху превратились в особый класс, тоже не были однородны. Численность их невероятно возросла по сравнению с прежними временами, когда рабство было домашним. Только на острове Де-лос, одном из крупнейших центров работорговли, в день иногда продавалось около 10 тысяч рабов. Некоторая их часть становилась государственными рабами, но в основном они переходили в руки частных владельцев, тоже образуя две группы
— сельскую и городскую. Среди городских рабов, которые, конечно, были в более привилегированном положении, попадалось много образованных, квалифицированных людей. Через ученых рабов-греков, для которых, кстати, римляне оставались варварами, в Рим проникла эллинистическая культура.
«Рабская интеллигенция» создавала технические усовершенствования: трубы, по которым шел пар и обогревал помещения, особую полировку мрамора, зеркальную черепицу и т. п.

Трансформации произошли и в высших слоях общества. Римский нобилитет стала теснить новая денежная аристократия — всадники. Всадники принадлежали, как правило, к незнатным, но состоятельным горожанам, разбогатевшим на торговле или сборах налогов в провинциях.
В обществе происходили значительные сдвиги, его структура усложнилась, а следовательно, усложнились и взаимоотношения между различными слоями.
Например, возникло соперничество между нобилитетом и всадниками за право эксплуатировать провинции. Кроме того, всадники рвались к высшим должностям, практически недоступным для них в то время. Нарастал конфликт между крупными и средними, а также мелкими землевладельцами. Уже во II в. до н. э. произошло первое восстание рабов (на Сицилии) — открылся еще один важнейший очаг социального напряжения.

Серьезные проблемы были связаны и с провинциями. Перед Римом встал вопрос: как управлять ими? В провинцию назначался наместник, который в течение года, пока не заканчивался его срок, обладал всей полнотой власти и фактически бесконтрольно распоряжался там, как в своей вотчине.
Провинциалов разоряли и сборщики налогов, которые вносили в казну положенную сумму, а потом обирали население уже в свою пользу. В сущности, управление сводилось к грабежу провинций, а это было нерентабельно даже с точки зрения самих римлян.

У жителей провинций были другие проблемы, и главная из них — как получить права гражданства? Население провинций, в том числе и римские колонисты, имели в большей или меньшей степени урезанные права, а то и вовсе никаких, и это, разумеется, было источником недовольства и конфликтов.

Поиски выхода

Ответом на приближавшийся кризис была реформа Тиберия и Гая Гракхов.
Потомок старинного плебейского рода, принадлежавшего к римскому нобилитету,
Тиберий Гракх, избранный народным трибуном, в 133 г. до н. э. создал проект реформы земельной собственности. Он решил воскресить принцип уравнительности в пользовании землей. Поэтому главный пункт его программы состоял в том, чтобы из аgег pub-licus можно было брать лишь строго определенную норму участков. Была организована специальная комиссия. которая должна была отобрать излишки у крупных землевладельцев и распределить их между безземельными гражданами. Эта программа вызвала сильное сопротивление у членов сената. Атмосфера была накалена, и во время одного из народных собраний между противниками и сторонниками Гракха произошло вооруженное столкновение, в котором народный трибун был убит. На улицах Рима впервые за всю его историю развязалась гражданская война, правда, в небольших масштабах, — грозный признак неблагополучия в обществе.

Реформу Тиберия Гракха в какой-то степени удалось реализовать его брату.
Гай Гракх возобновил деятельность комиссии, успев наделить землей 50—75 тысяч семей, но и его ждало поражение. Борьба вновь дошла до вооруженного столкновения, в котором погибло около 3 тысяч человек, а Гракх приказал своему рабу убить себя.

Братья Гракхи хотели воскресить и сохранить старую общину, но сделать это
«административным» путем (как, впрочем, и любым другим) было невозможно. А конфликт из-за земли между тем разгорался, пока наконец не вспыхнуло грандиозное восстание италийского населения — Союзническая война (90— 88 гг. до н. э.). Рим вынужден был пойти на уступки: италийское население получило права римских граждан, а следовательно, и возможность участвовать в политической жизни. Однако уравнение в правах не означало возвращения к уравнительности в пользовании землей.

Духовный кризис римской общины

В духовной жизни римского общества во II—1 вв. до н. э. тоже стали происходить большие изменения: начали распадаться те нравственные нормы, на которых строилась жизнь республики, в литературе и искусстве появились новые веяния. Уходила в прошлое римская простота нравов, и никакие запреты властей не могли остановить тяги к роскоши. Усиливалось имущественное расслоение в обществе, а вместе с ним — и отчуждение высших кругов от народа. Защитники старых традиций приписывали это «растлевающему» влиянию греков.
И действительно, большая часть римской знати преклонялась перед греческими обычаями, искусством и литературой. За большие деньги аристократы покупали ученых рабов-греков и отдавали им на воспитание детей или посылали сыновей в Афины, Эфес, другие крупные города, чтобы они слушали там лекции знаменитых риторов и философов. Риторские школы, где преподавали греки, открывались и в Риме. В римском пантеоне появлялось все больше греческих богов, в их честь воздвигались храмы. Историки доказывали, что римляне ведут свое происхождение от греков времен Троянской войны. Талантливые драматурги писали пьесы, беря за основу греческие образцы. В 1 в. до н.э. под влиянием греческих поэтов в рим-ской литературе впервые появляется любовная лирика. В эту эпоху возник особый интерес к внутреннему миру человека, к своеобразию и неповторимости личности и в литературе, и в скульптуре. Гражданские темы в творчестве некоторых поэтов стали отступать на второй план.
Открытый доступ к сокровищам греческой культуры чрезвычайно обогатил духовную жизнь Рима. Римские интеллектуалы, прежде всего представители знати, естественно, тянулись к тому, что еще не было создано их собственной цивилизацией. Их называли филэллинами, т.е. любителями всего эллинского.
У филэллинов были противники, среди которых центральной фигурой был Катон
Старший. Человек простого происхождения, он сумел стать консулом, завоевал огромную популярность у плебса и славился как непримиримый борец за
«чистоту нравов». Именно с этой точки зрения Катон обличал греческую философию и риторику, считая, что они «развращают», и требовал восстановить древние обычаи, нравы предков.

В Катоне и других противниках филэллинов не стоит видеть людей косных, не принимающих ничего нового. Как правило, их не устраивали прежде всего иные нравственные принципы, проникавшие в Рим через греческую культуру, иное, неримское, видение мира. Так, Катон изгнал одного из греческих философов, который, демонстрируя искусство софистики, произнес две речи: одну в защиту справедливости, другую — против. И обе были одинаково убедительны, что порождало сомнения в реальности самого понятия «справедливость». Поэтому, опасаясь распространения «новых пороков», римские власти время от времени закрывали риторские школы и, подобно Катону, высылали философов, хотя, конечно, эти меры не могли остановить растущего влияния эллинизма.

Действительно, в греческой культуре наряду с коллективистским всегда было развито «соревновательное» начало, большое значение имело «личное суждение», а в эллинистическую эпоху индивидуализм достиг особой высоты.

В Риме господствовал принцип «общей пользы», коллективистское начало было более последовательным. И эти идеалы пока еще разделяло большинство.

Сами римляне осознавали отличие своей культуры и государственности от греческой. Своеобразие римской истории Катон и знаменитый оратор Цицерон
(106—43 гг. до н. э.) видели в том, что ее создавал весь народ. Каждый вносил свою лепту, совершая подвиги, и ничего не требовал взамен, кроме признания своей доблести у сограждан. В Греции же, считали они, историю творили герои, жаждавшие личных почестей и славы.

Особенно сильное сопротивление вызывали философские школы эпохи эллинизма — стоики и эпикурейцы, которые брали за образец исключительную личность, мудреца, возвышающегося над толпой. Неприемлемой была и идея ухода от общественной жизни. Даже Цицерон, который считал важным изучение греческой философии, указывал, что некоторые ее положения римляне принять не могут.

§3

ИСТОКИ ЕВРОПЕЙСКОГО ЧУДА. ВЛАСТЬ И ОБЩЕСТВО

Одно из важнейших достижений западноевропейской цивилизации — это современная демократическая система. Многие историки считают, что ее основы были заложены еще в средние века.

Западноевропейское общество в средние века

Средневековое европейское общество было иерархическим. Во главе его стоял король — верховный сюзерен всех феодалов. На следующем уровне располагались крупные светские и духовные феодалы — князья, графы, архиепископы и епископы, считавшиеся вассалами короля. Получая земли
(нередко это были целые области), они приносили присягу верности. Светские феодалы получали землю под условие несения военной службы и выполнения определенных обязательств. Такие владения назывались феодами.

Крупные феодалы могли, в свою очередь, иметь вассалов, отдавая свои земли феодалам более мелкого масштаба — баронам или рыцарям — на тех же условиях.
Рыцари уже не имели своих вассалов, в их непосредственном подчинении находились крестьяне, которым они отдавали землю в держание.

Феодальные крестьяне были главными производителями в эпоху средневековья и самым многочисленным классом средневекового общества. На полученных от феодалов наделах они вели собственное хозяйство, располагали собственными орудиями труда и скотом. Однако они не были собственниками земли, на которой трудились, даже в тех случаях, когда имели право передавать ее по наследству.

«Расплатой» за землю была рента, которая существовала в трех формах: в виде барщины, натурального или денежного оброка.

Означало ли это, что средневековый крестьянин в отличие, скажем, от раба был лично свободен? Ситуация складывалась по-разному в разные эпохи. В раннее средневековье поземельная зависимость крестьян постепенно дополнялась все более жесткими формами личной зависимости, ущемлением политических и гражданских прав. Феодал мог сам осуществлять суд над крестьянами, ограничивал их свободу в наследовании с помощью побора, который назывался право мертвой руки, взимал высокую брачную пошлину, если невеста или жених принадлежали другому сеньору.

С ХП—ХП1 вв. формы личной зависимости стали смягчаться, барщина почти во всех странах Западной Европы уступала место оброку — сначала натуральному, а потом и денежному. Но и в этот период крестьяне не были полностью лично свободными и юридически полноправными людьми.

Еще одной прослойкой средневекового общества, тоже противопоставленной феодалам, но гораздо менее многочисленной по сравнению с крестьянством, были горожане. Многие средневековые города располагались на землях феодалов и были вынуждены подчиняться им, т. е. являлись своего рода вассалами.

Таким образом, отношения между различными классами и слоями средневекового европейского общества были сложными и чреватыми социальными конфликтами. Иерархическая структура общества затрудняла переход с одной ее
«ступени» на другую, хотя в принципе он был возможен.
Однако в этом «разъединенном» обществе существовали крепкие связи внутри каждого социального слоя или класса. Средневековый человек всегда чувствовал себя частью целого, частью коллектива. Общностей, которые объединяли людей по разным признакам, было великое множество. Общностями
(еще их называют корпорациями) являлись сельские общины, монастыри, ремесленные цехи, воинские дружины, монашеские и духовно-рыцарские ордена, членами которых были воины-монахи. В средние века существовали даже корпорации нищих и воров. Большой общностью, объединявшей в себе много других, более мелких, был город.

У корпораций, как правило, была собственная казна, недвижимость, имелись уставы, часто — даже особая одежда и значки. Жизнь корпораций основывалась на принципах солидарности, взаимоподдержки и демократизма. Все проблемы решались на общих собраниях, больным и бедным оказывали помощь, устраивали совместные трапезы.

Диалоги власти и общества

Наиболее крупные социальные общности (горожане, светские феодалы, духовные феодалы), которые противостояли государственной власти и добивались определенных прав — юридически закрепленных и подтвержденных центральной властью, — образовывали сословие. В Западной Европе сформировались три сословия: духовенство, дворянство и городское сословие.
Положение их было неодинаковым: горожане не смогли уравняться в правах с дворянством. Что касается крестьянства, то оно вообще не сумело стать сословием, т. е. добиться признания своих прав на общегосударственном уровне.
Как именно это происходило? Вернемся назад, к варварским королевствам, и посмотрим, как складывались отношения власти и общества с момента зарождения западноевропейской цивилизации.

По мере того как уходило в прошлое общинное начало, на котором строилась жизнь германских племен, возрастало значение королевской власти: король создавал законы, вводил налоги; его власть становилась наследственной и воспринималась как нечто священное.

Уже на этом этапе у власти, как мы помним, был мощный соперник — церковь.
Довольно скоро появилась и другая сила, оспаривавшая право первенства в государстве — феодалы. В Европе достаточно рано, с VШ—IX вв. (в регионах бессинтезного развития с IX— XI вв.), стала возникать крупная земельная собственность. Крупные феодалы, формально подчинявшиеся королю как вассалы, на самом деле были вполне независимы. Они имели право чеканить монету, вести войны и нередко осуществлять суд в своих владениях. В их распоряжении были собственные вассалы. Позиции местной знати постепенно укреплялись, росли ее политическая независимость и военная сила, т. е. шел процесс, который неизбежно приводил к феодальной раздробленности и, следовательно, к ослаблению власти короля.

Светская и духовная знать завоевывала все более прочные позиции в управлении государством, участвуя в королевском совете. Большие полномочия были у советов магнатов, которые собирались раз в год. Они давали согласие на налоги, имели законодательные, а иногда и судебные права. Поэтому историки называют раннефеодальные государства демократией знати. Но притягательность центральной власти не исчезала: крупные феодалы вели борьбу за трон, а правящие династии всеми силами пытались сохранить принцип наследования, вплоть до того, что короновали наследника при жизни отца.

Между тем на политическую арену выходили города.

С Х по XIII в. по всей Западной Европе нарастала волна городских движений, цель которых состояла в том, чтобы сократить поборы феодалов, получить торговые привилегии и, главное, добиться права на городское самоуправление. Интересно, что эта борьба не всегда выливалась в традиционные восстания; иногда городам удавалось за деньги выкупить привилегии, а сделка оформлялась в специальных городских хартиях.

В то время вольности добились многие города Северной Франции (Авиньон,
Бовэ, Суассон, Лан и др.); около ста лет был независимой аристократической республикой Марсель. В Италии, где центральная власть была крайне слабой, число городов-республик росло особенно быстро. Уже в IX—XII вв. стали независимыми Венеция, Генуя, Сиена, Флоренция, Равенна и многие другие города. В Германии этот процесс шел с некоторым опозданием, но и там в
XII—XIII вв. появились вольные города, лишь формально подчинявшиеся императору: Любек, Нюрнберг, Франк-фурт-на-Майне. Независимые города управлялись собственными городскими советами, имели право объявлять войну, заключать союзы, чеканить монету. Они назывались коммунами.

Одновременно с городскими развивались и сельские коммунальные движения, участники которых добивались расширения прав общины в отношениях с феодалом. Иногда сельские и городские коммуны объединялись в своей борьбе, и такие союзы приводили к большим успехам. Один из ярких примеров — победы сельских общин в Италии в конце XII в. При поддержке городов они получали самоуправление и освобождались от некоторых феодальных поборов. В XII— XIV вв. такие самоуправляющиеся общины избирали должностных лиц, создавали свой финансовый и судебный аппарат, издавали законы, регулировавшие их внутреннюю жизнь. Конечно, не все города и сельские общины получали автономию, а получив ее, имели силы удержать достигнутое. Сельские коммуны обычно попадали в зависимость к городам, а для городов вовсе не исключалась возможность снова оказаться под властью феодала. Тем не менее коммунальные движения представляли собой значительную силу.

Активность общества оказала воздействие на политическую структуру. Новый тип государства, который стал появляться в большинстве европейских стран в конце XII—XIV в., получил название сословно-представительной монархии. В ту эпоху резко усилилась централизация, но при этом власть провозглашала, что она выражает «общую волю» и обеспечивает «общее благо». В сущности, это означало, что король был вынужден признать политические права сословий. Это касалось в первую очередь феодалов и городского сословия.

Результатом соглашения между властью и сословием стали представительные собрания: парламент в Англии, Генеральные штаты во Франции, кортесы в
Испании, риксдаг в Швеции. Сословные собрания обладали значительными правами, они могли накладывать вето на дополнительные налоги и таким образом контролировать короля в финансовых вопросах. Кроме того, они участвовали в обсуждении государственных дел, редактировали проекты законов.
В эпоху сословно-представительных монархий появилась знаменитая формула средневековой демократии: «что касается всех, должно быть одобрено всеми».
Она не отражала, конечно, реального положения: истинного народоправства в сословных собраниях не было. Основную их часть составляли феодалы; крестьянство обычно вообще не было в них представлено (только в кортесах
Кастилии и в шведском риксдаге было достаточно много представителей крестьянства). И все-таки сословные собрания не давали центральной власти превратиться в деспотическую. С другой стороны, сам король был заинтересован в поддержке сословий и даже нуждался в ней.

§2

ОСОБЕННОСТИ ФЕОДАЛИЗМА В ВИЗАНТИИ

Как и Западная Европа, Византия пережила большие изменения в сфере социально-экономических отношений. В начале своей истории Византия оставалась еще наполовину рабовладельческой страной. Свое существование она закончила на этапе, когда окончательно победили феодальные отношения.
Но феодализм в Византии имел свои особенности, отличавшие его от Западной
Европы и от стран Востока. Причиной тому были и внешние обстоятельства ее истории, и своеобразие византийской цивилизации в целом.

Византия и варвары
Как мы помним, завоевания варваров — германских племен имели для истории
Западной Европы не только отрицательные результаты. Варвары, находившиеся на уровне первобытнообщинных отношений и ранней государственности, ускорили разложение ста- рых рабовладельческих порядков и способствовали развитию новых — феодальных.
В Византии, сохранившей свою государственность и избежавшей в первые века своей истории сильного влияния варваров, переход к феодализму совершался гораздо медленнее. В основном это был долгий процесс изживания рабовладения внутри самого византийского общества и такой же сложный процесс рождения новых отношений в рамках старой системы.

В IV—VI вв. рабство в Византии было еще широко распространено. Рабы трудились в поместьях землевладельцев, в ремесленных мастерских — и частных, и государственных. Правда, формы их эксплуатации чаще всего были модернизированными, а потому достаточно эффективными: как правило, рабов сажали на землю, давали им возможность иметь семью и вести собственное хозяйство. Увеличивалось число рабов, которых отпускали на волю. Но тем не менее рабство продолжало существовать, играло большую роль в экономике и изживалось в отличие от Западной Европы очень медленно.

Синтезное развитие феодализма развернулось в Византии лишь в VII—IX вв., и основную роль здесь сыграли славянские племена. В трагическую эпоху арабских завоеваний территория Византии резко сократилась. Главными экономическими районами стали Малая Азия и Балканы — территория, где активно расселялись славяне. За счет них увеличивалось число свободных крестьян, усиливались сельские общины — в VII—IX вв. именно они и стали основной ячейкой хозяйственной жизни Византии. Труд рабов и колонов постепенно сменялся трудом разорявшихся, попадавших в зависимость крестьян.

Славянские племена ускорили переход к феодализму, но все-таки влияние варваров было не настолько сильным, чтобы нанести сокрушительный удар по старому обществу. Традиции античности поэтому оказались более устойчивыми по сравнению с Западом и уходили в прошлое с трудом.

Византийское государство и феодализм

Только в Х—XII вв. феодализм в Византии стал развиваться в ускоренном темпе. В эту эпоху складывалась крупная феодальная собственность. Но феодал византийский еще сильно отличался от феодала западноевропейского. Он не был полным хозяином в своем поместье. Государство контролировало количество земли, которой владел феодал, и число зависимых крестьян, имело право конфисковать землю и регулировать размеры налогов. Кроме того, феодалы в
Византии не могли осуществлять высший суд над своими крестьянами. Одним словом, государство держало вла- дения феодала под своим надзором. Само государство было собственником огромных земель, разбросанных по всей территории империи, на которых трудились «государственные» крестьяне- налогоплательщики. Поэтому крупная феодальная собственность распространялась в Византии гораздо медленнее, чем в Западной Европе, а феодалы были во многом зависимы от государственной власти. Ситуация изменилась лишь в XIII—XV вв., т.е. в последний период жизни Византии.
После 1204 г., когда Константинополь был захвачен крестоносцами, империя распалась на части, мощь государства была подорвана. Именно в то время феодалы стали освобождаться из-под его опеки. В Византии складывается феодальная вотчина, близкая западноевропейской. И хотя во второй половине
XIII в. единство империи было восстановлено и Константинополь снова стал ее столицей, государственная власть уже была не в состоянии справиться с резко возросшей силой феодальной аристократии. В XIV—XV вв. Византия все больше дробилась на уделы, функции государственной власти на местах переходили к феодалам. В сущности, Византия К вступила в эпоху феодальной раздробленности. Но даже в этот период центральная власть не потеряла полностью своих позиций. Крестьянство, не только государственное, но и зависимое от феодалов, продолжало платить налоги казне. Доходы государства хотя и уменьшились, но все-таки создавали для него экономическую базу.
Постоянная, незатихающая военная опасность тоже помогала сохранению централизованной государственности.

§2

ПУТИ УТВЕРЖДЕНИЯ КАПИТАЛИЗМА: ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА, РОССИЯ, США
Как уже говорилось, будущее той или иной страны зависело прежде всего от того, насколько активно она вливалась в процесс модернизации, насколько быстрым темпом шло в ней становление капитализма. Отсюда происходило своеобразное перераспределение жав? сил в мире в целом и внутри западноевропейской цивилизации.

Капитализм и модернизация провели еще более четкую, чем прежде, разграничительную линию между Западом и Востоком. В эту эпоху окончательно определилось превосходство Запада над некогда могучим соперником. Развитие
России, несмотря на сильное восточное начало, проявлявшееся в самых разных сферах ее исторической жизни, к XVIII в. сближалось с западным вариантом.
Еще. один центр модернизации и капитализма появился в североамериканских английских колониях. Внутри западноевропейской цивилизации наметились различные градации, разделившие ее с точки зрения успехов в развитии капитализма и модернизации на центр и периферию.

На уровень передовых стран вышли Голландия, Франция и Англия, где сложились благоприятные или относительно благоприятные условия для разрыва с традиционализмом. Германия, Испания, Италия, Скандинавия оказались вытесненными на периферию. Но и страны, относящиеся к центру, развивались несинхронно, неодинаково. Достигнутое первенство было трудно удержать, ибо новая эпоха требовала постоянных новаций, гибкости политических и экономических структур.

Периферия Западной Европы

Состав периферии может вызвать удивление. Ведь в нее вошел не только
Скандинавский регион, который всегда развивался с опозданием, но и
Германия, Италия, Испания — страны, в которых довольно рано началось формирование буржуазных отношений. Особенно невероятна метаморфоза, происшедшая с Италией — родиной капитализма.
Что же вызвало такую перемену в судьбе некогда сильных европейских держав?
Некоторые из них вступили в новую эпоху при неблагоприятных внешних и внутренних обстоятельствах. Германия пережила опустошительную
Тридцатилетнюю войну (1618—1648). Ганзейский торговый союз потерпел фиаско, потому что на Балтийском море хозяйничали сильные соперники — шведы и голландцы, а это вело к ослаблению ранее процветавших немецких городов.
Отрицательные последствия вызывала и политическая раздробленность.
Государственное образование, носившее громкое название Священная Римская империя германской нации, состояло из ог- ромного количества княжеств, вполне самостоятельных и слабо связанных друг с другом. Многочисленные пошлинные сборы, которые должны были выплачивать купцы, переезжая из одного княжества в другое, осложняли складывание единого национального рынка.

В столь же трудном положении оказалась и Италия. Как и Германия, она состояла в то время из множества независимых государств. Лишенная государственного единства, почти вся Италия стала жертвой королевской династии испанских Габсбургов, которые втягивали страну в бесконечные разорительные войны, причем вели их на итальянской территории. После 1700 г., когда пресеклась линия испанских Габсбургов и началась война за испанское наследство (1701—1714), на Италию стали претендовать австрийские
Габсбурги. Обосновавшись на севере страны, они открыли следующую серию войн с новой испанской династией Бурбонов, которые закрепились на юге.

Помимо этих внутренних неурядиц, Италия, истощенная войнами, потеряла прежнее лидерство в средиземноморской транзитной торговле. В XIV— XV вв. оно было основой для расцвета городов-республик. Теперь торговые пути переместились на океаны, а на Средиземном море разбойничали турецкие и североафриканские пираты. Итальянских купцов стали вытеснять голландцы, а потом англичане и французы.

Но самым большим препятствием на пути к модернизации были феодальные отношения, надолго задержавшиеся в странах периферии. Нередко сохранению старых порядков содействовала королевская власть.

Деревня во всех странах европейской периферии оставалась феодальной. На крестьянах по-прежнему лежал тяжкий гнет многочисленных поборов и повинностей. Арендная плата была высокой: в Италии, например, она доходила до 1/2 и даже до 2/3 урожая и часто взималась в натуральной форме.

Настоящим оплотом крепостничества стала Восточная Германия. У тамошних феодалов оставались очень широкие права над личностью крестьянина; ориентируясь на товарное производство, они возрождали барщину — давно забытое в передовых странах Европы явление.

Большая часть крестьянства периферийных стран вела полунищенское существование, не имела возможности повысить производительность сельского труда, но и не отрывалась от земли. В результате зарождавшаяся промышленность не обеспечивалась свободными рабочими руками.

Буржуазия была слаба, неконсолидирована и слишком зависима от властей, чтобы претендовать на политическую власть.

Опорой старых порядков в Испании и Италии стала победа Контрреформации.
Католическая церковь не просто отстаивала свои прежние позиции в государстве, но и утверждала старую систему ценностей. Особенно мрачная обстановка царила в Испании, где продолжала свирепствовать инквизиция и горели костры, на которых сжигали еретиков. В Германии идеи Реформации сохранили свое влияние, но только в виде лютеранства — учения, в котором отразилась дворянско-бюргерская идеология. Кальвинизм, который нес в себе дух и этику капитализма, здесь не распространился.
Россия и США: страны молодого капитализма

Русский путь модернизации. В России процессы развития капитализма и модернизации во многом определялись той политикой, которую проводил абсолютизм. Уже во второй половине XVII в., при царе Алексее Михайловиче
(годы правления 1645—1676), начались первые, хотя и робкие попытки оказывать содействие национальной торговле и промышленности. XVII век был также переломным в смысле освобождения от диктата византийского культурного влияния и обращения к опыту Запада.

Кульминацией этого процесса явилась, конечно, эпоха Петра I (годы правления: 1682/9—1725), царя-преобразователя, который нанес серьезный удар по традиционализму. Комплекс реформ, охватывавший многие (хотя и не все) сферы жизни, казалось, должен был заложить прочную основу для модернизации страны и утверждения капитализма. Подчинение церкви государству, введение
Табели о рангах, способствовавшей социальной мобильности, активная протекция национальной промышленности и торговле, забота об образовании и просвещении страны, ломка традиционных устоев быта и норм поведения — такой обширной программы, реализуемой сверху, не знала, пожалуй, ни одна западноевропейская страна.

При этом подражание Западу, в котором часто упрекали и упрекают Петра 1, было отнюдь не главной целью, а имело лишь утилитарное, прикладное значение как способ модернизировать Россию. «Подтягивание» России к модели передовой державы, сильной экономически и в военном отношении, конечно, имело первостепенное значение в условиях битв, которые разыгрывались между модернизированными и традиционными странами.

Однако реформы Петра 1, проводившиеся в жизнь варварскими методами, до предела обострили конфликт между государством и обществом. Демократизация политической жизни не была осуществлена. Государственная власть еще раз подтвердила — и в очень резкой форме — издавна заявленные ею претензии на роль своеобразного катализатора цивилизационного процесса. А общество еще раз получило возможность убедиться в том, что к нему относятся как к пассивному материалу для исторических экспериментов. Не случайно впоследствии славянофилы писали о резко обозначившемся в ту эпоху расколе, о пропасти, отделившей власть от народа. Однако помимо сопротивления массового сознания существовал более важный источник внутренних противоречий.

Борясь с традиционализмом, русский абсолютизм укреплял главную его основу
— крепостную зависимость значительной части населения. Реформы вели страну в двух, в сущности противоположных, взаимоисключающих направлениях. Это проявилось уже в Петровскую эпоху, но и преемники великого реформатора продолжали начатую им линию модернизации на основе традиционализма. Поэтому развитие промышленности в России шло весьма своеобразным путем. Проблема рабочих рук решалась за счет труда крепостных. На протяжении XVII—XVIII вв. правительство переводило на положение крепостных все новые и новые категории крестьянства, ужесточало личную зависимость от государства даже посадских людей.

Американское чудо. В североамериканских английских колониях капитализм едва ли не с самого начала их существования получил большие возможности для развития.

Первые поселения британских колонистов появились в Северной Америке лишь в начале XVII в., но численность населения росла быстрыми темпами. За первой — английской — волной эмиграции последовали другие; в будущие США стали приезжать немцы, голландцы, швейцарцы и французские гугеноты, превращая колонии в огромный «этнический котел». Уже в первой половине XVII в. (в северных колониях прежде всего) начали появляться города — будущие центры промышленности и торговли. Домашнее ремесло еще долгое время сохраняло свое значение, но в 1640-х гг. возникли первые мануфактуры; развивалось судостроение. В Нью-Йорке и Пенсильвании появились железоплавильные печи, и вскоре производство железа увеличилось настолько, что это стало беспокоить английские власти.

И все-таки на первых порах североамериканские колонии жили прежде всего за счет сельского хозяйства, в котором были заняты 9/10 населения.
Английские короли пытались насадить за океаном феодальные отношения: раздавали своим приближенным земли, жаловали хартии, согласно которым землевладелец мог отдавать свои земли зависимым держателям. Однако развитие колоний пошло по иному, гораздо более прогрессивному пути.

Только в богатых, работающих на внешний рынок южных колониях долго сохранялось плантационное хозяйство, основанное на рабском труде. На севере распространялось фермерство, т. е. утверждался капиталистический путь развития сельского хозяйства. Этому способствовали огромные неосвоенные пространства земли.
Уход на Запад был способом решения споров между арендаторами и землевладельцами: беднейшие колонисты захватывали свободные земли, причем, как правило, делали это самовольно и становились независимыми собственниками земли.

В политической жизни колонисты также проявляли большую активность. Разрыв с метрополией был, в общем, предопределен с самого начала, так как ориентация на автономность возникла очень быстро. Власть концентрировалась в руках губернаторов, которые назначались английским правительством, однако при них были советники (как правило, из числа колонистов), которые отстаивали местные интересы. Большую роль играли органы самоуправления: собрания представителей колоний и легислатуры (законодательные органы).
Чиновники из метрополии были ограничены в своих действиях. За их финансовой политикой осуществлялся строгий надзор.

В результате еще задолго до революции в Северной Америке сложилась особая духовная атмосфера, поражавшая прибывавших за океан европейцев.

Это ощущение свободы и больших возможностей для самореализации личности стало важнейшей основой для складывания американской нации.

Американская революция, устранившая слабые ростки феодализма в колониях и порвавшая с диктатом метрополии, открыла в конце XVIII в. путь для быстрого наращивания потенциала модернизации. Конечно, США заметно отставали от передовых европейских стран, но новое государство обладало хорошей основой для развития капитализма.

Почему же произошло американское чудо? Некоторые исследователи склонны объяснять это тем, что первыми поселенцами были по преимуществу пуритане — носители капиталистического духа. Действительно, преследуемые на родине правительством, английские кальвинисты переселялись в Америку целыми общинами. Нет сомнений в том, что на первых порах они сыграли роль своего рода стержня в экономической, политической и культурной жизни колоний.

Но не менее важными были и другие факторы: колонисты принесли с собой демократические традиции, которые веками вырабатывала английская парламентская система. Усвоив еще на родине передовые методы хозяйственной деятельности, они имели возможность внедрять их на новой почве, где феодальные отношения не имели глубоких корней.

Европейский центр

Среди трех наиболее передовых стран Европы классический вариант утверждения буржуазных отношений осуществился в Англии. Английская модель развития капитализма была самой быстрой, самой полной и, пожалуй, наиболее жестокой. Рассматривая ее как своего рода образец, сравнивая ее с вариантами развития Франции и Голландии, мы можем выяснить, почему именно
Англия захватила в конце XVII— XVIII в. лидерство.

Важную роль здесь сыграло то, что полем деятельности для английского капитализма был не только город, но и деревня. В других странах именно деревня — основной оплот феодализма и традиционализма — сдерживала переход к новому. В Англии, наоборот, в деревне концентрировалась база для важнейшей в XVI—XVII вв. отрасли промышленности — сукноделия. Это была уникальная ситуация, которая дала свои плоды.

Во-первых, большая часть дворянства стала заниматься предпринимательской деятельностью (создавала овцеводческие фермы), иначе говоря, обуржуазивалась, увеличивая число заинтересованных в ломке традиционных структур и прежде всего — в использовании наемного труда.

Во-вторых, феодалы, реализуя свои права на землю и сгоняя с нее держателей-крестьян, создавали армию пауперов — людей, которым не оставалось ничего иного, как стать вольнонаемными рабочими. Это обеспечивало важнейшее условие для развития капитализма. К середине XVIII в. в Англии класс крестьянства как мелких производителей исчез. Законы правительства, получившие название кровавых, содействовали этому процессу.
Бродяг и нищих ждали суровые наказания; разорившихся крестьян можно было в принудительном порядке отправлять на предприятия.

Кроме того, благодаря рано происшедшей буржуазной революции государственная структура уже во второй половине XVII в. была кардинальным образом перестроена в интересах новой экономики.

Правда, и до революции английские короли поощряли промышленность и торговлю. Но их действия далеко не всегда были последовательными. Многое зависело и от личности монарха.

После победы революции монархия была реставрирована, но абсолютизм навсегда закончил свое существование. Согласно Биллю о правах (1689) Англия стала конституционной монархией, в которой власть концентрировалась преимущественно в руках парламента. Король не мог без его согласия отменять или принимать законы, назначать налоги, иметь свое постоянное войско.
Депутатам гарантировалась свобода слова; провозглашалась свобода выборов в парламент. Буржуазия получила доступ к политической власти и, следовательно, к непосредственному управлению обществом.

Хотя страна еще только оправлялась от революционных переворотов и длительных гражданских войн, в ней успешно развивалось кораблестроение, сукноделие, производство пороха и бумаги, добыча угля, по которой уже в конце XVII в. Англия вышла на первое место в Европе. Быстро увеличивалось число торговых компаний, крупных централизованных мануфактур — предшественниц фабрик. Правда, в то время Англия еще уступала Голландии, но в XVIII в. расстановка сил стала иной.
Своими победами Англия была обязана не только революции политической, не только активному развитию собственной промышленности, но и революции в технической мысли. Как никакая другая европейская страна, Англия была богата техническими изобретениями и людьми, которые умели их использовать.
В 1760-е гг. она первой вступила в эпоху промышленного переворота и сразу же совершила еще один мощный рывок вперед, оставив далеко позади Францию и
Голландию.

В 1771 г. предприниматель Аркрайт построил первую фабрику, на которой использовалась прядильная машина, приводившаяся в действие водяным колесом, а через двадцать лет в Англии было уже 150 фабрик. В 1780-е гг. Дж. Уатт изобрел паровую машину, которая стала, по выражению К. Маркса,
«универсальным двигателем крупной промышленности». Началась новая, промышленная фаза развития капитализма.

Победоносное шествие капитализма, естественно, имело свои издержки. В то время еще трудно было предугадать, что новые отношения должны повысить уровень благосостояния общества. Напротив, крестьянство лишалось земли и разорялось; законы, преследующие люмпенов, были абсолютно варварскими; рабочий день на фабриках длился по 14— 16 часов; падало значение квалифицированного труда, а это означало разорение мелких ремесленников; безжалостно использовался дешевый детский и женский труд.

Неудивительно, что рабочие ломали машины и у многих государственных деятелей той эпохи, особенно в странах периферии, столь быстрые и резкие трансформации вызывали сомнения. Так, германский император Фридрих II с опаской отзывался об использовании машин: «Тогда очень большое количество людей, до сих пор кормившихся от прядения, лишилось бы куска хлеба; это совершенно не может быть допущено». Однако остановить развернувшиеся процессы было невозможно, и страны, в которых они шли медленнее, неизбежно оттеснялись более сильными противниками.

Так произошло с Голландией, первой европейской страной, в которой капитализм одержал победу над старым строем, родиной самой ранней буржуазной революции.

Голландия. Еще в конце XVI в. Голландия пережила крупнейший политический переворот. Историки приравнивают его к революции, хотя по форме это было национально-освободительное движение против испанской царствующей династии
Габсбургов, которым принадлежали Нидерланды. Связь с испанскими монархами не была слишком прочной: в стране сохранялись Генеральные штаты, а правил ею статхаудер (штатгальтер) — наместник испанского короля. Но чужеземное владычество давало о себе знать: Габсбурги насаждали свои законы и порядки, преследовали протестантов, а во второй половине XVI в. король Филипп II пытался проводить в Нидерландах суровую налоговую политику, пагубную для экономики. В стране нарастало национально-освободительное движение, а в
1581 г. мятежные Генеральные штаты приняли акт о низложении Филиппа II. Так были заложены основы нового государства — Республики соединенных провинций
(в нее вошли северные провинции, в то время как южные, несмотря на упорную борьбу, оставались под властью Испании).

Правда, политические структуры не были сломаны столь кардинально, как впоследствии в Англии. Во главе государства-республики по-прежнему стояли статхаудеры из царствующего дома Оранских-Нассау, которые превратили свой сан в наследственный. Буржуазия была представлена в Генеральных штатах, но в целом доступ к власти был для нее затруднен. И все-таки принятые в ходе революции меры — отмена испанских законов, реформы бюрократического аппарата, утверждение кальвинизма как официальной религии — создали благоприятные возможности для развития капитализма.

Соединенные провинции славились своей текстильной промышленностью, судостроением, молочным животноводством. Но главным источником богатства в
XVI—XVII вв. была посредническая торговля. В те времена, по свидетельствам современников, все гавани и каналы были заполнены судами. Голландских купцов, которые захватили в свои руки почти всю торговлю между странами
Южной и Северной Европы, называли «морскими извозчиками».

Голландия царила на морях. Не удовлетворяясь европейскими рынками, голландские купцы устремлялись в колонии Испании и Португалии, оттесняя своих соперников. В XVII в. Голландия, ставшая самой богатой страной
Европы, превратилась в международный финансовый центр. Амстердамский банк и биржа приобрели общеевропейское значение, и не только экономическое.
Должниками Амстердамского банка были многие иностранные правительства (как и правительство Голландии), поэтому финансисты получали возможность негласно влиять на внешнюю и внутреннюю политику европейских держав.

Но это процветание, основанное преимущественно на торгово-денежном капитале, оказалось непрочным. Промышленность развивалась, но слабо; не преуспела Голландия и в области технических изобретений. В результате во второй половине XVIII в. Голландия, в недавнем прошлом образцовая капиталистическая страна, уступила место Англии, и не только по уровню развития промышленности. Англия, ставшая мощной морской державой, и постепенно набиравшая силу Франция превратились в серьезных соперников
Нидерландов на море.

Франция. Развитие капитализма во Франции было гораздо более замедленным, чем в Англии и Голландии. Это объяснялось тем, что революционная ломка феодальных структур произошла поздно — в конце XVIII в. На протяжении
XVII—XVIII вв. капитализм постепенно вызревал в рамках старой системы без тех глобальных потрясений, которые выпали на долю Англии. Французская деревня была мало затронута буржуазными отношениями. Капиталистические фермы, ставшие в Англии XVIII в. обычным явлением, во Франции были редкостью. В основном они группировались вокруг крупных промышленных центров. За исключением этих небольших островков капиталистического хозяйства во французской деревне сохранялись прежние сеньориальные отношения. Однако под их покровом медленно формировался новый уклад. Этот процесс облегчался тем, что крестьяне были лично свободны и обладали большой хозяйственной самостоятельностью. Расслоение крестьянства шло весьма активно, но благодаря различным формам аренды и субаренды беднейшая часть крестьян не лишалась земли окончательно, как это было в Англии.

Что касается феодалов, то они не торопились встать на путь предпринимательства. Более того, во Франции такого рода деятельность все еще считалась недостойной дворянина. Французы, ездившие в Англию, с удивлением писали об аристократах, не гнушавшихся заниматься коммерцией.
Крупное купечество формировалось прежде всего в приморских городах — в
Марселе, Нанте, Бордо, Дьеппе, так как внутренний рынок еще не давал больших возможностей для сбыта. Выгоднее было заниматься внешней торговлей
— с Испанией, Италией и колониями. Французские буржуа, не получившие пока твердых гарантий от государства, предпочитали приобретать землю, превращаясь во владельцев феодальной ренты. Буржуазия охотно покупала и должности, ибо положение чиновников, людей мантии, казалось более привлекательным, чем рискованное предпринимательство. Наконец, буржуа часто становились рантье, т. е. покупали ценные бумаги и жили на проценты с них.
Приток капиталов в производственную сферу был небольшим.

Политика меркантилизма, которую вел французский абсолютизм, продолжала оставаться важнейшим стимулятором в развитии капитализма. Большую роль здесь сыграл Ж. Кольбер, министр финансов Людовика XIV. Под его покровительством создавались крупные мануфактуры, стало развиваться судостроение, были основаны Вест-Индская и Ост-Индская торговые компании.
Франция приняла участие в переделе мира, хотя значительно уступала по силе своим соперницам — Англии и Голландии.


§4 РОССИЯ И МОДЕРНИЗАЦИЯ
К началу XX в. Россия входила в число крупнейших капиталистических держав мира. Темп ее развития был, в общем, достаточно высоким. Тем не менее
Россия заметно отставала по многим показателям и от США, и от Германии.
С чем это было связано? Как правило, всю вину возлагают на силу и прочность феодальных устоев. Но такого ответа явно недостаточно — ведь
Германия тоже выстраивала капитализм на полуфеодальной основе, однако ее успехи были гораздо заметнее. Конечно, традиционные структуры тормозили развитие России. Но важным было и другое: отношение различных общественных сил и центральной власти к модернизации, степень их активности.
Русское общество и проблема модернизации

Победив в войне 1812 г., Россия избежала унизительной участи многих европейских стран — она не оказалась под властью иноземных захватчиков. Но и не испытала воздействия либерально-буржуазных ре. форм Наполеона. Идеи
Просвещения и Французской революции в то время были распространены лишь среди небольшой части русской дворянской интеллигенции. Буржуазия (в
Западной Европе — самая заинтересованная в модернизации сила) была еще сравнительно немногочисленна, неконсолидированна и слишком зависима от государственной власти, чтобы претендовать на политическое лидерство и добиваться уничтожения феодальных устоев. В крестьянской среде росло число людей, занимавшихся торговой и предпринимательской деятельностью. Но в общей своей массе крестьянство, остававшееся до 1861 г. в крепостном состоянии, жившее патриархальной общинной жизнью (даже после реформы), было скорее противником модернизации, а не ее сторонником.

В результате на протяжении всей первой половины XIX в. —в то время, когда страны Западной Европы переживали буржуазные революции, — в России произошел только один всплеск осознанной борьбы за модернизацию — восстание декабристов в 1825 г. Не буржуазия, а дворянская интеллигенция поставила цель ликвидировать крепостное право, установить конституционную монархию или республику, поощрять предпринимательство и торговлю.

Поражение восстания (точнее, дворцового переворота), конечно, не уничтожило общественного движения за преобразования в России. Наоборот, число его участников росло — особенно с 1840—1850-х гг., когда серьезной силой стала разночинная интеллигенция. Общественное движение во второй половине века стало более сложным по структуре; в нем появлялись но- вые группировки, отличающиеся друг от друга по своим программам, — от радикалов до умеренных либералов, но опять-таки оно развивалось без активного участия буржуазии.

Уже в эту эпоху среди участников общественного движения появились острые идейные разногласия по доводу того, какие именно преобразования нужны в
России и как их следует осуществлять. Вопрос о самобытности России разделил нашу интеллектуальную элиту на два лагеря — славянофилов и западников. Спор их последователей не утихает и в наши дни.

Интерес к национальным историческим традициям, попытки определить, в чем состоит уникальность России, что сближает ее с другими цивилизациями и что отличает от них, — все это было проявлением очень важного процесса: роста национально-исторического самосознания. Но в результате для большей части русского образованного общества понятия «модернизация» и «европеизация» слились в одно. Модернизация воспринималась как насильственное внедрение чужеродной западной модели в русскую цивилизацию, как утрата национальных традиций.

Между тем уже в 1850—1860-е гг. опыт некоторых восточных стран (Турции и особенно Японии) показал, что модернизация не является уникальной особенностью Западной Европы. Европеизацию и модернизацию нужно отличать друг от друга. Ориентация на западноевропейскую модель — временное явление в процессе модернизации и не может разрушить национальную самобытность.
Идеи славянофилов были очень сильны: они оказали влияние на революционных демократов, в том числе и на западника А. И. Герцена, который после 1848 г. разочаровался в демократизме буржуазного общества и стал рассматривать русскую общину как главную основу будущего справедливого строя. При этом
Герцен отстаивал мысль о том, что капитализм — совершенно необязательный этап в развитии России. Начиная с 1870-х гг. преемниками славянофилов и
Герцена в этом отношении стали народники, организовавшие знаменитые хождения в народ с целью подготовить крестьян к революции. Делая ставку на патриархальную общину, критикуя отрицательные стороны западноевропейского капитализма, народники не считали задачу модернизации России актуальной.

К концу 1870-х гг., когда хождение в народ потерпело крах, движение оказалось в ситуации глубокого кризиса и распалось на разные группировки.
«Народная воля» встала на бесплодный путь политического террора; организация «Черный передел» продолжала вести малоуспешную пропаганду среди крестьян; лишь часть народников, оценив роль политики малых дел, стала активно работать в земствах и сблизилась с либералами.

Создание в 1883 г. группы «Освобождение труда» ознаменовало поворот части русской интеллигенции к социал-демократическим учениям. В России стала завоевывать популярность наиболее радикальная западная идеология — марксизм, возникший как ответная реакция на противоречия и проблемы развитых капиталистических стран. Его глашатаями были члены Союза борьбы за освобождение рабочего класса (1895) во главе с В. И. Ульяновым (Лениным), которые отстаивали марксистскую идею непримиримой классовой борьбы, социалистической революции и установления диктатуры пролетариата. Таким образом, и эта группировка, довольно популярная в среде молодого и немногочисленного рабочего класса России, была противницей постепенных буржуазно-либеральных реформ, ибо буржуазия объявлялась классовым врагом наряду с помещиками и системой самодержавия в целом.

Конечно, кроме радикалов разного толка в России были и сторонники мирных средств борьбы. К ним принадлежала часть народников, разочаровавшихся в терроре и попытках подвигнуть крестьян на революцию, и часть социал- демократов («легальные марксисты» во главе с П. Струве и М. Туган-
Барановским, «экономисты» во главе с Е. Кусковой и С. Прокопови-чем). Все эти группировки в конечном счете сближа- лись с либералами. Число их постепенно росло, но роль в политической жизни страны и влияние на народ были не слишком значительными.

Защитников буржуазного строя и связанного с ним процесса модернизации в
России было очень мало. И в общем, это неудивительно: борьбу за преобразования и споры о том, какой должна быть новая Россия, вела в основном интеллигенция. Буржуазия, которая в Западной Европе играла роль главной ударной силы, в нашей стране безмолвствовала; до 1905 г. она не имела даже своей партии.

Царизм и модернизация

Как же относилась к модернизации центральная власть, которая в России часто играла роль катализатора цивилизационных процессов? В целом позицию государства можно назвать непоследовательной на протяжении всего XIX и начала XX в.
Либеральный царь Александр 1 (годы правления: 1801—1825) ограничился лишь небольшим кругом демократических преобразований, так и не решив главных вопросов — об отмене крепостного права и о конституции. Указ о вольных хлебопашцах был очень робким шагом в сторону ликвидации основного зла
России, которое прогрессивное дворянство не без оснований именовало рабством.

Политика Николая 1 (годы правления: 1825— 1855) была явным отходом от умеренно либерального курса его предшественника. Кроме того, при Николае 1 мало внимания уделялось экономическому развитию страны. Правительство практически не субсидировало тяжелую промышленность, к 1851 г. была выстроена только одна железная дорога — Николаевская, соединившая Москву и
Петербург. Между тем необходимость преобразований ощущалась все острее.
Слабость России в сравнении с мощными модернизированными западноевропейскими державами с трагической наглядностью проявилась в
Крымской войне (1853—1856).

1861 год стал переломным в истории России: крепостное право было отменено. Александр II (годы правления: 1855—1881), открывший новую эпоху либеральных реформ, предпринял решительную попытку устранить одно из самых серьезных препятствий на пути к модернизации. Но удалась эта попытка лишь отчасти. Реформа 1861 г. обрекла русскую деревню на мучительно долгий путь развития капитализма, сохранив полуфеодальные формы зависимости крестьян.
Проникновению буржуазных отношений в сельское хозяйство по-прежнему мешала община, которая не только была сохранена, но даже усилена властями: ведь она представляла собой низовую ячейку в государственной системе налогообложения и с ее помощью было легко осуществлять административный контроль над крестьянами.

Демократизация политической жизни тоже реализовывалась в усеченной форме.
В 1864 г. были созданы органы местного самоуправления в уездах и губерниях
— земства. Но возможности этих выборных представительных органов были невелики, а главное — земства не влияли на политику центральной власти.
Лишь в конце царствования Александр II дал согласие на учреждение Земского собора — всероссийского представительного органа. Но расправа над царем, учиненная в 1881 г. народовольцами, положила конец эпохе демократических преобразований.

Правительство Александра III, напуганное горсткой экстремистов, предприняло враждебные действия против земств, которые были центрами притяжения всех либеральных сил. В результате усилилось отчуждение либералов от властей, не сумевших использовать себе во благо растущую активность общества.
Правда, в этот период в экономической жизни России был сделан значительный рывок (в частности, благодаря политике С. Витте — министра финансов). На рубеже XIX—XX вв. в стране успешно развивалось машиностроение, в 5 раз увеличилась выплавка чугуна, в 6 раз — добыча угля в Донбассе, протяженность железных дорог достигала 60 тыс. км. К 1913 г. Россия занимала 4—5-е место в мире по объему производства и стала главным экспортером зерна.

И все-таки Россию рубежа XX в. нельзя назвать в истинном смысле модернизированной страной. Демократизация так и не была осуществлена.
Промышленный переворот практически не затронул сельского хозяйства; более того, 50% крестьян по-прежнему обрабатывали землю сохой, а не плугом.
Крестьянство страдало от малоземелья, так как из-за роста населения наделы сокращались. Крупные фермы капиталистического образца были очень немногочисленны. Несмотря на быстрое развитие промышленности, Россия по- прежнему оставалась преимущественно аграрной страной: 76% населения были заняты в сельском хозяйстве. Уровень жизни народа был в 4 раза ниже, чем в
Англии, и в 2 раза ниже по сравнению с Германией.

Наиболее решительный поворот к модернизации был сделан только в начале XX в.; его началом явилась буржуазная революция 1905 г. Народ получил наконец гражданские свободы, право представительства своих интересов в новом центральном государственном органе — Думе. Образовались политические партии, в том числе буржуазные (самой сильной среди них был Союз 17 октября, которым руководил А. Гучков). Несмотря на то что монархия сохранилась, на пути демократизации был сделан огромный шаг вперед.

Революция дала процессу модернизации мощный импульс. С 1909 по 1913 г. промышленность в России переживала подъем. Вставший во главе правительства
П. Столыпин попытался своей реформой нанести удар общине — причем без массового обезземеливания крестьян, которое в странах Западной Европы проходило подчас в очень жестокой форме.
Однако все эти преобразования требовали времени, которого у России уже не было: европейские державы готовились к первой мировой войне, масштабы которой превзошли все прежнии войны


Рефетека ру refoteka@gmail.com